Пересечь сплошную

Глава 20. Конец зимы. Конец иллюзиям.

Еще никогда мои каникулы не были такими нудно бестолковыми. Поддавшись настроению, я подсела на мелодраму — целые дни проводила за сериалами или книгами. Пялилась бессмысленно на глупые надуманные любовные истории, которые через пять минут уже забывала. Зато обида меня вроде отпустила. Ну в самом деле, на что обижаться? С какого перепуга Стас мне должен был писать?

Из монотонности меня вырвала Лерка. Вождение она сдала легко с первого раза. И площадку, и город без малейших пререканий со стороны гаишников. Кто бы сомневался. А в конце недели она решила это дело обмыть и зачем-то позвала меня. Как я поняла чуть позже, ей не хотелось быть одной в чужой компании. Главными участниками празднества, естественно, был Якимов и его компания.

Я никогда не была в клубах и лучше бы туда и не заявлялась. Мне там не понравилось. Может это с непривычки — не люблю незнакомые места, равно как и незнакомых людей. Тут мы с Новиковой солидарны. Поэтому вечер прошел как-то нервозно и скованно. Многолюдная суета меня напрягала. Я не знала что делать и как себя вести. Пристроившись рядом с якобы знакомыми парнями и девушками цедила коктейль и оглядывалась по сторонам. Столпились мы все такой дружной компанией возле огромной круговой барной стойки, которая занимала чуть ли не треть заведения. Там сям в других сторонах, конечно, еще существовали пятачки с какой-то движухой, но они были слаборазличимы. Вообще мерцающее освещение очень сильно искажало действительность и давило на зрение.

Наверное, мне можно было бы хотя бы сделать вид, что я заинтересованно участвую в разговоре. Но, во-первых, ничего толком не было слышно, а во-вторых, то, что и удавалось разобрать — отдельные фразы, а чаще хохот (он все-таки обычно громче слов) — это все оказывалось ни о чем. Лерка вся ушла вниманием и душой в своего «литёху». Эти двое все же были такими милыми. Они сцепились в объятиях и не отлипали. Цвели от счастья, заглядывая друг другу в рот, шушукались и чуть-чуть скромно, мимолетом иногда целовались. Няшки-милашки.

А я даже спасительно уткнуться в телефон не могла от безделья. Пообщаться мне там было не с кем. В «ВК» я принципиально запрещала себе заходить, даже для просмотра новостей — развивала в себе силу воли, чтобы после того, как быстро пролистнешь все обновления, не влезать обязательным порядком на страницы ненужных мне людей. Мне очень необходимо было повыбрасывать их не только из чатов, но и из мыслей. Я так решила и у меня обязательно должно было получиться.

Мою тухлую, слабоактивно выражающую радость морду заприметил один из друзей Якимова. Наверняка тоже один из ментов. Мне так показалось. Нет, само собой, у него сквозь одежду погоны не просвечивали и звезды не переливались на них в свете неоновых ламп. Хотя с большей вероятностью если бы что и поблескивало у него там, то скорее всего лычки, штуки три или максимум одна широкая, возможно даже вдоль. Ну не дорос он до лейтенанта, это сразу видно. Но в целом, вообще, принадлежность к правоохранительным органам у него угадывалась почти безошибочно. Пренебрежительная борзость, что ли, выдавала. Не знаю. А так выглядел он вполне обычно, внешне ничем не выделяясь из толпы. Джинсы, рубашка какая-то темная с мусором на плечах. Ультрафиолет хорошо подсвечивал то ли перхоть, то ли пух. Я сразу же и себя быстро осмотрела — нет ли на мне такого казуса. Под кислотными подсветками мы все тут были словно в поликлинике в кабинете для проверки вшей. Но, к счастью, я вырядилась в светлую кофточку, которая если и светилась, то полностью. Причем видимо привлекательно, потому что прицепился ко мне этот ни то сержант, ни то старшина основательно. Он так старательно пытался меня очаровать и обольстить, что мне помимо неуютности от обстановки, стало еще и нервозно. Что он хотел от меня, в принципе, понять было несложно, особенно учитывая наличие кольца на правой руке. Смешно, да и только. И я бы с удовольствием поржала, если бы настроение имела соответствующее. Но факт, что в последнее время прямо повально у всех вокруг вдруг накатывала идея приятно мной попользоваться, жутко начал бесить.

Поспешно отвязавшись от навязчивого внимания, я ткнула Лерку в бок и махнула, сообщая, что собираюсь свалить. У гардероба, выйдя меня проводить, она надулась:

— Ну и что ты уходишь? Только же пришли… А как же я?

— Что ты? Ты же со Стасом.

Она виновато, но все равно обиженно поджала губы.

— Да и прицепился какой-то козел, — решила я оправдаться веской причиной.

Ну в самом деле, что мне тут делать?

Лерка нахмурилась. Попыталась вспомнить, кто там рядом со мной был, но, по всей видимости, не смогла. Просто не обратила внимание.

— Да? А что, он тебе не понравился? — растерянно хлопнула глазами и тут же с готовностью поспешила меня заверить. — Я сейчас Стасу скажу, и он сразу отстанет от тебя.

Кстати, Стас тут же подлетел к нам. И трех минут не прошло, тут же отыскал нас внезапно пропавших. Улыбаясь, прижал к себе свое тормознутое сокровище.

— Что случилось? — наконец посмотрел и на недовольную меня. — Ты куда?

— Ста-а-с, — тут же поспешила пожаловаться Лерка лейтенантику, снова заглядывая тому в рот. — Этот... кто там к ней клеется — он Юльке не нравится…

— Да причем тут не нравится, — вспылила я. Можно подумать, если бы тот был симпатичным, то это что-то меняло бы. — У меня вообще-то парень в армии, — заявила возмущенно.

Новикова сначала вылупила глаза, опешив от моего гонора. На пару секунд зависла, а потом ехидно улыбнулась:

— В армии? Да ла-а-адно, — вместе с растянувшимися губами, растянулись у нее и слова. А потом еще и пальцы оттянули уши, а язык высунулся как у мартышки.

И вот тут я точно психанула. Да она была права в этой своей ухмылке, но все накопившееся во мне взорвалось.

Вообще-то Назаров на обезьяну как-бы вообще не был похож. Абсолютно. И… И больше мне возразить было нечего, а вот сделать что-то в ответ колкое и язвительное очень хотелось.

— Угу. Да ладно…, — согласилась я, принимая ее насмешку, и тут же ввернула свою. — Ты главное сама не жмись. Отдайся хотя бы этому... — кивнула я на все еще ничего не понимающего Якимова. — Зря, что ли, он своей должностью ради тебя рисковал? — выплюнула злобу и вылетела на улицу, пока меня не понесло дальше.

И мне нисколько не было совестно за свои слова. Потому что этот Стас ее, хоть и не лопоухий, но лопух — точно. Вот до какой степени надо залипнуть на девку, чтобы весь страх потерять? А если бы я рассказала все отцу? Вот в данный момент, например, легко назло могла бы и подкинуть им лопату дерьма в их «няш-мяш» и перечмокивания. Посмотрела бы я, в каком они потом счастье катались бы, когда все до начальства дошло.

Естественно, вряд ли бы «литёху» уволили или разжаловали, но мозги бы промыли однозначно. Неполное соответствие, например, получил или выговор. Стоила ли этого Лерка?

С грустью я понимала, что, видимо, все же да.

И конечно же, я не думала устраивать им какие-либо подлости. Расстроена просто была на тот момент сильно. Спустя час, дома, я все-таки пожалела о своих словах, сказанных на эмоциях. Но, наверное, это карма на меня в последнее время просто такая спустилась — пороть горячку и из-за этого портить все вокруг. Я ожидала, что Новикова больше не станет со мной общаться, и вполне настроилась откатиться назад в те дни, когда толком и не имела друзей в институте. Прийти, отсидеть занятия, почти ни с кем не общаясь, и так же быстренько свалить домой. Что может быть проще?

Однако я ошиблась. Лерка, оказалось, совершенно не держала на меня обид. В первый день после бесконечных каникул она как ни в чем ни бывало приземлилась рядом со мной за парту.

— Привет, — совершенно обыденно сказала она мне.

— Привет, — непонятно с чего в душе обрадовавшись, с облегчением ответила ей я.

— Блин, опять эта учеба, — проворчала она, недовольно вываливая на стол тетради.

Да учёба. Но я бы не сказала, что «блин». Если честно сознаться, я этот день начала занятий ждала. Нет, я не питала больше никаких иллюзий и однозначно не собиралась как-либо реагировать на Назарова. Наоборот, я намеревалась ему показать полное свое безразличие к нему. Вот прям абсолютное. Чтоб он там ненароком не подумал, что я на него запала. Мне на него плевать. А все случившееся между нами — это просто мои “игрушки-развлекушки” с ним. Да, вот такая я вот «шмара». Правильно он обо мне тогда сказал, а МалышЬ его это подтвердила. Я — «эта»! Та самая!

Но часы тикали. С минуты на минуты должна была начаться пара, а того, для кого я так тщательно готовила показательное выступление все не было. Не пришел. Не явился и Кирилл. Даже Протасов соизволил притащиться, а эти двое — нет.

Занервничав, я взглянула на время в телефоне:

— Что-то пацанов нет, — сказала я невозмутимо. Настолько невозмутимо, насколько сумела выдать свое спокойствие.

— Стаса с Киром, что ли? — отозвалась Новикова.

— Ну.

— А их и не будет.

— Почему?

В это время в кабинет вошел преподаватель, наша группа начала сбавлять гомон. И в этом образующемся затишье Лерка мене сообщила, тоже приглушая голос:

— Их — придурков, сегодня ночью закрыли, — посмотрела на меня выпучившую ошеломленно глаза, потом в свой телефон. Что-то прикинула в уме. — После девяти суд должен быть. Через час, — подсчитала-таки и пожала плечами. — А ты что не знала? Они тебе не звонили?

Никто мне, конечно, не звонил. Кто я такая, чтобы меня посвящать в такие вещи? Сообщают обычно родным и близким. Лерка, выходит, важный человек. Во всяком случае, для одного из них точно. Я — нет. Ни для кого. Но не это в тот момент волновало меня.

- За что? Что случилось? - спросила я. Мне было плевать, что лекция уже началась. Слушать и записывать — вот чем стоило заниматься, но меня уже ничего не интересовало, кроме одного вопроса: «Во что вляпались эти недоумки?».

- Ай, - отмахнулась Лерка, - я толком не поняла. Кирилл вроде у Стаса попросил прокатиться. Там оставалось по дворам проехать. А их остановили. Он говорит, не пил совсем, но у него откуда-то остаточное нашли. Может врет, конечно. И плюс лишенник еще.

Из сумбурного объяснения я мало что поняла.

- А Стас тут причем? - попыталась восстановить логическую цепочку. - Тоже пьяный?

- Вроде нет, - пожала плечами Лера. - Оба трезвые. Ну, так говорят...

Я понимающе кивнула, хотя до полной ясности я еще не дошла. Посидела немного что-то соображая, однако могу с полной уверенностью сказать, что в голове у меня тогда образовалась полная пустота. Только сердце сильно стучало и отдавалось гулким эхом в ушах. К тому же еще и подташнивать стало от волнения. А потом я, не сказав ни слова ни Лерке, ни преподавателю, вскочила и вылетела из аудитории. Куда и зачем, пока не знала, но тогда уже четко соображала, что надо действовать, причем быстро. Суд через час.

Новикова выскочила за мной:

- Ты куда?

- Где они? В каком отделе?

- Ну там, где Кирилл живет. Возле его же дома, - предположила Лера. - Какой там?

- Комсомольский, - на автомате выпалила я и тут же набрала номер такси.

Само собой я не помчалась в отделение полиции. Что мне там делать? Я поехала совершенно в другое место (Лерка, кстати, увязалась за мной). Мне нужно было без промедление попасть к человеку, который возможно что-то еще мог изменить, ну или как-то повлиять.

Как фурия, протиснувшись через вертушку, я даже не взглянула на дежурного у стойки и дальше, взлетев на второй этаж здания ГИБДД, без стука ввалилась в кабинет заместителя начальника.

Отец, увидев меня, естественно, опешил. Выглядела, похоже, я неадекватно. Однако надо отдать ему должное, в суть проблемы он вник быстро. Больше, конечно, не благодаря мне, а созвонившись с кем нужно. Я сама мало знала, а тут ему и протокол подняли и из первых рук донесли.

- И что ты хочешь? - уставился на меня он, когда полная картина произошедшего предстала перед его глазами. Очень непривлекательная, кстати.

- Надо что-то сделать! - заявила я.

- Что например?

- Отменить суд, - мелочиться не стала.

- Зачем?

Я упрямо смотрела на него и не отвечала.

- Кто они такие вообще? - отец опустил взгляд на записи на листке бумаги. - Крайнов Кирилл и... Назаров Станислав.

- Друзья, - ни на секунду не сомневаясь выпалила я.

- Друзья, которые садятся пьяные за руль, - уточнил отец.

- Нет. Не пьяные.

Меня придавил тяжелый взгляд.

— Это остаточное, - мне только и осталось что пролепетать несмело.

— Это не остаточное. Это пьяный за рулем, причем без водительского удостоверения. Лишенник.

Замолчав, отец придвинул к себе клавиатуру, вбил туда данные Крайнова. Прищурился, высматривая за что был лишен права вождения Кирилл.

- Сплошная, - обвинительно выдал он, словно самый страшный грех.

- Всего лишь сплошная.

- Нет, не всего лишь. А сплошная. Ее не просто так рисуют. Это участок дороги, где обгон опасен и запрещен. И пьяный за рулем — это преступление, - занудно начал мне выговаривать папаша. - И ты с ними, я так понимаю, еще и ездишь. С этими друзьями.

Мне оставалось только выдохнуть на всё это нравоучение, свалившееся на меня.

- И еще хочешь, чтобы я им это всё спустил с рук? Чтобы вы либо сами в итоге убились однажды, либо угробили кого-нибудь?

- Блин, папа! - не выдержала я и возмутилась, повысив голос. - Не езжу я с ними с пьяными. И они не ездят. И не будут ездить. Я обещаю, - умоляюще посмотрела.

- Нет, - качнул он головой.

- Да! - заорала. - Да. Да. - Сорвалась. В голосе звякнули нотки истерики. - Я что у тебя когда-то что-то просила? Ты можешь хоть один раз выполнить мою просьбу? Один раз! Он всего лишь во дворе сто метров проехал. Ночью.

- Пьяный. Лишенник.

- С остаточным…

- Пьяный лишенник, - настойчиво повторил отец. - Ты знаешь, что за это бывает?

- Пятнадцать суток, - ляпнула я, точно не знала, но предполагала.

- Пятнадцать. Плюс тридцать тысяч. И с него, и с собственника, - тут отец снова взглянул в копию протокола. - Кто собственник? Назаров?

- Да. Нет. Не знаю, - растерялась. - Родители, наверное. Скорее всего...

- Ну вот, родители... Им штраф и лишение.

- А им-то за что?

- За передачу транспорта человеку без прав, к тому же в нетрезвом состоянии.

- Они не передавали.

- Значит - угон. А это уже уголовный кодекс.

- Какой угон, какой уголовный? - взвинтилась я. Отец явно решил поиграть на моих нервах. - Они же сыну дали машину.

— Вот так, - на полном серьезе продолжил он, - раз сын дебил, пусть теперь решают, что им важнее их права или какой-то Кирилл.

— Пап, - я умоляюще уставилась на него. - Не надо никакого лишения. И штраф не надо.

— Суд разберется, - отец нетерпеливо махнул мне рукой на дверь, чтобы убиралась прочь. - Иди, мне работать надо.

— Папа, ну пожалуйста, - я проскулила в буквальном смысле. Нервы в конце концов не выдержали - разревелась. - Ну пожалуйста, - зашлась в истерике. Не помню, когда я в последний раз так рыдала. Не знаю, что на меня нашло. От бессилия наверно. - Ну что тебе стоит? Ты же можешь. Пожалуйста.

— Что я могу? - у отца тоже терпение кончилось. - Юля, ты как маленькая. Еще и слезы тут разводишь. Ты в своем уме? Такие вопросы решаются на месте до составления протокола, а не когда все передано в суд. Тем более зачем мне это надо? Помогать каким-то безалаберным друзьям? Что за друзья такие появились, что ты мне тут концерт закатываешь? Сама себя слышишь о чем просишь?

Нет, я не слышала ни себя, ничего вокруг. А просто хотела, чтобы все как-то решилось и как можно с меньшей кровью. Без этих чудовищных озвученных сумм, лишений прав ни в чем неповинных людей и, само собой, без заведения уголовного дела. Кто бы мог подумать, что, прокатившись каких-то сто метров по дворам, пацаны нажили себе и близким столько проблем.

— Я не буду больше с ними общаться. Честное слово. Только сделай что-нибудь. Обещаю. Не буду. Пожалуйста, - да, тогда я готова была поклясться в чем угодно, лишь бы помочь. И снова слезы и рыдания. Остановиться уже не было сил. Меня прорвало. И не только этот инцидент был причиной. Это мое напряжение за последние два месяца вырвалось из меня, причем с такой силой, что отец, похоже, испугался. Сквозь рев и всхлипы я слышала, как он кому-то звонил и о чем-то договаривался. Фамилии одногруппников упомянутые в разговоре дали мне какую-то надежду.

— Ну что? - спросила, когда он положил трубку.

— Не знаю. Позже ясно будет. Иди. Вечером поговорим.

— На штрафстоянку еще позвони, - вытирая слезы буркнула я. - Машину надо забрать.

Меня окатили таким взглядом, что стало ясно, что вечером со мной не просто поговорят, а линчуют, но я уперто ждала. Требовать, так требовать до конца. Все равно влетит по самое не хочу. Отец все мозги мне прополощет, не взирая на мои визги. Там нет коллег, которых сможет смутить моя истерика. Но это же будет потом и поэтому я нагло пялилась на него.

— Иди, - раздраженно и в то же время устало снова махнул он рукой. - Позвоню.

Лерку мне пришлось немного поискать. Хотя вариантов куда могла она запропаститься в здании ГИБДД было немного. Не найдя ее рядом с кабинетом замначальника, я отправилась в отдел регистрации автотранспорта. В холле, где принимали документы, в смиренном томительном ожидании топтались люди, но очередь не двигалась. Из трех существующих рабочих окон, открыто было только одно. Оно и понятно! Куда отлучился один из инспекторов, даже гадать не стоило. Милующуюся парочку я застала чуть поодаль в служебных коридорах. Конечно, какая может быть тут работа?!

Вид после устроенной мной истерики я имела, надо полагать, ужасный. Счастливо и весело воркующие Якимов с Новиковой, заметив меня, сразу затихли и уставились с тревогой.

- Ну что? - сразу налетела с вопросом Лерка. Можно подумать ее создавшаяся у парней ситуация сильно волновала. Вон только что как улыбалась и хихикала, а сейчас мину состроила, словно переживала.

- Не знаю пока. Видно будет, - безжизненно отмахнулась я. Разговор с отцом забрал у меня все силы и вогнал в апатию. - Пойдем, машину надо забрать, - кивнула и пошла в сторону выхода.

Новикова, по-быстрому перечмокнувшись, распрощалась с лейтенантом и нагнала меня:

- Нет, ну все-таки они такие идиоты оказывается, - забухтела она мне на ухо, - сейчас Стас расклад сделал, что им примерно может грозить. Ужас такой. За такую ерунду столько всем навешают теперь. Никогда бы не подумала… Да?

Я угукнула — тоже почему-то не предполагала, что все в такую проблему выльется. Однако разговаривать настроения не было, а в Лерке, такое ощущение, что восстала из пепла птица говорун. Она продолжала возбужденно зудеть:

- Может твой отец все же поможет? Он у тебя, оказывается, такой крутяк. Кстати, ты почему не говорила? Вот пацаны офигеют, когда узнают.

«Офигеют — не то слово. Обплюются», - естественно, мне тут же вспомнилась реакция Назарова на дорожный патруль. Теперь причин для ненависти к ментам у него наверняка добавится. А если еще у отца не получится помочь, то и в мой адрес прилетит злоба.

Хотя, в принципе, какая разница. Я и так не собиралась с ними больше общаться, а теперь еще и отцу пообещала. Пусть что хотят думают и говорят за глаза или даже в спину.

- А зачем это сообщать? - пожала я плечами. - Какая кому разница кто мой отец? Ты же тоже мне про своего не рассказывала. Кто он у тебя и есть ли он вообще...

Лера на какое-то время замолкла. Видимо, попыталась обдумать мои слова. А может и не мои. Скорее всего, все-таки о чем-то своем размышляла, потому что дальше тема, касающаяся моих родителей, ушла на задворки, а Лерку повело в другую сторону:

- Я знаешь, что думаю? Кирилл, наверное, просто, как всегда, права качать начал, вот с ними церемониться и не стали. Он ведь — придурок — вечно спорит. И от этого только хуже делает. Его и прав лишили из-за этого. Ты знала?

Я не ответила. Не знала, но не удивилась бы, выяснив, что это так на самом деле. Но Новиковой не важно было в курсе чего я находилась. Она болтала дальше. Может нервы у нее так давали о себе знать — повышенной болтовней. Хотя Лерка и нервы — это несовместимые понятия. У тормознутых созданий нервы, мне кажется, вообще отсутствуют как таковые. Или спят...

— Вот молчал бы — штрафом отделался только, - все никак не могла выговориться Новикова. - Он, конечно, этого не признает, но Стас так говорит. Назаров Стас, - уточнила. - А как с финансовым правом влетел? - вспомнила вдруг она и это. - И тебя подставил…

Я тяжело выдохнула. Да финансовое право — это было нечто…

Мы в это время только вывернули на лестницу, чтобы спуститься на улицу и вдруг разом встали, словно запнулись. Это просто чудеса какие-то — пролетом ниже на первом с половиной этаже стоял только что упомянутый всуе Эдуард Маратович. Бывают же случайности. К чему это обычно происходит? О чем приметы говорят? Долго жить будет? Или же, как говорится, вспомни говно, вот и оно? Хотя одно второе не взаимоисключает.

В общем, мы с Леркой затормозили от неожиданности и тем самым стали невольными свидетелями очень интересного разговора нашего ненавистного препода с каким-то капитаном. Вероятнее всего его собеседником был как раз тот самый третий инспектор, который отлучился по очень важным делам, забив на работу и безропотно ожидающих людей.

- И какие ты хочешь? Зеркалки? - скучающе поинтересовался мент.

Препод неуверенно пожал плечами:

- Ну да, что-нибудь интересное… В идеале «006», конечно… Мазда шестерка и номера «ноль-ноль-шесть». Как? Получится?

Капитан призадумался. То ли цену набивал, то ли в самом деле сложноватый для него вопрос получился, но все же ответил:

- «Нули» уже разобрали, - огорченно заявил он. - А следующая тысяча только через пару-тройку недель начнется… Может все же зеркальные номера? С ними попроще… и дешевле...

Тут инспектор заметил нас замерших и сразу же заткнулся. Поздно только. Мне и этого обрывка фраз хватило, чтобы понять, что привело сюда нашего ярого антикоррупционера и непримиримого противника взяток.

Эдик наш, получалось, приобрел машину. Мазду. «Шестерку». На зарплату наверняка преподавательскую. В пожизненный кредит взял. Ага. Ну или, может, конечно, у него бабка какая-нибудь троюродная померла и оставила ему наследство. Бывает же такое. А он это наследство вбухал вот в такой «бюджетный» транспорт. И теперь захотелось ему повесить на свою красавицу не менее красивые номера. «Ноль-ноль-шесть» - губа не дура, еще бы «ноль-ноль-семь» попросил и Мазду «семерку» взял. Зачем мелочиться?

Вот такие дела.

По идее надо было бы промолчать и прошмыгнуть мимо, даже не поздоровавшись. При таких разговорах свидетели не нужны. Не зря же эти двое уединились на безлюдной служебной лестнице от лишних глаз и ушей подальше. Но разве могла я пройти и промолчать? Не-е-ет! Меня прямо подмывало. Вот если бы Эдичка нам всем не высушил мозги своими лозунгами о прогнившем обществе, тогда другое дело. А главное, самое запомнившееся воззвание: «Начните с себя!».

Вот да! Начните-ка с себя, Эдуард Маратович. Умные вещи направо и налево разглагольствовать — это вам не мешки ворочать.

В общем, попал Эдик под мое дурное настроение.

- Здравствуйте, - поздоровалась я.

Препод меня сразу признал. Все же я в компании с Крайновым не совсем стандартно сдала зачет. В душу мы ему засели. Хотя, подозреваю, что по большей части, скорее всего, все же в печенку. Он кивнул и сразу отвернулся, показывая, что не расположен сейчас со мной больше, чем на приветствие.

Он — нет, а я вот — да! Мне многое хотелось сказать.

- Мне кажется, вам, Эдуард Маратович, на вашу «шестерку» - Мазду - лучше подойдут номера, которые вон там по живой очереди выдают, - мотнула головой ориентировочно в ту сторону, где остался зал регистрации, - в общепринятом порядке. Без пособничества и взяточничества. Чтобы потом с чистой совестью можно было учащимся доброе и светлое в их умы сеять. Так ведь?

Эдик, конечно же, растерялся. Не ожидал от меня такой наглой дурости. Мне учиться в институте оставалось еще больше, чем два года и, наверняка, нам еще предстояло пересечься на каком-либо предмете. Но вот, честно, на тот момент у меня просто зудело поддеть этого козла. Да и что я такое сказала? Ничего! Просто, как прилежная ученица, повторила его же слова.

Он ничего не ответил, капитан так вообще впал в прострацию. Продолжат ли в итоге эти два товарища свое сотрудничество мне стало абсолютно неинтересно. Я сорвала злость и понеслась дальше. Таскающаяся за мной хвостом Новикова, когда мы выбрались на улицу, возмущенно выдохнула:

- Ну ты блин даешь! Ты нафига ему это сказала?

- А он нафига нас всех этим лечит? Праведник нашелся. «Ноль-ноль-шесть» ему захотелось… - выпалила я.

Я бы и в самом деле, возможно, ради принципа пошла бы к отцу, чтобы именно Эдика и его Мазду поставили на контроль. И выдали ему все-таки то, что причитается простым смертным. На каждый болт с хитрой резьбой найдется крутая гайка, каждый это знает. Неплохо было бы проучить гада по полной. Однако меня саму вечером ждала большая взбучка. Так что не до каверз мне было сейчас.

- Блин, теперь ведь валить нас будет принципиально, - не переставала паниковать Лерка.

- Он и так валит всех принципиально, - невозмутимо заметила я. - А вообще, если вдруг упрется — скажешь своему Стасу. Стас договорится с этим капитаном. Теперь-то мы знаем на кого надо выходить… Что ты переживаешь?

Лично я на тот момент переживала лишь о том, как мне выгнать со штрафстоянки Калину. Снова садиться за знакомый уже руль, нажимать на известные педали и хвататься за ненавистный рычаг скоростей. И все это теперь одной — без Стаса. Хорошо хоть ехать не так далеко было, и не по дорогам. От места куда загоняли арестованный транспорт до служебной автостоянки и полкилометра расстояния не будет. Справилась. Даже припарковалась перпендикулярно, как и все стоящие рядом машины. Задним ходом и с первого раза угол заезда рассчитала. Даже некоторое самоудовлетворение получила. Это, пожалуй, первое, чему можно было порадоваться за сегодняшний день. Вот бы еще и с судом все так же гладко вышло, а потом и вечером при разговоре с родителями.

Заглушив машину, я задумчиво уставилась в лобовое стекло. Все теперь можно было выдохнуть и оставалось только ждать.

- Кирилл тебе позвонит, когда решение будет? - спросила у так же притихшей рядом Лерки.

- Не знаю. Возможно, - неуверенно ответила она.

- Скажешь, что там у них в итоге?

Лерка повернулась ко мне, посмотрела внимательно (я виском чувствовала ее изучающий взгляд) и лишь потом кивнула.

- Угу. А Стас что? Он тебе не звонит?

- Нет, - пожала плечами. - С чего он мне должен звонить?

Мне надо было это сказать невозмутимо, но вышло как-то печально-печально.

- Ну вы же вроде… - Новикова замялась. - Что там у вас происходит? Не поняла, если честно…

- Ничего, - все с той же грустью сказала я. Самой было бы интересно узнать — что там у Назарова в мозгах по поводу меня происходило. Но с каждым днем я все больше убеждалась, что, кажется, в мыслях его было не больше, чем потискаться. Отвлечься от истеричной Янки. Так что ничего особенного между нами не было, чего могла бы я доложить. - Ничего не происходит...

Я тонула в тоске, а Лерке вдруг стало смешно.

- Ну да, ну да. Не происходит… - хохотнула она. - Ну вы блин тогда меня удивили, конечно. Я в сауне прифигела от вас… Слушай, а почему Стас? - спохватилась вдруг Новикова. - Почему не Кирилл. Он же тебе вроде нравился. Да и Кир симпатичнее, мне кажется. Перспектив с Крайновым никаких, конечно, как и с Назаровым, кстати, но с ним хотя бы интересно.

- Не надо мне никаких перспектив, - недовольно буркнула я. Возникший разговор мне не нравился. И смех этот Новиковой бесил. Ничего смешного вообще-то. - С Назаровым пьяные просто были. Перегрелись, - отмахнулась, поморщившись. - Так, ерунда. Сама не поняла, как вышло...

- В кино тоже перегрелись? - хмыкнула Лера.

Мне оставалось лишь вздохнуть. Что на это ответить? Нечего.

- Угу. Рецидив.

Лерка вдруг перестала ржать и на полном серьезе мне заявила.

- Знаешь, вы, конечно, маскируетесь, но не очень как-то хорошо. Юль, из-за ерунды и перегрева вот так не паникуют и в слезы не бросаются. Я не понимаю, ты что по нему так убиваешься? С ним же больше чем на пообжиматься по углам и рассчитывать не на что. У него ж только это… как его... уши, блин, да душа… Что ты в нем нашла? А Янку, между прочим, он все равно никогда не бросит. Какая бы ты классная ни была и как бы для него не старалась.

- Почему это? - тут же отозвалась я.

Нет, я вовсе не рассчитывала, что Стас расстанется с Малышом, тем более ради меня или ради вот этой моей беготни по поводу суда. Да пусть живут и радуются, ради бога. Когда в конце концов устаканится вся эта дурацкая история, я реально обещала сама себе и отцу, что не взгляну даже в сторону Назарова, и не встану на пути чужого счастья. Пусть даже не переживает никто. Уйду и отпущу без проблем. Но все же мне было интересно: «Откуда такая категоричность у Лерки, что Янка со Стасом на веки вечные?».

- Ну не знаю, - Новикова развела руками. - Потому что это Назаров. - Она зачем-то при этом оттопырила уши. Как будто в них таилась какая-то причина. - Он просто слишком правильный и преданный.

«Угу. Преданный», - мысленно хмыкнула я. При первом же удобном случае присунул вовремя подвернувшейся девчонке, еще и без презерватива. Бегом-бегом, пока не передумала. - «Преданный, прям сил нет».

- Нет. Погулять он, конечно, может, - тут же подтвердила мои мысли Лера. - Такой дуре, как Яна, грех не изменять. Можно и даже нужно, чтобы не свихнуться. Так что я не удивляюсь, что он возле тебя кружит. И думаю, ты ему даже нравишься, как бы. Но… - Новикова опять развела руками. - Но, блин, там же так все запущено, Юль. Нахрен тебе все это надо? Что развлечься больше не с кем? Ну вот Кир тот же самый… Прикольный же.

Я промолчала. Если бы проблема была в выборе с кем развлечься, переживать было бы не о чем. Я бы выбрала. Мне же нужно было всего навсего как-то вышвырнуть поселившегося без спроса в моих мыслях и сердце такого абсолютно неподходящего мне Стасика. И я бы с радостью это сделала. Вопрос — как. Лерка вздохнула и продолжила меня убеждать, словно ее слова как-то могли спасти меня от напасти по имени «Стас».

- Блин. Я не знаю. … Они же чуть ли не с рождения вместе. Стас с Янкой. Всю жизнь. Представляешь? Это даже хуже, чем привычка, мне кажется. Это ж пипец! А два года назад Янка еще и залетела к тому же от него. Правда тут же и выкидыш случился сразу. Они и испугаться даже толком не успели. Но… Блин, не уйдет он от нее. Не сможет. Понимаешь?

Понимаю? Да, конечно же я понимаю. Все прекрасно понимаю. Не уйдет. Все сложно. И не на что мне рассчитывать. А еще я отлично поняла, что Стасик, оказывается, просто предохраняться не умеет. Вот прям абсолютно.

Я вытащила ключ из гнезда зажигания.

- На, Кириллу передашь или Стасу. Ты их все равно раньше меня увидишь. Ну или родители заберут.

Лерка помедлила, но потом забрала.

Мы вылезли на улицу. И зажмурились от слепившего нас солнца. Я со всей этой беготней и не обратила внимание, что вокруг несмотря на февраль вдруг запахло весной.

«Весна, а потом лето», - удовлетворенно подумала я. Скоро все наладится. Мне тоже как бы некоторые нравятся... вроде бы… Но… Но я должна выйти замуж за Юрку. К черту все. Я тоже не могу его бросить. Я тоже правильная и преданная.

Вечером отец устроил разговор сначала с мамой. Стоя у приоткрытой двери своей комнаты, сквозь щель я подслушивала, что творилось в родительской спальне.

— Просто из-за друзей такие истерики не закатывают, - громыхал возбужденно отец. - Рыдала и орала как припадочная. Хоть психушку вызывай. Думал, люди сбегутся.

Высказался и затих. Оба замолчали, обдумывая, могла ли и в самом деле существовать такая крепкая дружба, или этот мой бесплатный концерт, устроенный в здании ГИБДД, все-таки означал что-то другое.

— И кто они? - наконец отозвалась мама. - Кирилл, наверное? Да?

Тяжелый выдох отца и обвинительное рявканье:

— Да, Кирилл. Ты что его знаешь?

— Нет. Но звонит ей часто. И гуляет она с кем-то до ночи.

Я закатила глаза. Один лишь раз вернулась поздно. И что значит звонит часто? Когда это часто? Тогда, когда Юркина мама притащилась, и он мне долбил? “Около тебя мир зеленее...”. Так и знала, что фигню всякую подумают.

Отец меж тем крепко выругался и взялся дальше выговаривать.

— Нашла себе дружка скандалиста. Таких друзей иметь - никаких врагов не нужно. В обезьяннике что вытворял этот Кирилл. Разбычился понторез. Ему не пятнадцать, а тридцать суток надо было впаять, чтобы угомонился и научился себя вести. Сам вляпался, дружка за собой потянул, и эта еще прибежала сопли развесила. Позорище.

Действительно позорище. Ну почему Кирилл такой неуравновешенный? Да, проблемы у него в семье, но у кого их нет? Надо же себя как-то в рамках держать. Хотя если с детства рос в нервной обстановке, да еще и никому не нужный, то отсюда и психи, и попытки заявить о себе.

Слушать недовольство и ругань отца больше не хотелось. Я прикрыла дверь и уселась на кровать в ожидании, когда очередь разборок дойдет и до меня.

Мальчишкам в итоге дали обоим по пятнадцать суток. Хотя могли и по десять. Я специально проштудировала интернет и изучила статьи КоАП, под которые пацаны попадали. Отец не блефовал, к ответственности должны были привлечь и собственника машины, либо тот должен был заявить о самовольном завладение транспортом. Да, именно тот самый злосчастный угон автомобиля. Но родители Назарова, к счастью, остались не при делах. Штрафы тоже никому не присудили. И даже Стас остался с правами. Единственным наказанием для ребят вышло посидеть полмесяца и подумать над своим поведением.

Могли бы на раздумья, конечно, выделить и десять дней, но раз Крайнов там в участке надебоширил, то стоило с облегчением вздохнуть, что ладно хоть не больше.

Парламентером для разговора со мной выслали маму. Я морально подготовилась к выговорам, но она, как ни странно, меня не упрекала и не ругала. Я бы даже сказала, что разговаривала со мной, как с душевнобольной.

Начала издалека - с учебы. Ну, и потихоньку мы добрались к тем самым однокурсникам, с которыми я делала общий проект по социологии о проблемах студенческой семьи, и с которыми так неожиданно нашла общий язык и очень некстати сдружилась.

— Все они нормальные, - стояла я на своем, защищая всю нашу компанию. - И Кирилл тоже. Просто вспыльчивый немного. Ничем они плохим не занимаются. Обычные ребята. Протасов разве только - раздолбай, но мы с ним почти и не общаемся. В институте только. И то редко он туда ходит.

— Владик тоже нормальный, - просунулась в дверь Настькина голова. Зараза малолетняя стояла в коридоре и подслушивала, оказывается.

— Иди отсюда. Что уши греешь? - шуганула ее я. Нашла, блин, Владика. Нормального. Идиотка.

— А что ты на него наговариваешь. Он, между прочим, пьяным на машине не катается и сейчас не сидит.

— У него машины нет, вот и не катается, а так он не просыхает. Брысь отсюда.

— А ты откуда этого Владика знаешь? - с подозрением нахмурилась мама на свою младшенькую.

— Они же тогда к Юльке в сауну приходили, - пояснила Настька. Меня, естественно, удостоили мрачным взглядом. Ну да, я же притащила в наш дом этот отброс общества, на который запала сестренка.

Мама открыла рот чтобы что-то мне высказать, но не успела дебилка снова влезла:

— И, кстати, этот Кирилл, ее весь вечер лапал тогда, между прочим, а она хихикала. Вот так вот. А вы там все с папой гадаете, чего это она истерику закатила.

Выпучив глаза, мама вытаращилась на сестренку, переваривая, что это она сейчас услышала, а я, пока она не видит, покрутила Насте у виска. Та высунула напоследок язык и, хлопнув дверью, скрылась.

Ну, вот и кто, скажите, пожалуйста, поверит, что этой придурочной в мае восемнадцать лет стукнет? Мозги где у этого недоразумения? На кой черт она сейчас это ляпнула?

Мы сидели в тишине долго - минут пять точно, не произнесли ни слова. Потом мама вздохнула, взяла в свою руку мою, погладила ее.

— Какие же вы обе еще глупые, - покачала головой. - Юль, я понимаю. С такими мальчишками безбашенными, наверное, весело и интересно. Кураж, беспредел. Никаких забот и вечный праздник. Пьянки, гулянки. Да, знаю, такие обычно захватывают и очаровывают. С ними не скучно. И, я не спорю, развлечения — это хорошо. Но ведь и жить потом надо будет. Понимаешь? О будущем тоже надо подумать. В беспечности ведь долго не просуществуешь. А дальше что? Надо же цели какие-то ставить.

- А почему ты думаешь, что у них целей нет? - мамина категоричность меня оскорбила. Что-то даже обидно стало за пацанов. Да, может, они и не такие упертые как Юрка, но ведь каждый из них о чем-то мечтает. Даже Протасов и тот на “Газельке” по своим воздушным замкам раскатывает. - У всех есть мечты, - возразила я.

- Мечты — у всех, - согласилась она, - а стремления ни у каждого. Мало ведь говорить, надо действовать. Ответственность на себя брать и отвечать за свои поступки. Да, я не знаю твоих друзей. Может, они и в самом деле неплохие. Но пока видно только обратное. И… Юль, разломать отношения легко. Очень легко. Главное, потом не пожалеть. Подумай, что тебе нужно.

Я печально вздохнула и, как маленькая, зарылась в мамины объятия.

Я как бы уже давно все подумала. Вообще, только тем и занималась последнее время, что размышляла и размышляла. А теперь мне просто хотелось, чтобы меня пожалели.

Мама гладила мои волосы, целовала, то в висок, то в макушку, называла глупой маленькой девочкой и говорила, говорила, говорила правильные слова. Про Юрку какой он надежный и целеустремленный. И симпатичный. И любит меня. А я просто дурочка соскучилась по нему и мне хочется внимания. Что я устала ждать и, мне нужно немного потерпеть. Что как я себя веду — это некрасиво и непорядочно. Это неуважение к парню, которому обещала ждать. Ему в армии тоже ведь несладко, и он также скучает. И скоро, очень-очень скоро, все у нас наладится и успокоится.

Вот так из маминых уст, да и еще в ее объятиях эти слова на тот момент мне казались единственно истинно-верными и правильными. И я только еще больше утвердилась в своем решении. Мои родители в своих суждениях были правы во всем, кроме одного. Лишь в одном они ошибались. Выкинуть из своих наивных мечтаний мне нужно было не Кирилла, а Стаса.

Две недели для меня пролетели на удивление легко и быстро. Как прожили этот период наши заключенные никто не знал. Сразу после решения суда они стали недоступны для связи. Родители, наверняка, что-то передавали своим сыновьям и как-то с ними, возможно, связывались, может даже и увидеться удалось. Но ни мне, ни Лерке об этом не было ничего известно. Про арест на пятнадцать суток я теоретически слышала, но на практике никогда не сталкивалась. Спросить же было не у кого. Соваться с таким вопросом к отцу я не рискнула. Хотя ко мне однажды пришла мысль передать Стасу какую-нибудь настольную игру, чтобы ему было не так скучно там сидеть. Я даже пошла в магазин и долго топталась возле стеллажа с коробками. Перебрала много всяких разных. Одна очень мудреная заинтересовала. Я ее долго крутила-вертела и все же взяла. Знала, что не рискну, пойти передать, но все равно купила. На всякий случай, вдруг пригодится. Когда там у Назарова день рождения? Летом? Вообще-то, к тому времени нам предстояло прекратить общаться, тем не менее я совершила вот такую немного странную покупку. Пусть будет. Может и сама когда-нибудь поиграю. Когда Юрка вернется — например, с ним.

Юра, кстати, за эти дни как положено позвонил два раза. Во время разговора я теперь старательно интересовалась всем, о чем он говорил. Досконально и скрупулёзно. Наверное, даже похлеще его мамы докапывалась до быта служивого. А еще нам очень нравилось обсуждать ремонт нашей будущей квартиры и обстановку в ней. Пожалуй, это была единственная тема, которую мы могли мусолить, переливать из пустого в порожнее бесконечно и не терять при этом интерес. Поэтому после магазина с игрушками я еще долго слонялась между мебели, прикидывая свой будущий интерьер. Бродила, не уставая, часами, успокаиваясь и абстрагируясь от ненужных мыслей. Видимо поэтому я с такой легкостью пережила эти полмесяца, да и в целом сжилась с мыслью, что мне и в самом деле абсолютно ни к чему такие легкомысленные друзья. Мне и без них хорошо, а главное спокойно.

Однако в тот день, когда пацанов должны были освободить, выдержка моя немного надломилась. Я почти на все сто была уверена, что в день, когда их отпустят, они не придут в институт. Во-первых, вряд ли они выйдут с утра пораньше и успеют к первой паре, а во-вторых, надо же собраться и, наверное, привести себя в порядок. Не бежать же из камеры и сразу в аудиторию за парту. Сомнительно, что они так уж сильно заскучали по учебе. Так что я знала, что в этот день я их точно не увижу, но все равно с какой-то наивной надеждой на чудо поглядывала на дверь.

«А вдруг», - шептало подсознание. А разум тут же пресекал все попытки к тайным надеждам: «Сегодня не придут. Увидишь их только завтра».

Зачем я хотела их увидеть? Наверное, просто потому, чтобы убедиться, что они живы-здоровы и не нажили себе еще какие-либо дополнительные проблемы. Время перевалило за обед, а от них не было ни слуха, ни духа. Даже Крайнов Новиковой не позвонил — не отчитался.

- Если что-то узнаешь, маякни, - попросила я ее, когда мы засобирались идти после последней пары домой и отправились к выходу из аудитории.

- Хорошо, - невозмутимо повела плечом Лерка. - Скажу, если узнаю. Хотя... - она вдруг хитро улыбнулась, - лучше сама спроси, а потом мне скажешь. Вон, тебя, наверное, ждет, - кивнула в сторону двери, которая открылась, когда народ начал потихоньку выходить из кабинета и нам открылся обзор на коридор. - Твой пришел.

Мой? Я резко взглянула туда и сердце мое трепыхнувшись, замерло. Действительно, сразу за дверьми напротив у окна стоял Назаров. Настрой настроем, но волнение сдержать мне не удалось. Нет, он не мой, конечно, а Янкин. Но ждала с утра я именно его, и вот он тут… Опять же, не факт, конечно, что ко мне пришел. Даже скорее всего не ко мне, а в деканат, возможно. По поводу вынужденных пропусков, например. Хотя, с другой стороны, тогда он ждал бы на первом этаже. А здесь что он мог делать?

Однако, ко мне или нет Стас заявился, но я все же шагнула в его сторону. Не делать же вид, что не заметила, если взгляды наши сразу встретились. Лерка же просто кивнула ему и сразу же пошла прочь, предоставляя нам возможность побыть наедине. Но если бы только Новикова нам могла помешать. Мы успели перекинуться лишь несмелыми “приветами”, как к Назарову тут же подтянулись и парни из нашей группы с расспросами:

— Ну что освободился? Как отдохнулось на нарах? На курорте, фигли, побывал... - наперебой сразу же начали они его подкалывать.

Стас не очень в настроении был шутить. Отмахивался односложными фразами. А мне неуютно стало среди этой пацаньей своры. Лучше бы я так же свалила сразу с Леркой, вскользь кивнув, и не стояла тут как неприкаянная чужеродным элементом. Зачем только вздумала подойти? Собралась уже по-тихому ретироваться, но Назаров меня тут же схватил за руку:

— Подожди, - оттянул меня в сторону от собравшихся ребят и освобождаясь сам от назойливого общения.

Наконец, все отстали, и мы остались одни. Руку мою он так и не отпустил. Стоял, перебирая в ладони мои пальцы, и видно не знал с чего начать.

Все же поговорить, получалось, пришел он лично ко мне.

— Юль, ты извини, я тогда... ну, в тот вечер, наговорил всякой фигни... - наконец, неуверенно все же промямлил он.

В тот вечер? Это же тогда, когда мы ходили в кино, а потом катались по городу? Больше совместных вечеров я не знала. Мысленно вернувшись на месяц назад, я судорожно начала перебирать сказанные в тот день Назаровым слова. О какой именно “фигне” он вдруг вспомнил и взялся спустя время вдруг заглаживать вину? О чем речь? О том что он пытался мне как-то и, главное, непонятно зачем, помешать с Кириллом в кино? Или же сожалел об упомянутых непонятных иллюзиях? Заявочка о них тогда действительно выглядела так себе. Мне хотелось слышать в тот момент немного другое. В этом косяк? Или же за инцидент с Янкой снова просил прощения? Там да, жуть полная была. Но опять же, он вроде ничего и не говорил плохого - в основном МалышЬ визжала...

В общем, за какую “фигню” передо мной вдруг решили извиниться я так и не поняла. Растерялась.

Стас, увидев мое замешательство, спешно пояснил:

— Ну, по поводу ментов. Ты бы могла сразу сказать про своего отца. Что он тоже... Ну... Я же не знал.

Ах, вон оно что!

— И что, тогда бы сразу свое мнение поменял? - хмыкнула я, наконец сообразив, что именно ввело в такое смущение Назарова и он немедленно прилетел сюда с раскаяниями.

Стас усмехнулся. Потупил взгляд, бросив его куда-то в сторону. Пожал плечами и потом снова посмотрел на меня:

— Нет, - честно сознался. Спасибо и на том, что не стал городить чушь о том, как внезапно воспылал любовью к правоохранительным органам, особенно после стольких суток отсидки. - Не поменял бы, конечно, - заявил он и глазом не моргнув. - Но просто точно не стал бы при тебе такое говорить. Неудобно как-то вышло...

Угу. Неудобно не то слово. Но это когда было? Сейчас после всего случившегося эта мелочь точно выглядела сущей фигней. Нашел за что извиняться.

— Ну значит, в следующий раз промолчишь, - отмахнулась я, давая понять, что тема закрыта и не стоит ее больше ворошить. Мне и в самом деле не хотелось это вспоминать. Я бы лучше узнала, как прошли у него две последние недели. Чем занимался, где спал, хорошо ли кормили, сколько народа в камере было, да и в камере ли они на самом деле сидели. Заставляли ли работать и где. Все это меня жуть как интересовало, но не задашь же такие вопросы в лоб.

— Ну что, как там за решеткой, в темнице сырой, - спросила-таки я полушутя. - Сильно плохо?

Стас недовольно поморщился, но ответил:

— Ай, пойдет. Не сыро там. Нормально. Но больше не хочется, - слегка улыбнулся.

— Не хочется? - я улыбнулась в ответ.

— Нет, - вздохнул. - Одного раза достаточно.

— Да, я тоже надеюсь — это у тебя первый и последний, - кивнув поддержала и тут же спросила осторожно: - Ты не обижаешься, что пришлось отсидеть? К сожалению, от этого отмазать не получилось, - развела огорченно руками. - Отец не захотел.

Я реально переживала, что у меня не получилось до конца помочь ребятам. И хоть умом понимала, что папа прав и наказание любому надо прочувствовать, но в душе мне было искренне жаль мальчишек. Ведь эти злосчастные пятнадцать суток наверняка могли отразиться сейчас еще и на учебе.

— Издеваешься? - Стас скривил губы и недоверчиво взглянул на меня, словно и в самом деле подозревал меня в насмешке над ним. - Мне, Юль, просто капец как стыдно, что ты вообще во все это влезла. А ты тут про не получилось говоришь.

— Ну, мало ли, - я попробовала оправдаться, но Назаров меня перебил.

— Нет, не мало... Вообще не мало. До хрена много ты сделала. Больше, чем надо даже. А самое херовое, знаешь, что в этом?

— Что?

— Что без тебя, действительно, был бы полный... п... звездец.

Продолжать матом о возможных последствия Назаров не стал, лишь тяжело выдохнул. Потом еще раз так же надсадно перевел дыхание и с какой-то безысходностью взялся каяться:

— Полный аут был бы, Юлька. Финиш. Мой отец - он же, знаешь, он-водитель. На автобусе. На междугородних рейсах, - пояснил. - Он всю жизнь, считай, только за рулем и работает. Баранку крутит. Если бы его лишили прав... Представляешь? Он же... Ему нельзя без прав. Понимаешь? - Стас сунул руки карманы куртки и поежился, словно от холода. Хотя в верхней одежде, находясь в помещении, должен был давно упариться. Перекатившись нервно с носков на пятки и потоптавшись, он уставился на меня задумчиво. Наверное, мою реакцию изучал на сказанное. Прониклась я все-таки или нет бедой, о которой он только что поведал. Я замялась. Надо было и в самом деле как-то отреагировать. Кивнуть, например, что да, понимаю, и что да, “трындец” был бы тогда, если бы его батя работы лишился. Вообще-то это реально ужасно. И две недели назад я все это в полной мере уже отпереживала. Но сейчас я просто впала в ступор от тона, каким мне все это высказал Назаров. Он злился, но я пока не могла сообразить на что и на кого. Может быть даже на меня?

— Ну, да, - вякнула я невпопад лишь бы что-то ответить. Но видимо попала в точку, Стас, похоже, только этого моего “даканья” и ждал, после чего сразу продолжил:

— Юль. Можно же было это как-то решить? А? По-другому. Без этого... Без тебя. Должен же быть другой выход, - в его голосе мелькнуло еще и отчаяние.

— Не знаю, - растерянно пожала плечами. Я как-то не ожидала, что он так болезненно отреагирует на мою помощь.

— Я столько всего за эти две недели передумал. Вот, например, смотри, можно же было, сказать, что отец мне доверил машину. Я же сын. Отец сыну. Так ведь? А я передал машину Кириллу. И пусть бы у меня тогда права забрали и штраф выписали. Собственник же тогда тут ни при чем, да?

По идее - не при чем. Чисто по-житейски, если поразмышлять. И, возможно, все так бы и вышло в итоге, не ввяжись я. Там уж как судья решил бы, рассмотрев все обстоятельства. Кто его знает куда бы закон вырулил. Всякое бывает. Тем более с гонором Кирилла ни о чем гарантировать вообще нельзя. Я снова пожала плечами:

— Может быть. Стас, но все же и так нормально вышло. Зачем сейчас об этом думать?

— Да, - согласился он. - Сейчас да. Спасибо. Честно - спасибо. Просто я не хотел бы, чтобы ты во все это ввязывалась. Чтобы вот так.

— Почему?

— Зачем тебе это надо? Это же тебя совсем не касается.

— Я испугалась. За вас. За тебя.

Мы смотрели друг другу в глаза. Я ведь действительно тогда испугалась. И не думала зачем. Ни о чем не думала. Просто хотела как-то исправить их дурацкую ошибку. Какая разница что он хотел и как? Я просто поступала как умела, пока не стало поздно.

— Больше так не делай, - попросил он. - Не надо решать чужие проблемы. Мои проблемы — это мои проблемы. Хорошо? Не лезь. Мне это не нравится.

— Хорошо, - кивнула, но в груди засаднило. - Ты тоже так не делай больше, - прошептала. Просто если бы вслух сказала, голос мой точно бы плаксиво сорвался. - Не ввязывайся в такое и я тогда не буду лезть.

— Не буду, - пообещал Стас и наконец улыбнулся. Горько, но улыбнулся. - Юль, я тебе очень благодарен. Очень. Серьезно, - он вдруг, спохватившись, обернулся и взял с подоконника оставленный там пакет. — Вот. Это отцу передашь. От моего.

Я на автомате взяла, что он мне протянул. От его папаши моему передачка была увесистая. Заглянула. Тупо уставилась на пару коньяков, упакованных в коробки.

— Я тоже что-нибудь возьму попозже, и Кир тоже... Просто пока не до этого было... - пообещал он. - Но, Юль... - он приподнял мой подбородок, привлекая мое внимание к себе, пока я все еще растерянно пялилась на бутылки. И снова заглянул мне в глаза так, как никто мне никогда в них не смотрит, кроме него. - Мне от твоей помощи... и от советов... в сто раз херовее становится. Ты это скорее всего не поймешь, но просто знай. Ладно?

Я кивнула. Хотя до конца так пока и не осознала смысла сказанного. А еще этот пакет в руках... Так ведь тоже не нужно было делать. Зачем он его притащил? Я сунула его обратно Назарову.

— Не надо отцу ничего, - категорично отказалась. - Он не возьмет. Забери. Ему, наоборот, самым большим подарком будет, если он вообще о вас больше ничего никогда не услышит.

Стас помрачнел. Правильно, кому понравится, что о нем даже слышать не хотят. Но ведь заслужил? Заслужил. Хотя я вообще-то могла бы и не говорить об этом. Но просто захотелось тоже как-то задеть. Он же не промолчал о своих недовольствах - высказался, не щадя мои чувства. Мне тоже обидно, что не оценили мои переживания и порывы от чистого сердца, еще и упрекнули. Почему все так? Ведь я же не для себя, а для него хотела сделать, как лучше.

Слезы наворачивались, а я их нещадно давила в себе.

— Ладно. Хорошо. Нет, так нет. Не буду напоминать о себе, - внезапно сдался Стас без боя и разом поутих в своем раздражении. Оглянулся на опустевший давно коридор (следующие занятие у учащихся уже снова начались). Секунду подумал и вдруг предложил несмело: - А может, сходим куда-нибудь? Кофе попьем? Вдвоем. Что тут стоять?

Я мотнула головой, говорить все еще мешал комок в горле.

— Не хочешь? - разочарованно уточнил он.

Глубоко вдохнув, я все же выговорила:

— Нет. Не хочу, да и не могу.

— Почему?

— За мной сейчас приедут... Уже даже, наверное, приехали.

— Кто?

— Водитель отца. - Достав телефон я взглянула на часы. Цифры на экране мерцали поверх заставки, на которой красовались мы с Юркой в обнимку. Да, я специально на днях ее поставила, чтобы почаще вспоминать, что у меня существовал мой любимый. По сотне раз на день сваливалось теперь на меня это напоминание. Стас тоже нас таких счастливых заметил, но промолчал, естественно. Сначала удивленно попялился на фотку, а потом угрюмо отвернулся.

“Вот и хорошо”, - обреченно отметила я. Пусть и он знает. И не смотрит больше на меня никогда своим таким особенным взглядом, тревожа мою душу. А я к нему больше не буду лезть в его проблемы ни с помощью, ни с советами. Так и разойдемся.

- Ладно, мне пора, - заявила невозмутимо. Самообладание я наконец свое собрала. И слезы высушила. - Пока.

— Пока, - повторил за мной растерянно Стас.