Побочный Эффект

3

Я поражённо вошла в просторную комнату, отделанную почти что чёрным деревом, с мягким синим ковром под ногами. Тут было два кресла со столиком между ними, кровать и дверь в ванную. Но, пожалуй, самое главное – громадное окно во всю стену, с вырезанными из дерева поручнями. Здесь не было ни одной лампочки или другого источника света – свет от голубой звезды над Нейрой и Ку–8 проникал в комнату, озаряя не хуже лампы. Но они специально тут не предназначались, чтобы полностью ощутить красоту Туманной Области. Это как с Белым Гигантом и взрывающимися Янтарными Кольцами. Правда, там стёкла специально затемняли.

Завороженно подойдя к окну, я взглянула на бездонный мрак Вселенной с далёкими звёздами и планетами. Это тебе не на Поезде путешествовать. Тут всё в разы круче. Ну и красивее.

– Нравится? – догадался Ориас, встав в метре от меня и так же смотря на звёзды. – Нам ещё долго лететь до Туманной Области…

– Предлагаешь выпить, пока мы летим? – изогнула брови я. – В последний раз это плохо кончилось.

– Мэл, я умею держать себя в руках, даже когда пьян. А там был подмешен дурман, который напрочь лишает воли.

Я недоверчиво взглянула на мужчину, но, кажется, он и вправду не врал.

– Ладно.

– Тогда закажу нам вино.

– И пропадёшь до конца полёта? – хмыкнула я, достав из сумки бутылку из розового стекла с золотой жидкостью внутри. Сейчас она и вправду сияла ярче. – Я захватила тут кое–что.

– Не хочешь меня отпускать? – с хитрой усмешкой поинтересовался Ориас.

– Почему же? Иди. Может, кого–то себе вновь на хвост подцепишь, – невольно съязвила я, отвернувшись от окна и подойдя к столу с пустыми бокалами.

– Порой я тебя действительно не понимаю, – вздохнул он. – Вроде и отослала, и в то же время пригрозила… или это ревность в тебе взыграла?

Я чуть не выронила бутылку из рук, удивлённо повернувшись к нему.

– К тебе то? Ревность? Да спи с кем угодно – я даже вмешиваться не собираюсь! Но в последние разы тебе это принесло мало приятного.

– И что же… – Ориас вовремя заткнулся, видимо, вспомнив феникса, свою так и не наречённую «невесту» и меня в придачу. – Ладно, уговорила. Останусь с тобой.

Я усмехнулась, с щелчком откупорив бутылку и налив светящуюся золотую жидкость в два бокала. Ориас подобрал свой, медленно опустившись в кресло и вдохнув приторный запах вина. Я последовала его примеру, но не выдержала первой и отглотнула, облизнув губы. Напиток напоминал тягучий мёд с лёгкой ноткой красного вина и незнакомых цветов.

А ещё этот напиток прекрасно развязывал язык, и, к счастью, не мне одной.

– Почему сама Мать Орика так трепетно к тебе относится? – первым поинтересовался Ориас.

– Она почему–то считает меня за своего ребёнка… её настоящие дети умерли сотни лет назад, а сама она не может продолжить свой род. Меня в буквальном смысле подарили ей на пользование, а она разглядела во мне нечто большее и начала обучать. Она научила меня разговаривать на тридцати различных языках, являющихся самыми популярными во Вселенной. Рассказала о мире, о том, кто правит, а кого уже нет. Я многому обязана Матери, и, как по мне, она даже стала мне родней, чем настоящая… но порой её забота переходит границы. Ти'сш'А боится за меня, и потому хочет отдать в более надёжные руки…

– Выдать тебя за одного из рикилей? – догадался Ориас. – Как я понимаю, это было причиной твоего побега.

– Можно и так сказать. Ну, по крайне мере, она не заставляет меня выходить замуж, хотя и настаивает. Видите ли, я крайне беззащитна и не способна сама за себя постоять.

Ориас не сдержал усмешки, а после и откровенно рассмеялся, запрокинув голову и пытаясь отдышаться.

– Значит, Ти'сш'А не видела, как ты спасаешь мою шкуру.

– Ей лучше об этом вообще не знать. Боюсь, она меня точно на Орике запрёт, когда узнает, с кем я связалась.

Смех мужчины тут же пропал, и на миг мне показалось, что на его скулах показались желваки. Однако он всего лишь отпил вино и спокойно произнёс:

– Она не сделает это. Ты под покровительством семьи Грандерил, и пока работаешь на нас, то на тебе так же распространяется статус неприкосновенности.

– Что же ты это Церберу не сказал?

– Он и не спрашивал, при этом я не успел, хотя, заметь, очень хотел посмотреть на выражение его лица.

– Он бы заковал тебя в цепи и продал подороже одному из Баронов, – хмыкнула я, допивая вино и смотря на золотистые искры на дне.

– С Барониями у нас хорошие отношение, главное, чтобы Содружеству не продал. Вот тогда возникли бы малоприятные вопросы.

Мы ещё некоторое время разговаривали на совершенно разные темы, пока вино не осталось только в наших бокалах. Ориас рассказывал о своих первых мирах, и как чуть не развязал войну. Я слушала его, улыбаясь там, где неделю назад смеялась бы до боли в животе, и невольно содрогаясь при не очень приятных подробностях. Всё же я его ещё и не простила, пусть и понимала, что отчасти сама виновата. Да, уже ничего не исправишь. Да, мы всё же с ним переспали. И, да, звёзды, я совру, если скажу, что он не доставил мне удовольствие. Доставил, ещё какое, наравне со страхом и сомнением насчёт собственных чувств.

– Ориас, – всё же поинтересовалась я, смотря на окно с невероятным видом. – Расскажи про эти ваши Чувства…

– Тебе они не грозят, – с усмешкой прервал меня мужчина, правда, его глаза почему–то потемнели. – Чувства возникают изначально только у врасов и передаются их «избраннику» при первом половом контакте… а ты у меня была вовсе не первой. Да и при этом Чувства возникают не всегда. Только если оба настроены на одну волну. Одни Чувства на всю жизнь, а больше невозможно, даже когда один из вас умирает…

Я взглянула на лицо мужчины, заметив, как сжались его пальцы на бокале, и как взгляд словно стал отдалённым.

– У тебя ведь были Чувства, – вдруг догадалась я, заставив его вздрогнуть.

– Мэл, Чувства, да ещё и у меня… – попытался усмехнуться Ориас.

– Врёшь, – прервала его я, изогнув брови. – У тебя это и вправду было. Вот почему ты так гоняешься за девушками? Пытаешься вновь стать нормальным, без этой связи?

– Мэлисса, – тихо произнёс мужчина, и его холодные глаза прожгли меня. – Я не хочу об этом говорить. Не сейчас.

Взяв бокал в руку, он поднялся на ноги, не спеша подойдя к окну и облокотившись об поручни. Я не сводила с него взгляда, пытаясь понять, кем была его первая девушка на ночь, и что заставило его пробудить в себе Чувства. Да и жива ли она? Ориас о ней так говорит, словно её давно нет, или она есть, но они расстались на не совсем приятной ноте. И всё же у него до сих пор остались эти Чувства, иначе зачем он гоняется за девушками? Зачем пытается вернуть то, что уже утрачено?

Ориас сам сказал, что Чувства у них возникают лишь раз и до самого конца. И из–за этих чувств они не могут полюбить другого и насладиться с ним в кровати. Так почему он не сдаётся? Что ищет? Или, что правильней, от чего каждый раз убегает?

Поднявшись с кресла, я медленно подошла к окну, облокотившись об поручни и взглянув на Ориаса. Он смотрел куда–то вдаль, чуть наклонив голову и сцепив пальцы. Без этой его усмешки, без горящих огнём глаз и резких черт лица, он показался мне… да, верно. Он показался мне намного красивей, и сердце предательски сжалось, вспомнив нашу ночь. Не первую, которую я уже забыла, а вторую, которая была свежа в памяти. Сколько бы я не лгала самой себе, что это было просто ужасно, что он насильно мной завладел, это… было прекрасно. Прекрасно чувствовать его, ощущать умиротворение и наконец–то пропавший голод. Какого это – приносить кому–то удовольствие, но при этом ничего не чувствовать? Наверное, ужасно.

– А я однажды переспала с золотым хиимом, – негромко призналась я.

Ориас только сделал глоток, тут же подавившись и закашляв. Его губы окрасились в золотой, а с уголка стекала такая же капелька. Взглянув на меня с неподдельным изумлением, он облизнулся. Я невольно задержала взгляд на его губах, тут же обратившись на сияющие от удивления изумлённые глаза.

– Так, а можно тут поподробней? – поинтересовался Ориас, даже наклонился ко мне, чтобы лучше слушать.

– Ну… – почему–то даже оробела я, сплетя пальцы и чувствуя себя до ужаса неловко. – Когда Цербер поймал меня и поставил второе клеймо, то Великая Мать не сразу меня нашла… лишь через одну часть Вселенного Колеса.

– И где же ты была всё это время? Таилась в Этажах?

– Поначалу – да. Цербер пытался вызнать у меня, куда я дела его самую дорогую реликвию. Он не любит пытать так, чтобы на теле оставались следы. А вот на разуме – всегда пожалуйста. Разные наркотики, препараты, ядовитые напитки… он испробовал на мне всё. Я трилун ходила, не помня, кто вообще такая, и не зная, что происходит. Словно сон. А потом к Церберу пришёл какой–то влиятельный Барон со своим сыном. Тот приметил меня и выкупил за цену, которую Цербер не мог игнорировать. Меня приобрели для плотских утех, и узнала я это только по прибытию в Баронии. Сбегать было поздно, да и некуда.

Я пожала плечами, накручивая на палец рыжую прядь.

– И что дальше? – с явным нетерпением поинтересовался Ориас.

Я не смогла сдержать усмешку, оценивающе взглянув на него.

– Можешь потешить своё самолюбие – в постели ты и вправду лучше, чем тот хиим.

Глаза мужчины отчего–то запылали, и он прохладно улыбнулся уголками губ. Правда, от этой улыбки мне стало вмиг дурно. Она была колючей, какой–то неправдоподобной, и под ней скрывалось вовсе не дружелюбие и радость.

– И как зовут этого золотого хиима? – лениво облокотившись локтем об поручни, поинтересовался Ориас.

– Овик Ти–Кар, – так и ляпнула я.

– Овик Ти–Кар… – задумчиво протянул он. – Кажется, я о таком слышал… он скупает женщин различных рас и создаёт из них гарем. Каждый день у него новая подружка, и чем она «экзотичней», тем дольше он её «проверяет»… этот гарем охраняют как диву Миниту. Так как, во имя всех звёзд, ты оттуда сбежала?

На этот раз улыбнулась я, только как–то натянуто и криво.

– Мэл, – тут же почувствовав, что я пытаюсь от него что–то скрыть, насторожился Ориас. Он выпрямился, наклонившись ко мне настолько, что я ощутила запах мёда и коры, а ещё его дыхание на своём лице. – Как ты сбежала?

– Тебе это не обязательно знать, поверь…

– Мэлисса. Рассказывай.

Я сглотнула, смотря в его невероятно зелёные глаза, что, кажется, даже мерцали в темноте. И сдалась первой, обессиленно опустив руки и взглянув на черноту за окном. Где–то в стороне угадывалось слабое лиловое свечение – мы уже были близко к Туманной Области.

– Никак. Из этого гарема невозможно сбежать… и я не пыталась.

– Почему? – даже удивился Ориас.

– Потому что меня там не били, не лишали еды и одежды, не накачивали наркотиками, и давали то, что я хотела, – честно произнесла я, взглянув на мужчину. – И всего лишь за то, чтобы я раз в неделю доставляла удовольствие Овику… не очень большая плата.

– Так почему не осталась?

Вместо ответа я молча повернулась к Ориасу спиной, подняв волосы и явив ему на шее, чуть ниже линии волос, короткий шрамик.

– Во время своих плотских утех Овик часто любил выпить. Порой дело даже не доходило до кровати, но в таком состоянии он был неуправляем. Сделаешь что–то не так, вздохнёшь не тут, случайно дашь себе волю, и Овик сразу напомнит, кто тут хозяин. Это надолго отбивает желание ложиться с кем–то в кровать. Сразу вспоминаешь, что лишён какой–либо воли, пусть Овик и остался давно позади.

Ориас позади не сдержал тяжёлого вздоха, словно он сам был виноват, что я попала в лапы Цербера, а после и Овика. По крайне мере, к последнему я пришла уже не наивной девочкой, а ушла той, кто знает, как парой ласковых слов и жестов заставить мужчину хотеть тебя. И пусть эти знания мне не пригодились, но осознавать, что в твоих руках есть сводящая с ума мужской разум «сила», уже что–то.

Волосы на шее зашелестели, и тёплые пальцы провели по короткому шраму. Я невольно задержала дыхание, ощущая стайку мурашек, пробежавших по спине.

– Ты боишься, что кто–то причинит тебе боль там, где её не должно быть, – негромко произнёс Ориас, и от его дыхания волосы на затылке зашевелились. – Но разве я причинил тебе тогда боль?

Нет, и это самое ужасное. Я до последнего думала, что он это сделает – ударит, укусит до крови, завладеет мною так, что я после ходить не смогу. Но этого не было. Лишь наслаждение, и тело, что больше не пыталось застыть и притвориться мёртвым. Вот что было.

– Ты же убежала не от меня, а от собственных страхов, – тихо продолжил мужчина, и его руки скользнули на мою талию. Не успела я опомниться, как он прижал меня к себе, согревая своим теплом. Гибкий хвост обвил ногу, щекоча голень. – Я больше не буду настаивать, но если ты и вправду захочешь с кем–то уединиться, то я подарю тебе такую ночь, о которой ты никогда не станешь жалеть.

Сердце стучало в ушах, мешая различить сказанные Орисом слова. Однако они всё равно проникли вглубь, заставив щёки подёрнуться румянцем.

Я неуверенно взглянула на него.

– Ты ведь не мне одной говорил такие слова, – с едва скрытым сожалением произнесла я. – И не мне одной дарил ночи, о которых никто не стал бы жалеть.

– О, нет, Мэл, – улыбнулся Ориас, проведя костяшками пальцев по моей щеке. – Такое я говорю только тебе.

– И почему же? Чем я это заслужила?

– Поверь, ты это заслужила…

На лицо мужчины упали разноцветные блики, и отвернувшись, я поражённо выдохнула.

Наш лайнер наконец–то достиг Туманной Области. Она ведь не спроста так называется – в это время тут всё окутывается чем–то похожим на туман, который переливается всеми оттенками фиолетового и синего. Прибавьте к этому пылающие вдалеке звёзды, разбросанные по сторонам, вверху и внизу, и вы получите просто невероятную картину.

Я даже облокотилась об грудь Ориаса, восхищённо смотря на одно из чудес Вселенной. Как же много земляне упустили, сидя на своей планете и не видя того, что сейчас вижу я. Для них, да и для многих сейчас, красота заключалась в войне. Но стоило ей пропасть, как весь мир переворачивался с ног на голову. И не надо было мне даже сотни тысяч импер, лишь бы это чувство спокойствия, тепло за спиной и застывшее для нас время.