Папина содержанка

Глава 86

На следующее утро мы встаем с Максим в восемь ноль-ноль, быстро завтракаем и выходим на верхнюю палубу, куда заранее приглашены оба наших телохранителя. Они как всегда собраны и выглядят, как роботы, готовые мгновенно действовать, только прикажи. Сидят рядом и выжидательно смотрят на мажорки, поскольку давно определили, кто тут командует парадом.

Максим кратко докладывает телохранителям итоги нашей поездки в Подольск, и я всё это время пытаюсь прочитать на лицах японцев хоть какие-то эмоции, но бесполезно: на них словно маски надеты, и физиономии остаются непроницаемыми. Что у них там в головах? О чем думают? Совершенно непонятно. А интересно было бы заглянуть хоть на минуточку. Видимо, не судьба, да и ладно.

– Таким образом, история снова вывела нас на моего отчима, Альберта Романовича, который сам того не желая отправил нас в обход. Мы потеряли несколько дней на то, чтобы сначала добраться до Лизы, потом до Ольги, вернуться. За это время, как мне стало известно, нерадивый папаша успел удрать за границу. Я позвонила в его офис, мне там подтвердили. Теперь нам предстоит выяснить, куда именно, найти его и снова побеседовать. Но здесь две проблемы: во-первых, мы не знаем, куда уехал, во-вторых, наверняка теперь у него нанятая охрана и полное отсутствие с нами, и со мной в частности, беседовать. Ну, жду ваших предложений, господа.

– Взять за шкирку его секретаршу и тряхнуть как следует, чтобы выдала, куда её шеф отправился, – выпаливаю я, не особенно задумываясь. У меня этот Альберт Романович уже поперек горла стоит. Сколько дряни всякой за ним тянется! Буквально как кровавый шлейф за хищником, который отобедал в саванне, а теперь, бросив обломки чужой жизни, удалился на отдых.

– Девушка тут ни при чем, – невозмутимо ответила Максим. – Я спросила её, она не знает.

– Плохо спросила, – парирую я. – Надо было…

– Мы ведь с женщинами не сражаемся, забыл? – поинтересовалась мажорка, её голос прозвучал, словно строгий папаша отчитывает глуповатого сына.

– При чем тут это? Женщина, мужчина, нам главное…

– Да, я знаю, и ты прав, – сказала Максим. – Нам главное спасти свои жизни. Но при этом мы должны оставаться людьми, не так ли?

– А кто своему отчиму в нос заехал? – хитренько поинтересовался я.

– Он заслужил, и ты это знаешь, – невозмутимо ответила мажорка. – Так вот, единственный человек, кто может знать, куда уехал мой отчим, хотя мне после известных обстоятельств называть его так не хочется, – это моя мама, Светлана Николаевна.

Я понимаю, отчего Максим её мамой величает, хотя она ей родная тётя. Это чтобы японцев не путать ещё больше. Пусть думают, как им сказано.

– А если он и её в известность не поставил? – спрашиваю.

– Все может быть, – отвечает Максим. – Но всё равно больше не к кому обращаться. Я знаю нескольких партнеров Альберта Романовича по бизнесу. Только нет никакой гарантии, что они не связаны с ним посредством секс-клуба «М.И.Р.», и если стану интересоваться, они наверняка передадут ему, и тогда он спрячется ещё глубже. Придется искать намного дольше.

– Значит, нам нужно всем поехать к вашей матери, верно? – спрашивает Сэдэо.

– Верно, – говорит мажорка, и я смотрю на нее удивленно: японцев-то зачем с собой тащить? Максим отвечает на вопрос, который так и не успевают задать, но он по глазам легко читается. – Затем, что потом нам предстоит отправиться за границу, на поиски Альберта Романовича. В этом случае телохранители должны быть рядом.

Да, конечно! Как я сразу-то не догадался.

– Как же яхта?

– Вернем её на прежнюю стоянку, а дальше как обычно, наземным транспортом, – поясняет Максим.

Спустя час мы уже полным ходом идем туда, где начиналось наше водное путешествие. Как всегда, мажорка за штурвалом, и я смотрю, как летящий в лицо ветер шевелит волосы на её голове, как лучи солнца отражаются на упругой загорелой коже. Несмотря на всё, что происходит теперь с нами, главным остается то, что между мной и этой красивой волевой девушкой. Я даже думаю, что пусть нас, если убьют, то обоих сразу. Не хочу без неё жить. Может, пафосно звучит, но искренне.

Ну, а если пуля мне угодит в сердце, как поступит мажорка? Сначала горестно напьется, потоскует недельку, а потом отыщет кого-нибудь себе в утешение? Не верю и не хочу в такое верить! Но червячок в душе поселился, необходимо срочно отыскать инсектицид, иначе к нему добавятся другие.

– Максим, а Максим, – тихонько обращаюсь к ней.

– Да, Саша, – отвечает она, не поворачивая головы – кажется, процесс управления водным транспортным средством доставляет ей большое удовольствие, сравнимое разве только с сексом. Вон, какое просветленное чело!

– Прости за вопрос. Но… что ты будешь делать, если меня убьют?

Мажорка молчит несколько секунд. Обдумывает ответ, наверное. Мне уже не нравится. Сказала бы сразу – так честнее. Если размышляет, значит, хочет сказать так, чтобы мне не было обидно. Черт, ну зачем я затеял этот глупый разговор?

– Если вдруг ты погибнешь, то я стану жить дальше и постараюсь стать снова счастливой, – говорит Максим, и у меня даже дыхание прерывается. Вот как?! То есть ей на меня наплевать вообще? В душе взрывается целый фейерверк чувств: обида, разочарование, горечь, злость, презрение… Я раскрыл рот и шевелю беззвучно губами, как угодившая на берег рыба, и слова вымолвить от возмущения не могу.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Да… ты…

– Саша, не психуй, а просто послушай, – невозмутимо говорит Максим. – Смерть – это естественное продолжение нашей жизни. Тебе это прекрасно известно, и незачем делать большие глаза. Вот стать зомби, к примеру, как в кино, – это извращение, фантазия. Но ты, надеюсь, не станешь спорить, что рано или поздно все мы окажемся в ином мире. Так вот, пока мы молоды, у нас есть мечты, желания, надежды и так далее. Если не станет тебя, я оставлю для тебя прекрасное светлое место в своем сердце и постараюсь жить дальше счастливо. Уверена: ты не хотел бы, чтобы я отправилась в монастырь и закончила свои дни в постах и молитве, замаливая грехи. Той же участи не желаю для тебя. Если меня убьют, то обязательно найди кого-нибудь и будь с ним счастлив. Глядишь, на том свете и мне достанется частичка этого тепла и света. Хорошо?

Теперь Максим смотрит на меня, а я, пока слушал, так расчувствовался, что неожиданно заплакал. Стою и ощущаю, как ветер холодит мокрые дорожки на моем лице.

– Ты чего вдруг, Саша? – спросила мажорка. Отняла левую руку от штурвала и протянула мне. – Иди сюда, горе ты мое луковое.

– Сама ты луковое, – шмыгнул я носом, цепляясь за её ладонь. Подошел, прижался, затих. Всё-таки какая она у меня замечательная, моя Максим! Даже подумать успела о том, как нам быть дальше, каждому по отдельности, если случится непоправимое.

– А ты думаешь, что нас не…

– Руки коротки, – улыбается мажорка. – Хочешь поуправлять?

– Конечно! – я мгновенно позабываю о своих грустных и прочих мыслях и чувствах, бывших ещё несколько минут назад. Яхта, настоящая, не компьютерная, не игрушечная! И мне можно будет порулить!

– Вставай вот сюда, – говорит Максим. – Клади руки здесь. Да, вот так. А теперь смотри вон на тот указатель. Видишь, там, вдалеке? Вот иди прямо на него, никуда не сворачивай. Я потом скажу, что делать дальше.

– А ты куда? Не уходи! Я один не справлюсь!

– Я здесь, всё в порядке. Не ухожу никуда. Покурю только.

Максим отходит на пару шагов, достает сигарету, прикуривает и смотрит задумчиво вдаль. Я, весь на адреналине, продолжаю держать штурвал. Удивительно, как всё устроено! Такой маленький я, такой крошечный, не больше автомобильного, руль (так называть его неправильно, знаю, но уж как привык), и эта махина, что подо мной теперь, легко повинуется малейшим движениям пальцев. Я даже, пока мажорка курила, похулиганил немножко: покрутил штурвалом туда-сюда, и яхта стала выписывать зигзагообразную линию.

Ощутив это по движениям корабля, мажорка внимательно и строго посмотрела на меня, и я тут же замер, выровняв курс.

– Ладно-ладно, больше не буду, – пробормотал я. Блин, что за строгости такие! Почему нельзя немного пофокусничать? Я бы с удовольствием, но яхта Максим не принадлежит, она волнуется. Понятное дело: такая игрушка стоит не один миллион рублей, а может и десятки. Если её повредить – мажорке придется долг до конца дней своих выплачивать, если сама очень богатой не станет. Хотя, сдается мне, девушка она и так состоятельная. Но в чужом кармане, даже если это карман моей любимой, шариться не стану.

Наше возвращение по водной глади Иваньковского водохранилища продолжилось. Опять мы взяли курс на столицу, а как там дальше? Кто знает.