Побочный Эффект

3

Что–то невероятно острое и болезненное вошло между рёбер, заставив застонать от боли. Звёзды, у меня перед глазами на несколько секунд всё потемнело, и я едва удержалась от того, чтобы не упасть в обморок. Как хорошо меня затылком то приложили...

Чья–то когтистая рука опустилась на моё лицо, сорвав маску и бросив её на землю, тут же с хрустом наступив на неё лапой. Невыносимый запах специй, ржавчины, гнили, красок, железа и прочего впился в лёгкие, и я закашляла, ощущая вкус крови на языке. В голове встал болезненный дурман, и кое–как разлепив веки, я взглянула на схватившее меня существо.

– Попалась! – явив гнилые зубы, прохрипел мне хаймел – жуткая тварь, похожая чем–то на хамелеона и способная сливаться с окружением. Теперь понятно, почему я его не застукала. – Хозяин будет очень доволен, когда узнает, что ты вернулась…

Звёзды, так Цербер ещё не знает… хоть это радует.

– Я рада, что хоть кто–то обрадуется этому, – прошептала я, плюнув в безобразное лицо хаймела кровавой слюной.

– Мразь, – зашипел он, и его третья рука, росшая между лопаток, больнее сжалась на коротком, с ноготь, лезвии с голой ручкой. Такие не созданы для отрезания частей тела или протыкания насквозь, они для кое-чего другого. Хотя, звёзды, это не делало их менее острыми! – Ну ничего… сейчас я приведу тебя к хозяину… Цербер мне столько импер отвалит…

– Не дождёшься…

Глаза хаймела яростно завращались, и отведя руку, я нащупала пистолет. Осторожно, стараясь не делать резких движений, я вытащила его, поставив на максимальную мощность.

– Как думаешь, Цербер обрадуется, что ты упустил меня? – хрипло поинтересовалась я.

– Я не упустил тебя! – даже задрожал тот от ярости. – Я поймал тебя! Поймал!

Я не сдержала усмешки, подставив дуло к подбородку хаймела и заставив его замереть.

– А вот и нет.

Резко отвернувшись, я нажала на курок, и ослепительная вспышка света затопила тупик. Хаймел упал без сознания с обгоревшей кожей на чешуйчатом лице и ослеплённый на всю оставшуюся жизнь. Перед глазами закружились белые и чёрные круги, и сглотнув, я прижала ладонь к ране с коротким ножом. Вроде, вошёл не глубоко, но, звёзды, как же больно!

Мотнув головой и покачнувшись, я схватилась за ящик. Так, успокойся. Это всего лишь порез, пусть и глубиной в ноготь, но порез. Бывало и хуже, и ты сама прекрасно это знаешь. А сейчас надо уходить, пока тебя не нашли.

Взглянув на уничтоженную маску, я поморщилась. Закрыв ладонью нос и рот, я осторожно вышла из тупика, стараясь не выпрямляться и не натыкаться ни на кого. Но это было почти невозможно – перед взглядом всё плыло от боли и запахов, а ладонь опаляла собственная кровь. Она уже пропитала рубашку на боку, прилипшую к коже, и стека с пальцев. Ножик мешался, но лучше его пока не вынимать, да и вряд ли я в одиночку способна это сделать.

Нужно где–то переждать. Цербер пока не узнал, что я тут, и это радует. Но слухи быстро до него доходят, и когда мы доберёмся до Этажей, он уже может нас там поджидать.

Остановившись, я подняла голову, с удивлением заметив впереди Ориаса. Он стоял у какого–то прилавка, делая вид, что осматривает предложенные ему ткани. Я сглотнула, неуверенно направившись к нему и запинаясь о собственные ноги.

То ли краем глаза заметив меня, то ли ощутив на себе взгляд, мужчина обернулся ко мне и тут же нахмурился, заметив, что на мне нет маски.

– Где маска? – требовательно спросил он, недовольно смотря на меня.

– Сломалась, – хрипло произнесла я, шагнув к нему и боясь, что может произойти дальше. – И что у тебя за аура поганая?

Ориас вскинул бровь, наконец–то опустив взгляд вниз и застыв. Его лицо заострилось, а глаза готовы были прожечь в моей груди дыру. Ничего не говоря, он шагнул ко мне, и я испуганно отступила назад, запнувшись за какой–то провод. Схватив меня за руку и не дав упасть, Ориас перекинул её через свою шею. Чёрные волосы защекотали мою щёку, и я с неуместным удивлением заметила на его шее тёмную линию татуировки, скрытой за воротником.

– И когда ты умудрилась? – глухо и устало прошептал мужчина, оглядев улицу взглядом. – Почему из–за тебя всё время одни проблемы?

Слова впились в сердце, и я стиснула пальцы на его плече. Это было обидно и больно, пусть его слова и оказались правдой. Из–за меня и вправду больше проблем, чем пользы. Я в очередной раз это доказала, как и свою бесполезность.

– Не надо было меня выбирать, – прошептала я с предательски дрогнувшим голосом. Мне было так больно, что на глаза наворачивались слёзы, или эта была боль от его слов? – Во всей Империи столько людей, кто справился бы лучше… ты сам виноват.

Ориас взглянул на меня, но я смотрела себе под ноги, поджимая губы и моля слёзы утихнуть.

До лица дотронулась тёплая маска, и я качнула головой, пытаясь отказаться от неё.

– Не дёргайся, – прозвучал над ухом голос мужчины, больше походивший на приказ, которому я тут же повиновалась. – Вот так.

Лёгкие наполнил пустой спасительный воздух, который я жадно вдохнула, задрожав от облегчения. Глаза защипали непростительные слёзы, которые я попыталась как можно быстрей смахнуть. Ориас заметил их, но промолчал, аккуратно взяв меня на руки и прижав к себе. Я тут же облокотилась головой об его грудь, заслышав знакомое биение сердца, которое едва отличалось от моего.

Ориас куда–то пошёл – я старалась не смотреть на слишком пёстрый мир, запоздало поняв, что оставила очки в том тупике. Звёзды, моё тело уже начинало неметь. Видимо, лезвие всё же было смазано каким–то ядом, и еле нащупав рукоять, я со сдавленным вздохом вытащила ножичек. Кровь вновь промочила грязную рубашку, и я тихо всхлипнула, стараясь не подаваться панике.

Если бы не Ориас, я бы упала посреди улицы, не чувствуя собственных пальцев и языка, а там меня и схватили бы Мародёры. Какой хитрый хаймел. Видимо, он не брал в расчёт то, что я окажусь на Тутаме не одна. По крайне мере, есть один плюс – Ориас не даст мне умереть, пусть после и лично задушит.

Голова раскалывалась, и в какой–то миг я перестала осознавать, что вокруг происходит. Тело было ватным, непослушным, зато рана огнём горела, и стоило Ориасу резко повернуться или наклониться, как я сдавленно скулила. Звёзды, это я ещё хорошо отделалась… если бы Цербер обо мне знал и послал кого–то поопытнее, боюсь, я давно лишилась бы головы.

Фильтр в маске кончался, и начал пробиваться тусклый запах Тутама. Но к тому моменту, когда он полностью закончился, мы уже были не на улице. Я затуманенным разумом заметила низкий потолок какой–то комнаты и тусклые жёлтые лампочки. Аккуратно положив меня на что–то жёсткое с пыльной подушкой под головой, Ориас стянул с лица маску. Через силу приоткрыв веки, я скользнула по его низко нависшему лицу взглядом, отметив, что зелёные глаза полыхают ярче и буквально светятся в полутьме.

Что это было за место? Я рассмотрела только небольшую квадратную комнату с окном, закрытым жалюзи, и креслом. Где он её только нашёл?

– Лежи спокойно, – приказал Ориас, аккуратно подцепив пальцами край рубашки и подняв её ровно настолько, что было видно рану. Я услышала его вздох и отчасти облегчённый голос: – Ну, по крайне мере, тебя хотели видеть живой… чувствуешь мою руку?

Он аккуратно прикоснулся к моему запястью, и я отрицательно качнула головой. Когда же тёплые пальцы дотронулись до кожи у раны, я стиснула зубы, и Ориас тут же убрал руку.

– Что ж, а это сложнее… видимо, тебя хотели парализовать. Не очень удачно – можно было лишь оставить тебе порез, но, видимо, кто–то хотел отомстить. Хотя таким ножичком… даже глаз выколоть не получится.

– Не удивлена… – хрипло пробормотала я. – Меня все ненавидят…

Ориас взглянул на меня.

– С чего ты это решила?

Я устало взглянула на него, закрыв на пару секунд глаза и через силу вновь их открыв.

– Ты разве так не считаешь?

Мужчина дёрнул плечами, смерив меня снисходительным взглядом. Воспользовавшись тем, что я даже руку поднять не могу, он наклонился ко мне, проведя тёплыми пальцами по моей щеке и приподняв подбородок. Я ощутила его дыхание, смотря в нависшие надо мной изумрудные глаза. В них не было ни капли насмешки, лишь странная мудрость, делавшая его намного старше.

– А за что тебя любить? – негромко поинтересовался он. – Что ты сделала такого, что тебя можно было бы уважать и любить? Пока ты делаешь всё наоборот. Думаешь, я не встречал таких же, как ты? Твоё прошлое как наркотик – сколько бы ты от него не пряталась, всё равно возвращаешься, и делаешь то, из–за чего страдают другие.

Пальцы Ориаса застыли на моих губах, и наклонившись так низко, что мог с лёгкостью снова поцеловать, он прошептал:

– Подумай над этим, Мэл. Лучше иметь при себе друзей, чем одних только врагов.

Он отстранился, развернувшись и выйдя из комнаты. Я услышала, как закрылась дверь, и слёзы защипали глаза.

– Да что ты понимаешь в этом, дурак… – пробормотала я, до боли закусив язык и стараясь подавить слёзы. – Как будто из тебя делали раба… как будто ты не помнишь своё детство… как будто у тебя не было имени…

С трудом подняв руку, я накрыла ею глаза, но слёзы всё равно промочили ткань рукава.

Он оставил меня? Наверное, да. Понял, что меня легче оставить на растерзание Мародёрам, чем спасать мою шкуру. Может, Дамес сжалится над ним и даст ещё одну попытку? Звёзды, Великая Мать Ти'сш'А, я и вправду ещё не готова покинуть Орик. И на что я надеялась?

В какой–то момент я провалилась в беспамятство, очнувшись, когда заскрипел замок на двери. Пальцы рванули к пистолету, но не нащупали его. Паника охватила сознание – неужели я его уронила? Нет, такое не может быть… я даже спала с ним!

С тяжёлым вздохом приподнявшись на локтях, я обвела взглядом расплывающуюся комнату. Зажмурившись и выровняв дыхание, я рывком села, ахнув, когда раскрылась рана на боку, и на коже вновь показалась кровь. Оглянувшись и приметив стоявшее поблизости кресло, я облокотилась об него рукой, с трудом поднявшись на ноги. Широкий ворот рубашки сполз на плечо, обнажая лямку бюстгальтера. На него сейчас было плевать – если за мной пришли Мародёры, то нужно уходить. Или отбиваться.

Вновь оглянувшись, я подобрала валяющийся на полу и явно использованный фильтр для маски. Сжав его в пальцах, я шагнула вперёд, тут же облокотившись рукой об стену и уставившись на дверь, к которой вёл небольшой коридор. Темнота заливала глаза, и, сглотнув, я подошла к двери, слыша возню за ней. Пальцы до побледнения сжали фильтр, и когда ручка дёрнулась вниз, открывая замок, я занесла руку, собираясь со всей силы ударить.

Но промазала.

Чужая ладонь обхватила запястье с фильтром, резко повернув к себе спиной. Меня прижали к чьей–то груди, и я взбрыкнулась, пытаясь вырваться и сгибаясь пополам от нестерпимой боли. Слёзы отчаянья, злости и боли защипали глаза, скатываясь с щёк и срываясь с подбородка. Звёзды, я лучше помру с пулей в голове, чем приду к Церберу с ошейником на шее!

– Будешь и дальше брыкаться, свяжу и кляп в рот засуну, – раздался до боли знакомый голос, и чужая рука взяла за подбородок, заставив выпрямиться и запрокинуть голову. – Так лучше…

Тёплые пальцы осторожно стёрли с моих щёк слёзы, и изумрудные глаза лукаво сощурились.

– А ты живучая, раз до сих пор на ногах стоишь. Кажется, тебя и вправду не так просто убить. – Ориас прижал к своей груди, всё ещё держа одну руку на запястье, а второй придерживая голову. – Надеюсь, это слёзы радости?

Я лишь вздохнула, ощутив небывалое облегчение при виде мужчины. Звёзды, а я подумала, он уже кинул меня.

Смахнув с моего лба прилипшие волоски, Ориас странно улыбнулся, наклонившись и оставив поцелуй между бровей. У меня подкосились колени от этой странной нежности, и улыбка тут же пропала с его лица. Успев меня поймать, Ориас аккуратно подхватил на руки и донёс до кровати.

– Где ты был? – сипло поинтересовалась я.

– Покупал тебе надежду на тело без шрамов, – ответил он, достав небольшую баночку с жидкостью. У меня ёкнуло сердце при виде обёртки – звёзды, да она стоит как моя зарплата…

Пододвинув к кровати кресло, Ориас опустился в него, с прищуром взглянув на меня.

– Придётся снять рубашку.

– Снимай, у тебя опыт больше, – хрипло кивнула я.

– Как бы ещё случайно далеко не зайти, – хитро улыбнулся он, протянув ко мне руки.

– Не зайдёшь, – тихо прошептала я.

Ориас подцепил края рубашки и с треском разорвал её. На его губах ещё играла улыбка, медленно угаснувшая при виде выжженного клейма раба на моей груди. Шрам был старым, представляя собой круг с двумя сцепленными квадратами и крестом, пересекающим их пополам. Когда–то именно из–за этого шрама я очнулась и поняла, что совершенно ничего не помню и не знаю.

– Я видел такие знаки, – негромко произнёс мужчина, резко поднявшись на ноги и скрывшись за дверью в ванную. Он вернулся спустя пару минут с мокрой тряпкой в руке и холодным, но отчасти отстранённым лицом. – Так ты и вправду была рабом?

– Два раза…

– За что?

Я не сдержала горькой усмешки.

– Не знаю… я очнулась с этой меткой почти десять лет назад… и ничего не помню, что было до этого…

– Мать Орика тебя спасла? – с сомнением поинтересовался Ориас.

Я качнула головой.

– Меня подарили ей… как зверюшку… она сняла с меня привилегию раба…

– Империя давно освободилась от рабства… но, видимо, кто–то не хочет это признавать, – со вздохом признал он, осторожно стерев с раны кровь.

– Ты же знаешь всё это… почему не говоришь Дамесу?

– Хороший вопрос, – не сдержал небрежной усмешки он. – Как ты могла догадаться, дива Минита не переносит меня, и крайне не любит, когда я разговариваю с её детьми.

– Мягко сказано…

– Так что мне не всегда удаётся поговорить с братом без чужих ушей… считай, в прошлый раз нам повезло, что мы застали его одного.

Полотенце осторожно коснулась раны, и я не сдержала сдавленного шипения. Ориас тут же отдёрнул руку, и в его глазах мелькнула неуверенность.

– И как часто ты натыкаешься на нож?

– Не переживай – это редкость…

Он фыркнул, но вновь потянулся ко мне, спустя долгие минуты стерев с кожи кровь и взглянув на некрасивый рубец. В его взгляде мелькнуло что–то опасное, почти звериное, но может мне это только показалось? Он отвернулся, достав флакон со спасительной жидкостью и, сорвав крышку, почти полностью вылил всё содержимое на меня. Я не сдержала крика от резкой боли, оттолкнув от себя Ориаса и сжавшись, подтянув к груди колени.

Ужасная боль разлилась на месте раны, и кровь в этом месте словно вскипела. Холодный пот высыпал на лбу и спине, а собственное дыхание сейчас напоминало всхлипы.

Звёзды, до чего же мне было больно…

Боль из ужасающей вскоре перешла в едва терпимую, а после и вовсе стала тупой. Я неуверенно разогнулась, взглянув на тёмную полоску между рёбрами, от которой через несколько минут ничего и не останется.

– Интересно, мне ждать благодарности или не стоит? – поинтересовался мужчина, раскинувшись в кресле и осматривая небольшой чёрный контейнер в руке. – Прежде чем дать мне ответ, подумай, когда в последний раз ты ела, потому что по пути я зашёл в местную лавку.

Ориас потряс контейнер в своей руке, и в ответ там что–то глухо ударилось.

У меня скрутило живот от голода, и я сглотнула, привалив плечом к стене и прикрыв веками глаза.

Я устала.

Это был один из самых ужасных дней в моей жизни, и он до сих пор длился. Я хотела спать и есть, хотела, чтобы от меня все отстали. Хотела проснуться в квартире в Орике и навестить Мать.

– Разве ты не скучаешь?.. – тихо поинтересовалась я, скользнув взглядом по Ориасу.

– Дворец – не мой дом, и никогда им не был, – фыркнул тот, раскрыв контейнер.

– Тогда где он?

– Везде, где мне понравится.

– Откуда ты?

Ориас замер, и его изумрудные глаза с подозрением взглянули на меня.

– Ты совсем не похож… на них, – хрипло выдавила я.

– Я знаю, и этот факт очень бесит диву Миниту, – прохладно улыбнулся мужчина, отдав мне контейнер с каким–то мясом в золотистой панировке. – Ешь, пока не остыло.

Я всё же прислушалась, проглотив всё, что мне дали, и взглянув на закрытое жалюзи окно. В комнату пробивался тусклый алый свет оставшегося светила и неоновых вывесок, а ещё гам и запахи. Но это было не смертельно.

– Нам лучше отдохнуть. После уже отправимся на Этажи, – откинувшись на спинку кресла, вздохнул Ориас. – Можешь поспать. Отдых ты заслужила.

Я отложила контейнер, облегчённо опустившись на жёсткий матрас и прикрывшись остатками рубашки, скрывая свою рану и клеймо. Отвернувшись от Ориаса, я попыталась уснуть, пусть это почти и не удавалось.

– Ориас, – не выдержав, тихо позвала я.

– Землянка что–то от меня хочет? – усмехнулся тот, и я услышала шорох ткани, а после матрас рядом немного прогнулся. Мужчина сел у моей спины, наматывая на палец рыжую прядь волос. – Или ей одиноко спать одной?

– Я всегда спала одна, – поведя головой и выдернув из его руки волосы, фыркнула я.

– Бедная… могу это исправить, – наклонившись так низко, что его дыхание лизнуло моё ухо, прошептал он.

– Не начинай, – хмуро бросила я, вновь с тяжело бьющимся сердцем ощутив на своей щеке тёплые пальцы иномирца. – Ты и вправду один из Грандериров или так тщательно им притворяешься?

Пальцы замерли, скользнув на подбородок и аккуратно повернув мою голову. Я взглянула в почему–то потемневшие зелёные глаза.

– К несчастью, да.

Ориас наклонился, и уголки его губ дрогнули в улыбке.

– Спи, Мэл.

Он вдруг подался ко мне, и я тут же зажмурилась. Ориас не сдержал усмешки, и его тёплые губы коснулись моего лба, так и заставив удивлённо моргнуть и взглянуть на него. Но мужчина уже перебрался в кресло, закинув на подлокотник ноги и достав из кармана планшет.

Отвернувшись, я мотнула головой, пытаясь забыть этот дурацкий поцелуй. На меня не сработают твои приёмы. Даже не надейся.