Полуночные признания

Глава 17

Чего, блядь, я ожидал?

Сказал Уинтер, что не встречаюсь. Сказал, что даже не сплю рядом с женщинами. И я не сплю, обычно. Так было с тех пор, как понял, что мне нравится общество женщин, но я не даю обязательств. В основном потому, что не нарушаю договоренностей и редко вру. Не могу знать наверняка, как буду относиться к кому-то вечно. Или даже через неделю.

Но я всегда могу узнать жопу, когда она маячит у меня перед лицом. И вся эта хуйня с Уинтер – полная жопа.

Она мне нравится. Пока не очень понимаю, что это значит, но знаю, что готов нарушить свои правила ради нее. Или, по крайней мере, немножко изменить их.

Тем не менее, я тот, кто есть. И Уинтер знает это. А теперь она на свидании с каким-то придурком из братства, в то время как мы могли бы быть голыми на кухне, по локоть в банке «Фиш Фуд», делая перерыв после нашего трехчасового секс-марафона.

Если вы сомневаетесь в продолжительности процесса – перестаньте. Я стоял колом по этой женщине с тех пор, как она, разъяренная, вышагивала тряся своей задницей по коридору с лицом, покрытым дерьмом, похожая на Бена Гримма.

Тихая болтовня из коридора проникает сквозь входную дверь люкса. Волосы на шее встают дыбом, потому что я знаю – это она. С ним.

— Спасибо за идеальное свидание, — кричит она.

Блядь, отсоси у меня.

Потом приглушенный ответ от «Теда» Теодора Логана⁵⁴ и звук ее ключ-карты, скользящей в замке двери.

Мысленная пометка: выяснить, кто, блядь, этот тип, и конфисковать его машину.

Возвращаю внимание к своим бумагам, когда дверь открывается, и Уинтер вваливается внутрь, понижая температуру в люксе как минимум на три градуса. Что, странно, меньше похоже на Уинтер – из всего, что она когда-либо делала. Обычно, когда она входит, в комнате становится жарко.

Глаза прикованы к договору о поглощении, который прислал Трент, но я чувствую, как она смотрит на меня. Именно таким образом, которым всегда чувствую, что она смотрит, но на этот раз ее пристальный взгляд оставляет мелкие порезы по всему лицу.

Отрывая взгляд от предложения, которое перечитываю раз за разом, скольжу им по телу Уинтер, от ног до ее кипящего взгляда. Грудь тяжело вздымается, отчего уголок моего рта дергается в усмешке.

— Хорошее свидание?

Условная крышка на закипающем чайнике Уинтер слетает мгновенно. Она щелкает указательным пальцем, направляя его прямо на меня.

— Ты мудак! — кричит она, затем разворачивается на каблуках и топает по коридору в свою комнату.

Что такое, блядь, тут произошло?

— Эм… — спрыгиваю с табурета, широкими шагами направляясь к ней. — Не хочешь ввести меня в курс дела, что я пропустил, дорогая?

Распахиваю приоткрытую дверь Уинтер как раз в тот момент, когда она выходит из гардеробной, широко раскинув руки над стопкой моих костюмов – всё еще на вешалках.

— Что, блядь, ты делаешь?

— Не называй меня дорогая, Алек! Ты нарушил нашу сделку! — ее глаза широко раскрыты, а зрачки расширены от ярости. Мне приходит в голову, что я видел ее игриво-злой и даже в основном раздраженной, но никогда не видел эту девушку в ярости.

О Боже, она буквально превращается в Существо. Или, может, я ошибался, и она всегда была Халком.

— Не понимаю, о чем ты, Уинтер.

Она с раздраженным пыхтением сдувает прядь волос с глаз, сбрасывая стопку костюмов в кучу у моих ног. Затем разворачивается и идет обратно в гардеробную.

Следую за ней, невероятно сбитый с толку и слегка возбужденный ее пылом, но приказываю своему члену игнорировать последнее. Визг металла, скребущего по дереву, когда она сдергивает еще одну охапку моих костюмов с перекладины для вешалок, действует на нервы.

— Уинтер, хватит дергать костюмы! О чем, блядь, ты говоришь?

Она бросает одежду к моим ногам, ее грудь тяжело вздымается от гневных вдохов.

— У нас была договоренность, и ты ее нарушил. Так что твои костюмы официально выселены, Фокс. Направить тебя к настоящему юристу, чтобы они объяснили, как работают устные договорные соглашения?

— Мило. Но я ничего такого не делал.

— О, теперь ты врешь, — она вскидывает руки и смеется. — Кроме всего прочего, что ты собой представляешь, добавь в список лжеца.

Что за ебаная хуйня? Она сумасшедшая. Это единственное объяснение, документально подтвержденное безумие.

— Гримм, честно…

— Я Уинтер, мудак!

— Ну, мои костюмы на полу вместо того, чтобы висеть там, где мы договорились. Мне объяснить тебе, как работают устные договорные соглашения?

Уинтер сбрасывает каблуки, одна туфелька пролетает мимо моих голеней, и, честно, молча стискиваю зубы, готовясь к удару, который, к счастью, не происходит. Если тебя когда-нибудь били каблуком по голени, ты поймешь. Удивительно – или, может, неудивительно – меня били слишком много раз. Уинтер бросает сумочку на пол, готовясь драться со мной.

Давай, Гримм. Я бы избил тебя, пока ты не скажешь «хватит».

Или «папочка».

Или «пожалуйста, еще».

Безумие Уинтер заставляет член встать по стойке смирно и рыдать от желания – мне жизненно необходимо увидеть, насколько она мокрая, тугая и нуждающаяся внутри.

— У тебя тут была женщина, — наконец выплевывает она. — Я только что прошла мимо нее у лифта. Она стирала размазанную помаду, называя тебя жеребцом, — она морщит нос.

О Боже, она, блядь, ревнует. Ревнует и чертовски бесит меня, но при этом всё еще так охрененно очаровательна.

— Да, психопатка, была, — отвечаю ей с тем же уровнем интенсивности. — Она работает в отеле. Я не могу войти в свою почту. Спойлер: подозреваю своего тупого брата. Тренту нужно было, чтобы я просмотрел несколько контрактов, он прислал их на почту отеля. Джесси, которую ты видела уходящей отсюда, была так любезна, что принесла их мне.

— И в благодарность ты трахнул ее…

Мои брови улетают к потолку.

— С ума сошла, Уинтер? Это ты только что сходила на свидание с Братанчиком Пустые-Яйца.

— Да, но не нарушала нашу сделку…

— К черту сделку. Тебе плевать на нее, просто признай. Злишься, потому что думаешь, что я трахнул девушку с ресепшена. А я не трахал ее. Почему она назвала меня жеребцом – это очевидно, но не потому что я ее трахнул. Флиртовал с ней – она горячая, затем развернул ее задницу и отправил восвояси. Сколько бы ее глаза ни говорили мне, что она хочет мой член у себя во рту.

Уинтер качает головой, уперев руки в бока. Она ведет себя так по-детски в данный момент и ревнует, даже если не признает этого. И всё же, не бегу, спасая свою жизнь. Или свою свободу. Мой тупой зад выясняет отношения с ней, играя в эту херню из-за ревности.

Почему? Не знаю. Уинтер Соммерс кажется достаточно веской причиной.

— Я тебе не верю, — говорит она жутко спокойно, смотря сквозь меня, будто я чертова тень.

— От этого мои слова не становятся менее правдивыми, Гримм, — пересекаю гардеробную, переступая через свои костюмы без зазрения совести, чувствуя, как дорогая ткань мнется под ногами.

Нахуй костюмы и нахуй нашу сделку.

Подхожу к Уинтер вплотную, глядя сверху вниз в ее большие карие глаза. Скольжу руками по изгибам ее бедер и делаю несколько шагов вперед, прижимая ее к стене позади, и она позволяет мне это. Она позволяет мне. Потому что знает, что происходит между нами, так же хорошо, как и я. Это горячо, грубо и сводит с ума, но это реально. Наше влечение друг к другу ощутимо. Оно тяжелое, плотное от страсти и жестокой потребности быть поглощенными друг другом.

Мы сводим друг друга с ума, и по причинам, которые я не понимаю, мне, блядь, это нравится.

Ее глаза сужаются на моих с наглой враждебностью, затем ее зубы скользят по нижней губе кусая ее, и мой член замечает это.

Ебать.

Эта женщина, даже злая – особенно злая – заставляет мою кровь петь в жилах. Она делает меня бдительным, чертовски бдительным ко всем моим чувствам, обостряя их почти до уровня сверхспособностей. Я мог бы разнести этот отель в руины, стену за стеной, только своими руками и хмурым взглядом.

— А теперь позволь спросить тебя снова… — мои руки скользят с ее бедер на поясницу. — Как прошло свидание? — растягиваю слова, прищелкивая «д» между небом и языком для акцента.

Взгляд Уинтер не дрогнул. Ее плечи отведены назад, позвоночник выпрямляется. Она готова к битве.

Знаешь что, Психопатка, я тоже готов.

Бьюсь об заклад, ее киска становится мокрее с каждым моим словом.

— Оно было идеальным, — она прищелкивает «д» точно так же, как и я.

Делаю шаг вперед, стирая пространство между нами, скользя руками к ее ладоням. Переплетаю свои пальцы с ее, затем поднимаю наши руки над головой, прижимая их к стене, пока тяжело дышу на нее. Сиськи прижимаются к моей груди, когда она делает тяжелый вдох.

— Как там с серфером? — спрашиваю, прижимая бедра к ее центру, втирая свой растущий член в вершину ее бедер.

— Идеально, — выдыхает она и стонет, когда снова толкаю бедра вперед, сильнее втираясь в нее, хотя всё, чего на самом деле хочу, – развернуть ее и отшлепать эту прекрасную задницу, чтобы она не могла сидеть на ней, за то, что вообще согласилась пойти на свидание с другим мужиком.

Скольжу языком по завитку ее уха к шее, засасывая чувствительную кожу в рот.

— Почему ты не трахнул ее? — спрашивает она, напрягая руки в моих ладонях, пальцы сжимаются в ответ.

— Ты знаешь почему.

— Нет, не знаю, — она выдыхает стон мне в ухо, когда я снова толкаю бедра вперед.

— Да, знаешь. По той же причине, по которой ты так разозлилась, когда подумала, что я это сделал. Мы нравимся друг другу.

Опускаю ее руки, провожу кончиками пальцев по нежной коже над ключицей, к груди, затем сжимаю их в своих ладонях. Ее руки опускаются на мои плечи и обвивают мою шею.

— Что бы ты ни думал, Алек, это не оно.

— Твое тело говорит об обратном, Гримм.

— Мое тело – предатель, — выдыхает она в мои губы. — Ты – огонь, горячий, но разрушительный. Если я не выберусь, сожжешь меня заживо.

Прижимаю лоб к ее лбу, вдыхая воздух, уже ощущая ее вкус на языке.

— Если я огонь, Уинтер, то ты бензин.

Просовываю руку между нами, засовываю ее под платье и поднимаю по внутренней стороне бедра к ее промокшим трусикам. Она ахает, кусая нижнюю губу.

— Блядь, — прижимаю ее к стене так сильно, что удивляюсь, как мы еще не провалились сквозь нее в коридор. Ее губы такие полные и чертовски красивые.

Засовываю руку в ее трусики, нахожу клитор указательным и средним пальцами.

— Пообещай мне честность, или я остановлюсь, — говорю, медленно водя круги по нему.

Она кивает в согласии, тихо и прерывисто стонет.

— Он тебе нравится?

Наблюдаю за ее реакцией, золотисто-карие глаза прикованы к моим, бросая вызов. Она кивает «да», и я импульсивно начинаю тереть ее сильнее и быстрее, стискивая зубы от ответа.

— Да? — рычу, челюсть напряжена, хмурый взгляд углубляется. — Он заставляет тебя чувствовать себя так же, как я? Только честный ответ, Уинтер. Или, клянусь, я, блядь, остановлюсь и оставлю тебя здесь.

Ее брови сердито сдвигаются, и она втирается киской в мою руку, преследуя разрядку, которая, как она знает, близка, затем качает головой «нет».

— Нет? — меня накрывает облегчение. — Скажи, что я заставляю тебя чувствовать.

Свободная рука обвивает ее затылок, притягивая голову вперед так, что ее губы прижимаются к моим, но мы не целуемся. Оскаливаю зубы, ожидая услышать, почему ее чувства ко мне такие… другие. Она хнычет, горячее дыхание пульсирует у моего рта, умоляя позволить ей кончить.

Не сейчас, дорогая. Сначала ты скажешь правду, для разнообразия.

— Ты заставляешь меня чувствовать себя окрыленной, — выплевывает она почти зло. — Возбужденной… — она быстро проводит языком по моим губам, заставляя член чуть ли не выпрыгнуть из брюк, чтобы ткнуть ее в пупок. — Ты делаешь меня счастливой, но злой. Такой… такой злой, Алек.

— Чувства, блядь, взаимны, Уинтер, — сквозь зубы выдавливаю я, прежде чем вытащить руку из ее трусиков и опуститься на колени.

Мои руки быстро стягивают трусики Уинтер с ее ног, затем она выходит из них. И затем – потому что я больше не хочу ходить вокруг да около – не просто обвиваю одну из ее ног вокруг своего плеча, а обхватываю руками заднюю часть обоих ее коленей и поднимаю ее так, чтобы она сидела на моем лице в положении стоя.

Одна рука прижимает ее грудь к стене, а другая хватает ягодицу, прежде чем я погружаю язык в ее отверстие, будто трахаю ее им.

— О Боже! — ахает она, хватая мои волосы.

Лижу ее от задницы до клитора, расплющивая язык, чтобы покрыть как можно большую площадь. Быстро вращаю языком кругами по пучку нервов, затем медленно и повторяю снова, нагнетая напряжение внутри нее. Кулаки сжимают мои волосы, угрожая вырвать их с корнем. Стону, засасывая набухший бугорок в рот, дразня его кончиком языка, отпуская, затем делая это снова.

Ее ноги начинают дрожать, и я знаю, что она близка. Член так сильно давит на ширинку, что боюсь, она врежется в меня. Пытаюсь вспомнить, когда в последний раз был так возбужден, и не могу.

Уинтер Соммерс стала обузой. Слабостью. Зависимостью. Мне не очень нравится это чувство, но я жажду его. И прямо сейчас наконец-то вытрахаю его из себя.

— Да! — кричит она. — Вот тут…

Добавляю давления на это место, быстро тру языком, слегка прикусываю, затем сосу.

— Кончи для меня, детка, — круги, круги, круги… — Кончи на мое лицо, Уинтер.

Как хорошая девочка, она делает именно так, как ей велят. Бедра Уинтер сжимают мою голову, глаза зажмуриваются, рот приоткрывается. Она стонет мое имя, выкрикивая его снова и снова, пока руки не ослабевают, и она не отпускает мои волосы.

Поцеловав ее прекрасную розовую киску еще раз, нагибаюсь, чтобы поставить ее, вытирая рот тыльной стороной ладони. Ее тело безвольно обвисает о стену, а на губах играет ленивая улыбка. Я бы рассмеялся, если бы не был так чертовски настроен наконец погрузить свой член в эту женщину.

Провожу рукой по ее животу, чтобы поддержать ее.

— Можешь идти?

Она кивает.

— М-хм.

— Хорошо. Пошли, — хватаю ее за руку и тяну через гардеробную, топчась по своим костюмам, но мне плевать.

Мысленная пометка: пусть Трент привезет мне новый гардероб.

И засов, чтобы запереть Уинтер.

И намордник.

— Куда мы идем? — спрашивает Уинтер, пытаясь поспеть за моим шагом, пока я тяну ее через ее комнату и по коридору.

— В мою комнату.

Мы входим в мою комнату, разворачиваюсь и втягиваю Уинтер в свои объятия.

— Сегодня ночью нас никто не прервет. И если кто-то попытается, мы проигнорируем их. Договорились?

— Договорились, — говорит она с энтузиазмом, все напряженные черты ее лица теперь смягчены и расслаблены.

Стягиваю с нее платье, стараясь не уронить челюсть на пол. Видел Уинтер и в полотенце, и в шортиках, и обтягивающем топике. Видел ее красивые загорелые ноги в обрезанных джинсах, видел изгиб ее груди над вырезом платья. Но никогда не видел ее полностью обнаженной.

Пока она стоит передо мной, голая с головы до ног, дыхание застревает в груди.

Она захватывает дух.

И она опасна.

Мой прекрасный кошмар.

Она тянется к пуговицам моей рубашки, пока я тянусь к ее лицу. Ее пальцы лихорадочно работают, расстегивая каждое препятствие, пока я целую ее губы, щеки, веки и нос. Когда она расстегивает мою рубашку, разворачиваю нас, слегка подталкивая ее на кровать. Полностью снимаю рубашку, затем брюки и боксеры, выпуская член на свободу.

Взгляд Уинтер немедленно падает на мой член: — Призрак Джейн Остин, — шепчет она, ее глаза – круглые золотые монеты.

Стараюсь не засмеяться, затем открываю верхний ящик тумбочки и достаю презерватив.

— Есть сомнения? Сейчас самое время их озвучить…

Уинтер ухмыляется, качая головой.

— Никаких сомнений.

Зубами разрываю упаковку презерватива, выплевывая обертку на пол.

— Уверена? — спрашиваю я, надевая его на свой твердый как камень член. — Потому что как только окажусь внутри тебя, ты будешь моей до конца свадьбы.

Уинтер закатывает глаза, устраиваясь на кровати. Вот-вот набью ее своим гигантским членом, а она закатывает глаза. Чертова малолетка.

— Мы вернемся к этому разговору.

— Нет, не вернемся, — говорю, взбираясь на кровать, мои руки скользят вверх по ногам Уинтер, пока забираюсь между ними. — Я заявляю на тебя права своим членом, Гримм.

— Ты не можешь заявить на меня права членом, Алек, — она усмехается, проводя пальцами по моим бокам.

Ее дерзость и сопротивление должны немедленно смягчить меня, но этого не происходит. Они делают меня тверже.

— Могу. И делаю, — пристраиваюсь к ее великолепной пизде. — Вхожу в тебя. Прямо сейчас.

Плавно ввожу свой член в Уинтер и на этот раз до конца, пока какой-то придурок снова не постучит в нашу дверь.

— Бля-я-ядь, — стону, стискивая зубы, когда вхожу до упора, яйца плотно прижаты к заднице Уинтер.

Не знаю, потому ли, что этот момент давно назрел, напряжение между нами нарастало, уплотняясь почти до взрывоопасного уровня, но Уинтер ощущается лучше всего, что я когда-либо испытывал. Она такая мокрая и тугая… И звуки, ее тихие стоны, становятся болезненными, когда я медленно выхожу из нее. Затем стоны снова становятся тихими, когда вхожу в нее, заполняя до предела.

Обхватываю ее колено рукой и сгибаю его, поднимая к своему бедру, ускоряя темп, входя в нее глубже и сильнее, пока изголовье не начинает биться о стену позади.

Я наконец трахаю Уинтер Соммерс.

Она моя.

Но только на время.

Уинтер толкает меня в грудь: — Хочу быть сверху, — говорит она, задыхаясь.

И наша битва за контроль продолжается. Был не совсем готов сдаться, но я не тот, кто откажет Уинтер в том трахе, который она хочет. К тому же, смотреть, как она скачет на моем члене, пока я откидываюсь и позволяю ей рулить, – в верхней части моего списка желаний. Обвиваю рукой ее талию и переворачиваю нас, оставаясь глубоко внутри нее. Уинтер упирается руками в мой пресс и начинает тереться киской о меня.

— Христос, — скрежещу зубами, наблюдая, как ее сиськи подпрыгивают вверх-вниз в ее собственном ритме.

Сначала она зажмуривается, выгибая спину, медленно скача на мне. Взгляд впитывает каждый дюйм, навсегда впечатывая в память. Приглушенный свет из окна скользит по ее телу, подчеркивая каждый изгиб. Впиваюсь пальцами в ее бедра, направляя ее вперед, затем назад, соединяя ее ритм со своими голодными толчками.

Она выпрямляет шею и открывает глаза, фокусируя взгляд на мне. Блядь. Наши глаза сцепляются, пока она трется быстрее и сильнее. Яйца сжимаются, заставляя руки вцепиться в нее до синяков, заставляя Уинтер вскрикнуть от боли.

Нет, нет, нет…

— Прости, — хриплю я, отводя взгляд, пытаясь отвлечься от преждевременного выстрела.

Она ощущается слишком хорошо. И выглядит слишком хорошо. Она пахнет слишком хорошо.

Ее глаза подозрительно сужаются на моих, пока она трется о меня сильнее и быстрее. Но даже краем глаза видеть Уинтер, подпрыгивающую сверху, грозит меня доконать. Оргазм поднимается по бедрам, и я знаю, если она не сбавит темп, мне конец.

Не сейчас, тупой уебок!

Пытаюсь замедлить ее темп руками и остановить бедра, прекращая толчки, но она только ускоряется.

— Уинтер, помедленнее, — скрежещу сквозь стиснутые зубы, пытаясь выглядеть непринужденно, хотя на самом деле хватаюсь за соломинку, пытаясь остановить извержение вулкана.

Уинтер замедляется, но блядь, я уже на полпути. Что сделано, то сделано.

Толкая бедра вперед, кончаю, наполняя презерватив самым нежеланным оргазмом, который когда-либо, блядь, испытывал. Уинтер замедляется до остановки и смотрит на меня сверху вниз, ее глаза расширяются до больших круглых шаров. Медленная улыбка скользит по губам, когда до нее доходит.

— Ты что, только что…

— Заткнись, — говорю я, отворачиваясь. Не могу смотреть на нее.

— Алек Фокс… — говорит Уинтер с ухмылкой. — Бог секса Алек Фокс… — ее ухмылка расширяется. — Мистер Я-Сейчас-Разнесу-Твою-Пизду… Ты только что…

— Гримм, не заканчивай это предложение!

Уинтер падает на кровать рядом со мной в приступе смеха. Мой наполовину вставший член шлепается обратно на живот, доказывая, что я чертовски громадный мудак.

— Сказал же тебе сбавить, блядь, темп, — сужаю глаза на нее.

— Думала, ты справишься. Ты сказал мне, что сейчас разнесешь мою пиз…

— Уинтер, я серьезно, — предупреждаю. — Если ты не остановишься…

— Ты что сделаешь? — задыхается она. — Преждевременно кончишь снова? — ее смех усиливается, переходя в хрип.

— Всё! — срываю презерватив, затем швыряю его в маленькую мусорную корзинку рядом с тумбочкой. Поднимаюсь на колени и перелезаю через нее, оседлав талию Уинтер, затем хватаю ее запястья и прижимаю их над ее головой.

Она смеется так отвратительно, что трудно не присоединиться к ней.

Эта женщина убьет меня однажды, но почти уверен, что на моем лице будет улыбка.

Накрываю одной рукой оба ее запястья и крепко держу их на месте, в то время как другой рукой спускаюсь по ее телу, щекоча бока, бедра и шею.

— Это так ты заявил на меня права членом, Алек? — кричит она, пытаясь сбросить меня бедрами.

Смеюсь, продолжая щекотать ее бока.

— Ага. Теперь ты моя, сучка.

— Неужели? — она извивается под моими руками.

— Скажи это… — провожу рукой по ее влаге и начинаю тереть, заставляя глаза закрыться. — Скажи, что ты моя, Уинтер.

Ее смех сменяется дьявольской улыбкой, дергающиеся бедра превращаются в желе, и мой член снова начинает набухать. Она кусает нижнюю губу, глаза тают в моих, что, естественно, принимаю за согласие.

Она не сказала этого, но она моя, и она это знает.

— Мы только начинаем, детка, — сползаю вниз по ее телу, оставляя дорожку поцелуев от живота до разгорающегося жара между ее бедер. — Только начинаем.