Полный Шатдаун (ЛП)

ГЛАВА 28

КОЛЛИНЗ

В конце концов, Кендра осталась и посмотрела первые два фильма “Чужой” и израсходовала свой “недельный запас закусок” — её слова, не мои — на то, чтобы израсходовать весь мой запас попкорна, который был значительным. Я сказала ей, что теперь, когда она помолвлена, она вступила в “комфортную” фазу в отношениях с Джеком, чем заслужила убийственный взгляд.

Поскольку я постоянно работаю, и теперь мои шкафы опустели, я натягиваю ботинки, готовясь идти в магазин, когда мой домофон жужжит во второй раз.

— Попкорна больше не осталось, детка. Иди домой и съешь свою заначку, — говорю я в динамик, убежденная, что это может быть только один человек.

— Коллинз? Это Эзра.

Я беру свою сумку и куртку с вешалки у двери, и тут же нажимаю на кнопку, чтобы он мог зайти. Я распахиваю дверь и спускаюсь по лестнице. Я уже на полпути вниз, когда он появляется передо мной. Он одет в красную форму частной школы, которую, как однажды сказал мне Сойер, он посещает, на плече у него висит тяжелая спортивная сумка.

— Привет, — говорю я, останавливаясь всего в нескольких шагах от него.

В его зеленых глазах появляется улыбка.

— Ты живешь в пентхаусе? — спрашивает он.

Я спускаюсь ещё на пару ступенек, пока мы не оказываемся на одной высоте.

— Это не тот тип здания, в котором можно построить пентхаус, — отвечаю я с легким замешательством в голосе, задаваясь вопросом, зачем он здесь.

Эзра оглядывает лестничную площадку, бросая взгляд на голый кирпич, который также есть в моей квартире. Он поправляет тяжелую сумку, которая, без сомнения, набита книгами, и я протягиваю руку и снимаю её с него.

Он с облегчением расправляет плечи.

— Я хотел задать тебе вопрос.

— Хорошо...Но сначала позволь мне задать тебе один вопрос, если ты не против.

— Давай.

Как только он протягивает руку, чтобы забрать свою сумку, я перекидываю её через плечо, и её вес почти опрокидывает меня назад. В нём определенно есть сила его отца.

— Я поняла, что ты нашел, где я живу, благодаря тому, что я показала тебе в тот раз, когда ты приходил в мой гараж. Но что меня озадачивает, так это то, как ты сюда попал?

Сдвинув брови, он нервно покусывает нижнюю губу, слегка постукивая ботинком по полу.

— Меня подвезли.

Я немного отступаю назад, внимательно изучая его. Он пытается что — то скрыть, и он не великий лжец. Ещё одна общая наша черта.

Никто из нас не произносит ни слова, и я полна решимости не нарушать молчание первой. Несмотря на то, что у меня нет опыта общения с детьми, у меня сохранились очень яркие воспоминания о моём собственном детстве. Когда я была в возрасте Эзры, я была упрямой. Всё, что делали мои родители, бабушка и дедушка, делалось для моего же блага, но я была убеждена, что они всегда были против меня. Я не вижу такого же уровня неповиновения в Эзре, но могу сказать, что он что — то от меня скрывает.

На его лице появляется застенчивое выражение.

— Обещаешь, что не скажешь папе?

— Эзра, — я перекидываю тяжелую спортивную сумку через плечо. — Я не могу ничего скрывать от Сойера, ты это знаешь. Хотя меня беспокоит то, что ты собираешься мне сказать.

Он отводит взгляд в сторону, а затем снова опускает его в пол.

Я слегка наклоняюсь, пытаясь привлечь его внимание.

— Эзра?

— У одного из одиннадцатиклассников есть мотоцикл, и он предложил мне прокатиться на нём на прошлой неделе, но за мной заехал папа. А сегодня, после школы, он предложил снова.

Его глаза вспыхивают, когда он смотрит на меня и, без сомнения, замечает ужас на моём лице.

— Но у него есть права и всё такое, и он ехал не быстро, — выпаливает он. — Алисса и Дом сказали, что я могу сегодня поехать домой на автобусе, и когда Картер предложил, я подумал, что всё в порядке? — он заканчивает свою небольшую речь вопросом, явно ища моего одобрения.

Я не могу дать его ему.

Трудно выделить какую — то одну эмоцию, когда я думаю о том, как Эзра садится на мотоцикл подростка и едет по Бруклину. Страх, ужас, злость на Картера, которому следовало бы быть умнее. Меня охватывает сокрушительная паника, давящая так сильно, что сумка на моем плече внезапно кажется легче воздуха.

Я познакомила его с мотоциклами; я покатала его на одном их них. Разве я не выполнила свою работу правильно и не дала понять, что, хотя ездить на мотоцикле приятно, это также невероятно опасно, особенно когда человек, с которым ты едешь, неопытен или неосторожен?

Я вытягиваю шею, чтобы заглянуть ему за спину, делая вид, что что — то ищу.

— Где твоя мотоштаны и шлем? Или ты вернул их Картеру, когда он тебя высадил?

Эзра сильно краснеет.

Мы снова погружаемся в молчание, и на этот раз мне не нужно, чтобы он говорил. Я уже знаю ответ на свой вопрос.

— Если ты однажды захочешь, чтобы тебя подвезли со школы, я могу заехать за тобой, хорошо? Просто... — я замолкаю, не желая выводить ребенка из себя и смущать или стыдить его. — Садиться на мотоцикл без надлежащей защиты действительно неразумно.

Он кивает и снова начинает жевать губу.

— Папа убьёт меня, да?

Я ухмыляюсь.

— Я буду осторожна со словами, когда расскажу ему, и обязательно скажу, что теперь ты знаешь правила.

Именно в этот момент я слышу, как вибрирует сумка Эзры.

— Чёрт, держу пари, это бабушка или дедушка спрашивают, где я.

Снимая сумку с плеча, я расстегиваю передний карман и, проверив экран, протягиваю ему вибрирующий телефон.

— Это Алисса.

Он энергично качает головой, указывая на меня.

— Ты можешь поговорить с ней? Скажи, что я с тобой. Так у меня меньше шансов вляпаться в дерьмо.

Я приподнимаю бровь, удивляясь его формулировке, и нажимаю "Принять".

— Привет, это Коллинз. Эзра со мной.

— Коллинз? — спрашивает Алисса с понятным удивлением.

— Да, Эзра только что заявился ко мне домой.

— Почему? Подожди, как он туда попал? — спрашивает она, её голос становится всё более безумным.

Эзра выпучивает глаза, умоляя её ничего не говорить. Очевидно, он услышал, что она сказала.

Правильно это или нет, но я предлагаю Эзре отсрочку.

— После школы он сел на другой автобус и заехал ко мне поздороваться.

Оттягивая рукав куртки, я проверяю время.

— Мне нужно сходить за продуктами, я могу взять Эзру с собой и... — я смотрю на двенадцатилетнего мальчика, который беспокойно переминается с ноги на ногу. — И мы можем сходить за пиццей, а потом я отвезу его к вам домой. Если вас это устроит?

Улыбка, которая появляется на его лице, может скрасить даже самый пасмурный декабрьский день.

— Ты уверена? — спрашивает Алисса.

— Да, я более чем рада сделать это, и обещаю, на этот раз без драже.

Она фыркает от смеха, звук обнадеживающий, возможно, даже принимающий, и во второй раз за сегодняшний день мне нравится это ощущение.

— Ладно, тогда скажи ему, чтобы он вел себя хорошо, и мы увидимся чуть позже, когда ты привезешь его домой.

— Ты ни за что не станешь...О, нет. Виновата, — говорю я, наблюдая, как Эзра откусывает самый большой кусок тонкого текста, который я когда — либо видела.

— Это уочень, уочень вкусно, — он указывает на свой безумно полный рот, прежде чем, наконец, проглотить. — Пепперони — король.

— Правда, — отвечаю я, сцепив руки под подбородком, с улыбкой на лице.

Я никогда не встречала Софи, хотя знаю, как она выглядит, по фотографиям из интернета. Я вижу в Эзре многое от неё — например, его улыбка и морщинки в уголках глаз. Однако манеры Эзры так сильно напоминают мне Сойера. От того, как дерзко приподнимаются его губы, когда он подначивает тебя, до его склонности краснеть по малейшему поводу.

Я не фанатка хоккея, но общеизвестно, что у Сойера Брайса репутация сварливого капитана Blades. Сначала я думала, что в этом вся его сущность, что образ, который изображали СМИ, точно отражает человека вне льда.

Я не могла бы ошибиться сильнее, и когда Эзра улыбается, сходство, которое я вижу между Сойером и его сыном, полностью подтверждает это.

Эзра указывает на мою тарелку.

— Ты собираешься есть этот кусочек?

— Наверное, нет, — я пододвигаю к нему тарелку, и он тут же складывает кусочек пополам, откидывается на спинку стула. — Я оставляю мороженое себе.

Он перестает жевать.

— Мороженое? Папа всегда говорит, что если ты не доел, то и проголодаться до десерта не успеешь.

Протянув руку, я беру меню на другом конце стола и открываю страницу с мороженым. С тех пор, как я сюда переехала, я часто бывала здесь — до этого только одна — и знаю, что мороженое здесь лучшее в городе.

— Да, ну, когда дело доходит до десерта, то, чего твой отец не знает, не может причинить ему вреда... — я перевожу взгляд на Эзру, когда он доедает кусочек пиццы. — Верно?

— Да, мэм!

Пять минут спустя, когда подали десерт, я осознаю, что Эзра так и не задал мне тот вопрос, который у него был, когда он появился у меня дома.

Взяв свою газировку, я делаю глоток и ставлю её обратно.

— О чём ты хотел спросить меня раньше?

Он делает глоток клубничного коктейля. Воспоминания о том, как мы встретились в “Rise Up”, вызывают у меня приятное чувство. Думаю, это был первый раз, когда он открыл для себя мотоциклы, и, возможно, это было началом его страсти на всю жизнь.

— Папа сказал, что поговорит с тобой, когда вернется домой, но я ему не поверил. Поэтому я пришел спросить тебя сам.

Должна отдать должное этому парню; он прямолинеен и знает, чего хочет. Добавьте это к нашему списку общих черт.

— Продолжай, — инструктирую я, немного нервничая из — за того, что сейчас произойдет.

Он испускает долгий вздох, когда перед нами ставят два одинаковых шоколадных мороженых со взбитыми сливками, печеньем Орео, вафлей и нарезанной вишней.

Эзра не тянется к своему мороженому, предпочитая вместо этого сосредоточиться на мне.

— Праздники не за горами, и я подумал, не мог бы я прийти к тебе в гараж, и мы могли бы поработать с деталями твоего мотоцикла, — он складывает руки на столе. — Алисса и Дом обычно готовят ужин, а потом мы играем в настольные игры. Я не знаю, встречаешься ли ты со своей семьей, хотя у меня вроде как мелькнула мысль, что, может быть, у тебя небольшая семья, как и наша. Рождество — это весело и всё такое, но я думаю, было бы лучше, если бы мы...

— Я бы с удовольствием, — я мягко прерываю его бессвязный рассказ. Мне потребовалось ровно 0,2 секунды, чтобы принять его приглашение, поскольку оно не требовало никаких раздумий. Поработать над моим мотоциклом на Рождество с Эзрой звучит как лучший способ провести день, который я обычно не утруждаю себя празднованием, поскольку почти всегда остаюсь одна.

— Серьезно?!

Я киваю и улыбаюсь.

— Конечно. Почему бы и нет?

Он в восторге щелкает пальцами.

— Хорошо! Ты могла бы пойти потом с нами на ужин.

Я морщусь, не желая переходить границы.

— Ну, да, может быть. Позволь мне посоветоваться с твоим отцом насчёт этого.

Он машет рукой перед лицом, как будто это самая безумная идея, которую он когда — либо слышал.

— Э, он отчаянно хочет тебя увидеть. Наверное, поцеловать тоже.

Наполовину засунув вафлю в рот, я чуть не давлюсь ею. Эзра не замечает моей реакции.

— Что? Я уже говорил тебе, что ты ему нравишься, — он постукивает указательным пальцем по виску, наклоняясь ко мне. — Я могу сказать, когда мальчику нравится девочка.

Чувствуя себя более чем неловко, я пользуюсь возможностью изменить ситуацию и тоже наклоняюсь вперед.

— О, да? А есть ли какие — нибудь девочки, которые нравятся тебе?

Румянец в стиле Сойера заливает его веснушчатые щеки.

— Нет!

Довольная тем, что выяснила, что на самом деле есть девочка, которая ему нравится, я пододвигаю к нему его мороженое с самодовольной ухмылкой на лице.

— Хорошо, я определенно тебе верю. А теперь ешь, чтобы я могла сходить в магазин, а потом отвезти тебя домой, пока у меня не возникли проблемы с твоими бабушкой и дедушкой из — за того, что я слишком долго не отпускала тебя.