Полный Шатдаун (ЛП)

ГЛАВА 23

СОЙЕР

— Оседлай мой член, малышка. Я хочу видеть, как твои идеальные сиськи подпрыгивают надо мной.

Я уверен, мы оба потеряли счет времени с тех пор, как ворвались ко мне домой, и я перекинул её через плечо, неся вверх по лестнице в свою спальню.

— Ты хочешь, чтобы я трахнула твой член, Сойер? — спрашивает Коллинз голосом, полным желания.

— Я хочу, чтобы ты погрузила его в свою тугую киску и раскачивалась на мне, пока перед глазами не появятся звезды, — отвечаю я, скатываясь с неё на спину.

Она встает на колени и садится на меня верхом, обхватывает мой член ладонью и пару раз качает его, прежде чем медленно опуститься вниз, пока я не оказываюсь глубоко внутри неё.

При первом же движении её бедер я закидываю руки за голову, хватаюсь за корни волос и сильно дергаю за пряди. Не считая оргазма, который я доставил ей на парковке, она кончала несколько раз с тех пор, как я снова затащил её в свою постель, и я полон решимости сдерживать себя как можно дольше.

Она двигается во второй раз, небрежно трахая мой член.

Коллинз кладет ладони на верхнюю часть моих бедер и стонет. Когда она запрокидывает голову, это меняет угол наклона её тела и то, как её киска сжимает меня, и это ощущение вызывает сокрушительное давление у основания моего позвоночника.

Я могу сказать, что сейчас ей нравится больше, чем в первую ночь, которую мы провели вместе — звуки, вырывающиеся из её рта и киски, не оставляют у меня сомнений. Сегодня вечером ей комфортно со мной, она берет от моего тела всё, что хочет, и не сопротивляется неоспоримой связи между нами.

И всё же я хочу большего. Я хочу проявить себя перед ней — в спальне и за её пределами. Я хочу, чтобы она поняла, что я могу быть единственным парнем, который ей нужен.

— Я кончаю на твой член, — выдыхает она, снова глядя мне в глаза. — Хочешь посмотреть?

Я приподнимаюсь на локтях, когда она двигает бедрами надо мной, и вижу это — её оргазм струится из неё, стекая по моему члену и спускаясь к моим напряженным яйцам.

— Я никогда не встречал девушку, которая была бы такой чертовски мокрой, — хвалю я. — Скажи мне, что ты становишься такой мокрой только со мной.

Она не отвечает, и я предпочитаю не обращать внимания на возможное разочарование. То, что я задал вопрос, не означает, что я получу ответ — или тот, который я хочу услышать.

Чувствуя, что она устала, я сжимаю её бедра и поддерживаю наш ритм. Я ещё не закончил с ней сегодня вечером.

— Какая твоя любимая поза?

Она смотрит на меня сверху вниз, розовый румянец на её щеках становится всё темнее.

— Горячее кресло.

Я переплетаю свои пальцы с её, она всё ещё сидит на мне.

— Это кажется немного банальным для девушки, которой нравится порка.

Несмотря на мой комментарий, я по — прежнему твердо намерен дать ей то, что она хочет, и, поскольку она все ещё сидит верхом на моем члене, я отпускаю её руки и пересаживаюсь на край кровати, опуская ноги на пол.

Мы оказываемся лицом к лицу, когда я сажусь и переношу свой вес на вытянутые руки.

— Тебе нужно повернуться и прижаться своими бедрами к моим, малышка.

Я не уверен, что она поняла, что я сказал, поскольку она продолжает смотреть на меня, замедляя покачивание бедер почти до полной остановки.

Пряди её волос прилипли к гладкому лбу, а подводка для глаз размазалась точно так же, как и в ту первую ночь.

Именно так, как мне это нравится.

Очевидно, что ей есть что сказать, но она сдерживается.

— Что такое? — спрашиваю я.

Она едва заметно качает головой, расширенные зрачки полны эмоций.

Я наклоняюсь и беру в рот её левый сосок. Это единственное, что я могу сделать, чтобы заставить её раскрыться, и я прихожу к выводу, что долгая игра с Коллинз — это способ завоевать её сердце.

— Моё тело хочет быстро кончить с тобой, жестко трахнуть тебя во всех моих любимых позах, но мой разум не позволяет мне этого сделать, — в её голосе звучат те же эмоции, которые я видел в её глазах секундой ранее, и я замираю над её соском.

Когда я возвращаю его в рот, она останавливает меня, взяв пальцем за подбородок. И, как я делал с ней бесчисленное количество раз до этого, она приподнимает мою голову, чтобы я посмотрел на неё.

— Знаешь, я не перестаю думать о той ночи. В смысле, я пыталась забыть об этом и двигаться дальше, но в глубине души всё, чего я хотела, чтобы ты снова был внутри меня.

Несмотря на то, что мы больше не двигаемся, я всё ещё возбужден и внутри неё, и я прижимаюсь своим лбом к её, закрывая глаза.

— Как человек немного постарше, позволь мне поделиться с тобой несколькими словами гериатрической⁷ мудрости.

Она фыркает от смеха, и моё сердце от этого звука бьется быстрее.

— Это нормально — менять своё мнение о ком — то или о чем — то. То, чего, как тебе казалось, ты хотела двенадцать месяцев назад, может оказаться не тем, чего ты хочешь сейчас. Это нормально.

Она смотрит поверх моей головы, проводя руками по моим волосам; это ощущение отдается во всем моем теле, и по коже пробегают мурашки.

— Так у тебя было со мной? Я знаю, что у тебя давно ни с кем не было отношений, и ты не хотел их с тех пор, как... — она замолкает. — Ну, с тех пор, как твоя жена...

Я двигаюсь под ней, нуждаясь в том, чтобы почувствовать, как её тугая киска сжимается вокруг моего члена.

Коллинз разражается восхитительной дрожью, её возбуждение покрывает внутреннюю поверхность моих бедер.

— Буду честным. Я никогда никого так не хотел. Не так, как я хочу тебя. Я ни за кем не бегаю, Коллинз. Я также не хочу рисковать своими чувствами или чувствами моего сына.

Я мягко толкаюсь в неё, и она всхлипывает.

— Но я верю в то, что у нас есть. Так что, да, я думаю, ты можешь сказать, что я изменился. Я изменился, когда увидел тебя в ноябре прошлого года, и я меняюсь снова после того, как изначально сказал тебе, что не могу заниматься сексом без обязательств. Я знаю, что это правильно для меня, для тебя и для Эзры. И я готов ждать тебя, Коллинз.

Её взгляд смягчается ещё больше, и я снова вижу, что она хочет что — то сказать, но борется с собой. Я даю ей передышку и обхватываю руками её бедра, разворачивая её в положение горячее кресло.

— А теперь возьми то, что хочешь, и дай мне посмотреть, насколько тебе нравится, когда тебя вот так трахают.

Сразу после того, как я взял Коллинз в её любимой позе, и она жестко кончила, я опустошил себя внутри неё и притянул её к своей груди, устраивая нас под одеялом, и мы погрузились в ленивую беседу.

Мы не говорили о нас или о безостановочном умопомрачительном сексе, который у нас только что был. Вместо этого она хотела поговорить об Эзре и его любви к мотоциклам. Она хотела знать, проявлял ли он когда — нибудь интерес к мотоциклам или это ново для него. Тогда я признался, что тоже просматриваю её аккаунт в инстаграме.

Будучи Коллинз, она, естественно, дразнила меня и называла сталкером, но от меня не ускользнуло, как у неё перехватило дыхание, когда я признался, что просмотрел каждый ролик, который она опубликовала с момента создания аккаунта.

В таком положении мы и остались, обнявшись в моей постели, её голова покоилась у меня на плече, а мои пальцы перебирали её мягкие волосы, пока мы не заснули, и я проснулся несколько минут назад от того, что солнце встало и заглянуло в щели между моими жалюзи.

Я продвинулся дальше, чем в первую ночь, потому что она всё ещё здесь, её голова покоится на сгибе моей руки, одна маленькая ручка лежит у меня на животе.

Она не смыла макияж, её подводка для глаз теперь размазалась ещё больше, чем когда она каталась на мне верхом.

Когда она посмотрит в зеркало и заметит это, она, вероятно, смутится, точно так же, как несколько недель назад, когда я подкрался к двери своей ванной и услышал, как открылся кран, а Коллинз тихо ругала себя. Пока я стоял там, приложив ухо к двери, как гребаный придурок, я услышал, как она говорила о том, что пообещала себе, что “не будет этого делать”. Под “этим” я предположил, что она имела в виду спать со мной.

Я наполовину морщусь, наполовину улыбаюсь при этом воспоминании, надеясь, что этим утром всё будет по — другому. Я надеюсь, что она увидит подтеки вокруг своих глаз как свидетельство того, как я потряс её мир прошлой ночью. Коллинз попросила меня показать ей, на что это было бы похоже, если бы она согласилась на большее со мной, и я приложил все усилия, чтобы дать ей это.

Через полчаса мне нужно встать и отправиться на утреннюю тренировку, прежде чем мы отправимся к Джеку и Кендре на вечеринку, которую он устроил в честь её попадания в сборную США.

Я борюсь с собой. Я знаю, что пока она спит, она останется подольше — в моём доме и в моей постели. Но если я разбужу её, есть шанс, что она захочет уйти, хотя, по крайней мере, я смогу поговорить с ней перед уходом.

Всё, чего я хочу, — это постоянно находиться внутри этой девушки; мне это нужно, как воздух в легких. Но я также хочу знать о ней всё, не листая тайком какой — нибудь фотоальбом. Она показала мне лишь частичку себя, и я знаю, что есть ещё много всего. Моё первоначальное влечение к Коллинз проявилось в том, как она очаровала меня, и это чувство только усилилось.

К чёрту это.

— Детка, — шепчу я ей в волосы. — Мне нужно идти.

Она ерзает, издавая приглушенный зевок, который расползается по моей груди.

Господи Иисусе, мне конец.

— Прямо сейчас?

Рука, лежащая на моём животе, опускается к моей обнаженной нижней половине, и я поворачиваюсь к ней лицом, обхватываю ладонью её голую задницу и подтягиваю так, что мы оказываемся лицом к лицу.

— У меня есть несколько свободных минут.

Коллинз кладет свою ногу на мою, прося меня придвинуться ближе, хотя нас разделяют всего несколько дюймов.

— Ты хоть представляешь, насколько отличается это утро от того, когда ты впервые оказалась в моей постели?

Она тихо хихикает, от неё исходит счастье.

— Да, ну, на этот раз оценка не меньше восьмёрки.

— Ты сведешь меня в могилу — ты знаешь это? — говорю я, целуя её в плечо. — Либо так, либо из — за тебя я действительно опоздаю на тренировку.

Она проводит ладонью по моему уже твердому члену.

— Что я могу сделать, чтобы убедить тебя трахнуть меня снова?

Из меня вырывается недоверчивый смешок, и я наваливаюсь на неё сверху, обхватывая её голову своими руками.

— Детка, ты уже обвела меня вокруг пальца. Если ты сможешь убедить моего тренера, что время его капитана лучше потратить на тренировки со своей девушкой в постели, тогда я войду в тебя прямо сейчас.

Может быть, я всё ещё опьянен похотью или нахожусь в полубессознательном состоянии после лучшего сна, который у меня когда — либо был, но, когда слова “своей девушкой” слетают с моих губ, её глаза округляются.

Я отстраняюсь на пару дюймов, пытаясь понять, что творится у неё в голове.

— Я… Я не хотел предполагать, что мы с тобой...чёрт, прости. Я на секунду забежал вперёд.

Ты называешь её своей девушкой только про себя, Сойер.

Её глаза изучают моё лицо. Она не выглядит испуганной, но я могу сказать, что её что — то гложет.

— Ты идешь сегодня вечером к Джеку и Кендре? — Коллинз меняет тему, и я испытываю смесь облегчения и тревоги, гадая, о чём она думает.

Всё ещё нависая над ней, я целую её в кончик носа.

— Таков был план, хотя Эзра провел прошлую ночь с Алиссой и Домом и сегодня снова останется там, поэтому я хочу провести с ним немного времени сегодня.

У меня на кончике языка вертится предложение пригласить её куда — нибудь с нами, когда она прочищает горло и чары прошлой ночи рассеиваются.

Она оглядывает комнату — возможно, в поисках выхода, возможно, в поисках своей одежды. Я не уверен. Всё, что я знаю, это то, что я не готов к тому, что она уйдет.

— Ты идешь сегодня вечером? — спрашиваю я, чувствуя себя подростком, спрашивающим, пойдет ли его возлюбленная на школьные танцы.

Коллинз смотрит на меня так, словно именно так я и говорю — как влюбленный щенок, отчаянно желающий узнать, когда он увидит её снова.

— Да, но сегодня мне нужно работать сверхурочно, так что я могу опоздать.

— Хочешь, я заеду за тобой? — тут же предлагаю я. — С работы, из дома, где бы ты ни была?

Она обхватывает моё лицо ладонями, и улыбка растягивает её губы.

— Я могу сама добраться до Кендры, но, — она делает паузу и ухмыляется. — Если ты будешь хорошим мальчиком, я могла бы позволить тебе отвезти меня домой.