Папина содержанка

Глава 79

На следующее утро мы проводим в кают-компании военный совет. Не в Филях, конечно, и не судьба Москвы решается, но тоже вопрос обсуждаем немаловажный. Кто знает: вдруг от ответа зависит наше будущее? Жизнь, в конце концов. Хотя, если честно, мы с Максим и нашими японскими телохранителями немного расслабились тут, на этой чудесной яхте. Кто бы повел себя иначе? Водичка плещется, свежий воздух стимулирует повышенный аппетит, судно немного покачивает на волнах. Всё умиротворяет настолько, что кажется: вот бы всю жизнь тут вместе с Максим провести! Предварительно японцев отправив домой, они тут явно лишние.

Мы и так из-за них стараемся свои нежности проявлять помнимому. Вот как сегодня утром, например, когда я проснулся раньше мажорки и решил ей сделать приятное. Благо, стаскивать одежду не пришлось: завалились спать обнаженными, тесно прижавшись друг к другу. Максим меня обнимала, а я прижимался к её попке, ощущая между нами кое-что весьма мягкое. Оно бы могло стать и жестким, и даже попытаться пробраться в мою горячую глубину, только любимая слишком устала. Не успели улечься, как уже погрузилась в глубокий сон. Потому пришлось утихомирить своё желание.

Ну, а уж поутру кто остановит меня? Пусть только попробует! И я, осторожно нырнув под одеяло, завладел клитором Максим в полной мере. Пока тот был мягкий, погрузил его в рот и стал поглаживать языком. Про нас, парней, девушки иногда говорят, что у нас два мозга. Один в голове, второй – в головке. И чаще мы думаем нижним, а верхним пользуемся слишком редко.

Когда я начал орально ласкать Максим, мне показалось, что в головке её клитора тоже есть разумное начало. Чушь, конечно, антинаучная. Но как объяснить тогда: почему мажорка ещё спала, а её крошечный аппаратик начал подниматься в ответ на мои ласки? Словно крошечный член. Так себе сравнение, но если близко присмотреться, они очень похожи, как ни удивительно звучит.

В том, что Максим спит, убедился, когда её любовная кнопочка набухла и окрепла. Тогда я выглянул из-под одеяла и прислушался: любимая дышит равномерно, глубоко. Белки под веками не двигаются. Значит, ещё не проснулась. Я нырнул обратно в темную жаркую норку и вернулся к прежнему занятию. Температура вокруг меня поднялась до очень высокой отметки. Градусов сорок, наверное. Но я не спешил выбираться, лишь ощущал языком соленые капли пота, которые с моего лица попадали на щёлочку девушки.

Я полировал её половые губы, как только умею. Проводил кончиком язычка снизу вверх, скользя по влажным лепесткам, слизывал капельки смазки, проникал легонько в дырочку вагины, целовал, гладил, проводил по своему лицу, как делают кошки, когда трутся обо что-то очень им симпатичное. Наслаждался, словом, даже больше наверное, чем мирно спящая Максим. Или она только притворяется? Я на её месте давно бы проснулся, а она никак не просыпается! Мне даже обидно немного стало. Стараешься тут, в жаре и темноте, а она…

Плюх! Плюх! Плюх-плюх! Плюх! Это пока я на секундочку оторвался от клитора, чтобы подумать, вагина девушки неожиданно стала выстреливать мне прямо в лицо теплыми струйками. В губы, в нос, в лоб и даже в правый глаз угодил! Ай! А-я-я-яй! Между прочим, очень неприятное ощущение, когда под веко залетает жидкость. Сколько раз в порно видел такое и не понимал: чего те, кому прилетело, так дергают лицом? Оказывается, вон оно что.

Спешно выбираюсь из-под одеяла, и представляю, какая у меня физиономия: один глаз сильно зажмурен, другой моргает, а по коже стекают потоки теплой чуть солоноватой жидкости, смешанной с капельками пота. И вот ведь досада: стоило мне показаться наружу, как я увидел Максим. Он лежала, подсунув руки под голову, чтобы удобнее было за мной наблюдать, и смотрела во все свои красивые глаза. Когда я показался, лохматый и мокрый, мажорка сначала улыбнулась, потом фыркнула, стараясь сдержать смех, а после рассмеялась.

– Ты там что, новую скважину открыл, бурильщик? Ха-ха-ха!

– Сама ты бурильщик, – сказал я, пытаясь стереть влагу с лица. Ага, так она и поддалась. – Я на мгновение отвлекся от твоего влагалища, а оно как выстрелит!

– Прости, это сквирт, – сказала Максим. – Не сдержалась, ты так вдохновенно лизал, – и она рассмеялась пуще прежнего, и настолько заразительно, что даже мне стало смешно.

– Иди сюда, чудо ты мое, – позвала потом ко мне. Взял мою голову в свои ладони, притянула к себе и стала целовать.

– Я же мокрый, – шепчу ей.

– Мне всё равно, я слишком тебя люблю, чтобы обращать внимание на такие мелочи, – отвечает Максим и продолжает прикасаться губами к моей мокрой коже.

Душ мы принимали вместе, и на этот раз свой кусочек тортика достался мне. Мажорка, когда мы смыли с тел душистую пену, опустилась передо мной на колени и сделала то, что я ей некоторое время назад. Только поступила более рационально. На хлопала глазками и не думала о чем попало, и потому мой заряд живительной влаги угодил ей в рот и был успешно проглочен.

Затем мы отправились завтракать. Ну, прямо счастливая семья на отдыхе! Если бы только не думать о том, что над нами по-прежнему висит смертельная угроза. Японцы, когда мы вышли из каюты, счастливые и довольные, скромно так поулыбались. Они давно догадались, кем мы с Максим друг другу приходимся, но тактично делали вид, что их это не касается.

– Ну, какие у нас теперь планы? – спрашиваю любимую, попивая кофе с молоком. Порошковым, естественно, откуда ж тут взяться пастеризованному. Мы все-таки на яхте, которая, как мажорка мне объяснила, дрейфует. Правда, довольно своеобразно: с брошенным якорем. А я читал где-то, что дрейф – это свободное пребывание на водном пространстве. Да, хотел бы я сейчас отправиться с Максим куда-нибудь вдвоем и очень далеко отсюда, чтобы как следует насладиться нашим обществом. Но увы. Не теперь.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– План у нас простой. Сначала найти Олю Бахину, жертву этих отмороженных из клуба «М.И.Р.» Может быть, она прольет свет на поведение Альберта Романовича и его подельников. Вдруг кто-нибудь из них хочет нанести ему таким образом удар? Ведь никто не знает, что я ему не родная дочь. А среди очень богатых людей нет моральных принципов. Чтобы свалить конкурента или врага, пойдут на что угодно, – говорит Максим и хмурится.

– Откуда ты про них так много знаешь?

– Кино смотрела, – отвечает мажорка и вдруг улыбается. – «Все деньги мира» смотрел? Историю про мультимиллиардера, у которого внука взяли в заложники?

– Нет.

– Грустная история. Дед оказался страшно жадный, сыну своему денег дал меньше, чем требовали похитители, да ещё – представляешь, в кредит! В результате парнишку вызволили, но он пострадал – стал инвалидом, ему пальцы отрезали.

– Кошмар, – шепчу, а сам думаю о том, что с нами-то поступить хотят гораздо круче – пристрелить, безо всяких выкупов.

– В общем, отправляемся в университет, где твоя… бывшая твоя, Лиза, учится. Стоп. Постой-ка. Так вы же из одной alma mater, только курсы и факультеты разные, так? – спрашивает Максим.

– Да.

– Твоя мама там же работает, верно?

– Да.

– Так чего же мы? Срочно звони ей, надо договориться о встрече. Она и поможет нам эту Олю отыскать. Вернее, её персональные данные, как теперь модно говорить.

– Нет.

– Да что ты заладил? То «да», то «нет»? – удивляется Максим. – Опять за старое?

– Да, – резко отвечаю и молчу. Потом решаю продолжить. – Я ей звонить не буду. Она меня предала!

– Не одного тебя, ещё и моего отца, как выяснилось, – говорит мажорка. – Да, поступила она подло, но ты должен её простить. Ведь не знаем, какие у неё были обстоятельства. Может, её вынудили?

– Никто её не заставлял!

– Ты наверняка знать этого не можешь, – невозмутимо отвечает Максим. – Она там наверняка уже все морги и больницы обзвонила в поисках тебя. Ведь знает, чем закончилось наше бегство из холдинга. А ты, понимаешь, решил её игнорировать. Ну, совершила она ошибку в молодости…

– А если она сделала это осознанно?

– Если бы, да кабы, да во рту росли грибы! – говорит Максим, и Горо, который присутствует здесь же, неожиданно продолжает:

– … то был бы то не рот, а целый огород! – и японцы улыбаются. Видимо, решили разрядить возникшую между нами с мажоркой обстановку.

– Точно! – усмехается Максим. – Словом, хватит тебе, Саша, строить из себя обиженного.

– Никого я не строю, – бурчу в ответ, насупившись.

– Вижу по мордашке твоей, что строишь, – говорит мажорка. – Позвони, договорись о встрече. Нам всё равно без неё не справиться. Как ты себе иначе представляешь: явимся в деканат и потребуем данные студентки, которая там уже не учится?

– Денег сунем, – предполагаю.

– Ещё бы знать, кому, – говорит Максим. И уже более настойчиво. – Звони матери, Сашка!