Полуночные признания

Глава 12

Выходя из душа, хватаю полотенце, когда звук вибрирующего телефона на тумбочке сообщает о звонке. Мокрая, подбегаю к телефону и вижу имя Сондры на экране.

— Привет, ты... — отвечаю.

— Уин, — она драматично вздыхает. — Я скучаю, дорогая, — в ее голосе нет привычной искорки, которая обычно сопровождает каждое ее слово.

— Я тоже по тебе скучаю. Всё в порядке?

— Да, нормально. Просто немного грустно, понимаешь? Эта неделя должна была полностью принадлежать только нам двоим. Последние дни перед тем, как я стану замужней женщиной и всё изменится.

— Ничего не изменится. Мне жаль, что так вышло. Но слушай, у нас еще будет время побыть вместе после свадьбы, ладно? Твоя жизнь просто станет насыщеннее. Ничто не отнимет тебя у меня. Это не прощание.

— Ты права. Я просто драматизирую. У нас еще будут девичники и совместные поездки. Просто мне уже не терпится похитить Престона и рвануть в отель. Его семья такая давящая. Тетя Фанни заявила: «Следи, чтобы он регулярно получал оральные ласки, а то глаза начнут блуждать». И да, это ее настоящее имя⁴⁰, черт побери. В других обстоятельствах я бы посмеялась, но эта женщина – настоящая стерва.

— Ну, она не совсем неправа...

— Иди ты, — шипит она, и мы обе смеемся.

Сондра права. Эта поездка должна была стать «нашим временем» перед ее замужеством. Так привыкла быть для Сондры номером один, что даже не представляю себя в роли второго плана. Но, на самом деле, просто хочу, чтобы она была счастлива, что бы ни случилось. И тут меня осеняет.

— О боже. А почему бы и нет?

— Что?

— Ты же в двух часах езды отсюда? — перевожу Сондру на громкую связь, пока собираюсь. — Скажи гостям, что вы с Престоном хотите поужинать наедине, а вместо этого приезжайте сюда. Мы отлично проведем время, а утром вы вернетесь.

— Боже, Уинтер, ты гений. Я поговорю с Престоном.

— Мы с Алеком встречаемся с фотографом для проверки освещения, а потом свободны. Кит и Дот тоже здесь. Они говорили, что приедут?

Провожу расческой по мокрым волосам, затем заглядываю в шкаф за одеждой: джинсовые шорты и свободная белая футболка. И, несмотря на неодобрение Алека, надеваю кеды без носков.

— Да, они хотели сделать сюрприз. Эй, Алек здесь?

— Нет. Я проснулась, а он уже ушел на пробежку. А что?

— Хотела сказать ему «спасибо». Мы с Престоном должны как-то отблагодарить его.

— Я не понимаю. Что он сделал?

— Для начала, он организовывает завтраки и ужины для всей семьи Престона с нашего приезда. А вчера курорт прислал контракты на люкс, кейтеринг, фотографа, всю свадьбу... Он оплачивает всё.

— Что? Он говорил об этом Престону?

— Нет, ни слова. Разве это не мило?

— Ну да, мило, — закатываю глаза. — Но у парня столько денег, что он может ими подтираться, если закончится туалетная бумага.

— Возможно, но он же не из тех, кто раздает подарки, понимаешь?

Я бы поспорила.

— Ну, когда дьявол говорит «пожалуйста», это действительно бросается в глаза, — слышу, как открывается дверь номера – Алек вернулся. — Так ты приедешь сегодня? Пожалуйста! Дот и Кит будут в восторге! Я забронирую столик в ресторане...

— Да. Да, мы приедем. Поговорю с Престоном. Он будет рад. Люблю тебя, Уинтер.

— Люблю, детка.

Идя по коридору на кухню, готовлюсь к встрече с Алеком. Прошлая ночь была ошибкой. Было потрясающе, но всё-таки. Алек мне нравится, признаю, но он – ходячая катастрофа, а я не умею играть в «просто секс». Если это продолжится, всё закончится плачевно, так что прекратить сейчас – лучшее решение для нас обоих. Да и у Алека правило «без повторов», так что он точно не будет возражать.

Выходя в гостиную, вижу Алека, стоящего спиной ко мне у раковины. В ушах AirPods, и, о черт, он без футболки, весь в поту. Замираю, перевожу дыхание и тихо подхожу ближе.

Глаза жадно скользят по его фигуре: шорты низко сидят на бедрах, обнажая ямочки на пояснице. Он встряхивает шейкер над раковиной, каждая мышца спины напрягается, блестя под каплями пота.

Нам нужно завязывать.

«Но он так сексуален...» – ноет мое либидо.

Нет, нужно завязывать!

Пока я веду внутренний спор, Алек поворачивается, замечая меня. Облокачивается на столешницу с хищной ухмылкой, поймав меня на разглядывании. Виновато улыбаюсь и прохожу мимо за кружкой.

— Утро, — говорит Алек, вынимая наушники.

— Утро.

Он отходит левее, блокируя кофемашину, как раз в тот момент, когда я тянусь к ней. Ставлю руку на бедро и смотрю на него.

— Подвинься.

— Сама подвинь меня, — его ухмылка излучает обаяние тысячи наглых мажоров.

— Такой ребенок.

Алек медленно подносит шейкер к губам, не отрывая ледяных глаз от меня, и делает преувеличенно медленный глоток, будто моя единственная цель в жизни – ждать его указов.

— Подвинься, — повторяю, толкая его в сторону. Он не шевелится, и моя грудь касается его потной руки и бока.

— Фу, Алек. Я только из душа.

Он смотрит сверху вниз, будто я малыш... или закуска... или игрушка, с которой он хочет поиграть.

— Что с тобой не так? — спрашивает он.

Обхожу кухонный остров и сажусь с чашкой кофе в руках. Обычно я не пью черный, но не хочу снова пробираться мимо него за молоком.

— Всё нормально. Просто ты провоцируешь меня. Почему со мной должно быть что-то не так, только потому что мне не по душе твои детские выходки?

Алек кивает.

— Ага, понял, сегодня я имею дело с Сестрой Уинтер. Ладно, подстроюсь под эту твою колючесть, — он открывает холодильник.

— Сестра Уинтер? — поднимаю бровь.

— Да, Сестра Уинтер. Та, которую я впервые встретил. Чопорная, — он наливает в мой кофе идеальное количество молока.

Окей. Значит, он знает, что я пью кофе с молоком. И в каких пропорциях. Ничего особенного. Он может быть чертовски милым, даже если мы заканчиваем то, что происходило между нами. Вспоминаю, как Брайан после двух лет отношений клал в мой кофе сахар, от чего меня чуть не выворачивало. Но с Алеком всё не так.

— Называешь меня монашкой, Фокс?

Он убирает молоко и облокачивается на стойку, скрестив руки на рельефной груди. — Среди прочего.

— Я обижена, вообще-то.

— Конечно. Сестра Уинтер обижается на всё. Понимаешь, я никогда не знаю, с кем из твоих личностей имею дело. Сестра Уинтер – вечно оскорбленная ханжа. Малышка Бульдог – милашка, но не знает, когда заткнуться. А еще Уинтер с прошлой ночи – настоящая. С ней чертовски весело. Где же она? Потому что мне очень понравилось с ней...

— Дело в том, что та Уинтер опустила защиту...

— Точно! — Алек наклоняется ко мне через стойку. — Та Уинтер опустила защиту. Та Уинтер узнала меня, веселилась, пела, будто была под наркотиками. Та Уинтер была свободна. Она мне нравится. И не потому, что разрешила засунуть три миллиметра моего десятидюймового⁴¹ достоинства в себя.

Мы смотрим друг на друга не моргая, и через четыре секунды я чуть не плюю кофе ему в лицо, когда мы оба взрываемся хохотом.

— Десять дюймов – это перебор, — дразню его.

— Согласен, но мне досталось именно такое.

Закатываю глаза, игнорируя его самомнение, каким бы обаятельным он ни был.

— Прости, — говорю я. — Не хочу быть стервой. Мне тоже было весело прошлой ночью. Просто... — глубоко вдыхаю, подбирая слова. — Хочу, чтобы ты знал: этого больше не повторится. Не жалею, что это случилось, но повториться не должно.

Алек сохраняет улыбку, изучая мое лицо. Не знаю, что ищет в моих чертах, но под этим взглядом почти жалею о своих словах.

По спине пробегают мурашки при воспоминании о том, как он заставлял меня чувствовать себя прошлой ночью. Его руки на мне, жадный язык, член, давящий на меня через одежду в лифте... Он даже не мог дождаться, пока мы поднимемся в номер. А теперь он смотрит на меня так, будто я могу быть тем, кто вызывает в нем не только раздражение.

— Окей, — пожимает он плечами.

Стоп... Что?

— Окей? — повторяю, надеясь, что внутренний монолог заглушил его мольбы, и я просто не расслышала их.

— Ага, — снова пожимает плечами. — Если ты так хочешь.

— Дело не в тебе, — объясняю, желая, чтобы он запротестовал и сказал, что хочет меня прямо сейчас. — Я просто знаю себя, и...

— Уинтер, — перебивает он. — Не надо объяснений. Всё в порядке.

Всё в порядке? Вот так просто?

Я не должна злиться, но злюсь.

— Ладно. Эм... — рада, что он понял, потому что если бы настаивал, я бы уже лежала на этой стойке, завершая начатое прошлой ночью. Но он сдался без боя. Разве не этого я хотела?

— Сондра и Престон приедут сегодня.

— Серьезно. Надолго?

— Нет. Останутся у Эдит до похорон, но им нужен перерыв. Приедут на ужин, а утром уедут. Они могут занять мою комнату – она просторнее.

Алек достает телефон, пару раз тыкает в экран и подносит к уху.

— Можешь остаться в моей, — говорит он. Заметив выражение моего лица, добавляет: — Я буду на диване.

Не могу не заметить укол разочарования.

Затем его внимание переключается на телефон: — Алек Фокс, люкс «Посейдон». Хочу зарезервировать столик на шестерых на восемь вечера. Да, в уединенном месте.

Он поднимает глаза, замечает мой взгляд и подмигивает. Подмигивает! И у меня екает сердце – сложно устоять перед его обаянием.

— Также приготовьте три бутылки вашего лучшего шампанского. И предупредите шефа Помпея о нашем визите, — он обходит стойку и садится рядом. — Да, и соедините со службой доставки – закажу завтрак.

Алек кладет телефон на столешницу и устраивается на табурете так близко, что запах бергамота, пота и тестостерона ударяет в нос. Веки непроизвольно дрожат.

«Он – ураган, а ты – одуванчик», — напоминает мне сердце.

— Ты голодна? — спрашивает он.

Голодна по твоим рукам на мне...

Будто слыша мои мысли – а я уже не уверена, что он не может – он разворачивается ко мне лицом. Наклоняется, кладет руки на мои колени, будто так мы делаем каждый день: дразним друг друга, наливаем молоко в кофе, заказываем завтрак, игриво трогаем коленки...

Отхлебываю уже остывший кофе, не отрывая глаз от Алека, и киваю.

— Мне нужен омлет из белков с грибами и перцем на миндальном молоке. Один тост из цельнозернового хлеба без масла. Овсянку с черникой...

Господи. Парень слишком дисциплинирован для собственного блага.

Он прикрывает трубку рукой, коварно ухмыляясь: — Нужно брать себя в руки после вчерашнего. Жареные огурцы, мороженое, киска Уинтер...

Я фыркаю, чуть не поперхнувшись кофе, и качаю головой.

— Что ты хочешь? — смеется он.

Игнорируя бабочек в животе от слов «киска Уинтер» в его устах, заказываю: — Бекон...

— Бекон, — повторяет он.

— Яичницу с сыром. Побольше сыра...

— Кусок сыра с примесью яиц.

— Оладьи на пахте с кленовым сиропом...

— Оладьи с литром сиропа.

Рука Алека скользит вверх по бедру, пока его игривые глаза смотрят в мои. Дыхание замирает, но он останавливает руку и возвращает ее на колено.

— Картошку-фри, очень хрустящую, с кетчупом, — добавляю я.

— Знаешь что, — говорит он. — Принесите всё. Все блюда из меню завтрака. И если есть мороженое – его тоже. Спасибо.

Алек кладет телефон и скользит им по столешнице. Затем откидывается на стуле, рассматривая меня, будто ждет важных слов. А я хочу сказать только «возьми меня», но этого не должно случиться.

Это будет сложно. Очень. Игнорировать Алека было проще, когда он был просто мудаком. Он всё еще мудак, но теперь я знаю, что он – веселый, щедрый и иногда даже милый мудак.

— Мне нравится то, как ты ешь, — говорит он, касаясь коленом моего.

— Мне тоже понравилось, как ты ел.

Я что, только что это сказала?! Да, черт возьми, сказала!

— Нельзя говорить такое, если не хочешь, чтобы я отнес тебя в душ и трахнул так, что тебе понадобится подушка-пончик⁴² на следующую неделю.

Дрожь прокатывается по телу, и, боже, изо всех сил стараюсь это скрыть. Но Алек – лев, чувствующий страх и желание, и я на его прицеле. Он знает, что я стою на шаткой почве. Знает, что моя решимость положить конец нашим отношениям слаба.

— Я... я уже помылась, — мой единственный ответ.

Уже помылась? Точно не в себе.

Алек смеется, убирает ногу и встает. С каждым его шагом чувствую, как он отдаляется, и мне это не нравится.

— Я пойду в душ, — ухмыляется. — Один, видимо. Не ешь мой омлет, если не успею вернуться.

— Не волнуйся. Только не проси оставить тебе мороженое.

— Не надо. Вчера получил достаточно сладкого, когда ел твою киску, — бросает он на ходу, скрываясь в ванной.

Призрак Джейн Остин, помоги мне.