Побочный Эффект

3

Я поражённо застыла, не в силах отступить назад и в то же время опустить пистолет. Он дрожал во внезапно ослабевшей руке, грозясь выпасть и разрушить невероятную тишину. Она обволакивала, мешая даже гулу мотора достичь слуха, лишь сердце в ушах бешено колотилось.

В груди разрастался знакомый голод, заставивший волосы на затылке приподняться от внезапного страха. И осознания. Это был не просто голод – это был голод, нацеленный только на Ориаса. Я до дрожи в пальцах хотела его, и это пугало не хуже смерти.

Тёплые пальцы сомкнулись на моей ладони с пистолетом и плавно отвели его в сторону. Я даже не стала сопротивляться, вздрогнув, когда между нами и вовсе не стало расстояния. Звёзды, каким же горячим был врас… его тепло так и обволакивало меня, вызывая мурашки на коже.

Поцелуй оборвался, и я тяжело вдохнула воздуха, беспомощно застыв в руках Ориаса и смотря на его поддёрнутые дымкой глаза. Вино? Или то, что он подлил в него?

– Отпусти… – прошептала я внезапно пропавшим голосом. – Ориас, пожалуйста, отпусти…

Мне не нравился голод внутри. Не нравилось, что тело покалывало от его прикосновений. Не нравилось, потому что в последний раз, когда я это испытала, мне было четырнадцать. Но там был не Ориас… он не мог быть там.

Задержав дыхание, я заставила себя отшагнуть назад, но лёгшая на спину ладонь мужчины притянула обратно, так по–хозяйски обняв за талию. Я невольно облизнула пересохшие губы, ощутив на них привкус мёда и задержав дыхание. Сердце билось как ненормальное, а дыхание рывками срывалось с губ. Но Ориас был спокоен. Пьян и спокоен.

Звёзды, я вовсе не хочу быть его «призом»! Я не хочу быть той, через кого он переступит и пойдёт завоёвывать других дальше. И если я сейчас что–то не сделаю, если не уйду отсюда… то всё так и случится.

– Пожалуйста… – совсем тихо прошептала я, ощутив неприятное покалывание у глаз. – Ориас… ты пьян. Пожалуйста…

Может, он и слышал меня, но даже не моргнул. Вместо этого его тёплая ладонь легла на мою щёку, и я сжала на ней свои дрожащие пальцы. И вновь этот пьяный, но такой нежный поцелуй, что на несколько секунд мне подумалось, что он предназначался только для меня.

Но ведь это не так. До меня у Ориаса была сотня женщин, и после меня будет столько же. Я лишь очередная ступень в его жизни. И этот поцелуй предназначался не только мне, но и всем. Тому же фениксу или иномирке из Дицеры–7, и многим до этого. И от этого сердце болезненно сжалось. Я для него – никто.

Слёзы защипали глаза, и крошечная слезинка всё же скатилась, коснувшись губ. Ориас медленно отпрянул, приподняв мне голову и слизав эту несчастную капельку. Я зажмурилась, когда его губы прошлись по мокрым следам, нежно коснувшись век с мокрыми ресницами.

– Прекрати… – срывающимся голосом выдала я. – Пока ещё можно… прекрати…

Ориас должен был усмехнуться, но он и этого сделал. Его ладонь на моей спине проникла под рубашку, выводя узоры, от которых всё в голове начало смешиваться. Я качнула головой, но меня заключили в плен губы, когда ловкие пальцы аккуратно подбирались к груди. Я тихо ахнула, когда они проникли под тут же ослабший бюстгальтер.

По телу прошлась дрожь, сосредоточившись тёплым комком внизу живота. А голод, который возрастал с каждым прикосновением Ориаса, становился чуть ли не всепоглощающим. Он так и заставлял подчиняться себе не смотря ни на что. И в какой–то момент я всё же сдалась, солёными от слёз губами поцеловав мужчину в ответ. Его изумрудные глаза словно засияли ярче, но пьяная дымка так и не пропала. Зато появилась в моей голове, делая движения решительней и смелей. Уже без дрожи, но со слезами.

Голое тело охладил прохладный воздух комнаты, но оно тут же запылало от прикосновений Ориаса. Он сбросил с меня рубашку и бюстгальтер, осторожно проведя пальцами по метке раба на спине и приникнув губами к той, что была на груди. Его пальцы зарылись в мои волосы, заставив запрокинуть голову и давиться от слёз и тихого стона. Я обкусала себе губы, когда чужие, опаляющие не хуже солнца, прошлись по груди и животу.

Меня медленно опустили на кровать. Ориас навис сверху, сжав пальцы на запястьях и смотря на меня так, словно ему в руки попала самая драгоценная вещь. Я боролось со слезами и наслаждением, и последнее проступало всё больше и больше. Оно срывалось с губ тихим стоном, когда опаляющие губы сжались на ключицах и оставили след до самого пупка. Комок желания и голода стал почти невыносимым, затеняя страх.

И всё же Ориас, даже в полубреду, знал, как управлять своим и чужим телами. Он так и не дошёл до туда, где всё распалилось до самого предела. Вместо этого мужчина вернулся к губам, и я запоздало поняла, что мои руки уже расстёгивают ремень на его штанах. Они всего на секунду замерли, но один поцелуй в губы заставил вновь забыться.

Я задыхалась, одной рукой зарывшись в чёрные волосы враса, а второй комкая одеяло кровати. Мою ногу обвил гибкий хвост, щекоча кисточкой стопу и заставляя метаться. Я извернулась, схватив пальцами кисточку и ощутив, как напрягся Ориас. На ощупь она и вправду оказалась мягкой, и поднеся её к губам, я оставила поцелуй.

Ориас никому не позволял касаться своего хвоста, даже своих любовниц, однако не старался вырвать его из моих пальцев. Может, он и вправду настолько пьян, что ему уже всё равно? Будь на моём месте кто–то другой, он наверняка позволил бы и ему коснуться хвоста.

Горячие губы сжались на мочке уха, и я запоздало выдохнула. Звёзды, голод и желание внутри готовы были меня затопить, и от них уже нельзя было скрыться, как в прошлый раз.

Запустив пальцы в волосы Ориаса, я заставила его взглянуть на себя. Его лицо расплывалось из–за слёз, что всё ещё срывались с моих ресниц. И сколько бы мужчина не пытался стереть их с моего лица, они всё равно появлялись.

– Сделай уже, что хочешь, – прошептала я.

Ориас наклонился, углубив поцелуй и в то же время войдя в меня. Я ахнула, выгнув спину и скомкав свободной рукой одеяло. В глазах словно вспыхнули миллиарды звёзд, принося с собой такое удовольствие, что голод наконец–то начал заполняться. Я чувствовала его внутри себя, ощущая наслаждение, которое ещё никогда в жизни не получала, и слёзы высохли сами собой.

Я потеряла над телом остатки власти. Руки действовали сами, а губы жадно впивались в кожу, заставляя уже Ориаса срываться на стон. Между нами за всё это время не было ни одного лишнего сантиметра. Горячие тела сливались в одно целое раз за разом, и столько же раз я ощущала себя на небесах, забывая то, кто я такая, как меня зовут, и с кем я сейчас.

В какой–то момент перед глазами встала темнота, и лишь приятное тепло чужого тела не давало замёрзнуть и вновь ощутить себя одной. Я жалась к нему, уже не испытывая тот ужасный голод. Лишь удовлетворение и лёгкость, которых не испытывала очень, очень давно…

***

Над головой что–то пискнуло, заставив разлепить веки. Перед глазами всё плыло, а голова тихо, но пока безболезненно гудела. Всё тело почему–то ломило, и в то же время была странная лёгкость.

Из потолка медленно выдвинулись две вертикальные палки, и между ними вспыхнула голограмма. На ней была изображена Файя и точка, что не спеша приближалась к ней. Мы. Осталось примерно полчаса.

Качнув головой, я ощутила, как живот что–то щекочет. Удивлённо опустив взгляд, я приподняла лёгкое одеяло. По телу прошёлся озноб при виде собственного голого тела и чужих рук, обвивших талию. А ещё хвоста, что лениво покачивался у моего бедра, задевая низ живота и вызывая сотни мурашек.

Медленно обернувшись, я взглянула на спящего рядом Ориаса. Жар его тела всё это время согревал меня.

Значит, я всё же стала его «призом». Преградой, через которую он наконец–то смог перешагнуть. Затянул в кровать, как и обещал, не дав мне даже шанса вырваться.

Глаза обожгли слёзы негодования и злости.

Распахнув одеяло, я резко поднялась на ноги. Руки Ориаса соскользнули с моего тела, а сам он вздрогнул, поморщившись и раскрыв глаза. Застонав и перевернувшись на спину, мужчина помассировал виски, прежде чем хрипло спросить:

– У меня голова раскалывается… звёзды, Мэл, это ты? Ты даже не представляешь, как я сейчас тебе рад… ты не могла бы… – Он запнулся, наконец–то увидев меня. Я уже застегнула ремень джинс, натягивая рубашку. – Неужели произошло чудо? Звёзды, мир перевернулся и ты легла со мной? Не расскажешь подробности, а то у меня в голове один шум…

Сладкая улыбка на лице Ориаса застыла, когда я повернулась к нему. Слёзы всё ещё жгли глаза, а с губ готовы были сорваться проклятия. Но я промолчала, развернувшись и выйдя из его комнаты и направившись наверх. Меня душили слёзы, и смахнув несколько из них, что всё же прочертили линии на щеках, я добралась до пульта управления. Сев за чёрное кресло, я уставилась на знакомый пейзаж Файи в виде бескрайнего океана и голубого неба. Даже и не поймёшь, что из этого что. Но главное, вдали начала вырисовываться столица Империи.

Позади послышался шум, и нос защекотал запах мёда. Я не смотрела на Ориаса, что неуверенно застыл у второго кресла. Его взгляд настороженно скользил по мне, и краем глаза я видела, как неуверенно сжимаются и разжимаются его пальцы.

– Мэл, – наконец произнёс Ориас, опустившись в соседнее кресло и развернув его ко мне. – Тебя ведь Дамес послал следить за мной, не так ли?

Я молчала, бесстрастно смотря на парящий город, что с каждой минутой становился всё ближе и ближе.

– Мэлисса, я взаправду ничего не помню, что между нами было, – уже тише продолжил Ориас, подавшись ко мне. – Прошу, скажи мне, что я не сделал тебе больно.

Больно? ты и не пытался сделать мне больно, и это ужаснее всего.

– Мэл…

– Замолкни, – сквозь зубы произнесла я, и в глазах мужчины скользнуло отчаянье. Однако он выпрямился и повернул кресло, больше не пытаясь со мной заговорить.

Когда корабль оказался в ангаре, слёзы полностью высохли, но осталась злость и досада. И на Ориаса, и на саму себя. Так глупо попасться в его руки… идиотка. Сбежала от Цербера два раза, а тут взяла и попала в руки пьяному врасу.

Я чуть ли не бежала в сторону кабинета Дамеса, и каждый раз, когда начинала ускоряться, отдёргивала себя. Ориас молча шёл следом, и я ощущала на затылке его взгляд. Он не разговаривал, но я и не хотела его слушать. Просто не могла…

Знакомые двери с росписью плавно раскрылись, являя убранный кабинет. Большинство папок пропало, а штуки четыре лежали на столе у диванчика, возле которого я сидела в прошлый раз. Видимо, остались кое–какие вопросы, которые Дамес решил отложить до моего прихода. Но сейчас я была не настроена их решать.

– Дамес! – стараясь сдержать в голосе отчаянье, окликнула я крылатого враса. Он оторвался от голограммы, что тут же померкла. Я с каким–то облегчением отметила, что круги под его глазами от недосыпа пропали. Видимо, Дамес всё же позволил себе отдохнуть за то время, которое нас не было. – Я хочу обратиться к тебе за просьбой.

Я была чуть ли не в отчаянии, полностью забыв про правила приличия. Впрочем, Дамес и так уловил мой настрой, едва заметно нахмурившись, когда разглядел покрасневшие от слёз глаза.

– Говори.

Я облизнула пересохшие губы. Звёзды, как же я хотела убраться отсюда! Подальше от дворца и Ориаса! А ещё хотела путёвку на всю оставшуюся жизнь на другой конец Вселенной. Но эти две просьбы способны были разрушить мою жизнь, так что пришлось создавать из них новую.

– Я хочу отпроситься на неделю, – произнесла я как можно спокойней и уверенней. Однако краем глаза заметила, как напрягся Ориас, кидая в сторону брата предостерегающий взгляд.

– Тебе нездоровится? – догадался Дамес, и я чуть не расцеловала его за наблюдательность.

– Да.

Он многозначительно взглянул за мою спину и снова на меня, едва заметно выгнув бровь. Немой вопрос, на который я кивнула.

«Из–за него?»

«Да».

– Хорошо.

Слёзы облегчения вновь защипали глаза, и я благодарно поклонилась ему. Развернувшись и стараясь не выдавать свои эмоции, я зашагала к дверям, стремясь уйти от мужчины с зелёными глазами как можно дальше.

– Мэл, – схватив за руку и не дав и шагу ступить, негромко произнёс Ориас. Он смотрел на меня тем самым взглядом, от которого хочется сжаться и втянуть голову в плечи. Но я не смотрела на него. – Объяснись.

– Я не обязана тебе ничего объяснять.

– Забыла? Мы напарники, и должны уважать друг друга…

– Уважать?! – резко повернувшись к Ориасу, срывающимся голосом крикнула я. Последние остатки самообладания раскололись, и на глаза выступили слёзы. – Иди ты на хер, Ориас.

Вырвав руку из его ослабевших пальцев, я кинулась к дверям. Он видел мои слёзы, видел мою слабость и гнев. И знал, что меня лучше не трогать. Иначе я не посмотрю, кто он такой, и переломаю ему все кости.