Последний из Мраксов

– Купил тебе безделушку на базаре, – ответил высокомерно младший волшебник, вытягивая вперед руку с медальоном. Несколько мгновений Том непонимающе смотрел на него, а потом с шипением вскочил со своего места и выхватил цепочку из руки Гарри. – Это хоркрукс? Да?

– Да, где ты его взял?! – спросил Лорд, ощупывая медальон, проверяя его целостность. В его голосе слышалась сдерживаемая ярость.

– Купил в Лютном! – рявкнул Гарри. – Поверить не могу, что ты так плохо следишь за своей душой! Ты хоть понимаешь, что если его уничтожат…

– Я понимаю, что ты печешься о душе своего несравненного Марволо, – усмехнулся зло Лорд. – Я понимаю, что ты тешишь себя надеждой на то, что я раскаюсь и солью душу воедино снова, а чем меньше уцелеет кусочков, тем меньше вероятность.

Гарри задохнулся от сказанного. Ему никогда не приходило в голову, что подобное возможно. Волдеморт не способен на раскаяние, он был уверен в этом. Поттер просто желал позаботиться о душе своего возлюбленного, пусть даже сохранив ее покалеченные кусочки.

– Этот медальон находился в пещере под надежной защитой, – сказал Лорд, прервав паузу.

– В доме Блеков, – покачал головой Гарри, все еще не до конца придя в себя. Он тихо рассказал Волдеморту о своих умозаключениях.

– Все понятно, – кивнул Том. – Брат твоего крестного, Регулус Блек. Я ведь говорил, что не убивал его?

– Нет, – удивленно сказал Поттер. Он собирался требовать от любовника объяснений, но никак не ожидал, что получит их просто так.

– Он пропал без вести. За несколько дней до этого я пользовался услугами их домашнего эльфа, чтобы убедиться в том, насколько хорошо защищен медальон, – объяснил Лорд. Волдеморт сам не знал злиться ли, смеяться ли. Его предали, но предатель, конечно, умер сразу после этого. Его душа была в опасности много лет, но сейчас она снова рядом с хозяином цела и невредима. – Видимо, он с помощью домовика, этого Кикимера, пошел туда и украл мою душу. Регулус предал меня. Удивительно, насколько самостоятельными оказались дети Вальбурги, – усмехнулся он в конце.

– Ты не убивал его, – пробормотал Гарри. – Знаешь, я все равно не верил, что ты мог бы убить ее детей.

Волдеморт окинул его издевательским взглядом.

– Не приписывай мне добродетели, которых у меня нет. Люди, предавшие меня, умирают мучительной смертью. Кстати, о сыновьях Вальбурги, ты ведь спас Сириуса, не так ли?

– Да, – кивнул Гарри и вдруг улыбнулся. Лорд вздрогнул и отшатнулся от него. Поттер не должен был ему улыбаться. Не те теперь между ними были отношения, чтобы баловать друг друга. Его юный любовник, видимо, тоже спохватился и отвернулся. – Я оставлю медальон у тебя. Спрячь его получше.

Когда дверь за ним закрылась, Темный Лорд еще раз внимательно осмотрел реликвию. Медальон не был поврежден, а значит, и его содержимое тоже. Он отлично помнил день, когда получил этот подарок от опекуна. Тогда наследник Мракс впервые встретился с Вальбургой, впервые посетил Косой переулок и Гринготтс, впервые понял, какие отношения связывают его опекуна и Регулуса. Сколько лет прошло с тех пор, сколькое изменилось. Или не изменилось ничего? Тогда он ценил каждую минуту, что находился рядом с Гарри, держал его за руку, молился о том, чтобы получить снисходительную улыбку. Сейчас Поттер улыбается ему еще реже, а ведь было время, когда они были безумно счастливы друг с другом. Ему вдруг остро захотелось поговорить с той частичкой души, что заключена в медальоне, вспомнить, каково это – чувствовать, быть человеком?

Он вызвал эльфа щелчком пальцев и приказал ему притащить кого-нибудь из пленников, заключенных в доме. Крошечное существо неодобрительно взглянуло на него, но через несколько мгновений доставило в кабинет худого испуганного маггла. Мужчина залопотал что-то, пытаясь отползти подальше от монстра, каким выглядел для него Волдеморт, но был мгновенно связан.

Темный Лорд аккуратно повесил ему на шею медальон и зловеще усмехнулся. Для того, что бы оживить дневник, Джинни Уизли понадобилось несколько недель наливать его своими эмоциями, но телесную оболочку он смог приобрести только через месяцы. Как создатель, Волдеморт знал более действенные способы.

– Боль и страх, лучшая эмоциональная подпитка, которую я только могу представить, – сообщил он. – Круцио!

Человек на полу закричал, испытывая невероятную боль в каждой точке своего тела. Ему казалось, что кожа плавится, а кости ломаются. Он не почувствовал, как обмочился, продолжая кричать и кричать, звать на помощь. Конечно, никто не пришел, ведь Волдеморт давно позаботился о хорошей звукоизоляции своих покоев. Том с удовольствием смотрел на страдания этого ничтожества, слушал крики боли. Он любил пытать людей, убивать, подчинять… Темному Лорду маггл не нужен был здоровым и разумным. Волдеморт собирался пытать человека до безумия, чтобы добиться результата.

Когда хоркрукс получил достаточно энергии, он стал ее отдавать. Всего через полчаса пыток слабый призрак появился в кабинете, вскоре он стал уплотняться, становясь все более материальным с каждой минутой. Волдеморт прекратил пытку, зная, что кусочек его души дальше справиться сам. Маггл на полу уже не кричал, сорвав голос. Его глаза закатились, и он лишь что-то бессвязно бормотал. Лорду оставалось лишь внимательно следить за тем, чтобы пленник не умер. Ему ни в коем случае не нужен был еще один Он.

Неясный контур человека меж тем становился все плотнее, постепенно становясь призраком. А ведь Волдеморт уже почти забыл, каким был красивым в том возрасте. Неудивительно, что Гарри влюбился в него тогда и отталкивает теперь. Волшебник презрительно скривил губы.

– Выглядишь отвратительно, – сказал призрак, как только набрался достаточно сил, чтобы говорить.

– Зато я жив, – насмешливо ответил ему Лорд. – И обладаю немалой властью.

– Что тебе от меня понадобилось? – поинтересовался кусочек его души с интересом. Он прошелся по комнате, осматриваясь. – Знакомое место.

– Это «Старые дубы», – ответил Лорд на второй вопрос, проигнорировав первый. Ему не хотелось говорить настоящую причину. Юноша, стоявший перед ним, уже разделял душу трижды в свои без малого двадцать пять, но все же был настоящим ребенком по сравнению с самим Лордом. Этот призрак все еще был во многом Марволо, которого помнил Гарри. Любящий, ждущий, полный надежды и тоски. Они бы не поняли друг друга.

– Ты смог проникнуть сюда? – удивленно откликнулся он. – Видимо, мы стали действительно сильны?

– Тебе не приходит в голову, что это Гарри открыл поместье?

Призрак застыл на месте, словно пытаясь совладать со своими эмоциями, прежде чем обернуться к Лорду. У него было непроницаемое выражение лица, но Волдеморт слишком хорошо знал себя, чтобы не увидеть отчаянное ожидание во взгляде.

– Он здесь? – на выдохе спросил он. – Он снова с тобой? Мы сделали это? Дождались? – губы расползлись в сумасшедшей улыбке. – Ты сделал все по плану? Мы забрали его из дома, когда он был маленький и воспитали? – тараторил юноша. Марволо не верил ему, но хотел надеяться.

– Нет, я не следовал плану, – перебил его Лорд. – Я пытался убить его. И я его ненавижу.

Марволо застыл посреди речи и обессилено закрыл глаза.

– Я подозревал, – пробормотал он. – Нельзя переписать прошлое. Это разорванная душа, да? Она лишила тебя положительных эмоций?

– Да, – кивнул Лорд. – Но ты все равно ничего не можешь с этим поделать.

Его юная копия равнодушно пожала плечами, словно вдруг лишилась всех надежд и веры в себя. Призрак еще раз огляделся, пытаясь припомнить в какой части дома находится.

– Ты сказал, что добился большой власти, – подал голос он, наконец. – Ты правишь Англией?

– Еще нет, – покачал головой Лорд. – Я лишь недавно возродился.

Призрак понимающе кивнул.

– Всю жизнь думал, что буду любить Гарри, что бы ни произошло, – сказал он вдруг. – Я полагал, что в этом времени, я буду любить его. И, несмотря на его отрицания, верил, что он будет любить меня. Как глупо.

– Ты способен думать только об этом? – с ноткой презрения спросил Волдеморт. – Я уже и забыл, каким наивным идиотом был в двадцать лет.

– А сколько тебе сейчас?

– Сейчас девяносто шестой год.

Марволо уже перестал просвечивать, хотя от него исходило легкое потустороннее сияние. Лорд бросил взгляд на пленника, оценивая его состояние, и произнес несколько укрепляющих заклинаний, которые не дали бы его хоркруксу высосать жизненные силы слишком быстро.

– И все же ты отправишь Гарри в прошлое и довольно скоро, изобретешь для него лекарство, – пробормотал Марволо. Он задумчиво потрогал кресло и сел в него, разместившись прямо напротив своего старшего Я.

– Это необходимо, чтобы я стал тем, кем я стал, – пояснил Лорд. – И, предваряя твой вопрос, я не могу похитить и соблазнить его в попытках изменить все.

– Конечно, с твоим-то лицом. Какое уж тут соблазнение, – ядовито усмехнулся Марволо.

– Мы готовы были пожертвовать внешностью, разве нет? Разве мы не думали, что Гарри будет любить нас любыми? – издеваясь, поинтересовался Лорд. Он знал, что никогда так не думал. Всю свою жизнь Марволо сомневался и боялся. Ему часто приходила в голову мысль, что возлюбленного интересует в нем только симпатичная внешность, хоть он отчаянно и пытался убедить себя, что не прав. Если говорить правду, он никогда не был уверен в чувствах Гарри, но давно был уверен в своих.

– Ты помнишь, – вдруг сказал его юный собеседник, – когда-то мы думали, что даже если он не будет любить нас, мы все равно будем держать его рядом с собой, что никто и никогда не должен прикасаться к нему. Он сейчас спит с этим ублюдком Блейзом… Лучше бы в твоих темницах сидел.

Лорд засмеялся над словами Марволо. Ему было плевать на мальчишку Поттера, который собирался поступать на шестой курс Хогвартса в этом году, но только потому, что рядом с ним находился лорд Певерелл. В противном случае, он, скорей всего, и в правду разделался бы с Забини.Он невольно вспомнил волну гнева и ревности, поднявшиеся в нем, когда он увидел Гарри в объятиях вампира. Что это было: простое собственничество или остатки того чувства, что сводит с ума юношу, который сидит сейчас в кресле напротив него.

– Я бы хотел увидеть его, – продолжал меж тем Марволо. – Хотел бы увидеть его лицо, хоть на минуту. Но в тоже время я понимаю, что в его прекрасных глазах не мелькнет ни тени узнавания. Он на самом деле только тело, а не мой возлюбленный. И будет всего лишь больно смотреть на него.

Лорд мог бы сказать ему, что Марволо может увидеть именно своего Гарри, который узнает его, который, может быть… Но нет, он не хотел, чтобы они увиделись.

В дверь быстро и знакомо постучались, собеседники вздрогнули и повернулись в тот момент, когда она открылась, впуская того человека, который занимал мысли обоих. Гарри сделал несколько шагов внутрь и уже даже открыл рот, собираясь что-то сказать, но практически сразу закрыл его, замерев на месте. Его взгляд был прикован к Марволо.

Глава 49

Из головы вылетели все посторонние мысли. Гарри мгновенно забыл, зачем вообще вернулся в кабинет Лорда. Хотя сначала он даже не поверил собственным глазам. Однако минуту спустя увидел на полу полумертвого маггла с медальоном на шее – и все понял. Для него прошло больше десяти лет с того дня, как он уничтожил дневник, но некоторые события врезаются в память намертво. Молодой волшебник весь дрожал, когда сделал шаг вперед и неуверенно позвал:

– Марволо! – голос звучал хрипло, словно тугая петля сдавливала горло. Тот вскочил с кресла и тоже смотрел на него в ответ с не меньшим потрясением во взгляде.

– Ты же сказал… – начал было он говорить, бросив косой взгляд на Темного Лорда, но тут же отвернулся от него, когда Гарри бросился к нему. Все еще не веря, он схватил Поттера и прижал к себе. – Гарри, это ведь ты. Действительно ты, а не ребенок, который еще ничего о нас не знает?

– Я, – ответил он.

Гарри не знал, что по его щекам потекли слезы, он как слепой котенок тыкался в мантию Марволо. Она была уже достаточно осязаемой и даже обладала слабым запахом хозяина. Поттер не ожидал, что бывший воспитанник неожиданно опустится перед ним на колени. Марволо схватил его за руки и начал с каким-то торопливым отчаянием целовать их, прижимаясь то губами, то щеками. И в ответ Гарри наклонился, чтобы поцеловать бывшего воспитанника в лоб, потом в щеки, а потом, уже не разбирая места, просто целуя все лицо, заливая его собственными слезами.

– Марволо, Марволо, Марволо… – безостановочно бормотал он, как сумасшедший. Внезапно Марволо отпустил его руки и, притянув за волосы, вовлек в настоящий долгий и сладкий поцелуй, в жаркое переплетение губ и языков. Гарри отозвался на его порыв с радостью. Они начали задыхаться и, смеясь, отстранились друг от друга. Щеки Гарри все еще были влажными от слез, и Марволо осторожно вытер их пальцами.

– Ты выглядишь иначе, – пробормотал он, поглаживая его лицо. – И такой низенький, совсем ребенок.

– Да, этому телу шестнадцать лет, – усмехнулся Поттер. -А ты выглядишь старше, чем я тебя помню. Выше и в плечах шире.

– Мне двадцать пять, – ответил Марволо. – Ты все равно самый красивый человек из всех, что я когда-либо видел. Как мне и помнилось. Я не видел тебя семь лет.

– Я всего лишь около трех месяцев не видел тебя, – сообщил Гарри. – Я так соскучился, Марволо. Чуть с ума не сошел.

– Твои приступы… Ты в порядке? – он обеспокоено прижал Гарри к себе.

– Да, все нормально, – отмахнулся Поттер. Его речь была больше похожа на отчаянное бормотание. – Семь лет… Марволо, пожалуйста, прости меня. Я не хотел оставлять тебя одного, не хотел, чтобы с тобой… чтобы ты стал Темным Лордом.

– Я знаю, что ты не хотел, – возразил Марволо. – Я и сам не хотел. Мне просто нужно было снова найти тебя, снова быть с тобой. Не думал, что хоркруксы так изуродуют меня. И за что ты просишь прощения? Ты меня собой закрыл, жизнь мне спас. Прекрати винить себя!

– В любом случае, мы ничего не можем изменить, – покачал головой Поттер. – Если бы я только знал, если бы мог…

– Успокойся, любовь моя, – нежно улыбнулся ему Марволо, снова беря в ладони лицо Гарри. Он несколько раз быстро поцеловал его губы, прежде чем продолжить говорить. – Тебе нечего беспокоиться, ведь мы снова вместе.

– Да неужели? – ядовито протянул Волдеморт, прерывая трогательную сцену. Марволо и Гарри вздрогнули от его голоса. Они оба успели забыть о присутствии свидетеля, занявшись друг другом. Гарри невольно сжал вокруг плеч любимого руки в защитном жесте. – Кто сказал тебе, что вы вместе? Ты всего лишь кусочек моей души, которой скоро придет время вернуться в медальон.

– Нет… – прошептал Гарри.

– Да, Поттер. Ты же так гордишься тем, что не убиваешь людей. Чтобы твой возлюбленный Марволо жил, нужно убить этого маггла, – он показал на скрючившегося на полу человека. – Пойдешь на это?

Гарри растеряно посмотрел на жертву, а потом на любимого, который поднялся, наконец, с колен. Марволо сильно, до боли, сжал его руку и вдруг совершенно неожиданно выдернул палочку Гарри из рукава.

– Что… – в недоумении начал Поттер, но любимый, не слушая, буквально отшвырнул его в сторону. Разница в их физической силе теперь была достаточно заметна, чтобы Гарри со своим хлипким телосложением отлетел к стене. Он поднял голову и откинул от лица волосы как раз вовремя, чтобы увидеть, как оживший хоркрукс направляет волшебную палочку на своего создателя. Темный Лорд медленно поднялся со своего места, не сводя глаз с противника. В комнате, казалось, все застыло в невероятном напряжении.

– Что ты делаешь? – с издевательской ухмылкой поинтересовался Волдеморт. – Ты мне не соперник. Я намного старше и опытнее тебя, победа будет за мной.

– Еще посмотрим, – прошипел Марволо.

– Логичнее спросить, зачем он это делает, – зло отозвался Гарри, поднимаясь.– Прекрати немедленно, что за блажь.

– Разве не понятно? Он хочет тебя себе, ревнует тебя ко мне, – пояснил Лорд снисходительно. Он не спускал взгляда с Марволо. – И как всегда готов получить желаемое даже силой

– Как можно ревновать к самому себе? – хмуро поинтересовался Поттер. Гарри попытался подойти к своему бывшему подопечному и забрать волшебную палочку, но тот быстро отошел в сторону.– Марволо, с ума не сходи.

– Я не схожу с ума, Гарри, – в голосе призрака зазвучало торжество. – Мы с тобой вместе! И можем никогда не расставаться больше. Мы мечтали об этом разве не так? Ты же рад мне, верно? Ты бы не радовался так, если бы любил это чудовище.

– Ты точно такой же, как и я, только посимпатичнее, – засмеялся Лорд. – Ты убийца. Думаешь, он будет любить того, кто, не сомневаясь, лишает людей жизни? Скольких ты убил за те семь лет, что вы не виделись? И, кстати, Поттер, твой несравненный Марволо, чье лицо ты так трогательно орошал своими слезами, за минуту до твоего прихода предлагал убить Забини.

– Но, Гарри, все для того, что быть с тобой, – воскликнул Марволо. Он так и не отпустил волшебную палочку, направленную на Волдеморта.

– И он предлагает убить этого маггла, – продолжила его старшая копия.

– Зато я не убивал Лили и Джеймса Поттеров, – не остался в долгу хоркрукс.

– Прекратите, – вздохнул лорд Певерелл. – Вы ведете себя просто глупо.

– Пойдем со мной, – выдохнул Марволо с ноткой мольбы. – Клянусь тебе, этот маггл станет моей последней жертвой. Я никогда не буду убивать. Мы станем жить в какой-нибудь глуши, подальше от Англии, и от соблазнов, и…

– Сойдем с ума через пару месяцев, – прервал Поттер с улыбкой. – Нам будет просто скучно.

– Все, что хочешь, для тебя, – уверенно ответил хоркрукс. В его взгляде было столько уверенности и силы, что на секунду Гарри даже заколебался, но Лорд неожиданно достал свою волшебную палочку и послал в собственную копию невербальное проклятие, которое с успехом было отражено.

– Том! – попытался воззвать к голосу разума Волдеморта Гарри, однако волшебники не слушали его, начиная настоящую дуэль.

Поттеру, лишенному средств защиты, оставалось только спрятаться за креслом. Он зло стукнул кулаком по обивке. Давно уже лорду Певереллу не доводилось попадать в такие глупые ситуации. Подумать только, так вульгарно прятаться за креслом от своих… кого?.. любовников?Нужно было разнять их, но для начала нужно было понять, из-за чего они сцепились. Почему бы Волдеморту и правда не отпустить их вместе? Гарри, может быть, даже перестал бы мешать его планам и дальше, сосредоточившись на своем драгоценном мальчике! У него была мысль по этому поводу, но ему нужно было знать точно. И если он прав, то это… Ничего бы не изменило.

Поттер выглянул из-за кресла, оценивая ситуацию. Он мог творить волшебство без волшебной палочки, но не настолько сильное, чтобы выйти сражаться с двумя Темными Лордами. Хотя Марволо до этого статуса явно не хватало сноровки, поэтому хоркрукс дуэль проигрывал. Еще раз ругнувшись про себя, Поттер магией бросил обоим дуэлянтам под ноги стулья, до этого стоявшие в кабинете вдоль стены. К его удивлению трюк сработал: они оба упали.

– Так почему бы, правда, не отпустить нас? – повторил вслух свои мысли Поттер.

Волдеморт выглядел очень комично, пытаясь подняться с пола. Он злился и лихорадочно сжимал волшебную палочку в руке. Марволо, к которому Гарри встал спиной, так как совершенно не опасался нападения с его стороны, точно так же копошился, поднимаясь. Они все же были одним и тем же человеком.

– Он хочет тебя для себя, – гневно прошипел хоркрукс. – Разве не понятно. Ненавидит… ложь! Он хочет, я знаю! Может, это и не любовь, в разорванной душе нет и не может быть ничего теплого, но он не отпустит тебя.

– Даже с самим собой? – уточнил Поттер, не сводя взгляда с более старшей версии волшебника.

– Ни с кем, – честно ответил тот. – Ты должен принадлежать только мне. Я сошел бы с ума, если бы знал, что ты любишь меня прошлого и ничего не чувствуя ко мне нынешнему. Я убил бы его, себя.

– Я знаю, – к удивлению обоих кивнул Поттер. – Я это знаю. Для меня никогда не имела значения твоя внешность, хотя ты сам, наверное, не поверишь в это. Я влюбился тогда в твою настойчивость, властность, хитрость, мне нравилась чудовищная смесь твоей грубости и нежности. Ревность тоже. Помнишь, ты отравил Тони. Я разозлился, потому что испугался. Не стоит меня винить в этом, учитывая мое детство. Но мне понравилась твоя ревность. Я наслаждался обожанием в твоем взгляде. И хотя тогда мне приходилось защищать тебя, мне нравилось, что ты тоже можешь позаботиться обо мне. Твой ум вызывает во мне восхищение. Наверное, глупо влюбляться в кого-то подобного. И все же сердцу не прикажешь.

Оба волшебника, затаив дыхание, слушали его. Гарри никогда не откровенничал, не любил говорить о чувствах. Да, много лет назад он сказал воспитаннику, что любит его, но не было никаких греющих сердце подробностей, доводящих до исступления. В их отношениях инициатива всегда принадлежала Марволо. Гарри никогда ничего не предлагал для них двоих, не начинал любовную игру, и даже идея брака была воспринята им в штыки.Порой создавалось впечатление, что он просто покорно согласился поддерживать отношения, потому что было лень сопротивляться.

– Ты признался мне в любви, когда тебе было тринадцать. Я знаю, ты думаешь, у меня было множество любовников после этого, но у меня никого не было, кроме Регулуса и Тони. С последним я был только под действием любовного зелья. Я отрицал это, но я тоже знал, что в итоге мы будем вместе, потому что тогда ты уже нравился мне, – Гарри закрыл глаза: не так-то легко говорить все это прямо возлюбленному в лицо, учитывая его садистский характер. Он не видел их выражений лиц, не знал эмоций. Но Лорд и Марволо молчали. – К чему я все это говорю? Просто к тому, что ты ни капли не изменился на самом-то деле. Я каждый день говорю себе, что ты не мой Марволо, но это глупо. Я могу до бесконечности психовать и ненавидеть тебя из-за того, что ты убиваешь людей. И да, ты убил моих родителей! – он прикусил губу, пытаясь сосредоточиться и сдержать подступающие слезы. – Но ты все еще чертовски хитер, властен, умен, настойчив, ревнив. В тебе совсем не осталось нежности, но разве я так часто прошу ее?

– Ты хочешь сказать… – с трудом сглотнул Марволо.

– Я просто хочу сказать, – перебил его Гарри, – что все так же буду препятствовать твоим планам, не дам тебе сделать с Англией то, что тебе хочется, но я все еще тебя люблю, – он открыл глаза и посмотрел прямо на Волдеморта. – Я. Тебя. Люблю. И я останусь с тобой.

На несколько секунд в комнате повисло молчание. Все обдумывали услышанное, пока тишину не разорвал Лорд.

– А как же то, что я просто одна седьмая?

– Твои хоркруксы – самая глупая из возможных затей, – честно ответил Поттер. – Но ты – это все еще ты. Я злюсь, отрицаю это, но каждый день вижу подтверждения обратному. Я тебя люблю, Том. И теперь все дело только за тобой, потому что ты не можешь любить меня, пока твоя душа так сильно изуродована.

– Чертовски трудно было сказать это, да? – поинтересовался за его спиной хоркрукс. В его голосе звучали неприкрытые развлечение и нежность. И Гарри вздрогнул от неожиданности, когда его руки сомкнулись на поясе Поттера. Марволо крепко прижал любимого к себе, зарываясь носом в волосы, целуя в шею. – Спасибо.

– Не так сложно, как кажется, – фыркнул Поттер. – Я выгляжу на шестнадцать, но мне все же почти тридцать. Это возраст, в котором пора осознать, кого ты хочешь и для чего.

– Тебе пора уходить, – холодным тоном прервал Темный Лорд Гарри, обращаясь к хоркруксу. – Жизненная сила этого маггла подходит к концу. Ты не нужен мне тут живым.

– Да уж, конечно, – понимающе усмехнулся тот. – Последний поцелуй, – улыбнулся он.

Марволо быстро развернул к себе Гарри и взял в ладони любимое лицо. Он не стал медлить: его время было на исходе, да и Лорд смотрел на них весьма неодобрительно. Волшебник склонился к губам и приник к ним очень нежным, почти невесомым поцелуем. – Грубости и страсти у тебя будет в достатке, а вот нежности вряд ли, – усмехнулся он, отстраняясь. И вдруг лицо его исказилось, проявляя настоящие эмоции. – Я не хочу уходить. Как бы я желал провести всю жизнь с тобой.

– Да, – беспомощно ответил ему бывший опекун в утешение, которое не облегчало расставание никому из них, накрывая его руки своими.

Волдеморт приблизился к магглу и сорвал с его шеи медальон, прерывая контакт. Он направил на вместилище души волшебную палочку и произнес заклинание, отправляя Марволо обратно. Молодой мужчина быстро стал призраком, а потом и вовсе растворился. Волшебная палочка Поттера со стуком упала на пол. Гарри так и остался стоять посреди комнаты, смотря в никуда. Он сказал правду о своих чувствах, но это не значило, что он не жалеет о том, что у него не будет той, другой жизни, что обещал Марволо. Что у него не будет его ласкового и доброго мальчика. Он поднял руки к лицу, но тут же опустил их. В этот вечер он показал достаточно слабости перед Волдемортом.

Ничего не говоря, юноша развернулся, направляясь к двери. Но Волдеморт не дал ему уйти, схватив за локоть.

– Я не говорю, что люблю тебя, – сообщил он. – Но я действительно тебя хочу, когда ты рядом – все внутри сводит от желания обладать.

– И это я тоже знаю, – с тоской в голосе ответил ему Поттер. – Можешь не объяснять мне, что такое желание без любви.

– Теперь, когда мы сказали, наконец, правду, мы можем перестать обманывать друг друга в постели? Ты любишь меня? Так прекращай закрывать глаза, – с раздражением приказал Лорд. – И называй, наконец, меня по имени.

– Конечно, Том.

– Марволо будет прекрасно, – возразил он.

Гарри покачал головой, но подтвердил:

– Прекрасно, Марволо, – он хотел выйти из кабинета, но все же остановился на минуту, чтобы предупредить, – не думай, что сможешь использовать мое чувство к тебе. Я не позволю тебе уничтожить магглов, даже если мы оба поплатимся за это жизнью.

– Я это понимаю, – подтвердил Волдеморт.

***

Поттер бросился на постель в своей комнате, едва вошел. Он закусил подушку, чтобы сдержать рыдания. Гарри не был уверен, что все произошедшее сегодня не отзовется в его больной голове очередным замыканием. Хорошо было наконец осознать и сказать все, что чувствуешь, хорошо было снова увидеть Марволо, хорошо было понять, что они один и тот же человек. Плохо было то, что все это не отменяло боли, которую он чувствовал, и жалости к себе и всем им.

– Зачем, Альбус? – простонал юноша в подушку. – Зачем ты отправил Джинни и Кингсли в прошлое? Если бы я не умер, все бы наладилось.

Умом он понимал, что все события в цепочке времени слишком перекручены друг с другом и не разберешь, с чего все началось. Не факт, что виноват Дамблдор. Если бы Найджелус Певерелл не умер, то не было бы Темного Лорда, не было бы их настоящего, но тогда не было бы и самого Найджелуса Певерелла, потому что Гарри Поттеру не было бы необходимости отправляться в прошлое.

Гарри еще не было известно, при каких обстоятельствах Волдеморт отправил младшего Поттера в прошлое. Ясно, что основной целью будет создание того прошлого, которое они знают. А Джинни и Кингсли… Возможно, Дамблдор отправит их в прошлое с помощью Гарри. Ведь если подумать, то только Поттер в данный момент знает, как перемещаться во времени на такие далекие расстояния. Он видел, как это делал Волдеморт много лет назад и, несомненно, именно он сам и научил Лорда этому.

Слишком сложные комбинации, которые он был не в состоянии обдумывать сейчас. Юноша откинулся на подушках и уставился в потолок. Сейчас ему не помешало бы утешения и объятия любимого человека. Но Волдеморт не любит его в ответ, хочет простого обладания. Пока что.

***

Директор Дамблдор отложил старые подшивки газет, которые принесла ему Ирма Пинс. Найджелус Певерелл беззаботно улыбался ему с фотографий на страницах светской хроники. Последний снимок был сделан на благотворительном вечере за три недели до его смерти.

Дамблдору нравился Найджелус. Он был добрым человеком, сильным и сообразительным волшебником. Они находились вместе достаточно времени, проводя эксперименты в лаборатории Николаса Фламеля. Когда вокруг не было чужих, молодой лорд превращался в образец дружелюбия, хотя и строил из себя высокомерного и холодного аристократа при посторонних. Альбус видел, как тот проводил уроки Защиты для детей, как старательно пытался справиться со своей болезнью. И ему было чрезвычайно больно узнать, что его друг погиб, да еще и таким молодым.

Он видел определенное сходство между Певереллом и Гарри Поттером. И внешнее, и внутреннее. Разве что юному Поттеру не хватало магических талантов Найджелуса. Он привечал Избранного еще и поэтому, а не только из-за пророчества. И чем старше становился Гарри, тем больше было сходство. В Отделе Тайн, летом, мальчик даже сражался хоть и неумело, но очень похоже на то, как это делал Найджелус. И Дамблдор был уверен, что Волдеморт тоже видел это сходство. А ведь в прошлом привязанность Марволо Мракса к опекуну была непритворной.

Дамблдор даже подозревал, что молодого родича Певереллов привезли в Англию как раз для того, чтобы Волдеморт мог избавить себя от ассоциирования Гарри и своего опекуна.

А теперь Кингсли приносит весть, что того молодого лорда зовут Найджелус, что Пожиратели слушаются его, а Долохов зовет «хозяином». Может ли быть такое, что лорд Певерелл, его друг, воспитатель Марволо Мракса все еще жив? Он был другом Фламелей, так возможно, эликсир жизни? Или какой-либо артефакт рода Певереллов?

Альбус был уверен, что Найджелус не стал бы помогать Темному Лорду в борьбе за власть в Англии. По крайней мере, тот молодой мужчина, которого он знал когда-то, не особо интересовался ни властью, ни темной магией, ни даже правами или угнетением магглов, да только ведь годы меняют людей. Стоит вспомнить хотя бы Геллерта.

Так если это действительно Най, почему он все же помогает Лорду? И помогает ли? Ведь кто-то ловко вывел из войны большинство оборотней, кто-то оказал немалое влияние на французских аристократов. Нужно было срочно связаться с ним. Такой союзник значил грандиозный перевес в силе и почти гарантированно победу в войне.

В камине вспыхнуло зеленоватое пламя, вырывая Альбуса из его задумчивости.

– Альбус, – позвала профессор МакГонагалл. – Вы сегодня переправите Гарри к Уизли?

– Да, Минерва, – кивнул он. – А по дороге заглянем к Горацию. Право слово, так сложно сформировать полный штат сотрудников.

– Да, – рассеяно заметила она. – Я недавно перебирала бумаги и обнаружила в них имя Найджелуса Певерелла. Сразу столько воспоминаний нахлынуло.

– Он ведь вел Защиту у тебя, Минерва? – припомнил Дамблдор.

– Да, он был отличным учителем, – печально согласилась женщина. – Хорошо бы найти кого-то подобного.

– Хорошо бы найти его, – пробормотал директор в бороду.

Глава 50

– Скажи! – приказал Том, смотря в широко распахнутые зеленые глаза. Гарри бился на подушках и уже явно потерял всякое представление о происходящем. Он цеплялся руками за простыни, и казалось, что в его памяти сохранилось только одно последнее слово:

– Еще! – просил Поттер с каждым новым толчком. Лорд наслаждался каждым всхлипом, каждым жестом и поворотом головы. Он уже забыл, каково это. Ему казалось, что помнил, но воспоминания были столь мутными, столь неполными, что теперь все вокруг взрывалось волнами восторга. Как он мог прожить без этого столько лет? Теперь Том вспомнил, почему не хотел никого, кроме Гарри. Теперь он заново узнал, каково это – быть с тем, кто любит тебя, и кого ты… Кем ты одержим, кем жаждешь обладать.

– Скажи мне! – прошептал Лорд на ухо любовнику, прекращая размеренные движения на несколько болезненно-томительных, но таких сладких мгновений. Гарри задыхался и не мог вымолвить ни слова, лишь снова и снова мотал головой и отчаянно пытался притянуть его к себе, чтобы поцеловать, чтобы заставить податься вперед.

– Пожалуйста… Том, пожалуйста, – жалобно проскулил он, приподнимая бедра, которые Лорд с легкостью удержал руками.

– Не это! – жестко отрезал он. – Скажи, что любишь меня.

– Да… – выдохнул Гарри.

– Повтори!

– Люблю тебя, – прошептал любовник, наполняя все внутри каким-то непонятным теплом. Мышцы живота свело от подтверждения того, что он уже знал и так. Том прикрыл глаза, наслаждаясь. Он резко двинул бедрами, и Гарри закричал от удовольствия.

Позже они лежали в обнимку, как много лет назад. Лорд с каким-то странным ощущением дежавю накручивал на пальцы локоны любовника. Так он делал в юности, и процесс не потерял своего очарования по прошествии стольких лет. Последнее время Поттер всегда покидал постель после любовных утех, но сегодня у него просто не было на это сил. Он задремал на соседней подушке, позволяя любовнику рассматривать себя.

– Вечером бал? – вдруг спросил Гарри.

Он распахнул глаза и, не глядя на Волдеморта, поднялся, словно одним движением стряхнул с себя всю сонливость, закутываясь в простыню. На столике у кровати стоял тазик с водой для умывания. Гарри прошел к нему и плеснул себе немного в лицо. Он бросил равнодушный взгляд в окно. На улице царила глубокая ночь, все было затянуто тьмой. Поттер чувствовал себя опустошенным, словно недавнее признание высосало его душу. Гарри в очередной раз подумал о том, что признаться Лорду в своих чувствах было ошибкой.

– Да, у мистера и миссис Нотт, – Том перекатился на бок, не сводя взгляда с любовника. Тот выглядел, как древнее греческое божество, обернутое в тогу. Старший волшебник чувствовал, как в нем поднимается волна ревности только оттого, что он помнил: кто-то много лет назад тоже видел Найджелуса Певерелла таким. Он с трудом подавил в себе порыв сделать Гарри больно снова. В конце концов, Поттер ведь любил только его. Волдеморт знал, что сейчас по их не озвученным, но существующим правилам, Гарри следовало уйти в свою комнату. Но Поттер медлил, а Лорд не торопил его.

– Я надеюсь, ты подготовился.

– Да, но они все равно не поверят, что я Гарри Поттер, – покачал головой младший волшебник. Он подобрал со столика недопитый Лордом ранее бокал с сильно разбавленным вином и сделал глоток, а потом облизал губы. Том подозрительно прищурился. Собирался ли любовник сделать этот жест специально настолько соблазнительным? Гарри даже не смотрел на него, но… Впрочем, зачем бы ему это? Ведь он и так знает, что Том его хочет. Всегда хотел. – Они вбили себе в головы, что я Найджелус Певерелл, а мое сходство с Избранным не более чем забавный генетический скачок.

– Я буду звать тебя Гарри при всех.

– Это будет выглядеть откровенно жалко, Том.

– Я просил не называть меня так, – раздраженно прервал его Волдеморт. Гарри повернулся к нему и окинул равнодушным взглядом. В нем не было в этот момент ни капли любви, только отстраненная усталость. Лорд не хотел, чтобы Поттер жалел о своих признаниях, наоборот, чувства Гарри должны были крепнуть. Это казалось… выгодным.

Конечно, у них просто не могло быть все гладко. Признание в любви не в силах уладить все: детские травмы, разорванную душу, годы одиночества, нужду, тоску, войну и пророчество. Но они оба в глубине своих сердец хотели бы, чтобы все было так просто улажено.

– Марволо, – кивнул Гарри. Он, наконец, надел очки и подобрал халат, но не успел он сделать и пары шагов к своей комнате, как Темный Лорд схватил его за руку.

– Ты можешь спать со мной сегодня, – он сам был не уверен в том, что говорит, но Том помнил, что сон рядом с ним всегда приносил ему спокойствие. Должно быть из-за того, что в Гарри содержалась часть его мятущейся несчастной души. И теперь, когда Поттер признался в том, что любит его, можно было немного довериться ему.

– То, что я люблю тебя, не значит, что я горю желанием спать с тобой сегодня, – с грустью заметил Гарри. – Мне больно рядом с тобой находиться все равно.

– Все еще думаешь, что зря позволил мне развоплотить хоркрукс? – зло уточнил Лорд, сжимая хватку на запястье сильнее. Гарри дернулся, пытаясь вырвать руку, но безрезультатно.

– Да, я постоянно об этом думаю, – не менее сердито ответил он. – Но я так же считаю, что все сделал правильно.

Том отпустил его.

– Вернись в постель, – раздраженно велел он. – Нам обоим так будет спокойнее.

Гарри покачал головой и вышел из спальни Лорда, захлопнув за собой дверь.

Когда он вечером собирался на бал, грусть все еще не оставляла его. Дмитрий помогал ему прикрепить запонки и расчесал волосы. Хотя это были не его обязанности, но вампиру было любопытно наблюдать за тем, как разворачиваются отношения лорда Певерелла и Волдеморта. Вишневецкий не знал о трагедии с осколком души, зато воочию лицезрел упадок сил своего босса.

Гарри же смотрел в зеркало на то, что делал вампир и вспоминал, как когда-то все это с удовольствием выполнял Марволо. Мальчишка любил причесывать его, слегка касаясь пальцами шеи и ушей, в те времена, когда между ними еще ничего не было. А потом Марволо приобрел привычку хватать Гарри за волосы, неожиданно надавливать на затылок и, наклоняясь, кусать выступающие косточки позвоночника.

– Тебе кое с кем надо увидеться, – вдруг раздался раздражающий голос. Гарри недовольно покосился на единственный в комнате пейзаж. Он никогда не одобрял картин в спальне. У него не было никакого желания однажды проснуться и встретиться взглядом с каким-нибудь нарисованным стариканом, решившим побродить по картинам поместья. И уж тем более он не хотел назойливого любопытства Морганы.

– И вам добрый вечер, леди, – недовольно протянул Гарри. Он уже давно не видел ее. Похоже, что за время его почти полувекового отсутствия старая ведьма нашла себе развлечение поинтереснее, чем следить за развитием их с Томом отношений. Поттер махнул рукой Дмитрию, который бросил на старуху с портрета заинтересованный взгляд. Вишневецкий небрежно поклонился и покинул комнату, напомнив про время. До бала оставалась не так уж и много. Конечно, лорда Певерелла и Волдеморта простые волшебники могли и подождать, вот только вряд ли Том спокойно станет ждать Гарри, если тот задержится.

– Оставим формальности, – скривила губы ведьма, показав пеньки полусгнивших зубов. – Я встретила Мерлина.

Гарри ошарашено замер, глупо хлопая глазами. В волшебном мире было чудовищно много разных любопытных, странных и невероятных вещей. Когда-то ему пришлось привыкать даже к тому, что волшебство вообще существует, потом ко всем его необычайным проявлениям, потом к своему происхождению. Гарри смирился и принял для себя то, что отвратительная старуха на портрете не только его дальний предок, но даже с тем, что она та самая ужасная, блистательная Моргана.

– Что, в наше время можно просто пойти и где-то встретить Мерлина? – в шоке переспросил он. – Того самого МЕРЛИНА?

Моргана высокомерно вскинула брови и окинула его презрительным взглядом. На мгновение Гарри показалось, что перед ним не страшная старая ведьма, а молодая горячая волшебница – красивая и гордая. И он даже поверил, что когда-то она такой действительно была.

– Не просто так, молодой человек! Я искала его! – возмущенно заверила Моргана.

– Он жив?

– Я бы так не сказала, – снисходительно усмехнулась она. – Он не призрак и не портрет, но он есть.

– Как так? – в крайнем удивлении поднял брови Гарри.

– Когда достигаешь его могущества, появляются всякие способы, – неопределенно буркнула она.

– Итак, спустя тысячу лет после вашей с ним смерти, ты вдруг начинаешь его искать и находишь? Зачем? – сосредоточился на следующем вопросе Поттер. Он подошел поближе к портрету, чтобы не пропустить ни слова.

– Чтобы вылечить тебя, разумеется! Раз он смог проклясть весь род Певереллов, то должен знать, как исправить ситуацию!

– Логично, но что-то раньше он не стремился к этому, – скептически возразил Гарри.

Моргана покачала головой. Несколько мгновений она молчала, задумчиво жуя свои дряблые губы, а потом заговорила, глаза ее затуманились, словно она смотрела куда-то вглубь веков.

– Понимаешь, когда произошло падение нашего великого рода, мир и магия строились на других основах. Нельзя было колдовать, отдавая взамен лишь слова и желание. Магия требовала оплаты – крови, души или более материальных вещей.

– Такую плату требуют некоторые ритуалы и сейчас, – пожал плечами Гарри. Он поморщился, вспоминая возрождение Волдеморта, для него после этого события пронеслись десять сумасшедших лет, а в этом времени прошло всего-то около двух. А потом Поттер вспомнил, что крови потребовала и их проклятая помолвка, и в сердце болезненно закололо.

– Чтобы проклясть целую магическую семью, да еще и такую могущественную, Мерлину пришлось заплатить очень дорого, – продолжала меж тем Моргана, не обращая внимания на его терзания. – Теперь, века спустя, он хочет прощения за то, что сделал, избавления и покоя. И он может попросить его только у Певереллов, а ты первый за тысячу лет.

– И ты хочешь, что бы я простил его? – удивленно поинтересовался молодой волшебник.

– Я самая известная в истории злая ведьма, Гарри, – захохотала старуха, подтверждая его подозрения. – И в легендах, возможно, есть доля правды. Я бы не простила! Никогда! Он не заслуживает покоя за все страдания, что принес нашей семье. Ты вспомни, как сам мучился, пока не смог немного ослабить заклятие! А ведь так сходили с ума десятки детей нашей семьи! И за что он так с нами?! Только за то, что мы и наши мотивы были выше его понимания!

– Ты пыталась изменить историю и зашла слишком далеко, – справедливо возразил Гарри. Моргана была с ним сравнительно дружелюбна, но он ни секунды не сомневался насчет нее. Она была жестоким человеком, способным зайти очень далеко для осуществления своих желаний. Она обвиняла во всем Мерлина, но, возможно, и груз ее вины был не меньше.

– О! Тебе ли укорять меня.

– Не мне, – согласился он.

– Тем не менее, я думаю, что это будет разумный обмен. Он вернет тебе разум, ты даруешь ему прощение.

– Бартер не означает раскаяния, – справедливо заметил Гарри. – Если бы он действительно жалел о том, что произошло, то предложил бы мне снять проклятие безо всякой выгоды для себя.

– Какая нам разница? – поморщилась Моргана. – Ты что, не хочешь обрести свободу?

– Свободу? – недоуменно нахмурился Поттер.

– Да, дорогой, от Волдеморта. Если между вами останется только контракт, то ничто не сможет помешать тебе в любой момент сбежать от него хоть на другой край света.

В кабинете повисла напряженная тишина. Поттер смотрел на Моргану, а она на него. Раньше ведьма всегда была на стороне Марволо и желала сближения Певерелла и Мракса. Не кроется ли в ее предложении какой-то подвох? Да и хотел ли Гарри сбежать? Несмотря на все признания и клятвы, хотел бы он оказаться от всего этого подальше, задавить желание быть с любимым человеком, избавить себя от страданий и запутанных интриг, плюнув на временную петлю. Просто напросто убежать из Англии туда, где его никто никогда не найдет.

– Гарри, – позвал Долохов из-за дверей, тихонько постучав. Младший волшебник вздрогнул, приходя в себя от раздумий.– Все уже ждут внизу.

– Иду, – ответил Поттер. Он не бросил на Моргану больше ни взгляда, отворачиваясь и выходя в коридор.

Они с Томом никогда не выходили в свет вместе как пара. На официальные рауты Гарри всегда отправлялся под руку с Регулусом, а потом с Долоховым. Марволо Мракс был лишь ребенком, которого оставляли в компании сверстников. Для этого бала Темный Лорд снова скрыл лицо за иллюзией, представ перед остальными волшебниками мужчиной лет сорока, с хотя и слишком холодным, но все же человеческим лицом. Он недовольно смерил Гарри взглядом и схватил его за локоть, подталкивая к камину.

Поттер быстро посмотрел на волшебников, сопровождавших их. Они поклонились в ответ на его взгляд. На балу, куда они собирались, должны были быть не только Пожиратели, но и самые обычные чистокровные волшебники, как и на встрече в особняке Гойла, где, казалось бы вечность назад, Гарри решился предстать пред очи Волдеморта. А это означало, что лорд Найджелус вполне может встретить кого-то из своих старых приятелей. Среди слуг Темного Лорда в основном были ровесники Марволо или более младшие маги. В прошлом Гарри общался с людьми постарше, и возможность встретить их на балу волновала его. Он скучал по ним.

Когда-то необходимость вырвала его из родных девяностых и отправила в тридцатые. Он был там ужасно одинок, с тоской вспоминал родной мир и с трудом привык к жизни в другом времени. Однако за десять лет, что он провел там, все изменилось. Гарри нашел в том мире друзей, приятелей, обрел семью. Теперь девяностые были чужим временем. Ему не терпелось увидеть кого-то, кого Гарри знал в прошлом. Да, большинство его друзей и близких не дожили до шестнадцатилетия Гарри Поттера. Как ни печально, но многие умерли уже в восьмидесятых, лишь чуть-чуть не дотянув до новой встречи со старым другом.

– Профессор Снейп, – обернулся Гарри уже почти у самого камина. – Ваш дедушка ведь еще жив?

Старик Джейсон все еще оставался в некоторых бумагах, присланных гоблинами, партнером Гарри по бизнесу.

– Вы имеете в виду лорда Принца? – уточнил Северус. Ему выпала честь в этот раз присутствовать на празднике и даже войти в свиту Темного Лорда. Не то чтобы зельевар действительно считал это честью. Идеи Волдеморта все еще волновали его, он восхищался талантом хозяина, но все же уже давно выбрал свою сторону. Даже кумиру Снейп не готов был простить смерть Лили.

– Он еще жив, – ответил на вопрос Темный Лорд. – Но совсем потерял разум после того, как Эйлин убежала из дома со своим магглом.

– Насколько мне известно, он заперся в своем поместье и уже много лет не покидает его, – заметил Северус. Он сделал несколько шагов вперед, чтобы оказаться прямо напротив Певерелла. Снейпа не переставали волновать его глаза. Они напоминали ему Лили.

– Он не признал вас своим наследником? – полюбопытствовал Найджелус специально ли, случайно ли, нажимая на больную мозоль.

– Нет, – скривился профессор.

– Оно и понятно, он старый ханжа, – ласково улыбнулся Певерелл. – Помню, когда я объявил, что Марволо может жениться даже на магглорожденной, если пожелает, они с Морфином Мраксом и Арктурусом Блеком долго ругали меня за это. По их мнению, чем меньше в семье «грязной» крови, тем лучше.

– Вы так не считаете? – хитро прищурившись, спросил Люциус, словно пытаясь на чем-то поймать Певерелла.

Гарри смерил его взглядом. Он мог соврать, ему это ничего не стоило, однако в данной ситуации это не имело смысла. Волдеморт уже знал, где лежат симпатии любовника, а его последователей не стоило опасаться. Наоборот, следовало четко выказать свои ценности, чтобы найти как можно больше возможных сторонников. Впрочем, он все равно ни в коем случае не собирался даже намекать при этих людях на не совсем чистое происхождение их господина.

– Я всегда считал, что магглорожденные такие же люди, как и все мы, – спокойно признался Гарри. Пожиратели молча удивленно посмотрели на него. Конечно, они ожидали, что человек, вырастивший Темного Лорда, сам должен быть фанатиком идеи чистокровности. Том прервал повисшую паузу, бросая, наконец, в камин горсть летучего пороха.

– Я не думаю, что ты встретишь у Нотта старого Принца, – сказал он Певереллу. – Но возможно, ты увидишь кого-то из своих старых приятелей.

Гарри кивнул в ответ, а несколько минут спустя они уже входили в парадный зал чужого поместья, благосклонно принимая поклоны и приветствия других волшебников. Для Найджелуса Певерелла не было ничего необычного или непривычного во всеобщем внимании. Он ловил на себе взгляды прямые и тайные. Люди были поражены увидеть Гарри Поттера рядом с Темным Лордом. Они не понимали, что происходит, но следом за недоуменными ахами и вопросами шел шепоток о том, кем является спутник Волдеморта.

На него все же смотрели насторожено. Гарри чувствовал себя не в своей тарелке, стоя по правую руку от Волдеморта, который вел беседу с Рудольфусом, нарочито не обращая внимания на своего спутника, словно желая унизить его. Однако Поттер скрывал неловкость. Долохов привычно принес ему шампанского и пошутил насчет наряда какой-то дамы. Они болтали несколько минут, прежде чем к ним подошел хмурый старик и придирчиво, нагло уставился на Гарри. Тот вопросительно вскинул брови, а потом изумленно распахнул глаза, воскликнув:

– Фергюс Яксли, ты ли это?

– Найджелус Певерелл, – низким хриплым голосом откликнулся старик. – Да, это я.

– Так постарел, – пробормотал Гарри, бесполезно сражаясь с радостной улыбкой.

Яксли он знал не слишком-то хорошо. Много лет назад тот был то ли другом, то ли близким приятелем Регулуса Блека. Учитывая, какие отношения связывали когда-то Ная и Блека-младшего, порой в «Старых дубах» бывали друзья Регулуса. Найджелус был от этого не в восторге, но терпел. Фергюс был в молодости легкомыслен, глуповат и агрессивен. И если уж говорить начистоту, то пару раз Гарри спал с ним. Если бы они оба все еще находились в тридцатых, то Фергюс Яксли был бы последним человеком, в чьей компании Поттер хотел бы провести вечер, но сейчас Гарри чуть ли не прыгал от радости от его присутствия. Даже не смотря на то, что Том уже подозрительно прищурился, разглядывая Яксли.

– Не все из нас дружили с Фламелями и пили их эликсир молодости, – скривился Фергюс. – Признаться, не очень-то верится, что ты это ты.

– И все же это так.

– И ты решил поддержать Темного Лорда? – скептически поинтересовался Яксли. – Сколько тебя помню, ты все время воевал с Гриндевальдом.

Люди прислушивались к их беседе. Некоторые подходили поближе. Гарри на секунду растерялся. Далеко не все чистокровные, даже из тех, с кем Най общался в тридцатые, понимали, что ужасающий Волдеморт и есть полукровный мальчик Марволо Мракс, которого не очень-то дружелюбно когда-то встретили в свете. Поттер замешкался с ответом. Неожиданно рука Тома накрыла его руку. Волдеморт поднес ладонь любовника к своему лицу и собственническим жестом поцеловал кисть под изумленными взглядами публики.

– Все потому, что мы вот уже пятьдесят лет как помолвлены, – холодно улыбнулся окружающим Волдеморт.

Глава 51

Гарри показалось, что на несколько секунд в зале остановилось время. Люди замерли, музыка затихла, а все, что осталось, это холодные жесткие губы, касающиеся обратной стороны его ладони, и рука с длинными пальцами слишком сильно, до боли, сжимающая запястье. Глаза Марволо были полны ярости, торжества и желания. Это было так похоже на него прежнего, что Поттер на несколько мгновений просто забыл, где находится. Он неосознанно сделал движение навстречу любимому, собираясь жестом и словами успокоить его ревность, как прежде. Однако рядом закашлялся Долохов, случайно ли, намеренно ли, но возвращая Гарри в реальность.

Поттер отступил от Волдеморта, вырывая у него свою руку, и бегло осмотрел зал. Конечно, музыка не прекратила играть, и некоторые молодые люди крутили своих партнерш в танце посреди зала. То там, то здесь раздавался задорный смех, а старые кумушки около столика с напитками обменивались последними сплетнями. Объявление Темного Лорда слышали лишь те, кто стоял рядом с ними. Не больше пары десятков человек. Хотя, все остальные узнают об этом в течение получаса. Хорошо хоть, что чары поместья не дадут им разнести новость по всей магической Англии. Рудольфус понимающе кивал. Старший Лестрандж, разумеется, помнил, что между его школьным приятелем и его опекуном кое-что было, хотя до этого дня о помолвке Найджелуса Певерелла и Марволо Мракса никогда официально не объявлялось. Рабастан прикрыл глаза, после долгой слежки за Гарри, он, само собой, обо всем догадался. Люциус переглядывался с Нарциссой. Беллатрикс походила на вулкан, готовый извергнуться лавой, но пока держала себя в руках. Впрочем, она, разумеется, не позволила бы себе ничего возмутительного в присутствии Волдеморта. Гарри выдавил из себя приятную улыбку и с достоинством кивнул, невольно бросая взгляд на кольцо, которое когда-то надел на его палец Марволо.

Он вдруг вспомнил про кольцо любовника. Волдеморт не носил никаких украшений. Очевидно, когда Гарри исчез, а Марволо решил, что он мертв, наследник Мракс снял с пальца теперь ненужную безделушку. Но что с кольцом стало дальше? Возможно, оно давно потеряно. Было немного жаль. Гарри понятия не имел, что Марволо еще долгие годы после исчезновения любимого носил украшение на пальце, позже надел кольцо на цепочку и повесил на шею. С течением лет он почти забыл, что оно когда-то значило, однако год за годом продолжал носить, пока кольцо не сгинуло вместе с его телом в Годриковой Лощине.

– Регулус знал? – вдруг поинтересовался Фергюс, прерывая размышления, а ведь Гарри почти забыл о его присутствии.

Яксли прищурился, рассматривая Певерелла с интересом. Он никогда не сомневался насчет отношений своего друга и Найджелуса, но сказать по правде, Блекв то время не был для него кем-то настолько важным, что бы подойти к нему и сказать ему в лицо: «Твой любовник сделает тебя несчастным». Певерелл был эгоистом с кучей недостатков, но сказать, что он недостоин Регулуса, не стоит его? Какая чушь! У Блека тоже имелся миллион качеств, за которые его можно было без колебаний бросить.

Однако возраст научил Фергюса терпению и умению ценить друзей. Регулус стал крестным его дочери, они часто коротали вечера за стаканчиком огневиски уже много позже «смерти» Найджелуса. Яксли горевал о кончине Регулуса, и теперь ему было обидно за Блека. За измены Ная, за устроенный брак, даже за эту давнюю помолвку.

– Знал, – спокойно ответил Гарри. – Даже присутствовал.

Певерелл повернулся, словно в поиске поддержки к Долохову, тот кивнул, подтверждая.

– Какая же ты тварь, – с чувством выдохнул Фергюс. – Он тебя до последнего своего вздоха любил, а ты… мало того, что заставил его на своей помолвке с другим присутствовать, так еще и жив все это время был.

Яксли с трудом удержался от того, чтобы плюнуть Найджелусу под ноги. Он резко отвернулся и, чуть прихрамывая, направился к выходу. Долохов хлопнул Гарри по плечу, пытаясь развеять впечатление, оставленное Фергюсом.

– Не совсем справедливое замечание, – выдохнул Гарри. – Но, по крайней мере, насчет помолвки он прав.

– Никто Рега не заставлял, – фыркнул Антонин. – Сам пришел!

– Не стоило ожидать ничего другого от Фергюса, – заметил Волдеморт, провожая Яксли взглядом. – Он всегда сначала делал, а потом думал. Да, и не говори, что ты был счастлив его видеть. Помнится, когда-то ты без колебаний его из дома за шкирку выкидывал.

– Это было так давно, – выдохнул Гарри. Он залпом осушил бокал с шампанским, поморщившись. – Здесь нет чего-нибудь покрепче? – раздраженно поинтересовался он, отдавая бокал Тони.

Долохов скептически посмотрел на него и взглянул на Лорда, который почти незаметно покачал головой. Они оба знали, что Гарри быстро пьянеет, а в таком состоянии может сболтнуть лишнее.

– Насколько помню правила, – сказал Волдеморт, отвлекая Гарри от выпивки, – после подобного объявления нам полагается танец.

Он протянул Поттеру руку. Гарри удивленно посмотрел на него. Они никогда прежде не танцевали вместе, а Лорд не казался человеком, который испытывает какое-либо удовольствие от кружения партнера по залу. Хотя Гарри знал, что его Марволо с удовольствием станцевал бы с ним. Поттер согласно кивнул. Они вышли в центр зала, и тут же заиграла подходящая музыка. Хозяйка явно внимательно следила за поведением почетных гостей и удачно управляла музыкантами. Остальные пары расступились, пропуская их. Гарри и Лорд оказались в центре всеобщего внимания, как на витрине.

Поттер хорошо танцевал – когда-то, страшно подумать, в тридцатых годах, у него были лучшие учителя. Да и на приемах и балах той поры ему не раз доводилось бывать. Давно прошло то время, когда Парвати Патил таскала его за собой по бальной зале и морщилась, когда он сбивался с шага. Гарри немало отмотал кругов по начищенному до блеска паркету чужих особняков с самыми разными партнерами и партнершами по танцам. С кем-то это был просто жест вежливости и уважения, с кем-то соблазнительная прелюдия к чему-то большему, с другими деловое мероприятие. Но танец с Томом оказался чем-то совершенно невероятным. Особенным. Как всегда с ним.

Они двигались плавно и быстро, не выбиваясь из ритма, не переставая смотреть друг другу в глаза. Только Гарри чувствовал то, что не заметно было со стороны: боль, причиняемую сильными костлявыми руками Темного Лорда, уверенный шаг, явно показывающий, кто ведет. Танец словно стал аллегорией их жизни. Том вел, а Гарри подчинялся. Том действовал, а Гарри реагировал. Иногда ему удавалось повернуть ситуацию в свою пользу, но это все равно была не его инициатива, а лишь ответ на действия партнера по игре. По жизни.

– Теперь-то тебе точно не удастся убедить их, что я Гарри Поттер, – сказал, наконец, он. – Зачем ты объявил о помолвке?

– Потому что ты, очевидно, никогда бы этого не сделал? – издевательски усмехнулся Волдеморт.

Гарри на мгновение опустил голову, сдерживая всколыхнувшееся в груди чувство вины.

– Если бы я остался в том времени, мы бы поженились, как только тебе исполнилось бы двадцать один, я же обещал.

Том молчал несколько мгновений. Он быстро осмотрел вертящийся вокруг них зал, любопытные лица волшебников.

– Если бы ты остался, то ничего этого бы не было. Я не стал бы Темным Лордом и никогда не изучил столько темной магии, столько волнующего потрясающего знания. Не стал бы бессмертным. Не научился бы отторгать ненужные эмоции.Я ничего бы не добился.

– Ты добился бы многого, – не согласился Гарри. – Ты был бы великолепен. Самый молодой министр магии, возможно? Председатель международной конфедерации магов? Я открыл бы тебе все дороги, а твой талант совершил бы остальное.

– Иногда я смотрю на тебя и жалею, что ты не остался, – прошептал Волдеморт ему на ухо, наклонившись. Но в следующую секунду он вновь отстранился, так что мгновение спустя Гарри уже думал, что ему послышалось. Не мог же Темный Лорд действительно жалеть о том, что стал тем, кем стал? Его замешательство грозило затянуться, но Том сменил тему.

– Я думаю, все равно никто из них ни на секунду даже мысли не допустил, что ты Гарри Поттер. Вы совсем не похожи.

– Очень забавно, – вскинул брови лорд Певерелл. – Надеюсь, ты не забыл, что я вообще-то и есть Гарри Поттер?

– Ты не видишь себя со стороны, – усмехнулся Лорд. – И скорей всего уже не помнишь, как вел себя, когда тебе было шестнадцать. Разве Гарри Поттер умел танцевать?

– Невелико искусство. Можно научиться за пару месяцев.

– Разве в шестнадцать ты не краснел по любому поводу и не стеснялся всеобщего внимания?Ты вообще помнишь, как это – краснеть?

Лорд Певерелл нахмурился, прикусив губу. Сказать откровенно, он действительно не помнил, когда краснел от смущения в последний раз или его сбивало с толку чужое внимание. Годы научили Гарри держать выражение лица невозмутимым, а подбородок высоко поднятым. Волдеморт был прав – в шестнадцать он не смог бы спокойно пройти с партнером в танце по бальному залу просто потому, что спотыкался бы из-за чужого внимания.

– Твой взгляд, твои жесты… Даже внешность твоя изменилась. Ты сменил очки и прическу, а невнимательных людей это здорово сбивает с толку, – продолжил Темный Лорд, убедившись, что Гарри его внимательно слушает. – Они видят внешнее сходство, но аристократы слишком привыкли к тому, что они похожи друг на друга. Люциус и Драко, к примеру: младший явно унаследовал от матери лишь характер.

– Тогда твой план провалился, никто не поверит, что Гарри Поттер на твоей стороне, – пробормотал лорд Певерелл.

– У нас есть проблема похуже, – возразил Том. – Как ты планируешь изображать самого себя после Рождества в Хогвартсе, если даже не помнишь, каким ты был?

Музыка затихла, и они на несколько мгновений замерли, не отпуская друг друга из тесных объятий, но и не делая попыток продолжить танец. Гарри стоял, словно оглушенный, просто не отводя взгляда от партнера. Ему действительно не приходило в голову, что он не сможет правдоподобно изобразить себя. И Поттер действительно не помнил, как себя вести. Ведь даже при первой встрече с Сириусом он продержался не больше, чем несколько минут, пока Блек не заметил, что что-то не ладно. Да, Гарри не стремился его обмануть, но, с другой стороны, ведь и Бродяга знал крестника не слишком-то хорошо, потому что они очень редко виделись. Что будет, когда Поттер предстанет перед Роном и Гермионой, которые знали его шестнадцатилетнего досконально и, очевидно, сейчас помнили все его дурные привычки и мелкие глупости гораздо лучше него самого?

Музыка снова заиграла. Должно быть, хозяйка бала решила, что почетные гости желают танцевать еще, но Гарри мотнул головой на приглашающий взгляд Тома, и они вернулись на свои места. Долохов протянул Гарри еще один бокал с шампанским.

– С этим нужно что-то делать! – сдерживая беспокойство, обратился Поттер к Волдеморту.

– Тебе нужно найти кого-то, кто хорошо тебя знает, во-первых, и не подведет, приняв твое теперешнее положение, во-вторых, – спокойно ответил Лорд. Он кивнул на слова что-то бормочущей Беллатрикс. Та просияла и затерялась где-то в толпе.

– Все, кто меня достаточно хорошо знает, отправятся в Хогвартс через несколько дней, – огрызнулся Поттер.

– Хочешь сказать, что у тебя никого нет, кроме школьных приятелей? – усмехнулся Лорд.

– У меня есть ты, – не менее ехидно усмехнулся Гарри.

У него были еще и Дурсли. Семья тети Петунии вообще-то знала о нем маленьком довольно много, но они ничего не знали о том, что происходило с ним в волшебном мире. Ремус и Сириус хоть и любили его, но все же не так уж много уделяли внимания его интересам и проблемам, когда он учился в школе. Они всегда были далеко, где-то на периферии его существования. Кроме школьных друзей оставалась только семья Уизли, но Гарри даже представить боялся, как они отреагируют, если он расскажет, во что впутался. И не стоило забывать, что это Джинни в итоге попыталась убить Марволо там, в Тайной комнате, обвинив его в том, что он убил ее братьев. Насколько Гарри знал, пока что все они были живы, и менять это ему не хотелось.

Самым разумным было бы попросить помощи у Блейза. Для начала, бывший любовник хотя бы вращался в нужных кругах и не побежал бы к родителям, поняв, что Гарри весьма близко контактирует с Темным Лордом. Они хорошо знали друг друга, да и Забини наверняка с легкостью мог бы справиться с тем, что на свете существует два Гарри. И наверняка развлекся бы, водя младшего за нос. Но смог бы Блейз пережить правду? Смог бы понять и принять то, что Гарри в будущем ему принадлежать не будет? Не превратится ли любовь под влиянием ревности в ненависть? Поттер не хотел бы этого. Кроме того, он до сих пор считал, что это именно Том убил Блейза. Стоит ли Забини знать об этом? Стоит ли провоцировать Волдеморта? Смерть неизбежна, ведь они все уже убедились, что нельзя изменить то, что точно произошло. Так не из-за того ли, что Гарри обратился к Забини, тот в итоге умер?

Кстати говоря, разве Блейз не должен был присутствовать на этой вечеринке, так же как и многие другие чистокровные дети-слизеринцы? Поттер не знал, что мог почувствовать, встретив бывшего любовника. До сих пор факт его существования в этом времени воспринимался спокойно, ведь он был давно пройденным этапом, лишь подростковой влюбленностью. Гарри подкидывал ему информацию о своей родословной, чтобы Забини мог просветить его самого, но личных встреч старательно избегал. Поттер не успел осмотреться, когда Том отвлек его.

– Мы должны устроить что-то подобное на Рождество, – сказал он.

– Прости, что? – не понял Гарри.

– Бал, разве нам по статусу не положено периодически их устраивать? – задумчиво предложил Темный Лорд. Насколько он помнил из детства, Гарри открывал свой дом для гостей не так уж часто, только по действительно значимым поводам, а бал и вовсе устраивал лишь однажды, по просьбе Регулуса на его же день рождения. Волдеморта мало волновали приличия или правила, принятые в обществе, сказалось воспитание Поттера, который соблюдал их лишь постольку, поскольку хотел. Однако идея показалась довольно любопытной.

– Мы не сможем, – ответил Гарри после недолгих колебаний. – Слишком дорого.

Долохов, краем уха прислушивающийся к их беседе, подавился пуншем и выплюнул его обратно в стакан. Старая Друэлла Блек, стоявшая неподалеку, брезгливо скривилась и отвернулась от Антонина.Волдеморт тоже удивленно посмотрел на Поттера. Он ни разу за всю жизнь не слышал в исполнении Гарри этой фразы. Сказать честно, он вообще с трудом представлял себе размер состояния любовника, просто с детства привык считать, что оно огромно. Он слышал так от взрослых, когда был ребенком, это говорил Долохов в редких беседах в ту пору, когда Гарри уже с ними не было, а Марволо еще хотелось о нем говорить. Они жили в огромном особняке, питались изысканными блюдами. Гарри носил украшения, продав которые мог бы купить небольшую африканскую страну. На все безумные просьбы Регулуса когда-то с легкостью улетали сотни галеонов. Марволо получал все самое лучшее, а Темный Лорд получал теперь на военные нужды огромные суммы без малейшего сопротивления со стороны Певерелла.

– Хочешь сказать, что ты беднее Нотта? – холодным тоном поинтересовался Лорд. – Мог бы придумать более адекватную отговорку.

Гарри покачал головой и пояснил:

– Бал предприятие дорогое, но, конечно, мы можем себе это позволить, даже не смотря на то, что мне приходится оплачивать твою войну…

– И наверняка, еще и своих собственных союзников в этой войне, – не преминул вставить Волдеморт, однако Гарри продолжал говорить, не обратив на него внимания.

– Но прежде, чем принимать гостей, мне придется отремонтировать дом и сменить всю обстановку. Это само по себе очень накладно, хотя я, конечно, все равно собирался это сделать. Да еще и бизнес пока что не приносит полного дохода, после того, как я на пятьдесят лет отошел от дел, – сообщил он. –Так что, может быть, мы и можем устроить бал, но не в ближайшие месяцы.

– Можем продать что-нибудь ненужное, – предложил Темный Лорд. – Дом в Лондоне, к примеру. Им все равно никто не пользуется.

Гарри собирался возразить, насколько ценен и нужен дом в Лондоне, которым в данный момент, действительно, никто не пользовался, а ремонт обошелся бы дороже, чем покупка нового дома, но поспешно захлопнул рот, наткнувшись на смеющийся взгляд Долохова.

– Простите, – усмехнулся тот, заметив внимание хозяина. – Просто ваш разговор больше похож на беседу давно женатой пары. И еще мне нравится идея с балом.

– Разорители, – фыркнул Гарри, немного растерявшись от сравнения с женатой парой. Волдеморт никак на заявление Тони не прореагировал. Фактически, разве они на самом деле не были давно женаты? Ритуалы и слова лишь могли подтвердить и сковать навсегда то, что уже существовало.

– Могу я пригласить вас на танец? – вдруг раздался знакомый голос, заставивший Гарри вздрогнуть. Он обернулся к подошедшему незаметно человеку и под его любопытным взглядом понял, что от судьбы никуда не убежишь, а историю, то, что уже произошло и сохранилось в памяти, невозможно изменить.

– Конечно, – ответил он, подав руку Блейзу, игнорируя мгновенно вскинувшегося Темного Лорда.

Забини довольно улыбнулся, и это выглядело так удивительно знакомо, но одновременно было давно забыто. Гарри изумился, когда понял, что успел забыть какие длинные у Забини ресницы, как растягиваются его губы в улыбке. Оказалось, невероятно приятно держать бывшего любовника за руку. Поттер был действительно рад видеть Блейза, но в его груди не вспыхнуло, ни единой страстной искры. Все его желание давным-давно сконцентрировалось на Марволо. Блейз осторожно положил руки, куда следовало, но при этом постарался касаться партнера по танцу, как можно меньше и не прижиматься. По быстрому косому взгляду Забини Гарри мгновенно догадался, в чем дело. Любопытство вынудило Блейза пригласить его, но мальчик едва ли не дрожал от страха перед Темным Лордом.

– Итак, – скрывая улыбкой робость, начал разговор Блейз, как только они закружились в первых па танца. – Нужно ли мне представляться?

– А как ты думаешь?

– Все здесь говорят, что вы Найджелус Певерелл, однако я не слепой, чтобы не узнать любимого человека, даже если он ведет себя слишком необычно для героя магического мира, – нахмурившись, ответил Блейз. – Я ошибаюсь?

– Нет, – покачал головой Поттер. – Не ошибаешься.

– Что происходит, Гарри? – чуть сильнее, чем нужно, сжимая ладонь партнера, поинтересовался Забини. Тот в ответ недовольно дернул рукой, пытаясь ослабить хватку. Почему его любовники так стремились проявить физическое превосходство? Волдеморт и так наставил синяков.

– Я не тот Гарри, которого ты знаешь. Я примерно на десять лет его старше, – тихо сказал Поттер. Он тут же прошептал заклинание, прилагая все силы, что бы оно подействовало даже без волшебной палочки. Ему не хотелось рисковать и беспокоиться о том, что Блейз кому-то проговорится.

– Это не объясняет, почему только что объявили о твоей помолвке с Темным Лордом, – зло прошипел слизеринец. Гарри печально вздохнул. Насколько он помнил, в шестнадцать их отношения с Блейзом находились на самом пике. Они любили друг друга страстно и нежно, пока еще не шло и речи об изменах и лжи. Забини имел полное право на ревность.

– Все очень сложно, но обещаю, что объясню позже, – ответил Гарри. – А сейчас, умоляю, не делай глупостей. Темный Лорд не будет милостив, если подумает, что между тобой и мной что-то есть.

– Но ведь действительно есть! – с напором возразил Забини.

– Есть, но между тобой и тем мальчиком, с которым ты поедешь в Хогвартс через несколько дней, – Гарри невольно вспомнил, в каком настроении он встретит любовника в поезде и поморщился. Он был совершенно невменяем тогда. – Ему плевать на те отношения, но он не допустит чего-то между нами.

Блейз сердито посмотрел на него, требуя пояснений.

– Нам нужно встретиться и все обговорить, – выдохнул Гарри. – Мне понадобиться твоя помощь. И еще… не вздумай рассказать своему парню о том, что видел меня. Тот мальчик ничего не должен знать!

– А кому-то еще, значит, можно рассказать? – усмехнулся слизеринец.

– А кому-то еще ты не сможешь, – уверенно ответил Поттер.

Глава 52

Блейз здорово нервничал, когда вошел в пустое кафе. Яркий солнечный свет заливал скромную обстановку через большие окна. За стойкой лениво протирал бокалы бармен. Ни одного посетителя не было. Скорей всего, на ресторанчик наложили чары, не позволяющие магглам видеть его. Забини ненавидел маггловский Лондон: слишком уж много там было необычно одетых людей, грязи и странных устройств. Ему казалось, что он задыхается от вони. В такие моменты он очень хорошо понимал желание Темного Лорда истребить этих уродов и завидовал Драко, который недавно получил Темную метку. Однако Гарри назначил встречу именно здесь. Если, конечно, этого человека можно было называть Поттером.

Когда Забини увидел Найджелуса Певерелла на балу два дня назад, он не поверил своим глазам. Родственное сходство не может быть настолько сильным. Цвет и разрез глаз, форма губ, маленькая родинка на виске и даже улыбка, все это принадлежало Гарри Поттеру, кому как не Блейзу, влюбленному в него, часами любовавшемуся лицом любовника, узнавать мельчайшие детали. Но что делать Избранному на балу среди Пожирателей смерти, идти рядом с Темным Лордом, словно это было совершенно естественно? На мгновение Забини допустил мысль о том, что Гарри предал Дамблдора. Поттер совсем с ума сошел после смерти Блека, так что Забини не удивился бы такому раскладу.

Потом Блейз подумал про Оборотное зелье. Несмотря на внешнее сходство, поведение этого человека разительно отличалось от того, как обычно действовал Гарри. Поттер в такой ситуации походил бы на комок нервов, а этот тип оставался уверен в себе.

Однако, если это предположение верно, зачем называться другим именем и менять внешность? Блейз был уверен, что его одноклассники ни на мгновение не допустили мысли, что перед ними Гарри Поттер, а ведь они проучились рядом с ним на одном потоке пять лет! Только Драко смотрел на лорда Певерелла в крайнем удивлении, словно сравнивал.

Блейз подошел, чтобы разъяснить происходящее и получил в ответ совершенно дикие объяснения, злой взгляд Темного Лорда и приглашение пообедать вместе от Певерелла. Именно поэтому он сегодня вошел в маленький маггловский ресторанчик и направился к молодому человеку у окна, который пил кофе и рассматривал людей на улице. Странно было видеть Гарри так хорошо одетым. Поттер обходился со своей внешностью в высшей мере пренебрежительно, а магическую одежду покупал как придется, нередко позволяя другим делать это, не задумываясь о чужом вкусе. Про обноски кузена вообще следовало промолчать, она давно стали в Хогвартсе надоевшей всем подколкой. Тот же, кто сидел за столиком в дальнем углу кафе, явно не брезговал услугами маникюрши, хорошего парикмахера, пользовался кремами. Его одежда была не просто подобрана по размеру, но и соответствовала моде. Ухоженные руки украшали кольца, блестели золотом запонки.

Блейз залюбовался. Мог бы так выглядеть его любовник, если бы следил за собой? Потрясающе... Но разве это по-прежнему был Гарри, если бы он так много времени посвящал своей внешности?

На секунду Блейз отвел взгляд и тут же увидел в нескольких шагах от себя скучающего Рабастана Лестранджа. Пожиратель без интереса посмотрел на Забини и кивнул. Парень удивленно вздрогнул. Он не ожидал такой компании.

– Блейз, – окликнул его Поттер и поманил рукой к себе. – Рад, что ты пришел.

– Надеюсь, Гарри, ты объяснишь мне, что происходит, – буркнул Забини, падая на стул напротив собеседника. – Почему здесь Лестрандж?

– Конечно, объясню, – кивнул Поттер. – Рабастан присматривает за мной, чтобы Темный Лорд мог не сомневаться в моей лояльности. Волдеморт думает, что я в любой момент могу побежать к Дамблдору, чтобы покаяться, – молодой волшебник невесело усмехнулся. Он немного помолчал прежде, чем добавить: – Думаю, будет лучше, если ты станешь называть меня Наем, это сокращенно от Найджелуса.

– Я слышал, что тебя так называли на балу, но ты же сказал, что ты Гарри, – издевательски протянул Блейз.

– Это так, но если ты будешь называть нас разными именами, тебе будет проще сориентироваться, – пожал плечами собеседник.

Конечно, возможно, это было не лучшим советом. Гарри сам намучался, разделяя Марволо и Темного Лорда на разных людей, а теперь советовал делать то же самое Блейзу, но по отношению к самому себе. Он подождал, пока Забини принесут чашку кофе и начал свой рассказ. – Видишь ли, маховик времени не единственный волшебный способ путешествовать во времени. Есть один очень древний и сравнительно не сложный магический ритуал, требующий, тем не менее, огромного приложения магической силы. В 1999 году Дамблдор воспользовался этим ритуалом, чтобы отправить пару своих сторонников в прошлое. Их целью было уничтожить маленького Волдеморта до того, как он начнет войну, то есть полное уничтожение всех событий, разрушение всех жизней, начиная с сороковых годов.

Блейз смотрел на рассказчика в крайнем удивлении. Звучало как полнейший бред. На дворе стоял девяносто шестой, а Гарри… Най говорил о девяносто девятом, как о чем-то давно прошедшем. Может быть, Поттер сошел с ума? Голос Гарри был сух, тих и безэмоционален. Он говорил с тем самым равнодушием, которое лучше истерики сообщает о том, насколько воспоминания о той поре волнуют его.

– В ответ на это Темный Лорд пришел ко мне и предложил отправиться еще раньше, чем они, и защитить его.

– Почему к тебе? Ты же его враг? И почему директор не отправил тебя?

– К тому времени я, скажем так, вышел из войны, – вздохнул Най. – Певереллы страдают наследственной аллергией на магию. Скоро ты убедишься в этом. Твой любовник начнет сходить с ума и единственным выходом на тот момент будет покинуть Хогвартс.

– Но с тобой же все нормально? – скептически вскинул брови Забини. – Если не считать того, что ты рассказываешь совершенно дикие вещи.

– Сейчас появились лекарства, которых у меня-подростка не было, – усмехнулся Най.

– Так дай их себе младшему и измени будущее, – предложил Забини.

– Прошлое нельзя изменить, – резко ответил Гарри. – А для меня этот год уже прошлое. Если я помогу самому себе излечиться, то перестану существовать и еще неизвестно, чем все это кончится. Если Гарри-подросток получит лекарство, то он не отправится в прошлое, а это изменит пятьдесят лет истории магической Англии. К тому же, я не собираюсь делиться своим лекарством. Оно у меня такое… нервное и деликатное, – он не выдержал и хихикнул.

– Ладно, я так понимаю, что ты в девяносто девятом принял предложение Волдеморта? – вздохнул Блейз. Он понял, что хотел ему сказать собеседник, отказываясь. Но его немного озадачил вопрос, что же это за лекарство такое.

– Да, я отправился в прошлое. Взамен он предложил мне примитивное избавление от болезни. Оно было не слишком качественным, но с годами я улучшил результаты.

– Так. И какой он, маленький Темный Лорд? – с любопытством спросил Блейз.

– Очень милый, – фыркнул Гарри. Он с улыбкой вспомнил, каким Марволо был до Хогвартса – настоящий маленький принц. Тогда еще Найджелус Певерелл относился к воспитаннику совсем не ласково, однако не признать, что наследник Мракс казался настоящей милашкой, значило объявить себя лицемером. – Перестань сбивать меня вопросами, – велел он Блейзу. Гарри давно уже забыл, каким бывший любовник был до их побега из магического мира. У Поттера сохранились в основном воспоминания об унылых последних месяцах их совместной жизни. Теперь юношеское любопытство Забини здорово раздражало. – Итак, я прибыл в прошлое, подтвердил свое наследие Певереллов. Кстати, то, что я их наследник, мне сообщил именно ты. Твои изыскания в генеалогии оказались очень полезны. Я взял под контроль все средства моих предков, которые сохранились до наших дней, а потом, пользуясь современными знаниями, раскрутил бизнес, который стал приносить огромные доходы. Только тогда я решился забрать к себе Марволо.

– Марволо? Так зовут Темного Лорда?

– Да, – кивнул Гарри и легко соврал дальше. – Он жил у своего дяди в деревне. Морфин не мог достаточно хорошо о нем заботиться. Я занимался его воспитанием до того, как Марволо исполнилось семнадцать.

– А помолвка?

– Пойми, тот ребенок, которого я воспитывал, был очень мягок. Ну, не совсем, конечно, – нахмурился он, вспомнив, как его воспитанник отравил Долохова. – В общем, с тем, что мы видим сегодня, и сравнивать нельзя. Мы полюбили друг друга, хотя и прошло много лет прежде, чем чувства окончательно оформились.

– Ты забыл меня, – хмуро кивнул Блейз.

– Я не рассчитывал вернуться в свое время и еще когда-либо увидеть тебя, – вздохнул собеседник, чуть покривив душой. Он действительно не ожидал снова встретить Блейза, однако рассказывать бывшему возлюбленному, что их любовь закончилась задолго до того, как Гарри попал в прошлое, не собирался. Они замолчали, отвернувшись друг от друга, а потом Най продолжил свою повесть. – В сорок третьем Марволо и я, наконец, встретили агентов, посланных Дамблдором. Я смог защитить Марволо от них, но им удалось убить меня.

– Выглядишь слишком хорошо для трупа, – зло съехидничал Блейз. Признания Певерелла оставляли на душе тяжесть. Внезапно парень напротив, которого он до сих пор упорно воспринимал как Гарри, превратился в холодного и равнодушного, совсем не знакомого лорда Певерелла.

– Видимо, тот ритуал, что забросил меня в прошлое, сохранил мне жизнь. Меня внезапно опять отправило в путешествие во времени. Я попал в девяносто шестой год, даже в то место, из которого отправился в путь, – Поттер подозвал бледного от страха официанта и велел принести еще чашку кофе. Рабастан за другим столиком с деланным интересом разглядывал прохожих, попивая какой-то коктейль. На свой столик Най сам наложил чары, защищающие от прослушивания, так что Пожиратель не мог услышать ничего лишнего.

– Предположим, это правда, – хмуро кивнул Блейз. – И что тебе нужно от меня?

– Я не помню, как себя ведет Гарри. Не помню себя ребенком, – откровенно признался Поттер. – Внешность одна и та же, но Рон с Гермионой мигом поймут, что что-то не так. Помоги мне освоиться и стать самим собой.

– Я скоро отправляюсь в Хогвартс, – после недолгих раздумий сообщил Блейз.

– Да, знаю. И школа будет очень хорошо защищена теперь, но у меня есть союзники. Ты сможешь покидать Хогвартс и заниматься со мной.

– Ох, ну почему с тобой так сложно всегда, – вздохнул Блейз, опуская лицо на руки. – Мы сбежим из школы в этом году, так надо понимать твою просьбу?

– Мы?

– Ты сказал, что мой Гарри будет вынужден оставить Хогвартс и, видимо, весь магический мир. Побег произойдет в этом году, и ты заменишь его, так?

– Мы? – еще раз повторил Най.

– Конечно, я пойду с ним, – выдохнул Забини. – Я же люблю его!

***

В поместье стояла гробовая тишина, когда Гарри в него вернулся. Беседа с Блейзом вышла какая-то не хорошая. Он добился помощи, которая ему и была нужна, однако недосказанности, признание Забини, а так же осознание того, что в ответ на помощь бывший любовник получит смерть, угнетали его. Гарри хотел плюнуть на все, запереться в своей комнате и не выходить несколько дней, быть может, порыдать в подушку, выпустить свою злость и отчаяние. Он ненавидел свою жизнь. И виноват в этом был Волдеморт.

Все в жизни Гарри всегда вертелось вокруг Марволо и его чувств. Ненависть-любовь Волдеморта сводила с ума их обоих, заставляя делать вещи, которые они никогда не сделали бы, если бы речь шла о ком-то другом. Поттер поднялся к себе и яростно захлопнул дверь спальни перед носами Долохова и Вишневецкого, которые попытались обсудить с ним какие-то дела. Рабастан оставил объект наблюдений еще на лестнице, сразу поняв по его измотанному лицу, что никуда они уже сегодня не пойдут.

– Я принес каталог мебели! – крикнул из-за двери Тони. – Разве мы не собирались обновить обстановку в доме?

Старый друг потоптался немного у дверей, ожидая ответа. Однако в комнате царила тишина. Он вздохнул и ушел, утянув за собой и вампира. Поттер прислушался к шагам в коридоре. Гарри хотел тишины и одиночества. Ему сейчас было точно не до ремонта в поместье. И дело было даже не в деньгах, которые можно было бы выделить. Он тяжело вздохнул и прошел к трюмо, стягивая с себя украшения. Однако домашние сегодня явно не хотели оставлять его одного. Моргана нетерпеливо ожидала своего своенравного потомка, удобно разместившись в картине.

– Ты подумал над моим предложением? – нетерпеливо потребовала ответа она.

– Да, – ответил Поттер, пожав плечами. – Я уже десять лет мечтаю вылечиться, мне не сложно дать Мерлину прощение.

Ведьма торжествующе усмехнулась.

– Отлично! Тогда вы непременно должны встретиться в ближайшее время.

– Хоть завтра, – отмахнулся от нее Певерелл и накинул на портрет снятую мантию.

Он немного подумал, а потом заглянул в соседнюю комнату. Видеть Волдеморта одновременно и хотелось, и не хотелось. Это было занятное чувство, потому что Марволо раньше хотелось видеть всегда. Однако конфетная любовь определенно не могла существовать между ними. Их чувства были гранью острого ножа. Может быть, хорошо, что в итоге все сложилось так, как сложилось, иначе могло бы стать еще хуже. Темного Лорда не оказалось ни в спальне, ни в кабинете, и Гарри бросил попытки найти его. Не хватало ему еще носиться по дому в поисках любовника.

Молодой мужчина упал на постель, так и не раздевшись, и вскоре задремал. Ему снился Париж шестидесятилетней давности. Регулус, совсем молодой в смешной лиловой мантии пил огневиски с кем-то на спор, а Найджелус Певерелл, девятнадцатилетний воротила магического мира, брезгливо морщился и ругался. Ссора быстро переросла в драку, как у них не раз бывало в начале отношений. Блек сказал что-то отвратительное и со всего маху бросил в любовника бутылку. Она угодила в лоб, и от боли на глазах Гарри выступили слезы. Он мгновенно проснулся и схватился за раздираемую болью голову, которая после пробуждения неожиданно заболела лишь сильнее.

Гарри провел рукой по лбу и на ладони остался след от крови. Шрам набух и пульсировал. Поттер мгновенно понял, что происходящее резко отличается от тех случаев, когда шрам болел из-за гнева Лорда. Тому было больно, с ним что-то случилось, именно поэтому ментальные щиты, установленные много лет назад с таким трудом, пали. Хотя, должно быть, понадобилось какое-то время, чтобы уничтожить их.

По щелчку пальцев перед постелью появился домовой эльф.

– Где Марволо? – потребовал ответа Гарри. Домовики продолжали звать так Темного Лорда, не смотря ни на что.

– Его нет в поместье, – испуганно сказал эльф.

– Найди его! – закричал Поттер, вскакивая с постели.

Он пошатнулся, перед глазами расплылись красные пятна. Домовик исчез. Боль глушила мысли, отбивая барабанной дробью непонятный ритм в голове. Гарри знал, что это лишь отголосок того, что испытывает Волдеморт, и от знания становилось жутко. Гарри не понимал, что могло произойти? Он был уверен, что в девяносто шестом с Темным Лордом не случалось ничего плохого, тот активно укреплял власть в министерстве. Никаких сражений, никаких встреч с Дамблдором, а ведь теперь только Альбус представлял для Волдеморта угрозу.

Эльф появился и, кланяясь, сообщил:

– Динки нашел хозяина Марволо.

Гарри быстро накинул на себя мантию.

– Отнеси меня к нему! Поторопись!

Эльф схватил хозяина за руку и увлек в водоворот магического путешествия. Секунду спустя они стояли в каком-то темном помещении. Их окружали серые каменные стены. Гарри не заметил ни окон, ни дверей, казалось, из комнаты не было выхода. Он сразу почувствовал холод, здесь было словно в морозильнике. Волдеморт лежал на полу посреди этой странной комнаты, не было похоже, что ему больно, казалось, будто он просто спит. Однако то, что творилось с головой у Поттера, опровергало это. Младший волшебник не стал тратить время на то, чтобы осмотреться получше. Он сразу же упал на колени перед Темным Лордом и бросил несколько диагностических заклинаний. Результат получился совершенно невразумительный. Гарри нахмурился и применил еще несколько более сложных чар. Он все же был целителем и знал о лечебной магии немало. Однако заклинания упорно показывали, что у пациента нет физических повреждений.

И тогда Гарри с ужасом понял, что Волдеморт, должно быть, создал еще один хоркрукс. У Поттера на мгновение опустились руки. Том действительно мог это сделать? Нет… Марволо действительно мог это сделать после всего, что произошло с ними в последнее время? После публичного объявления помолвки? После всех их совместных ночей? После признания в любви? Это было хуже предательства, и Гарри на секунду подумал, что расплачется, однако боль в голове не дала отвлечься.

– Динки, отнеси нас домой, – приказал Гарри хриплым от накатившего отчаяния голосом. Эльф послушно пискнул. Он схватил хозяев за руки и последним, что увидел Гарри в комнате перед тем, как покинуть ее, был сломанный медальон Слизерина. Покореженный хоркрукс валялся на полу.

По прибытии они упали прямо на кровать Гарри. Поттер в крайнем изумлении посмотрел на волшебника перед ним, но у него не было времени на раздумья. Магия души требовала совершенно особых целительных чар, тем более Гарри не знал, что именно любовник сделал с собой. К счастью, в свое время лорд Певерелл изучил множество различных вариантов нестандартного лечения. Все свои знания он поспешил применить к Волдеморту.

Он уже даже перестал удивляться тому, что делает. Любовь любовью, но ведь Темный Лорд был его врагом. Да любой бы, получив в свои руки беспомощного Волдеморта, воспользовался бы ситуацией с выгодой для себя. Какой еще волшебник на этой грешной земле стал бы лечить его бескорыстно, ни на что не рассчитывая в благодарность? Просто потому, что любит Темного Лорда?

Через час боль прекратилась. Гарри справедливо считал, что без его усилий она продлилась бы дольше. Под изумленным взглядом уставшего целителя внешность Лорда медленно менялась. Все тело начало трястись в судорогах, так что Поттеру пришлось поспешно наложить обездвиживающее заклятие. Он сел на край постели и просто смотрел. Он ничего не мог бы с этим поделать, да и не хотел. Вскоре Волдеморт прекратил дергаться. С хриплым выдохом он обессилено опрокинулся на подушки.

На смятой постели теперь лежал юноша лет двадцати пяти. Точно такой же, каким Гарри видел его не так давно, когда Лорд оживил кусок души из медальона. Поттер с трепетом провел по щеке все еще бессознательного Марволо.

Гарри не знал, как Волдеморту это удалось, но он слил свою основную душу с кусочком, заключенным в реликвии Мраксов.

Темный Лорд медленно открыл глаза. Радужка оставалась красной, однако Гарри все равно не мог перестать жадно осматривать любимое лицо. Марволо с трудом усмехнулся.

– Нравится? – хрипло уточнил он.

Гарри отстранился и поспешно налил воды из графина. Он помог любовнику приподняться и напоил его.

– Знаешь же, что да, – хмуро ответил он. – Но тебе не обязательно было делать это. Я же сказал, что внешность не важна. И все же я рад, что ты хотя бы немного восстановил свою душу. Расскажешь, как тебе это удалось?

– Разве ты не знаешь? Нужно было просто раскаяться, – усмехнулся Волдеморт. – Не думай, что я сделал это ради тебя. У меня есть причины поважнее, чем ублажать тебя своим прекрасным лицом.

– Так ты раскаиваешься? Разве можно сделать это специально? – с сомнением протянул Поттер, пропуская мимо ушей остальное. Он непроизвольно поправил подушки и произнес еще парочку заклинаний, которые могли помочь любовнику. – Нужно будет выпить несколько зелий, – пробормотал он.

– Ты сомневаешься в моем гении? – высокомерно уточнил Марволо.

У Гарри перехватило дыхание на миг. Ему пришлось сжать кулаки, чтобы прийти в себя. Пусть Волдеморт вернул себе внешность и часть души, волшебник перед ним все еще оставался Темным Лордом. Убийцей и хитрецом, который без сомнения попытается использовать любую слабость Поттера. Не стоило таять под его насмешливым взглядом. Но Гарри нравился этот взгляд. В конце концов, дело ведь действительно было не только в потрясающей внешности.

Глава 53

Гарри пришлось сходить с лабораторию за зельями, а когда он вернулся, Темный Лорд спал. Поттер вздрогнул. Картина была настолько умиротворенная, что становилось не по себе. Колыхающиеся теплым летним ветерком занавески на открытом окне. Теплый свет свечей. И пение кузнечиков с улицы. Еще больше смущала новая-старая внешность возлюбленного. Гарри отставил зелья и, чуть поколебавшись, лег рядом, рассматривая лицо соседа по постели. На этот раз он не стал протягивать руку и прикасаться. Ему и не хотелось. Просто сравнить и полюбоваться в тишине казалось более чем достаточно. Это был не тот ребенок Марволо, которого Гарри видел в Тайной комнате. Темный Лорд выглядел как молодой мужчина. Исчезла детская округлость щек, появились первые морщинки. Откровенно говоря, таким он был еще привлекательнее. Его красота расцвела. Как же Гарри было жаль, что он не справился, не смог остаться со своим любимым на всю жизнь, увидеть его таким. Стоило поблагодарить кого-то за второй шанс?

Часы тикали на полке, а он все лежал, рассматривая спящего, жалея себя и его. А стоило ли это жалости? Гарри вдруг вспомнил деревеньку оборотней: голодных детей, оборванных женщин и отчаяние в глазах мужчин, которые не могли помочь и защитить своих любимых. Гарри вспомнил себя в одиннадцать лет: темный чулан, одиночество и казавшиеся тогда несбыточными мечты. Вот это достойно жалости. Если бы тот Гарри увидел себя нынешнего, он бы себя ударил. Как можно плакаться над своей жалкой судьбой, обладая столь многим?

Да, не в деньгах счастье, но все же…

Теперь у него были семья и друзья: Сириус, Тони, Ремус и другие. Он давно не был одинок, всегда находились люди, которые поддерживали его. У него было золото и свой дом, в котором он мог защитить дорогих людей, накормить голодных и помочь нуждающимся. Рядом практически всегда находился любимый человек. Пусть Том теперь не чувствовал того же, что и Гарри, однако в нем было больше привязанности к Поттеру, чем к любому другому живому существу. Даже если это являлось лишь малой частью того, чем Гарри эгоистично не наслаждался в сороковые… Разве тогда Гарри считал себя абсолютно счастливым? В те годы он мучился из-за возраста любовника, из-за опасений за его будущее, из-за Регулуса… Есть ли вообще понятие полного счастья? Можно ли обладать всем, чем желаешь?

Гарри усмехнулся. Следовало радоваться тому, что есть. Это ведь тоже уже не мало. А ведь и этого могло не быть. Чтобы он ощутил, если бы все же вернулся в девяностые, которые никогда не знали Волдеморта? Что, если бы Марволо действительно перевоспитался? Велика вероятность, что он просто не дожил бы до возвращения своего возлюбленного. Мир без Марволо, мир без Волдеморта. Гарри не умел и не хотел жить в таком мире. Скорей всего, он просто покончил бы с собой от отчаяния. Простой вывод. Поттер понял, что ощущение чего-то теплого затапливает его. Он потянулся вперед и поцеловал Темного Лорда в нос. Том приоткрыл глаза и вопросительно посмотрел на него. Радужка была красная, не того чудесного темного цвета, как в детстве. Но имело ли это значение, если выражение лица и глаз было таким до боли знакомым?

– Я люблю тебя, – прошептал Гарри ему практически в губы.

– Я знаю, – лениво улыбнулся Лорд.

Он запустил руку в волосы любовника и притянул его к себе еще ближе. Мгновение спустя он перетянул Гарри на себя, и они поцеловались. В поцелуях внезапно не было ни жестокости, ни отчаяния. Жадность, страсть, капелька нежности и знание. Том усмехнулся в поцелуй. Они оба знали, что им некуда деваться друг от друга. Судьба связала их давным-давно. И даже не ясно, кого к кому раньше. Кажется, пришла пора смириться с этим.

***

Утром Долохов и Вишневецкий, зашедшие в кабинет отчитаться о делах, застали необычную картину. Лорд Певерелл бодро разбирал какие-то документы, мурлыкая вместе со старым волшебным патефоном веселую песенку. Никто из них даже не подозревал, что у Гарри в поместье вообще есть патефон и пластинки к нему. На лице Поттера была легкая улыбка, которую он тут же спрятал, когда увидел вошедших.

– У тебя сегодня хорошее настроение? – недоуменно вскинул брови Долохов. Он уселся на стул напротив и бросил на стол каталог мебели. Вишневецкий остался стоять. Гарри проигнорировал вопрос, зато заинтересовался каталогом.

– Ты же понимаешь, что мы не можем пригласить в дом дизайнера? – с сожалением поинтересовался он, пролистав несколько страниц.

– Да, – кивнул Тони, удивленный. – Но мы можем оставить прежний стиль, просто закупив новую мебель.

– В чем тогда смысл? – поморщился Гарри. – Поищи лучше кого-нибудь, кто лоялен Волдеморту, не болтлив и, главное, сможет хорошенько позаботиться о дизайне комнат. Спальни пока не трогать – слишком уж дорого. Но гостиные, бальный зал и холл все равно нужно привести в порядок. Ничего экстравагантного, кстати! Я позже посчитаю, какой суммой ты можешь ограничиться.

– У тебя слишком хорошее настроение, – понял Тони. – Что такого могло случиться?

– Мне тоже интересно, – мрачно уточнил Сириус, выходя из камина.

Зеленый огонь лизнул полы его мантии, а следом выпрыгнул Ремус. Блек выглядел совсем не плохо. Он был чисто выбрит, хорошо одет и явно отлично питался. Жизнь в старом особняке Поттеров пошла ему на пользу. Тот дом не давил на него так, как родное гнездо. Бродяга окинул сердитым взглядом довольного крестника, весело поющий патефон, каталог мебели и нахмурился еще больше. Он бросил перед Гарри газету.

– Посмотри, что он делает, пока ты развлекаешься.

Поттер послушно развернул «Пророк». Он примерно представлял себе, что там увидит. На первой полосе какой-то журналист подводил итоги прошедших недель: были убиты Боунс и Вэнс, обрушен Брокдейлский мост, зарегистрировано нападение великанов.

– По-твоему, это повод для веселья? – строго поинтересовался Сириус. – Я понимаю, мы немного можем сделать, но и сидеть без действия мы не договаривались.

– Кто сказал, что мы бездействуем? – спокойно возразил Гарри, сворачивая газету в трубочку.

– А мы что-то делаем? – удивился Тони.

– Вы забываете, что я фактически из будущего, – Гарри поморщился. Он не мог внятно объяснить все перипетии своих путешествий во времени, и это его напрягало. – Я уже прожил все эти события, помню о них. Не говоря уж о том, что у меня сохранились кое-какие газеты из будущего, или из настоящего… О, это все так запутанно.

– Ты знал, что эти убийства произойдут? – хмуро уточнил Ремус.

– Да, – кивнул Гарри. – Но мы это пережили, теперь Руфус, наш человек, министр магии. Ничего столь же жуткого больше произойдет.

– Поверить не могу, что ты знал и ничего не сделал. Наш Гарри непременно бы вмешался! Ты просто сидел и ждал, – с трудом втянул в себя воздух Ремус. Он закрыл руками лицо и упал в кресло.

– Нельзя нарушать ход событий. И кому-кому, а не тебе укорять меня невмешательством, – отрезал Поттер, вызвав у Люпина испуганный вскрик.

На самом деле Ремуса никто и никогда не укорял в подобном, но он мгновенно понял, о чем говорит Гарри. Об издевательствах над Северусом, которые он игнорировал, о заключении Сириуса в Азкабан, с которым он смирился, о том, что Гарри отдали под опеку садистам Дурслям, а он опять ничего не сделал. Но Гарри не смотрел на него – бросив намек, Поттер продолжил излагать доводы.

– К тому же, Марволо это Марволо. Ему необходимо было спустить пар, развеяться, показать мне мое место, наконец. Дальше будет лучше, поверьте.

– Гарри… – протянул Сириус устало. Ему труднее, чем казалось в начале, дался переход на сторону Темного Лорда, даже если фактически он на ней не был.

– Блек, вы, правда, чего ждали? – скривился Тони. – Ввязались в авантюру ради Гарри. Повелись на красивую историю любви, пожалели Волдеморта, поняв, с чего все началось. Это мне понятно. Ты с чисто Блековской безалаберностью забыл – от того, что ты знаешь о Темном Лорде правду – он не перестанет вдруг быть помешанным убийцей. А Гарри – это не твой миленький глуповатый крестник. Он в светских салонах пять лет провел, с Гриндевальдом боролся всеми доступными средствами...

– Тони, – попытался оборвать его Поттер, но Долохова уже было не остановить. Он грозно смотрел на притихшего Сириуса и растерянного Ремуса.

– Вы понятия не имеете, как строились их отношения в прошлом. Темный Лорд был взбалмошным мальчишкой, который считал себя центром вселенной, а Гарри ему всегда потакал, что бы Марволо не делал. Сыпанул в бокал гостю цианида? Ай-ай, ну ладно, посиди пару неделек без карманных денег! Заключил нежелательную помолвку, которая самому даром не нужна? Ну, ничего, просто больше так не делай, а взрослые все уладят, даже если унижаться придется. Хочешь, чтобы дорогой опекун расстался с любимым человеком, с которым пять лет вместе прожил? Хорошо, мы его женим. Все для Марволо! Хоть сто раз Гарри вам скажет, что не любит Волдеморта! Он все равно будет защищать и прикрывать его!

Всю тираду Долохов выпалил на одном духу с нескрываемой злостью в голосе. Гарри удивленно смотрел на вассала. Он и не предполагал, что у Тони так на душе накипело. Да и свое поведение в прошлом ему никогда не приходило в голову рассматривать с такого ракурса. Ему-то казалось, что он постоянно строжил воспитанника! Но, с другой стороны, разве это не долг взрослого, улаживать детские проблемы? Поттер перевел взгляд на остальных присутствующих в комнате. Сириус смотрел на Гарри вприщур, словно сравнивал имеющуюся информацию со словами Антонина. Ремус недоверчиво склонил голову. Вишневецкий же выглядел безучастным.

– Значит, все эти разговоры про нейтральную сторону…

– Все эти разговоры велись с тобой сразу после возвращения, когда грань между Волдемортом и Марволо Мраксом была еще не размыта для нашего хозяина, – огрызнулся Тони.

– Я люблю Темного Лорда, – прикрыв глаза, подтвердил Гарри к всеобщему удивлению. Сириус сдавлено выругался, Ремус покачал головой, а Долохов усмехнулся, когда подтвердилась его догадка. – И я порой, наверное, и правда позволяю ему слишком много. Но это не значит, что я буду потакать ему даже в таких вопросах. Мы не дадим ему сделать ничего действительно ужасного.

– Значит, разрушение великанами целой маггловской деревни это, по-твоему, не достаточно ужасно? – устало уточнил Ремус.

– Ужасно, но больше ничего не будет, понимаете? Он успокоится, – попытался объяснить Гарри.

– Откуда такая уверенность?

– Я помню это, – внушительно повторил Поттер.

В кабине на некоторое время установилась тишина, каждый оценивал ситуацию.

– Я хочу уточнить кое-что, – сказал вдруг Сириус. – Про человека, с которым ты прожил пять лет. Ты не показывал мне ничего такого в воспоминаниях.

Гарри метнул раздраженный взгляд на Долохова. Тони виновато пожал плечами. Он совсем забыл, что Гарри не собирался рассказывать крестному, какие отношения его связывали с Регулусом Блеком. Это создало бы ненужное напряжение в их отношениях. Бродяга немного подождал ответа, но так и не получил его. Тогда Сириус взлохматил свои волосы и покачал головой.

– Гарри, ты знаешь, что такое семейный архив?

– Знаю, – кивнул Поттер. Он настороженно посмотрел на крестного, ожидая подвоха. – Регулус показывал мне как-то раз.

– У моей матери кое-что сохранилось, хотя подозреваю, что большая часть ушла к Нарциссе. Мы с Ремусом не так давно наведались в дом на площади Гриммо и посмотрели старые фотографии и записи сороковых годов, – просто сообщил Сириус. Он не поднимал эту тему раньше, потому что сам боялся узнать всю подноготную чувств его предка и крестника. Однако раз настал день откровений, то нужно было разбираться до конца.

– Вот как, – прикусил губу Поттер. Гарри явно не собирался ничего больше говорить, так что Сириусу пришлось давить дальше.

– Лорд Арктурус Блек вел нечто вроде дневника, куда записывал все события в семье. Про Найджелуса Певерелла там тоже есть.

– Мы с Регулусом… – сдавленно начал Поттер и резко оборвал себя. – Не хочу об этом говорить. Считайте наши с ним отношения ошибкой молодости. Он был хорошим другом и только.

Повисшее вновь молчание прервал звук открывающейся двери. В кабинет вошел красивый молодой человек в легком зеленом халате. Он с удивлением оглядел присутствующих, и на его лице появилось издевательское выражение. Волшебник сложил руки на груди и усмехнулся.

– Дежавю, – сказал Марволо. – Любопытно, что же вы так серьезно обсуждаете в этот раз?

Все явно были озадачены, не понимая, кто перед ними. Никто из них не видел Темного Лорда молодым. Только Сириус в воспоминаниях Гарри, однако Бродяга не слишком-то обратил тогда на это внимание. Тони же изумленно переводил взгляд с Гарри на Марволо.

– Назначение нового министра и события, которые привели к смещению Фаджа, – пояснил Гарри, скрывая улыбку. Уж больно забавно выглядели ошарашенные волшебники.

– Точнее, мои излишне жестокие действия в последний месяц, – проницательно прищурился Волдеморт. – Разногласия среди твоих союзников, Гарри?

– Никаких, – спокойно возразил Поттер. Он направил волшебную палочку на патефон и выключил, наконец, легкомысленную музыку. – Да и с чего бы, все идет по плану.

– Моя жестокость всегда обоснована, – вдруг сообщил Волдеморт, посмотрев на присутствующих. – Наказания кажутся жестокими, но они необходимы. Я Темный Лорд и у меня соответствующая репутация. Мне приходится держать под своим контролем сумасшедших, садистов, преступников. Они должны бояться меня. То же самое с магическим миром. Я просто обязан был напомнить всем о тех годах, когда был в силе. Эти глупые, беспомощные идиоты должны осознать в полной мере, с кем имеют дело!

– Магглы, растерзанные великанами, все поняли? – зло уточнил Блек. Первое удивление прошло, и прорезалась злость.

– Мне плевать на магглов, – фыркнул Лорд. – Смерть десятка-другого этих паразитов меня не волнует. В идеале они все должны быть уничтожены.

– Это же просто безумие! Гарри! – обернулся к крестнику Сириус, призывая того вмешаться. Поттер вздохнул, но все же спросил:

– Того, что ты уже сделал, достаточно? Напомнил всем, на что способен? Я помню, что ты ненавидишь магглов, но уничтожить их всех? Глупо. Давай займемся другими делами. Министр у нас в кармане, общественность запугана, осталось лишь обуздать Орден Феникса.

– Ты так говоришь, будто это легко, – ядовито усмехнулся Лорд. – Кто у тебя там?

– О чем вы? – нахмурился Ремус. – Я все еще состою в Ордене. Хотя шпион из меня не очень, но…

– Поттер уже знал всех членов Ордена, когда попал в прошлое. Некоторые из них были взрослыми уже в начале сороковых, – пояснил ему Волдеморт. – Учитывая, что мой дорогой жених не упустил шанса подцепить на крючок Скримджера, полагаю, он успел завербовать кого-то и из близкого окружения Дамблдора.

– Да, кое-кого успел, – усмехнулся Поттер в ответ.

Раздался хлопок и в комнате, прерывая разговор, появился домовой эльф. Он поклонился всем присутствующим.

– Хозяин Марволо, вас просит спуститься госпожа Лестрандж, – сообщил домовик. Белла, как и остальные Пожиратели, не могла войти в это крыло замка.

– Иду, – кивнул Лорд. Беллатрикс не стала бы беспокоить его из-за мелочей. Он, не прощаясь, покинул кабинет.

– Он очень красивый, – констатировал Вишневецкий. – Можно понять твою страсть, Гарри.

– Дело не во внешности, – пожал плечами Поттер. – Он необыкновенный, словно для меня созданный каждым своим словом и жестом.

Он перевел взгляд на домовика, который все еще переминался с ноги на ногу в уголке. Увидев, что хозяин обратил на него внимание, малыш поспешил сообщить:

– Господин Забини ждет вас в голубой гостиной!

– А, Блейз уже здесь, отлично.

Гарри собрал в стопку бумаги, над которыми работал, пока его кабинет не заполнили возмущенные друзья. Он не мог сдержать улыбку. Все-таки его вчерашние размышления были правильными. Гарри давно не одинок. У него полно близких людей, с которыми он может поговорить откровенно, посмеяться и найти утешение и понимание. Поттер протянул стопку бумаг Вишневецкому.

– Здесь документы по ферме гиппогрифов, которые ты спрашивал.

Дмитрий кивнул, принимая бумаги. Он уже и не надеялся получить ответ на свою давнюю просьбу. Лорд Певерелл отчаянно не любил заниматься своим собственным бизнесом.

– Я пойду с тобой, ты не против? – поднялся Сириус. – Мне хочется познакомиться с любовником моего крестника.

– Мой любовник только что вышел, – заметил Гарри. – Не называй так Блейза. Это может обернуться плохо для него, потому что более ревнивого человека, чем Волдеморт, сложно вообразить.

Блек фыркнул, махнул на прощание оставшимся в кабинете волшебником и пошел за крестником.

– Итак, почему ты никогда не рассказываешь мне о своих любовных переживаниях? – поинтересовался Блек нарочито легкомысленным тоном. – Это не в стиле Поттеров, знаешь? Когда твой отец влюбился в Лили, об этом в считанные дни узнал весь Хогвартс.

– Мы с тобой никогда не были достаточно близки, если уж говорить откровенно. Да и личную жизнь я скрывал. Издержки маггловского воспитания, я думаю, – пожал плечами Гарри. – Волшебный мир адекватно относится к гомосексуализму, но в Хогвартсе в наше время это не слишком-то распространено. Магглорожденные вносят свою струю в наше общество. Такие отношения становятся все более странными для обывателей. Пятьдесят лет назад «Пророк» свободно писал об отношениях Найджелуса Певерелла и Регулуса Блека. Никому не приходило в голову, что в этом что-то не так, никто не осуждал меня за сам факт того, что я кручу роман с мужчиной. Теперь такое невозможно. Попросту говоря, в юности я стеснялся своих наклонностей.

– И все же спутался со слизеринцем, у тебя к ним тяга какая-то, – буркнул Сириус.

– Не все они плохие. Знаешь, Блеки всегда учились на Слизерине до тебя. И Регулус, несмотря на это, был моим лучшим другом долгие годы. Семья Блеков стала моей семьей благодаря ему. То есть в узком понимании, конечно, самыми близкими для меня людьми являлись Марволо и Морфин, но в Блеках всегда была моя опора, они защищали меня, а я, не колеблясь, защитил бы их в случае необходимости.

– И ты близко знал мою мать? – задумчиво спросил крестный.

– Вальбурга была лучше подругой Марволо лет с десяти, – улыбнулся воспоминаниям Поттер. – Если тебе действительно хочется что-то узнать о ней, попробуй поговорить с Темным Лордом. Она была жизнерадостным ребенком, шумным и энергичным. Признаться, порой я воспринимал ее как младшую сестренку.

– Мы с тобой говорим о разных людях, – скривился Бродяга. Он помнил мать жестокой, злобной, разочаровавшейся в жизни и окружающих, женщиной.

– Нет, просто что-то в ней сломалось после того, как она поняла, что не может выйти замуж за любимого человека. Она любила моего двоюродного деда до безумия, но им не судьба быть вместе, – печально рассказал Поттер. – Помню, как Марволо просил меня помочь твоей матери и Ричарду, но я ничего не мог сделать. Просто не думал, что все серьезно и не хотел ссориться с Арктурусом.

– Юность у волшебников не бывает легкой, да, Гарри? – невесело спросил Сириус.

– Похоже на то.

Они, наконец, дошли до нужной комнаты и открыли дверь. Блейз стоял у окна и рассматривал что-то на улице. Он обернулся к ним и с удивлением посмотрел на Сириуса.

– Я пришел познакомиться с парнем, который встречается с моим маленьким крестником, – подмигнул ему Бродяга, сбрасывая с себя печаль, как надоевший пиджак. – Не хочешь что-нибудь рассказать о себе?

Глава 54

– Нет, неправильно! – всплеснул руками Блейз. Он утомленно вздохнул и потер пальцами переносицу. Они тренировались уже несколько часов, и Забини начинал уставать. Особенно его расстраивало то, что тренировки не давали ощутимых результатов. Это лишь еще больше напоминало, что Найджелус Певерелл и Гарри Поттер совсем не один и тот же человек.