#12 Печать пожирателя

Глава 21 О дивный новый мир

Тарим. Спустя…

Я открыл глаза.

Мне в лицо ударил резкий, сухой ветер, несущий с собой песок и пыль. Ослепительное солнце стояло в зените. Я лежал на спине, уставившись в синее, бездонное небо. Ни лилового оттенка, ни зловещего мерцания.

Просто небо…

Я пытался пошевелиться и понял, что тело слушается с лёгкостью. Нет ломоты, нет истома, которые должны были остаться после… после всего. Я медленно поднялся, сел и огляделся.

Вокруг простиралась пустыня. Раскалённая, безжизненная, усеянная острыми камнями и жёлтыми кустами сухой травы. Никаких зеркальных поверхностей, пульсирующих кристаллов, лиловых жил.

Ни следа того кошмара, что я помнил последним…

Я совершенно точно был в Тариме — это угадывалось по знакомым горам. На том самом месте, где стоял Храм Ур-Намму. Теперь от него остались лишь груды тёмного, выветренного камня, наполовину засыпанные песком.

Просто развалины.

Но как?..

Вопрос повис в опустошённом сознании. Я должен был исчезнуть! Раствориться! Стать частью фона, потенциалом. Я помнил этот момент — тихий гул смерти, последнее ощущение, и потом… ничего.

А теперь я сидел здесь. В своём теле! Всё том же теле Марка Апостолова. Руки, ладони, шрамы на костяшках — всё на месте. Я провёл рукой по лицу, ощутил короткую бороду. Времени, получается, прошло изрядно…

И тогда я почувствовал. Внутри тихо, но неумолимо, бился пульс. Не моего сердца, а чего-то большего. Широкого и бесконечно глубокого… Как будто я сидел на берегу океана, и каждый прилив был вдохом, а отлив — выдохом целого мира.

Я встал на ноги. Пыльная, изорванная «Броня Гнева» в виде моей любимой чёрной кожаной куртки висел лохмотьями. Но под ней… тело было целым. Более чем целым! Каждая мышца была наполнена силой, готовой сорваться с цепи! Я сжал кулак, и воздух вокруг него затрещал, будто от сжатия в вакууме. Без усилия. Без мысли. Без обращения к Искре…

Ей у меня и не было!

Дерьмо космочервей…

Я не просто выжил. Во мне бушевало море, океан энергии!

Хм… Если я всё ещё здесь, в своей оболочке… то что стало с остальным?

Я закрыл глаза и направил внимание туда, где раньше была лишь собственная душа. Теперь там распростёрлась бездна, полная огней.

Миллиардов огней!

Каждый — яркий, тёплый, уникальный. Я знал их. Я чувствовал их. Не как отдельные личности, а как… как часть единой картины, где я был одновременно и зрителем, и полотном. Я пролистнул её мысленно, и огни откликнулись. Тихим, почти неслышным гулом присутствия.

Илона.

Её огонь вспыхнул в моём сознании ярче прочих. Золотой, тёплый, знакомый до боли. Я «коснулся» его — не вторгаясь, просто… узнал. Она была жива. Она была дома, в поместье. В нашей библиотеке! Я почувствовал её настроение — усталое, сосредоточенное, с затаённой тревогой. И глубокую, бесконечную тоску.

Тоску по мне.

Горло сжалось.

Дима.

Его огонёк был другим. Чистым, как родник, но уже не детским. В нём появилась сталь, взрослая серьёзность. Он был рядом с матерью. Читал. И в глубине его сознания, как запертая в сейф драгоценность, лежала наша тайна. Тайна его отца.

Облегчение, хлынувшее на меня, было таким сильным, что я едва не рухнул обратно на песок. Они живы. Они…

И тут я наткнулся на другие огни.

Арс… Аня… Иван… Юсупов… Княжна Долгорукая… Чаробольная команда…

Я проверял всех, кого знал — и время от времени горло сжималось от осознания того, что в бойне против «Шестёрки» выжили не все…

Маша.

Я искал её знакомый, холодный и в то же время уязвимый отсвет — синие глаза, лёд, воду, тихую грусть о несложившемся. Но его не было. На месте, где он должен был быть в общей картине, зияла тишина. Её последние ощущения — леденящий холод собственной магии, сожаление о ненаписанных картинах — выжгли шрам в моей памяти. Она ушла, защищая Варвару.

Прости, Маша.

Игорь.

Его огонь, всегда такой спокойный, методичный, как тиканье часов, тоже погас. На его месте — лишь воспоминание. Хриплый голос, обещавший «только разминку» за двадцать одну бутылку «Столичной». Серьёзное лицо. И последний взгляд — удивлённый и… облегчённый.

Список потерь всплывал в сознании сам собой. Эммерих. Дед. Вальтер. Пётр…

Пётр. Его жертва купила мне путь сюда. Купила этот странный, необъяснимый шанс.

Я стоял посреди пустыни, чувствуя, как по моим щекам текут слёзы, которые тут же высыхали под палящим солнцем.

И тогда, сквозь боль, я осознал нечто ещё более невероятное. Моя связь с этими огнями… она не была пассивной. Я не просто чувствовал их. Я мог… взаимодействовать.

С любопытством, смешанным с нежеланием (это выглядело как нарушение самых сокровенных границ), я «посмотрел» на один из случайных, далёких огней — солдата где-то на окраине возрождающегося Берлина. Парень чистил оружие, его мысли были заняты бытом, скудным пайком, памятью о боях.

И я увидел не только его эмоции. Я увидел… структуру. Тончайшую, едва заметную нить, вплетённую в самую его суть. Это была магия — его личный, крошечный потенциал. И он был… доступен мне!

Как файл в сети с открытым доступом на чтение и запись.

Я мысленно «коснулся» этой нити, чтобы понять.

И тут передо мной всплыло меню.

Нет, не меню — это звучало слишком примитивно. Это был интерфейс.

Чистый, интуитивно понятный поток информации, наложенный прямо на реальность перед моим внутренним взором.

Объект: Человек (Homo sapiens magus).

Статус: Жив, в сознании.

Потенциал магической искры: 0.7 Астральных Единиц (базовый уровень).

Доступные модификации:

Усиление (временно/постоянно).

Специализация (огонь/вода/земля/воздух/пси/артефакторика).

Блокировка/Изъятие.

Диагностика/Восстановление.

Требуемые права: Администратор.

Владелец прав: Защитник/Управляющий [Маркелий А'Стар/Марк Апостолов].

Я мысленно разорвал контакт. Солдат в Берлине лишь чихнул, почувствовав лёгкий холодок.

Администратор… Защитник-Управляющий.

Слова висели в моём разуме, обрастая смыслом, более страшным, чем любая битва с тварями.

Я не просто растворился в человечестве, дав им инструмент. Я… интегрировался в самую его основу. Стал системой, стражем!

Дерьмо космочервей… Неужели я стал тем, кто контролирует саму магию на планете⁈ Если так — я получил ключи от всего…

«Шестёрка» хотела подобного, а я…

Не выдержав иронии происходящего, я расхохотался безумным смехом.

А ведь это была моя первая мысль, когда я попал на Землю! Я хотел подчинить её, сделать первым доменом своей собственной Империи, хотел стать местным богом!

Я рассмеялся ещё сильнее.

Ну и ну!

Где там мои права, дайте посмотреть!

Перед моими глазами, прямо в пустынном воздухе, замерцали полупрозрачные строки, подтверждая мою безумную догадку.

// СИСТЕМА ЗАЩИТЫ ПЛАНЕТЫ «ЗЕМЛЯ» //

ИНИЦИАЛИЗАЦИЯ ЗАВЕРШЕНА.

ОБНАРУЖЕН НОСИТЕЛЬ ЯДРА УПРАВЛЕНИЯ.

ПРИВЕТСТВУЕМ, СТРАЖ!

ВАМ ПРИСВОЕНО ЗВАНИЕ «ЗАЩИТНИК»

ВАМ ПРИСВОЕНО ЗВАНИЕ «УПРАВЛЯЮЩИЙ»

ТЕКУЩИЙ СТАТУС ПЛАНЕТЫ: ВОССТАНОВЛЕНИЕ. УГРОЗА «ШЕСТЁРКА» ЛИКВИДИРОВАНА.

ДОСТУП К ПОЛНОМУ АДМИНИСТРАТИВНОМУ ИНТЕРФЕЙСУ ОТКРЫТ.

ВАША ВОЛЯ — ЗАКОН ДЛЯ ЭНЕРГЕТИЧЕСКОГО КОНТУРА МИРА.

ПРИМЕЧАНИЕ — ПРАВА НА МАНИПУЛИРОВАНИЕ ЭНЕРГИЕЙ ЗАБЛОКИРОВАНЫ У 7,4 МЛРД. НОСИТЕЛЕЙ. РАЗБЛОКИРОВКА ДОСТУПНА ПО ПЕРВОМУ ТРЕБОВАНИЮ.

ПРИМЕЧАНИЕ — ОБНАРУЖЕНЫ НЕЛОКАЛИЗОВАННЫЕ ПРОЯВЛЕНИЯ АНОМАЛЬНОЙ АКТИВНОСТИ (85 ЕДИНИЦ). УРОВЕНЬ УГРОЗЫ — ЖЁЛТЫЙ. РЕКОМЕНДОВАНО ВМЕШАТЕЛЬСТВО ЗАЩИТНИКА.

Интерфейс был простым, даже аскетичным. Голубоватые схемы, напоминающие древние руны, смешанные с чистой математикой. Я видел энергетическую карту планеты в реальном времени. Там, где некогда бушевали лиловые язвы, теперь зияли шрамы — области пониженного магического фона, но чистые.

Я видел те самые нелокализованные проявления аномальной активности — видимо, какие-то «баги», неструктурированные и опасные для людей проявления магии…

Я видел растущие точки — возрождающиеся места силы, первых новых магов, чей потенциал только начал пробуждаться.

Я видел их всех.

Каждого!

Миллиарды зелёных меток — «стабильные». Горстку жёлтых — «повреждённые, в процессе восстановления».

И судя по примечанию — этой магией пока никто не мог пользоваться… Пока… Пока я не разрешу!

От масштаба происходящего у меня закружилась голова от масштаба. Даже в мирах Титаноса не было подобного! Даже у него, самозванного «правителя вселенной», не было таких возможностей!

А затем я икнул — от ужасающей ответственности. От власти, которая теперь была сосредоточена в моих руках.

Я — Защитник Земли. И её Управляющий, по совместительству…

Что же получается — если я могу манипулировать всей магией, то…

Что я вообще хочу?

В голове сама собой возникла мысль о доме, об Илоне, о Диме. И стоило только подумать о портале к ним, как пространство вокруг содрогнулось. Я не знал, как это делается — не представлял никаких формул или жестов.

Я просто захотел оказаться там.

И мир сжался.

Не было ни вспышки, ни хлопка. Просто таримская пустыня растворилась, как мираж, и на её месте возникли знакомые стены. Запах старого дерева, воска, яблочной пастилы и духов Илоны.

Библиотека в поместье Апостоловых… Я стоял посреди комнаты, на ковре перед тлеющим камином.

Из-за угла книжного стеллажа показалась Илона. Она несла в руках поднос с чашкой и книгой. Её лицо было бледным, с тёмными кругами под глазами, но собранным. Она шла, глядя в пол, явно погружённая в свои мысли.

А потом подняла взгляд и увидела меня.

Поднос с грохотом рухнул на паркет. Фарфор рассыпался осколками, чай широким тёмным пятном растёкся по светлому дереву. Илона застыла, уставившись на меня.

Её золотые глаза были неестественно широко раскрыты, губы приоткрылись. Она не издавала ни звука — просто смотрела, будто увидела призрака. Призрак в грязной, разорванной куртке, стоящего посреди библиотеки.

— Привет, любовь моя, — произнёс я, и голос прозвучал хрипло.

Она вздрогнула, как от удара. Её рука потянулась к груди.

— Марк… — это был не голос, а выдох, — Это… Ты?..

Она сделала шаг, потом ещё один, неуверенно, будто боялась, что я исчезну. Я не двигался, давая ей привыкнуть. Позволяя увидеть, что это действительно я — загорелый, обветренный, в лохмотьях, но живой.

Она подошла вплотную. Её пальцы, холодные и дрожащие, коснулись моего лица, провели по щеке, по губам, по скуле. Прикосновение было осторожным, полным недоверия.

— Ты тёплый, — прошептала она, — Ты… настоящий!

И тогда в её глазах что-то надломилось. Она ахнула, бросилась мне на шею, вцепилась так, словно хотела вдавить в себя, растворить, чтобы больше никогда не отпускать. Её тело сотрясали беззвучные рыдания, пальцы впились мне в спину сквозь кожу куртки.

— Я знала… я чувствовала, что ты не мог просто… но все говорили… все считали… — она говорила, захлёбываясь слезами, прижимаясь лицом к моей шее.

Я обнял её, прижал к себе, чувствуя, как её мелкая дрожь постепенно утихает, сменяясь тёплой, живой реальностью её тела. Я зарылся лицом в её волосы, вдохнул знакомый цветочный аромат.

— Всё хорошо, милая… Всё хорошо. Я жив, это правда.

— Но как… Где… Почему так долго!

— Мама? Что случилось?

Тонкий голос заставил нас обоих вздрогнуть. В дверях библиотеки стоял Дима. Он слегка вырос. Всего за месяц (или сколько там прошло?) сын чуть вытянулся, его детские черты стали немного резче. Но в его широко открытых глазах читался всё тот же недетский ум и сейчас — чистейший шок.

Он смотрел на меня, на мать, и его лицо чуть побелело.

— Па… папа?

Это слово, произнесённое с такой надеждой и таким страхом, пронзило меня острее любого клинка. Я осторожно отпустил Илону, сделал шаг вперёд и опустился на колени, чтобы быть с сыном на одном уровне.

— Привет, командир, — сказал я, и голос мой снова подвёл, став тихим и срывающимся.

Дима смотрел мне прямо в глаза, и я видел, как в этом взгляде идёт борьба: детская вера в чудо против горького, взрослого знания о том, что отцы после смерти не возвращаются. Он медленно протянул руку и тронул мое плечо. Потом сжал пальцы, убеждаясь в твёрдости мышц.

— Ты… ты обещал вернуться, — выдавил он.

— Я всегда держу слово, — сказал я, проводя рукой по его тёмным волосам, — Хотя на этот раз… получилось немного странно.

Илона подошла, обняла нас обоих, и мы просто стояли так, втроём, в тишине библиотеки, слушая, как бьются наши сердца — три отдельных ритма, сливающихся в один общий, тёплый и живой.

А потом пришло время объяснений. Мы сели на диван у камина. Дима прижался ко мне боком, будто боялся, что я исчезну, если он отстранится. Илона сидела напротив, её взгляд был пристальным, требовательным.

— Что произошло, Марк? — спросила она без, — Где ты был всё это время? Все… все почувствовали тот всплеск. А потом наступила тишина. И магия… она просто исчезла. У всех. У меня, у Димы, у оставшихся магов. Как будто кто-то выключил рубильник. Мы думали… мы думали, это конец всему. И что это и есть цена твоей… победы. Мы думали, что ты как-то «обнулил» её, чтобы заставить «Шестёрку» исчезнуть.

Я глубоко вздохнул. С чего начать? С того, как я разорвал себя? Как стал сетью? Как растворился в миллиардах? Рассказать ей, что я видел последние мысли Маши, последний взгляд Игоря? Что я чувствовал, как гаснут их огни?

— Я использовал силы самых сильных магов и… Разорвал себя на милиарды частиц. И внедрился в каждого из людей. А затем заразил «Шестёрку» и одолел её, — начал я медленно, подбирая слова, которые можно было бы произнести вслух, — И цена этого была моей жизнью. Я… Решил что ваше будущее и будущее целой планеты этого стоят… Но то, что случилось потом… Всё смешалось — привычная нам магия, Пустота, силы «Шестёрки», которые я вобрал в себя… Я не собирался уничтожать магию. Я…. Я отдал каждому выжившему инструмент. И сделал что-то вроде системы контроля, чтобы подобные Ур-Намму или «Шестёрке» вещи больше не случались. Но что-то пошло… По иному. Не знаю, почему — но я выжил и… — я замялся, глядя на свои ладони, — … стал тем, кто контролирует магию. Стал… вроде как администратором этой новой системы.

Я рассказал ей всё. О Пустоте, ставшей каркасом. О том, как я вобрал в себя силу правителей и архимагов. О том, как распылился. О шести потухших огнях в сердцевине всего. О своём пробуждении в Тариме. О том, что я чувствую каждого человека на планете. О том интерфейсе, что теперь висит в моём сознании — и показал его.

Она слушала, не перебивая. Её лицо было каменной маской, лишь глаза выдавали бурю — ужас, понимание, гордость, новую, ещё более глубокую тревогу.

— И что теперь? — наконец спросила жена, когда я замолчал, — Ты… бог? Надсмотрщик? Что нам делать с этим?

— Я не знаю, — честно признался я, — Но один я с этим точно не хочу разбираться. Дл начала мне нужны советы. И люди, которым я могу доверять.

Я закрыл глаза и снова обратился внутрь, к той бездне огней. На этот раз я искал не статусы, а знакомые узоры. Два специфических, уникальных сияния, переплетённых болью, потерей, но всё ещё горящих.

Арс.

Его огонь был как тлеющий уголь — тёмный, сосредототочённый, полный тихой, сдержанной ярости и бесконечной скорби. Он был в Москве, в каком-то кабинете, среди бумаг и карт.

Аня.

Её свет был другим — рваным, диссонирующим, как неправильный аккорд. В нём была боль, пустота после потери Маши и других, и заглушающая всё ярость, которая искала выхода в беззвучном крике. Она тоже была в столице.

Я «взял» их огни — не грубо, а мягко — мысленно обозначив приглашение. И, не раскрывая глаза, приложил к этому приглашению крошечную толику своей воли — желание видеть их здесь.

Воздух в библиотеке сгустился, заколебался. Дима ахнул и рассмеялся.

Две фигуры материализовались из ничего. Плавно, как и я, только со вспышкой синеватого света.

Арс упал на одно колено, от неожиданности вскинув руку, как будто для проекции магического щита, который не мог вызвать. Он был в чёрной, строгой форме, лицо обветренное, с новыми морщинами у глаз.

Аня, появившись стоя, пошатнулась и упёрлась ладонью в спинку кресла. На ней был простой тёмный свитер и джинсы, а её гитара (теперь уже обычная, переставшая быть артефактом) висела за спиной,

Они оба тяжело дышали, оглядываясь по сторонам. Их взгляды метались по знакомой библиотеке, по Илоне, по мне, сидящему на диване с Димой.

И увидев меня, они замерли.

Лицо Арса, всегда такое непроницаемое, исказилось судорогой. Его тёмные глаза расширились, челюсть сжалась так, что заиграли желваки. Он медленно поднялся, не отрывая от меня взгляда, будто боялся, что я снова исчезну.

Аня просто остолбенела. Все краски сбежали с её лица, оставив мертвенную бледность. Её пальцы, лежавшие на спинке кресла, сжали дерево так, что костяшки побелели.

— Марк? — хрипло выдохнул Арс.

— Привет, брат, — тихо сказал я, — Прости, что задержался.

Аня замотала головой.

— Нет. Нет-нет-нет. Это… это галлюцинация. Срыв. Я окончательно тронулась! — её голос срывался, становился выше, — Потому что это невозможно! Ты… Ты же погиб! Все это почувствовали! И магия исчезла! Телепортов и раньше не было, а уж сейчас…

— Магия не исчезла, Аня, — сказал я как можно спокойнее, — Она просто… изменилась. И я… я изменился вместе с ней. И я жив. Можешь врезать, если хочешь, убедишься.

ХЛОП!

Подскочив ко мне, Лисицына отвесила мне смачную пощёчину, и ахнула, замотав ушибленной рукой. Я же потёр щёку, на которой почувствовал слабенький удар.

— Я не буквально имел в виду…

— Живой… И крепкий, как камень, — простонала Аня, — Марк, что за фигня⁈

— Да, потрудись объяснить! — прогремел Арс, сделав шаг вперёд. Его голос был грубым от нахлынувших эмоций, — Как ты это сделал? Как ты нас сюда… перенёс? Магии больше НЕТ!

— Тише, здоровяк! Присядь-ка лучше, а то тоже не сдержишься и влупишь… Твой удар я могу и не выдержать!

Аня и Арс, глянув друг на друга, сели на второй диван и уставились на меня.

— Ну! — требовательно попросила Аня.

Я прочистил горло и повторил то, что рассказал Илоне.

Друзья смотрели на меня, как на сумасшедшего…

Я поднял руку и, не произнося заклинания, не концентрируя волю, просто пожелал. В ладони вспыхнул шар холодного, белого света. Не магии в привычном смысле — не огня, не льда. Это была просто чистая сила, взятая из ниоткуда, абсолютно послушная. Я сжал кулак — и свет погас, не оставив даже тепла.

А затем я перенёс нас на побережье океана и обратно вместе с диванами, заставив всех повскакивать со своих мест.

— Видите? Никаких компонентов. Никаких рун, никаких артефактов. Никакого напряжения. Не нужна Искра, не нужно беспокоиться о резерве — его просто нет. Я думаю — и это происходит. Потому что у меня есть… права. Административные права на всю магическую подсистему планеты. Я могу видеть каждого человека, обладающего потенциалом. Могу его усилить. Могу заблокировать. Могу… — я запнулся, — … теоретически, могу диктовать, какой магией кто будет владеть.

Илона смотрела на меня со смешанным выражением лица — любовь, страх, гордость, ужас. Арс молчал, его лицо было гранитной маской, но я видел, как работает его ум, взвешивая последствия. Аня выглядела так, будто её вот-вот вырвет.

— Силы… которые и представить нельзя, — прошептала она, глядя мне в глаза, — Ты говоришь, как будто это хорошо. Но это… это кошмар, Марк! Ты в одиночку обладаешь тем, из-за чего началась вся эта война! Абсолютной властью! Даже «Шестёрка» была коллективным разумом! А ты… ты один! Ты теперь царь и бог! А мы что? Твои подданные? Ты вернулся, чтобы править нами?

— Аня, — голос Илоны прозвучал как удар хлыста, — Он только что вернулся с… Он только что вернулся! Выслушай его!

Я успокаивающе поднял руку.

— У меня нет объяснений, почему я вернулся. Но какой-то волей судьбы я теперь назначен защитником и управляющим Земли. Но честно говоря… Я не вполне понимаю, что делать. Мне нужна помощь — ваша помощь. Когда-то давно мы с вами заключили договор, на крыше бара, помните? ведь ещё в силе…

Арс, Аня и Илона переглянулись.

— Вообще, конечно, — прочистил горло Арс, — Для тебя теперь все двери открыты…

— Что происходит в мире? — спросил я, — Как люди? Какие новости? Давайте я для начала хотя бы в общих чертах пойму, что и как.

Арс и Аня переглянулись.

— Новости… — начал Арс, — В целом, хорошие. Да, разрушения колоссальные. Миллионы погибли. Целые регионы в руинах. Откуда-то появились спонтанные всплески магии, проецирующие серьёзные разрушения и несущие опасность… Как раньше торнадо или цунами, землятрясения и извержения вулканов — только гораздо опаснее. Но… одержимости больше нет. Все эти зомби, пассивные ретрансляторы… они просто… очнулись. Слабы, дезориентированы, голодны — но они люди. И заражённые зоны… они очистились. Лиловые кристаллы рассыпались в пыль, твари сдохли. Там, где была «Шестёрка», теперь просто… пустота. Чистая земля.

Аня кивнула.

— Отовсюду начали поступать сигналы. Сначала обрывочные, потом всё чётче — связи-то теперь ничего не мешает. Индия, Нефритовая Империя, обе Америки, Австралия… — она сделала паузу, — Они вернулись. В шоке, в разрухе, но живы. Огромные территории, которые мы считали потерянными навсегда вернулись под контроль людей.

Я закрыл глаза, чувствуя, как огромная тяжесть — тяжесть вины, ответственности, страха — стала чуть легче. Значит, всё сработало. Не идеально, не без потерь — но сработало.

Мир не погиб.

— Значит, моя жертва… жертва всех, кто погиб… она была не напрасной, — тихо произнёс я, больше для себя.

— Твоя жертва? — переспросил Арс, — Ты жив, Марк! Это же чудо! И ты владеешь силой, которой не должно существовать!

— Я знаю, — сказал я тихо, — И повторюсь — именно поэтому я позвал вас. Потому что не хотел этой власти! Я не хотел быть судьёй, царём или богом!

— А чего ты хочешь? — мягко спросила Илона.

— Я хочу… понять, как с этим жить. И как сделать так, чтобы эта сила никогда больше не могла быть использована во зло. Даже мной.

Арс медленно выдохнул, и его плечи, всегда такие напряжённые, слегка опустились.

— Ты создал идеальную тюрьму для магии, чтобы никто не смог повторить путь «Шестёрки». Но сам стал её заложником и надзирателем. Ирония судьбы, чёрт возьми…

— Не ирония, — возразил я, — А какая-то идиотская ловушка! Чтобы создать беспристрастного судью, нужен был кто-то, у кого есть понимание и силы, и свободы, и ужаса порабощения. У кого есть… совесть. Я не думал, что этим судьёй станет человек, но судя по всему, созданный мной принцип то ли не понял меня, то ли решил, что я лучше других подхожу на эту роль!

— И всё-таки — что дальше, Марк? — спросил Арс, — Вопрос ведь сейчас не в философии — а в действиях. Что ты теперь будешь делать? Сидеть здесь, в библиотеке, и наблюдать за миром через свою… панель управления? Или выйдешь к людям и объявишь: «Всем привет, я ваш новый бог, давайте жить дружно»? Или спрячешь эту силу и сделаешь вид, что ничего не произошло?