Пересечь сплошную

Глава 16. Первая неделя после конца света

Как ни странно, это бессмысленное свидание Лерки с лейтенантом и совсем не вяжущейся там мной, да еще и с дорожными приключениями, меня развеяло и отвлекло от тягостных мыслей. Вечером я почти не вспоминала ни о Назарове, ни о случившейся у меня с ним катастрофе. Уснула легко и без мыслей, а весь следующий выходной день посвятила проекту. Погрузилась в него с головой, и ни разу не зашла ни в одну из соцсетей, и не отвечала ни на какие звонки. Абстрагировалась от всего внешнего мира полностью. Хотя нет, вру, на один вызов я все же ответила. Наш еженедельный сеанс связи с Юркой я не пропустила. Правда, разговор наш состоялся не более, чем на одну минуту:

— Юр, позвони маме, — это все что сказала я абсолютно без эмоций, — через неделю поговорим, — и сбросила вызов, а потом и вовсе отключила телефон, снова зарываясь в социологию, и больше не включала его до самого утра.

Я понимала, что Юрка не успокоится и будет доставать меня, требуя объяснений, но ругаться с ним на данный момент мне не хотелось. Знаю, я поступала жестоко с парнем, находящимся за тысячу километров от дома, но на выяснения отношений у меня не осталось никаких моральных сил.

И он действительно не отстал и ожидаемо долбил меня звонками — это я увидела уже, когда ехала на следующий день в институт. Так что не зря отключилась. Как только я снова появилась в сети, незамедлительно пришло сообщение от оператора, что абонент «Юра» несколько раз пытался связаться со мной, и еще одно — от того самого абонента:

«Кто такой Кирилл?», — спрашивал он меня.

Ага. Привет любимой “свекрови”!

Кто такой Кирилл? Вот кто такой Кирилл, помимо того, что он мудак-однокурсник, который измотал мне все нервы с проектом, чуть не завалив его?

Сидя у стены на скамейке в спортзале, я задумчиво смотрела на столпившихся в кучу парней. Сегодня у нас проходил зачет по физкультуре. Мальчишки в нашей группе собрались на любой вкус и цвет. Малорослые, средние и высокие. Доходяги, крепыши-качки и толстячки. Светленькие и темненькие. Симпатичные и не очень. Замкнутые и раскрепощенные... Перечислять можно бесконечно — все разные. Кирилл, конечно же, по моему мнению, был среди них самый идеальный. Бессмысленно повторять в сто пятисотый раз, что он мне нравился. С первого курса, с того самого дня, когда мы все такие разношерстные собрались первого сентября и, с интересом поглядывая друг на друга, изучали с кем предстоит бок о бок отираться долгие четыре года. Именно тогда я и зависла на ярком, до жути уверенном в себе красавчике. Да у меня на тот момент был свой парень и порядочную девушку вроде бы не должны были интересовать другие представители мужского пола, но ведь никто почему-то не осуждает тех, кто восхищается каким-нибудь актером или певцом. Не заявляет, как ты можешь при «живом муже» пускать слюни на какого-нибудь Стаса Михайлова или Тимати, слушать их песни круглосуточно и рыться в биографиях, смакуя скандальные моменты жизни идолов. Быть поклонником известной личности обычно считается нормой. Так чем же я была хуже? Я вот точно так же, причем абсолютно не афишируя, фанатела от простого никому не известного, но такого до смущения, до замирания в сердце обаятельного Крайнова. Кумир — вот кто был такой Кирилл. Мой личный эталон совершенства.

Однако почему-то совсем не по этому представителю божества блуждал мой взгляд в тот момент, когда я пялилась на сборище пацанов. С каким-то мазохистским упорством я зачем-то, словно убийца, возвращающийся на место преступления, снова и снова отыскивала среди ребят Назарова. Тихо, украдкой скользила по его чуть сутулой спине, на этот раз прикрытой уже другой — светлой футболкой, и с тоскою возвращалась в то, еще такое беспечное утро. Когда мы со Стасом, беззаботно с аппетитом жевали подгоревший хлеб, запивая его сладким чаем, а потом с азартом весело швыряли кубики и передвигали фишки. В то замечательное счастливое время, продолжающееся ровно до того момента, пока пальцы Назарова не раскрыли несмело мою ладонь. Это касание, как точка невозврата, которую мы самонадеянно перешагнули.

Стас... Стас Назаров — абсолютно не герой моего романа, как бы я не сопротивлялась, теперь стал лидером всех моих мыслей.

Я незаметно едва слышно тяжело вздохнула и внимание мое невольно перешло на руки, которые на днях так бесцеремонно раздевали меня. Незваные воспоминания не вызвали ничего, кроме стыда. Я поморщилась и отвернулась.

Но не я одна, оказывается, осматривала те руки. Нездоровое любопытство проявил кто-то и из ребят:

— Ох, ни херасе, Стас! Что с руками? — услышала я ухмылку, неизвестно кому принадлежащую, но имя Назарова невольно заставило меня обернуться и тоже снова уставиться на его руки.

Стас в первую секунду сразу не сообразил, о чем его спросили, озадаченно вскинул ладони осматривая их и лишь потом, ничего там не обнаружив, пробежался взглядом вверх до плеч. На них и остановился. Покосился на не такие уж и большие, но вполне заметные засечки-царапины на коже, машинально потер их, словно они способны были таким образом стереться.

— Кошка, наверное, — ехидно хохотнул кто-то еще.

— Угу, кошка, — буркнул Стас, слегка смутившись, скривил губы в слабой улыбке и поспешно потянул рукава футболки, старясь прикрыть следы моей «страсти».

— Ахахах, — заржал Протасов, не задержался, влез, раскрыв свой поганый рот, — ниче так ты, видать, Янку отшоркал… — еще и характерно пожестикулировал придурок, — ха-ха-ха, горячий МалышЬ...

Я не кошка, не Янка и не МалышЬ и никто, слава богу, понятия не имел что это все было моих «горячих» ногтей дело, но я все равно вспыхнула в унизительной неловкости, желая провалиться и куда-нибудь исчезнуть, лишь бы не слышать всей этой пошлости.

Стыдно и неприятно.

Неприятно, похоже, стало и Назарову. Все же попрали честь его драгоценного Малыша. Он моментально вскинулся, не на полном серьезе, чуть шутливо, но огрызнулся:

— Завидуешь? Я щас тебя отшоркаю, — и довольно ловко скрутил увальня Протасика. Они дурашливо сцепились. Влад ржал, матерился и повизгивал, Стас тоже смеялся. Разнялись они быстро — через минуту, оба вполне довольные собой и ситуацией.

Стас, поправляясь после мини потасовки и снова нещадно вытягивая рукава, исподтишка покосился на меня. Я не знаю, как я выглядела, просто немного не готова была к такого рода шутке, не успела изобразить равнодушие и смешно мне тоже не было. Назаров, встретившись со мной взглядом, вмиг тоже посерьезнел и на всякий случай дал вдогонку еще один небольшой пинок зазевавшемуся Владу. Возможно, это он сделал уже за меня...

Зачет по физкультуре сдали все, кроме Протасова. Кирилл выдал все положенные нормативы, а некоторые даже чуть больше. Стас тоже уложился в нормы, на тройку сподобился и отжаться, и упражнения на пресс сделать. На турнике эксклюзивно для физрука в этот раз он вытянул лишь только восемь раз, а Протасик так и остался в итоге болтаться на перекладине не сумев поднять свое бесполезное обществу тело ни разу.

Вообще, в целом, с зачетами на этой зимней сессии проблем не ожидалось, во всяком случае у меня. Что-то проходило автоматом, с чем-то я планировала отстреляться без затруднений. Наши преподы обычно учащихся заваливать не стремились, кроме разве что того самого злосчастного придурка по финансовому праву, к которому мы на следующий день после физкультуры собрались.

Я снова спешила с утра пораньше. В институт в этот раз заявилась задолго до начала зачета. В первую очередь сразу же проверила расписание — никаких изменений — и двинулась искать нужную аудиторию. В вестибюле первого этажа меня окликнул Кирилл. Ребята только ввалились в здание, и тут им как раз встретилась я.

- Юль, подожди, - крикнул мне Крайнов.

Я обернулась и остановилась, поджидая, когда он вместе со Стасом подойдет ко мне. Назаров, правда, не дойдя пары метров, чуть притормозил и уткнулся в телефон — выпал из жизни, в один миг телепортировавшись во вселенную под названием «МалышЬ». Что меня, естественно, более чем устроило. Чем дальше он был и чем меньше мы контактировали, тем мне было спокойней.

- Привет, - поздоровался Кирилл и тут же спросил меня в лоб, - ты что обиделась?

Я даже растерялась:

- Я? В смысле?

- Ну… не разговариваешь, на сообщения не отвечаешь.

Не разговариваю… Вообще-то, я и раньше не особо «птица Говорун» была. Да и вчера после физкультуры все сразу как-то разбежались...

- Какие сообщения? - не поняла я.

- В чате.

- А, в чате... - Я действительно после того, как в выходные отключала телефон, в «ВК» так больше и не заходила. Хотя, если быть точнее, то, скорее, даже с того дня, как я высказала все Крайнову. И, получалось, что в нашей “болталке” я на самом деле давно не появлялась. - Да что-то не до этого было, - безэмоционально отмахнулась я.

- Ясно, - Кирилл кивнул и вдруг замялся с каким-то слегка виноватым видом, - Юль, да не переживай ты, сдадим мы этот проект, - попытался он заверить меня. - Ну не сдадим, так купим.

«Не сдадим, так купим».

Я невольно покосилась на Назарова. Буквально три дня назад тоже самое заявлял мне и он. Стас уже вынырнул из телефона и теперь с безразличием на лице стоял все так же чуть поодаль, в ожидании, когда друг наговорится со мной. Ему причина моего апатичного состояния была не интересна. Он ее просто-напросто знал и потому, как некоторые, не мучился в догадках, кто и в чем виноват.

- Я не переживаю, - пожала плечами, тоже безразлично отворачиваясь. - Сдадим, наверное. Не сдадим, так пересдадим. Ну, или купим. — Это я добавила так, на всякий случай, лишь бы Крайнов отстал. Ничего, само собой, я покупать не собиралась.

Однако это его не убедило. Видимо, он мое депрессивное безразличие принял все же за страшную обиду на него. Хотя, честно сказать, именно на тот момент меня реально не очень-то и заботил исход защиты проекта, а недавнее халатное отношение Кирилла к своей части работы давно перекрылось другими проблемами.

- Ну хочешь, я тебе помогу, - предложил он, все так же пытаясь показать свое раскаяние, - давай вместе сделаем, что там надо еще сделать…

«Вместе», - я скривила губы, даже не в усмешке, а в какой-то гримасе. Нет уж, одного «вместе» мне хватило. Был уже один помощник.

И тут меня охватил невольный ужас. А вдруг Назаров все рассказал Крайнову. По-дружески, так сказать, поделился. Или похвастался.

Меня даже на секунду затошнило от такой мысли. Я затравленно оглянулась на Стаса. Он все так же безучастно переминался на одном месте, причем ему, похоже, все надоело. Он устало выдохнул и недовольно бросил Крайнову:

- Ладно, я пока пойду. Догоните.

Мы молча проследили за удаляющимся от нас Назаровым и снова уставились друг на друга.

- Ну так что? - не дождавшись от меня ответа повторил Кирилл.

- Что?

- Что там надо еще сделать?

- Ничего не надо, уже все почти готово.

- Ну а что ты тогда обижаешься?

- С чего ты взял, что я обижаюсь?

- Видно, потому что. Ты какая-то стала... Юль, да перестань ты, а? Ну задержал немного, извини... Что ты трагедию строишь? - Кириллу, чувствовалось, что поднадоела возникшая ситуация, где ему бесконечно приходилось быть виноватым, а я вроде как выделывалась.

Мне, между прочим, тоже нисколько не нужны были его оправдания и заверения. Они меня, кстати, больше раздражали, чем успокаивали.

- Ничего я не строю, – огрызнулась, - что привязался? Вообще, какая тебе разница какая я? Такая - не такая. Обычная я! Сессия у меня началась. Готовлюсь. Не высыпаюсь… Вот и все… Ты лучше бы на свою девушку смотрел. Какая она… - тут я запнулась, понимая, что сболтнула лишнего, подставив Новикову. Но, с другой стороны, только слепой или идиот мог бы не заметить временные внезапные выпадения Лерки из реальности, и ее загадочные улыбочки невпопад. А впрочем, может, Крайнов как раз и был тем самым ничего не видящим кретином.

Выслушав мою тираду, он на пару секунд задумался:

- Мою? - сказал немного удивленно. Я промолчала, резонно считая, что пищу для размышлений он мог жевать дальше без моей помощи. Направление я ему дала, но он самостоятельно думать явно пока отказывался, переспросил: - Ты это о Лерке?

Это было несколько странное уточнение, на которое я, естественно, отвечать тоже не стала. Само собой, речь шла о Новиковой, так как сколько в загашнике у Крайнова там еще есть подружек — мне было неизвестно. Я все это время возле него наблюдала одну только Леру. Да и, собственно, какая мне была разница, что творилось между этими двумя в их таких странных отношениях. На данный момент меня больше волновало то, что время неумолимо бежало, а нам непременно стоило поторопиться на зачет.

- Пойдем, а то еще опоздаем, - нетерпеливо кивнула я в ту сторону, куда не так давно ушел Стас.

Кирилл не стал возражать и дальше разводить пустые разговоры о несуществующих обидах. Мы довольно шустро понеслись в нужную нам аудиторию и всю дорогу молчали. За это время Крайнов все же, наверное, успел обдумать мои слова, потому что у самой двери в кабинет он остановился, притормаживая и меня:

- Слушай, я все-таки не понял, а с Леркой-то что не так?

- Нормально все с ней, - я отмахнулась. Не время и не место было что-то ему объяснять, да и зачем, если он так ничего и не понял. - Просто беспокойся о том, о ком нужно, - посоветовала я ему.

Кирилл хмыкнул:

- Еще скажи, а не о ком попало.

- Ну да, - пожав плечами, согласилась.

Крайнов нахмурился и потянул меня за руку. Чтобы не мешать проходить одногруппникам в аудиторию, а то мы как-то загородили весь проход, отодвинулся подальше от двери.

- Юль, ну и что ты гонишь? Блин, я же уже извинился, что мне еще сделать? - он начал на глазах взвинчиваться. - Что ты из-за какой-то ерунды... из-за какой-то... - досадно выдохнул, едва не сматерившись, - социологии, блин, такую трагедию развела? Думаешь, проблема ее сдать? И... - он уставился на меня, чуть помолчав, - и почему я, вообще, за Новикову должен больше, чем за тебя переживать? С чего ты вообще решила, что она моя?

Нет, его точно сегодня пробило на поговорить, я тоже тяжело выдохнула. И тоже проматерилась мысленно. Вот реально, что привязался? Да еще перед самым зачетом вздумал мне тут полоскать мозги. Мало того, что именно сейчас ему приспичило выяснить насколько сильно я посчитала его козлом, так еще и непременно стало нужно разобраться кто кому принадлежал.

- Не знаю, я думала вы вместе, - пожала я плечами и обернулась, пытаясь заглянуть в кабинет. К счастью, занудный препод вроде бы еще не подошел. - Нет, разве?

- А что похоже, что да? - ответил он вопросом на вопрос.

Мои сомнения складывались по крупинкам с самого начала более близкого общения с этой парочкой. Подозрение, что что-то между ними не так, появилось давно. И свались на меня это откровение Кирилла немного в другое время, я бы сто процентов заинтересовалась подробностями, но сейчас мне все же как-то было не до них. Поэтому я лишь снова пожала плечами и на автомате равнодушно проговорила:

- Вообще-то, думала, что да. Но теперь, честно говоря, уже не очень.

Кирилл хмыкнул и улыбнулся своей безукоризненно-идеальной улыбкой:

- Мельникова, ты слишком много думаешь!

Возможно, я, действительно, думала слишком много. Но на тот момент развить мыслительную деятельность мне не дал Эдуард Маратович. Возникший внезапно за нашими спинами преподаватель финансового права заставил меня вздрогнуть.

- Чего стоим? Проходим, проходим, - подтолкнул он нас к двери.

Мы с Кириллом суетливо ввалились в аудиторию и, долго не раздумывая, дабы не раздражать и без того вечно недовольного на всех и вся препода, не стали выяснить, где устроилась наша компания. Пристроились я и Крайнов вместе за одну ближайшую свободную парту. Дислокация у нас получилась не очень — первая парта, прямо напротив глаз ярого антикоррупционера. Неудивительно, что данные места оказались незанятыми.

Предмет «Финансовое право», по сути, ничем не сложнее других, как, впрочем, и не легче. Обычный. Я отсутствовала на нем в этом семестре всего лишь две пары, один раз, когда была «на больничном» в Индии, а второй — из-за своей непроходимой дурости, в день «конца света». Пропуски, как известно, этот наш праведник не приветствовал, но я не думала, что мой единственный безосновательный прогул очень уж критично мог повлиять на сдачу зачета. Ну да, возможно, из-за этого препод погонял бы меня сильнее, задал бы чуть больше вопросов, но я, вообще-то, накануне основательно подготовилась и потому не так сильно переживала. А когда выяснилось, что зачет будет проходить в письменной форме, я и вовсе расслабилась. Это означало, что дополнительно спрашивать у меня, да и у других тоже, Эдуард Маратович сегодня точно ничего не собирался. Может на экзамене рассчитывал оторваться, но это когда еще предстояло. Только на следующей сессии.

Как только мы расселись, нам раздали каждому по билету с тремя заданиями. Вообще вариантов было шесть, и получалось, что в группе как минимум у четырех, а то и у пяти учащихся были повторяющиеся вопросы. Логично, что эти студенты теоретически могли друг у друга попытаться списать. Но так как зачет принимал у нас самый принципиальный на всем белом свете товарищ, то он, неудивительно, что неустанно зорко за нами всеми следил. Буквально на первых минутах, как мы взялись отвечать, он вышвырнул из кабинета троих студентов, замеченных со «шпорами» - без разговоров отправил их сразу на допсессию. После таких крайних мер все моментально угомонились, затихли и больше не пробовали рыпаться. Каждый писал, что знал, ну или пытался хотя бы что-нибудь придумать по нужной теме.

Я задания из попавшегося мне второго варианта выполнила быстро и без проблем. Более того, я даже была уверена, что все у меня стопроцентно написано верно.

Кирилл же долго медитировал на абсолютно чистый лист бумаги. Он явно не готовился, но чем ему помочь я не знала. Подсказать? Но за разговоры в гробовой тишине аудитории, где слышны были разве что скрипы ручек, нас моментально могли вышвырнуть. Написать ответы я тоже не могла — слишком под пристальным присмотром мы находились. Крайнов выкрутился из ситуации сам. Он сделал все намного проще — просто взял и переписал себе мой вариант. В принципе, такая афера вполне могла прокатить. Препод хоть и оказался бдительным, но записать кому какие вопросы достались не догадался. Молодой и неопытный просто. А когда пришло время сдавать работу, Кирилл положил в общую стопку свой ответный лист подальше от моего. Ловкость рук и никакого мошенничества.

Проверка всего, что мы там накатали, у Эдуарда Маратовича много времени не заняла. Он буквально за двадцать минут просмотрел быстрым наметанным глазом наши сочинения. Мы за это время успели лишь сходить в буфет и немного перекусить. Предчувствуя неотвратимую пересдачу, все жевали вяло, без энтузиазма. Я хоть и не допускала мысли, что получу «незачет», тоже поддерживала общее настроение собравшихся.

- Он ведь реально, сука, взятки не берет, - заранее переживал Протасов, - я уже зондировал.

- Угу, на кого только не выходили, все отказываются, - поддержала Лерка.

- А ты откуда знаешь? - подозрительно хмыкнул Кирилл. - Тоже уже выходы искала, что ли?

- Нет. Но все так говорят. Вон, менеджерам вообще заявил, девки рассказывали. Говорит, бесполезно договариваться. Можете даже не искать связи. Он, типа, даже сестренке своей отказал, когда она за кого-то просила.

- Во гамадрил, - возмущенно выругался Влад, и в этот раз его каждый из нас солидарно, кто вздохом, кто просто молчанием, поддержал. Даже я. Нет, ну реально, ведь любой упертости есть предел. Принципы принципами, но ведь существуют и исключения, тем более для сестры. Не за десять же человек, наверняка, она просила. Скорее всего за каких-то близких друзей или знакомых, которые ей дороги, ну или нужны.

- А на допсессии вообще валит по-страшному, - продолжала стращать, наслушавшаяся где-то ужасов Новикова, - по всем темам гоняет, пока не найдет то, чего не знаешь.

Это заявление все встретили совсем уныло. Учить наизусть какое-то финансовое право перспектива была, надо сказать, малопривлекательная.

- Ты совсем, что ли, ничего не ответила? - спросила я сочувственно Лерку, чувствуя при этом небольшое угрызение совести. По идее на зачете, по сложившейся не так давно традиции, она сидеть должна была со мной, а я в этот раз осталась с Кириллом. Пусть не специально так вышло, а просто в суматохе, но ведь это она могла у меня списать. Крайнов, кстати, в связи с тем, что ему так крупно повезло, хоть и хмурился вместе со всеми, но кажется не особо переживал. Он, видимо, как и я был уверен, что пересдача ему не грозит.

- Да так, - уныло махнула рукой Лера, - кое-что написала, но совсем немного, и то скорее всего не то.

- Ну а вдруг все правильно, - подбодрила я ее. А что такого? Случаются же чудеса, когда не веришь и не ждешь, а оно раз и сюрприз.

Новикова скривила нос, отказываясь верить в невероятное, а я перевела взгляд на Стаса. Он, смотревший все это время по сторонам или в никуда, словно почувствовав внимание, сразу же повернул голову на меня и на мой немой вопрос вполне спокойно ответил:

- Я списал, вообще-то, - заявил он и, чуть пожав плечами, невозмутимо задрал рукав толстовки, являя нам сплошь исписанную руку.

Я уставилась на обнажившееся запястье, невольно обшаривая его взглядом, пытаясь при этом разглядеть между бисером мелких букв, затерявшиеся царапины. Кроме чернил там ничего не было видно. Я даже с облегчением едва заметно вздохнула.

И вдруг мне пришла неприятная мысль. Только сейчас до меня неожиданно дошло, а что если Янка все это мое «художество» заметит? Как будет выкручиваться Стас? Поругаются? Простит ли МалышЬ измену? Как люди вообще выходят из таких ситуаций? Как продолжают общаться? Что чувствуют? И вообще, это реально, переступив через случившееся, все забыть и простить?

Тогда я еще не понимала, что через все те же вопросы, максимум спустя полгода, а минимум через пару дней, мне тоже предстояло пройти. Как я сама буду смотреть в глаза своему парню или разговаривать по телефону?

Однако будет ли мне стыдно и изменятся ли теперь наши с Юрой отношения, на тот момент меня не волновало. Я больше переживала за этих двух с детства обрученных и их тошнотно-милый нерушимый союз. Хоть меня и раздражала временами сама Яна своей капризностью и безмозглостью, ей разлада с Назаровым я все-таки не желала, и от всей души надеялась, что все у них будет хорошо, и Стас перед своей девушкой как-нибудь глупо не спалится.

А еще я вдруг нестерпимо затосковала по Юрке. Мне так сильно захотелось с ним поговорить. Обо всем или пусть даже ни о чем. Услышать его голос, расспросить. Неважно о чем, о любой ерунде, о незначительной мелочи. Ведь я и в самом деле так мало интересовалась им последнее время. Узнать наконец подробно весь его распорядок дня: когда встает, что ест, во что одевается, сколько и как часто бегает. И конечно же мне срочно стало нужно сообщить ему как я сильно скучаю и его люблю.

Можно смеяться, но из нас пятерых в итоге не сдали зачет я и Кирилл, ну и Протасов, само собой.

- Ну и что у нас неправильно? - после оглашения оценок Кирилл возмущенно подошел к преподу, тот в ответ невозмутимо потряс перед его глазами нашими работами и поставил перед фактом:

- Они абсолютно идентичны. Слово в слово.

Я в шоке уставилась на перечеркнутые с верху до низу ответы на обоих листах. Кто бы мог подумать, что Крайнов такой дебил, что даже не удосужился хотя бы немного перефразировать предложения. Идиот.

- И что? - тем не менее Кирилл внаглую пытался еще и спорить.

— Ни что. Это значит, что из вас кто-то списал, - невозмутимо пояснил очевидное Эдуард Маратович. Специально для имбецилов.

- А почему тогда обоим двойки? - осторожно заметила, влезая, Лерка.

Наша компания, кажется, обескуражила нашего антикоррупционера по полной. Он в недоумении перевел взгляд на Новикову. Я побоялась, что сейчас и ее зачет под горячую руку аннулируется, но нет, терпения у Эдуарда Маратовича пока хватало:

- Что значит почему? Кому, по-вашему, из них я должен зачесть? - спросил он, даже немного заинтересовавшись бессмысленным протестом. Оглядел пытливо нашу пятерку, наверняка, тщательно пытаясь запомнить всех в лицо. Кого стоит нещадно топить на летней сессии у него вопрос теперь, по всей видимости, точно не стоял.

- Мельниковой, конечно, - даже не раздумывая заявил Стас. Внимание всех сразу же перешло к нему.

Любому из нас было очевидно, что списывал Кирилл, однако препод с каким-то сомнением хмыкнул.

- Мельниковой, - переспросил он с ехидным недоверием, а потом взял свою тетрадку. Полистал. Еще раз хмыкнул. - Мельникова пропустила две пары, - заявил он, вынося обвинительный вердикт, - а Крайнов, насколько я вижу, присутствовал на всех занятиях. Так что…, - развел руками, - до встречи на допсессии.

На этом, похоже, ему надоел устроенный балаган, и он стал торопливо собирать свои вещи, намереваясь побыстрее свалить от докучливых нас.

Я не собиралась что-то доказывать и требовать пересмотреть мне результат зачета, но вот это непонятно к чему предъявленная претензия о пропусках меня возмутила. Поэтому я не удержалась и вякнула тоже:

- У меня одна пара по болезни. Пропуск уважительный.

- Да, по болезни, - кивнул Эдуард Маратович, соглашаясь, - уважительный, но ведь тебя не было, правильно?

Правильно? Конечно правильно. Правильно сказал Протасов. Гамадрил он! Самый натуральный.

Я смотрела на этого г... Эдуарда Маратовича, который, по сути, если разобраться, был никакой не Маратович, а простой Эдик или даже Эдян, и никак не могла понять. Что могло подвигнуть этого человека так себя вести? Что заставляло его быть таким говнистым? Ведь вроде молодой (всего лет на шесть-семь максимум он нас был постарше) и даже, можно сказать, вполне симпатичный молодой человек. Не заморыш же какой-то плюгавый со сгустком комплексов, который стал бы отрываться на окружающих за все свои какие-то неудачи и обиды. И жизнь вряд ли его потрепала в далеко неполные тридцать. Вроде обычный человек, но, блин, откуда такая озлобленность?

Ответа на этот вопрос не существовало. Я мысленно с досадой выдохнула и, развернувшись, пошла прочь. Несданный зачет, кстати, на тот момент, да и вообще в целом, меня не заботил. То, что я его все равно сдам в итоге, и даже без особых затруднений, я почему-то была абсолютно уверена, а вот насчет Крайнова все стало очень и очень сомнительно. Уходя, я отчетливо услышала, как Кирилл, так и не смирившись с решением препода, бессмысленно яростно что-то снова стал пытаться ему доказывать.

Мысль материальна — я это всегда подозревала. Мне так сильно хотелось поговорить с Юркой, что он мне действительно позвонил раньше, чем положено - в среду, а не в воскресение. Это случилось очень неожиданно. Я уже собиралась спать, когда мой телефон вдруг ожил, вызывая незнакомым номером.

Накануне я так много размышляла о предстоящем разговоре, подготовила так много слов. В мыслях все было так складно, сначала я объясняла, Юра слушал, потом мы вместе немного оправдывались и тут же извинялись, смеялись и переходили к словам любви. Мы говорили, говорили, говорили. Это был самый идеальный разговор.

Однако, когда я вдруг услышала любимый голос, во-первых сработал эффект неожиданности и все так тщательно продуманные и наработанные заготовки просто вылетели у меня из головы, а во-вторых, даже если бы я их помнила они вряд ли влезли бы в формат нашего разговора, который моментально настроился на напряженный лад. Юрка отказывался слушать какие-либо объяснения, они ему были не нужны. Он просто с ходу начал вываливать на меня свои обиды и обвинения, впрочем как обычно. Не знаю почему я рассчитывала, что он поведет себя по-другому.

Причем претензии образовались такие, о которых я ни за что бы не могла подумать.

Нет, камнем преткновения у нас стали вовсе не родители, и даже не Кирилл. Хотя и за Крайнова прилетела мне пара ласковых и вразумляющих слов. Мне сообщили, что я как бы сама дура, что позволила себе оказаться в компании полудурков. Все решаемо, и никто силой не мог меня заставить готовить с ними проект, тем более что, по всей вероятности, нам светило то, что мы всей этой же толпой дебилов его и завалим.

- Нахера надо было с этими Кириллами тусоваться, если все равно незачет будет? Ты с тем же успехом вообще могла дома сидеть и ничего не делать, результат вышел бы один и тот же. Разве нет?

Вообще-то нет. Социологию я все же пока еще планировала сдать. Но рассказывать, что весь проект в итоге готовить пришлось практически только мне, ну и еще Назаров чуть-чуть помог с графической частью и презентацией, об этом сообщать я не решилась. Все это вызвало бы новые упреки.

Так же я, естественно, умолчала о глупо заваленном финансовом праве и само собой не упомянула о совместных занятиях со Стасом. Леркину, очень смешную на мой взгляд, попытку научиться вождению, с большей долей вероятности, Юра тоже вряд ли бы оценил. И получалось, что мне о себе больше и рассказывать было нечего. Поэтому о своих делах я молчала. Да и не нуждался мой парень в веселых и грустных историях случившихся в моей жизни, разборки наши ушли совсем в другое русло.

- Не надо мне было уходить в эту армию, - заявил он мне вдруг таким тоном, словно это была моя прихоть или он отправился туда специально для меня.

- Так и не ходил бы, - от моего сентиментального настроя после убеждений, что все мое окружение идиоты, а я ничем не лучше, не осталось и следа, я огрызнулась, - тоже пошел бы учиться дальше. И работал бы потом на гражданке.

Я, конечно, ничего против не имела, что Юрка собирался идти после службы в армии в “ментовку”. Наоборот, перспективы там у него были хорошие. Карьеру при имеющихся связях наших родителей можно было сделать быстро и неплохую. Помогли бы ему пристроиться в нормальное место. На то и расчет был. В выборе профессии мой будущий муж давно определился, но ведь, с другой стороны, не обязательно было идти по стопам отца по протоптанной легкой дорожке. Раз появились такие претензии, шел бы заниматься, к чему душа лежала. Вопрос только к чему? Что-то не замечала я у него каких-то стремлений и наклонностей.

- Лучше бы после девятого класса сразу в школу милиции пошел, - выдал он все с тем же гонором.

- Ну и? Что мешало? - заведенная я теперь тоже продолжала ерничать, хотя прекрасно знала какой последует ответ. Этой темы мы однажды уже касались, правда не в таком претензионном ключе, в котором он мне это в данный момент преподносил:

- Ты. Из-за тебя. Ты же прекрасно знаешь. Из-за тебя остался. Если бы я поступил, мы бы виделись с тобой по выходным и то не всегда.

- Ну и пережили бы как-нибудь, - хмыкнула я. - Зато закончил бы уже учиться и работал. И не упрекал бы никого. Вот зачем ты мне это предъявляешь?

- Потому что я нихера не понимаю. Что ты мне мозги выносишь?

- Чем выношу? Что не так? И при чем тут армия?

- Я и так ни приехать, ни позвонить толком не могу. Что мне делать? Ты хочешь, чтобы я сбежал?

Я определенно не понимала ход Юркиных мыслей, его неадекватно несло неизвестно куда, и я, если честно, немного испугалась, что он действительно мог что-нибудь там натворить. Вот и сейчас он звонил явно не в положенное время, да еще с чужого телефона.

- Зачем сбегать? Что ты ерунду говоришь? - я моментально поубавила пыл, стараясь не нервировать моего разбушевавшегося солдатика.

- Потому что ты фигней страдаешь. Трубку бросаешь. Характер, что ли, решила показать? Думаешь, я тут отдыхаю, что ли? В санатории? Отключилась нахер. Обиделась. Нормально объяснить не могла?

После такого выговора, естественно, мне стало стыдно. Да, реально, я повела в тот день себя не красиво, но я ведь тоже человек, и мои нервы тоже могут не выдержать.

- Юр, хватит уже заводиться. Ну прости, - сокрушенно вздохнула я, полностью признавая свою вину, - тогда просто все навалилось. Мама твоя с претензиями, а у меня сессия началась и Крайнов...

Повторить оправдательную речь о вселенском заговоре, образовавшемся в тот момент против меня, Юрка не дал:

- Не было у нее никаких претензий. Что ты выдумываешь? Она просто в гости к вам зашла, - тут же перебил меня он. - И вообще, я устал слушать, как ты постоянно развлекаешься там одна среди пацанов. Слышать больше не хочу. Не дай бог узн...

- Развлекаюсь? - тут уже перебила его я, от бессилия увернуться от потока обвинений у меня на глаза навернулись слезы и голос сорвался. - Я развлекаюсь? Ты что несешь? Я учусь, между прочим. И тоже не в санатории. И не одна среди пацанов. Лерка еще есть, кроме меня. Да и у Стаса Янка...

- Юль, не беси меня. Ты же сама хорошо понимаешь, что это тупые оправдания. И мне это не нравится. Что, в группе нет больше девчонок? Одна Лера и та такая же тупая?

- Такая же как я?

- Как эта ваша компания.

Нормального разговора у нас не вышло. Лучше бы он не звонил. Я редко когда плакала, но после этого Юркиного звонка я разревелась. Самое страшное было, что слезы мои текли не от обиды. Я хорошо осознавала, что все неприятные и оскорбительные слова звучали в мой адрес абсолютно справедливо, мой парень, как всегда, был во всем абсолютно прав, а я... А я ему изменила. Глупо, бесцельно и подло. И ничего уже нельзя исправить. А еще было очень горько, что несмотря ни на что я его очень сильно любила, но мне так и не удалось ему в этот день об этом сказать.