Папина содержанка

Глава 19

– А-а-а, – широко улыбнулся Накамура. Видимо, решил, что Максим вторит тональности его рассказа о великом сэнсэе. Потому и оценил положительно. Я же, пока мажорка окончательно не выбесила меня, стукнул её ногой под столом. Девушка взглянула на меня недовольно, но петь прекратила.

Воцарилась тишина, японцы вокруг вернулись к своим тарелкам и разговорам.

– Такую песню испортил, – прошелестела Максим.

– В ванной петь будешь, – бросил я ей. И, обращаясь к Накамуре, сказал:

– Про трудовую биографию господина Мацунаги мы уже слышали. Но остались нераскрытыми две темы. Первая – это какой он человек, поскольку бизнесмен, судя по всему, талантливый. Вторая – зачем мы, а точнее я, ему понадобились?

– Сэнсэей Мацунаги – великий человек, – восхищенно сказал японец.

– Да кто бы сомневался, – проговорила куда-то в сторону мажорка.

– Он гуманист, благотворитель, меценат…

– «Гений, миллиардер, плэйбой, филантроп», – проговорил Максим, и я едва не хихикнул, что было бы крайне неправильно в этот момент. Но сразу перед глазами встал Тони Старк из «Железного человека» в исполнении Роберта Дауни младшего.

– Он тот, кто помогал восстанавливать Хиросиму и Нагасаки, под чьим мудрым руководством в нашей стране и в мире были построены тысячи зданий. А ещё он любимый дедушка и прадедушка, глава большой семьи. У господина Мацунаги трое сыновей…

– «У старинушки три сына: старший умный был детина, средний сын и так и сяк, младший вовсе был дурак», – послышалось опять со стороны мажорки. Я было опять хотел её пнуть под столом, но она предусмотрительно убрала ноги поглубже, и мой удар пришелся по воздуху. Почувствовав это, Максим сложила фигуру из трех пальцев или, по-простому, фигу.

– …одиннадцать внуков и пятнадцать правнуков! – с восхищением сказал Накамура и… замолчал.

– Бурные и продолжительные аплодисменты, – тихо проговорила мажорка. Вот ведь паразитка какая!

– А второй вопрос? – напоминаю японцу.

Он смотрит на меня, молчит и улыбается. Я вопросительно гляжу на него.

– Вы что, отказываетесь отвечать своим гостям? – спрашиваю сердито.

– Смотри, дедушке Мацунаге пожалуется, – говорит Максим Накамуре, кивая на меня.

– Второй вопрос не в моей компетенции, прошу простить, – склоняется японец в почтительном поклоне.

Что ж. Придется выяснять самостоятельно. Мы завершаем ужин, выходим на улицу. Несмотря на то, что небо стремительно темнеет над нашими головами, здесь, внизу, все так же ярко: переливаются тысячи фонарей и огней. Улица густо залита светом, и ещё здесь очень многолюдно. Так, словно это не город, а подземный переход где-нибудь в центре московского метро в час пик. Видимо, здесь так всегда: в Токио ведь живет больше девяти миллионов человек. Но это в центральной части. Если посчитать весь мегаполис, то получится намного больше. Больше четырех тысяч человек на квадратный километр – это вам не шутки!

– Нас ожидают в резиденции господина Сёдзи Мацунаги, – говорит сопровождающий, переговорив с кем-то по телефону.

Мы садимся в авто представительского класса и едем. Путешествие продолжается около часа, поскольку Токио, как и любой крупный город земли, не лишен главной транспортной проблемы – бесконечных заторов. Однако водитель у нас, как мне показалось, опытный. Он умело избегает больших скоплений машин, сворачивая в какие-то маленькие улочки и объезжая пробки.

Потому минут через двадцать мы оказываемся на скоростной многополосной магистрали, ведущей куда-то за пределы Токио. Направление я не знаю, поскольку надписи на щитах мелькают за окнами – у авто довольно приличная, под 150 километров в час, скорость. Но внутри она абсолютно не ощущается: уж что-то, а дороги японцы строят на славу.

Во время путешествия я с интересом смотрю в окно, а Максим делает вид, что дремлет. Но я-то знаю эту хитрюгу. Она наподобие дракона. Прикрыла глаза, закрыла пасть, сложила лапы. Только это видимость. Конечно, не спит. Если сказать ей что-нибудь, мгновенно среагирует. Через полчаса мне становится скучно смотреть по сторонам, и я говорю мажорке:

– Максим, ты давно с тем парнем, Костей? – знаю, что вопрос провокационный. Но мне захотелось её вывести на чистую воду. Если получится, конечно. До сих пор ни разу не удавалось.

Мажорка мгновенно открывает глаза. И всё. Как новенькая, ни секунды не сонная. Так я и думал.

– Давно.

– Сколько?

– Много.

– А точнее?

– Тебе зачем?

– Ви, Максим, таки еврэйка? – спрашиваю её с характерной «иудейской интонацией».

– Нет, а ты хочешь себе обрезание сделать?

– Себе сделай, – бурчу в ответ, но тут же понимаю, что глупость спорол. Девушкам обрезание не делают. – Потому что отвечаешь вопросом на вопрос, – поясняю.

– Костя тебя не касается, понял? – вдруг лицо мажорки становится предельно серьезным. В голосе мне слышатся даже нотки агрессии. Так вот где её чувствительное место? Буду знать. Правда, желание подколоть на эту тему как-то сразу пропадает. Не хватало ещё поссориться перед визитом к миллиардеру.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Впрочем, и время поездки подошло к концу. Мы свернули с магистрали, проехали ещё несколько километров по сельской дороге (качеством от предыдущей она нисколько не отличалась), только стала уже. Затем остановились у высоких глухих ворот. У нас бы такие были выполнены из чугунного литья, да с фамильным гербом сверху, а тут – самые простые, откатные. Никакого пафоса, даже странно. Я-то думал, здесь всё будет золотом блистать, все-таки один из богатейших людей Японии проживает.

Накамура открыл окно, выставил лицо наружу. Видимо, чтобы себя идентифицировать. После этого ворота медленно отползли в сторону, машина заехала внутрь двора и остановилась. Водитель нажал на кнопку, все стекла разом опустились. К нам подошел человек в костюме, поклонился. О чем-то переговорил с Накамурой.

– Проверка службы безопасности, – сказал он.

В это время к машине подошли три охранника с собаками на поводках. Это были акита-ину, хорошо известные по фильмам. Они тщательно обнюхали машину, потом охранники открыли двери, и животные поводили носами в нашу сторону. Затем были проверены багажник, днище машины. Старший охранник кивнул. Мы закрыли двери и окна, авто покатило дальше к дому.

– Он что, ваш сэнсэй, покушения боится? – спросила Максим.

– «Если проблему можно решить, не стоит о ней беспокоиться. Если проблему решить нельзя, о ней беспокоиться бесполезно», – ответил сопровождающий.

– ФилосоОф, – ответила мажорка, сделав ударение на последнем слоге. – Восток – дело тонкое, Петруха, – насмешливо обратилась она ко мне и пояснила. – Это называется японская вежливость. Не отказался отвечать, но и не ответил по существу.

– Ну, а ты чего хотела? – спрашиваю Максим. – Вопросы безопасности всегда покрыты глубокой тайной.

Мажорка только плечами пожала. Она теперь рассматривала с интересом дом, к которому мы подъехали. Я тоже переключил внимание на это сооружение. Совершенно не было заметно, что здесь живет один из богатейших людей Японии. Да у нас полковники полиции живут во много раз роскошнее! А тут что? Просторный деревенский дом в японском стиле с загнутой крышей.