Папина содержанка

Глава 59

После баньки самое милое дело, оказывается, – это чай пить из самовара. Так мне объясняет Максим, когда мы возвращаемся в дом. Правда, и здесь следует сначала повозиться. У нас ведь нет помощника, который бы сделал всё заранее, пока мы паримся да моемся. Пришлось заниматься самоваром самим. Вскипел он довольно быстро, и вот уже мажорка, не доверив мне это важное мероприятие, почти торжественно отнес сверкающую посудину в дом, предварительно вытащив закопченную метровую трубу с изогнутым навершием.

Я даже не представлял себе, что так чудесно можно проводить время в сельской (Софрино – деревня, уже убедился) местности! Тишина, покой, умиротворение. Что руки болят – мелочи жизни. Зато как ароматен чай! Как приятно слушать мерное тиканье часов-ходиков с привязанной к ним гирькой. Видимо, чтобы ходили точнее. Хотя я не смотрю, сколько времени – счастливые часов не наблюдают.

Наше застолье не такое уж шикарное, изо всех наслаждений только баночка малинового варенья, которую Максим откуда-то достала, несколько кусов зачерствевшего хлеба, да пожелтевший от времени рафинад в картонной коробочке. Вот и все изыски. Но теперь мне всё это кажется невероятно вкусным. И чай, и сладости, и даже ржаной хлеб. Я получаю от всего огромное наслаждение, и мысли о том, что на нас объявлена охота, уходят куда-то далеко-далеко.

После чаепития невероятно хочется спать. Причем нам обоим: я сам клюю носом и вижу, как у Максим закатываются глаза. Оно и понятно: мы столько пережили, много потратили сил, теперь молодым нашим организмам обязательно требуется передышка. Но тут возникает проблема: кровать в доме одна, а стоящая посредине домика русская печь слишком мала, чтобы на ней разместиться.

Недолго думая, Максим стягивает штаны, оставаясь снова в одних трусиках и футболке, ложится на кровать. Я мнусь, продолжая сидеть за столом. Мажорка смотрит на меня с минуту, потом не выдерживает:

– Долго ты там заседать собираешься?

– А что? – деловито осведомляюсь.

– Иди сюда, – он похлопывает рядом с собой ладонью по кровати.

Меня тут же это предложение вгоняет в краску. Вот так, просто? Оказаться с девушкой, которая меня дико заводит, в одной постели? Да я лучше вообще спать не буду! Или, на крайний случай, лягу на полу. Но тут же понимаю: думать можно сколько угодно. Только, во-первых, я не умею спать сидя, во-вторых, пол здесь, мягко говоря, не слишком чистый, а я после бани все-таки. Хотя на нас с Максим, кстати, и не своя одежда, а той дамы-автомеханика. Мажорка взяла ее «попользоваться», как сказала. Обещала купить всё новое.

– Ну, как знаешь, – говорит и отворачивается к стене, на которой висит старенький, еще советских времен ковер. Натуральная шерсть, – это я определил еще в прошлый визит сюда. Интересно, как его до сих пор моль не слопала? В этом домике, где царит в некотором роде антисанитария (все-таки холостяцкая берлога, как-никак, пусть и принадлежит женщине), всякие насекомые должны чувствовать себя привольно. Однако же ковер хоть и стар, даже пылен сверху, но не выцвел за многие годы.

Выпиваю еще одну чашку чая, хотя понимаю: больше в меня не влезет. Желудок все-таки не резиновый. Максим между тем, как я слышу, благополучно уснула. Её правый бок (она лежит на левом, подсунув руку под подушку) мерно поднимается и опускается. Как же я завидую в этот момент! И, не выдерживая, снимаю одежду и осторожно, чтобы не разбудить мажорку, ложусь рядом с ним. Спиной, естественно. Не хватало еще упереться членом ей в попку. Может неправильно меня понять.

Стоит мне положить голову на подушку, как я тут же проваливаюсь в глубокий сон. Настолько, что очнулся лишь через несколько часов, когда в доме было совсем темно. Посмотрел на свои «умные часы»: 23.45. Ничего себе! Это мы с мажоркой, получается, проспали почти половину суток! Вот это круто! Я ощущаю себя бодрым. Хочется встать и сделать что-то полезное. Но, едва пытаюсь встать, вдруг понимаю: мне не выбраться.

Оказалось, что Максим во сне повернулась на другой бок и теперь лежит, тесно прижавшись ко мне. На своём предплечье я ощущаю её грудь. «Не будите спящего дракона», – приходит мне на ум. Да уж, представляю: если девушку разбудить, то между нами может случиться нечто особенное. Мысль заводит меня с пол-оборота, я ощущаю, как мой агрегат начинает шевелиться.

Но главное в другом – Максим дышит мне прямо в шею, и я кожей ощущаю волны её выдохов на своей коже. А еще левая рука девушки обхватила меня на уровне диафрагмы и прижимает к себе. Вот я попал! Самый настоящий ласковый плен, иначе не назовёшь. Мне тут же приходит на ум, что надо бы спасаться бегством. Мы с мажоркой вроде как еще не настолько близки, чтобы… Мне даже представить страшно, что может случиться дальше в этой кровати. И сладко, и жутко – всё сразу, даже голова пошла кругом.

А тут еще эрекция начала мучить: тесно члену, ему бы на свободу вырваться! Да еще естественная потребность давит на клапан, и чувствую, если в ближайшее время не окажусь в отхожем месте, случится мокрая катастрофа. О, вот тогда Максим заприкалывает меня по полной программе! Так что у меня сразу много аргументов, чтобы удрать отсюда поскорее.

Осторожно беру руку Максим, кладу ей на бок, выскальзываю из постели и, с крепким стояком, едва успев натянуть тапочки (они старые, того гляди рассыплются), бегу через сени во двор. Там быстро избавляюсь от лишней влаги в организме и возвращаюсь обратно. Сажусь за стол в желании чем-то заняться. Но что делать сугубо городскому жителю в деревенском доме, да еще ночью?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Рука привычно потянулась к смартфону, потом понял: нельзя. Нас могут выследить. Ну, и чем теперь посреди ночи заниматься? Слушать, как продолжает мирно дышать Максим? Любоваться её темнеющей на белой простыни фигурой? А она ведь так хороша: теперь лежит на спине, широко раскинув ноги, левая рука под головой, правая вытянута вдоль туловища. Его грудь колышется в так дыханию, соски торчат, и мой взгляд опять, в который раз за последние сутки, снова спускается вниз.

Ох уж мне этот чудесный треугольник на её лобке! Он просматривается сквозь белую ткань трусиков. Я смотрю на него завороженными глазами. У меня пересыхает во рту, и только остывший чай помогает справиться с внезапной засухой. Набираю полный рот горьковатой жидкости и держу, не глотая. Пусть впитается немного, охладит мой пыл. Но с каждой следующей минутой желание приблизиться к мажорке становится всё сильнее и сильнее. Оно уже буквально тянет меня к ней, словно мощный неодимовый магнит.

Наконец, не в силах справиться с соблазном, я встаю и, осторожно ступая по старым половицам, чтобы не скрипнуть, приближаюсь к Максим. «Аки тать в нощи», – эти слова описывают мое поведение. Только я не навредить собираюсь мажорке. Напротив даже… Я подхожу к кровати, опускаюсь на колени. Протягиваю руки к краям её трусиков и начинаю медленно тянуть вниз. Тихонечко, по одному миллиметру. А сам затаил дыхание и только думаю о том, как бы не разбудить спящую.

Что она скажет мне, если вдруг увидит мои вполне конкретные телодвижения? Я даже не придумал никакой отговорки на тот случай, если Максим внезапно откроет глаза. Что я ей скажу? Нет у меня объяснения. Приличного – нет, а пошлое – имеется. Я жутко хочу снова увидеть её лобок, щелочку… И не просто увидеть. Я задался вполне конкретной целью, достижение которой может привести меня или к фингалу под глазом и выбитым зубам, или к оргазму. Только пока неизвестно, к чьему именно. Нас же тут двое.

Максим спит, я тяну с неё трусики. Вот уже показалась вершина треугольника. Еще ниже, еще. Бёдра, колени. Мне, чтобы проделать такое, пришлось ноги мажорки даже сдвинуть немного. Хотя было желание срезать эти дурацкие трусики ножницами, чтобы не мучиться. Только где я в темноте чужого дома инструмент найду? Пришлось по-старинке.

Наконец, нижнее белье с мягким звуком падают на пол, и Максим во сне снова широко раскидывает ноги. Ты ж моя хорошая! Всё правильно, умница. Иди к папочке. Забавно, как я это думаю про себя. Я для мажорки совсем не «папочка», ей даже назвать себя так не позволю ни при каких обстоятельствах. А тут просто вырвалось. Шаблонная эротическая фраза.

Хорошо, трусики снял, а дальше что? «Нельзя быть нерешительным в такой момент, Саша!» – требую от себя. Протягиваю руку и, вытянув пальцы, начинаю осторожно поглаживать волосяной треугольничек. Потом спускаюсь ниже, осторожно раздвигая большие половые губы. Но понимаю: слишком слабые прикосновения могут вызвать щекотку, а слишком сильные – разбудить.

Потому действовать приходится очень осторожно. Я провожу пальцами и ладонью по щёлочке Максим так, словно вход дальше заминирован, и малейшее неосторожное движение приведет к мощному взрыву. В принципе, я этого и хочу, только пусть взрыв называется оргазмом, а не ударом кулака в лицо за сексуальное домогательство. Не хватало ещё, чтобы она сочла мои действия попыткой изнасилования.