Пересечь сплошную

Глава 18. Шестнадцатый день после конца света

Проект по социологии у нас у всех благополучно завершился, а общий чат «Студенческая семья» так и остался активным. Никто не спешил выходить из «болталки».

Я хоть и уверяла Юрку, что полностью прекратила все контакты с ребятами, но общий чат тоже пока не покидала. Просто наблюдать, о чем пишут другие, — это же не значит общаться. К тому же не больно-то все и проявляли активность. Подготовка к праздникам всех накрыла с головой. Каждый планировал по— своему встретить Новый год. Стас с Малышом. Протасов, надо полагать, со своими дворовыми друзьями. Он вообще, кстати, примолк и не отсвечивал с тех самых наших посиделок после защиты проекта. Я тоже не ввязывалась в разговор, и только Лерка с Киром, сговорились, что он к ней возможно после полуночи заглянет. Что там у них происходило дальше — неизвестно. После новогодних обоюдных поздравлений чат замер, и в эфире на пару дней наступила предсказуемая тишина. А к третьему января, когда наконец все отошли, кто от похмелья, кто просто от бессонной ночи, телефон вдруг ожил и защелкал сообщениями.

«Мельникова, ты что, в частном доме, что ли, живешь?», — едва поздоровавшись со всеми, сходу не столько спросил, сколько выдал мне претензию Кирилл. Причем заявил так, словно выведал он вдруг какую-то невероятную сенсацию, которую я тщательно скрывала. От кого он ее, кстати, узнал, вопросов даже не возникало. А еще говорят, что девчонки — сплетницы. На себя бы посмотрели. Я так и представила, как Назаров, брызгая слюной, делился новостью со своим приятелем. Нашли невидаль.

Тем не менее я стушевалась.

«Ну да», — ответила односложно.

«Круто», — оценил Крайнов и тут же наехал, — «А почему не говорила?».

Я промолчала, не понимая, в какой момент я должна была поделиться этой информацией с ребятами. Вообще-то, это не было секретом, но и повода упоминать о месте своего проживания как-то не подворачивалось. Но Кирилла мои оправдания и не интересовали. Вскоре выяснилось, с какой целью поднялись все эти восторженные вопли и странная суета в чате. Парни между собой там не только успели обмусолить степень зажиточности моих родителей, но и построили свои планы. Убедившись, что к нашему двухэтажному строению ожидаемо прилагалась еще и своя сауна, вся компания, не очень-то интересуясь моим согласием, засобиралась ко мне в гости.

«Рождество отметим», — нагло поставили меня перед фактом одногруппники.

Предстоящим гостям я не очень-то обрадовалась, но меня успокоили, что с меня требовалось только предоставить территорию, а «поляну» они как-нибудь сами накроют, сообразят.

Я никогда не собирала дома вечеринки и не знала, как отреагируют мои родители на подобное мероприятие. Однако они, на удивление, отнеслись к этому вполне спокойно, разрешив шестого января мне с моими друзьями занять крыло дома, где находилась сауна. При этом поставили обязательное условие: никаких пьянок, плюс вести себя прилично и ничего не испортить. Я ко всему перечисленному добавила бы еще и табу на посещение нашего дома «Малышами», но вряд ли кто понял бы это мое пожелание, кроме Стаса разве что. Он, кстати, не с большим энтузиазмом отнесся к намечающемуся развлечению и поначалу даже пытался отвертеться, ссылаясь на возможное нежелание Янки. Но если его закадычному другу что-то пришло в голову, то уже вряд ли отвертишься.

— Я ее сам уговорю, — пообещал Кирилл.

Зато с огромным восторгом восприняла предстоящее событие моя сестренка Настька, «нечаянно» подслушавшая мой разговор с родителями. А когда выяснилось, что «обалденный красавчик» Протасов тоже не отказался прийти, радости ее не было предела. Эта идиотка тут же побежала прикидывать, какой купальник лучше ей напялить.

— А ты-то куда собралась? — с удивлением возмутилась я, увидев ее шевыряние в гардеробе. — Ну-ка, ну-ка, даже не думай! — я схватила ее шмотье и попыталась затолкать снова в шкаф. — Нафига ты там нам нужна?

— Ма-а-ам, — тут же разнесся по дому капризно-призывный вопль. Уже почти восемнадцать лет он имел могущественную магическую силу восьмидесятого уровня и никогда не давал сбоя.

Исключения и в этот раз не последовало, сработало:

— Юля! — тут же прилетело мне в ответ, строгое одергивание, и список чего можно и чего нельзя в предстоящий день «Х» пополнился еще одним не допускающим возражения пунктом: Настю, если она хочет, надо обязательно взять с собой.

— Мам! — возмущенно рявкнула я, но, увы, в этом семействе я была обыкновенным «маглом», не имеющим ни капли способности к магии. Меня даже не услышали.

Полнейший маразм. Вот что в детстве мне невозможно было выйти во двор погулять с подругами без этого вечно ноющего довеска, так и сейчас я просто вынуждена была взять с собой сестренку (кому расскажи, тот будет смеяться) в баню.

Чтобы не смущать родителей количеством друзей, решивших вдруг заявиться ко мне в гости, я провела однокурсников в дом через вход со стороны террасы. Оттуда мы как раз попадали в ту самую сауну, где и собирались провести вечер. Ребята и без того с интересом озиравшиеся во дворе, едва зашли в дом тут же разом встали как вкопанные у самой двери и на несколько секунд ошарашенно затихли.

— Нихх...еррассе! — первый отмер Протасов, озадаченно оглядывая представший пред ними бассейн. Небольшой, не для заплывов, естественно, а вполне обычный для саун, в который можно нырнуть после жара и взбодриться, но именно он почему-то ввел моих однокурсников в легкий шок.

— Ого, — поддержал его Кирилл.

— Прикольно, — согласилась Лерка.

— Хм, — поджала губы то ли в обиде, то ли от зависти Янка.

Стас промолчал. Он единственный, кажется, с каким-то равнодушием скользнул по голубой водной глади и так же безразлично окинул взглядом доступное для обзора с этого ракурса помещение. Собственно, у входа и разглядывать нечего было. Чаша бассейна и с другой стороны три двери, ведущие: в парилку, в душ и в комнату отдыха.

В проеме последней в нетерпении переминалась, встречающая нас Настька. Вот на нее с куда большим интересом и посмотрел Назаров.

— Здрасте, — пролепетала та смущенно, но в то же время сияя от свалившегося вдруг на нее счастья. После того как она пискнула свое приветствие, это ее “счастье” тоже наконец ее заметило. Впрочем, не только Влад, все остальные тоже моментально оторвали свои восхищенные взгляды от водной глади и уставились на нее.

— Это сестренка. Настя, — представила ее я и тут же поспешила добавить, — она еще в школе учится.

Настя, естественно, тут же округлила на меня возмущенные глаза, но я просто обязана была это сделать, чтобы у того же Протасова не возникло по поводу нее никаких идей. Мало ли, вдруг взаимность проявится. Подобное ведь, как известно, к подобному. К счастью, ребята, да и девчонки сразу же потеряли к ней интерес.

Первая неловкость прошла быстро. Все почти сразу освоились, загалдели, засуетились и стало, в общем-то, весело. Особенно, когда всплыла запрещенная в этом доме, но все же пронесенная контрабандой, выпивка.

— Да мы только пиво немного, — успокоил меня Протасов, — а вам — девчонкам — кагор. Рождество же...

— В рождество кагор нужно, — закивала с энтузиазмом Настька, поддерживая “красавчика” Протасова, а мне заговорщицки шепнула: — Я маме не скажу.

Так началась наша вечеринка. Мальчишки пошли жарить на террасе шашлыки, мы накрывали на стол. Мы — это я и Лерка. Яна ушла на улицу со Стасом, даже не попытавшись предложить помощь. Вообще-то я понимала, что мы ей никакие не подружки, особенно я, после того замечания о ее познании в размерах. Теперь я, вероятно, вообще являлась для нее врагом номер один. Но мы с Новиковой не зацикливалась. Не хочет — и не надо. Не так уж и много нам пришлось раскладывать провизии — справились и вдвоем.

Настька тоже то и дело носилась поглядеть, как там жарится мясо, а если быть точнее, то покрутиться возле Протасика и поглазеть, как он ловко орудовал там шампурами. При ближайшем рассмотрении он, похоже, ее все-таки не разочаровал. Образ на фото совпал с ожидаемой реальностью. Дура — Настька, что тут еще скажешь. Хотя, надо признать, Влад действительно оказался каким-то таким хозяйственным, что ли. Дебил дебилом, а разжег угли умело, и шашлыки у него вышли то, что надо — не сухие, сочные и в то же время прожаренные.

Когда мы с Леркой закончили в доме, то тоже выглянули на улицу оценить обстановку. Рождественский мороз пробирал знатно. Кирилл, от холода уже перебирал ногами и даже чуть подпрыгивал, но при этом находясь в центре внимания, втирал друзьям что-то умное. Стас, слушая его, едва заметно улыбался и, сам весь съежившись, кутал в свои объятия озябшего Малыша. Протасов с серьезным видом колдовал над мангалом, рядом с ним стояла сестренка, пытаясь хоть чем-то услужить, но, похоже, больше мешала.

Влад повышенное к нему внимание вряд ли уже успел заметить. Настькино топтание вокруг да около, наверняка, воспринималось им пока не больше, чем белый шум. Но я была уверена, ему еще предстояло оценить во всей красе раздражающую навязчивость. Злорадно мысленно усмехнувшись, я припомнила Протасику его шутливые цапания меня за коленки. Мои взывания отвалить его тогда не трогали, а, наоборот, веселили. Так что сейчас я очень надеялась тоже вдоволь посмеяться. Зло в лице моей сестры, хотелось верить, вернулось к нему бумерангом.

Злу вообще свойственно возвращаться. Это аксиома. Между прочим, оно и мне тоже в тот момент жестоко мстило за мой грех. Хочешь - не хочешь — пришлось расплачиваться. Я переживала, как я буду смотреть в глаза девчонке, парень которой со мной изменил. Но, как оказалось, это было не самое сложное, намного тяжелее приходилось теперь видеть их милые объятия. Вроде бы, что такого? Они пара, и они должны обниматься, но именно наблюдая их неземную любовь, я, как никогда, осознавала: во-первых, какую подлость я совершила, а во-вторых, какой я все-таки потаскушкой смотрелась на фоне всего из себя ангельского Малыша.

Мерзкое и противное, надо сказать, это чувство. И с ним не так уж и легко справиться. Рисовать на лице беззаботный вид и наигранно улыбаться сложно. Но я очень старалась. Прямо изо всех сил.

Старалась не слышать, как Янка сначала жалобно проныла:

— Тась, я замерзла.

И как Стас ей заботливо на это ответил:

— Давай зайдем в дом.

Я не смотрела, как он при этом обнял ее еще крепче и, даже, наверное, как обычно чмокнул в щечку.

«Мне все равно. Мне просто пофиг», — мысленно твердила и твердила я, как мантру, и даже не поворачивала голову в сторону этой приторно сладкой парочки.

Все мое внимание усердно сосредоточилось на крутящейся и так, и эдак возле Протасова Настьке (это, кстати, действительно было забавно), на что-то жутко умно и, кажется, смешно рассказывающем Кире, на Лерке, которая буквально за пять минут умудрилась превратиться в сосульку.

— Может в сауне уже погреемся, — предложила она, стуча зубами, — реально что-то холодно.

Идея воспринялась на ура. Тем более что мясо уже приготовилось, а температура в парилке давно подобралась почти к сотне градусов.

Зайдя с улицы, мы дружно, практически за минуту, скинули с себя одежду и, сломя голову, чуть ли не наперегонки, побежали в парилку греться. И мне нисколько не было интересно, что следы от «бешеной кошки» у Назарова, к счастью, давно зажили, и новые, кстати, ни у него, ни у Янки не появились. Ни царапин, ни засосов, ничего не красовалось в доступных моему глазу местах. Все целомудренно чисто. Да-да, все это я очень старалась не видеть, но все же посмотрела. Мельком. Для успокоения души.

Гомоня и суетясь, все резво расселись в ряд на полке?. На семерых одновременно наша сауна не была рассчитана, но мы умудрились-таки туда втиснуться. Создавая толкучку, мы дурашливо веселились. Было реально смешно. Протасика, как самого толстого, а по мнению Настьки самого мощного, скинули к ногам на лавку, туда же следом за компанию скатилась и его фанатка, пристраиваясь к красавцу поближе. Меня, оказавшуюся у самой стенки, абсолютно без палева, ненароком прижал к себе рядом примостившийся Кирилл. Его пальцы, едва заметно поглаживая, щекотали мне ребра. Мне это не было приятно, и даже чуть-чуть раздражало. Я все время пыталась перехватить и остановить его ладонь, упорно все выше и выше, как будто невзначай, поднимающуюся к груди. Однако смеялась при этом я громко и весело, потому что так почти не было слышно, как МалышЬ снова и снова, просто бесконечно, не переставала жаловаться.

— Тесно!

— Неудобно!

— Жарко!

— Нечем дышать…

Да, всё перечисленное присутствовало с лихвой, но почему-то никому, кроме нее, это не мешало. Все как-то справлялись сами с такими глобальными трудностями. Причем легко и просто. Просто не заморачивались, ржали от души, еще и специально подпихивали друг друга то локтями, то ногами. При этом с аппетитом жевали прихваченный с собой шашлык и тут же запивали его наипротивнейшим, надо сказать, кагором.

Впрочем, после вина стало проще и легче во всем. Хоть и приторным, но чудодейственным оказалось снадобье. После стакана священной бадяги смеяться получалось уже без натуги. Потому что просто невозможно было не ржать, как моментально, не меньше Малыша, вспотевший Протасик, никому не жалуясь, с разбегу грузной тушей свалился в бассейн. Вода покинула берега, а Влад ушел ко дну как Муму Герасима, лишь банная шапочка одиноко всплыла над поверхностью. Правда потом тут же всплыл и Протасов, но оно и понятно — такое не тонет.

Вслед за Владом, естественно, тут же сиганула и Настя, ну а за ними попрыгали уже и все мы. И как-то реально мне стало безразлично на Стаса и на его ноющую Яну. Ушли на второй план и моя вина, и неловкость. Некогда было думать о таких мелочах. Всей оравой, мы, как малые бестолковые дети, плескаясь, бесились в воде. Играли в догонялки, кидались намокшими банными шапками, а потом как заправские водолазы добывали их же со дна. Было весело. Очень. Всем.

Всем, кроме Малыша. Нет, я, само собой, не спорю, что последнее время, пожалуй, слишком предвзято относилась к подружке Стаса. Да, мне очень хотелось найти в этом непогрешимом ангелочке какие-то изъяны, чтобы не так гадко смотреться на ее фоне. Да, я пыталась прикрыть свою вину раздражением. Да, наверное, придиралась, но, тем не менее, МалышЬ явно со своим нытьем перегибала. Честное слово, это был уже перебор. Так в компаниях себя не ведут, можно же быть хоть немного сговорчивее.

— Я не умею плавать, — обиженно заявила она, глядя на нас, устроивших в воде шабаш.

Серьезно? Плавать? Вот в этой емкости размером три на пять, где гурьбой столпились целых шесть человек? Каким образом она тут собиралась делать заплыв, даже если бы умела? Зачем в данном случае нужно тут было это мастерство? Она переживала, что может утонуть? Вот здесь на глазах у всего народа и особенно перед бдительным на ее счет Тасечкой? Ну да, с ее ростом достать ногами до дна и при этом не уйти с головой, и в самом деле сложно. Даже я стояла едва на цыпочках, но, тем не менее, можно же и за бортик подержаться и на Стасе, например, повиснуть, в конце концов. Он по дну ходил, как ушастое лохнесское чудовище, с высоко торчащей над поверхностью воды головой. В сцепке с ним — захочешь, не утонешь. Главное ведь желание находиться вместе со всеми — остальное мелочи. В чем проблема я вообще не понимала.

Однако внимание к Малышу снова было привлечено. Кирилл с Лерой начали уговаривать и рассказывать Янке как тут не очень глубоко, Настя заверяла, что тоже очень плохо умеет держаться на воде и в данный момент это ей ну никак не мешает. Стас обещал держать ее крепко-крепко и очень аккуратно. И только я с Протасовым, усевшись на край бассейна, болтали в воде ногами и со скепсисом следили за возникшим на пустом месте балаганом.

— Не, я б утопил, — пробубнил едва слышно Влад. Он, конечно, это не так сказал, еще и пару матерных добавил для убедительности своих слов. Потому что, наблюдая за спуском на воду баржи под названием «МалышЬ», иначе не выразишься.

Усмехнувшись, я покосилась на Протасова. В кои-то веки, я, наконец, с ним была солидарна. Все же выдавал этот придурок временами и адекватные вещи. Я его в тот момент даже немного зауважала.

— Ну или сам бы утопился, — пожал он плечами.

Но утопить ни случайно, ни специально Янку не получилось, увы. Едва попытавшись сунуть ногу в воду, она тут же возмутилась, что вода ледяная, и в конце концов вообще обиженно ушла в комнату отдыха.

Собственно, туда ей была и дорога.

Едва проблема: «МалышЬ не умеет плавать» закрылась сама собой, все тут же с визгом и облегчением снова попрыгали в «ледяную» воду, даже Стас. Странно, но он остался с нами. Хотя, наверное, это и правильно. Невозможно ведь везде и во всем потакать капризам. Надо иногда и свой характер показывать. Вот он и показал. Расслабился...

Сначала мы снова еще немного бесились в воде, а потом так же всей оравой уселись греться в парилку, только теперь без Яны.

И снова Протасик с Настькой сидели в ногах, а Кирилл теснил меня к стене. Теперь мне не нужно было наигранно хохотать и поэтому я руку, беспардонно опустившуюся мне на ляжку, не церемонясь скинула с себя, еще и предостерегающе посмотрела на Крайнова. Если он рассчитывал на повторение того летнего пьяного обжимания, то он жестоко ошибался. В этот раз я голову терять не собиралась. Во-первых, кондиция была не та, а во-вторых, кажется, не так уж он мне и нравился почему-то теперь. Да, красивый, складный, сильный, умный (не считая случая с финансовым правом), веселый, находчивый и прочее, прочее, прочее. Идеальный. Но… Почему-то возникло «но»…

— Пойду пиво принесу, — решил он, после очередного раза, когда я скинула с себя его руку.

— Точно! — поддержал его пыхтящий от жара Протасик. — Горю - пипец.

— И мне, — отозвалась Лерка.

— Угу, — угукнул одобрительно Стас.

Кирилл уставился на меня:

— Тебе, Юль? Пиво? Вино?

Я пожала плечами:

— Давай пиво.

За Киром закрылась дверь парилки и на несколько секунд повисла тишина. Ее разорвала Настя. Она, наверное, долго думала как еще более активнее подкатить к так и игнорирующему ее по полной Протасику, и наконец решилась:

— А тебе нравится «Баскетбол Куроко»? — ляпнула она.

Протасов не сразу понял, что вопрос адресовался ему. Промолчал. Но потом заметив все же пялившуюся на него в трепетном ожидании Настьку, озадаченно сдвинул брови. До него дошло, что его вроде бы только что о чем-то спросили.

— Что? — переспросил он.

— Ты «Баскетбол Куроко» смотрел? — сестренка даже в парилке умудрилась еще сильнее покраснеть от волнения, а может от кагора разрумянилась и поэтому несла теперь ахинею.

Если на первый ее вопрос никто особо не обратил внимание, то теперь расслышали все присутствующие.

Стас, как и Влад, ничего не понял, но заинтересовавшись покосился на сидевшую у нас в ногах парочку. Лерка от неожиданности крякнула, пряча улыбку в кулак. Я закатила глаза. Почему у сестренки до сих пор не было парня? Все определенно просто. Просто потому что она дура.

Однако Протасова спросили и ему теперь надо было держать ответ.

— Какой баскетбол? — буркнул он недовольно.

— Куроко, — подсказала ему Лерка.

— Что это?

Оглянувшийся на наши улыбающиеся рожи Влад помрачнел, то, что над ним сейчас все смеялись, а он не понимал причины, ему не нравилось.

— Аниме, — пояснили мы хором с Новиковой.

— Про спорт, — вставила серьезно Настя.

— А-а, — Протасов подозрительно покосился на идиотку, которая явно оказалась еще идиотичнее его, озадаченно почесал голову и встал: — Все, не могу, жарко, — и вылетел из парилки.

— Лер! Телефон! — донесся из комнаты отдыха голос Кирилла. — Стас какой-то звонит.

Новикова с грохотом слетела с полка?, только пятки засверкали. Следом вышла и Настя. Сквозь стеклянную тонированную дверь видно было, как уперто поплыла к Протасову. Ему теперь про баскетболистов предстояло узнать все.

Мы с Назаровым неожиданно остались вдвоем. В опустевшей парилке мне вдруг показалось, что стало еще тесней. Она теперь была неимоверно мала и для нас двоих. Мой взгляд то и дело упирался в Стаса. Я старалась, очень старалась, его отводить, но он все равно возвращался. Блуждал по оголенному телу, задерживаясь на выступивших бисеринках пота, как будто посмотреть больше не на что было. На термометр, например, висевший на стене и показывающий уже больше, чем сотню градусов. Жар всей этой своей сотней беспощадно душил, прерывая и почти полностью останавливая дыхание. И плавил, плавил, плавил мозги.

— Пойдем тоже, — предложила я, облизывая пересохшие губы и чувствуя, что меня скоро поведет и я потеряю сознание.

— Пойдем, — согласился Назаров.

Мы шевельнулись, намереваясь спрыгнуть на пол, но вдруг на секунду замерли. Пальцы наши несмело сцепились...

От Стаса пахло пивом, а от меня вином. В смешанном состоянии это получался очень странный вкус. Как и двадцать первого декабря мы оба совершенно не поняли зачем снова поцеловались.

Я считала, что самые идиоты сейчас плавали в бассейне. Нет, я ошибалась. Самые безмозглые остались в парилке и взялись ни с того, ни с сего облизываться. Да еще с таким удовольствием и азартом. Как будто давно хотели, а все никак не удавалось и тут наконец выдалась возможность — дорвались. Нашли время и место. Уж лучше бы тогда на улице решились и губы себе отморозили, зато без свидетелей. Сегодня же это было крайне опасно. Буквально в нескольких метрах от нас за полупрозрачной тонированной дверью слышались голоса наших друзей и нас могли заметить. Что, собственно, и случилось.

Дверь неожиданно распахнулась вместе с призывом:

— Стас, — влетела к нам Лерка, собираясь что-то важное сообщить, ну и, само собой, зависла. Я ее понимала. Я бы тоже ошалела от увиденного.

Мы с Назаровым сразу же, естественно, шарахнулись друг от друга, поздно или нет, не знаю.

«Может и не успела она ничего увидеть. Мало ли для чего мы склонились друг к другу». Так я себя успокаивала, пытаясь при этом украдкой слизать со своих губ слюни Назарова и скрыть наше второе грехопадение. Сердце между тем бешено колотилось, глуповатый вид напрочь отказывался сползать с наших лиц, и я снова не знала куда пристроить свой бесстыжий взгляд. Термометр на этот раз точно оказался очень кстати.

— Там Янка… — уже с меньшим энтузиазмом проговорила Лера и совсем замолкла, не зная, уместно ли будет тут продолжать говорить про девушку Стаса, — домой собралась, — все-таки закончила то, с чем так рьяно сюда бежала.

Назаров с досадой выдохнул, что-то бубня под нос, скрипнул досками на полке?, спрыгнул на пол и скрылся за дверью.

— Задолбала! — Да, кажется, это я расслышала в его недовольном ворчании.

«Задолбала»? — мысленно повторила я. Ну да, тут по-другому просто и не скажешь. Я согласна. Более того, еще и уверена, что поддержали бы и остальные. Весь мозг МалышЬ вычерпала уже чайной ложкой, причем не только своему парню, но и всем присутствующим.

Но все же, даже учитывая Янкино занудство, со стороны Стаса это выглядело, как мне показалось, определенно, сверхнаглостью. После того, как он только что тут украдкой целовался с другой (пусть это даже была и я), осмелился еще и возмущенно вздыхать, недоумевая, с чего бы это его девушка вдруг обиделась и решила свалить. Хотя, с другой стороны, вообще-то, она же не знала ничего о нашем внезапном умопомрачении, и тогда ее капризы, получалось, строились реально на ровном месте. Или же все-таки нет. Не на ровном. Или да… Я вязла в своих таких двояких и, по сути, абсолютно ненужных размышлениях. А между тем в парилке повисла напряженная неуютная тишина. Мы обе с Леркой понятия не имели, как стоило вести себя нам дальше. Надо ли обсуждать возникшую пикантную ситуацию или же все же лучше промолчать и спустить все на тормозах.

Лучше спустить и забыть — так считала я.

Ну поцеловались спьяну. С кем не бывает? Хотя, пожалуй, если так подумать, то только со мной и бывает, причем систематически и не всегда на нетрезвую голову, а это уже, наверное, диагноз. Никто кроме меня почему-то не вляпывается в такие нелепые ситуации. Ну что вот опять меня дернуло целоваться? Да еще и при народе. Да еще и с чужим парнем. Ужас.

Скользнув языком по тому месту, где только что чувствовала прикосновения губ Назарова, я сникла. Страшно признать, но мне это реально нравилось. Нравилось целоваться с Назаровым. Жуть жуткая. И что теперь делать?

Как быть и как жить, я не знала. Жара в замкнутом пространстве доканывала не меньше, чем свалившиеся на меня неразрешимые вопросы. Поэтому прикрыв глаза я тоже тяжело вздохнула и изо всех сил старательно, подобно страусу, начала ввинчивать голову в песок. Забыть. В очередной раз все забыть и не вспоминать. Только что в этот раз делать с Леркой? Как ей забыть то, что она сейчас обнаружила. Как ей «развидеть» это?

Собравшись, я нашла в себе силы и, чуть прочистив горло, как ни в чем не бывало и как будто бы с большим интересом спросила:

— Стас звонил?

— Угу, — согласилась Лерка. — Стас-с-с.

— Ну и… — смело подняла я на нее взгляд, стараясь не акцентировать внимание на явно язвительно произнесенное общее имя Якимова и Назарова. — Что у вас с ним? — не очень деликатно поинтересовалась. — Катаетесь? Учитесь?

— Катаемся. Учимся, — кивнула невозмутимо Новикова и тут же рьяно перекинулась на меня. — А у вас? Я не поняла. Что за… — Лерка в недоумении всплеснула руками и да выдала то самое емкое слово, содержащее математическую константу «3.14...», тем самым очень верно обозначая наши отношения с ушастым. Вот, действительно, точнее ведь и не скажешь.

Я еще раз тяжело вздохнула и обреченно махнула рукой:

— Ай, ничего. Ерунда. Забей.

Ну в самом деле. Что?! Что я могла ей объяснить?

Лера же забивать не хотела, ей явно нужны стали грязные подробности, но это было выше моих сил и я, не собираясь ничего никому (даже себе) объяснять, поползла наконец из парилки.

Выйдя, с облегчением вдохнула свежий воздух и прыгнула в бассейн, с головой уходя под воду. Требовалось срочно остудить все и поплывшие мозги, и разгоряченное тело, и сгорающую от стыда душу.

Холодная вода неплохо помогла, смыла часть отчаяния, часть заморозила. Вынырнула я хоть еще и с грузом на душе, но физически стала ощущать себя намного лучше.

Смахнув с лица стекающие ручьи воды, я огляделась. Новикова все еще стояла в нерешительности на пороге парилки, из комнаты отдыха доносился возбужденный разговор, больше был слышен голос Кирилла, а совсем недалеко от меня у бортика болтались Протасов и Настька, они тоже беседовали, только более мирно. Жизнь вокруг продолжалась...

— Ну Наруто, например? Наруто все знают, — расслышала я сестренку. Клиническая дура так и продолжала долбить Протасова своим аниме. Что-то мне подсказывало, что Владу теперь с не меньшей силой хотелось утопить и ее

— Не-а, не знаю, — на удивление вполне спокойно пожал плечами он. — Я вообще мультики не смотрю.

— Это не мультики. Точнее мультфильмы, но они не для детей. Для взрослых.

— М-м-м, — многозначительно и умно промычал Протасов. — Для взрослых? — приподнял бровь.

— Ну да, есть и совсем для взрослых, — Настька расплылась в коварной улыбке, и сама при этом тоже расплылась вдоль бортика, широко раскинув руки уперлась спиной в стенку, заболтала игриво ногами. — Хентай, — прищурившись склонила голову, оценивая реакцию Протасика.

«Вот ведь коза!», — возмутилась я, моментально отодвигая свои проблемы на второй план. — «Напилась малолетка бестолковая, хентаями вздумала придурка завлекать». Слава богу, это слово Влад, кажется, слышал сегодня тоже впервые, хотя я уверена такой «мультик» он бы наверняка оценил.

Однако, смысла хоть он, естественно, не понял, но хихиканье девочки возле него, определил точно правильно. Хмыкнул и тоже склонил голову.

— Насть, — строго позвала я, безжалостно разбивая, похоже, и тут стремительно надвигающийся трындец. — Вылазь давай.

Успела я, видимо, вовремя, оба смутились. Протасов моментально испуганно оглянулся на меня, шарахнулся в сторону и ушел под воду, а сестренка, на удивление, даже спорить не стала, покорно пошла вслед за мной.

В комнате творился не меньший «писец». Вечер перестал быть томным. Пьянка удалась. Перед, как и ожидалось, полностью одевшимся Малышом и уже успевшим напялить на себя футболку Стасом, стоял с полторашкой так и не принесенного нам пива Крайнов.

— Ян, да хватит обижаться, — рьяно пытался он уговорить насупившуюся Янку.

Стас молчал. Закинув руки за голову и откинувшись на спинку дивана, он сидел рядом и безучастно смотрел куда-то ни то в стену, ни то в потолок. Заметив нас, вошедших, он скосил секундный взгляд и, отвернувшись, опять уставился равнодушно в потолочный плинтус. Непонятно, то ли он понимал, что уговоры бесполезны, то ли просто настолько устал от выкрутасов подружки, что больше уже ничего не хотел предпринимать.

— Давайте тут тогда посидим, чтобы никому не скучно было, — услужливо предложила я. Янка хоть меня и бесила по-страшному, но, как хозяйка дома, я просто обязана была проявить заботу и гостеприимство. Наверное.

— Ну да, можно поиграть во что-нибудь, — с небывалым азартом и позитивом поддержала меня Лерка.

— Точно. Можно, — тут же подхватив идею, я вдруг вспомнила стопку игр у Назарова в комнате. — У меня «Монополия» есть.

Такого рода развлечение Малышу, наверняка, было хорошо знакомо и потому, несомненно, должно было понравиться. Так мне казалось. Чувство моей вины снова начало просыпаться и мне до жути вдруг захотелось угодить подружке Стаса, заглаживая тем самым свои проступки. Как бы мне не нравилось неизвестно по каким причинам целоваться с ее парнем, разлада им меж собой я все-таки не желала.

Янка же на мою услужливость только фыркнула в ответ:

— Не хватало еще и тут в эту «Монополию» играть.

Я, понятно, сразу заткнулась, боясь как-то скомпрометировать Стаса. Не показывая свою осведомленность о количестве игрушек в его комнате, лишь метнула растерянный взгляд на диван, где находились эти двое.

— Тогда можно в бутылочку, — Кирилл подкинул в руках пластиковую бутылку с пивом и подмигнул. Мне. Потом еще и притянул меня же за талию к себе.

Он был в одних плавках, я в купальнике и… В общем, я ухватилась за его цепкие пальцы и попыталась их разжать, но тщетно, они немного больно продолжали впиваться в мой бок. В какой-то момент мне показалось что от такого прилива нежности у меня точно следы синяков останутся. Пьяные объятия Кирилла ощущались еще хуже, чем трезвые.

— Я не буду, — прервал угрюмым заявлением нашу возню Стас.

— Я тоже, — поддержала его я. Ни с кем из присутствующих я целоваться не желала, даже с ним. Особенно с ним.

Стоявшая чуть поодаль Лерка едва слышно хмыкнула и потом тоже отказалась.

— Можно в карты, — молчавший все это время Протасов и туго входящий в суть дела происходящего, тоже отозвался.

— Точно. В козла, — подхватил Стас.

— Пара на пару. — Кирилл опять придвинулся ко мне. Нашел, блин, пару. Хотя я бы с удовольствием сыграла, почему бы и нет. Я тут же увильнула из рук Крайнова и взялась искать колоду карт. Здесь в сауне я точно знала — она была.

В поисках я начала шумно двигать шкафчиками и сквозь этот скрежет вскоре донеслись знакомые недовольные нотки.

— Я не умею в козла!

Началось! Я покачала головой и, тяжело выдохнув, еще активнее захлопала мебельными дверцами.

— В дурака? — послышалось предложение. По голосу это был Влад.

— И в дурака тоже не умею.

— В пьяницу, — это влезла уже Настя. Она тоже ни во что не умела, кроме этой детской игры.

— Какую пьяницу? — еще более недовольно огрызнулась Яна.

— Там легко и не надо ничего уметь.

— А давайте лучше погадаем, — встряла Новикова. — Рождество же. Нужно гадать. Можно духов вызвать, например.

Я как раз нашла колоду карт и обернулась. Погадать — это идея хорошая, но всякого рода чертовщину, если честно, я немного боялась. Чего-чего, а духов вызывать, особенно в бане, мне было страшно.

— Прикольно, — загорелся Протасов. — Там как-то блюдцем надо по кругу с буквами...

Примерную теорию знали все, с практикой же никто не сталкивался. Рьяно пообсуждав, идею сеанса спиритизма мы слава богу так и оставили ее в стадии идеи.

— Можно же просто на картах погадать, — нашла чем заменить вызов мертвецов сестренка. — Тоже прикольно. Юлька, кстати умеет.

Кстати говоря, ничего я не умела. Так одно время, еще в школе, баловалась. Книжка у меня была по гаданиям. Вот ее-то мы и штудировали с подругами в те далекие годы. Уж больно жутко интересно тогда было узнать: прошлое, настоящее, будущее. И что на уме, на сердце, под сердцем… Позже, когда в моей жизни нарисовался Юрка, весь интерес как-то моментально ко всему пропал. Неожиданностей мне жизнь готовить больше не собиралась, вот и забросилась эта забава. Хотя, сейчас, пожалуй, было бы и в самом деле интересно посмотреть на расклад карт и прикинуть что и кого ждет. Пусть не сбудется — зато весело.

Янке такое занятие, наконец-то, пришлось по нраву. Она разом заинтересованно притихла и мысль, что ей уже хочется домой отложила пока в сторону.

Ребята шустро освободили от провизии стол, выделяя мне место для священного таинства, и с азартом расселись вокруг. Настька еще и за свечами успела сбегать, дабы создать соответствующую атмосферу. Пригодились «апокалипсисные» свечи. В комнате запахло гарью, и образовался немного жутковатый таинственный полумрак. Однако, шутливый настрой всех к предстоящему действу пока не так нагнетал обстановку. Просто, если честно, я немножко боялась темноты. Яна тоже, видимо, была из таких же трусих, как и я. Она, моментально позабыв все обиды на своего Стасика, тут же доверчиво прижалась к нему. Назаров по инерции обнял своего Малыша, ограждая от всех невзгод. Уверена, он бы растерзал любую нечисть, посмевшую посягнуть на жизнь его девушки. Я бы тоже сейчас с огромным удовольствием спряталась в чьи-нибудь объятия. Даже от Кирилла не отказалась бы, наверное, но, к сожалению, мне предстояло сейчас заниматься гаданием, а не забиваться в безопасное место.

Я, видимо, в своем неосознанном страхе слишком с явной завистью засмотрелась на уютно угнездившихся Стаса и Яну. Да так, что он вдруг заметил мой пристальный взгляд и смутился. Тут же поспешно убрал руку с плеча Малыша и отставил ее куда-то позади на диван. Мне стало от этого жутко неудобно, и я отвернулась.

«Господи, да пусть обнимаются. Мне-то что?» — буквально в приказном порядке заставила подумать я сама себя и, абстрагировавшись от всего, старательно начала тасовать колоду. Стоило срочно хоть что-то припомнить из давнего детского баловства: в каком порядке раскидать карты и, главное, что каждая из них могла означать. В мыслях тут же закрутились шестерки, семерки, девятки, тузы во всех возможных мастях и комбинациях. Оказывается, еще не все ушло в глубокое забвение, подсознательная память с легкостью начала восстанавливать былые знания. Из прострации меня вывел голос Малыша. Галдёж других пролетал мимо моих ушей, не задерживаясь, Янку же проигнорировать мне не удалось:

— А разве можно на таких картах гадать, — не заныла, а просто поинтересовалась она. – Вроде же надо новые обязательно. Игральные врут, — уверенно заявила она.

Ну да, а то можно подумать, я тут такая «потомственная провидица», Ванга и Нострадамус в одном лице, пришла к ним и реально тут собралась вещать каждому будущее. Просто же, ради прикола все затеяли. Каждый вроде это понимал.

Хотя нет, не каждый. Эти наивные товарищи, похоже, всей сворой на полном серьезе настроились узнать свою судьбу.

— Если нецелованному на колоде посидеть, то они гадальными сразу станут, — уверенно заявила Лерка.

Все сразу переглянулись, пытаясь определить кого можно удостоить такой чести. Если в тринадцати-четырнадцатилетнем возрасте мы по очереди без раздумья с подругами плюхались своими невинными задницами на стопку королей, валетов и дам, исключительно для очистки и облагораживания карт, то найти претендента для этого нехитрого дела среди восемнадцати-двадцатилетних было просто нереально. Мы осмотрелись и с благоговейной надеждой уставились на Настьку. Ну, я, во всяком случае, точно на нее посмотрела. Как бы с точностью на 99,9 % я была уверена, что она непременно сможет нам помочь. Сестренка вернула мне возмущенный взгляд:

— А что сразу я? – вспыхнула она и, захлебываясь слюной правды, рьяно заявила. – Я целовалась!

— С кем? – я подозрительно прищурилась.

— Какая разница? Как будто ты всех знаешь!

— Вообще никого не знаю.

— Вот и молчи.

— Так когда? – уперлась я, мне реально стало интересно, что она может насочинять.

— На прошлой неделе. На новогоднем празднике.

Я выдала скептический смешок. Настька, оглянувшись и увидев, как все снисходительно улыбались, наблюдая за нашей перепалкой, аж затряслась от обиды. Вид у нее стал жалкий и затравленный. Ну и ладно, не будет больше увязываться со мной в чужую компанию.

— Да ладно. Что ты привязалась к ней, — вступился неожиданно за нее, все еще посмеиваясь, Протасов. – Раз все среди нас целовались, значит надо выбрать того, кто позже всех это сделал.

Надо же какой заступник, и какой рассудительный…

— Ой, я не помню, — тут же вскинула руки, отмахиваясь, Янка и хитро глянула на Стаса, тот потупил взгляд и, ностальгически улыбнувшись, пожал плечами.

Да, с этими, естественно, все было понятно. Там же, сидя на горшках, они и обмуслякать, наверняка, друг друга успели.

Я порылась в памяти. Да, конечно же, первый мой поцелуй сорвал с меня, конечно же, не Юрка, а совсем другой мальчик и было это надо сказать давненько:

— Лет в пятнадцать где-то, — выдала я неуверенно.

— Тринадцать, — отозвалась Лерка.

— Я поздно. В семнадцать, — честно сознался Кирилл.

— И я где-то так же, — завершил опрос Влад.

Настьку мы проигнорировали, приняв как должное, что у нее, скорее всего, где-то там, с кем-то, когда-то все равно чуть пораньше, чем у самого последнего.

Выбор между задержавшимися во взрослении Крайновым и Протасовым заходил в тупик. Не высчитывать же сейчас по месяцам.

— Может, тогда лучше кто давно не целовался? – почувствовав, что на смех ее не подняли, да еще и заступились, Настя осмелела и теперь уже с явным вызовом уставилась на меня.

Ну, так-то да. Если поверить ее целованиям на не так давно проходившей новогодней вечеринке с одноклассниками, то тут теоретически она передо мной выигрывала. Я-то, по всей логике, как порядочная девушка, отправившая парня в армию, должна была прекратить этим заниматься еще в июне. Должна была… Но по иронии судьбы при таком раскладе моя кандидатура для высиживания карт тут была самой неподходящей.

Я тяжело выдохнула и, честное слово, совсем не хотела смотреть на Стаса, но это вышло как-то само. После дурацкого вопроса сестренки, мой взгляд тут же метнулся на него, он, кстати, тоже смотрел на меня. Будь это игра в покер, мы бы с ним точно были первыми из проигравших. Держать невозмутимость у нас с ним не получалось. Слава богу, никто не стремился следить за реакцией присутствующих.

— Так, я не понял. Это что как-то поможет картам стать гадальными? – поспешил недовольно проворчать он, пока и в самом деле все разом не начали докладывать о последних успехах. – Развели тут. Давно, не давно… Сколько раз…

Лерка ни с того, ни с сего громко заржала, но, когда все в недоумении, а мы со Стасом в испуге, взглянули на нее, она тут же заткнулась.

— Ладно, давай сюда карты, — все еще улыбаясь, решительно протянула она мне руку, забрала колоду и сунула себе под задницу. – Целовалась я позавчера, но я тут среди вас, единственная девственница, насколько я понимаю, а значит самая невинная, — с достоинством заявила.

— Почему это единственная, — возмутилась снова Настька, — я еще.

Вот ведь бестолочь, могла бы сразу не кочевряжиться, а согласиться еще на стадии поцелуев и не устроили бы тут вечер откровений. Но маховое колесо было запущено, а мерцание свечей подмывало некоторых к расспросам об интимных подробностях.

— А у кого во сколько первый раз секс был? – пока мы сидели в ожидании очищения от скверны колоды, Кирилл задал новый виток обсуждений, правда, круг опрашиваемых заметно поредел. – У меня все то же число – семнадцать, — с удовольствием сообщил он.

— Семнадцать, — тут же, не раздумывая, подхватила Янка.

— Восемнадцать, — без ярого энтузиазма отозвался Стас. Можно было и не спрашивать. Метод математического подсчета был прост – Малыш младше Назарова на год.

— Юль? – вопросительно уставился на меня Кирилл.

— Семнадцать, — пожала я плечами.

— А я в шестнадцать, — заявил Протасов.

— Ого. Это как это? – почти в голос спросили мы разом. Здесь с математикой ни у кого не складывалось. Целовался-то Протасик годом позже.

— А у меня тогда друган был, — охотно начал делиться подробностями он, — постарше лет на пять. Сейчас уже женат, а тогда он постоянно к одной бабенке ходил. Ей уже лет за сорок было, и муж был. Ну и вот…

— Так все, Влад, понятно. Без подробностей, — запротестовала я. Выслушивать историю, как Протасов на пару с другом, а может и не одним, поимел впервые тетку в возрасте, у меня не было никакого желания.

Это у меня не было желания и у Лерки, наверняка, тоже. У Настьки и подавно. Да и Янку вряд ли интересовали чьи-то бравые похождения. А пацаны с азартом, похоже, пообсуждали бы.

— И что? Прям малолетке дала? – не обратив внимания на мой протест, с недоверием хмыкнул Кирилл.

— Да ваще легко. Ей похер с кем и сколько. Понимаешь? Нимфоманка… Но страшная-я-я...

— Да уж. А у меня однажды… — начал было Крайнов.

В общем, дорвались мальчики до любимой темы, позабыв, что далеко не в мужской компании здесь сидят.

— Кирилл, — одернула я теперь и его, — хватит уже. Кому интересно, кто у вас был, когда и сколько?

Кирилл виновато заткнулся.

— Ну да. Ладно. Извини. Давайте уже гадать, — послушно перевел он тему, — Лер, давай сюда карты, хватит их там греть.

Да, действительно, свечи уже начали плавиться, а мы так и не начали самого главного.

Я тасовала колоду и снова настраивалась на предсказания, как вдруг отозвалась Янка.

— А мне вот интересно, когда, с кем и сколько, — заявила она с запозданием. Долго, видимо, переваривала болтовню ребят.

— У меня? – заржал в ответ Протасов.

— Нет конечно, нафига ты мне, — нисколько не веселясь фыркнула она. – У Стаса.

— У меня только ты, — невозмутимо заверил Стас и обнял своего снова нахмуренного Малыша. – Сейчас все сама увидишь. Карты все скажут. Юль, давай уже начинай.

«У меня только ты», - парень поклялся в верности своей девушке. Что может быть более естественным? Обычное закономерное заявление, но меня от него чуть не вывернуло. Я вроде не дура наивная и абсолютно ни на что не рассчитывала, и даже в мыслях у меня ни разу не промелькнуло никакой сентиментальной чепухи о Назарове (любовь и все такое), и все же эти слова:

«У меня только ты...»

Услышав их, я почувствовала себя так унизительно. Вот так же, как тогда в кафе, когда Стас меня ни за что шмарой обозвал, вступившись за Янку, так и сейчас, только в стократ хуже. Это как пощечина. Хоть я ее, слава богу, никогда ни от кого не получала, но мне, казалось, ощущение было примерно такое же. У меня даже в ушах зазвенело и внутри все обмерло. И в горле что-то типа тошноты застряло, перехватывая дыхание и доводя мой язык до немоты.

«У меня только ты...»

А я тогда кто? Та самая шмара, которая даже в зачет не идет? Что-то такое незначительное и не стоящее внимания? Вот совсем-совсем ничто, что ли?

Понятно, что это была чистой воды истерика у меня тогда. Обида и стотысячное раскаяние, за совершенную в каком-то помутненном сознании глупость. Я знала, что само собой Стас не мог тогда ничего другого Янке сказать. Соврать — это самое правильное решение. Только так и нужно было сделать, чтобы избежать скандала. Да даже ради меня, возможно, так надо было сделать. Чтобы не подставить. Ведь он же мне обещал оставить все в строжайшей тайне и унести наш совместный грех с собой в могилу.

Да, он не мог сказать другого. Но мог хотя бы промолчать тогда, что ли. Или же хотя бы заявил без вот этого:

«Карты все скажут, сейчас сама увидишь».

А еще и вдобавок:

«Юль, давай начинай».

Давай! Начинай!

А я ведь сейчас начну. Сейчас Яна увидит, что карты скажут…

Внутри меня клокотала обида, явно созданная на ровном месте. С другой стороны, ну и из-за чего я психанула? Никто же не виноват, что я сама позволила себя использовать. Меня не уговаривали, не клялись в любви — я просто сама (да именно сама), абсолютно добровольно легла под парня, который наверняка потом когда-нибудь где-то в компании, среди приятелей тоже между делом с легкостью и усмешкой поделится, как однажды трахнул однокурсницу. А потом еще поржет, как целовался с ней же — дурой (сама полезла, а он не отказал), пока другая дура — его девушка, в наивном неведении сидела в соседней комнате. Комичная история, правда ведь? «Ха-ха» - три раза. Друзья точно оценят такую историю и повеселятся.

Однако оцепенение, которое меня охватило из-за слов Стаса длилось недолго. Я еще посидела, якобы старательно перемешивая карты с минуту. Поперемешивала в себе гнев, стыд и горечь в огромной дозе пофигизма. Потом нашла все же силы, сглотнула едкий «колючий и болючий» ком и тоже невозмутимо улыбнулась.

- Ну что? С кого начнем?

На Назарова и его Малыша я больше не взглянула. Ни разу.

Вечно во всем первый и главный Кирилл в этот раз, как ни странно, промолчал.

- Давай с меня, - поднял смело руку Протасов, так что даже пламя свечей дрогнуло и в комнате заходили мерцающие тени. Легкое чувство боязни снова подобралось ко мне, я передернула плечами. Зато удрученное состояние немного поостыло, заменяясь другими эмоциями. Стараясь не оглядываться по сторонам и не всматриваться в темные углы, я ограничила свое поле зрение рамками стола и вполне бодренько раскидала карты. Я не стала делать большой круговой расклад, иначе если тут каждому разводить ворожбу по полной, то можно до утра сидеть, да и надоест. Поэтому на стол легли скудные пять кучек: для него, для дома, для сердца, что было, что будет, ну и само собой отдельная карта - чем сердце успокоится.

Глядя на сложившуюся комбинацию картинок, я немного впала в ступор. Раньше, такие незамысловатые определения, как встреча, разговор, интерес и прочее, давало огромную волю фантазии. Один только валет, упавший «на сердце» служил поводом для сочинения невероятнейшей истории любви. Тут же… Ну что я могла сказать Протасику? Что его в его же жизни могло интересовать? Учеба? Карьера? Успех? Или же еще смешнее — любовь?

Я покосилась на Влада, на его пофигистическое выражение лица. Да все это ему вряд ли было интересно. Зато пристроившаяся рядом с ним Настька разглядывала расклад, выпавший королю ее сердца, во все глаза.

Усмехнувшись мысленно:

«Ну что ж, Владик, готов слушать правду?», - я решительно начала вещать пророчество.

Выпавшие комбинации карт в виде неудачной дороги вкупе еще и с радостью меня ни на какие идеи не подвигли и поэтому я без зазрения совести начала сочинять. Хотя не столько уж и сочинять — я говорила, как есть, все что знала:

- Ты очень нравишься одной девушке. Прям очень-очень, - сообщила я и сделала паузу, выжидательно глядя на Протасова и на Настьку тоже. Как отреагирует та самая девушка мне нужно было знать.

Сестренка коротко взглянула на меня, понимая подвох и, навострив уши, снова уставилась на карты. Протасов же поерзал при таком заявлении и недоверчиво переспросил:

- Я? - как будто выдали ему сейчас что-то такое сверхъестественное. Однако вот да, Владик! Да! Сама удивляюсь, но существовали в этом мире такие дуры, причем далеко ходить не требовалось. Так что этот факт очень даже реальный.

- Да! - уверенно кивнула я и вслух.

- Очень нравлюсь?

- Угу.

Я думала Влад посмеется или сморозит какую-то пошлость, но он просто завис в недоумении. Кажется, он никак не предполагал, что я ему вдруг сейчас про любовь начну втирать. Я уже собралась придумывать дальше, как Протасов не выдержал и все же меня перебил:

- А что за девушка?

- Ты ее не знаешь. Это тайная поклонница, - отмахнулась поспешно я, теперь уже сама входя в замешательство. Кто ж знал, что такая сопливая сентиментальность заинтересует бесчувственного кретина. Внезапно пожалев, что коснулась этой темы, я поспешила сменить направление гадания в корне. Пусть лучше о полезном бестолочь побеспокоится, а не о мечтавшей о нем Настьке.

- С учебой у тебя проблемы, - сказала я очевидное, но так серьезно, как будто Америку открыла, а потом для устрашения еще и пригрозила, - и ты ее так и не закончишь.

- Почему? - искренне удивился Протасов.

- Из-за этой девушки, наверное, - хихикнула, ввязываясь Лерка. Влад туповато похлопал на нее глазами. - Влюбишься и женишься, - пояснила она, - не до учебы станет. Работать пойдешь.

Протасик недовольно хмыкнул на такое предсказание и с тревогой уставился на меня, в надежде, что я срочно опровергну эти слова. Мне, само собой, тоже не понравилось предположение Новиковой, особенно учитывая то, что еще и сестренку сюда вплели к скорому замужеству, поэтому я действительно поспешила разуверить его.

- Нет, нет. Никакой девушки. Она так и останется вздыхать по тебе очень-очень тайно. Ты даже этого не заметишь. А не доучишься просто потому, что тебя ждет удача и неожиданная прибыль. Выигрыш, наверное, - ткнула я в бубновую десятку и пообещала: - Бизнесменом будешь.

Такой расклад ему больше понравился, он сразу заулыбался.

«Вот и замечательно», - подумала я. Цель задана, осталось к ней двигаться. Вспомнив про мечты Протасова о миллионе и «газельке», я с умным видом еще и добавила:

- С транспортом твое дело будет связано. А диплом юриста к этому делу ни к чему, вот поэтому, наверное, и бросишь учебу.

В целом с нарисованным мной для него будущим Влад вроде бы остался доволен. Его все устроило, но он все равно в какой-то неуверенности озадаченно почесал затылок:

- Что-то не знаю, - на полном серьезе вздохнул он, - столько бабла уже вбухал в эту шарагу. Жалко как-то. Может все-таки лучше доучиться? А?

- Ну я тоже не знаю, - развела руками, - тут вон, - я снова постучала по карте с красными ромбиками, - сердце твое успокоится деньгами, видишь? Прибылью. Выигрышем, в общем, каким-то.

- Пачку лотерей купи, - весело предложил Владу Стас. Все засмеялись, а я нет и даже не повернулась на голос. Пока ребята рьяно обсуждали каким способом лучше выиграть тот самый обещанный Протасику миллион: действительно билеты «Русского лото» какого-нибудь набрать или на тотализатор поставить, я собрала карты и снова начала их тасовать.

- Кто следующий? - прервала я их спор. Как Влад будет добывать свой стартовый капитал меня не очень-то волновало. Все на перебой оживленно начали «якать». Удачный исход гадания у Протасова всех воодушевил, каждому захотелось заполучить в будущем что-то подобное, пусть даже и без наличия высшего образования.

Следующей я разложила карты Лере. Взяла ее по принципу: мальчик и девочка поочередно. Чтобы не зацикливаться на финансах, Новиковой я посчитала можно и романтики пообещать. Некий казенный человек, испытывающий к ней сильную симпатию, да еще и с помощью в трудностях ее вполне удовлетворил. Завершающая девятка червей, определенно означающая любовь (я честно-честно ничего не подтасовывала), ее окончательно сразила. Потупив взгляд, Лерка старательно как можно равнодушнее вздохнула и пожала плечами.

- Интересно, что за трудности? - как будто не понимая, спросила она, но я ей не ответила. Да она и не ждала. Так просто спросила — для отвода глаз, а мое внимание уже полностью перешло на Крайнова.

Тщательно размешивая карты, без всякой утайки я уставилась теперь на него, пытаясь настроиться.

Заметив внимание к себе, он вальяжно развалился, источая из себя полную уверенность. Мне кажется, он даже не рассчитывал, что у него может быть что-то плохое в жизни.

«У меня все гуд и ок», - кричал весь его вид. Непоколебимый и импозантный.

Нет, и все же он - красавчик. Я тоскливо неосознанно вздохнула. Сердце, напрочь забыв совсем недавние раздражающие приставания Кирилла, сладко томительно заныло. Скажу банальность, но быть таким красивым — это, определенно, преступление. По-другому и не выразишься. Разве могла я такому полубогу нагадать что-то плохое?

“Раз уж Протасову выделила кусочек счастья, то Киру и подавно организую”, - решила я.

Никакие невзгоды предсказывать я ему не собиралась, но карты решили обратное. Я словно пришибленная уставилась на выпавшую Крайнову комбинацию. Хуже не придумаешь - она на удивление вышла сплошняком из какой-то черноты. Это понятно, что наше баловство не имело под собой никакой почвы и абсолютно никак не влияло на жизни собравшихся, но мне все равно стало как-то немного жутко от увиденного и я растерянно заозиралась, Кирилл усмехнулся:

- Что все плохо? Мы все умрем?

- Ну-у-у, да. Но, надеюсь, не скоро, - я постаралась тоже пошутить.

- А что тогда? Не сдам финансовое право и меня тоже отчислят? Пойду с Владом бизнес строить?

“Скорее, лопатой махать”, - подумалось мне. Бизнесом и деньгами в его раскладе не пахло ни в прошлом, ни в настоящем, ни в будущем. А что конкретно означало это мрачное сборище карт я толком и объяснить не могла. Не такой уж я и специалист по гаданию.

- Пиковый туз — это вроде дом казенный, - пришла на помощь Янка, видя мое замешательство. - Тюрьма.

Я зыркнула на нее недобро - нашлась тут знаток.

- Дура, что ли? - тут же накинулась на нее Лерка, сплюнула быстро три раза и постучала по столу.

- Казенный дом — это не обязательно тюрьма, - поспешила возразить я. Мало ли что может быть. Тот же институт или... - я посмотрела на близлежащие карты рядом с тем самым страшным “черным домом”, - или армия. - Выбрала наименьшее зло. Хотя, скорее всего, топтать землю в кирзовых сапогах Крайнов тоже вряд ли хотел, но все же это лучше, чем срок мотать. — Вот рядом тут военный лежит и еще друг... - единственная карта с красной мастью давала надежду на лучшее.

- Ага, вертухаи как раз военные, а друзей на зоне полно, - заржал Протасов.

- Да идите вы все, - чертыхнулся Кирилл. - Бред это все.

- Конечно бред, - поддержал друга Стас. - Новикова позавчера целовалась. Карты врут.

- Как это врут?! - возмутился Протасик. - А как же мой бизнес?

- Институт заканчивай. Сам же говоришь сколько бабла в него вбухал...

В общем поднялась свара и я отложила колоду в сторону, считая, что эзотерический сеанс на этом окончен.

- А что все, что ли? А мне? - заныла Яна. - А Стасу?

Гадать этой сладкой парочке у меня не было никакого желания, тем более пока я возилась с предсказанием другим, моя обида поостыла. Ничего плохого я им уже не желала, пусть живут долго и счастливо в любви и согласии и больше не изменяют друг другу. Однако влез Кирилл.

- Да, Юль, давай уж и им тоже, - заявил он, - что мне теперь одному сидеть, что ли? Тем более я там с другом был. Стас, ты же мне друг? Пойдем вместе по этапу за компанию.

Язык бы им всем пообрывать за такие слова. Нашли над чем ржать. Но ребятам это действительно казалось смешным, и они весело начали обсуждать нерадужные перспективы. Бестолочи.

Ну что ж. Продолжать так продолжать. Настала очередь нытика-Малыша.

Лера, видимо, очень уж старательно на днях зацеловывала своего лейтенантика - карты продолжали насмехаться над присутствующими.

Яна очень переживала, много ли у Тасечки дам. Так вот, по поводу Назарова еще пока было неизвестно, но его подружке, как на подбор, вывалились все четыре короля полным комплектом плюс еще и два валета.

Ха-ха-ха. Я взглянула на Яну:

- Поклонников много, - честно сообщила, но она и не смутилась. Значит все верно. Еще и карта измены красовалась тут же рядом. В прошлом, кстати. Чья из них двоих - непонятно, но по логике получалась Янкина. Ее же расклад. Хотя я могла и ошибаться. В любом случае упоминать я это не стала. Да я бы лучше вообще про этот мужской гарем не стала бы рассказывать, чтобы не травмировать душу Стасика, но Яна сама начала докапываться:

- А вот это что, а вот то...

С одним королем у нее, женатым причем, дорога и деньги. С другим безответная любовь. Встреча, разговор, ссора вечером... Провозились мы долго. Меня так и подмывало взглянуть, как на все это безобразие реагировал Стас, но я упрямо так и не посмотрела ни разу, даже мельком.

- Но любит тебя по-настоящему только один, - посчитала я нужным сгладить получившуюся, какой-то не очень красивой картину в целом.

Само собой я подразумевала под этим одним - Стаса. Яна, слава богу, так же посчитала. Широко улыбнулась ему одобряющей улыбкой и тут же спохватилась:

- А выигрыша или наследства там нет?

Ага. Есть. А как же!

- Работа высокооплачиваемая будет у твоего мужа, - пообещала я ей. - Дома будешь сидеть. Детей воспитывать.

“Ушастых”, - еще и мысленно добавила я и... наконец, взглянула на Назарова.

Стас, кстати, не очень-то и злился, похоже, на безалаберное поведение своей подружки. Привык, видимо. Чем больше я узнавала Малыша, тем больше убеждалась в ее безмозглости и бескультурье. Наверное, это было неисправимо и Тасечка просто смирился, что у него будущая жена - дурочка и хамка.

Кто чего заслужил.

“А впрочем, пусть это будет единственным его наказанием в жизни”, - решила я.

- Ну вот, как я и говорила, - уверенно ткнула в первую попавшуюся карту в последнем раскладе теперь уже для Стаса, - тебя ждет огромный-огромный успех, и ты очень многого добьешься. Станешь большим чиновником. Все у тебя будет хорошо. Полный комплект. Дом, семья, дети и даже деревья.

Назаров почему-то на это мое великое добродушие невесело усмехнулся. Не оценил, ну и ладно. Я сгребла карты в кучу и бросила их в центр стола.

- Ну вот и все, - беспечно улыбнулась.

- А мне?! - воскликнула возмущенно Настька.

- А у тебя и так все понятно, - отмахнулась я от нее. - Сдашь все-таки свое ЕГЭ, я надеюсь.

- И все?

- Нет, еще мальчик у тебя появится обязательно. Тот самый, с кем ты там целовалась.

Сестренка недовольно цокнула, а остальные все загалдели. Протасик с Кириллом вспомнили вдруг о пиве, побежали его доставать, на столе снова начала появляться провизия. Точнее ее остатки.

- А себе почему не погадала, - сквозь эту суету я расслышала голос Стаса.

- Потому что себе не гадают, - пожала я плечами, - да и к тому же со мной тоже все ясно. Я дождусь своего парня из армии и выйду за него замуж.