Папина содержанка

Глава 55

Я просыпаюсь от того, что становится трудно дышать. Раскрываю глаза и вижу над собой встревоженное лицо Максим. Она крепко прижала ладонь к моему рту. Первая мысль – мажорка решила меня изнасиловать! Но потом прогоняю остатки сна и смотрю ей прямо в расширенные зрачки.

– Тсссс! – шепчет она. – Вставай, быстро. Скорее!

Я встаю, начинаю лихорадочно напяливать джинсы, футболку, ветровку. Носки только надеть не успеваю, а лишь кроссовки, поскольку Максим бесцеремонно хватает меня за руку и тянет за собой.

– Да что, какого хрена… – хочу спросить, поскольку вся эта ситуация начинает меня злить и пугать одновременно.

– Тихо! – шепотом прикрикивает Максим. Она выводит меня из комнаты. Замирает в коридоре. Прислушивается. Затем снова тащит за собой, теперь уже в ту спальню, где ночевала. Подходит к окну. Оно большое, от пола до потолка, справа от него стеклянная раздвижная дверь, за ней – небольшой балкон. Выглядывает и внимательно осматривается.

Затем возвращается к двери и коротко бросает:

– Помоги.

Первым берет комод, стоящий у стены, поднимает его. Он очень тяжелый, из натурального дерева. Тащим его и прислоняем к двери. Всё. Теперь её снаружи не открыть – она внутрь распахивается.

Затем Максим вновь идет к двери на балкон, выглядывает. Здесь второй этаж, не слишком высоко. Буквально вплотную к дому с этой стороны растут несколько хвойных деревьев, – густые ели. Мажорка командует: выходи на балкон и прыгай на ветки.

– Рехнулась?! – пораженно шепчу в ответ. – Там же высоко!

– Ты жить хочешь? – лицо у Максим бледное, тревожное, глаза прищурены. Её эмоции передаются мне, только усиливаются многократно.

– Максим, что происходит? – в ужасе спрашиваю я.

– Киллер, – кратко отвечает она.

– Ты с дуба рухнула? Какой, на хер, киллер! Хватит меня разыгрывать! – последние слова почти выкрикиваю, но Максим закрывает мне рот ладонью и требовательно шипит:

– Захлопнись!

Я пораженно замолкаю. Только моргаю. В тишине вдруг слышится скрип паркета на втором этаже. Недалеко. Там, в коридоре, всё ближе. Вдруг кто-то повернул ручку и толкнул. Но установленный комод не позволил открыть дверь. На секунду воцарилась тишина, и вдруг я услышал, как трижды что-то гулко бухнуло снаружи, и тут же увидел, как поверхность двери словно взорвалась изнутри. В противоположной стене возникли три крупные, как показалось мне, дыры. Из них посыпались осколки штукатурки. Это что, пули? Настоящие?!

– Прыгай! – шепотом повелела Максим.

Я выскочил на балкон, забрался на поручень и, широко раскинув руки и сильно зажмурившись, ринулся на хвойные лапы. Едва прикоснулся к ним, как судорожно попытался обнять и, обдирая кожу на лице и ладонях, скользнул вниз. Пару раз крепко приложился об ветки, но в итоге довольно мягко повалился на газон. Вскочил на ноги и, тут же присев, замер, прислушиваясь. Через несколько секунд наверху затрещало, вниз посыпались иголки, и рядом со мной оказалась Максим.

– Бежим! – крикнула она и первой помчалась в сторону леса, петляя между деревьями, густо посаженными на участке. Я не стал просить себя дважды и, не обращая внимания на ободранные руки и поцарапанное лицо, побежал следом. Мажорка довольно ловко бегала, словно уходящий от погони заяц. Только животное делает круг, пытаясь сбить преследователей с толку, а мы двигались по витиеватой траектории. Она вывела нас к высоченному трехметровому забору. Когда уперлись в него, я подумал, что всё. Приехали.

Но тут Максим вдруг внимательно смотрит налево, направо, затем делает два шага в сторону, тянет на себя один из ввинченных в металлопрофиль шурупов. Тот подается, и вдруг прямо перед нами в секции забора возникает вертикальная щель. Мажорка толкает вперед, это оказывается потайная и очень искусно сделанная – даже вблизи почти незаметна! – калитка. Мы выскакиваем через неё, плотно запирая за собой.

Дальше снова бежим. Теперь это уже густой смешанный лес – оказывается, коттедж стоит на самом берегу пространного лесного массива. Здесь валяются ветки и поломанные стволы, встречаются овраги и ручьи, которые приходится то обегать стороной, то перепрыгивать. Я уже начинаю задыхаться, но Максим упорно продолжает двигаться вперед. Наконец, минут через сорок утомительного бега она переходит на шаг. Мы останавливаемся возле высокой сосны, верхушка которой упирается, как мне кажется, в самое небо.

Я валюсь от усталости и напряжения прямо на темно-коричневую хвою, не обращая внимания на впивающиеся иголки. Тяжело дышу, стирая струящийся по лицу пот. Он заливает глаза, их щиплет. Хотя не так сильно, конечно, как пораненные пальцы. Максим тоже тяжело дышит, но не так, у неё тело более тренированное. Она стоит, опершись ладонями в колени, как это делают спортсмены после забега.

Понемногу приходим в себя. Дыхание выравнивается. Жутко хочется пить, вокруг стали звенеть в тишине комары. Но всё это мелочи по сравнению с тем, что едва не произошло там, в коттедже.

– Максим, – жалобно прошу я, поскольку мне становится уже не просто страшно, а жутко. – Что происходит?

– Я проснулась утром. Вышла на балкон покурить. Вдруг вижу, как через забор перемахнула черная тень. Замерла на газоне. Осматривается. Мне бы в этот момент сигарету бросить, но я так заинтересовалась, что даже затянулась сильнее и стала наблюдать дальше. Что за тип? Решил обнести коттедж? Тут, правда, брать особо нечего: отец не хранит в этом месте никаких ценностей. Правда, несколько смутило, что тип одет очень странно – весь в черном. И балаклава на голове.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Чего?

– Ну, маска такая, закрывающая полностью голову, остается только прорезь для глаз. Её бойцы спецподразделений используют во время операций. По телевизору и в кино видел, наверное?

– Да, точно.

– Так вот, пока я удивлялась, этот тип сунул руку за пазуху и вытащил оттуда… пистолет с глушителем. Если бы не учеба в военном училище, я бы не догадалась с такого расстояния, что у него в руке, – сказала Максим. – Но инстинкты сработали. Я резко присела, и в ту же секунду тот тип выстрелил. Пуля влетела в стену прямо над моей головой. Я кинулась в комнату, захлопнула дверь на балкон. Потом помчалась к тебе. Ну, а дальше ты знаешь.

– Я ничего не понимаю. Кто мог захотеть нас убить? – спрашиваю, мелко дрожа. Адреналин бушует в крови, швыряя то в жар, то в холод.

– Не знаю, – признается Максим.

– Что же нам теперь делать? – задаю следующий вопрос, хотя понимаю, что спрашивать бесполезно. Мы оба едва не стали жертвами киллера, который, если бы не военная подготовка Максим, а также её желание покурить ранним утром, прикончил бы обоих тепленькими прямо в постельках. От этой мысли мне становится совсем тоскливо, я дрожу теперь всем телом, хотя пару минут назад обливался потом.

– Давай так. Поехали ко мне домой… Хотя нет, нельзя. Нас там могут ждать, – говорит Максим и досадливо шепчет нечто совсем нецензурное. – Куда же нам податься? К тебе домой тоже не вариант.

– К моему отцу? – предлагаю я. – У него же своя служба безопасности, охрана. То есть, я хотел сказать, к твоему отцу.

– Да, верно, – говорит Максим. – Значит, посмотрим теперь, куда мы забрались. Пока я ищу, прислушивайся и смотри по сторонам. – Она достает смартфон и, включив геолокацию, проверяет наше местоположение. Затем включает навигатор, после говорит. – Всё, нам туда, – и показывает рукой направление.

Стараясь не шуметь, то есть не наступать на сухие ветки, которые громко трещат в лесной тишине, шагаем в указанном направлении. Через пару километров выходим к дороге и идем по ней. Потом Максим удается остановить попутку. Водитель, мужчина лет шестидесяти, и, судя по рукам в земле, заядлый садовод, радушно приглашает нас в салон своей вазовской «семёрки». Он довозит нас до окраины Москвы, получает свои 50 евро и, осчастливленный, уезжает.

Мы спешим в метро, а ещё через час (пришлось и пешком немало потопать) оказываемся у дверей офисного здания холдинга «Лайна». Охранники снова беспрепятственно пропускают нас, хотя у обоих весьма странный вид: потные, грязные, с ободранными лицами и руками, мы выглядим так, словно дрались только что, а после помирились и вместе решили навестить своего папашу.

Поднимаемся на нужный этаж, вваливаемся в приемную. Секретарь отца (всё никак не перестану её так величать), Маргарита Петровна, смотрит на нас с удивлением, хотя старается его не показывать. Она вообще мастер маскировать свои чувства. Работа такая – ничему не удивляться, ни на что эмоционально не реагировать. Ну, что твоя британская королева!

– Доброе утро. Отец у себя? – спрашивает Максим, устало усаживаясь на стул. Я располагаюсь рядом.

– Здравствуйте, – говорит Маргарите Петровна. – Минуточку, я доложу.

Она снимает трубку, нажимает кнопку, соединяется с отцом. Сообщает ему о нашем внезапном появлении. Потом говорит нам:

– Проходите, Кирилл Андреевич вас ожидает.

Мы поднимаемся и идем в отцовский кабинет. Едва оказываемся внутри, у того расширяются глаза. Смотрит на нас и строго вопрошает:

– Вы что, подрались?!

– Нет, – устало отвечает Максим. Она без разрешения отодвигает стул и усаживается за длинный стол, приставленный к письменному столу отца, образуя большую букву Т. Я снова оказываюсь рядом. Кладу руки на полированную столешницу, подпираю одной голову. Так сидят студенты на занятиях, утомленные долгой нудной лекцией. И мне здесь тоже говорить не о чем. Я со вчерашнего дня в этом месте чужой человек.

– Тогда расскажите мне, что случилось? – Кирилл Андреевич выходит из-за стола, усаживается напротив нас. Он весь внимание, переводит удивленный взгляд с меня на Максим и обратно.

– Нас хотели убить, – говорит мажор.

– Максим, Александр! – жестко говорит отец. – Если вы пришли сюда позабавиться, то я вам такого удовольствия не доставлю.

– Это правда, – подтверждаю я слова мажорки. – Мы не шутим. В нас действительно утром стреляли.