Патруль 3

Глава 9 Крепкий орешек

…Боль в бедре вернулась. Зато сознание стало ясным, надолго ли? Надо всё это быстро заканчивать, в смысле побеждать. А план был хорош как штык-нож. Третий оставил мне «Сайгу», а сам ушёл правее, следуя нашей с ним короткой договорённости.

И я обозначил себя, всадив длинную очередь по отдыхающим, словно на шашлыках, бандитам. И в их стане это очевидно оценили, реагируя на меня паникой, прячась и открывая огонь в мою сторону. Часовые начали палить в лес, выцеливая меня. Но тех, кто стрелял, я гасил первыми. Дрон-разведчик, круживший над бетонкой до этого по кругу, полетел прямо ко мне, но, сменив оружие, я сбил его из «Сайги».

И вот, огонь по мне стал плотнее, рядом с Зимним были стрелки получше. Пули свистели очень уж близко, вгрызались в стволы рядом.

Я же методично утюжил их короткими очередями. Я ждал собаку с гранатомётом, ждал пулемётчика, ждал дронов-камикадзе. Однако их не было. А суета нарастала, группками бандиты метались к бункеру и обратно, где мной была замечена фигура с рацией у самого входа. Противник за пол минуты боя уже имел раненых. Имел убитых. Их уверенность таяла на глазах, превращаясь в хаос.

Но и мой боезапас ожидаемо таял. Щелчок спускового крючка без выстрела прозвучал как финал моей атаки. Я выбросил пустой магазин, достал из мешка для сброса тот самый рожок, что был заменён первым и не был до конца израсходован. Надеясь получить от него хотя бы штук пятнадцать патронов.

Я примкнул и дал ещё одну короткую очередь по джипу, заставив водителя нырнуть за авто. В целом, я уже все машины «разул». И как раз, мой РПК замолчал, в этот раз навсегда.

Огонь в мою сторону стал плотнее. Ну, надеюсь, Третий уже готов сделать свою часть плана.

Я положил РПК на землю у подножия издырявленного дерева. Спокойно, почти бережно. Потом вытащил из последней гранаты чеку. И аккуратно прижал скобу к земле корпусом пулемёта, замаскировав, задвинув травой. Теперь, если его сдвинуть с места, спусковая скоба отлетит, и через четыре секунды там, где лежит мой РПК, будут лежать ещё и желающие иметь его в своей коллекции. Сам же я, не делая резких движений, пополз спиной назад, затягивая с собой и «Сайгу».

Они всё поняли. Осознав, что я больше не стреляю, бегом направились ко мне. Прозвучала чья-то властная, хриплая команда:

— Отстрелите ему ноги и руки, но чтоб живой был! И сюда этого актива!

Сколько за мной шло, я толком не видел, спешно отступая, выкидывая по пути пустые магазины из мешка для сброса, чтобы не бренчали. Заметил, что и сам мешок пробит осколками, словно шапка у почтальона Печкина.

И снова моих ушей донёсся хриплый голос, перекрывая все остальные. Он был полон ярости и презрения:

— Давай, давай, давай! Он же один! И ранен! Кто догонит, тому жигу подарю!

Затем крик, обращённый, видимо, к одному из своих:

— Да, сюда мне автомат! Если сам ссыкуешь!

Я рискнул обернуться. От бункера выходил высокий мужчина в зелёном камуфляже, без шлема, абсолютно седой и худощавый. Он выхватил у одного из бойцов автомат и, не скрываясь, пошёл прямо в лес, в мою сторону.

«Отступление — это сложный тактический манёвр, целью которого является стачивание сил противника», — пронеслось в голове. Вот это и буду применять.

Я бежал, ковыляя, поглубже в лес. Ведь у меня была «Сайга», а у них — автоматы. Нужно было тянуть их за собой, изматывать, разъединять. А потом, когда отряд растянется, совершить обход и уничтожить, или обратить прочь.

«Первым делом придётся затрофеить себе ствол», — с почти весёлой решимостью подумал я, вспомнив старый фильм. Буду работать прямо как Брюс Уиллис в «Крепком орешке». Только под эйфоретиком, не босиком и с дыркой в бедре.

Я свернул правее, где деревья стояли чаще, и, уходя в высокую траву, осел, разворачиваясь за ближайшим деревом.

Моего лица под шлемом коснулась улыбка, там, в подлеске, бухнула моя РГД-5, и кто-то завопил.

— Физкульт-привет, с-суки! — проговорил я.

Бой в лесу и тактика работы против нарезного проста, как мычание… И я выстрелил в чьё-то лицо, что показалось первым в моём секторе обстрела, и пригнувшись за дерево, отступал спиной назад, от дерева к дереву, в поисках новой цели.

Они стреляли в мою сторону, почти прицельно, но сосна штука прочная, а особенно две или три на пути у пули. Я отступал и закручивал их правее, аккурат туда, где была дорога, оборачиваясь ненадолго и, выцелив человеческую часть тела, стрелял пару-тройку раз и снова уходил.

В какой-то момент я остановился и стал ждать. Стрельба стихла, тогда я в полуприсяде пошёл на них. Видя в траве созданную мной примятую борозду, я находил и свои пустующие магазины от «Сайги». Всё выглядело так, словно люди отступили, но тут вдали послышался выстрел и ещё один. А я спешно шёл, находя свежую кровь противника на траве, на соснах, видать, мой план раскусили и решили не играть с огнём, даже если на кону «Жигули» от вора. Кто такой был Зимний, я не знал, вор он, или положенец, а может, просто коммерс со связями. Я знал только то, что его стремяг — людей, желающих попробовать стать на блатной путь, — я сегодня уже прилично так разубедил. А вот и один из них.

В траве лежал молодой парень в тёмно-синих спортивках, с окровавленной маской лица, дробь пошла кучно, и теперь он получил обширные повреждения костей черепа и мягких тканей головы, в том числе глаз. Человек лежал, и его лицо кровоточило, а грудная клетка не двигалась. Этому парню на «жигули» точно не ездить, разве что в следующей жизни. Рядом с телом лежал АКС-74У, возьму, пожалуй. И, аккуратно потянув его на трос, я был готов к детонации, но её не случилось. Противник бросал своих, противник не минировал оружие. Переведя оружие на одиночные, я взял его в руки, позволив «Сайге» повиснуть на ремне.

И едва увидел движение ко мне, я присел к трупу. Боевая группа, возглавляемая стариком, шла клином, между бойцами наблюдалось полтора-два метра, всего семь человек. Походу, это и есть Зимний, он вёл своих ребят лично.

Я прицелился и, переведя АК на автоматический огонь, выпалил две короткие очереди отсечками по два выстрела.

Старик завалился на спину, раненный в грудь, а его окружение снова принялось стрелять в мою сторону. А я снова осел за сосны.

— Давай, давай вдвоём, взяли! Вы на месте стойте, ты и ты, закручивай его! — закричал кто-то из его команды, что расшифровывалось так: Зимнего тащим на точку эвакуации, вы держите фронт, а вы обходите тварь сбоку.

Эх, был бы у меня РПК, я бы вам дал тут жару, а так, походу, придётся либо сильно отступать, либо самому закручивать противника.

Но вот встал вопрос, с какой стороны меня обходят? Не получу ли я встречный бой. Честно, не хотелось бы, я, конечно, бронированней их всех, но пули калибра 5.45 здоровья не добавляют, а кевлар они вообще раздвигают и имеют неплохой шанс пробить титан моих бронепластин в броне скрытого ношения под разгрузкой.

И мне не надо забывать, что сюда меня снаряжал именно враг, и он явно не хотел, чтобы моя броня была неуязвима для рогаток. Отшагивая назад, метров на пятнадцать, я быстро поковылял через ту сторону, которая была дальше от дороги. Если мне повезёт, то я выйду во фланг к фронтовой линии противника, если не повезёт — окажусь один на двоих обхватывающих.

Ну вот, стоит у противника появиться кто-то, кто знает, как работает отделение, рота, взвод, становится сложнее. Я двигался, а их фронтлайн совершал беспокоящую стрельбу, продвигаясь в сторону оставленного мною трупа.

И зайдя с фланга как и планировал я увидел их, идущих вдаль не видя меня. Ну и чудесно, сегодня ещё походят по земле, пускай и без «жигулей».

А вот раненного последователя Якубовича я был обязан догнать. А для этого нужно было бежать чуть быстрее, чем двое крепышей тащат трёхсотого. Чудо-эйфоретик всё еще работал пускай и боль вернулась и краски подугасли, но я всё ещё хотел двигаться и суетиться, скорее всего, активированный уголь деактивировал токсин. «Эвакуационную группу» я нагнал на краю леса, как раз в том подлеске, где я начинал бой.

Они несли его, волочили под мышки, повесив оружие на плечи.

Я прицелился и дал очередь в правого. И Зимний повалился на землю, не в силах идти самостоятельно, и только левый схватился за автомат, я скосил и его, но вместо очереди прозвучал одинокий выстрел, и щелчок — АК отказался больше стрелять. Однако противники были обездвижены, первый, скорее всего, очень быстро из тёплого превращался в холодного, Зимний так и оставался тяжёлым трёхсотым, а вот второй, его подручный, отползал и занимал боевую позицию.

А я отпустил бесполезный автомат и позволил гравитации забрать его, у себя вскидывая «Сайгу».

— Я предлагал вам сдаться! Но вы сказали, что будете играть дальше! И вот, на барабане сектор «ШАНС»! Вали быром, а Зимнего оставь мне, и останешься жив! — выпалил я.

— Нет, с-сука, он пиздит тебе, — завопил Зимний.

— Прости во́ра, но у меня дети дома! — выдал ему его подручный пытаясь отойти.

— Скозлился, да⁈ ССУКА! — выкрикнул Зимний и сразил очередью своего человека.

— Итак, кому же достанется главный наш приз⁈ — прокричал я, энергетик снова начинал действовать, накрывая меня второй волной яркости и желания поболтать. — Ав-тА-мА-биль!!!

— Иди сюда, пидор!!! — завопил Зимний и нажал на спуск, разряжая в мою сторону АК.

— От пидора слышу, — тихо проговорил я, делая шаг из-за сосны.

Зимний потянулся было сквозь свою боль к автомату первого, кого я уничтожил, но я выстрелил, лишая его руку подвижности. И снова вопль боли и волна матов.

Я шёл к нему, не забывая оглядываться по сторонам, а он лежал в своей крови, её же он и кашлял, а несгибаемый, гордый взгляд смотрел на меня снизу вверх, как будто это он, а не я, был на последнем издыхании.

— С тебя за меня спросят, падла. Вора может убить только вор и только ножом! — прокашлял он что-то на блатном наречии.

— Я ещё в Союзе, когда в гостях у тёти Гали был, увидел на тумбочке одну копейку и, прикинь, украл. До сих пор стыдно, — проговорил я, улыбаясь, подходя к нему.

— Ты не вор, ты с-сука козлячья! — усмехнулся Зимний снизу.

— А был бы ты дворянин, я должен был бы тебя на дуэль вызвать? Где пидорок ваш, который дронами управляет?

— А ты пойди, найди! Он вашего брата вон сколько поубивал!

— А я вашего, а точнее, даже твоего брата, и скорлупы вашей сегодня немерено поперегасил.

— За Севу Сизого ты ещё ответишь! А эти быки мне не братья! — прорычал вор.

И я выстрелил ему в грудь, потом снова, и снова, и снова.

— Это тебе за быков, которых ты на убой своими идеями тащил, а дроновода я и сам поймаю.

Он погиб, а я взял АК у его подручного и отцепил магазин у второго и направился к бункеру.

Однако мне навстречу уже шёл Тройка. У него в руке всё так же был пистолет.

— Достал его? — спросил я выходя из линии леса.

— Не-а, я только в хвост ему выстрелил пару раз. Этот долбач на дроне в сторону тайги улетел.

— Жаль, надо эвакуироваться, — предложил я.

— Надо, там за бункером пикап стоит, тойотовский. Единственная машина, у которой ты не прострелил колёса.

— Третий, у тебя вода ещё есть? — спросил я меняя тему.

— В бункере есть, но не рекомендую её пить.

— Почему?

— Потому что Тим знал, что кто бы ни победил в его партии, он будет под порошком и будет хотеть пить. И если порошок — это просто дрянь шарашащая, то в бутылках, скорее всего, яд. Может, даже нейротоксичный. Какой-нибудь Новичок. Поехали отсюда скорей.

— Поехали, только я мобильник у блатных заберу. А от новичка ты бы уже умер даже не касаясь бутылки. — произнёс я.

Вернувшись к Зимнему, я обыскал его, найдя свёрток какой-то дряни, пахнущий опиумом, и, конечно же, телефон и чётки. Взял мобилку, я сел в пикап на пассажирское.

— Четвёртый, — обратился ко мне Тройка, — дуй в кузов, будешь дронов стрелять, если полетят. Кроме того, тут в лесах торпеды ихние ходят. Этих тоже надо отстреливать.

— Ихние, говоришь, — улыбнулся я. Ира бы набросилась с когтями за одно это слово. А мне чё, я ж не писатель.

— Говорю, — кивнул он. — Хочешь воду? Вот, в бардачке неоткрытая «Карачинская». И дай сотовый, дяде Мише позвонить, попросить эвакуацию.

И я кивнув тоже, словно нищий африканец, поменял бутылку воды на сотовый и, забравшись в кузов и оперевшись на крышу кабины карабином, снял шлем припадая губами к бутылке.

Через какое-то время на дороге показалась техника и вооружённые люди в броне, стоящие у сгоревших машин наших сотратников.

…Я постучал по кабине Третьему. И он притормозил. Впереди были БМП и автобусы, замершие у догорающего транспорта, выглядели они напряжённо, но не открывали огня. Вскоре из БМП вылез человек в броне и чёрном камуфляже, с автоматом на груди. Он осмотрелся, сделал несколько шагов в нашу сторону и поднял руку с открытой ладонью — явный знак «на поговорить».

— Похоже, что свои, — пробурчал Тройка. — Генерал обещал встретить. Это, походу, местные. По легенде, для них мы — группа ФСБ из Кемерово.

Третий, моргнул человеку фарами и начал медленное движение на встречу. Человек из-под БМП приблизиля. Его глаза из-под чёрной балаклавы с поднятым забралом бронированного шлема смотрели на нас без особой радости, но с холодным профессиональным интересом.

— Пацаны, почему помощи не попросили? Потерь бы не было, — начал он.

— Брат, не я операцию планировал. Да и с вами тут тоже самое было бы, — выдал Тройка, он, к слову, уже стянул с себя маску с цифрой.

— Мы тут людей с оружием и без, задерживаем. Говорят, не при делах, бегали просто по лесу, грибы собирали. Ваши клиенты? — спросил он.

— Наши, — кивнул я сверху, и взгляд офицера поднялся на меня, видя мой покоцанный шлем и забинтованную руку и ногу.

— Задело малёхо? — спросил он. — У нас там медик толковый. Может посмотреть.

— Осколками посекло, — ответил я. — Надо вынимать и зашивать.

— Бывает, — с пониманием протянул он.

За БМП показалась чёрная тонированная «Газель». Из неё спешно вышел «дядя Миша» в камуфляже и броне, но уже при генеральских погонах, две крупные звезды вдоль, этакий супер прапорщик. (Я поймал себя на мысли что дурная эйфория от дряни возвращается).

— О, ваше начальство, — выдал «тяжёлый», сказав Третьему. — Постойте пока тут.

А сам пошёл к генералу и что-то начал ему говорить, показывая пальцем в сторону леса. «Дядя Миша» слушал, кивал, а потом медленно, как бы устало, поднял руку, прерывая поток доклада.

Его голос донёсся до нас сквозь приоткрытое окно, низкий и не терпящий возражений:

— Эти парни своё отработали. Сейчас мы приедем, заберём своих. На вас — зачистка. Тут могут быть ещё вооружённые бандиты. А сейчас у меня люди ранены. Так что прошу освободить проезд.

Офицер в чёрном кивнул и они оба пошли к нам.

— Разрешите уточнить, какова обстановка на местности? — спросил офицер.

— Глава бандитов, авторитет «Зимний», уничтожен. Его люди частично нейтрализованы, частично рассеяны. Вот вам их и предстоит собрать по всему лесу, а брошенное ими оружие уже соберёт наша бригада.

— Понял. Разрешите работать?

— Работайте! — кивнул генерал.

И «дядя Миша» подошёл к нам. И, видя, как мимо нас проезжает техника, проговорил:

— Значит, говорите, сбежал на большом грузовом квадракоптере…

— Точно так, — ответил Тройка. — Дроны помельче либо сбиты Четвёртым, либо отработали. И сейчас уродец где-то там.

Он махнул рукой в сторону военной базы.

— На технике туда лучше не ехать, — добавил я, находясь в кузове. Мой вид — грязный, в крови, с самодельной повязкой на бедре — заставил генерала поморщиться.

Офицер подошёл снова, перевёл взгляд с «дядя Миши» на меня, словно спрашивая разрешения на разговор с рядовым.

— Твоя оценка, боец?

— Дронов вроде больше нет, — ответил я. — Но это «вроде». Он мог что-то оставить. Так что на технике туда лучше не ехать. А идти пешком и малыми группами.

Офицер на секунду задумался, потом резко кивнул и, прикоснувшись к гарнитуре, приказал: «Всем из машин! Работаем цепью! И небо смотрите!»

— Братух, на, «Сайгу». Она с дробью, если что, — протянул я офицеру группы карабин и оставшиеся магазины к нему.

— Благодарствую. Отдам по завершении, — произнёс он и, развернувшись, пошёл к своим, отдавая короткие приказы.

— Ладно, парни, — сказал «дядя Миша» без улыбки, но в голосе чувствовалось уважение. — Слезайте. И в автобус. Навоевались уже сегодня. Больше никакой техники, только письма в ящик за моей подписью.

— Лучше, чтобы письмо дублировалось кодом из СМС, — посоветовал Тройка.

— Но есть одно «но», — выдал «дядя Миша». — И это вам не очень понравится…