Пересечь сплошную

Глава 23. Возращение на круги своя. Через год после начала истории.

Вязкая темнота и полное забытье вдруг резко сменились пробуждением. Глаза я не открывала, но мое сознание уже потихоньку включалось. Первое, что ощутила — неприятно жарко. Жар шел отовсюду: от тяжести давящего на мое изможденное тело с виду легкого одеяла, от воздуха, которого не хватало, но больше всего пекло позади. Это прижавшись к моей спине, почти неслышно сопел Юрка — слишком горячий. Его тяжелая влажная ладонь застыла на моем голом бедре. Я дернула ногой, недовольно откидывая источники раздражения. Одеяло сбилось вниз, в комок, Юрка завозившись, перевернулся на другой бок, но легче от всего этого мне не стало. Глубоко вдохнув, я, наконец, с усилием чуть приоткрыла глаза.

В комнате было уже светло, но вряд ли наступило утро. Лето. Начало июня. По обыкновению, в нашем регионе в это время солнце всходит во втором часу ночи. Так что, не факт, что уже пора было вставать. Вообще, темнота начала рассеиваться, когда закончилась наша липкая возня на смятых и съехавших простынях. Юрка после еще немного бродил по комнате, потом стоял, отсвечивая голым задом у открытого окна. Ритуал у него такой — каждый раз, обмякнув и едва отдышавшись, мой парень освобождался из моих объятий и тут же непременно срывался посмолить. Это так до конца расслабившись он получал полную гамму удовольствия. Привычка. А я в это время продолжала лежать, уткнувшись взглядом в его голую спину, и за этим созерцанием почти моментально вырубилась…

Это все происходило ровно год назад. День в день. Сколько всего изменилось с того времени... Даже не знаю, почему мне вдруг вспомнился этот такой уже давно подзабывшийся рассвет. Вероятно, потому что занимающейся сейчас за окном заре, так же как и тогда предшествовало празднование закрытии сессии, а в туалете, подобно мне из прошлого, живописно оповещая о своей тошноте на весь дом, жалко блевала Настька (даю все сто процентов на то, что родители сейчас подозревали в сим действе свою старшую дочь, вернувшуюся не так давно с гулянки, то бишь меня. Но, наверное, пока это было и к лучшему). А еще, ко всему прочему, напоминая о былом, мою спину сегодня снова согревало прижимающееся ко мне горячее мужское тело.

Нет, в этот раз не неприятно, как тогда, а очень даже здорово. Жаркое, мокрое оно ничуть не раздражало. Напротив, хотелось еще крепче прильнуть к нему, продлить будоражащие ощущения недавних минут страсти. Снова разжечь потихоньку угасающий огонь удовлетворенного наконец желания.

Прошлым вечером поначалу было не очень весело, да и не только поначалу — в целом настроение у меня как не было, так и не появилось.

Даже когда объявился так ожидаемый мной Назаров, счастья в душе мне это не прибавило.

На базу отдыха, где мы все же решили отметить безмерно грандиозное событие снова безмерным количеством спиртного, друзья приехали втроем, изрядно припозднившись. Довольные до ушей они шумно влились в компанию. У кого уши были самыми большими, тот сиял всех краше, словно и не существовало в его жизни ни капли печали. Протасик, кстати, тот тоже не отставал. Нашелся еще один самый беспроблемный человек в мире. Ему жить оставалось предположительно несколько дней, пока мои родители не прочухали интересное положение сестры, а он радовался, что все экзамены сдал, что удивительно, кстати. Я специально в этот раз понаблюдала за ним. Дебил дебилом, а выкрутился. Без единой задолженности перешел на следующий курс. Даже финансовое право исправил, не в пример Крайнову. Наивный. Как будто оно ему могло пригодиться, прикопанному где-нибудь в лесочке.

Хотя, вероятно, я все же сгущала краски. Если задуматься, что могли мои мама и папа ему сделать? Не убили бы точно, да и не посадили бы даже, как недавно очень переживал ненаглядный Настькин Владик. Оснований на это не так уж и много. Совращенная малолетка уже совершеннолетняя, да и не стали бы родители поднимать шум. Они даже жениться этого полудурка сто к одному, что не заставили бы. Скорее мне влетит. С моей подачи любимой Настюше на дороге повстречалась такая «казлина», которая сейчас беззаботно улюлюкала и приплясывала. Сессию он, видите ли, закрыл.

Я недовольно отвернулась. Видеть всех троих определенно было неприятно. Взглянула на пластиковый станканчик в своих руках, который кто-то предусмотрительно уже заполнил водкой. Преподнеся к носу понюхала и поморщилась. Напиваться я не планировала, а теперь и совсем настроение пропало. И зачем я только послушала Лерку и притащилась сюда?

- За тобой когда Стас приедет? - Я так долго ждала явление Назарова, а дождавшись, тут же захотела побыстрее смыться от него подальше.

Новикова лишь в ответ неопределенно пожала плечами.

- Как освободится...

Когда у мента появится свободное время точно предугадать сложно — это я по своему отцу знала.

- Я наверное такси тогда вызову, - решительно встала. Слушать как ржет ушастый не было никаких сил. Хотя собравшиеся в основном все шутили и смеялись, но его веселье меня неимоверно раздражало. И вид, будто бы меня не замечающий — тоже. Если я такое уж пустое место, значит, зачем я вообще здесь была нужна.

В одной из подъехавших машин из открытого багажника громыхающие сабвуферы низкими частотами заглушали звучащую из колонок музыку, но некоторые сокурсники все равно умудрялись даже под это уханье и бабаханье изображать подобие танцев. В прошлом году и мне в состоянии изрядного подпития очень даже замечательно под такое двигалось и скакалось. С Крайновым, как помнилось. Потом еще и уединились мы с ним. А дальше… ужас полнейший.

Пробираясь сквозь веселящихся ребят, я отмахнулась от нахлынувших воспоминаний. Их мне только для полного уныния не хватало. Нужно было как можно быстрее добраться до более тихого места, чтобы заказать такси и поскорее отсюда смотаться.

Прямо посреди стихийно образованного танцпола меня неожиданно кто-то, схватив, остановил. Я даже попыталась брыкнуться, но потом услышала над ухом голос Стаса:

- Ты куда? - Его руки крепко прижали меня спиной к себе.

- Домой, - буркнула я. Сделала слабый рывок, чтобы вырваться, но тут же передумала. Затихла в объятиях. Выдохнув мне в затылок, Назаров коснулся губами сначала моих волос, потом скользнул за ухом:

- Подожди, не уходи, - сместился на шею. - Побудь еще немного.

Я развернулась в кольце его рук и через секунду, покачиваясь, словно в медленном танце, мы с ним уже целовались. Как будто и не было ссоры, и трех дней этих невыносимых не существовало.

Нет, конечно же, я не ушла. Не нашлось во мне гордости. Не смогла. Все еще изображая «медляк», когда мы оторвались от губ друг друга, я повисла на шее у Назарова, уткнулась ему носом в плечо, жадно вдыхая такой вкусный, такой любимый запах (его не мог перебить даже шашлычный дым), и жалко зашмыгала. Полилась из меня обида и упреки: про звонки и попытки объяснить, про черный список, про тетрадь утонувшую в грязи, про то что не пришел он ни на консультацию, ни на экзамен, и сам не позвонил, а я ведь так ждала.

Стас, слушая меня, только молча улыбался, иногда целовал мои недовольные губы и еще крепче обнимал меня.

И лишь, когда я высказала про Янку, улыбка моментально слетела с его лица. Он заметно растерялся, зыркнул в сторону Кирилла, потом на меня, но оправдываться не стал. Он и слушать больше ничего не захотел. Столько слов невысказанных у меня еще осталась, но больше не смогла я их произнести.

- Юлька, я люблю тебя, - виновато вдохнул в меня Стас, и мне ничего не осталось, как снова доверчиво впустить в свой рот настойчивый язык.

Ревность и обида изъедали меня, но слова любви, показалось, что стерли грехи, вскружили голову наивной влюбленной дурочке. Не устоять стало на ногах от волнения. А потом и в самом деле все завертелось — подхватив меня Назаров, сначала закружил, а потом с неожиданной легкостью оттащил меня в сторону, как самую легкую ношу на свете.

Слегка отдалившись, нам показалось, что мы наконец уединились. Музыка и голоса, во всяком случае, зазвучали отдалённо.

- Я люблю тебя, - настойчиво повторил он, обшаривая мое тело горячими ладонями и прижимая к какому-то дереву. - Люблю. Веришь? Только тебя.

Странный способ доказательства своих чувств выбрал Стас. Во-первых, почему-то вдруг сразу сомнения у меня появились и ревность еще больше разыгралась, а во-вторых, в любой момент мимо нас кто-то мог пройти. Было бы очень неудобно, если бы нас застали.

Нет, мы конечно не занялись сексом прям в нескольких шагах от людного места. Нет-нет, даже и не думали. Но уж больно вольные ласки позволил он себе. И я позволила ему их. В какой-то момент даже с удовольствием прошептала:

- Да. Верю. - И потом еще поспешно добавила. - Люблю.

Хотя ни черта я ему больше не верила, но любила все равно. Ничего с этим не поделаешь.

Кто знает, к чему бы привело наше такое бурное, лишенное объяснений, примирение, если бы не Лерка. Согрешили бы. Как есть согрешили, прям тут под деревом. Она объявилась вовремя. Вклинилась в накрывшую нас по самое темечко страсть телефонным звонком.

Услышав мелодию, доносящуюся из моего кармана, мы с Назаровым неохотно друг от друга отлипли.

Он напряженно наблюдал, как я суетливо, подрагивающими пальцами от все еще охватывающего меня возбуждения вытащила сотовый. Рассмотрев на экране имя Новиковой, Стас слегка расслабился, отступил на шаг, позволяя мне спокойно ответить на вызов. Сунув руки в карманы толстовки он даже сделал вид, что его совсем не интересует о чем я буду разговаривать с подругой, заозирался осматривая окрестности.

Оказывается мы не так далеко отошли. Чуть в стороне на освещенной площадке хорошо просматривались фигуры одногруппников и слышался гомон. Музыка все так же громко бухала «низами». Она же раздалась мне и из трубки только более отчетливо.

- Ты где? - Лерка пыталась перекричат шум. - Уехала уже, что ли?

- Нет, тут еще.

- Стас приехал. Ты поедешь?

Я в растерянности уставилась на своего Стаса. Теперь мне не так уж и хотелось быстро покидать празднество. Мы же еще толком не поговорили и непонятно помирились или нет. А послезавтра, даже точнее сказать уже почти завтра, если посмотреть на время, он уходил в армию. А мы так и не определились что же между нами. И что в конце концов у него было в тот день с Янкой. Или даже есть до сих пор...

Эта мысль о Малыше снова больно кольнула в сердце. Упрямая обида всплыла и зазудела строптивым червячком, грызущим мои мозги и вселяющим туда сомнения.

- Да, поеду? - Решение пришло спонтанно.

- Уже? - когда я положила трубку, Назаров возмутился.

«Ну а что ты хотел? Раньше надо было приходить, а не заявляться перед завершением пьянки», - мысленно позлорадствовала я. Хотя основная масса собравшихся вряд ли еще торопилась расходиться. Некоторые собирались остаться до утра или до завершения запасов спиртного.

- Да, пойду. Я же уже давно здесь, - постаралась ответить спокойно и рассудительно.

Естественно я ждала, чтобы Стас меня уговорил остаться, но он не стал, лишь молча, покорно поплелся со мной к воротам.

У въезда Лерка в ожидании обнималась со своим лейтенантом. Уткнувшись носами друг в друга и улыбаясь они о чем-то негромко переговаривались. Милахи. Я даже слегка позавидовала им. У этой парочки все так ровно без потрясений складывалось. Приятно посмотреть. Не то что у нас. Почему мы не могли так же. Не ругаясь, без поводов для ревности...

Да и вообще, могли ли мы? Существовали ли эти «мы» в будущем? Что же дальше? Неужели ничего?

Неужели так все и закончится тем, что я сейчас сяду в машину и мы больше не увидимся? Не поговорим. Возможно лишь поцелуемся разок на прощание. Даже наверняка. Не разойдемся же просто так.

Нет конечно. Раз уж опять дорвались друг до друга, разве мы могли просто так спокойно разбежаться?

Зря я паниковала.

Целоваться на прощание мы начали еще на заднем сиденье фольксвагена Якимова, наплевав, что мы в машине не одни. Да, Назаров поехал меня провожать, отказавшись оставаться. Лерке было не привыкать наблюдать наши спонтанные порывы страсти, а лейтенанту скорее всего все равно. Он безропотно отвез нас до моего дома, где у ворот мы продолжили наше прощание. Ну а завершили, как известно, уже в моей постели.

Изрядно перенервничавшие за эти неполные три дня разлуки и от того как будто до бешенства оголодавшие, едва добрались до кровати, мы сразу с обезумевшей жадностью, набросились друг на друга. Отчаянно и в этот раз немного как-то даже по животному грубо. Порой казалось, что еще и с непонятно откуда возникшей толикой ненависти. Наверное просто злились. За то, что однажды, когда все нормальные люди ожидали конец света (кто в страхе, кто с любопытством, кто со скепсисом, а некоторые вообще в неведении, что такой грядет), мы со Стасом в это время, как дурачки, совершили одну очень странную необъяснимую глупость. И теперь, расплачиваясь за нее, не могли остановиться. Тянулись друг к другу движимые неведомыми силами, словно исполняя чьи-то коварные затеи свыше. Как помешанные с каждым разом все острее и болезненнее переносили разлуку, как будто невозможно нам было существовать по отдельности. Обрели какую-то гнусную зависимость — заразились. Пристрастившись, подсели друг на друга. Сладкие встречи, дурманящие наши мозги - от них невозможно стало отказаться. Особенно от таких бесстыдных и жутко похотливых как сейчас.

Но ведь это бред. Ерунда! Разве так бывает? Из-за чего мир тускнеет и в груди собирается тоска, когда нет со мной рядом вот этого немного нескладного и в целом вообще не красавчика? Чем он хорош? Что в нем особенного? Нерешительный молчун, да к тому же еще и обидчивый. Плюс еще и в комплекте со своим ненаглядным Малышом. Неужели во всем огромном белом свете в мое сердце не мог запасть никто лучше? Хотя бы такой, за которым бы не полз бесконечным шлейфом образ подружки детства.

Я тяжело глубоко вздохнула.

Наше буйство тел закончилось несколько минут назад. После жесткого, эдакого варварского секса, мы немного валялись в вялой полудреме. Стас неожиданно продемонстрировавший мне своеобразные замашки доминанта и выплеснув весь свой пыл вместе с негодованием, угомонился. Стал снова привычно нежным и ласковым. Пальцы его лениво почти невесомо кружили по моему животу, нос время от времени утыкался в лопатки, губы трепетно касались их же. Приятно так, усыпляюще, но Янка своим существованием так и выедала мне мозги, лишая спокойствия.

Примирительный секс, который я так рьяно однажды советовала Назарову — это, конечно, здорово, но, пожалуй, пора было и поговорить. Я решительно развернулась в его объятиях. Разговаривать хотелось глядя друг другу в глаза. Стас встретил меня довольной улыбкой. Он и в таком положении нашел куда уткнуться своим носом и губами. В щеку, в скулу и сладко в губы. Рукой, подхватив мою ногу, тут же закинул ее себе на бедро. Разве возможно таким образом о чем-то серьезно говорить?

- Ты почему не брал трубку? - не обращая внимание на мужские ладони, которые тут же активно начали наглаживать мою задницу, я все же спросила.

- Не знаю, - Стас вяло дернул плечом. Ему, кажется, обмусоливать то что случилось у нас накануне не хотелось. Голое тело прижатое к нему интересовало его явно больше. Требовательно потянул меня к себе. Ответил неохотно: - Крышу просто сорвало, когда тебя увидел с ним. И ты меня еще послала с этими лекциями. Так что вот. Ничего не хотел. Поэтому не отвечал. Симку потом еще выкинул.

- Зачем?

- На всякий случай, чтобы самому не звонить. Не унижаться. Так сдохнуть хотелось...

- Угу. Или нажраться, - фыркнула я недовольно, позволяя, тем не менее, еще выше подтянуть мою ногу. Стас ее устроил себе почти на талии.

- Или нажраться, - кивнул он, даже не пытаясь отрицать, что бросился тут же заливать постигшую его утрату и глубокую печаль алкоголем. - Два дня пил, - заявил с таким видом, как будто что-то хорошее сотворил. Дельное и нужное, чем можно похвастаться и теперь ему за это полагался суперприз.

- Замечательно, - я хотела хмыкнуть, но голос слегка сорвался. Стас уперто и настойчиво все же завладел своим призом. Так что должного эффекта от моей язвительности не получилось. В голове лишь мелькнула мысль, что Назаров снова оказался во мне без резинки. Подумалось и отмахнулось. В первый раз, что ли?

- Охрененно, - поддакнул он мне, прикусывая мою мочку уха.

Я откинула голову, прикрывая глаза. Дальше несомненно надвигалось офигенное действо.

- А к Янке зачем пошел? - по инерции продолжила неуместный теперь уже разговор.

Стас не ответил, лишь виновато засопел мне в ключицу, а потом перевернул меня на спину, подминая под себя. Еще и хитрый маневр типа совершил — слегка прикусил мой сосок. Не до ответа ему как будто.

- Ста-а-с! - потянула я его за бестыжие уши.

Мы, перестав двигаться, уставились друг другу в глаза. Я ждала. Назаров еще раз тяжело вздохнул.

- Да блин. Юль. Не было у нас ничего. Просто так пошел. Не знаю зачем. Прости, - коснулся аккуратно моих губ. - Простишь же? Да? Юль? Ю-ю-юлечка… - по шее побежала дорожка из поцелуев.

Очень провокационный такой вопрос. Прощу ли? Интересно, что должна на это ответить девушка, лежа голышом в своей кровати с парнем? Наверняка нужно было не простить, а припомнить все обиды, впустив провинившегося гада радушно в свой дом и в себя, да еще так снова опасно — без защиты. Доверчиво. Влюбленно глупо.

Я буквально несколько минут назад уже пытливо рассматривала Стаса. Боялась найти какие-нибудь следы измены, но все равно настойчиво искала. И не заметила ничего не своего. Так что клятвенные слова выглядели очень правдиво. Можно насмехаться надо мной, но, да, я готова была принять их. И простить тоже.

- Да, - ответила и на вопрос, и на поцелуй.

- А ты? - теперь Назаров посмотрел мне в глаза. Напряженно. Неприкрытая тревога послышалась в его голосе.

- Что я?

- Ты с ним была? С этим…

С Юркой он имел ввиду. Я поняла.

- Нет, - поспешно мотнула головой. Я-то у ж точно была чиста. Мне нельзя не верить. Однако слишком, видимо, поторопилась я с заверением, еще и сглотнула от волнения. Суетливость сыграла против меня.

В глазах напротив промелькнуло сомнение.

- Мы сразу разошлись, - попыталась я оправдаться. - Тут же. Расстались… Я ему все рассказала. Точнее он сам понял...

Я еще много что-то лепетала дальше, но Стас меня больше не слушал и лишь временами выдавал невпопад:

- Угу. Хорошо. Понятно. Ага. Ясно… Тихо-тихо… Т-ссс… Расслабься… Замолчи… Не надо о нем. Я верю.

Неспешно и томительно долго проходила наша повторная за эту ночь близость. На фоне того, что происходило буквально совсем недавно, когда мы, от возбуждения не замечая боли, яростно цепляли, хватали, сжимали до синяков друг друга и даже кусались, эти наши ласки, наполненные трепетом и обожанием, теперь и сексом-то назвать было сложно. Мы просто лениво нежились, наслаждаясь тем, что опять были вместе, и снова долго-долго-долго целовались. Двигались намеренно медленно, словно совершенно не хотя, и тоже казалось, что бесконечно. Нет, не секс это был, в прямом смысле этого слова, не совокупление двоих в перевозбужденном состоянии с желанием достичь высшую степень удовольствия — добежать, доскакать, догрести, доползти до такого желаемого пика. Совсем не так. В этот раз мы просто растворились друг в друге, превратившись в сладкий сироп и до тошноты теперь им объедались. Правда, у меня вышло все же до оргазма, причем дважды, или даже два с половиной, прежде, чем Стас тоже насытился.

Становилось даже немножко стыдным, что как-то уж слишком мне начало нравиться то, чем мы занимались. И с каждым разом все больше и больше. Все раскрепощеннее я вела себя, а на взлет выходила очень легко и просто, причем почти всегда беспроигрышно. Не знаю почему. Вроде и не делал Назаров ничего такого сверхънеобычного. Все же не первый он у меня был — есть с чем сравнить. В целом процесс получался идентичный. Никаких невероятных выкручиваний тел в букву «зю» или «подвисаний на люстре». Вообще, до гуру в познании Камасутры нам с ним было еще, ой, как далеко. Однако именно с ним, а не с Юркой, у меня вдруг получилось распробовать вкус к наслаждению. Возможно, просто время пришло - доросла я. И дело вовсе не в Назарове, ведь первый раз и с ним у меня вышел не ахти какой. Не противный, но все равно какой-то напряженно скованный. Такой себе... Из всего, что приятно было вспоминать о том разе — это будоражаще-привлекательный гипнотический взгляд, на который я тогда повелась (и ведусь до сих пор, кстати), и спонтанный поцелуй, захватывающий и искренний. Именно после него мы торопливо закопошились в своих одеждах, намереваясь срочно проверить, насколько сильное нас охватило желание. Стаса накрыло, как помнится, не хило, а вот меня в итоге как-то, не сказать, что очень. Не в пример нынешнему состоянию. Теперь у меня бывало от одного только предвкушения туманом голову сразу обволакивало, и все тело обмякало. Становилось податливым и послушным.

- Слушай, а ты помнишь наш первый раз, - вдруг пришло мне в голову спросить. Я даже приподнялась на локте и устроила голову на ладони, чтобы видеть, что скажет Назаров.

- Конечно, - безмятежно улыбнулся он, - у тебя были черные трусы с розовыми зайчиками.

Ну вот нашел что вспомнить. Я даже слегка смутилась. А мне его нижнее белье как-то не засело в голову. Наверное не впечатлило.

- Ну и что, - буркнула я. - Я ж не готовилась заранее. Поэтому на мне были зайчики, - стараясь сохранить невозмутимость, отправила легкий щелчок в лоб Стасу. Он моргнул и еще больше заулыбался.

«Ладно не с эмблемой супермена на заднице я в тот день заявилась. - подумалось мне невзначай. - Такие труселя у меня тоже имелись. Вот поржал бы, так поржал тогда Стас надо мной».

- А я разве говорю, что это плохо? - он на полном серьезе начал рассуждать. - Просто помню, что ты была в них. В зайцах. Но я без претензий и совсем не против.

- Еще б ты был против ушастых, - я снова улеглась на подушку. Вот и поговорили о первом разе. Хотя что я хотела услышать? Конечно же не хлопковое белье, в котором я неожиданно впервые предстала перед Назаровым беспокоило меня, и не его я хотела обсудить. Волновало другое. - Ты, наверное, черти что обо мне подумал тогда, да? - спросила осторожно. Вряд ли он, конечно, сейчас сознался бы в своих мыслях полугодовалой давности, но легче от этого не становилось. Вопрос скорее оказался риторическим.

Стас ответил не сразу. Задумался, видимо.

- Не знаю. Вроде бы ничего не думал, - пробормотал он в итоге. - Ну, о тебе в смысле. Плохо не думал.

Угу. Так убедительно все сказал, что мне осталось только промолчать. Теперь он приподнялся. Навис надо мной.

- Юль, честно ничего не думал, - чмокнул мои безмолвные губы. - Ты просто так обиделась сразу тогда. Что я ни хрена не понял, и вообще не знал что подумать. Ни плохо, ни хорошо. В ступоре был. Вроде же вместе захотели… Накрыло. А потом ты взяла и резко психанула… Еще и обиделась. Как будто я тебя заставил со мной переспать.

- Нет, не заставил конечно. Стыдно просто стало, что так получилось, - созналась я.

- Ну да, - Стас снова успокаивающе коснулся моих губ. - Я понял, что ты пожалела. Видеть меня не хотела больше.

- Не хотела, - виновато вздохнула. Именно так все и было.

- Не хотела. А сама смотрела. - Испытующе заглянул мне в глаза. - Пока я не вижу… Все равно смотрела...

- Смотрела, - пришлось сознаться. - Ты заметил? Да?

- Заметил, - Назаров с удовольствием потерся носом о мой висок. - Я тебе нравился?

Теперь задумалась я. Честно сказать, я даже не знала. Нравился ли он мне тогда в самом начале? Скорее всего нет. Я не могла толком объяснить, в какой именно момент произошла трансформация моего сознания, и я начала в прямом смысле сходить с ума по ушастому.

- Не знаю, - это все что смогла ответить. - Наверное нет. Тогда нет. Не сразу понравился. А я тебе?

- Ты мне?

- Угу.

- Честно?

- Конечно честно.

Стас в который раз чмокнул меня в губы.

- Иди сюда, - сгреб он меня прижимая к себе, - я тебе сейчас все расскажу.

- В общем, три года назад, когда я после школы пошел подавать документы в наш институт, - начал вспоминать Назаров. - Ты, кстати, помнишь как, подавала?

- Угу, - перед моими глазами действительно ярко всплыл тот день. Не сказать что торжественный, но волнительный. Школьные годы позади, а впереди пока что-то неизведанное… Начало июля. Шел сильный ливень, и отец еле нашел, где припарковать автомобиль. Абитуриентов понаехало тьма. Где-то там, среди нас совсем зеленых, в коридорах перед приемной комиссией находился и Стас. Я поудобнее устроилась в объятиях любимого, положила голову ему на грудь и приготовилась слушать.

- Во-о-от, - продолжил он, копошась в моих волосах, поглаживая и перебирая их. - Я тогда вообще-то думал поступить на программирование. У меня с математикой получше, чем с гуманитарными. Ну и программистом все же проще найти работу. Да хотя бы системным администратором можно устроиться, на худой конец. Но тут... Я увидел тебя! И всё — завис. Прям как наваждение какое-то. Какое нахрен программирование?! И тут же прям спонтанно взял и переиграл, перешел, как и ты, на юридическое. Потом, конечно, до сентября еще долго сомневался, правильно ли сделал. Вдруг бы мы не попали в одну группу. Но к счастью, в первый день занятий понял, что зря переживал…

Шебуршание в моих волосах было сверхприятным, еще и этот голос ровный, убаюкивающий. На сон вдруг стало клонить. Шевелиться не хотелось, так бы лежала и лежала, слушала и слушала всю ту галиматью, что он тут сейчас нес, но я все же приподняла голову и посмотрела в до жути серьезные глаза:

- Назаров, ты что? Стебешься?

- А что не так? - перевел он на меня удивленный взгляд.

- Что ты мне тут ерунду какую-то городишь?

- Ерунду? Про программирование?

- Про увидел и завис. Что ты мне тут сказки рассказываешь? Лапшу тогда сразу с ушей снимай, что ли.

Стас и в самом деле потеребил мне левое ухо и дернул слегка за мочку.

- Юль, ну, я даже не знаю, как тебе тогда надо. Тебя не поймешь. Про трусы не нравится, красиво рассказываю — тоже не так.

- Пфф, нашел красиво. Я ж просила серьезно.

- А я что, смеюсь, что ли? Я очень даже серьезно. Ни разу даже не улыбнулся.

- Стас! Сейчас в лоб получишь, - буркнула я, - давай все по честному. Без придумываний.

Снова удобно устроила голову на груди.

- Ну ладно. Без придумываний, так без придумываний. Короче, если по-честному, то я на тебя и не обращал внимания первые два года, - опять начал говорить он. - Я так-то вообще на девчонок особо не смотрю. Я же верный.

- Да ладно? - хмыкнула я. - Верный.

- Ну да.

- Угу. Я заметила.

Назаров рассмеялся так, что грудь заходила ходуном и мне снова пришлось поднять голову.

- Нет, я сейчас совершенно серьезно говорю, - заявил он решительно. Его хоть и пробил только что мой скептицизм на «ха-ха», кажется, теперь шутки и в самом деле отошли в сторону. - Я честное слово не хожу налево. И даже мысленно не примеряю свой член на всех, кого вижу. Юль, честно. Поверь, все эти — «я б вдул» - не про меня. По этой части Кирилл любит подумать и особенно поговорить.

- То есть, ты не изменял Янке? - Клялся Стас рьяно, но меня все же терзали сомнения. Как минимум я у него в послужном списке точно числилась. Тут не отвертеться.

Назаров и не стал отнекиваться.

- Я изменял Янке, - чистосердечно сознался. - Но к верности это никакого отношения не имеет.

Вот это новость.

- Это как это? - нахмурилась я и уселась. Потянула на себя простынь, прикрываясь.

- Ну вот так вот. - Стас тоже приподнялся и прислонился спиной к спинке кровати. - Сначала интересно было попробовать с другой. Просто любопытно.

Угу. Нормальные такие двойные стандарты. Попробовать с другой — это не измена.

- Ну и как ощущения?

- Ничего особенного и совесть мучила потом перед Янкой. Оно того не стоило.

Экспериментатор хренов.

- Ясно. А потом? Еще раз был, я так понимаю.

- Был. Потом был от обиды.

- От обиды?

- Да, на Янку же. Она... Хотя нет, - спохватился вдруг самый верный на свете человек. Что там МалышЬ такого натворила, отчего он помчался срочно отомстить, перепихнувшись, так и не сообщил. Перекинулся на другой случай. - Забыл совсем. Второй раз же еще был. Ну там так получилось. На даче были у одного. Ну и так вышло...

- Упились?

- Да не особо, но кровати ушатали. Но это такое… На любителя. Если честно противно, когда хрен пойми кто это и с кем она только что была.

Вот это исповедь: «О том, как я в тебя влюбился». Меня аж передернуло.

- Ты хоть предохранялся? - спросила с опаской.

- Конечно.

- Просто ты не особо часто о презервативах вспоминаешь, - упрекнула. Нет, ведь и в самом деле, ровно через раз он ими пользовался со мной.

- Ну это ж с тобой только.

- А со мной то есть не надо?

- Я больше чем уверен, что кроме меня и «этого»… - Стас тяжело выдохнул. Существование Юрки ему явно не давало спокойно жить, - у тебя больше никого и не было.

- Почему так решил?

- По тебе видно.

Хоть не думал, что я шлюха, и то хорошо.

- А то что я залететь могу?

- Не должна. Я ж вроде успеваю.

- Угу.

Он на секунду виновато опустил глаза.

- Ну там да. В первый раз мой косяк… Извини. А второй, ты же сама не против была.

Я вздохнула, вспомнив о том, как у нас разом у обоих съехала крыша. Одновременное помешательство. Хотя в том, что мы постоянно ходим по краю в этом была и моя вина. Я же молчала и соглашалась, полностью доверяя. Но стоило ли так безгранично верить?

- И как давно у тебя эти все измены были? - Очень поздно я спохватилась о безопасности.

- Давно. До тебя. С тобой я уже ни с кем не был.

- То есть, я — четвертая?

- Пятая.

Пятая? Ах, ну да. МалышЬ же еще.

- И в какую категорию я у тебя отношусь? Что тебя подвигло? Любопытство, «так вышло» или очередную мстю устроил Янке? - я ерничала. Между нами потихоньку начало расти напряжение. Стас это чувствовал. Ответил с досадой и слегка раздраженно. Пожалел, что разоткровенничался.

- Ни в какую. Просто захотел.

- Это как?

- Это обычно. Как хотят пить, есть, спать. Как в Новый год хочется мандаринов, а летом мороженого. Вот так. Навязчиво и зацикленно к тому же. Всё, не буду больше ничего говорить, - поджал недовольно губы.

Ну вот, на самом интересном месте.

- И когда ты так зациклился?

Не обращая внимание на обиду Назарова, я попыталась вспомнить его взгляды, слова сказанные в мой адрес или еще что-нибудь, что могло бы выдать заинтересованность ко мне. И ничего так и не пришло на ум. Обычное поверхностное внимание. Взгляды вскользь и сквозь. Пара слов ни о чем. Неожиданный всплеск злости на мой наезд на Янку. Чуть позже извинение. Сникерс и сухарики. Ни что из перечисленного и намека не давало на «просто навязчиво захотел». Даже, когда мы отправились к нему домой в тот знаменательный день и то, сомнительно, что он видел во мне желанную девушку, а не однокурсницу, которая развела панику из-за какого-то никому не нужного проекта. Так когда Стаса в итоге накрыло?

Он пожал плечами:

- Тогда, в тот день и накатило, когда играли. Ну и потом. Всегда, когда тебя видел. Знаешь ли, выкинуть из головы розовых зайцев на черных трусах очень сложно.

- Психика травмировалась? - хмыкнула.

- Угу, еще как, - съязвил в ответ. - Они полностью изменили мое мировоззрение. После того, как я однажды посмел их с тебя снять, я стал готов пойти на любое унижение. Например, побыть временным развлечением и средством от скуки.

Теперь пришла очередь обижаться мне. Зачем он так говорил?

- Ты никогда не был развлечением. И ты это хорошо знаешь, - возмутилась.

Он знал, но завелся. Не сильно. Слегка. Не выдержал просто:

- Ну да, вывернутые мне мозги с женихом, свадьбой и кухонным гарнитуром за пол ляма в вашу общую квартиру — это была такая милая шутка, - припомнил мне недовольно.

- Не шутка. Я просто пыталась тебя забыть.

- Забудешь. У тебя год впереди.

- Не забуду.

Разговор наш полуупреками плавно покатился к ссоре.

Стас проигнорировал меня. Точнее не меня, а мое заявление. Ничего не ответил, лишь едва заметно дернул губой, то ли в ухмылке, то ли с грустью. А вот лично мной он очень даже заинтересовался. Потянул на себя простынь в которую я куталась, пока мы говорили, а вместе с ней и меня.

- Иди сюда. Хватит ворчать.

Я не хотела ругаться. Мы в последнее время и так только и делали что недопонимали друг друга, поэтому не стала продолжать разговор и сама потянулась навстречу. Однако заявка про «забудешь» в голове у меня осела.

- Ты не веришь, что я тебя дождусь? - спросила я все же чуть позже, перед самым расставанием. Лично у меня в тот момент ни капли сомнения не возникало что так и будет — я дождусь. Его — точно. Это насчет Юрки я ничего не могла тогда сказать, а вот про Стаса я была как никогда уверена. Я готова была ждать его хоть год, хоть два, хоть вечность. Могла пойти за ним пешком в Сибирь, как жена декабриста, или даже во Владивосток бы рванула. И без штампа в паспорте за ним отправилась бы, лишь бы позвал, лишь бы любил, лишь бы верил.

- Не знаю, - ответил мне на это Назаров. - Проверять не хочу.

- Не хочешь проверять? - я впала в ступор.

- Не хочу.

- Почему?

- Потому что я тебя очень сильно люблю. Очень.

- Любишь и не хочешь, чтобы ждала?

- Не хочу. Юлька, я не хочу. Не хочу, когда у тебя все пройдет, чтобы ты сходила с ума и не знала, как сообщить. Не хочу.

- Не пройдет у меня ничего, - упрямо попыталась возразить я, но Назаров был не менее упрям.

- И сам не хочу бояться, что я больше не нужен. Не хочу. Не хочу никаких надежд. Понимаешь? Я не хочу, чтобы ты меня ждала…

У ворот моего дома мы стояли друг напротив друга.

- Ну, пока, что ли? - вздохнул Стас. - Я пойду.

- Пока, - выдохнула я. Что еще сказать? - Я все равно буду ждать, - прошептала.

Назаров еще раз вздохнул и улыбнулся.

- Я люблю тебя, - шепнул мне в ответ. Коротко обняв, так же быстро чмокнул в губы и тут же отпустил. Потом сделал шаг назад. - Пока, Юля.

- Пока.

Мы замерли еще на несколько секунд. Стас словно что-то раздумывал, потом кивнул и шагнул снова от меня. Потом еще и еще. Так и удалялся потихоньку, а потом совсем отвернулся и пошел. Спина становилась все дальше и дальше. Он уходил.

- Стас! - крикнула я и он сразу же повернулся. Раскинув руки вверх он прошагал еще несколько шагов задом. На лице еще можно было различить счастливую улыбку, а потом он скрылся за поворотом.

Вот и все. Завтра Назаров Стас уходил в армию, так и не оставив мне номер своего телефона. Получается, он действительно не хотел, чтобы я его ждала.

Вот и все! Все закончилось. Пустой осталась дорога и такой же бессмысленной показалась дальнейшая жизнь.

Я вошла в дом, прошлась по первому этажу, туда и обратно. Постояла на кухне. Обошла гостиную. У лестницы на второй этаж встала как вкопанная, не смея двинуться дальше, словно нечисть перед заговоренным кругом. Возвращаться в комнату, где только что были я и Стас, не хотелось. Если честно, вообще ничего не хотелось. Ни есть, ни пить, ни даже спать, хоть и время уже было раннее утро, а позади бессонная бурная ночь. И видеть кого-либо тоже не было никакого желания. А скоро уже должны были встать родители и Настька, если она конечно вообще спала. А ведь ей сегодня предстоял госэкзамен по математике. Бедняга.

Чтобы ни с кем не пересекаться я вышла на террасу. Ту самую террасу, где мы вечность назад с моими однокурсниками жарили шашлыки.

Как давно это было. Мороз тогда стоял рождественский, пробирающий насквозь, Стас грел в своих объятиях вечно ноющую Янку. Но, казалось, даже тогда мне не было настолько тоскливо, как сейчас.

Расположившись на уличном диванчике, я закуталась в плед и уставилась пустым взглядом перед собой.

«Время лечит». Не раз я слышала эту фразу, и всегда с ней была полностью согласна. «Все проходит. Пройдет и это»

«Забудешь», - сказал Стас. – «У тебя есть целый год, чтобы забыть».

Забуду. Обязательно. В этом я теперь даже не сомневалась. Принципиально выкину из памяти, решила я. Нет ничего невозможного. Просто нужно время. Не первый раз я уже отступалась от так внезапно нахлынувших на меня чувств к Назарову. Метались мы с ним, ходили по кругу, не в силах противостоять влечению. Разбегались и снова, и снова возвращались. И зачем? Если в целом не было у нас никакого будущего. Он в него не верил, а потому и не хотел. Именно поэтому он отказался, чтобы я его ждала. Это была бы еще одна бессмысленная попытка, которая все равно бы привела к неизбежному расставанию.

Я уныло вздохнула. Прошедшая ночь новыми подробностями снова назойливо всплывала в мыслях…

После третьего раза (теперь, как оказалось, прощального) мы окончательно выдохлись. Обессиленная и уставшая я лежала, лениво наблюдая, как потихоньку собирался домой Стас. Натягивал трусы, обычные ничем не примечательные боксеры, не брендовые и, конечно же, не с зайчиками какими-нибудь или слониками и цветочками. Потом надел джинсы и, стоя у окна, возился с ремнем. Застегнув его, надолго задумчиво уставился на улицу. Минуты тикали. Я даже начала потихоньку проваливаться в сон, а он все стоял и смотрел. Чтобы окончательно не вырубиться, я, завернувшись в простынь, выбралась из постели. Подошла и, обняв за талию, уткнулась носом в голые лопатки Назарова.

- Что смотришь? – прижалась ухом к спине. Сердце стучало ровно и уверенно.

Он слегка повел плечом:

- Да так… На дома ваши гляжу.

Я окинула взглядом привычный пейзаж. Двухэтажные строения настолько намозолили глаза, что я их просто-напросто не замечала. Хотя, надо сказать, с точки зрения архитектуры, некоторые были интересными. Нестандартными.

- Нравятся?

Стас вздохнул:

- Нет. Просто думаю, где люди столько бабла берут, чтобы их построить.

- Зарабатывают, - ответила я, - кто, как может. По-разному. Но их хозяевам далеко не по двадцать лет…

Не понятно, почему он так загонялся по этому поводу. Мне, например, наличие дома было совершенно неважно. Родители, если разобраться, тоже не сразу обосновались за городом. Детские годы я провела так же, как и Назаров, в панельной многоэтажке. И в основном все мои друзья-подруги там же и остались. Нет ничего в этом ужасного.

И я была определенно уверена, что спустя годы, и Стас тоже мог бы многого добиться. И не только дом построить. Все дело наживное, было бы желание. Но он, судя по всему, в это не верил. Такой жизненный уклад выбивался за пределы его мечтаний и такую высокую планку для себя не ставил.

И по всему выходило, он не столько сомневался, что я его дождусь, сколько боялся потом, вернувшись, не вписаться в мою жизнь. Боялся - не потянет. Он сдавался, даже не попытавшись. Он даже не поинтересовался, что нужно мне. Просто взял и перечеркнул все, что у нас было.

«Забудешь», - отрезал сразу.

Вот и забуду. Обязательно забуду. Сделаю так, как он, не подумав, сказал…

Горькая обида засела мне в душу. А ведь я бы могла дождаться. Я бы смогла быть рядом и поддерживать его. Вместе стремиться, шаг за шагом добиваться, радоваться маленьким победам. Я все бы смогла, если ему это было бы нужно. А раз он этого не хотел, то я тоже не собиралась ждать непонятно чего. Тратить год на надежды, в то время, когда он, возможно, раньше меня выкинет меня из памяти, а потом возьмет и вернется к своему Малышу…

«Если он так этого хочет – я не стану ждать».

Прикрыв глаза, я впадала в тихую, окутанную печалью дрему.

«Я забуду», - в который раз мысленно повторяла я сама себе.

«Забудеш-ш-шь», - шелестела мне в ответ листва в саду.

«Стану и без него счастливой»

«Станеш-ш-шь», - снова успокаивала она меня.

«И даже плакать не буду», - шмыгнула подмерзающим от утренней прохлады носом.

«Нет», - жалобно поддержало меня едва различимое поскрипывание, донесшееся оттуда же, из сада. Таким звуком обычно отзывались раскачивающиеся качели. – «Не будеш-ш-шь». «Нет».

Вот под это: «ш-ш-ш» и «нет», «нет», я так почти и заснула, как вдруг в рассветной тишине до меня донесся отчетливый полушепот:

- Может, спать все-таки пойдешь?

Резко открыв глаза, я встрепенулась и заозиралась. Пока так и не смогла сообразить, кто это мне тут сказал, до меня донесся второй голос, такой же приглушенный, но слегка писклявый.

- Нет, пока не хочу. Еще чуть-чуть полежу, - а потом жалобно добавил. - Не качай. Не надо.

Я привстала и попыталась всмотреться, вокруг давно было уже светло, но что происходило под сенью деревьев, с этого места толком нельзя было разглядеть. А качели действительно слегка раскачивались и на них, несомненно, кто-то сидел. Кто именно, увидеть не получилось, а перешептывание тем временем продолжалось:

- Спишь же уже.

- Ну и что.

- У тебя сегодня экзамен.

Качели скрипом опять поддакнули.

- Я знаю. Ну не качай, а. Тошнит же. Сейчас вырвет опять.

Скрип затих.

- Все? Нормально?

- Угу.

Вздох.

- Блин, Насть. Не сдашь же, ёлки, сегодня математику.

- Ну и ладно. Зачем она теперь нужна?

- Как это? Аттестат все равно нужен уж. И тем более, если не сдашь - меня тогда точно прикончат тут же на месте. И сбежать не успеем.

- Успеем, - уверенно заявила сестренка, а это без сомнений была она. – Да и зачем мне аттестат? Ты же сказал, будешь работать, а я с ребенком сидеть.

В ответ послышалось лишь хмыканье и тишина. И снова едва различимый скрип.

- Владик. Не качай…

Выспалась я только после обеда. Первым делом, как только раскрыла глаза сразу схватилась за телефон. Ни звонков, ни сообщений. Да. Несмотря на обиду, я все еще надеялась. Может все-таки напишет Стас, хотя бы с телефона родителей, сестры, Кирилла, да и мало ли от кого еще. У Протасова, например, телефон мог взять...

Утром я не стала мешать полудуркам, наивно планирующим куда-то сбежать. Настя так отчаянно ждала закрытие нашей сессии, что вклиниваться в неожиданно образовавшуюся идиллию я посчитала кощунством. Пусть сестра хватает свои минуты счастья. Ведь неизвестно как надолго и с насколько серьезными намерениями все-таки явился сегодня к ней Владик. Действительно ли он собирался забрать к себе столь бесценный подарок в виде Настьки и бежать с ней на край света. Или же так — отвлекающим маневром явился, перед тем как исчезнуть, раствориться, эмигрировать навсегда.

Сегодня же разошлись они вероятно вскоре, после того, как я вернулась к себе в комнату. Тихо и незаметно. Во всяком случае шума поднятого родителями с утра я не слышала. Бегали, конечно все. Опять суетились в поиске гелевых ручек и паспорта, но личность Протасова в этой суете не упоминалась.

Сейчас же он наверняка должен был уже прийти на проводы к другу — Стасу. Или еще рано?

Я поднесла экран к глазам — почти три часа дня. Время для сбора гостей, пожалуй, все же было еще раннее. Возможно Назаров еще сам спал, как и я. Утомились мы с ним одинаково.

На всякий случай открыла «ВК», но и там писем не было. Более того, Стас вообще последний раз в соцсеть заходил три дня назад.

Наверное, все-таки еще не проснулся, попыталась я себя успокоить. Сама же зачем-то заглянула к Янке. Обследовала ее страничку. МалышЬ онлайн была буквально двадцать минут назад, и больше ничего интересного я у нее не нашла. Потом перешла к Кириллу, Протасову… Спонтанно возникла идея позвонить Новиковой, но телефон зазвонил сам.

Нет, не замерла я в надежде услышав мелодию. Наоборот, напряглась. Из-за навалившихся проблем в последние дни рингтон от «Pink & Nate Rues» я так ни на что другое и не сменила.

Юра.

«Этому что еще нужно?», - с досадой скривила лицо.

Недосказанности между нами, после пощечины и определения меня к шлюхам, я не чувствовала. Однако через несколько секунд колебаний, вызов я все же приняла. Не из любопытства и уж тем более не из желания поболтать взяла я трубку. Сама не знала зачем ответила. Просто по инерции. Так же на автомате перекинувшись приветами и несколькими дежурными фразами я согласилась с ним встретиться.

Нет, не в плане свидания, а просто спуститься вниз к воротам (там он меня ждал) — на пару слов. Хотелось верить, что приличных. Он заверил, что очень важных. Агрессии в голосе я не услышала, вот и пошла. Необъяснимый мой поступок. Ну что он мог мне важного сказать? Извиниться, разве что.

Хотя, попросить прощения друг у друга, нам, пожалуй, стоило. Мысль неплохая. С ней я и потащилась к Юрке.

На первом этаже мама обеспокоенно разговаривала по телефону. Я б даже сказала с долей паники:

- Полощет уже с утра, - жаловалась она собеседнику. Подруге или бабуле (маме своей). - Ничего не ела… Да какое отравление? Не ест же ничего говорю. Нет, ни температуры, ни поноса. Тридцать шесть и девять… Да тоже думала от стресса. Придумали это ЕГЭ… Но это ж бесконца... Нет…

Пропуская мимо ушей мамину наивную недальновидность, как будто она сама не пережила как минимум две беременности, я молча прошмыгнула мимо нее на улицу. Мне, кажется, она меня даже не заметила.

Юрка меня ждал в своей машине. Чуть в стороне от наших ворот стоял знакомый и даже немного вызывающий ностальгию «Солярис».

- Привет, - я уселась на пассажирское сиденье и настороженно взглянула. Причины визита мне были все так же непонятны. Оглянулась, позади нас не было никого. В салоне мы находились одни.

- Привет, - безэмоционально кивнул Юра мне в ответ. Ни злости, ни радости на лице. Пробежался пустым взглядом по мне, вышедшей к нему в домашней одежде. Футболка, леггинсы, а на ногах шлепки — я даже и не подумала принаряжаться на непонятный разговор с ним.

- Что хотел? - спросила.

В лицо он посмотрел более осознанно и собрался уже что-то сказать, но отвернулся. Отвлекся. На мертвенно-тихой послеобеденной улице ворота напротив нашего дома вдруг ожили. Разъезжаясь, плавно поползли в стороны. Из открывшегося пространства тихо выполз мерседес серого цвета. Можно было даже не разглядывать, кто за рулем. «Мерин» принадлежал соседской бабке. Едва выглядывающая из-за руля башка божьего одуванчика с обесцвеченными волосами нам с Юркой приветливо кивнула. Машина лениво скатилась с подъездной дорожки, вывернула на улицу и покатила хозяйку по нужным делам.

Вообще, не знаю зачем мы это все разглядывали. Поехала и поехала себе мама соседа, скорее всего, в близлежащий супермаркет за продуктами — обычное дело. Просто, видимо, чтобы разбавить неудобное молчание, пялились на нее безмолвно.

- Брусчатку поменяли? - оценивающе прищурился Юрка, на то, что пытались скрыть теперь медленно съезжающиеся ворота.

- Кто? Что? - не поняла я. - А. Да. Осенью еще, - быстро сообразила я, припомнив разведенную бурную деятельность еще в прошлом году во дворе напротив. Два-три дня там безвылазно возились рабочие, таская песок и камни.

- Нормально получилось…

Я пожала плечами: «Наверное». Чужая вымощенная площадка у дома меня вообще мало интересовала, а пространные разговоры ни о чем тем более.

- Так что ты хотел? - напомнила.

Теперь пожал плечами Юра.

- Просто заехал.

- Просто?

- Угу. Что нельзя?

Что тут ответить? Я просто выпала в прострацию.

Заявление, что я шлюха. Пощечина, залепленная с яростью и со всего размаха. И за дело как бы вообще-то. За измену. Не дождалась я его. Все это случилось каких-то три дня назад. И сейчас внезапно как ни в чем не бывало вопрос: «А что? Нельзя просто приехать?».

Сюр какой-то. Я что, все еще сплю?

Логично, что у меня сразу возник встречный вопрос:

- Зачем?

Юрка вздохнул, обернулся назад, склонился в сторону задних сидений и достал оттуда сначала белого плюшевого медведя, а за ним коробочку с «Рафаелло». И сунул мне все это в руки. Мне! В руки!

Представляю, как я выглядела с отвешенной челюстью и обалдевшим лицом. На коленях у меня сидел ростом с ребенка медведь. Конфеты я тоже не знала куда приткнуть. Так и остались они у меня в застывшей руке.

- Зачем? - повторила я и попыталась пристроить бело-красную коробку на приборную панель автомобиля. Игрушку же куда запихнуть я пока не могла сообразить. - Не надо мне ничего. Ты что притащил? Зачем? Юр, блин…

Плюшевый зверь упирался ногами в обшивку крыши и отказывался возвращаться на заднее сиденье. Еще и Юра помешал мне его назад вернуть, снова усадил на колени.

- Я это тебе брал. Он твой. Забирай. Мне он не нужен.

- Да и мне тоже, - разозлилась я. - Зачем? Блин, Юр. Зачем? Отдай кому-нибудь.

- Отдай сама. Или выкинь, - огрызнулся. Отвернулся. Засопел. Желваки заходили. Сглотнул.

У меня тоже комок в горле разом скопился. За что мне все это? Вытерпеть пощечину оказывается было в разы проще, чем то, что происходило здесь сейчас.

Просто потаскухой ощущать себя намного легче, чем той, кто напрочь разбил чьи-то мечты.

Даже если сказать: «Прости» - это казалось будет выглядеть как насмешка и издевательство. Поэтому я молчала. Или все же сказать?

Я раскрыла рот, но Юрка меня опередил:

- Юль, давай все забудем? - заявил он неожиданно. Так что я остолбенела еще сильнее. - Посчитаем, что ничего не было. Я не вспомню. Обещаю. Я ни разу тебе не вспомню!

Юра говорил отчаянно и даже кажется умолял. А я не знала что делать. Нет, оплеуха — это, что ни говори, была как милость. Я бы даже лучше сейчас их две вынесла или даже три, чем выслушивать все это.

Юрка посмотрел с надеждой на меня, но нашел на моем лице только растерянность.

- Юль?

Я покачала головой.

Он вздохнул, сложил руки на руль, уткнулся в них подбородком и бесцельно уставился за окно.

- Я не могу. Понимаешь? Я не могу. Я попробовал. Вчера, позавчера, поза-позавчера… Все не то. Давай будем считать, что мы теперь квиты. Я ни с кем больше не хочу. Понимаешь? Не хочу. Я не могу тебя забыть. Не могу.

Ужас какой-то…

- Три дня прошло всего, - без сарказма, но скептически заметила я. О каком могу-не могу может быть речь? - Юр...

- Пять лет, - возразил он.

Ах, да! Действительно. Пожалуй, уже скоро пять лет, как мы с ним были вместе. Были и сплыли. А так бы пять лет исполнилось скоро нашим вялым, но таким постоянным отношениям. В них все до недавнего времени было четко и понятно расписано и разложено по полочкам на долгие-долгие годы вперед. А теперь я все рушила. Зачем? Все равно со Стасом мне ничего не светило. Любить он меня любил, а вот пытаться строить со мной будущее отказывался. А Юрка и любил, и хотел…

Снова стало жалко себя. По щеке скатилась слезинка. Я смахнула ее в плюшевым ухом. Потом еще одну. Шмыгнула.

Юрка обернулся, а потом притянул меня к себе. Обхватив мою голову прижал к груди, а после долго наглаживал мне волосы, утешая словно расстроившегося ребенка. Я душно дышала в резко пахнущую одеколоном футболку и, наверное, даже намочила ее слегка своими слюнями. А он меня все гладил и гладил. От недостатка воздуха, вместе с наглаживанием, я вскоре все-таки избавилась. Долго не выдержала. Несмотря на тоску, печаль и жалость к себе, дышать мне все же хотелось. Выбравшись на волю я глубоко и с наслаждением вобрала в легкие воздух, немного взлохматила волосы в том месте, где они уже казалось совсем прилипли к черепу. А потом Юрка поднял мое лицо и поцеловал.

Я в тот момент подумала, может и в самом деле, взять и все забыть. Вернуться к упорядоченной жизни. Начать готовиться к свадьбе. Сделать в квартире ремонт. Купить кухонный гарнитур и родить себе Арсения. Или все же лучше — Елизавету. Дочку. Девочка мне представилась слегка ушастая, но это неважно.

А поцелуй получился каким-то пресным. Впрочем, он, скорее всего, всегда таким был с Юркой. Или же я просто не могла так сразу перестроиться от одного парня к другому. Да и вообще я не хотела ни на кого перестраиваться. Ничего и ни с кем я не хотела.

- Все. Не надо, - вырвалась в панике из объятий. Меня начала колотить нервная дрожь. Юрка снова потянулся ко мне. - Не надо. Пусти. Все хватит. Юр, не надо. - Я все-таки вырвалась окончательно. Дыхание мое было тяжелым, надсадным. Я могла вот-вот разреветься. - Я не хочу, - прошептала я, а потом еще менее слышно: - Я тебя не люблю. Прости.

Выскочив из машины и неуклюже волоча за собой медведя, я стремительно понеслась к дому. Юрка психанул и в отчаянии просигналил мне вслед. Потом выбежал и нагнал меня у самых ворот. Схватил за руку. Развернул.

- Не уходи. Подожди. Подожди, - сжал крепко, потом, когда я остановилась — ослабил. - Хорошо. Давай не будем пока ничего такого... Не будем..., - сглотнув, кивнул. - Давай просто, как друзья. Давай сходим куда-нибудь.

Я замотала головой. Сколько можно?

«Уж лучше еще одна пощечина», - в третий раз за эти несколько минут подумала я.

- Давай не сейчас. Давай завтра…, - настаивал он.

На меня смотрели упрямые Юркины глаза. А ведь я их когда-то любила. Он всегда точно и четко знал, чего хочет. И этого же обязательно должна была хотеть я. Всегда так было. С ним сложно спорить.

- Не знаю, - выдохнула обреченно я. - Не знаю… Нет... Посмотрим…

Я не обнадеживала. Я просто устала от этого разговора. Пусть из-за моей нерешительности мне опять могли продолжить выносить завтра мозги, но сейчас уже просто не было никаких сил. Я хотела уйти.

- Я позвоню завтра, - это последнее что я услышала, прежде, чем хлопнула калиткой.

Дома мама уже закончила говорить по телефону и теперь рылась в коробке с лекарствами. Шуршала блистерами, переворачивала их, читала и снова отбрасывала в общую кучу.

Я поднялась на две-три ступеньки, когда мама меня окликнула. Честно говоря, я не думала, что с заботами о Насте мои передвижения вообще кто-то замечал.

- Юля, - позвала меня она. Я остановилась и обернулась. - Ты куда ходила? - спросила.

- Тут. Во двор, - пожала плечами.

- К кому? - внимательно оглядела зажатого зверя в моих руках.

- Да… Так… - отмахнулась.

- К кому? - настойчиво повторила.

- Юрка приезжал, - недовольно выдохнула. Вот какая ей разница?

- Что он хотел?

- Медведя отдал.

Мама снова окинула критичным взглядом игрушку. Нахмурилась.

- Чтоб я его здесь больше не видела.

- Кого? Медведя?

- Юру. - Мама снова закопошилась в коробке с лекарствами. - Не смогла дождаться парня, теперь нечего к нему бегать, - пробубнила между делом.

- Я не бегаю, - с обидой пробурчала я в ответ. - Он сам приперся.

- Вот пусть и не приходит больше. И не вздумай даже пытаться возвращаться к нему. Он не простит. Не надейся.

- Я и не надеюсь, - сказала будто в пустоту. Мама не понятно, то ли со мной говорила, то ли просто сама с собой продолжала размышлять:

- Не сейчас, так потом упрекать будет. Этот точно будет. Особенно когда нарожаешь… Все нервы вымотает.

«Бу-бу-бу, бу-бу-бу…», - я недовольно выдохнула и поплелась наверх. Заглянув к сестренке в комнату, кинула ей плюшевого на кровать:

- На. Это вам.

Настька приподняла голову и изможденно улыбнулась:

- Ой. Такой классный… Откуда?

Классный — это хорошо. А откуда — неважно. Будущему племяннику мишка, пожалуй, должен был пригодиться.

На проводах Юрки мы не спали почти всю ночь. Пили, ели, даже танцевали. Невзирая на позднее время и соседей, музыка громыхала на полную громкость. Правда, где-то после полуночи чуть-чуть угомонились, но все равно никто не расходился. Родные и близкие разговаривали между собой, кто-то затягивал русские народные, а призывник, уединившись со мной, наслаждался последними часами «свободы». Покемарили мы с ним тогда перед отправкой от силы час-полтора.

В ночь перед уходом в армию Стаса я тоже не смогла уснуть, хотя собиралась. Легла с твердым намерением не думать и не вспоминать, но не получилось. Так и провертелась в кровати до рассвета. Закрывала глаза, а через пять-десять минут они снова сами открывались. Я хваталась за телефон, заглядывала в него в надежде получить весточку, но тщетно, естественно. Назаров упрямо молчал. Завидовала я его стойкости, а может и безразличию. Как мне хотелось в тот момент так же пофигистически относиться к тому, что нам предстояло расстаться на целый год, а возможно и навсегда. С таким его категоричным настроем, я подозревала, что нашим отношениям действительно наступал конец.

Вообще-то, так оно и было. Умом я это прекрасно понимала, но душа отказывалась смиряться. Она болела.

После четырех утра я даже лежать уже не смогла. Сидела, стояла, ходила в своей комнатке четыре на четыре. За дверь не высовывалась, чтобы не напрягать своим брожением родителей. Вскоре они проснулись и засобирались на работу. В душе лилась вода, на кухне шумел чайник, мамины босые ноги семенили туда-сюда по ламинату. Шаги отца звучали более грузно. Его телефон бесконечно названивал. Папа недовольно бубнил в трубку, иногда рявкал. Трудовые будни у него начались задолго до начала рабочего дня. Такое случалось. Бывало, он срывался по тревоге и ночью. Неудивительная обыденная в нашей семье суета.

Звонки. Звонки. Звонки.

А мой телефон молчал.

В шесть сорок пять к нашим воротам подъехала служебная машина. В шесть пятьдесят две выбежал из дома отец и уехал. В семь восемнадцать из двора напротив, шурша колесами по так понравившейся вчера Юрке брусчатке, выехал Мерседес. Не вчерашний бабкин серебристый седан, а черный джип – сосед отправился наращивать свой и так не хило сколоченный бизнес. В семь сорок три как угорелый унесся и мамин автомобиль, рассчитывая успеть, к восьми добраться до рабочего места хозяйки.

На экране моего телефона менялись только цифры на часах, все остальное словно замерло. Даже спам-письма меня игнорировали в это утро.

Восемь ноль-ноль... Кажется, во столько год назад мы все собрались у здания военкомата. Значит, и Назаров уже наверняка подъехал сейчас туда же со своими родными и близкими. Буквально через час, а может даже и меньше, всех призывников соберут, загонят в здание. И все. Дальше что смогут сделать мальчишки, так это махнуть провожающим из окон автобусов. И все… Уедут… Увезут их.

Кто бы мне объяснил: «Почему я до сих пор находилась дома и стояла, как дура несчастная у окна?». «Почему я тоже не поехала к призывному пункту?».

Стас не хотел, чтобы я его ждала. Да и ладно. Пусть не хочет. Не убудет от него, если я еще раз, хоть ненадолго увижу его.

И я сорвалась. Любой солдат наверняка бы позавидовал моему скоростному сбору. Долго ли одеваться летом? Минута-две, ну ладно — три. Пятьдесят секунд на умывание. Косметика? Кому она нужна?! Пару раз прошлась по волосам расческой, влезла в кеды и через десять минут я уже стояла посреди своего двора.

Что дальше?

Я лихорадочно перебирала мысли. Пешком до общественного транспорта — этот вариант отпадал сразу. Не успевала. Родители уехали. Соседи? Да я их толком и не знала никого, хоть и жила здесь уже не первый год. Такси? Самое оптимальное на нем. Но срок ожидания в наш район, если заранее не закажешь, от сорока минут и более… Можно выйти на дорогу и попытаться остановить кого-нибудь. В это время немало народа спешило попасть из нашего поселка в город. Наверняка нашелся бы кто-то сердобольный. Захватил бы… Однако садиться непонятно к кому в машину не очень хорошая идея. Шансы нарваться на маньяков или просто придурков вряд ли большой, но тем не менее имелся. В детстве родители учили не садиться к чужим в машину и эта заповедь до сих пор сидела в голове. Но если не рискнуть, тогда я просто-напросто не успевала и теряла последний шанс увидеться со Стасом.

Решившись, я открыла калитку и сразу же уперлась глазами в припаркованный у самых ворот отцовский внедорожник.

«Нет. Не смогу. Страшно», - сердце испуганно замерло, но именно оно же своим нестерпимым желанием побыстрее добраться до любимого и подтолкнуло меня на безумный поступок.

Ключи от «Лексуса» лежали там, где и всегда…

Последний раз я садилась за руль зимой. В полушоковом состоянии прокатилась на «Калине» по полупустым ночным проспектам под чутким руководством Назарова. Тогда он смог вселить в меня уверенность и разогнать страх. И я смогла - у меня получилось.

Теперь я тоже, кровь из носа, должна была смочь. Через не могу, отыскав в себе все резервы хладнокровия и решительности.

Одна в салоне, среди плотного потока машин, умудряющихся тем не менее вести себя хаотично, я чувствовала себя неуютно. Но я вклинилась в это движение и, значит, назад дороги не было. Хотя бы потому что все равно на тот момент не смогла бы развернуться. Так что мне не оставалось ничего другого, как не меняя полосы движения крейсерским ходом двигаться в центр города. Автоматическая коробка передач вселяла в меня оптимизм (заглохнуть с ней невозможно), а внушительные размеры транспорта прибавляли смелости. Теснить меня никто не пытался. Машинки поменьше чаще слегка сторонились, а некоторые даже уступали.

То что я все-таки доберусь до места сомнений больше не возникало, проблема осталась в том — где остановиться. В каком месте находятся парковочные места у военкомата и как до них добраться я даже примерно не представляла. Поэтому бросила машину прямо на проспекте, у обочины чуть не доезжая до остановки. Эта оплошность наверняка грозила мне штрафом, а если быть точнее, то отцу (он же собственник автомобиля и ему будет выслан протокол с фотографией припаркованного Лексуса в неположенном месте, да еще так вопиюще криво), но на тот момент меня это мало волновало. Все мое внимание мгновенно унеслось в скопление людей, в ожидании топчущихся у призывного пункта.

Провожать мальчишек собралось много народа. В основном пришли родственники, а некоторых мальчишек сопровождали, размазывая слезы и сопли, любимые девчонки.

Стаса я заметила еще издалека. Его группа поддержки выглядела вполне внушительно: из взрослых — родители, старшая сестра и еще какая-то женщина; из друзей присутствовал только Кирилл, а еще… Яна.

Я, так спешившая и боявшаяся не успеть, резко притормозила и застыла на месте.

Стаса провожала Яна. МалышЬ.

Янка. Его. Провожала. В связи с этим, мое присутствие, естественно, сразу же получалось здесь абсурдным.

Подходить, конечно же, я не стала, еще и слегка попятилась, чтобы остаться незамеченной. Вообще-то надо было бы проявить гордость и уйти сразу. Заявление Назарова не ждать его — это оказалось не блажь и не капризы. Это продуманное решение. Зря я не спала всю ночь и наивно надеялась, что он скучал, страдал. Похоже, он даже и не любил никогда, а просто врал. Да, мне надо было уйти и как можно скорее выбросить все, что случилось между нами из головы. Ну или не выбросить, а хотя бы проще отнестись — так сказать, по философски: «Да развлеклись. Бывает… Было весело и приятно...».

Однако не побежала я прочь сломя голову. Нет. И не залилась слезами, а лишь спряталась за спинами людей и с наслаждением мазохиста украдкой наблюдала с расстояния.

Стас выглядел потерянным, растерянным и жалким, что аж сердце сжималось. Он явно не хотел уходить ни в какую армию. С легким выражением досады на лице кажется уже в сотый раз он выслушивал прицепившуюся к нему маму. Янка, не желая им мешать, стояла чуть в стороне и со скучающим видом в недоумении поглядывала на неподалеку захлебывающуюся слезами девочку. Та уткнулась в грудь своему парню, он ей что-то шептал на ухо, а она в буквальном смысле рыдала. Сцена прощания вызывала у Янки усмешку, а я как никогда эту истерично подвывающую дуреху понимала. Год разлуки с любимым — это ведь действительно невыносимо. Нет в этом ничего смешного.

Я вздохнула. Вздохнула и Янка. Бестолковое топтание на месте ей явно надоело. Вздохнул Стас, кивая в который раз в такт родительским напутствиям. Его пустой взгляд блуждал в основном под ногами, а потом вкупе с еще одним вздохом пробежался вокруг. Быстро и нетерпеливо. Скользнул по скучающему Малышу, переместился на уткнувшегося в телефон Кирилла, сестру и женщину (вероятно Янкину маму) не удостоил и секунды, зато на мажущей сопли о грудь парня девчонке задержался ненадолго. А потом пошел панорамно по округе: по зданию в которое всех будущих солдатиков вот-вот заведут, по проспекту и пролетающим по нему машинам, по кустам, деревьям, скамейкам, людям на них, возле них, за ними... По всей окружающей его толпе и по мне в том числе. Пролетел, как по фону. Не заметил. А потом замер и осознанно вернулся. Моргнул, словно пытаясь стряхнуть наваждение. Оно не уходило. Куда я денусь, если тоже стояла и смотрела как завороженная. А потом он наплевал, что еще не все, наверняка, ценные указания ему перечислили и до конца вдолбили в его неразумную голову, и, не разбирая ничего перед собой, рванул ко мне.

У нас оставались считанные минуты. Нам нужно было сказать все недосказаное. Определиться, разобраться, выяснить и все-таки в конце концов пообещать друг другу что-то. А я теряя драгоценное время, повиснув на шее Назарова, безутешно, с чувством непоправимой утраты, всхлипывала и заливалась слезами не в силах что-либо произнести.

Он крепко-крепко меня обнимал, прижимался губами к виску и тяжело дышал возле уха:

- Ну ты что? Не плачь. Перестань, - успокаивал он меня, - я же вернусь.

- Ты же не хочешь, - ныла я ему в ответ. - Почему ты мне не позвонил? - упрекала и снова ныла: - Я вчера ждала. Я сегодня… Почему? Почему не хочешь?

Локально возникшая еще одна истерика мало кого удивляла. Мало разве нас тут было таких влюбленных неуравновешенных дурочек, провожавших своих мальчишек в армию.

- Я хочу, - прошептал мне мой. Мой мальчишка. Заглянул в глаза, вытер пальцами катившиеся ручьем слезы и снова сильно прижал к себе. - Прости. Я дурак. Я очень хочу. Ты же дождешься?

- Да, - я тут же поспешно кивнула, пока он не передумал. - Я дождусь. Честно. Ты же веришь? Стас. Дождусь.

- Конечно, - губы коснулись моих губ.

- Веришь?

- Верю.

- Я дождусь.

- Я знаю…

- А ты позвонишь?

- Обязательно. Обязательно позвоню. Каждый день буду звонить.

- Каждый день не получится, - измученно улыбнулась я, все еще шмыгая.

- Получится, - заверил Стас. - Вот увидишь. Еще надоем…

- Не надоешь!

- Я люблю тебя…

Минуты неумолимо бежали все ближе и ближе придвигая нас к расставанию. А мы, все никак не желая отлипать друг от друга, спешили снова и снова повторять слова клятвы и любви, скрепляя их торопливыми прощальными поцелуями. И нам было абсолютно все равно что творилось вокруг. Увлекшись собой мы не замечали ничего. Ни усмешек Крайнова, ни недовольно поджатых Янкиных губ, ни внезапно шокированных родителей.

Все это не имело никакого значения. Ничего, кроме нас двоих и нашей веры в себя, в нас, в наше совместное будущее. И пусть больше никто не верил. Пусть кто-то смеялся, кто-то осуждал, а кто-то возможно вообще был категорически против. Неважно. Вопреки всем, минуя насмешки, протесты и запреты, я и Стас в который раз (и теперь хотелось надеяться, что окончательно) сворачивали со своих накатанных магистралей, стремительно несущих нас в никуда, и, пересекая сплошную, на свой страх и риск мы уходили на свою, пусть пока второстепенную и казалось бы такую неказистую дорогу, полную ухабов и кочек, но это была наша дорога. Наш путь. И мы собирались пройти его вместе.

Я не помню какая в тот день стояла погода. Скорее всего было жарко и солнце нещадно палило, но я не обращала внимания на пекло обрушившееся на нас - ожидающих. Смирившись со всеми неудобствами я ждала. Скоро, совсем скоро должны были появиться автобусы заполненные призывниками. Я не очень-то и надеялась, что смогу разглядеть в них Стаса, но все равно не уходила. А вдруг повезет.

Я с грустью вздохнула и наконец услышала внезапно поднявшийся гул и возгласы, доносящиеся отовсюду:

— Поехали.

— Вот они. Там.

— Автобусы...

Я оглянулась туда, куда ринулась вся толпа. С обратной стороны здания выруливал долгожданный заполненный пацанами транспорт. Мальчишки липли к окнам. Вокруг все кричали и махали. Я толкалась среди бежавших и во все глаза высматривала среди призывников Стаса. Два автобуса. В котором из них он? Где? В глаза било солнце, и попытки разобрать, кто есть кто, казалось практически невозможным. Но я все равно среди общего гомона услышала голос Назарова:

- Юлька! - кричал он высунув ушастую голову в форточку. - Юля!

Я от радости подпрыгнула и усердно замахала ему вслед. Впереди нам предстояла долгая разлука на целых полтора месяца.

На присягу к своему солдату в июле две тысячи тринадцатого года я отправилась в компании со своей новой будущей свекровью.