Глава 22. Нулевой год моего персонального летоисчисления. Начало новой жизни
Я всегда плохо сплю в чужом доме, в незнакомом мне месте. И несмотря на то, что прошлая ночь у меня получилась бессонной, в эту я тоже, можно сказать, так и не смогла расслабиться. Нет, не в смысле того, что со Стасом у нас ничего не получилось. В этом плане у нас все вышло более чем замечательно. Охмуренные страстью и наконец дорвавшиеся друг до друга, едва оказавшись в его комнате наедине, мы, конечно, поначалу вдруг немного оробели. Продрогшие из-за долгого блуждания по не очень ласковой майской ночи, встали скованно друг напротив друга в кромешной темноте. Я смущенно поежилась.
С небывалой легкостью направляясь к Назарову домой, мы мозги свои не включали — нами правили одни лишь эмоции и необузданное желание. А тут вдруг скромно притихли.
Стас взял в руки мои озябшие ладони:
- Замерзла? - спросил.
- Немного, - пожала плечами я. - Почти нет, - чуть-чуть соврала.
- Давай, я куртку уберу, - потянул он за мои рукава. Джинсовка сползла с плеч, а потом я и вовсе оказалась без нее. Стало еще более неуютно в одном лишь легком летнем платье. До тех пор, пока я снова не оказалась в мужских объятиях.
Губы, нежно скользнувшие по моим губам, снова вскружили мне голову:
- В этот раз не сбежишь? - тихо-тихо прошептали они мне, подобравшись к уху.
Я мотнула головой:
- Нет. - Отклонилась, открывая шею. Губы продолжили путь по ней. Живо накропали пунктирную дорожку, по которой, быстро разгоняясь, тут же побежало к груди тепло. А может это просто ладони Стаса ее коснулись, разжигая жар, а вместе с ней похоть.
Пояс у платья, легко развязавшись, упал под ноги. Пряжка солдатского ремня тихо щелкнула. И после, в один момент, куда-то улетучилась наша скромность. Все то, чего я не успела испытать четыре с лишним месяца назад, мы с лихвой и без особого труда восполнили в этот раз.
Легко и со вкусом растворилась я в неге. Может, конечно, я просто подзабыла за время длительного воздержания, но на тот момент мне показалось, что это случился самый лучший секс в моей жизни. Самый сладкий, самый взрывной, пускающий горячие волны по венам, самый необузданный и в то же время такой нежный и трепетный. Немыслимое сочетание - неприкрытая похоть и самозабвенное обожание, которым меня одаривали.
Возможно это все были мои простодушные девичьи фантазии и мне мерещилось то, что хотелось видеть, а Стас в это время просто тупо пользовался моментом и мной. Все может быть. Но уж больно вкусным, восхитительным получился этот момент. Поэтому чем бы ни руководствовался Назаров, я эту нашу ночь, не задумываясь, назвала бы лучшей и повторила бы еще. Да и он я уверена, что тоже повторил.
В итоге желаемое удовольствие мы получили сполна. Пресытившись, умаялись и вскоре задремали. Все же время было позднее, а день выдался насыщенным и утомительным, а у некоторых еще и ночь накануне в беспокойстве прошла. Так что, поначалу отключиться получилось все-таки и у меня. Я свалилась в забытье, но ненадолго. Дрема быстро испарилась. Не в своей постели мозг все же отказывался отдыхать. Бунтуя, он — мятежный то и дело подкидывал мне мысли одну за другой, и я ничего с этим не могла поделать.
А что еще делать в тишине чужой комнаты, маясь от бессонницы? Оставалось только рефлексировать.
Встреча «после войны» сорвала нас с тормозов. Как очумелые мы забыв все условности, бросились в объятия и утонули друг в друге. Охваченные эйфорией, скорее наверстывали упущенное. Обменивались как можно большим вниманием и нежностью. А еще болтали без умолку, когда выдавалась передышка от поцелуев. Чего мы только со Стасом не обсудили?! И прошедший праздник, посвященный победе в Великой Отечественной Войне. И саму войну. Каждый припомнил семейные истории — про прадедов и прабабок в те далекие времена…
- Ему оставалось несколько километров до Берлина, когда победили, - рассказывал про своего не такого далекого предка Стас, - но зайти в него им не дали. Загрузили в вагоны, и-и-и… через весь материк повезли в обратную сторону - на Дальний Восток. Так что он еще и на Японской войне был. Там при переходе через степи столько народа полегло просто от жары и зноя. Прикинь, пройти всю войну — уцелеть и потом умереть от жажды и перегрева…
Представить такое несложно - бесспорно, страшно и обидно. Невольно тут же в мыслях закрался персональный страх: только бы Назаров не попал с этой гребаной армией на какой-нибудь вооруженный конфликт. Сейчас нет войны, и год — это всего лишь двенадцать месяцев. Но не в таких уж далеких девяностых годах, кто бы мог подумать, что во вроде бы мирное время мальчишки, отправившиеся служить, станут участниками боевых действий. Мой дядька — мамин младший братишка, таким образом, например, в девяносто пятом оказался на войне…
Наш разговор плавно переключился на Чечню.
А сидя в кафе и ожидая, когда нам принесут заказ, мы взялись обсуждать свои любимые и нелюбимые блюда. Самое время было поговорить о еде. Мы вспомнили каши из детства, рыбий жир в садике и вареный лук. А потом всплыли в разговоре наши подгорелые, но такие аппетитные гренки и… конечно же, каждый из нас сразу же воскресил в памяти нашу первую близость. Спонтанную и такую странную. Как недавно все это случилось и как давно… Сколько всего произошло. Измена, раскаяние, отчаяние, ненависть, ревность и еще много всякой прочей дряни. Все это смешалось и на выходе из таких неприглядных ингредиентов получилась вдруг любовь. Больная, конечно, какая-то и корявая, однако имеющая место быть. И как мы со Стасом не сопротивлялись, судьба нас снова свела вместе.
- Пойдем ко мне, - именно после всплывшего в разговоре нашего совместного жареного хлеба Стас вдруг мне предложил.
- Гренки жарить? - улыбнулась я.
Он вернул мне улыбку и качнул головой.
- Не-а. Спать.
И вот мы спали. Здесь, у него — у Назарова. Он действительно спал. Крепко, спокойно и удовлетворенно. Перед отбоем, как и тогда, в декабре, он со мной легко и сполна кайфанул. Правда не так быстро и с полным исключением последствий. Не забыл — позаботился обо всем. И обо мне и о детях. Точнее, чтоб они как раз невзначай у нас не завелись. После с уже знакомым мне послеоргазменным безмятежным взглядом и мягкой улыбкой уставился в мои пока еще расфокусированные глаза, коснулся их губами. Еще одна мелкая, завершающая волна экстаза пробежалась по моим жилам, отрешая от внешнего мира, уводя в себя, в свое личное блаженство. Там меня и отыскал шепот Стаса:
- Юль, - позвал он меня.
- М, - я потянулась, закинутые за голову руки задели стену. Выныривать из моря наслаждения мне пока не хотелось. Тело выгнулось, предлагая продолжать его ласкать. Без стеснения и даже настырно. Теперь, когда я все это вспоминала, давно вернув свои разжиженные сексом мозги на место, мне было немножко стыдно за свою похотливую ненасытность. Но, пропав в ощущениях, обычно плохо соображаешь. Инстинкты и эмоции вылезают на первый план. Именно поэтому до меня не сразу дошел смысл следующих слов, сказанных Назаровым:
- Я тебя люблю, - произнес он, облизывая мои, выпяченные специально для него, соски.
А я, скользя ладонью по холодной стене, ответила:
- Да.
Не совсем к месту. Но вот так получилось.
Трезво обдумать эти три заветные слова получилось попозже, когда Стас уже давно мирно посапывал, а я без сна пялилась в потолок.
«Я тебя люблю».
Итак, он это сказал. Тепло, естественно, разливалось в душе. И улыбка беспечная зависала на лице. Приятно, слов нет. Однако не обошлось и без осадка. Полномерному счастью мешало одно маленькое, но важное обстоятельство.
Точно так же, как я ляпнула невпопад это дурацкое «да», находясь под кайфом от оргазма, мог и Назаров в порыве страсти выпалить все что угодно. Ладно хоть не снова Малышом меня назвал. Вот был бы номер.
Кстати, о Яне. И о Юрке, если уж на то пошло. В тот вечер и ночь мы о чем только не говорили. Как ясно уже о многом: о Берлине, Маньчжурских степях, о Грозном и чеченско-дагестанской границе, об скользкой овсянке и беззаботном детстве. Все собрали. Даже в любви между делом признались. Однако одно о чем мы в тот день промолчали, к сожалению, так и не решив самые важные вопросы - это:
«Что же будет с нами дальше?» и «Как постпить с нашими бывшими?».
Янка - она вообще-то для Стаса кто? А я? Меня это все очень волновало, но задать такие вопросы постеснялась.
Несмотря на вот это греющее душу: «Юль, я тебя люблю», - я все равно не имела никаких гарантий на будущее. Получалось, фактически сейчас я находилась в постели все еще не со своим, а с чужим парнем.
Мой организм, как ни сопротивлялся, но не выдержал все-таки вторую бессонную ночь. Пялясь на едва занимающийся за окном рассвет, я незаметно вырубилась и, на удивление, невзирая на не очень удобный для двоих диван, хоть и не крепко, но разоспалась. Сквозь дрему я чувствовала, как закопошился, проснувшийся Стас, однако разомкнуть глаза мне было лень. Заметив, что порядочно притеснил меня, он слегка отодвинулся и на некоторое время затих. Сначала показалось, снова уснул. Но нет - я в его постели, похоже, перебила ему всю охоту. Руки у кого-то точно зачесались. Беспардонно, не задаваясь вопросом, можно или нельзя, они поползли по мне. Все что находилось на его территории, тем более такое бессовестно разнагишенное, несомненно, считалось его собственностью. Возмущаться в такой ситуации смешно. Поэтому помалкивая и потихоньку возвращая сознание в бренный мир, я лишь прислушивалась к ощущениям.
Первый наш раз можно было назвать случайностью, второй – оправдать вырвавшейся наружу страстью. А сейчас что происходило?
Несмотря на мой какой-никакой существующий сексуальный опыт, из глубин подсознания вдруг откопалась откуда ни возьмись неуместная стыдливость. В голове неожиданно закрутились мысли святой праведницы.
Это вообще правильно, что я сейчас утром оказалась голая в объятиях своего однокурсника? Насколько это предосудительно? Кто он мне? Нужно ли было, теряя голову и совесть ложиться так поспешно с ним в постель? Что он обо мне думает? Кто для него я?
Последний вопрос вообще был очень актуальным в свете того, что язык Назарова тем временем бесцеремонно оставил похотливый влажный след на моем соске, а ладонь настойчиво попыталась раздвинуть мне бедра. К чему все неуклонно шло не сложно догадаться. Пытаться продолжать спать, похоже, было бессмысленно.
Наконец разодрав глаза, я потянулась, расправляя неудобно лежащую и затекшую руку. Резкая боль ударила в плечо, заставляя меня невольно поморщиться.
- Ай, - зашипела я.
Стас, только что вроде так глубоко ушедший (по самые уши) в похоть, тут же тревожно встрепенулся и растерянно заглянул мне в глаза.
- Руку свело, - постаралась я беспечно улыбнуться и попробовала пошевелила онемевшими пальцами.
Назаров перевел озабоченный взгляд на мою ладонь, поймал ее и слегка сжал. Потер подушечки пальцев, а потом прижал их к свои губам.
- Отлежала?
- Немного, - кивнула я.
Легким покалыванием кровь потекла в затекшие ткани, осязание понемногу возвращалось. От теплого дыхания по ним словно кипятком прошлась горячая волна. А вот шрам на губе Стаса никак не ощущался – я слегка коснулась его. Вообще-то и при поцелуях этот изъян никогда не чувствовался. Нисколечко.
Вспомнив о поцелуях, я чуть сглотнула сухость во рту после сна. Вроде бы незаметно это сделала, но Стас тут же уставился на мои губы, а через секунду их накрыл своими.
Целоваться, едва проснувшись и не умывшись – такое себе удовольствие. Однако я ответила, еще и пальцы запустила в его взъерошенные патлы. В так и не отошедшую еще от неудобного положения лопатку снова стрельнула боль.
Я снова ойкнула и завозилась, удобнее устраиваясь под Назаровым.
- Плечо болит, - виновато пожаловалась.
- Тут?
Целебное касание губ сразу же переместилось на мою ключицу.
- Угу, - расплылась в улыбке. Глупо и смешно, но приятно. Очень. - И чуть левее еще, - направила. Захотелось, чтобы он везде меня так сладко пожалел.
- Здесь.
-Да.
- А вот тут...
Мы тихо перешептывались. Сострадательные ласки плавно сместились ниже. К груди, которой я стала все глубже вдыхать, а все вопросы мучавшие меня совсем недавно, внезапно стали куда-то рассеиваться. Да и что это за вопросы? Ерунда какая-то. Неактуальными они сразу стали. Сомнительно, что в тот момент Стас меня осудил, что я сама раздвинула ноги. И черт его знает, кто я была для него. Кем-то да была... Однако чего бы я там себе не выдумывала, но я что-то ни разу не слышала, чтобы шлюх брали с такой нежностью и трепетом, с которыми в то утро Назаров овладевал мной. Даже Юрка никогда с таким обожаемым наслаждением не занимался со мной сексом.
«Заниматься любовью» - наверное, такое словосочетание больше всего подходило к тому, что творилось тогда между нами. Стас просто излучал эту самую любовь. Она была во всем, во взгляде, в улыбке, переходящей в смех, в поцелуях, касаниях, движениях, ласках. Понятия не имею, как у него так получалось. И если бы он в тот момент повторил мне сказанные ночью слова: «Люблю тебя», - я бы, не задумываясь, поверила. Любой бред из его уст приняла бы за чистую монету. Потому что Стас был такой классный, такой милый, чуткий и такой… мой.
Глубоко удовлетворенно вздохнув, я чуть вдавила ногти. Они мягко и легко вошли в кожу, а потом с кровожадным наслаждением я взяла и полосонула ими вдоль всей спины Назарова. Специально.
«Вот теперь точно мой».
И не рассчитала, видимо, немного. Подстегиваемая накатываемыми на меня время от времени волнами удовольствия, кажется, я слишком глубоко вогнала свои когти. Стас, чуть вздрогнув, замер. С усмешкой уставился на меня:
- Юлька, тебе варежки, что ли, купить? - заявил, вгоняя меня в смущение.
«Блин. Черт», - я, наверное, даже покраснела.
- Извини, нечаянно, - пробормотала и поспешно убрала руки. Закинула их за голову.
Назарову, кажется, не понравилось, что я перестала его обнимать. Перехватив, скользящую по холодной стене ладошку, он согрел ее дыханием и вернул себе за спину.
- Душу вывернула, теперь хочешь кожу содрать, - сладкий шепот прошелестел у моего уха. - Какая ненасытная.
Я крепче обняла Стаса:
- Угу, осталось только руку и сердце забрать, - пошутила, конечно же. Хотя, если честно, я бы и серьезно, с превеликим удовольствием, приобрела бы это себе на вечное хранение.
- Забирай, - с легкостью отказался от всего ради меня, улыбаясь, Назаров.
Ясно, что все это был интимный бред, сказанный в порыве чувств и нежности, но все равно приятная дурь так и потекла в поплывшие мозги. Как будто между нами витала самая настоящая любовь. А может это как раз она и была. И Стас не обманывал, признаваясь мне ночью в ней. Во всяком случае все это очень походило на правду. Просто мы с Назаровым немного запутались в своих прежних отношениях, и никак у нас не получалось из них выпутаться. Возможно еще наступит время, и мы даже будем вместе, без оглядки на всяких Юр и Малышей. А пока я и он просто наслаждались моментом и друг другом.
Пока продолжалась наша возня мы не слышали ничего вокруг, кроме себя. А когда удовлетворенно и чуть-чуть устало затихли, окружающий мир со всеми его звуками и красками донесся до сознания. За окнами в комнате Стаса, выходящими на проспект, проснулся город, отзываясь шуршанием шин по асфальту и редкими гудками клаксонов. А где-то там, в глубине квартиры, кажется на кухне, лилась в раковину вода и шумел включенный чайник.
- У тебя кто дома? - опомнилась я.
Когда ночью мы завалились к Назарову, обитатели дома все спали, и тогда я не думала, что могу с кем-то встретиться. Теперь же вопрос встал ребром: «Как мне отсюда так же незаметно выбраться?»
Стас, взглянув на нашу запертую дверь, тоже прислушался.
- Мама, наверное, - предположил он.
Мама? Сердце мое трусливо замерло. Она дома? Какое сегодня число? Десятое мая - для всех, вроде бы, рабочий день. Это нам, как участникам выступления дали дополнительный выходной, а остальные простые смертные трудяги просто обязаны уйти на службу. Разве нет? Сколько вообще уже время натикало, пока мы тут с ушастым кувыркались, позабыв обо всем на свете?
Я потянулась к своему сотовому телефону, оставленному на полу у дивана. Пока я пыталась переползти через Стаса, он успел меня еще раз беспардонно ощупать за задницу и чмокнуть в нависшую над ним ключицу.
- Без пяти девять, - разглядела я на циферблате и снова откинулась на подушку. - А когда она уйдет?
- Кто?
- Мама. Когда ей на работу?
Назаров пожал плечами.
- Сегодня никогда. Она только пришла.
- В смысле? - я резко обернулась и уставилась ошалелыми глазами на беспечно улыбающегося и все так же пытающегося затискать меня Стаса.
- В ночную была. Она медсестра в ОПН, - потерся носом о мой подбородок.
- В ОПН? - переспросила я. Мне вообще-то дела не было что такое ОПН, просто мои мозги оказались немного в шоке.
- Угу. Отделение патологии новорожденных, - беспечно расшифровал.
Новорожденных - не новорожденных, какая разница!
- И как мы будем отсюда выходить? - запаниковала я.
- В смысле? - теперь не понял Стас.
- Ну, там же твоя мама...
- И что?
- Она нас увидит!
- Ты не хочешь, чтобы видела?
- Нет конечно.
Стас внимательно поразглядывал мое лицо и коснулся губами моих губ.
- Значит, не увидит, - уверенно пообещал. - А ты что уже домой хочешь?
Я кивнула. Назаров разочарованно вздохнул, отпустил меня наконец. Потянулся, откинувшись, так же как и я на подушку, немного еще попялился, раздумывая, в потолок и потом решительно вылез из-под одеяла.
Нет, и в самом деле, секс и бесконечные прелюдии - это все, несомненно, замечательно, но пора было все же закругляться.
Моему скоростному одеванию любой солдат позавидует. В выборе одежды мне заморачиваться не было нужды – в чем пришла, в том и уходила. Так что собралась я быстро и уселась ждать, когда Стас закончит канителиться.
А он как раз во что облачиться решил основательно обдумать. Натянув только штаны, и даже их еще не застегнув, долго стоял, почесывая затылок, уставившись в недра шкафа.
Мой взгляд задержался на голой спине.
Да уж! С обозначением собственности я, конечно, действительно переборщила. Такой след от моих ногтей вряд ли скоро мог сойти. Возможно, даже до самого ухода в армию суждено ему было красоваться. Не видать, похоже, Янке прощального секса. Во всяком случае, без объяснений точно не обойдется. Разве что Назаров раздеваться при этом не будет…
- Слушай, а если Яна увидит, что тогда? – спросила я.
- Чего? – Стас все-таки выудил какую-то шмотку с полки и непонимающе обернулся.
- Царапину на спине, - кивнула я на его голый торс.
Назаров по инерции оглянулся, как будто что-то там мог увидеть и невозмутимо пожал плечами.
- Тогда тебе придется мне ее заменить, - ответил совершенно спокойно, словно его абсолютно не волновал предстоящий скандал от своей девушки, и мне тут же в руки прилетела толстовка. – На, одень лучше это. А то ходишь в тонкой джинсовке выпендриваешься… Не лето же еще.
Стас меня не обманул. Мама увидеть меня, облаченную в одежду своего сына, так и не смогла. Хотя ей, кажется, жутко интересно стало, с кем сын провел ночь.
Он, едва только появившись на пороге кухни, которая как раз находилась напротив выхода из квартиры, тут же прикрыл наполовину дверь, закрывая обзор на меня. Мать смогла только видеть просунутую в проем голову Стаса и слышать, как кто-то копошился в коридоре, одевая обувь.
- Привет. Как дела? Отработала, - строя из себя беспечность, попытался заговорить зубы матери сын, но та сразу почуяла подвох.
- Да, - ответила она сначала, видимо, на автомате, а потом, заметив, что от нее явно что-то скрывают, заволновалась. – Кто там? – спросила подозрительно. – Яна?
Стас невнятно угукнул. Это еще больше встревожило женщину, она попробовала заглянуть за переросшего ее больше чем на голову сына, однако ничего так и не высмотрела. Я уже успела выбежать на лестничную клетку, а через несколько секунд вылетел за мной и Назаров.
- Стас! Ты куда? – донеслось вслед, но мы уже летели на всех парах вниз по лестнице. А потом, остановившись между этажами, запыхавшиеся от выброса адреналина, возбужденно смеялись и снова беззаботно целовались.
Эйфория охватила нас. Пройти не один километр пешком из середины города, где проживал Назаров, до моего частного сектора — это надо было понахвататься немалой дури.
Могу с точной уверенностью сказать, влюбленные не наблюдают не только времени, но и не замечают расстояние. Да и вообще, здравомыслящая рациональность пропадает куда-то напрочь.
Стас и на следующее утро меня ждал в конце нашей улицы. Я вышмыгнула из дома ни свет ни заря, только ради того, чтобы проделать с моим ушастым еще один тернистый путь. До института «от и до» мы само-собой не тащились на своих двоих — только до остановки шли пешком. Дальше добирались на автобусе, а это, надо заметить, в час пик то еще удовольствие. Отказаться от комфортабельного папиного автомобиля ради толкучки в жарком душном общественном транспорте могла, наверное, только я. Еще и млела как идиотка, прячась в объятиях Назарова, и сутолока была мне нипочем. Наоборот, чем теснее окружающие прижимали нас друг к другу, тем слаще ощущалось мое счастье.
В стенах нашего учебного заведения мы больше не стали скрывать от других наши чувства. Хотя не думаю, что это кого-то жутко заинтересовало. Так лишь разок взглянули на нас обнимающихся с недоумением. Кое-кто присвистнул, кто-то хохотнул, а основная масса просто приняла к сведению: Назаров и Мельникова теперь оказывается вместе. И такое бывает… В принципе никому до нас не было большого дела. Кирилл разве что достаточно эмоционально отреагировал. Вообще-то он постарался повести себя сдержанно. Можно даже сказать равнодушно, если не считать двух взглядов. Один он предназначил мне — насмешливо презренный (если у Крайнова когда-то что-то действительно и трепыхалось в душе к моей персоне, то теперь он явно полностью разочаровался), а вторым наградил своего друга - коротко глянул на него как на умалишенного. Нормальный человек, видимо, по его мнению, не совершил бы такой лишенный здравого смысла обмен. Променять такого прелестного ангелоподобного пусть и несколько занудного Малыша, на меня обычную, да к тому же еще и продажную, причем лишенную моральных принципов — это точно надо все мозги потерять. Ждала я, видите ли, своего ненаглядного, козыряла им, замуж собиралась, а тут на тебе — переметнулась к лопоухому. Сука, одним словом. Он мне это уже однажды сообщал. В повторениях я не нуждалась.
- Юль, тебя что твой крутой солдат бросил? - прокомментировал Кирилл свое видение ситуации, еще и съязвил. - Армия сделала свое дело, да? Он тебе изменил. Со служаком. Или нет, - хохотнул, - с командиром.
Очень смешно. Однако идиотскую плоскую шутку из нас никто не оценил. Даже Протасов, дисциплинированно таскавшийся последнее время на занятия, не подхватил гоготом. Такая пошлятина его обычно возбуждала, а тут промолчал, загруженный своими какими-то другими мыслями. Хотя Влад и мысли, как по мне, так это понятия несовместимые.
Лерка, на сказанную Крайновым глупость, вздохнув, закатила кверху глаза. Назаров, я почувствовала всем телом прижатым сзади ко мне, напрягся. Дилемма у него, кажется, возникла. Бросаться ему на своего друга, унизившего моего Юрку, или нет. Надо ли защищать и обелять соперника? А с другой стороны — это ведь и оскорбление в мой адрес...
А я и сама не знала что ответить. Поэтому и спустили мы эту злобную реплику на тормозах. Проигнорировали. Оправдываться никто не стал, а сам Кирилл тоже не стал заострять внимание. Правда потом чуть позже заметил Стасу с глаза на глаз. И плевал он, что я вообще-то в метре-двух от них в тот момент находилась и все слышала. Не скрывал он от меня свое компетентное мнение:
- Думаешь, ты ей нужен? - ехидно хмыкнул. - Она ж, как это ее тело вернется, сразу к нему переметнется, - заявил нисколько не сомневаясь в моих намерениях. Прямо вот так лучше меня знал, что я собираюсь делать. Нострадамус недоделанный.
- Ну и что, - буркнул ему на это неохотно Стас. Он в отличие от друга не хотел, чтоб я стала свидетелем этого разговора. - Пойдем покурим… - утянул Крайнова в курилку.
После перекура Кирилл угомонился. Ни слова больше в наш адрес не произнес, уйдя в полное равнодушие. Даже в слишком показное, я бы сказала. Уж слишком он беспечно отворачивался, когда Назаров нет-нет, да пытался мимолетно меня затискать. Все же стыдно ему было за нежность своего друга, которую он так бессмысленно раздаривал какой-то стерве.
Общество Крайнова — это, пожалуй, самое неуютное, что доводилось нам испытывать в то наше беззаботное и полностью счастливое время. Мы не зацикливались, что будет потом, а наслаждались настоящим. Только оно у нас было. К тому же такое невероятно короткое, что просто жаль было терять время на разборки. Вместе мы проводили все отмеренные нам дни, с самого раннего утра, встретившись за ближайшим поворотом от моего дома, и до самого позднего вечера, расставаясь там же. Мы со Стасом избороздили чуть ли не весь город, прогуливаясь. Как неприкаянные болтались по улицам не имея своего пристанища, и довольствовались малым. Хотя бы так, чем никак, казалось нам.
Один раз, чуть больше, чем через неделю, после нашей ночевки в доме Стаса, так вышло, что я еще раз заменила ему Янку. Занятий в институте у нас уже как таковых не было. После одной из консультаций к предстоящему экзамену мы пошли к Назарову домой. Его родственники на удачу все ушли на работу и у нас образовалось несколько свободных часов для воссоединения не только душ, но и тел. Одними объятиями и поцелуями сыт не будешь. Мы не подростки и нам хотелось большего. Хотя бы еще один раз перед долгой разлукой. Мне, если на то пошло, тоже. Ничего подобного, что секс только у парней на уме. Как только я и Стас оказались в пустой квартире в моих мыслях только одно и завертелось. Побыстрее добраться до того момента, когда замрешь от кайфа, почувствовав в себе то, что некоторым показалось ничтожно маленьким, и потеряешься в этом низменном чувстве похоти на бесконечное количество времени.
И мне больше не было стыдно за все то, что мы творили со Стасом в его постели, а потом еще так получилось что и на кухне. Да простят нас родители Назарова за мою голую задницу на их обеденном столе. Интересный, кстати, получился опыт. С Юркой за всю нашу трехлетнюю интимную жизнь, несмотря на огромный дом, где я обитала, а Юра частенько околачивался, дальше моей комнаты для занятия развратом мы почему-то так и не выбрались. Хотя моменты и места подобрать можно было бы без труда. Однако, честно сказать, вообще-то я тогда совершенно не горела желанием разлечься, например, на столешнице, раскинув ноги, изображая трапезу, а мой любимый о таком и не заикался.
А с ушастым изрядно умаявшись и реально вдруг оголодав, мы выбрались с ним к холодильнику. Прямо там у раскрытой дверцы Стас выудил из казанка кусок мяса, запеченного в духовке, вероятнее всего с овощами (так показалось по вкусу), отправил его себе в рот. Откусил. Вторую половину сунул мне. Мне пришлось еще и его пальцы промасленные облизать, а он потом с моего подбородка, жирную каплю с меня языком собрал. Ну и понеслось по новой. Вроде вот только не прошло и получаса, как затихли оба удовлетворенные и пресытившиеся. Зачем нам был еще один раз? В итоге оказалось, что еще раз получился абсолютно не лишним . К тому же он был таким… Таким... Впрочем, неважно. Мне в общем-то понравилось. И Назаров доволен остался. Даже повторил, расчувствовавшись, что любит меня.
- А я тебя, - ответила я, опуская взгляд на сползающую с моего живота на бедро слизь. Презервативы на кухню мы за собой не прихватили. Просто планировали там только перекусить. А вышло, как вышло. Обстоятельства, конечно, сложились у нас не очень располагающие к признаниям. Не этично, что ли, это как-то смотрелось со стороны. Во всяком случае не вязалось одно к другому. Красивые слова и живот на который только что спустили. Ладно хоть не на лицо, как в стандартном порно...
После мы вместе плескались в душе. На очередной «забег» там мы больше не сподобились. На тот момент мне уже точно не хотелось никакого секса. Да и Стасу насколько это было заметно — тоже. Под струями льющейся на нас воды мы просто дурачились и, конечно же, снова и снова много целовались. Вот там, в ванной, как мне кажется, заявить друг другу о своих чувствах было бы намного уместнее, но, увы, мы опять о них промолчали.
Вот такие незначительные мелочи на общем фоне экстаза, вроде бы, и не должны были сильно выделяться. Как говорится, что естественно, то не безобразно, но на душе у меня из-за чего-то повисла какая-то гнетущая ерунда. Секунда за секундой, капля за каплей и осадок вдруг мало-помалу трансформировался в неудовлетворенность. Все было здорово, все было хорошо, буквально недавно, там за дверью чужой мне квартиры, а едва мы вышли на улицу и меня вдруг накрыло.
Слышала, существует недотрах. У меня же, получается, случилось обратное. Переудовлетворил меня Назаров. Да так, что стало казаться, что меня только что грязно использовали, а теперь сопровождали на выход.
Очень некстати еще на ум внезапно услужливо подплыли слова ехидно брошенные на днях Кириллом. Он свято верил, что я со Стасом связалась для развлечения. Бог с ним. Крайнов имел право думать обо мне все что угодно, но ведь Назаров ответил тогда на это:
- Ну и что. - Я это четко слышала.
И как это расценивать его : "Ну и что! "? Значит ему пофиг было на мое к нему отношение? Так получается? Выходит, он сам, а не я, всего лишь развлекался со мной? Решил перед армией вдоволь нагуляться? С Мельниковой, между прочим, это делать очень удобно — она сговорчивая. Еще и сама на шею вешается… Так, да?
Я и сама понимала, что просто напросто придиралась к каким-то мимолетно услышанным словам и придавала им слишком много значения. Зато к заявленным мне напрямую признаниям относилась слишком предвзято. Меня явно преследовала какая-то мания в желании отыскать во всем какой-то подвох. Не знаю почему, но я страшно боялась поверить, что Стас меня действительно любит. Причем только меня. И я упорно зачем-то искала опровержение.
- Слушай, а что у тебя с Янкой? - спросила я ни с того ни с сего, когда мы выбрались на свет из темного подъезда. Я безусловно явно нарывалась на выяснение отношений, но мне просто до чертиков надоела вся эта неопределенность...
- Слушай, а что у тебя с Янкой? - спросила я ни с того ни с сего, когда мы выбрались на свет из темного подъезда. Я, безусловно, явно нарывалась на выяснение отношений. Мне просто до чертиков надоела вся эта неопределенность.
Довольный на тот момент жизнью Стас от моего вопроса впал в ступор. Он не понял, как после такого классно проведенного времени между нами могла вдруг всплыть МалышЬ. И, главное, зачем?
- В смысле? – на меня уставился растерянный взгляд.
- В обычном смысле. Вы поругались, что ли? Расстались? – Такой вывод напрашивался сам собой. Я и Стас, начиная с ночи после празднования Дня Победы, занимали друг у друга практически все свободное время. Мы расставались разве что только на ночь, чтобы очень ранним утром встретиться в конце моей улицы опять. Такую глобальную занятость просто нереально скрывать от своей девушки. И если отношения не разорваны, то обстоятельства нужно чем-то объяснить. Неужели Яна перед долгой разлукой не хотела почаще находиться рядом со своим любимым? Хотя… припоминая себя, ровно год назад я вообще-то тоже не ходила хвостом за своим парнем. Тогда у меня в полном разгаре шла сессия (как и сейчас впрочем) – забот хватало. Тем не менее, мы нет-нет пересекались - чаще ночью. Призывник в последние дни старался вдоволь насладиться свободой. День по большей части проводил с друзьями, плюс родители, бывало, чем-то его загружали – картошку, как помню, сажали. А ночи полностью мы предоставляли друг другу. Юрка, честно сознаться, тогда немного задолбал меня своими домогательствами. За май и хвостик июня настолько меня залюбил, что надолго хватило. Аж до двадцать первого декабря…
Мелькнувшие ненароком воспоминания заставили меня слегка передернуться. Очень может быть, что и Яне точно так же выделялись сейчас ночи. Причем настолько бурные, что она и рада, что ушастый на целый день просто испарялся из ее жизни.
У Назарова припертого моим дотошным любопытством к стенке, взгляд из растерянного превратился в досадный, что ли. Поднятая мной тема его не вдохновила.
- Ну… да… - как-то не очень внятно подтвердил он мою версию.
- Что да? Расстались или поругались?
Стас зашарил в карманах, вставил в зубы сигарету. Занервничал.
- Поругались и расстались, - выдохнул недовольно в сторону. Затронули явно неприятный момент его жизни.
- Давно?
- Давно. Вскоре после ментовки. – При слове «ментовка» он немного осекся, бросил на меня настороженный взгляд, словно боялся, что я могу на него обидеться. Смешной. На данный момент меня волновало совершенно другое.
- Из-за чего поссорились? Надеюсь, не из-за меня?
Стать причиной раздора мне почему-то не очень хотелось. Или… Или все же лучше, чтобы поступок был сделан ради меня? Я потерялась в своих ощущениях. То, что мной моментально забили вакантное место – такое тоже не прельщало. Ведь Назаров именно тогда, после пятнадцати суток вдруг вызвался стать моим партнером в вальсе. Сразу, получалось, переметнулся, питая хоть слабую, но надежду, что я вдруг, как и тогда в декабре, дам себя трахнуть. Янки, выходит, у него не стало. Нужна стала замена. Ну вот, собственно, так и вышло. Старания в виде плясок прошли не зря - я дала…
Мои мысли – жуть какая-то, от которых даже подташнивать стало и коленки затряслись мелкой дрожью. Хотя коленки – это все же от недавней физической нагрузки, их, нет-нет, да потряхивало. Вспомнив подробности этой самой нагрузки, мне сделалось совсем нехорошо. И зачем я только взялась выяснять отношения?
Стас ответил не сразу. Внимательно разглядывая мое лицо, тоже, похоже, задумался, что лучше сказать.
- Нет, не из-за тебя, - успокоил в итоге. Я горько хмыкнула, а он продолжил: - Из-за меня. Из-за моих косяков. А тут еще армия. Целый бессмысленный год.
- Бессмысленный? Почему? Она не хочет ждать?
- Нет. Меня нет. Перспектив никаких. Образования нет, и уже не будет. Работы, получается, нормальной – тоже. Ну и изменяю еще.
Ага, все же я хоть и через «ну», последним пунктом, но встала костью в горле между ними. «Эта», что поздней ночью катается с Тасечкой, а потом еще и бегает, вымаливает у папочки послабление в наказании для провинившихся мальчиков, сделала свое дело – разлучила голубков.
Мы со Стасом, как вышли из подъезда, так и стояли возле него. Мимо нас проходили прохожие, а возле ног топтались, разыскивая чего бы склевать – голуби. Отлетевший окурок заинтересовал одного из них – самый любопытный сбегал, рассмотрел, что это там свалилось дармовое и, разочарованно взмахнув крыльями, удалился восвояси.
Значит, Малышу никчемный Тася стал не нужен. Ну и хорошо, пусть валит. Скатертью дорога. Вот только Стасик мой стоял теперь какой-то не в духе. Наверное, расстроился, что так вынужденно пришлось стать моим, а не Янкиным.
Вина и чувство разочарования охватили меня.
«Ну и что», - ответил Назаров Крайнову, когда тот предрек ему, что я брошу его ради Юрки. Само собой – «ну и что», если я просто вместо утешения.
- Жалеешь? – спросила я.
Стас сдвинул брови:
- О чем?
- Что ушла. Янка.
Хмыкнул:
- Нет. Так лучше, - устало и раздраженно вздохнул. – Блин, Юль. Ты хочешь об этом говорить? – посмотрел на меня исподлобья.
- Да.
- А я нет. И не понимаю, зачем тебе это, - вспылил.
«Точно жалеет», - мелькнуло у меня в мозгах. Не знаю, на чем я основывала свои выводы, но нутром чувствовала, что это так. И Яна, наверняка, жалеет. В запале высказалась, наверное, хлопнула дверью, рассчитывая, что хоть и не очень верный Стас, но рванет за ней. Однако подкаблучник в кои-то веки решил взбрыкнуть – показал характер, вспомнил о чувстве собственного достоинства. Уходишь? Уходи…
А может и не так. Может и бежал за ней раб и умолял, а хозяйка-принцесса не простила – заставила раскаиваться и мучиться в агонии. А Назаров неплохую так-то агонию тут со мной устроил. Всем бы так гореть в аду… Поупражнялся с горя до тряски в конечностях и теперь еще огрызался, словно меня ничего не касалось.
Так что – нет! Я все же хотела об этом говорить. Сколько можно молчать, в страхе разрушить то зыбкое, что между мной и Стасом вдруг образовалось. Что вообще между нами? И что с Малышом случилось, тоже очень хотелось знать. Потому что в их расставание я все равно до конца не верила. Люди, порвавшие отношения, разбегаются и не общаются. Так ведь? А Янка Стасу звонила. Тогда, когда мы сидели в кафешке, после блуждания по мебельному магазину. Было? Было. Да, давненько – чуть ли не два месяца назад. Кто-то посчитает меня маразматичкой. Мало ли зачем можно позвонить бывшему? Шпильку, допустим, она забыла у Стаса дома. Или трусы… Угу. Допустим так. Но дело в том, что звонок еще один я видела и позавчера. После зачета мы еще не разошлись – скучковавшись почти всей группой обсуждали вопросы и ответы. Назаров прижимал меня к себе, и я почувствовала, как в районе наших соприкоснувшихся бедер прожужжал вибровызов. Стас закопошился, ну и, когда он достал телефон, я заметила, кому не терпелось поговорить – не слепая. Малышу, естественно.
Позавчера! Позавчера Яна звонила тому, которого не хотела и не собиралась ждать. Зачем? Вот зачем?
Тасечка ей тогда не ответил (при мне, во всяком случае) и был со мной до вечера. В парк мы ходили. На каруселях прокатились. Тогда же, на улице, еще мне Юра позвонил. Сообщил, что скоро станет известна дата его дембеля, а я сказала, что гуляю с девчонками на аттракционах и мне пока немного некогда. Непродолжительный вышел у нас разговор. «Девчонка»-Стас, с которым я тогда была, губы недовольно поджал, но промолчал. А я еще тогда мысленно припомнила ему жужжание мне в задницу от Малыша. И посчитала, что в расчете мы оказались. Потом все эти телефонные звяканья отошли на второй план – подзабылось, простилось. Но теперь я все же хотела пояснений. Для чего бывшие общаются? Не понимает он, видите ли, зачем мне это…
- Затем, что ты спишь со мной, - я тоже огрызнулась. – А еще мы вот тут стоим, - я махнула в сторону двора, где бегали на площадке дети, а мамаши и бабки за ними надзирали, но так как это дело не всегда занятное, они с интересом наблюдали и за происходящим вокруг. За нами, например. Как мы пришли в обнимку, а выйдя, сейчас слегка вздорили. Вроде бы пока слегка…
- В смысле стоим? – Стас, недоумевая, оглянулся, потом на наши ноги посмотрел и мне в лицо, напряженно. – И что?
– Ни что! Я имею право знать, от кого и когда мне может прилететь.
Назаров помрачнел.
- Не понял. Что случилось? Ты что несешь? – проговорил недобро, от кухонного «люблю» не осталось и следа. – Что тебе прилетит? От кого?
- От твоей истерички.
Стас замер, хлопая на меня глазами, я тоже застыла. Я осознавала, что не стоило в таком ключе поднимать этот разговор. Надо было спокойно и без претензий поинтересоваться. Лучше бы даже, если бы я сделала это, улыбаясь, и равнодушно, но я реально устала от этих недоотношений. Я не могла больше делать вид, что мне все равно. Что меня вполне устраивают вторые, эпизодические роли. Что я без проблем могу перепихнуться, отряхнуться и, не заморачиваясь, уйти. Как бы ни казалось со стороны, но мне это не свойственно. Я не собиралась изменять своему парню, хотела быть правильной. А вышло так, что теперь в моей коллекции собралось два мужчины - Юра и вот этот, который волком сейчас смотрел на меня за то, что я снова оскорбила его Малыша. Почему все так? Почему я его все равно люблю? Вот такого ушастого, немного нескладного, у которого не было образования, и работы не предвиделось. Как с ним жить с таким - непонятно. Ну и что, что родителям такой никогда не понравится. Ну и что, что бесперспективное с ним будущее, да еще и через год. Я все равно хотела, чтобы он не бычился сейчас на меня, а обнял и снова сказал «люблю». Не в постели, а вот тут. Сейчас.
Но здесь и сейчас мне заявили:
- Юль, не обижайся, но истеричка, по-моему, тут – ты.
- Я? – вырвался из меня ошалелый шепот.
- Да.
Круто. Вообще офигенно! Не обижаться, значит, на такое. Ладно… Теперь у меня дрожали еще и руки, пальцы не сразу попадали в цифры телефона.
- Девушка, такси, пожалуйста, - на автомате ответила я, когда услышала голос диспетчера.
- Да ё пэ, блин. Юля! – Стас попытался отобрать у меня телефон, но я уже успела отправить заказ.
Назаров сгреб меня в охапку и сильно-сильно прижал к себе. Мой нос уткнулся в его плечо. Вдыхалось таким образом тяжело, но слышала я хорошо.
- Юль, ну что случилось? Я не понимаю. Вообще ничего не понимаю. Я честно только с тобой. Ну что ты психуешь? Никто никому ничего не сделает. Ей наплевать на меня. У нее даже уже кто-то есть теперь…
«Кто-то есть и наплевать», - вывернувшись из цепких объятий Стаса, я наконец вздохнула полной грудью.
Зря на меня он так подумал. Я – не истеричка. Я ответила ровно, четко, на одной спокойной ноте.
- Зачем же она тогда тебе звонит, если ей все равно.
- Она не звонит, - уверенно и невозмутимо соврал мне Назаров.
- Позавчера, - я беспечно взглянула на телефон, прикидывая, сколько времени прошло, после моего вызова такси. – Позавчера звонила, - пояснила, упершись в честные-честные безвинные глаза Стасика.
- Я не ответил, - открестился быстро он от такого косяка.
- Но звонила же. Так?
Глаза Назарова захлопали, извилины закрутились. Размышлял: “Как бы поудачнее лапшу Мельниковой на уши сложить”, - но пока не получалось это у него.
- Значит, Стас, ей не все равно, - подвела я итог. – Зачем она звонила?
Я давала Назарову последний шанс сказать все начистоту, без прикрас. Хотя, пожалуй, что правда, что ложь – уже ничего не могло остановить образующийся между нами разлад.
- Пиво предлагала попить.
- Что? Пиво?
- Да, поболтать. Похвастаться новым парнем.
- Боже мой. Детский сад, - пробубнила шепотом я себе под нос, устало выдохнула и отвернулась.
Во двор въехало такси. Стас больше ничего не сказал. Он даже вслед отъезжающему такси в этот раз не смотрел. Я это все видела так же в боковое зеркало. Он сел на скамейку у подъезда, и заглянул в приоткрытую пачку сигарет.
А я в один миг пожалела обо всем том, что только что между нами произошло. Все было не так. Не надо было ни про что спрашивать. Стоило просто самой обнять моего Стаса и сказать:
- Я тебя люблю.
И все.
А теперь… Теперь я даже не знала, нужна ли я ему такая “мозгоклюистая” и истеричная.
Дома я еще больше пожалела, что устроила скандал, и несколько раз порывалась позвонить. Хотелось убедиться, что не так сильно Стас обиделся на меня. Даже не обиделся. Нет, не так. Скорее - разочаровался. Он, наверное, считал — я другая. Спокойная и рассудительная. Не как его Янка. Поэтому я его и привлекла. Ну не ради же секса он возле меня столько времени околачивался? Во-первых, не так и часто он между нами случался, а во-вторых, не такая уж я и искушенная в этом плане, как оказалось.
Я иногда почти уже решалась - брала в руки телефон, но тут же останавливалась. Если я ему нужна, он, наверное, сам должен мне набрать. Первый. Или хотя бы написать. Так ведь?
Однако раз за разом заглядывая в экран, никаких признаков заинтересованности Стаса ко мне я не обнаруживала и, естественно, из-за этого я снова и снова накручивала себя еще больше. Целый вечер и долгую ночь продолжались мои бесконечные загнанные мысли. Нужна — не нужна, любит — не любит. Почему обманывает? Почему не звонит? Я ждала рассвет, потом утро. На час дня у нас был назначен экзамен. Там-то мы точно должны были с ним встретиться. В институте мы обязательно поговорим и разберемся, надеялась я, и если надо, собиралась даже извиниться за свой гонор. Лишь бы он раскаялся за свои слова, лишь бы мы помирились.
Хоть в институт мне надо было попасть к обеду, я все равно встала очень рано. Как обычно, спустилась вниз, когда все еще находились дома, правда, несобранная. В прошлые дни, к какому времени нам бы не надо было на занятия, мы все равно встречались с Назаровым, как будто требовалось прийти к первой паре. Сегодня же торопиться, как я полагала, было некуда. Никто меня сегодня встречать не собирался, поэтому я и не торопилась.
- Тебе сегодня ко скольки? - мама дежурно спросила, бросив мимолетно на меня взгляд. Все ее внимание занимала Настя. Школьница наша, как ни странно, внезапно поняла, что у нее на носу ЕГЭ. Уже не первый день от переживаний ходила без аппетита и понурая. Родители пытались всунуть ей, цитируя и слова: “хотя бы яблочко, колбаску или шоколадку”. Как с маленькой, честное слов. Как будто той через неделю не восемнадцать исполнялось. Но сестренка на все морщила нос. Так что слава богу присутствующих я мало интересовала.
- В час экзамен, - ответила я практически в пустоту. Спорю на что угодно — меня никто не услышал. Зачем нужно было спрашивать?
Я достала кружку, собралась уже потянуться к чайнику, но услышала, что мне пришло сообщение. Обычно по утрам в последнее время мне писал Стас. Стоило ли мне ждать его сегодня? Вероятность минимальна. Однако душа в надежде замерла, умные мозги сразу подкинули идею, что это наверняка спам свалился или вездесущая надоедливая реклама. Но сердцу разве объяснишь - затрепыхалось глупое. И как оказалось — не зря. И с чего я решила, что Назаров сегодня ко мне не придет — непонятно.
«Я жду», - прочитала я привычные два слова. Такие короткие, что короче вряд ли бывает, но настроение мое в один миг взметнулось ввысь и просто зашкалило. Примерно с такой же скоростью взлетела я пулей по лестнице вверх из столовой в свою комнату. И слова родителям не произнесла, и даже, кажется, кружку со стола пустую так и не убрала.
«Подожди, я скоро», - написала спешно в ответ, еще и смайлик с поцелуем отправила. Авансом. Через несколько минут я намеревалась зацеловать своего ушастика по-настоящему, и больше никогда-никогда уже с ним не ссориться.
На нашем условленном месте встречи Назаров, заждавшись, сидел на корточках и перебирал в руках одуванчики, собранные, похоже, тут же вдоль пешеходной тропинки. Увидев меня он тут же вскочил.
- Привет, - по моему лицу расплылась улыбка. Впрочем, она с того момента, как я получила смс, с меня и не сходила.
- Привет, - Стас в ответ заулыбался тоже.
Мы на секунду замерли друг напротив друга, чуть-чуть робея. Все же накануне мы расстались, поссорившись, вот и смотрели настороженно. Он молча подал мне цветы, я смутившись, взяла смешной букетик. Одуванчики - это так мило.
- Мне? - я опять улыбнулась.
- Ну да, - он пожал плечами. - Тут вот их много, - кивнул в сторону, где действительно бессчетным количеством желтых пушистых бляшек, рассыпались первые весенние цветы. Мы огляделись. А потом Стас вздохнул и сделал небольшой шаг мне навстречу. Через мгновение мой нос снова крепко вжался в мужское плечо, а отчаянный и даже, кажется, искренний шепот защекотал мне ухо:
- Юль, прости меня. Не обижайся, - так долгожданно наконец начал извиняться Назаров. -. Я дурак. Я вообще дурак. Но я люблю тебя. Ты же сама видишь — я, как помешанный, с тобой. Прости, а?
Простить? Конечно прощу. Давно простила. Хоть уже и толком не помнила на что держала обиду. Много каких-то неопределенностей тревожило мне душу, но разве это было важно теперь, когда мы снова были вместе и в мое сознание, лаская слух, лились такие приятности. Любит и помешался на мне — это же так здорово.
- Дурак, что любишь? - пропыхтела я, сдавленно слегка смеясь в его футболку.
Назаров еще раз тяжело глубоко вздохнул, грудь его от этого еще сильнее прижалась к моей груди. Губы тепло коснулись мочки моего уха:
- Да, дурак, что люблю, - согласился он. - Дурак. Но не получается не любить. Понимаешь?
Вообще-то, если разобраться, то я тоже была та еще дурочка. Потому что млела от того, что слышала. И в груди ломило, потому что до того счастьем ее распирало, что плакать хотелось. Вот такая вот бестолковость накрыла нас с Назаровым. Глупая, но очень-очень милая. Как букетик одуванчиков зажатых в моей руке.
Средь бела дня мы стояли у дороги и, совершенно никого не стесняясь, не задумываясь о конспирации, целовались. Стоило надеяться, что за это время мимо нас не проехали мои родители, иначе вечером меня непременно ждали как минимум расспросы и требования разъяснений.
Впрочем, если кто и хотел о чем-то поговорить со мной в конце дня, у того все равно ничего не вышло. В эту ночь я снова не явилась домой. Так получилось. Сначала, сразу после экзамена, нам вдруг вздумалось всем опять сходить в кино.
- Форсаж сегодня, кстати, начался. Первый день. Может, сходим? - предложил Кирилл и с некоторой неуверенностью посмотрел на меня и Стаса. Мы в тот момент снова представляли из себя одно целое — сиамско-близнецовое и очень довольное. Счастливое до тошноты, так что Кирилл слегка кривил в усмешке губы, когда бросал на нас взгляд. Он хоть и не явно, но все равно относился к нашему внезапно возникшему тандему с пренебрежением.
- Точно, надо сходить, - ничуть не сомневаясь, согласился за нас обоих Назаров. А я и не возражала. Сам «Форсаж» тем более, как оказалось, шестой по счету меня не сильно заинтересовал. Первые пять частей до этого благополучно прошли мимо меня, но идея посидеть в кинозале меня привлекла. С недавних пор мне неожиданно очень нравилось ходить в кинотеатр.
А вот Протасов засомневался.
- Да эта франшиза уже с четвертой части пошло полное говно, - заявил он со знанием дела, однако тоже потащился с нами за компанию. И ни к какой девушке на этот раз ему не нужно было.
«Может быть в этом крылась причина Настькиной апатии? Может Влад уже наигрался с наивной дурочкой?», - подумалось мне тогда, но зацикливаться не стала. Счастливые, как правило, к чужой беде глухи и слепы. А я в тот момент была именно такой — захмелевшей от беспечной радости и... от пары бутылок пива.
Да, мы все выпили, но в общем-то не так уж и много. Не в хлам ужрались, а так чуть-чуть навеселе стали. Настроение было хорошее — еще один экзамен позади (осталась еще парочка), а на улице разгулялся май, словно наступило настоящее лето. Вот и мы разгулялись.
Пьяным и влюбленным море по колено. В этот вечер Стас и я опять так и не захотели расставаться, и отправились ночевать в хорошо мне знакомую квартиру Назарова. Что подумают мои родители, тогда казалось это не таким уж и важным.
Слегка поддатые мы совсем потеряли страх и совесть — ввалились шумно в дверь. Хорошо, что хоть мама Стаса снова оказалась на смене, а отец в рейсе. Может поэтому мы так осмелели и расслабились. Застала нас вместе только сестра Назарова. Она хоть оказалась и постарше, мы ее за преграду не посчитали, в наглую прошмыгнули мимо ее немного обескураженного взгляда и заперлись в комнате. Да и там не сильно старались скрыть свое присутствие. Прежде, чем угомониться и улечься спать, мы еще какое-то время вовсе не тихо переговаривались, смеялись и немного дурачились.
Всё та же ничем не изменившаяся за полгода полуспартанская обстановка в комнате. Шкаф, стол, стул, полки с книгами, тетрадями и разноцветными коробками — детские настольные игры, которые нежданно-негаданно пять месяцев назад привели нас с Назаровым к взрослым развлечениям в кровати. У торцевой стены на том же самом месте находилась, собственно, и сама та кровать — диван-тахта, а так же я, рассевшаяся на ней, пьяненько смеясь беззастенчиво стягивающая с себя шмотки. Куртка, футболка, ремень, джинсы и пара носков.
Не могу сказать, как нам пришла в голову эта странная забава, но она нас хорошо веселила. Назаров уже раздетый до трусов пыжился подтягиваясь на турнике, а я при каждом его вымученном подвиге должна была снимать с себя какую-нибудь часть одежды.
- Семь, - вытащила из волос заколку и бросила ее в образовавшуюся на полу кучу из моих вещей.
Стас слегка раскачиваясь на перекладине с похотливой улыбкой оглядел меня и все что на мне осталось:
- Еще два? - спросил он с надеждой, сканируя мое нижнее белье.
- Как минимум, - засмеялась я.
- В смысле?
- Еще сережки есть. И цепочка, - поправила кулон на груди, отправляя его в ложбинку. Взгляд Назарова нырнул следом.
- Так нечестно, - возмутился он.
- Давай-давай, - не желая слушать возражения еще громче засмеялась я. - Привыкай. Тебе скоро в армию.
Стас недовольно выдохнул, потом вдохнул, задерживая дыхание, крякнул даже при этом слегка. Жилы на его руках вмиг натянулись, мышцы напряглись, в районе груди даже перекатились немного от натуги, пресс сжался.
Я тоже притихла. Затаившись и откровенно разглядывая практически голое мужское тело, плотоядно зависла. Сердце в предчувствии неумолимо надвигающегося бесстыдства сладко заныло.
«Не пройдет и пары минут, как эти же мышцы так же будут от нагрузки каменеть, но уже нависая надо мной», - мысли невольно еще больше распалили желание.
«Восемь, девять», - Стас за один присест, рывками вытянул еще два раза и спрыгнул на пол:
- Всё! - победно заявил он, не желая принимать за одежду мои золотые украшения. С самодовольной усмешкой двинулся ко мне.
- Нет-нет-нет, так нечестно, - теперь уже завопила я. Представляю, каково было слушать сестре Назарова в полночь наши визги и хохот, но мы вошли в кураж и, казалось, одни существовали в этом мире. Счастливом мире беззаботных влюбленных.
- Все честно. Как договаривались. Снимай, - настаивал Стас.
- Нет, - сквозь смех ломалась я, - еще два раза. Ста-а-ас. Не-е-ет, - хохотала я теперь от щекотки.
- Сам тогда сниму, - с помощью затискавшего меня парня мои кружева надолго на мне не задержались, а я только на словах вредничала, сама же млела и пьянела еще больше от нескромных касаний и ласк.
А потом буквально в один момент наша безбашенная игривость вдруг пропала. Улетучилась, превратилась в пшик одним лишь поступательным движением. Раз и, прерывисто выдохнув, мы притихли. Я задышала часто-часто. Взгляд Назарова, я видела, самодовольно оценил это мое вздымание грудной клетки, и тут же переместился на мои глаза. Заглядывая в них, он без труда считывал отражающиеся в них чувства: желание, наслаждение и несомненно любовь. Да, ее я не могла больше скрывать. Она так и выпирала из меня, рвалась наружу с каждым частым вздохом, плескалась в хмельных затуманенных глазах. Мои губы жадно потянулись к губам. Но те не поддались, лишь растянулись в улыбке и едва слышно прошептали:
- Нравлюсь? - и не поймешь то ли вопрос это прозвучал, то ли констатация факта.
- Да, - так же тихо и интимно шепнула я в ответ. - Очень. Люблю тебя.
После чего стало еще слаще. Любовь перестала вырываться из меня, а просто растеклась теплотой внутри и угомонилась. Вкусные губы наконец поцеловали меня, томно и тягуче, а шепот своей нежностью укачал:
- Я ведь могу поверить.
- Поверь, - ни на секунду не засомневавшись, разрешила я.
- Любишь?
- Люблю.
- Люблю.
И снова меня накрывала сладость, такая вязкая, засасывающая в уют и негу. Наши тела выразительнее слов рассказывали о томящихся в них чувствах. Мы отдавали себя друг другу самоотверженно, бескорыстно, до конца.
Правильно, кто в такой момент думает о чем-то земном и материальном? Дай бог, вообще о чем либо задуматься. Кстати, Стас оказался более здравомыслящим, нежели я.
Он внезапно остановился, снова всматриваясь мне в глаза - в душу, в остатки разума. Существовали ли они? Нет — ни грамма не осталось. Однозначно он их там не обнаружил.
- Мы не предохраняемся, - заявил мне вдруг и снова уставился, дотошно исследуя мою реакцию.
- Как будто в первый раз, - хмыкнула я, похотливо потягиваясь.
- Доверяешь? - Стас, двинувшись во мне, отозвался на мою похоть.
- Да, - вырвался из меня не самый мудрый ответ, но зато очень страстный.
- Зря, - донеслось до меня.
Конечно зря. Стасик — это самый последний на кого можно положиться в данном вопросе. Уж чего-чего, а промашку устроить он мог на раз-два. Я все это прекрасно знала, но на его замечание о моей легкомысленности лишь пожала плечами.
- Ну и что, - смело заявила.
Честное слово, на тот момент мне было абсолютно все равно. В предоргазменном бреду я совершенно не против была заиметь маленького лопоухого младенца. Любовь напрочь перекрыла мне доступ к мозгам.
- Родишь? - засомневался Стас. Это мое заявление ввело его в еще большее недоумение, чем признание в любви.
- Да, - расплылась в улыбке.
- От меня? - взгляд блуждающий по моему лицу искал хоть какой-нибудь след скрывающегося непонятно где подвоха.
- От тебя.
Назаров завис, теряясь в эмоциях, желаниях и решении.
- Ладно, - наконец кивнул и он, и пожал плечами.
И снова нас накрыла сладость, страсть, а еще присоединилось и безумие.
В желание доказать безграничную преданность друг другу мы впали в полное безрассудство. Не разобравшись до конца между собой, мы зачем-то вздумали ввязать в повисшую неизвестность еще и третьего. Того, кто несмотря на то, останемся мы в итоге вместе или нет, теперь будет безоговорочно любить каждого из нас. Всегда, причем обоих одинаково. Ни за что и просто так. Глупое, спонтанное, незрелое решение, которое могло за один миг сотворить из нас центр вселенной для отдельно взятой жизни.
И со словами любви, вздохами и стонами мы необратимо стремились к этому. Мы собирались стать родителями.
Хорошее это занятие — приятное. С превеликим удовольствием мы повторили его еще и с утра. Для закрепления результата, так сказать. Не знаю насколько у Стаса с наступлением трезвости остался пыл стать отцом. Может он уже и угас, однако все что могли мы уже натворили, и терять нам уже было больше нечего. Так мы решили. Во всяком случае я — точно.
Правда, когда ни свет ни заря, чтобы не нарваться очередной раз на маму Назарова, мы вывалились торопливо на улицу, а после довольные и чуть-чуть голодные заглянули в только что открывшуюся пекарню, тогда червь сомнения меня все же немного начал грызть. Сидя у окна и попивая горячий чай с таким же горячим свежеиспеченным круассаном, я смотрела на постепенно оживающую улицу, но чаще всего останавливала взгляд на вывеске у здания напротив — ровно через дорогу.
«Аптека 24 часа».
Нет, не необратимую глупость мы совершили. Еще вполне имелись время и возможность повернуть все вспять. Можно было изменить наше решение.
- Еще не поздно сходить за таблетками, - так и сказала я Стасу. Под пьяную лавочку во время гонки за оргазмом мыслить последовательно и дальновидно тяжело — это любому понятно. Теперь наступило самое время все хорошо еще раз обдумать и взвесить.
Назаров не сразу понял о чем я, а когда до него дошло, он долго разглядывал зеленую вывеску круглосуточной аптеки. Серьезно смотрел, вдруг растеряв все веселье и хорошее настроение. Доперла, видать, и до него вся глобальность нашего положения
- Если хочешь, я схожу и куплю, - заявил он наконец.
- Если хочешь? - фыркнула я. - А ты как хочешь?
Его невнятный ответ мне не понравился. Что за пассивность? Что есть, что нет — ему пофигу. О чем же он тогда думал, когда кончал в меня?
- Юль, я в армию ухожу, - ответил он мне на это с грустью. - Меня не будет. Год. Целый год. Даже не девять месяцев, а год. Понимаешь? Что я могу хотеть?
И в самом деле, верно! Сейчас абсолютно другие вещи заботили Стаса: призыв, армия и долгий год вдали от дома. Совсем другая жизнь его ждала.
Беременность, роды и первые месяцы материнства — все это, получалось, ложилось на мои плечи и на мою ответственность. Я была не против ребенка, вовсе нет. Я его даже вроде бы хотела до сих пор. Очень. В трезвом уме, как говорится, и твердой памяти. Маленький ушастый человечек от Стаса — это ли не здорово? Нежность и теплота заполняли меня при мысли о возможном крохотном существе. Однако ждать его появление все эти долгие месяцы я предпочла бы все же вдвоем с его отцом, а не наоборот одной дожидаться обоих. Да и еще вот это безразличное: «Если хочешь...» убивало напрочь.
Если я хочу… Вообще-то, я хотела все совсем не так. Как это ни банально, а возможно даже пошло, звучит, но прежде чем обзавестись детьми, мне мечталось предварительно выйти замуж. Да-да, мне нужна была свадьба, причем хотя бы мало-мальски запоминающаяся. Я желала иметь семью, а не становиться матерью одиночкой, пусть даже и от любимого человека.
И я абсолютно не хотела с ним расставаться. Ни на сколько! Ни на один месяц, ни на девять, ни на год. А теперь снова требовалось ждать, да еще в таком положении… И где гарантия, что страсть со временем на расстоянии у Стаса не уляжется. Буду ли я все еще так же нужна ему через год?
- А ты можешь не уходить? - с отчаянием произнесла я. - Можно же как-то сделать отсрочку? Договориться… А? - посмотрела побитым щенячьим взглядом.
В голове вмиг нарисовался альтернативный способ: взять и попросить отца. Он же у меня всемогущий. Связи имел во всех сферах. В военкомате, я уверена, у него тоже сидели свои нужные люди. Однако станет ли папа помогать Назарову? Вот в чем вопрос. Это как раз и сомнительно. Вряд ли отец разбежится тревожить людей с большими звездами на погонах, особенно ради Стаса. Скорее, наоборот, договорится о сверхсрочной службе, лишь бы избавить дочь от неугодного элемента. И ребенок абсолютно не послужит аргументом, чтобы смириться с кандидатом в мои спутники жизни. Такой папаша явно не подходил для будущего внука.
- Нет. Не могу не уйти. Теперь точно никак не могу, - Стас разуверил меня, разбивая все мои и так провальные планы, не оставляя и капли надежды. - Я уже повестку забрал.
- Уже? - уставилась я ошарашенно. - И когда тебя заберут?
Не знаю из-за чего так всполошилась. Конечно уже. Мы оба прекрасно знали, что нам оставались считанные дни до разлуки — меньше, чем две недели, как оказалось, после конкретной озвученной даты.
- Я не хочу, чтобы ты уходил, - капризно прошептала я, как будто мой всплеск эгоизма мог что-то изменить.
Назаров невесело улыбнулся и отвел взгляд. Сначала недолго смотрел в пластиковый почти опустошенный стаканчик — на один глоток осталось в нем чая, потом завис на пейзаже за окном: «Аптека, улица, фонарь...». Только там не ночь у нас была, как у Блока, а самое что ни на есть светлое-пресветлое утро. Пришло время стряхивать накатившее на нас во тьме наваждение и принимать окончательное решение. Желательно правильное.
Аптека, черт ее возьми. У нас существовал шанс не строить из пустоты сложности и не загонять себя в угол… И мы оба не отрываясь, таращились на нее, на спасительную с зеленой вывеской дверь, вход в которую, безусловно, являлся сейчас единственным нашим выходом. Хотя возможно и тупиком...
Когда мы закончили с завтраком, Стас открыв дверь пекарни, пропустил меня вперед и тут же нагнав, притянул к себе и обнял:
- Ну что? - уткнулся носом в затылок. - Пошли. Что там тебе нужно взять? Я не разбираюсь, - горячий шепот прошелся по волосам.
Я доверчиво приникла спиной к крепкой груди. Хорошо. Уютно. А надо ли все-таки избавляться от того, что как раз могло нас наверняка соединить? Я все еще сомневалась. Ну и пусть нас ждали большие сложности. Разве мы бы не справились с ними? Нет ничего невозможного. Я даже слегка рассердилась на такое вдруг категоричное решение Стаса.
Услышать уверенное: «Пошли», - было ровно так же неприятно, как и предыдущее робкое: «Как хочешь...». Я сама не знала чего хотела.
- Нет. Не надо ничего. Пусть уж будет как будет, - попыталась возразить. Вяло конечно, не сильно настаивая, но воспротивилась.
- Пойдем-пойдем, - настойчиво повторил Назаров и слегка подтолкнул меня вперед. - Не будем дурью маяться и создавать проблемы. Это же не просто все. Тебе еще доучиться надо. Да и я буду переживать, что ничем не смогу тебе помочь. Лучше потом, когда вернусь. Через год. Так ведь? - развернул меня, заглянул в мои растерянные глаза и чмокнул в невеселые губы.
Сам же он рьяно строил из себя беспечную беззаботность. Пытался, во всяком случае, таким показаться, но как-то слишком наигранно у него это все в итоге выходило. Хреновый из него получался актер. Как-то неестественно растянулась на губах улыбка. И смешок, показалось, влез немного не к месту. Словно Стас заранее уже знал, что вот это: «Лучше через год...» - история совершенно не про нас. Это всего лишь красивая отмазка. Не верил он в наше совместное будущее. Оно у нас закончилось, так и не начавшись — взяло и развеялось, как морок. С наступлением рассвета наши планы, мечты и признания превратились в обычные добрые, наполненные тоской, воспоминания.
А через неделю и один день пришел из армии Юрка.
Я, естественно, знала, что он должен был вот-вот вернуться, но все равно все вышло как-то неожиданно.
В институте нашу группу собрали по поводу практики, предстоящей сразу после сессии. Стаса эта тема уже совершенно не волновала, но он все равно пришел со мной за компанию. Да и в целом, что ему дома делать? А тут друзья-сокурсники и я, само собой.
В аудитории стоял галдеж. Организационную часть куратор по практике нам уже озвучил, и мы теперь старательно что нужно переписывали, что не успевали записать, фотографировали. У стола преподавателя скопилась толпа — почти у каждого возникал какой-нибудь вопрос. Суетно, в общем, было в тот момент вокруг.
Я тоже успела выхватить образец «Дневника по практике» и собиралась его щелкнуть на телефон, как настроенную камеру перебил мне входящий вызов.
«Юра», - я это поняла даже если бы в это время не смотрела на экран. «Елка» со своим миром, который зеленее, по известным причинам давно уже у меня сменилась другим рингтоном. Теперь любой абонент пытающийся достучаться до меня, делал это с помощью Рианны и ее топовым «Diamonds». (Во избежание конфуза, мелодии с русскоязычными текстами я теперь предпочитала не ставить). Однако на тот момент прозвучала не она, а до боли знакомые «Pink & Nate Rues». Вызывал меня мой жених.
«Бывший».
- Привет, - донесся до меня довольный Юркин голос, когда я приняв вызов, решительно заткнула слащавый дуэт.
- Привет, - ответила настороженно и так же с опаской оглянулась на Стаса. Он находился недалеко, но за мной не следил и не подслушивал, просто болтал с парнями.
- Ты где? - прозвучал в трубке вопрос. - Учишься? - уточнил Юрка.
- Да, - еще не чувствуя неминуемо надвигающуюся катастрофу, кивнула я.
- Я так и подумал, - снова резанул мне ухо радостный голос. - Я внизу. У входа. Жду тебя.
И вот тут ноги мои в буквальном смысле подкосились. Я присела на первый попавшийся стул и еле живым голосом выдавила:
- Понятно.
Ко входу, где меня ждал вернувшийся со службы солдат я шла на ватных ногах. Сердце заходилось от страха и волнения.
Расставаться по телефону — это не правильно, лучше сказать о завершившихся отношениях с глаза на глаз — почти любой человек подтвердит эту истину. Я тоже так считала ровно до того момента, пока не услышала счастливое: «Жду».
Как себя вести и что говорить, я понятия не имела. Пока как в тумане спускалась по лестнице на первый этаж, пришла в голову идея: а может и в самом деле написать прям сейчас смс и не высовывать нос. Или же выйти, но потом, когда Юра будет уже в курсе, что между нами все закончено. Чтобы не видеть радостной улыбки и не уворачиваться от непременно ждущих меня сейчас объятий.
Что сказать и как посмотреть в глаза человеку, который тебе бесконечно доверял, а я его обманывала вот уже целые полгода. Шесть месяцев стабильно разговаривала с ним раз в неделю, как ни в чем не бывало, еще и планы строила — про ремонт квартиры бла-бла-бла разводила. И тут…
Как короток путь от аудитории, где занималась в тот момент наша группа, до парадного входа. Дотащив ноги с трясущимися поджилками, до крыльца здания, я так и не заготовила ни то что внятной речи, вообще ни слова не придумала, как объяснить совершенную мной низость.
Юрка встретил меня довольной улыбкой и распахнутыми объятиями. Вот так именно разведя руки в стороны, сиял от счастья. Не заметив моей растерянности, он тут же схватил меня и, крепко-крепко обняв, закружил. До меня доносились какие-то слова, но мозг отказывался их воспринимать. Я не хотела ничего слышать. Все вокруг мельтешило. К горлу начала подкатывать дурнота. Я перевела взгляд на Юркино лицо, но лучше бы я этого не делала. Едва наши глаза встретились, все вмиг замерло и перестало вертеться, а моих губ коснулись вроде бы такие знакомые, но теперь уже совершенно чужие губы. И если схватиться крепко за шею парня, как ни в чем ни бывало мне еще удалось, то ответить на поцелуй я просто не смогла. Нет, только не после того, как я еще буквально вот только целовалась с другим. Да и не просто целовалась. Мы со Стасом и в этот день опять урвали немного времени до того, как отправиться в институт — зависли в его опустевшей квартире. Чем мы там занимались догадаться несложно — точно не фишки передвигали.
Пыл соскучившегося Юрки поднял во мне волну отторжения. Нет. Я резко отвернулась от начавших меня слюнявить губ. Нет. И наткнулась на обескураженный взгляд Назарова.
Как чумная, сорвавшись после принятого звонка, я ничего не сказала Стасу. Во-первых, зачем, а, во-вторых, если честно, в охватившей меня панике, даже не подумала тогда о нем. Выходит, он сорвался следом и теперь мы стояли и растерянно смотрели друг на друга.
- Юль, - позвал он меня, напряженно разглядывая, как я поспешно тут же постаралась вывернуться из кольца сжимающих меня рук.
Освободилась, впрочем, я без труда. Юра тоже обернулся на окрик и отступил на полшага, с явным пока непониманием посмотрел на Стаса, потом на меня. Не знаю, заподозрил ли он что-то или нет по выражению моего лица, которое на тот момент вряд ли выглядело невозмутимым, но уставился он после на Стаса настороженно. Замер в ожидании, для чего я вдруг срочно понадобилась какому-то ушастому недоразумению.
Тут же едва слышно скрипнули двери парадной, и на крыльцо вывалились еще и Кирилл с Протасовым. Там же у входа оба притормозили, ничем не привлекая к себе внимание, даже чуть в сторону отошли. Послышалось чирканье зажигалки.
Я заволновалась.
Ко встрече с экс женихом я была не готова, как объяснить ему, что он теперь находился в статусе «бывший» тоже еще не придумала, а то что назревало здесь сейчас ввело меня в еще большую панику.
«Будет драка», - безошибочно определила я. Стоит мне только раскрыть рот со своим чистосердечным признанием и кровопролития уже точно будет не избежать.
Ровно год назад в своих каких-то наивных глупых грезах я, помнится. мечтала, чтобы парни из-за меня подрались. Вот так друг другу со всей дури набили шишки, фингалы, расквасили носы. Идиотка бестолковая. Хотелось, видите ли, мне небольшой встряски в моей нудной вялотекущей истории любви с Юрой. Вот и получила...
От неотвратимо надвигающегося мордобоя внутри меня все похолодело. Из-за образовавшейся заминки (Стас окликнув замолчал, а я не знала, что ответить) Юркин настороженный взгляд трансформировался в подозрительный и колючий. Назаров тоже зыркнул в ответ предостерегающе. Оба напряглись, словно встали на изготовку на ринге перед боем. И теперь требовалась лишь моя отмашка. Одно мое слово, или два… Не знаю, сколько их нужно, чтобы заявить одному, что я теперь с другим? Как они вообще выглядят эти слова?
Я окинула быстрым затравленным взглядом парней. Один долговязый, другой пониже, но широкоплечий. Кто из них мог победить в схватке один на один я даже предположить не могла. Знала лишь, что стоявшие поодаль друзья Назарова не дали бы ему проиграть в любом случае. Сила была на его стороне и я, из-за которой вот-вот должна была сейчас возникнуть потасовка, тоже давно уже принадлежала ему и душой, и телом.
Так стоило ли объяснять еще и кулаками и так униженному и оскорбленному вернувшемуся солдату, что девчонка его не дождалась? Тем более вот здесь — во дворе института.
Времени на обдумывание у меня не было. Единственное, что я искренне желала на тот момент, чтобы быстрее все разрешилось, причем мирным путем. Я не хотела битвы за меня. Я этого была не достойна. Только не драка. Нет!
Быстро натянув на лицо подобие улыбки, я, словно внезапно что-то вспомнив, воскликнула:
- Ах, да. Ой. Блин. Забыла, - снова по идиотски улыбнулась и скинула с плеча сумку.
Готовые вот-вот сцепиться парни обескураженно уставились на мои рьяно копошащиеся нервно дрожащие руки. На самом деле ничего я не искала, просто вытащила первую попавшуюся под руку тетрадь — лекции по предстоящему послезавтра последнему в этой сессии экзамену — и поспешно сунула их в руки Стасу.
- На, только не потеряй. Хорошо? Перепишешь — вернешь.
Назаров тупо уставился на тетрадь, пару раз моргнул, как непонятливый болвашка. Актер из него ужасный, но смысл моего ухищрения он в итоге все же уловил. Поднял на меня тяжелый взгляд, от которого тут же стало ужасно не по себе. Казалось, сейчас этой же тетрадью он и вмажет мне больно по моей невозмутимой так и зависшей на лице улыбке. Но он этого не сделал - сдержался. Лишь кивнул и процедил сквозь зубы:
- Хорошо. Верну обязательно, - окинул на прощание Юрку насмешливым взглядом и пошел прочь. Не назад в здание, а именно прочь в сторону остановки.
Две фигуры тут же сбежали с крыльца и потрусили следом.
- Олень, нах! - донесся до нас голос Кирилла.
Я не поняла кому адресовалось это эксцентричное заявление, стоящему возле меня с ветвистыми рогами служивому или умчавшемуся стремительно Назарову. В любом случае от услышанного меня передернуло. Обернулся резко и Юрка, оценивающе разглядывая еще и этих двух. Они быстро, буквально в двадцать шагов, нагнали своего друга. Крайнов что-то скорее всего снова ляпнул. Стас возбужденно отпихнул того локтем и достаточно громко огрызнулся:
- Да иди ты…
В этот же момент в воздух взметнулась моя тетрадь и шелестя листами не очень изящно спланировала на землю. Никто ее не поднял, мальчишки агрессивно бурча друг на друга пошли спешно дальше, лишь Протасик притормозил и со смачным удовольствием пнул никому и даром не нужные лекции, отправляя их в самый центр лужи.
Мы с Юркой какое-то время еще молчали, скорбно наблюдая как пропитываются грязью листочки исписанные мои ровным красивым почерком, а вместе с ними наша давно уже не существующая любовь и... я.
- Кирилл? - наконец разорвал нашу тишину Юра.
- Что? - вскинула я несмелый взгляд. В глаза посмотрела, в которых к сожалению угасло счастье.
- Это Кирилл?
- Нет. То есть да, - я сначала растерялась, а потом согласилась все так же виновато: - Один из них, да. Но, Юр… Я… Это… Мы… Нам...
Вот и настал момент сказать о главном. Как лучше и правильней? «Юр, нам нужно расстаться» или «Я тебя не ждала». А может быть: «Извини, у меня теперь другой». И допеть еще известным мотивом: «Уходи и дверь закрой...».
Глупость какая-то пронеслась у меня в голове. Из-за сильного волнения, наверное. Но Юрка не дождался моих слов, он даже не обратил внимание на мое невнятное мычание, у него и свои мысли родились в голове:
- Один из них… - хмыкнул он. - Этот Кирилл еще и не один? - заржал. - Ты… Ты со всеми тремя, что ли? Или список еще больше? - от переполнявших его эмоций он захлебнулся слюной и понес какую-то полную ахинею вперемешку с матом. - Ты… Ты шлюха, - горько и разочарованно прошипел в завершение.
Нет, я конечно понимала, что уважения после измены нисколько не заслуживала. Я совершила подлый поступок, но эта мерзкая ухмылочка про групповушку. Это так гадко. Он же еще ничего не знал, а делал такие скверные выводы. Почему?
Я выпучила ошарашенно глаза:
- Что? С тремя? Ты что… - договорить не успела. Зубы мои клацнули, прикусив язык, а в ушах от звонкой и больной пощечины засвистело. В глазах на несколько секунд потемнело.
- Шлюха! - услышала я отчетливо сквозь гамму новых для себя ощущений повторное оскорбление. Во рту собралась какая-то тошнотворная кислятина, левую половину лица невыносимо жгло, а еще казалось, что ее разнесло в размерах раза в два, а то и в три.
Вместе с ударом улетучились из головы абсолютно все мысли. Вылетели искрами из глаз. Шоковое состояние атрофировало чувства. Я безучастно приняла к сведению брошенное в запале вдогонку в мой адрес еще одно слово. На этот раз более емко и точно характеризующее меня. Вполне такое литературное слово и всем известное, но считающееся нецензурным. Проследила, как отправленный вслед слову плевок приземлился мне на носок кроссовки и только потом оплеванная и посрамленная развернулась и ушла.
Одно хорошо: с тремя или с одним я развлекалась, пока некоторые честно отдавали свой долг Родине — неважно. Пусть думает, что хочет. Главное, мне теперь не нужно было ничего объяснять. Все закончилось. Моя история с Юркой пришла к логическому финалу. И тогда я еще не понимала, что и со Стасом, по всей видимости — тоже.
Меня никогда в жизни не били. Вот прям ни разу. Даже в детстве родители не шлепали по мягкому месту. И не потому что они придерживались метода воспитания, что ребенку ни при каких обстоятельствах ничего нельзя запрещать, а руку поднимать на него тем более — табу, нет, просто не находилось у них на рукоприкладство причин. Я росла очень послушной и беспроблемной. За какие-то промахи, естественно, мне приходилось выслушивать нравоучения, особенно за Настю, но вот чтоб отшлепали или, не дай бог, «ремня всыпали» — такого никогда. Для вразумления мне вполне хватало слов.
Юркина пощечина стала для меня шоком. Просто невозможно поверить - на меня подняли руку. Как и почему так могло случиться? Да, я виновата. Я поступила очень не хорошо. Даже подло. Я не сдержала слово, я разлюбила и изменила, а потом еще и скрыла. Не сказала правду сразу. Побоялась сообщать о таком в армию, да и вообще испугалась объяснений. Я промолчала и, потеряв голову, ринулась собирать для себя обрывки счастья. За что и расплатилась. Больно и унизительно. Мне влепили пощечину, как потаскухе, как последней паршивой дряни плюнули в ноги. Почему? Почему это все происходило со мной?
Я шла по улице и захлебывалась в слезах, всхлипывала, смахивала мокрую едкую от косметики пелену с глаз и кусала трясущиеся от обиды губы. Иногда на меня оборачивались прохожие. Кто-то с сочувствием, чаще просто из любопытства, а мне казалось, что с осуждением.
«Я — шлюха», - стучало у меня в мозгах. - «Неужели, все что у нас с Назаровым случилось — это настолько грязно и предосудительно?»
Дома меня даже не попытались разуверить в моих мыслях. Никто не поддержал, только добавили чувства вины и стыда. Слегка припухшая щека не прошла мимо маминого внимания. Мало когда она разглядывала меня, а тут сразу зацепилась взглядом, хотя казалось и не так сильно заметен был след от тяжелой руки солдата. Больше, скорее всего, глазами заплаканными сдала я себя. Пришлось пояснить, чтобы не последовало много вопросов:
- С Юрой расстались, - буркнула, собираясь побыстрее скрыться в своей комнате.
Мама лишь хмыкнула и язвительно заметила вслед:
- Меньше у подруги ночевать надо было. Вот теперь мотай сопли на кулак.
Вот и все что я услышала от казалось бы самого близкого человека.
- Сама виновата.
Как будто я не знала, что сама. Ее комментария только не хватало.
Позже я слышала бубнил еще и отец. Маме, похоже, за меня выговаривал, а она оправдывалась:
- Ей двадцать лет, что я ее привязать должна?
А потом они препирались, кому из них надо было нас воспитывать. На одной маме лишь эта ответственность лежала или же отец тоже иногда должен был отвлечься от своей службы и вспомнить, что у него есть дети.
Отец в свое оправдание предъявил, что воспитывать ему оказывается и не кого было. Вот имелся бы у него сын, тогда бы он, ого-го, еще одного Юрку вымуштровал бы, а так у него лишь два недоразумения выродились: дура набитая - двоечница ни к чему не приспособленная и распутница, на которую вся надежда оставалась. Но и я в итоге разочаровала, связалась с шантрапой. С Кириллом.
Бедный Крайнов, знал бы он как буквально ни за что склоняли его разными падежами и наречиями вдоль и поперек в тот вечер мои родители, сначала в столовой, потом в спальне.
Я все это слышала, но не высовывалась. Зачем еще и своим видом напрягать полностью разочаровавшихся в тебе родителей.
Моя обида концентрирующаяся сначала на Юрке, постепенно перекатилась на родных и близких, и всю никчемную жизнь в целом. Не поняли, недооценили, недолюбили. В минуты, когда мама с папой ругались, мне всегда хотелось убежать из дома и спрятаться. Слава богу, это случалось не часто. Однако я уже скоро год как разменяла второй десяток. У мамы в этом возрасте уже намечалась я, и она уже во всю шла по жизни самостоятельно. Может и мне пора было взрослеть и вылетать из гнезда?
Взобравшись на подоконник и спрятавшись за шторами, я набрала номер Стаса. Нет, само собой, я не собиралась улетать к нему, в его гнездо. Не звал он меня к себе никогда, да и вообще ничего совместного со мной не планировал. Ребенка разве что общего пытался сделать, но наутро одумался. Так что ни на какое убежище в его объятиях я не рассчитывала. Просто хотела поговорить. На данный момент Назаров оставался единственным человеком, которому казалось, еще было не совсем плевать на меня. Хотя он, я видела, психанул из-за моей выходки с тетрадью, но с этим разобраться не так уж и сложно — так считала я. Объясню и Стас все поймет. Может даже приедет за мной и заберет отсюда, где никто мне не рад, где я сплошное разочарование и обуза. Целых четыре дня у нас еще оставалось до его ухода. Всего четыре…
«Целых четыре дня. Я нужна ему. Он меня любит. А я его… Нам плевать на всех, и на Юрку, и на родителей, и на всех кто сомневается в нас...», - мысли крутились, а в трубке шли бесконечные гудки.
«Не слышит. Перезвонит», - с уверенностью я думала первые пять-десять минут. - «Где он? С кем?», - заволновалась через пятнадцать. А через двадцать - на мой наверное тридцатый звонок, вдруг стало занято. Сначала я обрадовалась, посчитав, что Назаров просто с кем-то разговаривает, а значит вот-вот перезвонит. Или я перезвоню…
Через полчаса бесконечного «занято» появилось нехорошее и вполне закономерное предчувствие — я в черном списке.
- Обиделся, - прошептала я огорченно себе под нос и растерянно уставилась на дорогу за окном. Вот там за поворотом мы каждый день со Стасом встречались. Почти каждый день. Сегодня — нет. Сегодня я на такси приехала к нему домой сама. Мы целовались в прихожей, а потом завтракали. Мама Назарова с утра, пред уходом на работу, для сына успела напечь блины, мы ели их макая в клубничное варенье, Стас мне размешивал ложкой в кружке чая сахар. Хмельное сладкое утро: чай, клубника в сахаре, губы Стаса измазанные в варенье и тот самый соблазнительно-сочный запретный плод, в котором я увязла, как муха в сиропе. За что и получила пощечину и сто тысяч упреков, доносящихся из соседней комнаты.
Шлюха.
Невольно вспомнился убийственный взгляд Стаса, взявшего тетрадь из моих рук. Ухмылка Кирилла. И белые листки промокшие в грязной луже…
«Неужели и Назаров теперь считает меня… такой», - наконец дошло до меня.
Я в панике набрала номер еще раз.
Занято.
С саднящим больным комком в груди я решительно отправилась к Насте, та валялась на кровати, пялясь в монитор. На экране мелькали лица анимешных человечков.
- Дай, телефон, - без объяснений потребовала я.
Сестренка безразлично бросила на край кровати сотовый.
- Позвонить надо, - запоздало пояснила я, и даже выходить не стала из комнаты, тут же по памяти набрала номер.
Гудки вызова пошли сразу. Комок в груди расширился, а к глазам подкатили слезы.
А Стас и на Настькин номер не ответил. После пары моих настойчивых звонков и на него начали отзываться лишь короткие гудки.
Я положила телефон назад на край кровати и задумчиво уставилась перед собой.
И что теперь делать?
Настька до этого, кажущаяся абсолютно равнодушной, с сочувствием спросила:
- Не берет?
- Нет, - мотнула я головой. - Блокирует.
- Сообщение напиши, сообщения не блокируются, - посоветовала она.
- Да? - я тут же воспрянула.
- Да. Попробуй, может ответит.
- А ты что такая… пришибленная? - я не знала как охарактеризовать инертность сестренки. Какая-то она была не такая. Вялая, что ли. И подозрительно добрая.
- Не знаю, - пожала она плечами. - Предки ругаются, - кивнула на дверь.
Я хмыкнула. Неужто задело, что отец ее в запале никчемной двоечницей назвал. Вроде ее это никогда не волновало.
- Да ладно, не из-за тебя же.
- Из-за нас, - Настя тяжело вздохнула, тоскливо так. У нее реально что-то случилось. И не сегодня, кстати. Не помню, который день она такая вареная и унылая. Давненько. Просто как-то не до нее все это время мне было.
- Что у тебя с Владом? - решила я поинтересоваться жизнью сестры, проявить участие, так сказать. А то только и делаем с ней, что ругаемся.
- Нормально все.
- Встречаетесь?
- Угу. Иногда.
- Иногда? Это как?
- Ну, сейчас у него сессия. Ему некогда. А раньше часто гуляли. Ходили куда-нибудь.
- Надо же, - хмыкнула я. - И куда?
- Да много куда. В зоопарк, например.
- Что? В какой зоопарк? Где у нас зоопарк?
- В трогательный. В торговом центре. Ну там где зверюшек можно трогать и кормить. Не видела, что ли?
- А, ну да. Прикольно, - улыбнулась я. Нет, ну так-то вообще-то это, действительно, звучало мило. Я бы, конечно, вряд ли обрадовалась, если бы меня Стас сводил кроликов за уши подергать, но в целом от Протасова поступок неожиданный. И сестренке, главное, понравилось.
- Ну да, - на полном серьезе кивнула Настька. - А еще на салюте были. На девятое мая. Тебя и Стаса видели, - сестренка хитро так улыбнулась, что я даже слегка смутилась, а в груди от напоминания о Назарове снова заныло и заболело.
- М-м… Понравилось?
- Что? - хмыкнула теперь Настя. - Как вы перед всем стадионом целовались?
- Нет, салют.
- А, ну, салют классный. И целовались тоже здорово, - засмеялась зараза такая.
Стараясь, не акцентировать внимание на нашем шоу устроенным на День Победы, я поспешила перевести тему:
- А на день рождения что тебе Протасов подарил? Поздравил хоть? - вспомнилось вдруг совсем недавнее Настькино совершеннолетие, которое она с подругами справляла где-то в кафе.
- Конечно, - Настя разулыбалась, сразу позабыв меня и Стаса, и выудила из под подушки книжку. - Мангу вот подарил.
- Вау, мангу? - воскликнула я несколько наигранно. Настя обиженно показала мне язык.
- Да, она на самом деле интересная. Я уже два раза прочитала. Хочешь тоже возьми...
Не став больше ржать над интересами сестренки, я для вида полистала японские комиксы и отдала их назад:
- Может, потом как-нибудь… - пообещала я, - после сессии. Сначала все сдать надо.
Настя, услышав про экзамены, сразу изменилась в лице.
- А когда у вас сессия уже закончится?
- Послезавтра.
- Это хорошо, - удовлетворенно кивнула Настя. - А то он все занят и занят… Даже звонит теперь редко. Я ему все конспекты переписала, а у него все-равно времени нет.
«Угу, конечно нет», - мысленно согласилась я. - «Он же на «Форсаж» с нами ходит...», - но наивной дурочке я ничего не сказала. Пусть и в самом деле считает, что Владик занимается в поте лица.
Вообще несколько странно было осознавать, что моя слегка «чирикнутая» сестра и тупоголовый Протасик сбились в своеобразный тандем. Если отбросить все предвзятости, то даже забавно мило эти два чудика со стороны выглядели. Загляденье просто как спелись. По зоопаркам, салютам ходят, комиксы разглядывают, знакомые буквы находят… И даже спят…
Да, вспомнила я вдруг загоны Протасова о совращении несовершеннолетней, и как-то не по себе стало. Оглядела с ног до головы Настёну. Неужели у нее на самом деле что-то было с этим уродцем? Что она в нем нашла? Нет, к внешности может я, конечно, и придиралась. Обычный пацан он, просто бесил меня такой типаж - толстомордый. И лицо не изуродованное интеллектом сразу весь вид портило.
- Вы хоть предохраняетесь? - поинтересовалась. Кто еще с этим ребенком поговорит о серьезных вещах. Родители вон, ни сном ни духом, что у младшей творится. Максимум о чем переживают — о ЕГЭ. Сейчас так вообще грызутся, пинают футбольный мячик, кто виноват в том, что я Юрку разлюбила.
Настя, естественно, из-за моего вопроса смутилась, потупила взгляд, но кивнула.
- Угу.
Я мысленно облегченно вздохнула. Стоило надеяться, что Протасов — это не Назаров. Вряд ли он поступал так же безалаберно, как ушастый, тем более с неопытной малолеткой, но удостовериться все же мне было нужно. Для успокоение совести.
- Таблетками, - добавила Настя. И вот тут я опешила. Так и замерла с открытым ртом:
- Что? Таблетками? Какими таблетками?
- Ну, этими, - сестренка поморщила лоб, припоминая название, но не смогла воскресить в памяти и резвой ланью сорвалась с кровати. Нырнула в глубину шкафа, порылась в закромах и выудила из самого дальнего угла коробочку. - Вот.
Вообще-то, она могла и не искать. Я все равно в такого рода контрацептивах не очень разбиралась. В свое время, конечно, слегка информацию проглядывала, но без врача ничего глотать не рискнула. Гормоны там хоть и минимальны, но не всем подходят. Такое, во всяком случае, у меня мнение сложилось после штудирования сайтов и форумов по этому вопросу.
Хотя на днях и мне пришлось воспользоваться гормональным препаратом, после того как начудили мы со Стасом, но все же это средство было несколько из другой оперы.
- И кто тебе их посоветовал? - Коробку я все-таки от нечего делать открыла. Ничего интересного там не нашла. Инструкция и блистер с тремя отковыренными оттуда в разных местах таблетками.
- Девчонки, - Настя невозмутимо пожала плечами.
- Да уж, - выдохнула недовольно я. Советчицы нашлись. - И давно ты их жрешь? Сбоев нет? Все нормально?
Энтузиазм у Настьки вдруг поутих. Стушевалась девочка под моим напором, ответила она неохотно, но честно:
- С марта.
«Три месяца. Немало», - прикинула я.
- Немного, - донеслось до меня возражение, словно подслушаны оказались мои мысли. - Всего три. Три таблетки…
До меня дошло не сразу. Я тупо похлопала глазами сначала на сестренку. Потом снова торопливо раскрыла упаковку.
«Раз, два, три», - реально три штуки.
- Эти три? - не знаю как хватило сил спросить - от надвигающейся паники меня начало потряхивать.
- Угу. Я сначала думала, что их по дням недели надо принимать. Ну в тот же день когда произошло… Вот видишь? - она ткнула пальцем в пометки над каждой ячейкой.
«Ага. Две субботы и среда», - снова обследовала я блистер.
- Ты с ума сошла? - отчаянно прошептала. - Их же не так пьют.
- Знаю. Потом уже прочитала, - виновато пробубнила дебилка века.
- Почему потом? Как потом? Ты! Ты безмозглая дура! Кретинка! - я не выдержала — заорала. Но смысл махать руками после драки. Хотя, если честно, хотелось влепить этой малолетке по башке, все равно там пусто. Мозгов если не появилось к восемнадцати годам, то уже и не нарастут, а если нарастут, то в извилины не завернутся.
- Там много и непонятно, - пропищала она в ответ.
Мы замолчали. Я снова смотрела в никуда. Настька бесцельно защелкала мышкой по экрану, сворачивая и разворачивая окна. Нервничала.
- И что? Когда у тебя были месячные? - задать этот вопрос было хоть и страшно, но нужно.
Сестра вздохнула очень-очень печально, захлопнула ноутбук и виновато развела руками.
- М-да.
Апокалипсис. Я рухнула навзничь на кровать и уставилась в потолочные скаты мансарды.
- Юль, только ты маме с папой не говори, - она подползла ко мне и, доверчиво укладываясь рядом, уткнулась мне в плечо, - они и так вон как там ругаются. Слышишь?
Да уж… Слышу... Наивные родители подняли шум на ровном месте из-за какого-то Юрки и ничтожной пощечины. А еще из-за совершенно непричастного ко всему Кирилла. Нашли из чего трагедию строить, когда их тут ждал сюрприз куда намного круче. Когда узнают — прифигеют просто.
Я обняла сестренку. Дохлой она мне какой-то показалась в тот момент и костлявой.
- А Влад что говорит?
- Не знаю, - шмыгнула бестолковая мамаша ребенка от еще более бестолкового отца. - Занят он теперь всегда.
- Сессия у него. Вот и занят…
Ну что я еще могла сказать несчастной дурехе? Как успокоить? Моя размолвка со Стасом сама собой ушла на второй план. В этот вечер я ему больше не пыталась звонить и не писала тоже ничего.
Очень длинное смс я накатала ему утром. Такое, что из-за большого объема оно автоматически превратилось в ммс. Я долго не думала над содержанием. По пути в институт, сидя в служебной папиной машине, старалась наспех разъяснить Назарову все что случилось накануне. Сбивчиво рассказала обо всем: о внезапном появлении Юрки, о своей растерянности, о том, что не знала какие подобрать слова для расставания и, что никого не хотела ввязывать в разборки, а уж драку устраивать тем более. Финт с тетрадью — это просто способ решить все мирным путем. Много чего я тогда в послание вложила. Наверняка сумбур вышел страшный, но мне надо было, чтобы Стас хоть немного понял что произошло и перестал отказываться со мной общаться. Нам просто нужно было начать говорить, а дальше, я уверена, мы бы разобрались. Ничего страшного не произошло. Просто небольшое недоразумение, которое нужно прояснить.
Я рассчитывала, что к тому времени, когда я объявлюсь на консультации к последнему нашему экзамену, мое послание будет уже прочтено, и останется мне и Стасу только перестать обижаться друг на друга. Мелочь, в общем, незначительная. Единственное в чем я сомневалась, стоит ли рассказывать о Юркиной реакции. Об оскорблении и пощечине. Надо ли Назарову об этом знать? Ему ведь нужно будет на это как-то отреагировать — наказать обидчика, например. Однако я все еще была против драк.
«Лучше промолчать и замять в итоге весь инцидент», - решила я, но как оказалось поспешила.
Нет, не в том смысле, что мне все же стоило бы пожаловаться, а то, что некому мне оказалось ябедничать. Стас в тот день на консультацию не пришел. И не перезвонил, кстати. И вообще, отчет о доставке сообщения мне не пришел. Выходит письмо мое абонент не получил.
Я засомневалась, может Настя ошибалась и «черный список» распространялся на все виды связи. Попыталась позвонить, но оказалось, что Назаров вообще находился не в сети.
«Телефон, возможно, у него сел», - закралась у меня надежда. Я на протяжении всего времени выделенного на общение с преподавателем перед экзаменом поглядывала на дверь и ждала.
Может просто опаздывает? А может он как обычно ждал меня на нашем месте, а я помчалась на машине? Хотя нет, я, конечно же, всю дорогу, пока не выехали из поселка во все глаза высматривала знакомую фигуру вдоль проезжей части, но само собой никого не увидела. Никто ко мне не пришел, да и на занятия, похоже, не спешил.
- Кирилл не придет, что ли? - попыталась я узнать у Лерки. Про Стаса я не стала говорить, спрашивать о нем было бы немного странно.
Новикова задумчиво оглядела аудиторию и пожала плечами. Кажется, она только заметила, что наши пацаны отсутствовали. Вполне возможно, она и случившуюся накануне размолвку упустила из вида. Один лишь лейтенант был у нее последнее время на уме.
Кирилл с задержкой в итоге все же явился. Вид он, однако, имел, надо сказать, какой-то не очень свежий. Как будто с бодуна. Хотя он, собственно, скорее всего с него и был.
- Бухали? - я недовольно развернулась, когда Крайнов уселся, привычно заняв место за нами.
- Угу, - вяло отозвался он.
«Алкаши», - мысленно чертыхнулась.
- А Стас где?
- Хэ знает, - Крайнов в изнеможении улегся на парту, подперев голову ладонью. - Что там про экзамен говорят? - кивнул на монотонно бубнящего препода.
Равно как Кириллу было плевать на месторасположение друга, я так же индифферентно относилась к тому что творилось в аудитории и уж тем более не слушала, что там разъясняли у доски.
- Он сегодня придет? - уперто поинтересовалась, не реагируя на вопрос об экзамене.
- Не знаю. Вряд ли, - засомневался Крайнов. - А тебе вообще какая разница? - решил вдруг наехать на меня. Ощетинился.
- Не твое дело, - по-детски огрызнулась я. Кирилл — последний человек, с кем бы мне хотелось поговорить об отношениях с Назаровым. Он самый первый сомневался в серьезности моих чувств. Наверняка, еще и накрутил дружка вчера. Настроил против меня. Вместе, скорее всего, пьянствовали — горе заливали. Попранную честь отмывали алкоголем. А как по мне, так наоборот топили в нем, очерняя себя еще больше. Мне, например, неприятно все это было. Пока я дома переживала за свои отношения с ушастым, а потом нянчилась с Настькой, они там все тупо нажрались как свиньи.
- Протасов тоже с вами был? - мысль затронувшая сестренку, молниеносной логической цепочкой привела меня к гаденышу Владу.
- Ну да. А что?
- Ничего, - тут же отмахнулась, досадно поморщившись. В целом, пофиг так-то было на этого придурка. Настя, само собой, переживала и тосковала об этом козле, но, если разобраться, на кой черт он ей, да и вообще всей нашей семье сдался. Пусть валит на свой Северный полюс, чем быстрее, тем лучше. Кирилл же не удержался, съязвил.
- А ты что, теперь с Протасиком хочешь развлечься?
- Да пошел ты.
Я отвернулась и больше не собиралась с кретином разговаривать. Никогда. И даже не сомневалась, что смогу сдержать слово. Что могло меня с ним теперь связывать, когда Стас уже почти находился в армии? Ничего!
Крайнов же не отставал. Он даже не пожалел свою чугунную от похмелья голову, склонил ее ко мне, перегнувшись через парту. Ткнул меня пальцем в спину:
- Если хочешь, можешь и со мной поиграть. Я не против. Я даже претендовать ни на что не буду. Устроим секс без обязательств. М?
Ну не придурок ли? Сидевшая рядом со мной Новикова, тяжело вздохнула и покачала головой. Наверное, она тоже была готова целиком и полностью избавиться от общения с ним. Навсегда.
- Юль. Мельникова, - продолжал барабанить в мою спину недоумок. И как он только мог мне когда-то нравиться?
- Отвали.
Кир и в самом деле утих. Молчал до тех пор, пока консультация не закончилась, и мы не стали все расходиться. Честно признаться он и сам больше не горел желанием со мной говорить. Просто поплелся, не оглядываясь, на выход. Я сама все-таки снова нагнала его:
- Кирилл, подожди. Стой. Стой, - схватила его за руку. - Дай мне, пожалуйста, телефон. Я позвоню ему, - умоляюще попросила. - На одну минуту только. Пожалуйста.
- Зачем? - скривил морду Крайнов.
- Надо. Поговорить. Объяснить.
- Чего объяснять?
- Он вчера все не так понял. Я... Мне надо было поговорить с Юркой, одной.
- Ага, поговорить. Вот иди и говори. Вообще, Юль, тебе не кажется, что ты немного прих…, - Кирилл в запале и в ярко выраженном недовольстве нецензурно выразился, давая понять, что я оборзела и потеряла всякий стыд. С похмелья он на мат не скупился, щедро вставлял его между слов. - Все Стас правильно понял, - не сомневаясь и продолжая, заверил он. - Вообще не понимаю, что этот дебил на тебя повелся, - негодуя выдохнул мне в лицо вчерашним перегаром. - Ты же… ты ж, реально, хуже Янки даже. Она хотя бы не притворяется никогда, и по ушам не ездит. Никаких подвохов от нее. Мозги имеет, но хоть все по честному. А про внешность я вообще молчу. Тут даже сравнивать смешно. А ты… Ты даешь, разве что охотнее, да почаще. Ну и упакованная вся. С бабосами... Вот и все плюсы.
Интересная информация. Сногсшибательная просто, а еще вызывающая тошноту и сердцебиение в том самом горле, через которое хотелось срочно выблевать все, что мне влетело только что в уши.
- Дай телефон, пожалуйста, - настойчиво проговорила я, не желая больше ничего слышать.
- Да ты ему нахер не нужна уже.
- Дай телефон.
- Ты все равно не дозвонишься.
- Почему?
- Он вчера симку сломал. Теперь все — без связи.
Я с недоверием посмотрела на Кирилла. Принимать за чистую монету все, что он тут говорил определенно было нельзя. Это он просто из злости нес всю эту глупость. Да, я не имела такую кукольную мордашку как МалышЬ, внешность моя заурядная, а родители не из бедных. Это все так. И Назарову уговаривать меня заняться сексом никогда не нужно было. И что из того? Зато не таила никогда я никаких подвохов, не притворялась и не обманывала. Если кому-то со стороны так показалось — это его проблемы. Стас обо мне так никогда не думал. Это просто все недоразумение вышло. Не было игры с моей стороны. Он не так понял…
Однако абонент с утра находился не в сети, а мое многословное сообщение так и осталось не доставленным. Этот факт нельзя было отрицать.
- Сломал симку? - растерянно переспросила я.
- Угу, - кивнул Кирилл.
- А как же теперь с ним связаться?
- Зачем?
Бессмысленный разговор пошел по кругу.
- Мне надо ему объяснить. Не понимаешь, разве? Ты можешь тогда ему просто передать, хотя бы.
- Что?
- Что мне надо с ним поговорить.
Кир хмыкнул:
- Ему похер на тебя, - снова предупредил меня, но телефон достал.
Да! Сердце мое радостно застучало. Я знала, что Крайнов просто издевался надо мной и морочил мне голову. Может Назаров и избавился от своего старого номера, но как связаться с другом Кирилл знал наверняка.
Нужна или не нужна я Стасу, сейчас разберемся.
В трубке через пару секунд раздались такие долгожданные гудки. Мы замерли в томительном ожидании.
- Ян, - через какое-то время Кир вдруг заговорил. - Спишь еще, что ли? Ага. Стас еще у тебя? Позови. Ну разбуди. Надо…
Не знаю побежала ли МалышЬ звать к трубке дрыхнущего Назарова или отказалась тревожить его сон. Просто мне внезапно сразу же стало ничего не надо. Ни знать, ни говорить, ни тем более объяснять. Я развернулась и ушла.
Не помню, что я испытывала в оставшиеся часы того дня. Наверное, просто ничего. Абсолютная пустота. Не было ни обиды, ни злости, ни слез. Какая-то полная апатия.
«Все закончилось», - четко понимала я, а что предстояло дальше и существовало ли оно вообще это будущее — об этом почему-то не думалось совсем.
Последние полгода мою жизнь заполняла какая-то бесконечная суета, чуть ли не ежедневно что-то да происходило. События, море информации, новые впечатления - все это создавало непрекращающееся движение и наполняло красками жизнь. Иногда яркими волнующими, иногда мрачно-темными, но жизнь текла, а чаще бурлила. Меня все время переполняли различные эмоции. То тревога, то радость, то снова сомнения.
А тут внезапно все замерло. Словно я внезапно сорвалась с этого колеса с вечным двигателем, полетела вверх тормашками, теряя ориентацию. А теперь еще не оправившись от шока, встала растерянная и опустошенная. Колесо укатилось прочь, унося за собой праздник жизни и цели, а я осталась не у дел.
Сознание мое охватило оцепенение, а тело, тем не менее, по инерции еще требовало действий. Поэтому, добравшись до дома, я не могла усидеть на одном месте. Четко сознавая, что завтра мне нужно будет отвечать на вопросы преподавателя, я сначала рьяно ухватилась за конспекты. Однако вскоре сообразила, что тетради с лекциями у меня теперь нет — она утонула. Так что заняться учебой не получилось. Хотя, будь у меня побольше энтузиазма, можно было бы порыться в интернете и отыскать информацию по нужной теме там. Но дело в том, что даже вопросы к билетам и те ушли на дно той самой лужи.
Осознав, что с подготовкой к экзамену у меня ничего не выйдет, я решила отвлечься на какой-нибудь фильм, но и с этим развлечением у меня не срослось. Ни один из сюжетов меня не заинтересовал. Я просто не смогла сконцентрироваться на происходящем на экране.
Послонявшись еще немного, как зомби, по дому, в конце концов я не нашла ничего разумнее, чем завалиться спать, подгоняя тем самым наступление завтра. Во-первых, хотелось поскорее расквитаться с порядком уже поднадоевшей учебой, а, во-вторых, мне жизненно необходимо было увидеть Стаса. Зачем — объяснить невозможно. Меня смог бы понять только тот, кто когда-либо сильно влюблялся.
Я не собиралась устраивать Назарову разборки и что-то выяснять. Не готовила никаких упреков и претензий. Если честно, я даже разговаривать с ним не планировала. Нет смысла в словах, когда и так все ясно. Увлечение, любовь — они как вспышка. Загораются, светят, греют, наполняют сердца счастьем, а потом неизбежно все равно однажды потухают. Одни, истлев со временем, а другие задуваются шквалом неурядиц, обид и недопониманий. И лишь привычка — вот что вечно — она остается навсегда.
Теперь я как никогда четко и правильно понимала Леркины слова, сказанные мне тогда у штрафстоянки, когда мы забирали машину Стаса. Он никогда не бросит Малыша. Потому что, как бы не осточертели друзья детства друг другу за всю свою жизнь, как бы не претило им их общество, они все равно при любой критической ситуации будут знакомым курсом прибиваться в пусть и давно прогнивший, но такой родной порт.
Так что никаких иллюзий на выяснение отношений я не строила, но увидеть Стаса, узреть хоть одним глазком, все же желала. Невозможно в одночасье выкинуть человека из сердца и из головы. Не получится, сколько не старайся. Нужно время, чтобы выветрить впитавшуюся в каждую клетку организма заразу под названием любовь. Года службы в армии, пожалуй, должно было хватить. А сейчас… Сейчас мне требовалась эта крохотная подпитка - «увидеть», но…
Назаров на экзамен не пришел.
Я до последнего надеялась, может он подъедет попозже. Подоспеет к числу последних, зайдет с самой последней партией студентов. Но, увы, Стас так и не появился. Совсем.
Потом ушел и преподаватель. Не стал ждать и тянуть время, ради одного потерявшегося учащегося. Забрал у меня последнюю надежду на встречу с Назаровым, поставив в ведомости напротив его фамилии – «не аттестован».
Вот и все. Летняя сессия завершилась. Народ, топчущийся возле аудитории, оживился. Особо предприимчивые начали агитировать всех отметить это великое событие. Еще один год позади. Третий.
- Давайте в кафе…
- Да ну, что там в кафе, сидеть, что ли, просто. Пойдем в «Оперу», - в клуб, конечно же, имел ввиду кто-то из ребят, а не на концерт в театр.
- Нет, лучше как в прошлом году на базу…
- За город — далеко, да и выбираться потом как?
- На такси. Проблема разве?
Однокурсники возбужденно обсуждали, разделившись во мнениях. Только мне было абсолютно безразлично. Никуда я все равно идти не собиралась. Какие могли быть празднества, когда настроения ноль?
Я так и отправилась бы домой, но Новикова меня уломала:
- Поехали, я тоже ненадолго. За мной Стас заедет, тебя тоже домой отвезет, - заверила она меня. - Что ты все киснешь? Взбодрись.
Лера многозначительно переглянулась с Кириллом, с которым я со вчерашнего дня не разговаривала. Даже «привет» ему не сказала при встрече. Сказанная им в запале очередная дрянь, не очень-то меня вчера удивила. Крайнов был в своем репертуаре — сначала говорил, а потом думал. Однако общаться мне с ним теперь было крайне неприятно. Я объявила бойкот.
Что значили эти молчаливые загадочные взгляды Леры и Кира, несложно было догадаться. Наверняка на прощальный вечер должен был заглянуть и Назаров. Именно с этой надеждой я и присоединилась к ликующим и празднующим.
ТЕЛЕГРАМКанал с обзорами, анонсами новинок и книжными подборками
Книжный Вестник
Бот для удобного поиска книг (если не нашлось на сайте)
Поиск книг
Свежие любовные романы в удобных форматах
Любовные романы
Детективы и триллеры, все новинки
Детективы
Фантастика и фэнтези, все новинки
Фантастика
Отборные классические книги
Классика
ВКОНТАКТЕБиблиотека с любовными романами, которая наверняка придётся по вкусу женской части аудитории
Любовные романы
Библиотека с фантастикой и фэнтези, а также смежных жанров
Фантастика
Самые популярные книги в формате фб2
Топ фб2
книги