Патруль 3

Глава 4 Психология без папок

Я открыл дверь.

Оксана Евгеньевна стояла на пороге, и даже в дверном проёме было видно, что она — женщина, знающая себе цену. Невысокая, примерно метр шестьдесят пять, но осанка делала её визуально выше. Её фигура в приталенном темно-синем костюме — пиджак и юбка чуть выше колена — говорила о внутренней дисциплине. Костюм сидел идеально, подчёркивая узкую талию и плавные, но уверенные линии бёдер и груди. Под пиджаком виднелась простая светлая блузка, на ногах — строгие туфли на невысоком каблуке. В одной руке она держала плотную пластиковую папку цвета морской волны. Другой рукой она поправила прядь коротких чёрных волос. Желание женщин в любом возрасте быть хорошенькими никогда не меняется.

— Вячеслав Игоревич, — кивнула она. — Разрешите войти?

— Конечно, Оксана Евгеньевна, проходите, — я отступил, пропуская её внутрь.

Она вошла, окинув квартиру быстрым, профессиональным взглядом, цепляясь за детали: чистота, порядок, но без души. Как гостиничный номер. Сняв обувь, она прошла в комнату и положила папку на журнальный столик у дивана, напротив плазмы, за которую я и заплатил залог 5000 ₽

— Чая, может быть? — спросил я, направляясь к кухонной зоне. — Или, может, вина? Если вы не за рулём.

Она повернулась, смотря на меня оценивающе, сквозь стёкла узких очков.

— Вы постоянно так гостеприимны на проверках? — в её голосе прозвучала лёгкая, почти неуловимая ирония.

— Только с теми, кто приходит после рабочего дня и выглядит не менее измотанным, чем я, — ответил я честно.

Она на секунду задумалась, затем посмотрела на экран своего телефона, будто сверяя время или график.

— Такси, — сказала она просто. — Я на такси. Но давайте всё-таки чая.

Я кивнул, налил кипяток в две чашки, куда бросил по паре пакетиков чая, вытащил с полки чашку и насыпал туда купленное мной печенье и принёс всё это. Она села на край дивана, я — в кресло напротив.

— Серьёзно? — спросил я, делая первый глоток. — Вы тратите свои деньги на такси, чтобы проверить быт подопечных?

Она слегка улыбнулась. Улыбка казалась короткой, усталой, но настоящей.

— Всё лучше, чем пешком или на маршрутке. Тем более такие случаи, как вы, Вячеслав Игоревич, бывают редкими. Чтобы попадался человек, столь… неоднозначный для всех, кто вокруг него. Мой знакомый из СОБРа, например, о вас отзывается с любопытством как об очень талантливом парне. А начальник кадров Росгвардии — с желанием выгнать вас к чёртовой матери. Моё прямое руководство хочет понять, можно ли с вами работать, или нет. А я смотрю на вас и вижу человека, который либо сломается скоро, либо… сделает что-то ещё более резкое или глупое. Так что да, я лучше потрачусь на такси. Это дешевле, чем разбирать последствия.

Она отпила чаю, поставила чашку на столик.

— Итак, начнём. Вы живёте тут один? — спросила она.

— Да, — ответил я, ловя дежавю от полиграфа.

— Расставание с Дарьей. Как вы с этим справляетесь?

— Работаю. Дел хватает, — произнёс я, удивляясь, откуда она об этом знает, наверное, заходила уже на Макрушино или говорила с родителями, или Слава указывал девушку в предыдущих беседах еще до моего появления.

— Это не ответ. Это снова бегство, — произнесла она.

А у нас в структуре что ангелы да работают, все психологически проработанные, никто никуда не бежит, и все свои проблемы решают на раз-два. Или это снова козни Прута?

— Это способ не сойти с ума. Когда круглосуточно занят, некогда жалеть себя, — произнёс я. — А ничего так не оскорбляет мужчину, чем саможаление.

Она кивнула, что-то записывая в бланк.

— Статистика, Вячеслав, вещь жестокая. Восемьдесят пять процентов…

— … мужских суицидов случаются после расставаний, знаю, — перебил я, но без дерзости. — Но я не вхожу в эти проценты. У меня для этого слишком много… незавершённых дел.

Она посмотрела на меня поверх очков.

— Незавершённых дел. Рабочих? Или личных?

— И тех, и других.

— Интересная формулировка, — она снова что-то записала. — Оружие дома есть?

— Нет, — ответил я. — Кота хочу завести, он считается?

Она сделала ещё пару записей, затем закрыла папку. Но не встала. Просто откинулась на спинку дивана, смотря на меня.

— Формальную часть мы с вами закончили, Вячеслав, — произнесла она.

— Теперь неформальная, как я понимаю? — спросил я. — И у вас закончился чай. А у меня после сегодняшнего дня дикое желание голову переключить. Вы по поводу вина не передумали?

Она посмотрела на меня испытывающе. Я думаю, что все другие, кого так проверяют, ведут себя чуть иначе. Всё просто, они боятся потерять работу, им от Оксаны что-то нужно, положительная характеристика по быту, а мне — нет. Мне вообще всё равно, буду ли я завтра работать в органах, или нет. В наших отношениях галантерейщика и кардинала, структура — кардинал потеряет гораздо больше, чем я.

Оксана Евгеньевна вздохнула и снова посмотрела на часы, рабочее время всё ещё шло, но стремилось к завершению, вряд ли её дёрнут куда-нибудь уже сейчас.

— Вы, как я вижу, за работу эту не держитесь? — проговорила она.

— Точно так. Оксана, давайте на «ты», может быть, если я уже без пяти минут гражданский человек? — спросил я и направился к холодильнику и, взяв с полки два бокала и любезно оставленный хозяйкой квартиры штопор, откупорил его, принявшись разливать. — Прости, я знаю, что у офицеров не принято пить с сержантами, но ведь в твоей власти одним росчерком шариковой ручки сделать меня гражданским. А значит, я могу быть сейчас просто собой. Вопрос в другом, можете ли вы себе позволить такой формат проверки по быту. Если нет, я сейчас даю вам и вашему непосредственному начальнику Пруту веские основания. Всё, как он любит. Вы же знаете историю, как он стал начальником отдела кадров?

— Нет, но послушаю вашу версию, — произнесла она, пока я возвращался с бокалами и вином к столику. А поставив его на стол, я ещё раз сгонял к холодильнику и взял нарезку и пару вилок.

— У них на Северах начальник на повышение пошёл, а Прут был одним из замов, и чтобы «убить» второго конкурента, предложил ему выпить, а потом написал на него рапорт, что тот пьёт на рабочем месте. Того уволили, а Прута взяли в Управу. Видимо, такие таланты нам нужны наверху.

Я присел и посмотрел Оксане прямо в глаза, продолжив:

— Но в отличие от него, я не буду писать никаких рапортов, я даже об этой проверке по быту ни единой душе не расскажу. Так что прошу считать всё происходящее, если не дружеским ужином, то хотя бы ни к чему не обязывающим свиданием. Для меня вы в первую очередь девушка, пускай у вас и мужчина в СОБРе.

— Кхм… — выдохнула она, опуская глаза.

Ну давай, Оксана, думай своей тёмной головушкой с высшим психологическим образованием. У тебя два пути. Сейчас встать и сказать: «Знаете что, Вячеслав Игоревич, я видела достаточно!» — и уйти строчить рапорта. Но видела ты как раз то, что я тебе хотел показать, и не более. И второй — поговорить со мной на моей волне. Что бы сделал я на твоём месте? Я бы с мужиком пить в его квартире не стал, тем более при живом мужчине с СОБРа.

— Хорошо, давайте на «ты». И чтобы вы не думали всякое, отвечу, что у мужчины с СОБРа есть жена и семья, — проговорила она.

— А ещё есть вы, — произнёс я.

— Мы больше друзья, знаешь ли. Это, Слава, очень опасный ход с твоей стороны, — промолвила она.

— Опаснее, чем служить в Росгвардии? — улыбнулся я. — Когда Прут подписал мой рапорт, я так и сказал ротному: «Увольняйте меня, но мозги я делать себе вам не дам».

— Это твоя позиция, на чём построена? — спросила она.

— На понимании собственной ценности и на нежелании прогибаться под проныру в больших погонах. Могу я задать нескромный вопрос? — произнёс я.

— Ещё более нескромный? — улыбнулась она.

— Как тебе самой там работается с такими упырями?

— Я, как и ты, предпочитаю не жаловаться на жизнь, у меня нечего отнять, как и у тебя, и в случае чего я могу попросить своих друзей устроить тёмную моему обидчику, — произнесла она.

О, риторическая вилка, — подумал я. — Это намёк, что если ты, Слава, будешь себя как-то плохо со мной вести или болтать лишнего обо мне, тебе голову открутят. Поэтому мне нормально работать там, где я работаю, потому как в том же СОБРе куча крепких парней, которым срать на разницу в должностях, и в случае чего они придут и тому же Пруту глаз на жопу натянут.

— Ни один сильный мужчина не обидит девушку, обижать других — удел слабых, — произнёс я и взял бокал со стола и приподнял его, ожидая ответной реакции.

— А как считаешь, Слав, предложение мне вина в служебное время может меня обидеть? — спросила она.

— Не более чем, если бы я был бы женат и предложил бы вам быть моей любовницей, к примеру.

— Ты очень сейчас неприятные вещи говоришь, — произнесла она, и я не понимал, почему она до сих пор меня слушает.

— Прости. Я привык говорить правду, — ответил я, пригубя вино.

И она тоже взяла бокал и, чуть наклонив его, приняла в себя алкогольный напиток.

— Ты считаешь, что если у тебя девушка выбрала другого, то все должны вокруг страдать? — выдохнула она, поставив бокал на стол.

— Ничье счастье не должно быть обеспечено за счёт боли других. А личная свобода заканчивается там, где кончается кончик твоего носа. Но я считаю, что честность важнее всего. Моя бывшая девушка предлагала мне встречаться с нами обоими со мной и моим другом. И, как бы, если бы мы изначально об этом договорились, я бы, может, и согласился. А так я оставил её моему товарищу, пусть он с ней будет счастлив, — произнёс я, обновляя бокалы.

— Знаешь, я, пожалуй, пойду, спасибо за гостеприимство, — выдохнула она, резко вставая, а её глаза были на мокром месте.

— Погоди, позволь мне сказать тебе, что я очень сожалею, — я встал тоже и буквально поймал Оксану, спешащую к выходу, поймал и нежно, но крепко обнял.

И как только мои ладони заключили её в объятия, из её глаз хлынули потоки слёз, её колени обмякли, а вместо слов полился плач на грани скрипа, на подобии того, как скулит животное. Этим мы — псы системы и отличаемся от волков, мы выбираем себе не всегда достойных в хозяева. А потом удивляемся, почему с нами так…

Я держал её, обняв, а её руки безвольно лежали по швам, она стояла и рыдала у меня на плече, превращая футболку в лужу, и в какой-то момент её руки обняли меня.

— Оксана, я никому и никогда не скажу об этой встрече, и все твои тайны останутся навсегда тайнами, — произнёс я, позволив себе лёгкое поглаживание её по спине.

— Мне уже 39, я всю жизнь его ждала! Поначалу радовалась, что он стал моим, и когда он врал жене про усиления в Новый год, и праздники. Один раз даже мы в отпуск ездили в Сочи, когда он для своей семьи в командировку улетал. Я терпела, когда он уходил в туалет, чтобы поговорить с семьёй. Думала, что если я вдруг рожу, то он моим будет, уйдёт из семьи. Но я не смогла. И вот теперь мы видимся всё реже, а его командировки не прекратились. Но уже без меня и не для меня. Я тебя по быту, Слав, проверяю, а по-хорошему, надо бы меня по быту проверить, может, я так жить уже не могу больше, может я…

— Может, тебя Бог миловал от беременности именно по этой причине? Зачем тебе быть первой, если ты знаешь, что всегда будет вторая? — проговорил я.

— Слав, ну почему вы, мужики, такие уроды, а? — спросила она и чуть отстранилась.

— Анекдот: «Одна девушка как-то влюбилась в отличного парня и сломала систему, где любят только козлов», — выдал я, и она улыбнулась.

— Ещё по бокалу? — предложил я.

— Давай, на улицу мне в таком виде нельзя, — произнесла она и присела на диван.

Пригубив ещё вина, она снова спросила:

— Что мне делать, Слав?

— Ну, тут три решения: первое — быть третьей у твоего мужчины и терпеть это, потому как, судя по всему, вторую он себе уже нашёл другую; второе — мягко расстаться, написав ему спасибо за всё, давай с этого дня будем просто друзьями; а третье — жить своей жизнью, ты достаточно красива и молода, думаю, сможешь найти своего человека и быть с ним счастлива.

— Это же два по сути, потому как второе и третье могут быть вместе? — спросила она.

— Вот видишь, неплохо для девушки с высшим образованием, — улыбнулся я, и мы снова отпили из бокалов.

— А ты бы какой выбрал на моём месте?

— Вся шутка в том, что я не на твоём месте. Забыла? Я парень, который хамит начальникам, которого задерживают по подозрению в торговле дрянью, и, судя по всему, спаивает единственного нормального психолога отдела.

— Потому что я единственный психолог в отделе, — улыбнулась она сквозь слёзы.

— Вот видишь, пока другие подразделения ещё мечутся между нескольких, мы в нашем отделе уже определились.

Её лицо снова тронула улыбка, она смотрела на меня, будто её впервые кто-то понял, будто кто-то впервые с ней поговорил о том, что её действительно волнует. Бутылка была приговорена, приговорена была и нарезка. Мы сидели и болтали обо всём, много смеялись, и в какой-то момент она посмотрела мне в глаза и, улыбнувшись, произнесла:

— Встретились бы мы с тобой на 15 лет раньше, у нас бы с тобой всё могло получиться.

Пятнадцать моих лет назад я, будучи сверхсрочником, входил вместе с контингентом советских войск в Афганистан, не получилось бы у нас ничего… У меня тогда не получилось бы ни с кем.

— Может быть, Оксана, может быть, — произнёс я совершенно другое нежели думал.

Хотя мог бы спросить: «А что, сейчас не может?» — встал бы, подошёл к ней и, прикоснувшись к её чёрным прядям ладонью, легко снял бы её очки и позволил бы себе её поцеловать. Но тебе, Оксана, действительно нужен другой человек…

Повисла пауза, она опустила свой взгляд и чему-то в своих мыслях улыбнулась.

— Как ты справляешься без девушки? — спросила она.

«Убиваю людей в основном.»

— Что за вопросы, как у иноагента Дудя? Ещё спроси, сколько я зарабатываю, — улыбнулся я. — Но у нас другой вопрос, у нас с тобой кончилось, и тут либо бежать за ещё одной, либо завязывать.

— Нет, Слав. Ты супер классный, — произнесла она. — Но если будет ещё одна бутылка, я потом буду жалеть о том, что тебя соблазнила.

— Моё уважение твоему самоконтролю, — произнёс я. — Я тебя уже в сознании лишил этого платья, но у тебя под ним там почему-то офицерский китель.

Она засмеялась и сквозь смех поднялась на ноги, чуть покачнувшись, и я, вскочив, поддержал её за локоть.

— Спасибо за вечер, Слав, это была моя самая лучшая проверка по быту среди всех.

— Тебе спасибо, — пожал я плечами и протянул ей руку, чтобы легко пожать, но получил объятия и короткий поцелуй в губы.

Видимо, в знак того, что сегодня со мной был не только кадровик, но и девушка.

И я помог собрать ей бумаги, пока она вызвала такси, и вручил ей голубоватую папку на кнопках.

— Если надо будет поговорить, Слав, знай, тебе всегда есть с кем.

— Спасибо, Оксан, — мы стояли в коридоре, и как только у неё маякнуло приложение, что приехало такси, она ещё раз меня обняла и вышла.

А я остался в пустой квартире и принялся собирать продукты из холодильника, вино легло на душу как раз кстати, вредное оно, зараза, но иногда кстати.

И пока я собирал, позвонил телефон, поставив его на громкую связь, я продолжил сборы.

— Вячеслав Игоревич, здравствуйте, это вас беспокоит из Златоводского офиса вашего мобильного оператора Ант-лайн, скажите, вам удобно сейчас разговаривать?

— Да, конечно.

— У вас закончился срок договора по вашей сим-карте, и она уже завтра будет заблокирована. — проговорила приятная девушка.

— Так и чем это мне грозит?

— Вам больше никто не сможет позвонить. Чтобы продлить договор, вам надо либо приехать к нам в офис, либо продиктовать мне код, который сейчас придёт на ваш номер.

— Слава Богу, — произнёс я.

— Готовы диктовать код? — спросили у меня.

— Блокируйте её нахрен, меня задолбало, что мне постоянно все звонят!

— Но!..

— Никаких «но», отключайте её в жопу! — настоял я.

И трубку повесили…

Может, надо с ними как-то помягче, а то работать совсем не хотят. Я дособирал фрукты. А на экране помимо четырёхзначного кода снова высветилось сообщение:

'Быть дома не ранее чем в 01.00. Проверить ящик, приготовить инструменты для утилизации.

Информируем: Вы получили ШТРАФ!'

— Что ещё за штраф?.. — вслух проговорил я, явно речь не о ПДД…