Патруль 3

Глава 20 В-494

Молниеносно я шагнул к тумбочке возле кровати и, подхватив пакет с апельсинами, рванул к окну и, распахнув его, метнул связку в дрон, тут же закрывая. Не оставаясь наблюдать за падением машины, я пригнувшись схватил сотовый и выбежал в коридор.

Двое в костюмах, сидящие возле двери на стульях, встали. Один откинул полу пиджака, хватаясь за пистолет, другой полез за пазуху. А я встал спиной к стене и отшагнул в сторону так, чтобы если сейчас в окно залетит дрон-камикадзе, то меня не зашибло взрывом.

— Вячеслав Игоревич, что с вами⁈ — выдал первый, не убирая руки с пистолета в кобуре на поясе.

А я лишь оскалился, показав пальцем в комнату.

Вас же тут не было еще полчаса назад, откуда появились?

«У нас есть полчаса», — всплыло в памяти откровение с рыжей медсестрой.

— Слава, что там? — спросил меня Енот по громкой.

А как я тебе отвечу?

И я написал в «ОЗЛ спецсвязь»: «Наблюдал дрон за окном, сбил апельсинами! Охраны не было, а теперь снова есть!»

— Парни, Четвёртый говорит, проверьте пространство за окном, должен быть дрон и апельсины! — выдал тут же Аркадий.

— Есть! — ответил первый и, вынимая пистолет, вбежал в комнату.

— Эвакуировать Четвёртого, — снова приказал Енот.

— Есть. Пойдёмте, Вячеслав Игоревич, — кивнул второй и повёл меня по коридору.

— Почему отлучались с поста⁈ — спросил Енот по громкой.

— Никак нет, не отлучались, мы заступили только, — произнёс второй, держа меня под руку левой и ведя куда-то вглубь здания. Мимо поста рыжей медсестры, которая удивлённо осведомилась: «Что случилось?», но ей не ответили, и меня посадили на стул в какой-то закуток.

— Дрон на асфальте, вместе с апельсинами! — доложил первый догнав нас. — Небо чистое.

— Руками к аппарату не прикасаться и другим не давать. Соблюдать осторожность. Четвёртого эвакуировать в место 18А, где передать через пароль!

Мне под ноги сунули какие-то тапки. И я пошёл уже в них.

— Давай через задний ход, — выдал первый. — На мне дрон, на тебе эвакуация.

— Принято, — выдал второй.

И мы спустились на первый этаж с третьего, и первым во двор вышел первый.

— Чисто, — проговорил он, смотря на небо. — А нет, вижу контакт слева.

— Эй! Это мой дрон был, он вообще-то денег стоит!!! Вы либо оплатите его, либо я через суд всё себе возмещу! — вопил кто-то.

— Что там? — спросил Енот.

— Наблюдаю молодую особь скуфа. Идёт к нам, размахивает руками. На вид лет двадцать, по весу килограмм 100, кудрявое, светловолосое, непуганое. Говорит, дрон его. Требует возместить стоимость сбитого.

Я выглянул тоже. Там действительно бежал ко входу толстенький недовольный паренёк.

— Скуфа взять и на Проспект отвезти. Эвакуацию продолжить! — скомандовал курирующий офицер.

— Есть, — произнёс первый и, дождавшись, пока скуф подойдёт ближе, встал и, шагнув вперёд, приставив оружие к голове парня, свободной рукой заломил ему руку, положил на пол и, поставив колено на спину, убрав пистолет в кобуру, застегнул на нём наручники.

И в этот миг я осознал, что опасности никакой нет. И быстро написал в спецсвязь: «Домой было бы хорошо, конечно. В палате орден остался, и я не знаю, где моё удостоверение с ключами от машины и от дома.»

И Енот тут же начал строчить ответ:

«Короче, по ордену решение есть, ваших полковников взбодрить, какого хера они его вручают втихоря человеку, который в коматозе лежит и сны цветные под обезболивающими смотрит. Ключи от дома у Иры, тачку мы к вам перегнали, удостоверение и карточки у начальника твоего ОВО, а форма восстановлению не подлежит — её с тебя срезали, ты же весь в крови поступил. Или ты хочешь еще одну ночь с Мариной Сергеевной провести?» — написал он.

«Нет, Аркаш, везите уже к Ире и собакам с котом.»

«Я как семьянин одобряю и немножко завидую», — признался Енот Аркадий.

'Нечему. Я, пока этого дурака не увидел, думал, что всё это мне бредится. И дрон, и Марина, и орден.

— Пойдём. Или у тебя другие вводные? — произнёс второй, указывая на неприметный седан серебристого цвета, стоящий на парковке.

Я покачал головой, потому как мычать было непродуктивно.

И я миновав расстояние до седана, залез на шероховатое кресло авто, расположившись сзади, а машина неспеша повезла меня по всему городу. Если я правильно понимал, то до дома по ночному Златоводску примерно полчаса.

Но второй свернул во дворы, в какую-то арку, куда заехала и другая машина, и, выйдя, они обменявшись голосовыми паролями «Волга» — «Вяземск», передали меня другому сотруднику на другом седане, водитель которого попросил меня прилечь на сидении сзади и чуть-чуть полежать так по крайней мере с километр. От кого они шифруются? От Тима? Меня же всё равно можно вычислить, если проследить от моей работы.

«Слушай, а что с квартирой на Степановке?» — спросил я у Енота.

«У тебя же до конца августа проплачена? Мы её подчистили, но наблюдение не сняли, вдруг Т-шестой объявится там.»

«Т-шестой?» — удивился я.

«Ну да. Т — это имя, Шестой — позывной. Вместе Т-шестой получается.»

«А я В-Четвёртый?» — спросил я.

«По документам В-494, если уже раскрывать карты.»

«Почему 494?» — не понял я.

«Не могу знать.»

«А почему у Тима было 623?»

«Тоже не могу знать», — ответил он, возможно лукавил, хотя всегда можно сослаться на более высокий допуск секретности и все тебя поймут правильно.

Занятно. Значит, я В-494. Должна быть какая-то закономерность для всего этого, — подумал я и мусоля эту мысль не заметил как уснул на заднем сидении, а проснулся, когда уже машина была у моего дома на Поле чудес.

— Хорошей вам ночи, — пожелал водитель, добавив, — Дойти сможете?

«Смогу», — подумал я и даже промычал это, но поняли лишь кивок.

Выйдя на улицу ночной окраины города, я почувствовал, как лёгкий ветерок холодит мои ноги и, задувая под халат, видимо, планируя сделать как у Мэрилин Монро. Ну, а получится не шибко художественно, хотя, может, Ира и оценит. Девушки вообще по-иному рассматривают мужскую красоту и внешность. Машина погудела, не отъезжая, пока Ира не открыла передо мной калитку в воротах. На её лице была радость, а слёзы текли рекой. Она шагнула ко мне и, стараясь не причинять мне боли, обняла. Но всё равно я почувствовал дискомфорт. Мы так и стояли, а халат на моей груди промокал от её слёз, и в качестве ответа я прикоснулся губами к её светлым волосам, пахнущим чем-то приятным.

— Пойдём в дом, тут ветрено. Мне сказали, что ты пока не можешь говорить. В сети множество видео того боя, я и не думала, что люди могут так двигаться. Скажи, почему ты не отступил? — спросила она.

— У! — произнёс я.

— Прости. Ты ведь и тогда к лосям за мной пришёл, а ведь мог просто жить свою жизнь. Ведь, по сути, я всего лишь девушка, обычная, спортивная и ухоженная, но с твоими деньгами и внешностью у тебя будут целые гаремы.

— М, — произнёс я, покачав головой и снова поцеловав её в её тревожную голову.

— Блин, прости, я так соскучилась. А почему ты в ночнушке? Что-то случилось?

— Ы-ы, — выдохнул я.

— Ира, не мучайте человека! А зайдите-ка под крышу дома. Инструкция по уходу будет вам прислана, хотя парень сегодня показал, что его кондиции всё ещё хороши.

— Хорошо. Спасибо! — кивнула она моей руке, в которой говорил голос Енота Аркадия.

Прибыв домой, в первую очередь я пошёл в туалет, а там скинул с себя эту странную больничную одежду, взял мочалку и частично себя помыл тёплой, почти горячей водой.

Дырка от ножа над правым боком, там где рёбра остановили сталь, была зашита. Рваная рана от сквозной пули слева, та что поломала ребро, тоже зашита и заклеена. Снова синяки по всему телу, на голеностопах и коленях содрана кожа, причина тому — нескользкий асфальт. Шрам на правой щеке от ножа и недолеченный сломанный зуб после пули Третьего в мой шлем. Почти зажившая дырка в бедре от осколка. Разорванный и сшитый трицепс правой руки от осколка.

Кровоподтёки на пальцах и между пальцами по причине активного зацепинга (так молодёжь теперь называет дурное и потому опасное, на мой взгляд, занятие, и к тому же незаконное, которое заключается в езде снаружи подвижного состава — поездов, электричек, метро, трамваев, — цепляясь за поручни, крыши, лестницы или другие элементы, что часто приводит к тяжелым травмам или смерти из-за падения, столкновений с препятствиями, ударов током или ожогов). В моём случае, когда я карабкался по мостику-парапету движущегося грузовика с ножом в руке.

Оставив на мочалке больничные запахи и запах полезной извращенки медсестры Марины, я направился прямиком в спальню, где меня уже ждала, сидящая с ровной спиной как пионер, Ира.

— Я не ждала тебя. Тебе, наверное, сейчас только пюре можно? — спросила она, и я кивнул.

— Давай, я съезжу в «Ленту» и всё привезу, — продолжила она, но я помотал головой. А сам лёг на постель и пальцами поманил её к себе. И она аккуратно легла ко мне и, потянувшись, накрыла нас обоих лёгким одеялом.

— Рыжик повадился спать у головы, я ему разрешаю иногда, ведь он у нас теперь домашний. Щенкам ночью снятся плохие сны, я прихожу, глажу, чтоб не скулили, но они почти постоянно спят, — произнесла она, а я мечтательно хмыкнул.

— Ой, — произнесла она, почувствовав, что от её тепла у меня поднимается.

— А тебе можно? — спросила она, и я кивнул.

И у нас всё случилось. А я еще раз осознал, что ничего не сравнится с сексом с любимой девушкой. Никакая интрижка, да и ничего вообще. И если для Марины я был спортивным интересом… — попади туда какая-нибудь рок-звезда, ей бы тоже сделали приятно. Как это у мужчин называется? Пикап, кажется — коллекционирование женщин. Так вот сегодня я встретился с женской версией пикапера. Интересно, но не более. Пикаперши же нужны, но такая коллекционерша — попробуй-ка «заведи» её у себя дома, она же перепробует всех твоих друзей и друзей друзей, возможно, даже оптом.

…то Ира же, словно обнимала меня своей горячей душой. По её красоте и особому ощущению меня я просто сходил с ума. И, возможно, наркоз совсем отпустил, или адреналин после сбитого дрона прогнал остатки медикаментозного сна, но заканчивал я через боль, выдавая уже не стон, а рык сквозь зубы. Сегодня Ира делала приятно лишь мне, и как только всё получилось, она побежала за таблетками, а с первого этажа кухни доносились толкущие удары — это девушка размельчала в порошок кеторол и, разбавив его тёплой водой, принесла мне почти однородную смесь.

— Выпей. Аккуратно, должно полегчать, а завтра мы всё купим. Погоди-ка, а что это мы? — и она, выйдя в коридор, прошла к туалету, где я оставил сотовый, и, постучав по нему, произнесла: — Многоуважаемый куратор, а можно нам обезболивающего в уколах и шприцы, а также инструкцию, что делать и как это всё заживлять?

— Сейчас доставим, — ответил Енот.

— Спасибо, — произнесла она и вернулась ко мне уже с сотовым.

А я, протянув к гаджету руку, словно бы поманил его пальцами.

— Держи, — поняв жест дала она мне его в ладони.

«Ир, — написал я в заметках, показывая ей, — в подвале оружие. Мне нужна „Сайга“ с магазинами к ней и ПБ, шлем, броню. Всё нужно принести наверх.»

— Господи, нам угрожает опасность? — спросила она.

«Нет. Не угрожает, но мне будет спокойнее, если оружие и броня будет рядом. И спортивный костюм, трусы и кроссовки.»

— Я слышала, что тебя Путин назвал героем. Ну, не тебя лично, конечно, а сказал так… Щас, я тебе покажу, я скачала.

И она, сбегав за своим телефоном, показала мне видео, где говорил мужчина на вид чуть старше среднего возраста, в пиджаке, имеющий овальное лицо с высоким лбом, голубые глаза, прямой нос, тонкие губы. Редкие коротко стриженые волосы, русые с проседью. Сохраняя сдержанное, сосредоточенное выражение лица, он говорил, отвечая на какой-то вопрос из зала:

— Стоит отдать должное героизму наших ребят, самоотверженно вставших на пути у преступников. Но, насколько я знаю, тот парень не просто так там находился, а якобы это была чуть ли не ссылка для человека, который привык активно защищать покой граждан по ночам. Владимир Александрович, разберитесь, пожалуйста, кто там в Златоводске так распоряжается лучшими кадрами вашего ведомства, и почему у нас до сих пор кадровые полицейские офицеры верят, что милицейский свисток останавливает пули!

— Будет сделано, Владимир Владимирович, — ответил ему седовласый мужчина с большой золотой звездой на погонах и генеральскими веточками на петлицах.

«Кто такой Путин?» — спросил я текстом.

— Ты что?.. — удивлённо улыбнулась она, но, вспомнив, что я только из больницы, снова произнесла: — Прости. Это наш президент. Если честно, я и не помню другого. Вроде как один раз его премьер наш подменял на этой должности, а так, с 2000-ных вроде как только он. Ты как к несменяемости власти относишься?

«Помню, Леонид Ильич Брежнев с 1964 по 1982 года страной руководил. При нём самый порядок был, правда, в Афган попёрлись в 1979-том. Так вот, хорошее время было, родители говорят, лучше чем при Брежневе никогда не жили, а после всё как-то хуже пошло и при Черненко, и при Андропове. Так что если этот Путин уже 25 лет страной руководит и тут всё хорошо, то пусть руководит. Всё лучше, чем Ельцин и Горбачёв, которые Родину продали и пропили.»

— А ты знаешь, я с тобой согласна, — произнесла она, а по глазам было видно, что она что-то недоговаривает, а потом произнесла словно каясь: — Все эти либеральные идеи — они нам не к чему. У России свой путь.

«Хорош, Ир. Не на партсобрании, а то Енот возбудится, гимн нам на громкую включит», — улыбнулся я через боль, медленно попивая тёплую водичку с кеторолом.

— Я как-то никогда не думала с этой стороны, — произнесла Ира. — Ведь если врач лечит хорошо, то мы его не меняем. Даже если болезнь сложная, возможно, даже как вирус, который нам чужероден. Так зачем нам менять, то, что работает? Представь, поймала себя на том, что мы никогда с тобой не говорили о политике. Знаешь, ты своими взглядами очень на отца моего похож. Он тоже за специалистов, которые умеют работать. А вот кстати, когда мы друг друга покажем нашим родителям?

«Ты можешь меня сфотать и отправить, как помнишь, хозяину этого дома. Меня в шрамах и голого, а тебя на шесте. Но обязательно со счастливыми лицами, родителям важно знать, что с нами всё хорошо!»

— Прекрати! — рассмеялась она. Улыбнулся и я.

— Попробуй поспать, а я пока всё твоё стаскаю сюда. Ещё же с Проспекта должны приехать, обезболивающие привезти… Енот просил просто так три буквы не произносить, а кодировать, типа Контора, Проспект, Фирма. Не знаю зачем, но раз так надо — я буду. Я вообще ради тебя на всё готова. Вообще на всё! Ты же это всё ради нас делаешь, вся эта стрельба, все эти раны.

И я отрицательно покачал головой, указал на застывшего на экране Путина и улыбнулся.

— Обожаю, когда ты шутишь, — рассмеялась Ира и, укрыв меня одеялом, пошла вниз.

— Повезло тебе с девушкой, — проговорил мой сотовый голосом куратора Енота. — Тебя кстати не раздражает, что я постоянно тут? Мне поручили за тобой не только приглядывать, но и помогать, а кроме того, у тебя жизнь интереснее, чем моя. Не будь ты болен, предложил бы тебе по пиву, хотя это и запрещено нам. Но слушай, никому пока не говори ничего и сам не форсируй, но у меня для тебя новость…

«Какая ещё новость?» — вспыхнуло у меня в мыслях, а снизу послышался шум, возможно это Ира тащит по лестнице что-то тяжёлое. — «Я с этими новостями скоро на решето буду похож, дайте зажить, хоть чтоб швы стянулись!»

Но этого я всего не написал, а написал совершенно иное…