Педагогика Г.Г. Нейгауза

Воспитание музыкального мышления

Нейгауз воспитывал музыканта-исполнителя — его мышление и весь комплекс необходимых качеств и навыков.

Вопрос о воспитании художественного мышления и о роли интеллекта в художественной деятельности нельзя назвать ни решенным, ни ясным. Бесспорно, следует помнить о неразрывности комплекса психических проявлений личности, о взаимодействии всех форм сознания. Мышление в искусстве многосоставно, многообразно и выполняет различные функции. Несомненно здесь единство эмоционального и логического (а также образного и рационального). В художественном произведении — продукте художественного творчества — «мысль выражена через эмоцию, чувство несет мысль» (V, 8, 149). В основе художественного творчества лежит мышление образами, применительно к музыке — музыкальными, воплощенными в интонациях и звуковых комплексах, в разной степени индивидуализированных и обобщенных, по-разному взаимодействующих внутри формы. В процессе художественного труда — создания произведения — работает и логическое мышление «внутри» и «вне» музыкальных звукообразований: мысль содержится в художественном намерении, участвует в конструировании, проявляется в художественном результате и оценке его. Поэтому, говоря о воспитании музыкального мышления, мы будем подчеркивать не только специфически музыкальную (звукообразную) его основу, но также некоторые формы и возможности абстрактно-логического мышления по отношению к музыке.

Воспитание музыкального мышления — сложнейший вопрос. Постановка проблемы затрудняется тем, что нет единого определения этого понятия: как воспитывать то, что не имеет ясно очерченных границ? Однако хорошие педагоги-музыканты умеют это делать, тому свидетельство результат их работы.

Мышление образами предполагает особую материальную базу существования каждого вида искусства. Музыка — искусство звука, и чувства, образы, идеи, которые она выражает, воплощены в звучании. Не стремясь дать точного определения, мы все же напомним об органической способности человека воспринимать, представлять и конструировать звуковые последовательности и сочетания в единстве и развитии как некие интонируемые содержательные формы. При этом организация «звучащей материи» композитором в сочинении и артистом в исполнении произведения имеет свою физиологическую основу и собственные принципы формирования художественного замысла. Это делает художественную деятельность вполне автономной. Вместе с тем область музыкального мышления поддается логическому осознанию — человеческий разум в состоянии осмыслить, оценить, организовать музыкальный материал, а значит, известным образом управлять процессом художественного творчества. Звучащий материал внутри музыкального произведения подчиняется исторически сложившимся законам конструирования и развития, которые диктуют вполне определенные структурные, гармонические, тембровые и прочие соотношения. Все это возникает, оформляется и уточняется в слуховом представлении музыканта соответственно роду его деятельности. Таким образом, внутренние слуховые представления являются основой и опорой музыкального мышления. При этом музыкальное мышление как способность человека в звуках отражать действительность, выражать в них свои впечатления и переживания обладает важнейшей характеристикой — оно по природе своей эмоционально. Из всего сказанного для педагога с очевидностью следует вывод: развивать музыкальное мышление значит, во-первых, всеми возможными способами активизировать деятельность слуха; во-вторых, всячески способствовать сознательному отношению к занятиям музыкой.

Нейгауз не дал определения музыкального мышления. Но о воспитании и развитии музыканта он сказал многое. Сопоставляя различные его высказывания и основываясь на многолетних наблюдениях за его работой со студентами, можно утверждать: через все многообразие форм и методов работы ясно прослеживается генеральная линия — развитие слуха и воспитание логического мышления студентов. Вне слуха и вне осознания ни одна исполнительская проблема не решалась. С другой стороны, анализируя многочисленные суждения Нейгауза о сущности музыки, об исполнительстве, о педагогике, мы видим, что он всегда подчеркивает два важнейших момента: эмоциональный (по Нейгаузу, нередко сближающийся с интуицией) и рациональный. Развитием и гармонией этих качеств определяется для Нейгауза деятельность музыканта. Он любил повторять: «Талант есть страсть плюс интеллект», «Холодный ум и горячее сердце, крепкая воля и живое воображение — этими координатами издавна определяется положение художника в искусстве» (IV, 2, 162), сочувственно цитировал Пушкина: «„Вдохновение есть расположение души к живейшему восприятию впечатлений и соображение оных“... Исполнителю необходим синтез... „живейшего восприятия“ и „соображения“» (IV, 1, 191—192). Вспомним, что Нейгауз настойчиво требует всестороннего развития ученика, в том числе эмоционального и интеллектуального (к области эмоционального примыкает также раскрепощение фантазии).

Двусторонность общемузыкального развития (ум и сердце) легко проецируется на указанные выше основные проблемы воспитания музыкального мышления. Слышание музыки обязательно несет с собой переживание, которое для Нейгауза не следствие, а неотъемлемое свойство слышания. Поэтому воспитание слуха в классе Генриха Густавовича на деле являлось воспитанием «слухо-чувства» — слуха, эмоционально и образно окрашенного. Но все время действует и мысль: сравнивает и оценивает, анализирует и обобщает. Несмотря на определенную автономность музыкального мышления, именно разумом можно возместить недостаток таланта. «Пробелы инстинкта (таланта) надо восполнять разумом» (IV, 1, 103). Отметим, что форма этого высказывания говорит о том, что для Нейгауза разум и талант в процессе художественного труда — явления разного порядка.

В процессе воспитания слуха непременным было важнейшее для Нейгауза требование исполнительски слушать себя. В это понятие включались три обязательные части-характеристики:

1) слуховое представление, обладающее конкретностью, индивидуальной выразительностью; такое ясное слуховое представление «взывает» к воплощению, активно воздействует на исполнение;

2) самоконтроль — умение слухом контролировать свою игру и

3) самооценка, то есть сопоставление реального звучания с воображаемым идеальным.

Воспитание разума в классе Нейгауза осуществлялось через включение сознания во все действия исполнителя, будь то анализ музыкального произведения и методов работы над ним или осознание собственных ощущений и впечатлений. Все это приводило к познанию законов музыкального искусства. К тому же анализ пьесы, сделанный Нейгаузом в целом и в деталях, был полон чувства — внеэмоционального восприятия музыки для него не существовало. В то же время слуховой самоконтроль, предполагая сравнение и оценку, опирался на работу разума. Таким образом создавалось «перекрестное» влияние — воспитание слуха, эмоции и воображения было подкреплено работой сознания, а развитие интеллекта пропитано и поддержано чувством. Мы, однако, принимая во внимание преобладание одного из этих элементов в каждом из главных направлений работы, разрешим себе утверждать: воспитание слуха в классе Нейгауза было основой развития эмоционального в отношении к музыке; использование анализа и обобщения преимущественно стимулировало интеллектуальное развитие.