Последний из Мраксов

Он взмахнул палочкой, игнорируя потрясенное выражение лица воспитанника, и на доске появилась тема урока.

– Должен вас сразу предупредить, что по образованию я медик, а не аврор, но подменить профессора было больше некому, – признался Гарри. – Постараюсь объяснить вам все предельно понятно. Итак, согласно планам Вилкоста, сегодняшняя тема урока: «Вейлы: мифы и легенды». Кто мне расскажет о вейлах?

Сразу несколько человек, в том числе и Том, подняли руки. Наследник Мракс никогда не стеснялся выставлять напоказ свои знания, охотно поднимая руку, когда знал ответ, а знал он его почти всегда. Учителя любили его четкие рассказы и всегда спрашивали, помогая Слизерину зарабатывать баллы.

– Минерва, – обратился Гарри к старосте Гриффиндора.

– Вейлы это одна из магических рас. В спокойном состоянии они похожи на прекрасных обворожительных женщин. Но вот разгневанная вейла выглядит совершенно иначе. Лицо её вытягивается в остроклювую злобную птичью голову, а из плеч вырастают чешуйчатые крылья. К тому же, в этом состоянии вейла может швырнуть в обидчика горстью магического огня. Волосы вейлы можно использовать как начинку для волшебных палочек.

– Очень хорошо, пять баллов Гриффиндору, – кивнул Гарри и продолжил рассказ сам.

Он не мог стоять на месте, и все время перемещался по классу, бурно жестикулируя. Объяснял Гари максимально понятно, все время добавляя информацию от себя. И хотя у Тома было определенно предвзятое мнение, он решил, что Поттер лучший на свете учитель.

– Сэр, – подняла руку Лукреция. – А вы сами когда-нибудь встречали вейл?

– Да, однажды, – кивнул профессор и усмехнулся. – Я был еще глупым мальчишкой, но стыдно было потом просто ужасно!

– Они вас привлекали? – поинтересовалась Вальбурга, улыбаясь.

– Да, – смешно скривил нос Гарри и уселся на парту Тома. Мракс едва успел отодвинуть пергаменты и чернила. – Ощущение прекрасное, в голове от их магии становится совершенно пусто.

– И как же вы спаслись?

– Я был со взрослыми и с девчонками, так что меня и моего лучшего друга оттащили. Хотя, – он засмеялся, – у Рональда потом все равно от них что-то с головой делалось. Слышали бы вы, как он рассказывал нам с Герми, что скоро станет самым молодым министром магии и изобрел новую модель метлы!

Подростки подхватили его смех, а Марволо не был бы сам собой, если бы не воспользовался случаем и не провел рукой по бедру опекуна. В конце концов, это кокетливое игнорирование на уроке и вычтенные баллы тоже были чудовищно возбуждающей вещью.

Несколько недель, о которых говорил Певерелл, протянулись до конца учебного года. Именно Гарри натаскивал их перед СОВ. Они проходили оборотней, и Гарри с шутками рассказал им о друге отца, который был «не такой как все». Он поведал им, что человек и волк не одно и то же, заставив большинство учеников проникнуться к оборотням симпатией. Певерелл рассказал о том, как выводить гномов из сада, и про общину кентавров в Запретном лесу. Марволо всегда знал, что у его Гарри была (и в будущем, и в настоящем) весьма интересная жизнь, но тот прежде не делился с ним подобными воспоминаниями и опытом. Было немного обидно, но от этого не менее интересно.

На уроке, посвященном дементорам, Гарри вызвал для них патронуса, и несколько учеников даже смогли позже научиться самостоятельно вызывать его. Патронусом Тома стала огромная пума, и Гарри, улыбнувшись, спросил, какое воспоминание юноша использовал. Самым счастливым для Мракса был день, когда опекун наконец-то ответил ему взаимностью, а Певерелл в ответ признался, что пума его анимагическая форма, хотя толку с нее никакого и превращаться он не любит.

Ученики и учителя стали относиться к Гарри иначе после этих уроков. Дети перестали его бояться, хотя он никогда не упускал возможности вычесть баллы за какую-нибудь ерунду. Но все убедились, что его высокомерие не более чем спектакль. Как-то раз Марволо подслушал разговор Диппета и Дамблдора, в котором последний заявил, что «Найджелус, оказывается, отличный молодой человек».

СОВ не представлялся Тому особой проблемой, а развлекающиеся Гарри и Тони, изображавшие группу поддержки перед аудиторией, делали все эти экзамены не более чем простой проверкой знаний, которой не стоило бояться. Он легко превратил ежа в копилку на трансфигурации и ответил на все вопросы по теоретическому зельеварению. Не говоря уж о том, что благодаря его работе старостой, давшей полный контроль над факультетом, в этом году Слизерин, наконец, выдрал кубок школы у Когтеврана. Том во всеуслышание заявил, что пока он учится в школе, синий факультет первенства больше не получит. В конце концов, Марволо был всего лишь подростком, пусть и слишком развитым для своего возраста.

Экзамены закончились за три дня до отправки из Хогвартса, и у студентов, разморенных жарким июнем, появилась возможность спокойно поваляться на берегу озера, дразня кальмара, или целоваться в укромном уголке, отдохнуть, наконец. Гарри собирался отвезти Марволо на летние каникулы куда-нибудь в Австралию, подальше от войны. И для этого усиленно обрабатывал министерских чиновников, которые временно ограничили передвижения английских волшебников.

А у Тома появилась возможность еще немного посидеть в библиотеке. Известный своей страстью к книгам, он уже не вызывал удивления у библиотекарши и сокурсников. Тем более что Игнатиус и Лукреция занимались друг другом, готовясь к не такой уж далекой свадьбе, а Вальбурга закрутила неожиданный бурный роман с Ричардом Поттером, чем выбила из колеи всех слизеринцев и озадачила гриффиндорцев.

В конце июня сорок второго года, заканчивая пятый курс Хогвартса, шестнадцатилетний Марволо Мракс впервые прочитал в Запретной секции описание хоркруксов.

Глава 33

Они три недели беспечно провалялись на почти необитаемом острове в Тихом океане, развлекая себя только волшебными шахматами, разговорами и занятиями любовью. Над океаном летали военные самолеты, мимо проплывали корабли, оснащенные страшным оружием, напоминая о войне. Остров был обычный, отмеченный на всех картах, но Гарри поднапрягся и сделал его невидимым для магглов, за что ему было очень благодарно местное немногочисленное население. Как-то раз лорд Певерелл даже утопил японский крейсер, из-за чего потом очень расстраивался.

На островке было всегда солнечно и жарко. Они устроились в большом старом доме, который был построен в далекие времена колониальных захватов и факторий. Если бы не магия, жить в нем было бы невозможно, но Гарри и Том устроились с удобствами. Единственным существом, прерывавшим их уединение, был молодой домовой эльф, в шутку названный Марволо Рукавичкой. Это было идеальное место для отдыха с любимым человеком, но оба волшебника сошлись во мнении, что свихнулись бы, если бы пришлось жить тут дольше пары месяцев.

Нашлось время и для отвлеченных разговоров. Том выспрашивал о прошлом Гарри. О подробностях всех тех историй, которые Поттер рассказывал на уроках Защиты от Темных искусств. Неохотно, но Певерелл поведал о Ремусе Люпине и Хагриде, о Флоренце и Амбридж…

– Ты когда-нибудь прежде слышал о хоркруксах? – как бы невзначай поинтересовался как-то раз наследник.

– Нет, никогда, – нахмурился Гарри. На самом деле, слово было смутно знакомое. Где-то он его слышал, но где? Это слово было как-то связано с Хогвартсом и… Дамблдором. – А что это?

– Ничего, – пожал плечами Том. – Просто в книжке в одной попалось.

Он не собирался сообщать Гарри, что искал способы борьбы со смертью. Певерелл наверняка разозлится и не поймет, да еще и испугается. Но юноша был озадачен, ему казалось, что хоркруксы наиболее подходящий вариант. Хотя, Гарри ведь говорил ему, что не знает точно, какой магией Том пользовался. С другой стороны, верить Певереллу в этом вопросе нельзя.

Они бурно отметили годовщину их романа. Казалось, столько всего произошло, а ведь с роковой помолвки с Мишелем прошел только лишь год. Наутро после празднования Том проснулся первым. Гарри лежал на животе, вжимаясь щекой в подушку. Певерелл был совершенно обнажен, так что ничто не скрывало отметин, которые Том оставил на его теле этой ночью и в предыдущие дни. Некоторые синяки уже подживали, другие только наливались яркостью. Мракс редко бывал нежен, предпочитая грубость и быстроту в постели. И Гарри по непонятным причинам ему это позволял, хотя порой все-таки настаивал на более мягком обращении, в таких случаях Том не отказывал, потому что брать Гарри любым способом было ни с чем не сравнимым удовольствием.Однажды наследник все-таки решил спросить причины и получил в ответ:

– Я не хочу красивой любви, я хочу тебя. А тебе свойственны эта жестокость и жадность.

Когда Том проснулся, он лежал, почти накрыв опекуна собой, надежно прижимая чужие бедра своими, охватывая плечи руками. Он усмехнулся своим собственническим замашкам, проявляющимся даже во сне. Юноша потерся носом о шею любовника, а бедрами о его зад. О, Мерлин, он хотел Гарри опять. Три недели постоянного секса, а он хотел его снова! Том поцеловал опекуна в щеку и поднялся с постели, собираясь принять душ. Поттер только довольно фыркнул во сне, избавляясь от тяжести чужого тела.

В душе юноша неожиданно опять подумал о том, что стало занимать его мысли лишь недавно. Он был третьим любовником Поттера, который продержался целый год, если считать Блейза и Регулуса. Более того, Гарри Мраксу не изменял, в этом Том был уверен, даже несмотря на свою паранойю. Так же неплохо успев изучить опекуна, Том был уверен, что пришла пора ловить удачу за хвост, и не совершать ошибок предшественников. В отличие от Забини и Блека, наследник собирался закрепить результат, не останавливаясь на достигнутом, иначе рано или поздно Гарри опять начнет откалывать номера, а потом и до разрыва дойдет. Том скорей съел бы мантикору, чем допустил бы подобное.

Они должны были пожениться. Или хотя бы в ближайшее время заключить какую-нибудь неразрывную помолвку.

Оставалось только сказать об этом Гарри, и Том чудовищно боялся его реакции, что, впрочем, не значило, что он отступит. Наследник понимал, что будет скандал и это верный способ поссориться, потому что Певерелл ни за что не согласится сразу, но это было нужно сделать. И в любом случае, их отношения уже достаточно крепкие, чтобы выдержать это. Набравшись смелости, юноша решил, что годовщина самое подходящее время. Он вышел из душа и, кутаясь в полотенце, сообщил уже проснувшемуся и просто млеющему на постели любовнику:

– Я думаю, мы должны заключить помолвку.

– Какую помолвку? – удивился сонный Гарри, потягиваясь. Обнаженное тело вызвало у Тома возбужденную дрожь, но он не позволил себе отвлечься.

– Нашу. Я хочу, чтобы мы поженились, но, пока я не окончил школу, достаточно будет и помолвки.

– Что? – тихо переспросил Гарри. Том отлично понимал, что любимый уловил смысл сказанного: Певерелл смотрел на него с откровенным ужасом, а все его тело напряглось, словно перед прыжком.

– Я хочу жениться на тебе.

– Нет! – решительно воскликнул Гарри, вскакивая с постели. – Нет! Нет! Нет! Что за чушь тебе в голову пришла?!

– Это не чушь. Мы же любим друг друга?

– Любим, но жениться…

– У тебя есть перед кем-то обязательства? – всплеснул руками Том.

– Нет, но я их и не хочу, – возразил любовник. Он спешно подхватил халат, ругаться голышом было неудобно и смущающее.

– Значит, я для тебя просто очередная игрушка? – зашипел Мракс. – Рассчитываешь поразвлечься со мной и избавиться? Я тебя никому не отдам!

– Я знаю! Но ты первый разочаруешься в этой связи, когда немного повзрослеешь! – закричал Гарри. – Что бы там ни было, но ты ребенок! Первая любовь не продлится долго. Это для меня все серьезно, а для тебя… это просто… Скоро ты встретишь кого-то другого, Марволо.

– Ты принадлежишь мне навсегда! – не менее громко завопил в ответ Том. – Мне никто не нужен, кроме тебя! Потому что ты лучшее из всего существующего! Ты создан для меня!

Гарри раздраженно взмахнул руками, не зная, что еще сказать.

– Ты с самого начала не рассчитывал, что наша связь продлится долго, – гневно заявил Мракс. – Ты, лицемерный…

– Я не изменял тебе и не собирался бросать первым, – топнул ногой Гарри.

– В таком случае, что нам мешает пожениться? Я тоже не собираюсь бросать тебя.

– Ты так думаешь только сейчас. Тебе шестнадцать. В шестнадцать я любил Забини и думал, что мы проживем вместе всю оставшуюся жизнь.

– Ты любил его так же, как меня? – прищурился младший волшебник.

– Нет, не так, я был незрелым подростком, и любовь была такая же, – гневно ответил Певерелл. – Возможно, я любил его так же, как ты любишь меня.

– Я тебя не просто люблю. Я тобой дышу, без тебя ничто другое не важно, – убежденно сказал юноша. – Без тебя мне незачем жить. Ты можешь называть это подростковым максимализмом, но разве я похож на других детей? Я знаю, чего хочу, и как я этого буду добиваться. С твоей стороны так по-гриффиндорски благородно отступать от своих интересов в мою пользу. На твоем месте я, не колеблясь, воспользовался бы таким положением, чтобы привязать любимого к себе.

– Я старше, на мне ответственность. И я не хочу, чтобы ты был несчастен. Представь, что лет через пять ты влюбишься в какого-нибудь парня, развод невозможен. И кого же ты обвинишь?

– Себя. И я не собираюсь влюбляться в других, – хмуро ответил Том.

– И все равно нет, – буркнул Гарри. Он достал из шкафа полотенца и направился в сторону ванной, но Мракс преградил ему путь.

– Еще причины?

– Как насчет того, что я твой опекун, а ты ребенок? Как я буду выглядеть в глазах окружающих?

– Тебе же нет до этого дела, – усмехнулся юноша. – Я удивлюсь, если кто-то в свете еще не знает, что я мечтаю с тобой переспать.

– Очень мило, – поморщился Гарри. Он решительно оттолкнул Тома со своего пути и заперся в ванной комнате.

Том несколько мгновений посверлил взглядом дверь и пошел одеваться. Они прекрасно знали друг друга и понимали, что разговор не окончен. Том всегда добивался своего, Певерелл мог остановить его, когда юноша был младше, но не сейчас, по крайней мере, не в этом вопросе.

Полчаса спустя, когда Гарри, наконец, вышел из ванной, скандал разгорелся с новой силой, все набирая и набирая обороты. В Тома полетели шахматы и посуда, от которой он успешно уворачивался. Они ругались три часа подряд, то шипя, то крича, то начиная говорить спокойно, используя логику, пытаясь убедить друг друга. Дошло даже до применения магии. Том, конечно, был своему опекуну не соперник, ибо хоть юноша и был лучшим учеником Хогвартса, но у Гарри был какой-никакой боевой опыт и намного превосходящая магическая сила. Впрочем, и без того державшемуся на честном слове дому сильно досталось.

– Послушай, давай подождем, – наконец предложил Гарри. – Если через пять лет наши отношения все еще будут такими же… – он оглядел порушенную обстановку, – … страстными, мы поженимся. Почему именно сейчас?

– Из-за твоей привычки ходить налево, – буркнул Том. Магическая дуэль его совершенно истощила, все, чего сейчас хотелось – это спать.

– Я же обещал.

– Послушай, ты для меня все, – серьезно сказал Том. – Но паранойя часть меня. Я не могу быть спокоен, пока существует возможность того, что ты поступишь со мной, как с Регулусом.

– Я бы не сделал этого.

– Когда ты встречался с ним первый год, ты тоже так думал.

– И это показывает, что молодые люди могут неправильно истолковывать свои чувства, – справедливо заметил Певерелл.

– Ты ведь знаешь, что я все равно добьюсь своего? – спросил Том после долго молчания. Он чувствовал, что сейчас уснет, и ничего не мог с этим поделать.

– Да, но тебе понадобится на это время, – усмехнулся Гарри. – Думаю, нам стоит вернуться домой. Отдых безнадежно испорчен.

Том кивнул и все-таки закрыл глаза, погружаясь в объятия Морфея. Он не знал, сколько времени проспал, однако проснулся юноша уже в их с Гарри общей спальне. Мракс невольно вздохнул с облегчением: если бы Гарри решил разорвать отношения после неожиданного предложения, то выставил бы любовника в прежнюю спальню. Значит, выводы Тома были правильными – между ними все уже слишком серьезно. Юноша попытался приподняться и со стоном рухнул обратно. Все тело гудело и ломило. Во время их небольшой дуэли Поттер его, разумеется, не ранил, но сам Марволо выложился на полную силу, заполучив себе магическое истощение. В ответ на его манипуляции в комнате раздалось хихиканье. Он огляделся и убедился, что его не оставили болеть в одиночестве. На стуле перед кроватью стояла картина, в которой удобно расположилась леди Певерелл.

– Ну, жених, – мерзко усмехнулась она, – как самочувствие?

– Паршиво, – признался Том.

– Еще бы! – гордо заметила она. – Певереллов не зря считали сильнейшим магическим родом Британии. Если бы дуэль была настоящей, ты бы был уже мертв.

– Гарри ненавидит убивать людей, – возразил Том устало. Он все-таки смог немного приподняться и взять с прикроватного столика специально приготовленный чьими-то заботливыми руками стакан с водой. Юноша сделал несколько жадных глотков и почувствовал облегчение. – Так, надо полагать, все в доме уже знают, что произошло?

– Конечно, – важно кивнула старуха. – Ты совсем как Салазар! Хитрость и коварство в сочетании с невероятной жаждой идти напролом.

– Идти напролом? Не думал, что Слизерин был таким.

– Ха, было бы это не так, он запутал бы Годрика своими интригами и вынудил выставить из школы грязнокровок, а не орал бы об этом на каждом шагу, – презрительно процедил портрет.

– Ах, вы намекаете, что мне следовало вывести все так, чтобы Гарри сам предложил нам пожениться? – предположил Том.

– Да, хотя это и заняло бы больше времени, но зато гарантировало результат.

– Результат все равно гарантирован, – мрачно ответил наследник, допивая воду и наливая из графина еще. – Как отреагировали домашние?

– Морфин выглядит довольным, – ответила старуха. – Долохов так хохотал, что чуть не упал со стула…

– Хохотал?

– Ему, кажется, очень понравилось, что Гарри тебе отказал, – подвигала бровями Певерелл.

– Перетопчется, – прошипел Том яростно.

– Ну, а Регулус…

– Что?! Этот что здесь делает? – спросил юноша, сразу же вскакивая, забыв про боли.

– Они с твоим опекуном помирились и теперь являются лучшими друзьями, – невинно пояснила Моргана. – В конце концов, Гарри ведь его действительно любит и хочет видеть рядом.

Марволо, конечно, любил Блека, почти как кузена или старшего брата, но в сложившихся обстоятельствах не желал видеть его рядом с Певереллом. Регулус что, прибежал утешать Гарри? И как, интересно, он это делать будет? Наследник зашипел по змеиному и, не смотря на то, что был в одной ночной рубашке (должно быть, Гарри раздел его, когда приволок домой),ринулся вон из комнаты.

Кабинет находился не так далеко от спальни, и в этой части дома, предназначенной исключительно для своих, на комнаты не накладывали заглушающих чар, так что Том сразу услышал ругающихся между собой взрослых.

– Из дома вас всех выгоню! – рявкнул Гарри. В ответ ему посыпались раздраженные реплики остальных, но менее эмоциональные, так что слов разобрать Том не сумел. Юноша распахнул дверь кабинета и еле успел увернуться, когда над его головой пролетела и разбилась о косяк стеклянная пепельница.

– А вот и герой дня, – поприветствовал его дядюшка, привлекая к Марволо все общее внимание. Лорд Мракс одобрительно подмигнул племяннику, Долохов смерил насмешливым взглядом. Регулус, который по своей привычке устроился у самого окна, недовольно посмотрел на него. И лишь только Гарри заботливо, хоть и немного устало поинтересовался:

– Как ты себя чувствуешь?

– Небольшая слабость, – честно ответил Том. И еще раз внимательно осмотрел окружающих. Регулусу достался прищуренный настороженный взгляд. Блек видел перед собой высокого, статного и очень красивого молодого человека. Марволо мог соблазнить даже статую, с этим заявлением не поспоришь.

– Я понимаю, конечно, что это был соблазн, – недовольно сказал он Гарри, – но я всегда думал, что между вами братские отношения. Мерлин, Найджелус, это все равно что инцест, ты его с девяти лет знаешь!

– Это у меня с вами, мистер Блек, братские отношения, – сердито сказал Том, заходя наконец в комнату и усаживаясь на подлокотник кресла любовника. – А Ная я хочу. – Юноша наклонился и прошелся цепочкой поцелуев от виска Гарри к его губам. Он не стеснялся остальных, наоборот, хотел им показать. -С тринадцати лет мечтаю, что мы поженимся.

Гарри и не собирался отстраняться, позволив младшему волшебнику делать все, что ему вздумается: целовать, накручивать на пальцы прядки волос и слегка поглаживать шею и ключицы. Он даже чуть откинул голову, чтобы обеспечить ему лучший доступ.

– С тринадцати? – переспросил Регулус в потрясении.

Гарри досадливо кивнул. Заметив этот жест, Морфин хмыкнул:

– Пришел и сказал тебе об этом, не так ли?

– Я получаю все, чего хочу. И не вижу смысла скрывать это, – высокомерно вздернул нос Том.

– Да уж, конечно, – кивнул дядюшка. – Однако, я-то на твоей стороне. Раз уж лорд Найджелус тебя обесчестил, пускай женится.

Долохов вспыхнул и зло возразил:

– Ваш племянничек, наверняка, его изнасиловал!

Том мгновенно понял, из-за чего взрослые ссорились. Очевидно, Морфин настаивал на свадьбе, а Тони и Гарри ему возражали. Что любопытно, никто с последним заявлением спорить не стал, все отлично понимали, на что наследник способен под настроение. Том усмехнулся Гарри в затылок, с удовольствием вдыхая запах его волос.

– Не было это насилием, – отмахнулся Певерелл. – По крайней мере, не во второй раз. Я серьезно не собираюсь отлынивать от ответственности. Лет через пять, если Марволо не найдет себе кого получше, то я согласен заключить помолвку. И главное, тогда он уже будет совершеннолетним, и у министерства магии не будет ко мне вопросов по этому поводу!

– Кого он получше-то найдет? – скептически поинтересовался Регулус. – По-моему, ты отличная партия по любым параметрам: и по любви, и по расчету.

– Только вот вы уже женаты, мистер Блек, – елейным голоском пропел Том.

– Ревнуешь? – хитро усмехнулся Регулус.

– Постоянно, – серьезно ответил наследник и получил от своего опекуна толчок локтем в бок.

– Если проблема только в министерстве, – задумчиво пробормотал Морфин, – то мы можем обойтись и без посторонней огласки. Конечно, общественности совсем не понравится такая помолвка и свадьба. Поэтому мы можем все оформить тайно.

– Я не хочу! – воскликнул Гарри.

– Надо полистать старые фолианты, поискать подходящий ритуал помолвки и выбрать понимающих, не болтливых людей в свидетели, – не обратив на его реплику внимания, продолжил лорд Мракс. – А вот со свадьбой действительно можно потом и подождать.

– Помолвки разрываются, – буркнул Том.

– А ты выбери какой-нибудь самый прочный ритуал, – подсказал дядя. – Есть ведь Нерушимые контракты.

– Я не буду его подписывать, – хладнокровно оповестил всех опять Гарри. – Морфин, прекрати ему потакать. Ему шестнадцать, он не соображает, что делает.

– Когда ты с ним спал, он понимал, что делает? – зло поинтересовался Мракс. – Да неужели ты и в правду думаешь, что Марволо тебя разлюбит? Ты посмотри, он сидит на тебя слюной капает!

– Это гормоны.

– Это судьба, – вдруг хмыкнула леди Певерелл. Она оставила портрет в спальне и перебралась сюда. Некоторое время старуха молча слушала дебаты, но теперь решила вмешаться. – Ты уже забыл, что я говорила о путешественниках, таких, как ты.

Том бросил подозрительный взгляд на Регулуса и Морфина, которые не знали о том, что Гарри из будущего, у мужчин были совершенно непонимающие лица, так что юноша успокоился и сосредоточился на словах ведьмы.

– Кое-кто пытался, но так и не смог убить тебя, как ты думаешь, почему? – намекнула леди. Гарри нахмурился. – Потому что любит тебя до саморазрушения. Пятьдесят лет не видеть тебя и все равно быть не в состоянии причинить тебе серьезный вред, ну же… И после этого ты не веришь в его любовь?

– О чем вы? – хмуро посмотрел на замолчавшую старуху Регулус.

– Не слушайте ее, – резко отмахнулся Гарри. – У леди прогрессирует сумасшествие. Ты забыла, Моргана? Я не верю в твою теорию! Я все смогу изменить!

– Как знаешь, – пожала плечами старуха. – Однако же глупо отказываться от помолвки с любимым человеком. Это в любом случае выгодная партия для обоих.

– По-моему, это просто способ поиздеваться надо мной с вашей стороны, – хмуро буркнул Гарри. Он чувствовал, что Том рядом с ним возбужден своими же незамысловатыми ласками. Остальные, скорей всего, этого еще не заметили, но, зная Мракса, можно было быть уверенным, что тот уже думает исключительно о сексе, а ни о чем-то нужном. Гарри глянул на него краем глаза и увидел восхитительный румянец на лице. Все-таки как это волнующе, что только он может вывести Марволо из себя, лишить самообладания. Так же, как и Волдеморта когда-то…

– Все это такая невероятная глупость, – простонал Гарри. – Хорошо, я согласен на помолвку, но мы не поженимся раньше, чем тебе исполнится двадцать один.

– Я подумаю о том, как тебя переубедить, – прошептал ему на ухо Том. Он наклонился к опекуну, начиная целовать его, жестом прося всех удалиться. Долохов скорчил недовольную морду, но встал и увел вместе с собой сдерживающего ревность Блека. Последним кабинет покинул Морфин, бросая заглушающие чары. Секунду спустя Марволо уже сбросил со стола все бумаги, усаживаясь на него и срывая с Гарри мантию.

Послесловие-бонус:

Аффтор: Ай, какая молодец, ла-ла-ла, пам-парам!

Том: ИЕС!!!!!!!!!!!!

Гарри (усталым голосом): Скорей бы отмучаться. (ловит злобный взгляд Тома) В смысле ИЕС!!

Регулус (в отчаянии): Как ты могла, презренная!

Вальбурга: Все на поиски свадебной мантии, в которой Марволо выглядел бы еще круче и красивее!

Волдеморт (просто мимо пробегал): Моргана! Какого вы тут все гоните, что я при виде Поттера розовыми соплями истекаю! Я даже к нему в мысли залезть от ненависти не могу!

Дамблдор (пьет чай, но еще без лимонных долек): Господи, в кои-то веки я вообще не при делах!

Долохов: О, Мерлин! В этом фанфике мозги есть только у меня!

Глава 34

Примечания к главе:

1) Нобби Лич – министр магии в 62-68 годах.

2) В министерстве нет отдела, ответственного за бракосочетания. Понятия не имею, кто женит магов.

3) Общие события начала 6 курса в этом фанфике остаются неизменными. К примеру, Дамблдор нанял Слизнорта и начал рассказывать Гарри о прошлом Лорда. И Гарри дружил с Роном и Гермионой. Но если вспомнить первые главы фанфика, то крыша у Поттера уже тогда капитально ехала не в ту степь.

4) И черт его знает, как звали Люциусову маман.

Гарри задыхался под ним, и Том сходил с ума от вида раскрасневшихся щек, мутных от страсти изумрудных глаз. Руки Певерелла лихорадочно шарили по постели, ища за что зацепиться, пальцы комкали дорогие простыни.

– Марволо… Марволо… Марволо… – шептали любимые губы, распухшие от поцелуев, словно в голове у Гарри больше не осталось ни единой мысли, а на свете не существовало никого и нечего, кроме юноши, который улегся между его ног, сильно укусил за ключицу, вызвав болезненный вскрик, и вошел в ждущее его тело. Внутренние мышцы сжимали плоть Тома плотно и жарко. Он двигался, стараясь задевать чувствительную точку внутри Гарри, заставляя кричать его имя и просить большего.

Эти стоны и вопли были только для Тома, и он мог слушать их вечно.

Не переставая резко врезаться в желанное тело, Том схватил Гарри за волосы и притянул его голову к себе для жадного болезненного поцелуя. Юноша кусал любимые губы, засасывал язык. Пальцы другой руки сжимали бедро любовника, оставляя четкие синяки. Это тело принадлежало Тому. Этот человек принадлежал Тому. Весь, полностью, без остатка.

При мысли о скорой помолвке наследник Мракс двинулся особенно резко, Гарри вскрикнул и кончил, забрызгав их обоих спермой, Том продержался на секунду дольше, но вскоре упал на грудь распростертого на постели любовника. Тот пытался отдышаться, а юноша приподнялся и осыпал его лицо легкими поцелуями.

– Я люблю тебя, – шептал Том. – Люблю тебя. Гарри, как же я тебя люблю.

Поттер запустил руку ему в волосы, и наследник поймал губами легкую улыбку опекуна. В следующий момент Гарри столкнул его с себя, сдвигая затекшие ноги, и пробормотал очищающее заклятие.

– Я не был слишком резок? – встревожился юноша, обратив, наконец, внимание на прокушенную губу любовника.

– Нормально, – отмахнулся Гарри, прикладывая к ранке уголок наволочки. – Ты же знаешь, что я получил удовольствие.

– Иногда мне кажется, что у нас обоих психические отклонения, иначе мы не получали бы удовольствие от подобных отношений, – заметил Том удобнее устраиваясь рядом с Гарри.

Они проснулись около часа назад и хотя домашние наверняка ждали их к завтраку, не спешили порадовать их своим присутствием, решив провести время с пользой. Точнее, Мракс решил, а Гарри не стал отказываться.

– Да ну? – издевательски улыбнулся лорд Певерелл. – В отличие от тебя, я точно это знаю, если хочешь, можешь обратиться к целителям, ты у нас уже взрослый человек. Хотя наука психологии в сороковых годах еще не слишком развита, так что пользы чуть.

Они рассмеялись, и Том, немного подвинувшись, опять накрыл губы Гарри своими, на этот раз нежно лаская языком нанесенные несколько минут назад повреждения. Конечно, позже любовник намажет все ранки заживляющими мазями и зельями, так что через полчаса и следа от них не останется, но сейчас это лишний повод прикоснуться и приласкать. Быть чутким и осторожным с Гарри тоже казалось восхитительным. Поцелуй прервал стук в окно.

– Сова, – пробормотал Гарри.

– Пусть летит к Долохову, – буркнул Том, делая поцелуй глубже. Несмотря на то, что они только что сполна насладились друг другом и ужасно устали, Мраксу все еще было мало. Будь его воля, он приковал бы опекуна к постели. Но тот уже отстранился и прошлепал к окну. В комнату влетела рыжая сипуха и, сделав круг, сбросила на Тома плотный конверт, после чего покинула помещение.

– Результаты СОВ, – понял слизеринский староста, открывая конверт, подписанный изумрудными чернилами. Он не сомневался, что у него лучшие результаты, однако все равно с нетерпением ребенка поспешил заглянуть внутрь. Минуту он довольно любовался на оценки, а потом продемонстрировал Гарри список, в котором выстроился ровный ряд букв «П».

– Поздравляю, – обнял его Поттер, плюхаясь рядом на кровать. – Никто не сомневался, что так и будет.

– Само собой, – самодовольно улыбнулся Том и тут же с озорством поинтересовался: – Расскажи, какие у тебя были оценки по СОВ? Ты волновался?

– Естественно, волновался. Я никогда не был отличником, – засмеялся Гарри. Он вспомнил то утро в доме семьи Уизли. Гермиона уверяла всех, что провалилась по всем предметам, Рон ругался на нее, а Флер нудно превозносила Шармбатон. Тогда он еще был почти в своем уме, еще не знал, кто такие Певереллы и считал Тома Реддла абсолютным злом.

– Почему?

– Мне было не интересно учиться, – признался Поттер. – Заклинания давались мне без особых проблем, но я не любил читать или писать эссе. Зелья требовали внимательности, а ты же знаешь, какой я непоседливый. У меня не было родителей, которые требовали бы от меня хороших оценок. И больше всего меня интересовал квиддич, если честно.

– Короче говоря, у тебя не было стимула, чтобы учиться?

– В точку, – кивнул Гарри. – Так что оценки были так себе. Превосходно – только по Защите…

– А, так вот почему у тебя так здорово выходит преподавать этот предмет!

– Наверное, ну а остальные оценки были Выше Ожидаемого. Кроме Истории и Прорицаний, их я ненавидел.

– Все не так уж плохо, – пожал плечами Том. – Особенно если Историю у вас вел Бинс. Ее все ненавидят.

Прошла уже неделя с тех пор, как Гарри дал свое разрешение на помолвку, и все свое свободное время Мракс отводил на поиски подходящего ритуала, который и без женитьбы смог бы прочно связать их. Хотя Поттер изо всех сил тормозил процесс и властью опекуна приказал для начала выполнить домашнюю работу, заданную на лето, а потом несколько раз пытался провернуть обманный маневр и вытащить воспитанника то в музей, то в ресторан. Однако Мракс не поддавался. Хотя приказу делать уроки Тому пришлось для собственного блага подчиниться, что, впрочем, мало замедлило поиски. Библиотека в «Старых дубах» была довольно обширной, но книг соответствующей тематики в ней не водилось, потому что все их собирал и покупал Гарри, а ему и в голову не пришло приобретать фолианты с описанием брачных контрактов. Поэтому для поисков Марволо использовал любезно предоставленную ему Регулусом библиотеку Блеков. Компанию слизеринскому старосте составляла Вальбурга, единственная из друзей, кому мальчик доверил тайну. Девушка была в восторге от происходящего, но дала слово не распространять слухи.

Лишь в начале августа, вскоре после дня рождения Гарри, Том, наконец, нашел тот ритуал, о котором мечтал. Хоть на нем и значилось, что это всего лишь помолвка, связать их подобный договор должен был навсегда. Единственными способами разорвать контракт было либо пожениться, либо умереть. Еще один вариант казался даже более сложным, по крайней мере, если Гарри действительно захочет разорвать эту помолвку, Том видел возможность полностью нейтрализовать третий способ.

Рассматривая в собственном кабинете теплым августовским утром страницу, на которой воспитанник открыл древний фолиант, Гарри мог только удивленно вскинуть брови. Книга явно пролежала в библиотеке не одно столетие. Страницы были чуть-чуть подпорчены жуками и плесенью. У Гарри так же было подозрение, что текст написан не совсем чернилами. Он внимательно изучил предложенный ритуал и нахмурился:

– Марволо, это темная магия. И очень сложная.

– Я знаю, – кивнул юноша. – Но это то, что навсегда избавит меня от подозрений и свяжет нас на всю жизнь.

– Я не люблю ритуалы, в которых приходится использовать свою кровь, – Гарри передернуло от плохих воспоминаний, и он невольно потер пострадавшую когда-то на кладбище в день возрождения Темного Лорда руку. С тех пор прошло больше десяти лет, но детский ужас все еще был жив глубоко внутри. Кроме того, кровь Певереллов была сильнейшим магическим катализатором. Не говоря уж о том, что, несмотря на принятие жизни чистокровных, Гарри оставался по убеждениям светлым волшебником, пользоваться темной магией совсем не хотелось.

Том внимательно посмотрел на опекуна и проницательно поинтересовался, высокомерно вскинув для храбрости нос:

– Я… то есть Том Реддл заставлял тебя давать ему кровь раньше?

Гарри усмехнулся:

– Да, – потом тяжело вздохнул и повторил. – Да, заставлял.

– Твоя кровь невероятно ценная, – понимающе кивнул Мракс. – Но я прошу тебя еще раз дать ее мне. Это для нас, для нашей общей выгоды и благополучия.

Поттер кивнул, пробежавшись взглядом по строчкам. Крови требовалось всего несколько капель. Никаких убийств и жертвоприношений, но, обладая знаниями семьи Певерелл, Гарри видел, насколько прочен этот ритуал и сколько магической силы он в себя впитает. Но, в конце концов, в чем-то его юный возлюбленный прав, этот контракт будет выгоднее им обоим, станет еще одной возможностью сдержать наследника Мракса, если он сойдет с ума и захочет стать Темным Лордом.

– Согласен, – кивнул Гарри. – Но нам понадобится время, чтобы достать все необходимое и договориться с нужными людьми.

– У тебя есть время до двадцать пятого августа, – отрезал Марволо. – Я поеду в школу, будучи твоим законным женихом и никак иначе!

Гарри поморщился приказным ноткам в голосе воспитанника, но кивнул. Он почти не сомневался, что стоит Тому стать совершеннолетним, как он возьмет в свои руки всю власть в доме. Гарри больше не сможет приказать ему сделать что-то. Впрочем, учитывая разницу в возрасте и положении в обществе, они, пожалуй, смогут достигнуть равноправия в доме. Певерелл фыркнул в веселье.

– Нам нужен мой родственник, который отдал бы меня тебе. В другом случае, это был бы ты, но здесь подойдет Морфин, – стал подсчитывать Том, что-то чиркая на листочке, стянутом у Гарри со стола. – Три свидетеля…

– Регулус, Тони, а третьим можно… – предложил Певерелл.

– Нет, – покачал головой юноша. – Это должны быть лорды благородных домов.

– Тут об этом ни слова, – возразил Гарри, еще раз заглянув в книгу.

– Так договор станет еще сильнее, в нем будет больше магии и его невозможно будет разорвать, даже тебе с твоими знаниями и возможностями, – пояснил Том, глядя Гарри в глаза. – Я специально искал историю этого контракта. Им волшебники столетия назад привязывали к себе твоих предков. Этот договор рассчитан на то, чтобы обуздывать Певереллов.

– Хорошо, – покорно вздохнул Поттер. Он уже давно смирился с паранойей воспитанника. Иногда ему, как целителю, хотелось исследовать причины такого собственничества, но Гарри опасался лезть в прошлое ребенка, за которое он чувствовал вину. Наверное, это была трусость с его стороны. Впрочем, замашки Тома только изредка раздражали, а в целом вполне его устраивали. – Тогда придется просить Регулуса уговорить Арктуруса Блека. Я поговорю с лордом Принцем. А вот с третьим свидетелем проблема. Я никому из чистокровных не доверяю достаточно, чтобы открыть им часть нашей личной жизни.

– Как насчет Малфоев? – предложил Том. – У тебя с ними неплохие отношения. Ты же был свидетелем на свадьбе Абраксиса и Ликорис.

– У меня с ними бизнес, – покачал головой опекун.

– Ты ведь не спал ни с кем из этой семьи? – подозрительно поинтересовался юноша.

– Я не спал со всем магическим миром, знаешь ли, – огрызнулся Гарри. И вдруг улыбнулся. – Поттер!

– В смысле?

– Чарльз Поттер уже два месяца как лорд, после смерти отца, а у меня с ним хорошие отношения еще с тех пор, как он в школе учился, – поймав вредный взгляд воспитанника, он, закатив глаза и всплеснув руками, отрезал: – И нет, я с ним не спал!

– Я слышал от Вальбурги, что Чарльз отказывается жениться на Дорее, с которой у него заключен брачный контракт.

– Да, в моем прошлом тоже так было. Он долго морочил ей голову, отказываясь жениться, потом уже в приличном возрасте зачали наследника. Джеймс был единственным ребенком.

– Твой отец?

Гарри кивнул с улыбкой.

– Постой, выходит, твой отец приходился двоюродным дядей твоему крестному, – быстренько подсчитал Том в уме.

– Мир чистокровных, – пожал плечами Поттер. – Тут все друг другу родня, – юноша помрачнел. – Сириуса убила его двоюродная сестра. А матерью моего злейшего школьного врага тоже была Блек.

– Эти Блеки проросли корнями во все родословные, – скривился Том, вызывая смех опекуна и подхватывая его сам. – Значит, три свидетеля у нас есть. Еще нужен хотя бы один человек из министерства магии. В ритуале написано: «От сюзерена или законной власти».

– Я договорюсь с Нобби Личем, – кивнул Гарри. – Если эта бездарь хочет стать министром магии в будущем, то пусть вкалывает уже сейчас.

На подготовку и уговоры ушло две недели. Вечером двадцатого числа в гостиной поместья «Старые дубы» собралось четыре главы чистокровных семейств. Каждый из них поклялся хозяевам дома не рассказывать другим людям, зачем они собрались. Все присутствующие по-разному отреагировали как и на саму новость о помолвке, так и на выбранный ритуал. Для Поттера, отчаянно пытающегося увильнуть от свадьбы с Дореей, все происходящее казалось ужасной глупостью. Лорда Найджелуса он очень уважал, его решения оспаривать не решался, но не понимал, зачем ему портить свою жизнь подобным контрактом. Арктурус, неплохо зная Марволо, да и прислушавшись к рассказу Регулуса, сочувствовал Певереллу, но считал, что тот знает, что делает. Принц был немного недоволен, ведь когда-то Найджелус не дал ему заключить брачный контракт между Марволо и Эйлин, однако ссориться с Певереллом считал нецелесообразным. Морфин же был доволен сверх меры. Здесь же в гостиной присутствовали Регулус и Долохов. А так же Нобби Лич, служащий департамента правопорядка. Лич был полукровкой и здорово тушевался в присутствии столь высокопоставленных особ, однако именно ему предстояло вести церемонию.

Ровно в шесть к ним присоединился лорд Певерелл. На нем была новая парадная мантия белого цвета с золотой вышивкой. Несколько дней назад ему и Тому сшил на заказ одинаковые мантии мистер Ландсберг специально для этой церемонии. Гарри ужасно волновался. Ему хотелось аппарировать куда подальше, или хотя бы нервно походить по комнате, заламывая руки. Сдержать себя было просто невозможно, поэтому, видя его состояние, Регулус поспешно взял его за руки и принялся успокаивать, пока Тони занимался подготовкой к ритуалу, раскладывая инвентарь.

Том пришел последним. Он сразу же осмотрел комнату и расслабился, увидев, что Гарри никуда не убежал. Юноша поспешил забрать любимого из объятий Блека и только потом вежливо поприветствовал всех присутствующих.

– Начнем? – робко предложил Лич. Свидетели встали на свои места, а Долохов и Регулус отошли подальше, чтобы не мешать церемонии. – Первым делом, мне хотелось бы еще раз уточнить, стороны все еще желают заключить помолвку? Этот ритуал свяжет вас не слабее настоящего брака. Единственный способ расторгнуть эту помолвку – согласие всех подписавшихся при ее заключении. Этот договор подпишет семь человек. Чем меньше человек из нас будет присутствовать при возможном разрыве, тем меньше вероятность того, что контракт вообще можно будет аннулировать. Всем понятно? Если вы передумали, скажите это сейчас.

– Нет, продолжайте, – решительно приказал Том, сжимая руку Гарри.

– Мы уже все решили, – слабо улыбнулся Поттер.

– В таком случае, господа, сообщаю вам, лорд Певерелл и наследник Мракс позволили мне составить документ, в котором прописаны все условия данной помолвки, которые магия вынудит их выполнять после подписания документа. Условия были согласованы с брачующимися.

Все присутствующие внимательно слушали. Они прочли контракт, составленный под руководством Гарри и Тома, не обошлось без усмешек и понимающих взглядов. Всего в контракте было тридцать два пункта. Но внимание на себя обращали пункт о взаимной невозможности измены, а так же особо отмеченный и тщательно прописанный Поттером раздел о не причинении друг другу серьезного физического вреда. Том не сможет убить Гарри Поттера, хотя бы до тех пор, пока не женится на нем. Будущее должно быть изменено любыми способами.

– Отлично, – кивнул Лич, когда ознакомление было закончено. – Теперь присутствующий здесь родственник Тома Марволо Мракса, согласны ли вы подписать этот документ?

Морфин торжественно выступил вперед и взял протянутое министерским чиновником перо и иглу.

– Даю согласие, – подтвердил лорд Мракс. Он проколол палец иглой и подождал, пока в предоставленной ему склянке накопится достаточно крови, чтобы волшебник мог окунуть в нее перо и поставить подпись. На пергаменте, напротив его имени, появился замысловатый росчерк. Морфин довольно кивнул и приложил к подписи волшебную палочку, вкладывая в договор свою магическую силу. После чего отошел, немного пошатываясь.

– Свидетели, – пригласил Нобби.

Мужчины по очереди проделали то же самое, что и лорд Мракс. Том следил за всем происходящим с жадностью и нетерпением. Ему все казалось, что в последний момент произойдет что-то, что остановит церемонию и не даст Гарри подписаться. Наследник крепко сжимал руку своего будущего мужа. Он чувствовал, как дрожит Певерелл от страха и неуверенности. Помолвка ни в коем случае не была для них обоих событием, полным положительных эмоций, хотя, может быть, позже они и оценят плюсы ситуации, но сейчас слишком переживали.

– Наследник Мракс, ваша подпись, – позвал Лич.

Юноша неохотно отпустил руку Гарри, все еще опасаясь его побега. Он сомневался, что если его любимый передумает и попытается прервать церемонию, кто-то захочет остановить лорда Певерелла. Том решительно проколол палец и нетерпеливо ждал, пока накопится кровь. А она, как назло, текла вяло. Но после нескольких минут мучений, юный волшебник четко написал свое имя и нынешний скромный титул на пергаменте и скрепил подпись магией. Мракс тут же почувствовал слабость. Теперь он понял, почему все волшебники отходили от документа такие бледные и испуганные. Контракт брал слишком много. Юноша с трудом развернулся и вернулся к жениху.

– Теперь вы, лорд Певерелл, – продолжил Лич. Поттер на секунду застыл, словно колеблясь, так что Тому пришлось сильно толкнуть его в спину. Гарри бросил на него панический взгляд, но все же собрался с силами и выполнил все необходимые манипуляции. Руки его при этом здорово дрожали, на что, конечно же, обратили внимание все присутствующие. Министерский чиновник удивленно вскинул брови, когда прочитал правильно написанное полное имя лорда Певерелла, и бросил удивленный взгляд на Чарльза Поттера.

– Продолжайте, – резко приказал ему отчего-то охрипший Гарри. Гарри Поттер, который только что почти заключил брак с тем, кто все еще может в будущем стать самым сильным темным волшебником столетия, ужаснейшим Темным Лордом.

– Все ваши подписи приняты, господа, вернуть назад уже ничего нельзя, – сообщил Лич. – Я, как представитель законной власти в стране, подтверждаю это своей подписью и магией.

И Нобби Лич, будущий министр магии, расписался под всеми прочими подписями собственной кровью. Простой пергамент с контрактом вдруг вспыхнул магическим огнем, по краю его прошла золотая искра. Буквы засветились, отбрасывая яркий свет даже на потолок. А потом все утихло. Присутствующие волшебники потрясенно молчали, не зная, что сказать. Обычно заключение помолвки не сопровождалось столь серьезными ритуалами, и подобного никто не ожидал.

– Контракт принят, – немного испуганно заверил чиновник. – У кого кольца?

Тони быстро достал из кармана какую-то коробочку и поспешил вручить ее хозяину. Гарри чувствовал себя обреченным и растерянным, тем не менее, он пытался взять себя в руки. Слабо улыбнувшись горящему от нетерпения отныне своему законному жениху, Певерелл извлек из коробочки тонкий золотой ободок и надел его Тому на безымянный палец, в честь помолвки. Мракс достал из коробочки второе кольцо и проделал то же самое с рукой Гарри. После чего не выдержал и, радостно вскрикнув, притянул к себе опекуна для поцелуя. Свидетели захлопали в ладоши, Морфин и Принц засмеялись детской радости Марволо, чем ужасно смутили Певерелла. Гарри отчаянно покраснел, чего не бывало с тех пор, как он стал жить в прошлом. А Том уже отчаянно счастливо целовал его руку, на которой красовалось надетое им кольцо.

Глава 35

– Марволо, это что?! – воскликнула Лукреция и вцепилась в руку слизеринского старосты прямо посреди прохода Хогвартс-экспресса, вызывая недоумение у находящихся вокруг подростков и перекрывая движение. Мракс высокомерно улыбнулся ей, но руку не вырвал, прекрасно понимая, что внимание девушки привлекло кольцо на его безымянном пальце. Конечно, мисс Блек знала, что означает золотой ободок. У большинства чистокровных детей, особенно из древних родов, к шестнадцати годам появлялся подобный. Другое дело, что дети предпочитали хранить его подальше, чтобы лишний раз не напоминать себе о вынужденном браке. Том скрывать помолвку не собирался, хотя назвать того, с кем связал свою жизнь, пока не мог. Специфический ритуал, впрочем, подразумевал, что на кольца будут наложены чары «неснимаемости». Гарри очень уговаривал своего жениха накладывать на руку иллюзию, ибо было бы ужасно подозрительно, если бы они оба начали вдруг носить обручальные кольца, однако не преуспел и стал накладывать иллюзию на себя.

– И-и? – подвигал бровями Игнатиус. – Кто этот счастливец… или счастливица? Помнится, в твоей семье считают идеальным брак по любви?

– Счастливец, – подмигнул всем собравшимся вокруг любопытным, а их было немало, Марволо. – И да, по любви. Но имя пока не назову.

– Это не честно! – хором завопили Рудольфус и Альфарад. В этом году мальчики поступили на четвертый курс и уже чувствовали себя совсем взрослыми. Том полагал, что в следующем году, когда он станет старостой школы, один из них возглавит Слизерин. Руди так же в этом году стал старшим братом крошке Рабастану. Мистер и миссис Лестрандж очень радовались, что после долгого периода, наконец, смогли произвести на свет еще одного ребенка. Рудольфус был обижен их невниманием, так что за Лестранджем следовало присмотреть, как бы не наделал глупостей. – Ты-то про всех нас знаешь.

– Нужно просто быть немного более наблюдательным, тогда тоже будешь все про всех знать, – возразил младшему волшебнику Мракс.

– Ты, похоже, очень доволен этой помолвкой, – проницательно заметил Игнатиус. Он внимательно взглянул на Тома. Обычно они старались сводить секреты друг между друга к минимуму, но то, что Преветт учился на другом факультете, все-таки накладывало свой след.Он не был достаточно близок, не настолько, как Вальбурга. Однако, несмотря на крайнюю лень, Игнатиус обладал одним из лучших умов среди учеников Хогвартса и был хорошим другом Мракса. Том не сомневался, что Преветт сможет по истечению некоторого времени догадаться, кому отдано сердце Тома. – Кто же это может быть?..

– Да, я тоже что-то не замечал, чтобы тебя сражала роковая страсть, – добавил кто-то из соседей по спальне.

– Это же не Делакур?! – выкрикнули из толпы.

– Конечно, нет. Неужели вы думали, что я проявлю свою слабость перед всеми, – ухмыльнулся Том.

– Когда поженитесь, мы точно будем знать, кто твоя слабость, – мрачно пообещал Рудольфус.

– Вальбурга, а ты что молчишь? Тебе не интересно? – накинулась на кузину Лукреция.

– Молчит, потому что знает, – тут же понял молчащий до этого Орион. Мальчик подозрительно посмотрел на свою невесту и добавил. – Мой отец был свидетелем на помолвке, верно?

Том прищурился, но кивнул.

– Закроем тему, – предложил он. – Найджелус сказал, что свадьба состоится не раньше, чем мне исполнится двадцать один, так что до этого разговор просто не интересен.

– Лорд Певерелл слишком о тебе печется, нам бы так, – уныло пробормотал кто-то из окружающих своего старосту слизеринцев.

***

Воспользовавшись тем, что Гарри вполне удачно заменял его, профессор Вилкост отправился в бессрочный отпуск, оставив должность преподавателя ЗоТи на Поттера. Гарри заниматься любимым предметом, конечно, нравилось, но в общей сложности у него появилось слишком много обязанностей, с которыми он сам не знал, как будет справляться. Он все еще занимался опытами вместе с Фламелями, иногда к ним присоединялся и Дамблдор, они начали эксперименты с кровью дракона, и Поттер подозревал, что таким образом мог бы заслужить себе место на карточках с шоколадными лягушками. Иногда Певерелл принимал пациентов с интересными случаями как целитель, а вот управление состоянием и поместьем полностью сложил на Долохова и Морфина. Своей аллергией на магию молодой человек занимался больше по привычке, потому что его лекарство теперь постоянно находилось рядом с ним, а проклятие самого Мерлина он не очень-то рассчитывал снять. Может быть, когда-нибудь, совместными с Томом усилиями…

Рождество, а с ним и новый сорок третий год, надвигались на Хогвартс, заставляя Гарри нервничать. Он раз за разом просматривал в думосборе воспоминание о последней встрече с Лордом Волдемортом, оценивал разговоры, взвешивал каждое предложение. По всему выходило, что именно в сорок третьем году ему предстояло встретить кого-то из своих старых друзей, своих современников, посланных Дамблдором убить Тома Реддла. Гарри не знал, сколько им известно, удивятся ли они, когда поймут, что нет никакого приютского озлобленного сироты, а есть немного высокомерный, но, в общем-то, неплохой юноша Марволо. Гарри не знал, удастся ли ему переубедить своих бывших соратников, известно ли им, что он здесь? И если уж он изменил будущее, то прибудут ли они вообще? Все это мучило его еще больше утомительных обязанностей главы семейства. Он думал о том, стоит ли сказать воспитаннику о приближающейся опасности, а так же рассказать ли Марволо о том, почему столько людей суетятся вокруг него и его прошлого. Темный Лорд сказал ему, что юноша должен догадаться обо всем сам, но нужно же учитывать обстоятельства!

Сам Мракс не терял времени даром и активно подгребал под свою руку Хогвартс. Старосты школы являлись ими чисто номинально, ибо во всем подчинялись указам Тома, спрашивали его по любой мелочи, а каждый ученик признавал в нем лидера. Диппет и то чаще всего уступал молодому Мраксу, когда речь шла о каких-то школьных вопросах, позволяя вертеть собой как вздумается. Том был в Хогвартсе почти полным хозяином, единственное, чего ему не хватало, так это значка главного старосты, но никто не сомневался, что в следующем году юноша его получит.

Роман Вальбурги с Ричардом Поттером, тем временем, переходил все разумные границы, часто они забывали о приличиях, и Том прилагал все силы, чтобы контролировать подружку. Орион на ее выходки закрывал глаза, его больше интересовали древние философские трактаты и хогвартская библиотека. На Хэллоуин Вальбурга заявила, что они с Ричардом сбегут из дома вместе и поженятся, и уже собралась ехать отмечать Рождество к Поттерам. Том ее прекрасно понимал, ему ли не знать, что такое сходить с ума по представителю этого славного рода. Однако советовал девушке быть поосторожнее, ибо лорд Блек вряд ли одобрил бы происходящее и вполне мог изгнать ее из рода.

Движение Гриндевальда в Европе не переставало влиять на молодые умы. Многим уже казалось, что его невозможно победить, а война будет длиться годы. Кое-кто, не стесняясь, поддерживал его взгляды, кто-то возражал. Жаркие дебаты разворачивались в Клубе Слизнорта. На Тома, который продолжал носить гербы Певереллов на своей одежде и украшениях, многие обращали внимание, задавали вопросы. Ведь Темный Лорд пользовался этими символами как своими знаменами. Однако юноша был далек от идей Геллерта. Он был не прочь потеснить магглов, указать им их место, убрать от власти магглорожденных, установив деспотию аристократии, но говорить об этом вслух решался только в кругу близких друзей. Прежде чем делать какие-то шаги к этому, следовало сделать политическую карьеру. Он осуждал Гриндевальда за силовые методы и избыток смертей. Смерть все еще пугала его, во многом и потому, что не одобрялась Гарри.

В октябре Мартин Пьюси вдруг предложил создать тайное общество магглоненавистников. Он стонал и убеждал, что в будущем именно они смогут стать той силой, которая сделает волшебный мир идеальным. Он сам был полукровкой, Том понятия не имел, что за зуб у однокурсника на магглов, но не стал препятствовать желающим в это общество вступить. Он был уверен, что сможет контролировать их. Ровно до того момента, как Рыцари Вальпургии, так они себя решили назвать, не решили составить свод правил и выбрать лидера. Тому вдруг пришло в голову, что именно лидер этой группы может стать в будущем следующим Темным Лордом. Допустить подобного он никак не мог. Он хотел помочь своему опекуну все изменить, поэтому, с напускной неохотой поддавшись уговорам, сам возглавил новое Тайное общество. И почему-то не стал рассказывать об этом Певереллу, и так замученному обязанностями.

Гарри же война серьезно пугала. Настолько, что однажды он пошел к Дамблдору и как бы невзначай завел разговор о Дарах Смерти. Будучи Певереллом, он как никто владел информацией об изобретениях своих предков. Он ненавязчиво рассказал о старшей палочке, которая находилась, судя по раздобытым с трудом сведеньям, у Геллерта. К удивлению молодого лорда, Дамблдор о Дарах знал. Поттер узнал много интересного о жизни семьи Дамблдоров в Годриковой Лощине, а взамен рассказал секрет, который раскопал среди немногих унаследованных древних свитков. Гарри знал, как победить волшебника, владеющего непобедимой бузинной палочкой. Он рассказал Альбусу, как сделать это.

– Но почему ты сам не сделаешь этого, Найджелус? Ты сильный и достаточно опытный волшебник, к тому же имеешь приличный политический вес.

– Я уже бросал вызов Геллерту, – нахмурился Поттер. – И он ударил по единственному больному месту.

– Марволо, – понимающе кивнул замдиректора. Он весьма настороженно относился к наследнику Мраксу. Слизеринский староста вызывал неясные опасения. Раньше он так же относился к Певереллу, но успел убедиться, что Найджелус хороший человек, хоть иногда и бывает чуть высокомерным.

– Я просто немного подожду, пока мальчишка станет сильнее, – неловко улыбнулся Гарри. – Чтобы он не пострадал.

На рождественские каникулы было решено запереться в поместье и предаваться разврату. Том встретил идею на ура, ведь когда они находились в школе, даже поцеловать любимого ему удавалось не часто, Гарри стремился соблюдать все приличия. Конечно, там пришлось бы ежедневно любоваться на кислую физиономию Долохова, но можно было уговорить Поттера не вылезать из постели даже для еды.

– Знаю же, что ты хочешь мне что-то рассказать, – заявил Том за несколько дней до отъезда домой. Он помогал Гарри проверять домашние работы второкурсников по ЗоТи. Оценки ставил справедливо, а примечания вставлял понятные. То, что работы проверял Том, добавляло ему еще больше уважения среди учеников, когда они узнавали его четкий почерк. Сам Гарри в это время страдал над контрольными семикурсников, ответы которых порой приводили его в отчаяние. И эти волшебники готовились сдавать ЖАБА, а за порогом школы, между прочим, война, нужно быть готовыми ко всему! Так что с работами выпускников лорд расправлялся жестоко.

– Хочу сказать, что если в следующем году ты будешь писать контрольные столь же бездарно, не быть тебе министром магии, потому что я завалю тебя на экзаменах, – проворчал опекун.

– ЖАБА принимает министерская комиссия, – не испугался Мракс. – Итак? Тебя это очень беспокоит. Это из-за нашей помолвки? Ты раскаиваешься? – напрягся юноша.

– Нет, не в этом дело, – неохотно откликнулся Гарри, отвлекаясь от пергаментов. Старший волшебник запустил руки в волосы и потер глаза. – Тебя убить хотят.

– Кто? – спокойно поинтересовался Том. – Опять сторонники Гриндевальда? Тебе не следует бояться, я стал гораздо сильнее за прошедшие с того случая годы.

– Нет, мои бывшие друзья, – сказал Гарри и прикусил губу. Рассказывать не хотелось, но было необходимо. Он хотел защитить Марволо. В конце концов, Поттер любил его больше всех на свете. – Том Реддл, когда отправлял меня, сказал, что Дамблдор послал сюда кого-то из моих бывших друзей, чтобы убить тебя.

Том сжал кулаки, стараясь сдержать гнев.

– Твои друзья?

– Я не знаю, кто именно. Очевидно, кто-то с достаточной степенью подготовки и сильной ненавистью к тебе.

– И что я должен делать? – все так же спокойно поинтересовался Том. Он опустил взгляд с опекуна на пергамент. Юноша не боялся неизвестных убийц. Его больше волновала реакция Гарри на них. Мракс знал, насколько Поттер тоскует по прошлому, сколько радужных воспоминаний связано с теми людьми. Он не хотел делить Гарри, не желал, чтобы его жених интересовался кем-то столь же интенсивно, как и им самим, пусть даже платонически.

– Для начала постарайся не ходить в одиночку. Двое-трое старшеклассников в сопровождении вполне достаточно. Вряд ли они захотят напасть при свидетелях, – задумчиво ответил Поттер, не поняв причину недовольства Тома. – Если увидишь что-то подозрительное, сообщи мне. Никогда не расставайся с волшебной палочкой.

– Думаешь, я смогу справиться с ними?

– С опытными аврорами? У тебя ни шанса. Они там войной натасканные, – категорично отрезал опекун. – Если же это кто-то из Ордена Феникса, то ты с твоим умом и знаниями можешь победить, хотя я ведь перед своим «отъездом» долго ни с кем не общался, так что не могу быть уверен. Однако всегда есть шанс убежать. Марволо, ты же умный парень, слизеринец. Я надеюсь, у тебя хватит ума отступить, что бы они тебе не говорили.

– Да, разумеется, – заверил юноша, нахмурившись. И задал куда более интересующий его вопрос. – А что будешь делать ты?

– Попробую найти их раньше, чем они доберутся до тебя, и все объяснить, – слабо улыбнулся Поттер. – Ты изменился, готовишься к министерской карьере, не страдаешь садистскими наклонностями и не одержим идеей бессмертия. У меня неплохо выходило влиять на них, когда я еще не предал всех.

– Гарри, – серьезно обратился Том. – А если они доберутся до меня? И если ты не сможешь убедить их? На чьей стороне ты будешь драться?

Минуту комната оставалась тихой. Мракс не хотел смотреть на опекуна, который, видимо, колебался с ответом. Юноша отвернулся к пустому в этот день портрету, где обычно устраивалась леди Певерелл. И совсем не ожидал получить от Гарри подзатыльник. Поттер всегда воздерживался от рукоприкладства, за исключением действительно серьезных случаев.

– Ты что, совсем с ума сошел?! – закричал на него опекун, вскакивая. Поттер вовсе не колебался с ответом, он просто онемел на несколько секунд от удивления. – Зачем спрашиваешь такие глупости, да еще с таким обиженным видом? Конечно, я буду защищать тебя! Я же люблю тебя, в конце концов!

Марволо удивленно посмотрел на него, а потом засмеялся.

– Что смешного? – возмутился Поттер.

– Плевать мне на всех убийц, да и на будущее, пока ты меня любишь, – честно ответил юноша, когда, наконец, смог успокоиться и перестать смеяться.

Провести Рождественские каникулы так, как хотелось бы, не получилось. Если уж Том кого-то и любил кроме Гарри, так это Вальбургу. Он готов был даже пожертвовать своими интересами ради нее. Поэтому когда подруга, которую родственники отказались пустить к Поттерам, плача умоляла его пригласить ее и Ричарда в «Старые дубы», он скрепя сердце согласился. А чтобы подобное приглашение не бросалось в глаза интересующимся, пришлось позвать к себе так жеЛукрецию с Игнатиусом, Альфарада, Ориона и Рудольфуса. Сообщение об этом неожиданно вызвало резкий протест у Гарри.

– Да ты что?! – в шоке воскликнул он возмущенно. – Ты хоть представляешь, скольким я Блекам обязан? Как я Арктурусу в глаза после этого смотреть буду? Она же невеста его сына.

– Гарри, но они же друг друга любят. Я вот отлично понимаю, что значит добиваться своей любви. Да и не будет в этом ничего предосудительного. Просто каникулы вместе проведут. Лорд Блек и не узнает.

– Марволо, ты ее с собой не сравнивай, – покачал головой Поттер. – Она девушка.

– И что?

– А если залетит? В смысле, забеременеет.

По глазам наследника Мракса Певерелл сразу понял, что о таком варианте развития событий Марволо не подумал.

– Я с ней поговорю.

– Или пусть оба приносят мне клятву, что дальше поцелуев у них до совершеннолетия не пойдет, либо на мое гостеприимство пусть даже не рассчитывают, – отрезал Гарри.

Клятву влюбленные, конечно, принесли.

В целом, это были отличные каникулы. Разумеется, с приемом в доме толпы подростков всегда связаны определенные проблемы. Например, Гарри выселил жениха обратно в его детскую комнату, не желая показывать детям истинную природу их отношений. Том, впрочем, все равно бегал к нему по ночам, когда все домочадцы засыпали. Однажды во время такой перебежки он наткнулся в коридоре на Игнатиуса, который тоже явно куда-то спешил. Оба юноши предпочли сделать вид, что не заметили друг друга. Единственной девушкой в доме, кроме Вальбурги, была Лукреция, а уж забеременеет она от Игнатиуса или нет, Тома не волновало, все равно этим двоим предстояло пожениться. Если же друг бегал не к девушке, то это тем более не касалось Марволо. Еще хозяевам пришлось соблюдать приличия в одежде. Даже перед близкими друзьями наследник Мракс не собирался расхаживать в своих обычных теплых носках и фланелевой пижаме, в которых не стеснялся щеголять перед дядюшкой, Тони и Певереллом.

На праздники в доме прибавилось народу. Прибыл Чарльз Поттер, чтобы присмотреть за распустившимся братцем, был прислан из дома с той же целью Регулус. Он привез с собой жену, которая не знала, как себя держать в такой оскорбительной ситуации, когда ее привозят в дом бывшего любовника мужа. Разумеется, решил не уезжать к сестре Долохов. Морфин, наоборот, покинул поместье, чтобы не мешать молодежи развлекаться, так что самым старшим оказался Регулус, который особой взрослостью не отличался. Чарльз и Долохов были еще достаточно молоды, чтобы сойти за компанию подросткам. Все они развлекались, как могли: соревновались в квиддич, катались на санях (для этого пришлось еще и наколдовать снег), играли в фанты и карты.

За день до дня рождения Тома взрослые устроили вечер воспоминаний, рассказывая школьникам, что сделали, едва стали совершеннолетними.

– Помню как сейчас, – рассказывал Регулус, слегка подвыпивший и с трудом борющийся с хохотом. – Гости, парадный зал, отец произносит тост, а я чувствую, что вот оно, время подходит. И во весь голос заявляю, что раз я теперь совершеннолетний, то ни за что не женюсь на Миллисенте Гойл, с которой был помолвлен. Ну, вы ее видели? Она же страшная!

– И что дальше? – заворожено поинтересовался Руди.

– Что-что, скандал был кошмарный, – сделал нарочито испуганное лицо Блек. – Миллисент заперлась в каком-то поместье и отказалась выходить за меня замуж. Отец выгнал меня из дома без кната в кармане. Спасибо, братик деньги посылал, но пришлось не сладко, прежде чем с родителями не помирился. Гойлы, конечно, меня до сихпор ненавидят. А Миллисент и сейчас не замужем.

– А я первым делом отправился развлекаться в Лютный переулок, – признался Долохов, с удовольствием прищурившись.

– Никто и не сомневался, – игриво толкнул его в бок Гарри, вызвав возмущенное шипение своего жениха.

– А ты, Най? – поинтересовался Регулус.

– Вообще-то, не помню, – нахмурился Гарри.

Он тоже приложился к приготовленному домовиками пуншу, так что не мог соображать четко. Свое совершеннолетие тогда еще будущий лорд Певерелл встречал в компании Блейза Забини в какой-то тесной маггловской квартирке. Он одновременно дрожал от присутствия всего магического и раскаивался из-за того, что покинул Хогвартс. Воспоминания об этом времени были слишком мутными. Но то, что вспомнилось, заставило улыбнуться.

– Кажется, мы с Блейзом отмечали это событие пражским яичным ликером. У нас больше ни на что не было денег.

– Не было денег? – не поняла Лукреция. Ей казалось, что лорд Певерелл родился с золотой ложкой во рту, что было не такой уж и неправдой. Она не могла себе представить, что когда-то хозяин прекрасного поместья, где они встречали Рождество, считал последние монетки в собственном кармане.

– Оу, ну я, так скажем, оказался в то время примерно в такой же ситуации, что и Регулус после разрыва с Миллисент, – со смешком пояснил Гарри. – Только заботливого брата у меня не было.

– Хей, Марволо, а что ты сделаешь сначала, как только станешь совершеннолетним? – хитро поинтересовалась Вальбурга. Она была счастлива от присутствия Ричарда, на робкие прикосновения которого к ее рукам и лицу взрослые старательно не обращали внимания, и опьянена пуншем, как и все присутствующие.

Первое, что сделал Марволо, став совершеннолетним, то есть официально выйдя из-под опеки лорда Найджелуса Певерелла, в присутствии собравшихся на праздники гостей, с полным правом на свободный выбор поцеловал Гарри в губы.

Глава 36

Гарри долго сердился на жениха за тот поцелуй при свидетелях, но это не мешало ему серьезно тревожиться. Он волновался за Марволо, сходя с ума при мысли о том, кого Дамблдор мог послать за ним. Что, если это окажется Аластор Грюм? Тогда не будет никаких переговоров. Убедить в чем-то Аластора невозможно, и он не станет думать дважды, прежде чем воспользуется смертельным проклятием. Кто-то из рядовых членов Ордена был бы предпочтительнее. А что, если это действительно кто-то из его друзей? От осознания, что он снова может увидеть Рона и Гермиону, с которыми мысленно навсегда простился еще лет десять назад, хотя искренне любил их, внутри сжималась горячая пружина.

Однако постоянно нервничать невозможно. Поттер исхудал, под глазами его залегли темные тени. Он плохо спал ночами, стал неулыбчивым и рассеянным. Том никак не мог успокоить его, и внимательно следил, чтобы опекун не сорвался в очередной приступ опять, а так же не злоупотреблял успокоительным. Так длилось около двух месяцев, после чего у Певерелла случилась ужасная истерика со слезами и битьем посуды, которая неожиданно сгладила углы. Гарри немного оправился и перестал изводить себя. Конечно, проблема никуда не ушла, но Том покорно соблюдал все правила безопасности, которые они придумали, и этого было вполне достаточно.

В марте лесник сообщил Диппету, что в Запретном лесу живут какие-то люди. Прошлый раз такие жители обошлись аврорату в несколько лучших бойцов, поэтому лес был по возможности проверен министерством, впрочем, никого не нашли, так что Хогвартс просто отрезали от леса чередой сложных заклинаний. Взволнованный Гарри предложил воспитаннику бросить школу и запереться безопасном поместье. Том решительно отказался. У него не было желания сидеть в четырех стенах неопределенный срок. В конце концов, у него были свои амбиции! А угроза от гостей представлялась весьма смутно.

В целом эти месяцы мало чем отличались от обычной школьной жизни. Студенты неохотно начинали готовиться к приближающимся экзаменам. Слизнорт все также созывал любимых студентов на вечерние посиделки. Летели по коридорам школы шепотки о войне и сплетни о любовных интрижках. Клуб Вальпургиевых Рыцарей полным составом был усажен Томом за учебники. Сам лидер новой организации усердно занимался освоением нового для себя искусства – окклюменции и легилименции. Ему никак не удавалось научиться проникать в чужой разум мягко и незаметно, как Гарри. Зато к защите оказался явный талант, Поттер, иногда проверяющий его успехи, не всегда мог взломать мысли воспитанника. Впрочем, проникнуть в разум опекуна Тому тоже ни разу не удалось, хотя Поттер не предпринимал видимых мер по ограждению сознания. Однажды Мракс не выдержал и спросил:

– Тут ведь какой-то секрет, верно? Почему проникнуть в твой разум так сложно?

Гарри в ответ засмеялся и пояснил.

– Дело в том, что в моем прошлом у меня был постоянный ментальный контакт с Томом Реддлом. Когда я сбежал из Хогвартса, мне пришлось здорово потрудиться, чтобы раз и навсегда отрезать свое сознание от его. Я чуть не свихнулся тогда, потому что моя аллергия свирепствовала вовсю, однако своего все же добился.

– Иначе говоря, в твой разум может проникнуть любой, кроме меня? – вскинул брови Мракс.

– Не любой, хоть это было сложно, но окклюменцию я изучил. Если кто-то и может взломать все мои защиты, то это Дамблдор, и то ему придется хорошенько постараться, – не без гордости за себя ответил Гарри.

В конце апреля Вальбурга и Ричард наконец разругались, ко всеобщему облегчению, причиной ссоры стал друг юного Поттера Сэм, который был магглорожденным и для Вальбурги являлся человеком третьего сорта. Так уж была воспитана Блек. Девушка впервые в жизни впала в ужаснейшую депрессию, не ожидавшие от нее такого, друзья не знали, что предпринять. От знакомых гриффиндорцев удалось узнать, что Поттер чувствует себя не лучше. Однако тихо тлевшее недовольство гриффиндорцев и слизеринцев друг другом вспыхнуло с новой силой, спровоцировав несколько тайных дуэлей, публичных драк и противостояние на уроках. Со всем этим Том, конечно, боролся, и весьма успешно, но неожиданно у него у самого появились проблемы.

Придя однажды в покои своего опекуна на полчаса раньше оговоренного срока, Том застал Гарри на диване в обнимку с Долоховым. Оба молодых человека были встрепаны, веселы, а их щеки отчаянно раскраснелись. Тому хватило нескольких мгновений, чтобы придти в ярость. Выброс его стихийной магии разбил все стеклянное в помещении, начиная с чернильницы и заканчивая окнами. Ножки кресел и диванов подломились. А Тони швырнуло к стене, хорошенько приложившись об которую головой, Долохов мгновенно потерял сознание.

– Марволо, ты что? – удивился Гарри и, увидев ледяное спокойствие на лице воспитанника и горящие яростью глаза, поспешил пояснить. – Ты не так понял, мы просто дурачились.

Молодой лорд беспечно пожал плечами, убрал с лица непослушную прядку волос и хотел было подойти к Антонину, чтобы оказать ему помощь, но Мракс зло оборвал его.

– Если тебе так необходимо с кем-то обниматься, ты мог бы позвать меня.

– Успокойся, мы с Тони просто друзья. Подрались в шутку и только.

– Причина такой тесной дружбы мне до сих пор не понятна, – холодно сообщил Том, заставив Гарри внимательно посмотреть на него. – Признайся, что между вами?

– Еще и года не прошло, как я подписал контракт, согласно которому ничего и ни с кем, кроме тебя, у меня быть не может, – напомнил Поттер.

– А тебе бы хотелось? – прошипел Том. – Я так и знал, что тебе надоест, что ты захочешь с кем-нибудь поразвлечься.

– Прекрати, – приказал Гарри. – Не сходи с ума, знаешь же, что я люблю тебя.

– Как и Регулуса, а потом скажешь: «Прости, Марволо, но эта не та любовь!», – зло крикнул Том.

– Нет, – возразил Гарри решительно. – Это именно та любовь. Я не собираюсь изменять тебе.

– Плохо верится! Трудно расстаться со старыми привычками и перестать раздвигать ноги для каждого желающего? – язвительно предположил юноша. – Конечно, мне не следовало ожидать от тебя другого.

– Воздержись от оскорблений, Марволо!

– А то что? Я теперь совершеннолетний, юридически я больше не под твоей опекой, наказать меня ты не можешь.

– Зато ты все еще живешь на мои деньги и в моем доме! – не сдержался Гарри.

Мракс сделал шаг назад, бросил на Поттера шальной взгляд и, развернувшись, вылетел из покоев, хлопнув за собой дверью-портретом. Том бежал по коридорам, не разбирая дороги. Умом юноша понимал, что сам перегнул палку, не стоило так говорить с Гарри, особенно потому, что между ним и Тони ничего и не было. Контракт помолвки не позволил бы ничего интимного. Но увиденное слишком напомнило ему, что когда-то Певерелл и Долохов были любовниками и спали вместе. Он завелся от одной мысли, что Поттер может желать кого-то, кроме него самого, даже зная, что Гарри не может быть ни с кем, кроме него. Юноша схватился за голову, оседая бессильно в какой-то укромной нише.

Том знал, что он помешан на Гарри Поттере, но никогда прежде не осознавал с такой ясностью, насколько сильной была эта одержимость. Наследник Мракс решил для себя, что он совершенно сошел с ума. Том только удивлялся, как он умудряется двигаться, разговаривать, общаться с другими людьми, а никто не замечает, что он сумасшедший?

После этой странной ссоры он повел себя совершенно по-детски, повинуясь эмоциям, так как никогда точно не сделал бы в здравом уме. В его характере было бы пойти к Певереллу и без лишних слов уложить его в постель, ласками и нежным шепотом извиниться перед ним. Когда ему было десять, Том иногда прогуливал занятия, сбегая летать на метле в саду, после этого он отчаянно боялся показаться опекуну на глаза, его бросало в дрожь от одной мысли о недовольном взгляде лорда Певерелла. Взгляд Гарри в самом начале их знакомства часто был недовольным, презрительным, враждебным, сейчас юноша знал причины тогдашней ненависти. Если подумать, то именно с тех пор в нем укоренилась привычка учиться прилежно и неукоснительно соблюдать правила. Как бы там ни было, а после этой глупой ссоры Том вдруг стал избегать Гарри. Он сам не знал, почему, но эта была их первая ссора после помолвки и после того, как он стал совершеннолетним. Тому стало казаться, что относительная самостоятельность не пошла ему на пользу.

Целую неделю юноша не приходил есть в Большой зал, довольствуясь тем, что приносили своему лидеру слизеринцы, или устраивал вылазки на кухню. Мракс, конечно, не приходил больше к Гарри вечерами и даже решился прогулять два урока ЗоТи, за что получил свою первую за время учебы в Хогвартсе отработку. По школе поползли невероятные слухи, что только больше бесило Мракса. Единственный человек, который мог бы разобраться в его проблемах – Вальбурга – довела себя своей несчастной любовью до нервного срыва и угодила в медицинское крыло.

Наконец на восьмой день ссоры знакомая сова принесла Тому короткую записку от Гарри.

«Я так больше не могу. Приходи вечером, нам нужно поговорить».

Кусочек пергамента и несколько криво написанных слов вызвали море эмоций. О чем Поттер хотел поговорить? Чего он больше не может? Гарри собирается помириться? Может, удастся избавиться от Долохова? А вдруг Поттер попросит расторгнуть помолвку? От последней мысли внутри похолодело, на секунду Тому показалось, что он задыхается. Он вполне ясно отдавал себе отчет, что никогда и ни при каких обстоятельствах не согласится на разрыв контракта. Даже если бы Поттер действительно изменял ему направо и налево, если бы Гарри пренебрегал бы им, то и тогда Мракс ни за что не дал бы ему уйти. Убил бы его любовников, запер бы Поттера где-нибудь, да, возможно. Но не лишился его полностью. Не было ничего страшнее этого.

Конечно, Том пошел. Давно нужно было сделать это самому, а не прятаться как глупый провинившийся щенок. Если Гарри захочет продолжить ссору, если захочет расстаться, то Том собирался просто… он еще не знал точно, что сделает.

Юноша даже не подумал о сопровождении, когда вылетел из слизеринской гостиной, оставив свиту, ставшую привычной в течение этого учебного года, удивленно смотреть ему вслед. Гарри действительно был его больным местом, все связанное с ним вышибало здравые мысли из головы юного наследника Мракса. Он бежал по пустым тайным переходам, сокращая путь, и совсем не ожидал в одном из них получить сильнейший удар по лицу. Его отшвырнуло назад. На секунду Том растерялся, сжимая больное место, поэтому мгновенно был лишен палочки. У слизеринца совсем не было опыта в подобных ситуациях. Он был лучшим дуэлянтом среди однокурсников, но оказался не готов к нападению из-за угла. Мгновение спустя Том оказался распластан по стене, уткнувшись носом в шершавый и немного влажный камень, а к его шее прижимался кончик чужой волшебной палочки.

– Вот и встретились, Том, – засмеялись за его спиной. Голос был женский, но немного хриплый, простуженный. – Ну и везет мне сегодня!

И Мракс, к которому неожиданно пришло понимание ситуации, нервно вздрогнул. Эта женщина, кто бы она ни была, являлась одной из тех, о ком предупреждал его Гарри. Она из прошлого. Том похолодел от ужаса, потому что это записка Поттера заставила его выскочить в одиночестве из безопасности гостиной. Гарри предал его?

– Меня зовут Марволо, – как можно более спокойно сообщил он. Она опять засмеялась за его спиной. Это не был смех нормального человека.

– Иди вперед, Ма-арволо, – издевательски процедила она. – И не рыпайся, а то схлопочешь Круциатус.

Они быстро шли по коридорам, которые почему-то были пусты, и Том действительно не дергался. Главным образом от осознания, что Гарри все-таки равнодушно передал его своим прежним друзьям на расправу. Этозаставляло его колени дрожать, а голову отчаянно кружиться. Он не помнил, как они шли, знакомы ли ему повороты. Лишь однажды впереди раздались голоса, тогда шедшая до этого тихо женщина вжала его своим телом в какую-то нишу и наложила Петрификус Тоталус. Он почувствовал, что от нее пахнет весенним лесом и немытым телом. Его домашняя любимица змейка, которую он тоже в целях безопасности носил на руке, воспользовалась заминкой, соскользнула на пол и быстро исчезла за поворотом. Бедняжка явно почувствовала неладное и бросилась за помощью к своему второму хозяину. Если бы проклятие не сковывало его всего, Том бы посмеялся над тщетностью ее усилий.

Женщина вела его в Тайную комнату, видимо, надеялась, что там тело останется навеки. Но Том не хотел умирать! У него столько планов на будущее. Ну и что такого ужасного, что Гарри предал его? Пока Поттер жив и у них есть хоть малейший шанс быть вместе, Том будет карабкаться, изворачиваться, убивать и шантажировать. Для жизни с Гарри. К тому же, наследнику вдруг пришло в голову, что эти пришельцы могли заставить Поттера написать записку, вдруг Гарри именно сейчас нужна помощь? Они уже подходили к туалету Плаксы Миртл, а у юноши появилось сразу несколько планов того, как он мог выпутаться из ситуации и остаться в выигрыше.Эта глупая девка, которая посмела взять его на прицел своей волшебной палочки, еще поймет, какую совершила ошибку, придя за ним.

Но откуда она знает, где находится Тайная комната? От Гарри?

– Открой, – приказала она и добавила к словам мерзкое, но слабое болевое проклятие.

Том вздрогнул, что явно доставило ей удовольствие, и открыл вход в залу Слизерина. Эта дурочка вела его прямо к василиску, который беспрекословно подчинялся наследнику Салазара.Она опять наложила на юношу Петрификус, столкнула его в трубу и прыгнула следом. Том отшиб себе все, что можно, так как был лишен возможности лавировать при спуске, а потом не смог отскочить от трубы и девица рухнула прямо на него. Когда она сняла заклинание обездвиживания, Мракс поспешно проверил себя на предмет переломов. Их, к счастью, не оказалось. Зато у него появилась, наконец, возможность рассмотреть ее.

Вряд ли девушка была намного старше его. Болезненно худая, большеглазая. Наверное, прежде очень красивая, но сейчас усталая и потасканная. И ярко-ярко рыжая, как и Игнатиус.

– Что уставился? – враждебно спросила она.

– Как тебя зовут? – поинтересовался Том.

– А что тебе?

– Интересно знать, кто и за что меня убьет, – Том, конечно, понимал за что, но она, возможно, не знала о его осведомленности. Юноша собирался пользоваться всеми возможными козырями в этой игре.

– Джиневра Уизли. А за что? За всех моих близких, которые погибли по твоей вине, – злобно процедила она. – Поднимайся! Хочу, чтоб ты сдох в Тайной Комнате, ублюдок!

Том покорно поднялся, не провоцируя ее лишний раз на болевые проклятия. В отличие от Поттера, в беспалочковой магии он был слаб, зато, если бы появилась хоть одна возможность вернуть свою волшебную палочку и атаковать ее, Мракс был уверен в победе. Нужно только выгадать минутку, дойти до Тайной комнаты и вызвать василиска или заговорить ей зубы.

– Не понимаю, о чем ты, Джиневра, – сказал юноша, направляясь по коридору в нужную сторону. Он был здесь лишь раз, несколько лет назад в компании Гарри, но заблудиться тут было просто негде. Она шла сзади, приставив к его спине палочку, и не сводила злого взгляда.– Я никого не убивал, – честно добавил Мракс.Недобитый Долохов не в счет.

– Пока не убивал, – подтвердила Уизли. – Однако что-то ты не удивился проходу в туалете и все эти коридоры тебе, видимо, знакомы. Ты уже был здесь, – с ненавистью добавила она. – Значит, в твоей голове уже роятся поганые мыслишки.

– Ты тоже тут была, – не остался в долгу юноша.

– Была, – подтвердила она. – Ты обманул меня! – вдруг закричала Джиневра, пустив по каменному туннелю эхо. – Подружился со мной! Выпытал все мои тайны! Если бы не Гарри, я бы умерла!

– Не понимаю, о чем ты, я в первый раз тебя вижу, – сказал Том. Это была правда. Но он уже сообразил, кто она. Та самая девушка, ради которой Гарри когда-то бросился в Тайную комнату сражаться с Томом Реддлом. Сестра Рона – лучшего друга Поттера.

– Да, сейчас ты меня не знаешь, а вот в будущем… Я – путешественница во времени и знаю, причиной скольких смертей и ужаса ты станешь. Я должна искоренить зло!

– Ты сумасшедшая.

– Не веришь мне? – азартно переспросила она и замолчала, потому что они, наконец, пришли.

Перед ними раскрылись ворота, открывая взору огромную темную Тайную комнату. Ее дыхание стало чаще и напряженнее, похоже, Уизли боялась. – Я училась только на первом курсе, – прошептала она. – Гарри совсем не обращал на меня внимания, потому что я ведь была такой глупой, в поношенных вещах, со слишком заботливой мамой, а он герой: красивый, богатый, знаменитый и всегда слишком занятой и самостоятельный.

Они стояли на пороге комнаты, не заходя внутрь, а Джиневра, как завороженная, рассказывала ему о том, как все произошло. О найденном в старых учебниках дневнике и друге, который отвечал ей, о василиске и замерших грязнокровках, о задушенных петухах и о том, как Гарри (двенадцатилетний мальчуган) спас ее. И Том слушал, хотя мог бы воспользоваться ситуацией и ускользнуть от нее, потому что это было его вечной проблемой – он желал знать о прошлом Гарри. Мракс желал знать обо всех аспектах отношений Поттера и того, кем Том мог стать. Однако он успел уловить момент, когда Уизли начала приходить в себя. Резким движением юноша отскочил от направленной на него палочки, выхватил из кармана девушки свою и вбежал в комнату. Он мог бы закрыть за собой ворота одним словом, но тогда в ловушке бы оказался сам Том. Юноша лишь направил на нее свою палочку в ответ. Уизли смотрела на него немного ошарашено, со все возрастающим гневом.

– Следовало ожидать от тебя чего-то подобного, – зло буркнула она, тоже входя в зал и становясь напротив него в позу для дуэли.

Том усмехнулся. Она только что подтвердила его версию о том, что Том Реддл создал хоркруксы. Дневник, о котором рассказала девица, полностью соответствовал всем описаниям, которые юноша видел в Запретной секции Хогвартса и старых книгах в доме Блеков. Уизли была чертовски полезным источником информации. Он не боялся ее теперь, потому что был уверен, что в честной дуэли победит эту девушку. Впрочем, атаковать наследник не спешил, потому что она могла рассказать еще много всего интересного.

– И это все, что ты ставишь мне в вину? Какое-то воспоминание из дневника в будущем поиздевалось над тобой, и ты решила вернуться в прошлое и убить меня? – язвительно поинтересовался он. – Удивительно, как предательница крови, вроде тебя, вообще смогла это сделать. Уизли, подумать только, проклятая семейка.

– Кто бы говорил, полукровка, – фыркнула она. – Я, в отличие от тебя, чистокровная. Моя мать урожденная Преветт. А Уизли много поколений не смешивали свою кровь с магглами!

– Преветт? – позволил просочиться удивлению Марволо. – А Игнатиус?..

– Мой дед, а Лукреция Блек – моя бабушка, – гордо ответила она. – И твои слуги убили братьев моей матери и моих братьев!

– У меня нет слуг, – ошарашено ответил Мракс, сделав шаг назад. Гарри сказал ему, что Том Реддл стал причиной смерти детей Вальбурги, но он не ожидал, что тоже произошло и с детьми Игнатиуса. Мерлин, они же его лучшие друзья.

– Пока нет, – кивнула она. – И я здесь, чтобы их у тебя никогда и не было. Геллерт Гриндевальд будет последним Темным Лордом!

– Что? Постой? Темным Лордом?

– Скажи еще, что это не твоя тайная мечта? Хочешь стать Темным Лордом, так я сделаю все, чтобы тебе это не удалось снова!

– Снова? – переспросил он и вдруг отчаянно замотал головой, опуская палочку. – Нет, нет это не я! Я не могу быть Темным Лордом!

Она смотрела на него с удивлением, но настороженно, ожидая подвоха.

– С другой стороны, все верно. Все совпадает, – пробормотал Том. – Теперь мне все ясно. Мерлин мой… я действительно…

Юноша сделал еще несколько шагов назад. Он был растерян, зол и не знал, что делать дальше. Мракс схватился за голову, позабыв, что нужно держать соперницу на прицеле.

– Опусти палочку, Джин, – вдруг раздался от входа знакомый голос. Том вскинул голову и увидел быстро входящего в зал Поттера. На его руку была небрежно намотана ускользнувшая за помощью змея. Гарри обеспокоено посмотрел на него, так, словно их ссоры и не было. Он примчался на помощь любимому, забыв про все обиды, по первому же зову. – Она прокляла тебя чем-то, Марволо?

– Нет, – ответил юноша и посмотрел на девушку. Она послушно опустила палочку, но, скорей всего, от шока. Уизли смотрела на Гарри, как на ожившего Салазара Слизерина. И это лучше любых доводов убедило его, что Поттер не виделся с ней, что записка, которая выманила Тома из гостиной, не более чем совпадение. – Она сказала, что я в твоем прошлом был Темным Лордом.

– Того будущего больше нет, – резко заявил Поттер.

– Но это правда? Так было?

– Да, – нехотя кивнул Гарри.

– Ты не говорил мне… – растерянно начал Том, но его прервала Уизли.

– Гарри… – потрясенно выдохнула она. – Гарри Поттер, что ты здесь делаешь? Ты же… Он…

– Я пришел сюда за тем же, что и ты, Джин, – грустно улыбнулся ей старый друг. – Изменить прошлое, уничтожить лорда Волдеморта.

– Ты его опекун, верно? – понимающе кивнула она. – У нас не было возможностей для разведки, но мы поняли, что-то не так, когда узнали о лорде Певерелле. Сколько тебе лет?

– Двадцать семь.

– И давно ты тут?

– Почти девять лет. Я не смог убить ребенка, Джин, – честно сообщил ей Гарри. – Я решил менять все по-своему. Марволо Мракс, может, и станет чересчур высокомерным и консервативным министром магии, но он не будет убивать людей, это я тебе обещаю.

– Я должна его убить. Ты не понимаешь, – растерянно пробормотала она. – Я вообще не должна с тобой разговаривать после всего, что ты сделал.

– Сделал?

– Ты предал нас, Гарри! – воскликнула она. – Из-за тебя пал Хогвартс, и светлая сторона оказалась повержена! Мой долг убить и тебя, чтобы вы не причинили большего вреда. Вместе вы только сильнее!

По щекам девушки текли слезы, но палочка не дрогнула в ее руке.

– Джин, ты не выдержишь дуэли со мной, – откровенно сказал Гарри и внимательно посмотрел на нее. Взгляд был тяжелый, всепроникающий. – Ты здесь не одна. Кто твой напарник?

– Кингсли, – ответила она, не видя смысла скрывать.

И в тот же момент произошло сразу несколько вещей. У статуи Слизерина полыхнуло что-то яркое, заставив всех прикрыть глаза. Комната быстро наполнилось розоватым туманом, который напомнил Гарри о близнецах Фреде и Джордже. Справедливо полагая, что это какая-то хитрость или ловушка, Гарри и Том практически одновременно атаковали Джинни, лишь примерно представляя, где стоит девушка. Уизли не стала дожидаться этого и бросилась в сторону, творя какие-то невербальные чары, которые направила в сторону Мракса. Секунду спустя из-за колонны выскочил Кингсли Бруствер и атаковал отвлекшегося Гарри. Тот отбил чужое заклинание без проблем, но не успел послать ответное, как в Тома уже летела аврорская Авада.

Гарри инстинктивно сделал то, что сделала когда-то его мать.

– Только не Марволо, – прошептал он, заступая дорогу зеленому лучу. Все взорвалось яркими искрами под отчаянный протестующий крик Тома.

Коллаж – подарок от knara

Глава37

– Только не Марволо, – прошептал Гарри, смело преграждая дорогу Аваде, прежде чем почувствовать холод приближающейся к нему смерти. Груди коснулась ледяная рука, останавливая сердце. Он вдруг перестал что-либо ощущать, оставалось только бесконечное ощущение падения. Гарри не боялся и не раскаивался в том, что сделал. Отдать жизнь за любимого человека и умереть мгновенно, вместо того чтобы постепенно сходить с ума? Это прекрасно. Перед глазами вспыхнули звезды, словно салют перед чемпионатом мира по квиддичу, а потом все погрузилось во тьму.

Пробуждение было тяжелым. Все тело ломило, а голова, казалось, вот-вот расколется. Тому, что в очередной раз избежал смерти, Гарри не очень удивлялся. Защита крови, когда-то данная ему матерью, вполне могла еще работать. Поттер тихо заскулил от боли, но никто не пришел, чтобы помочь. Постепенно возвращались ощущения, хотя открывать глаза он все еще не спешил, боясь, что его вывернет от боли. Если после Авады Волдеморта в младенчестве он чувствовал себя так же плохо, то Гарри был рад, что не помнил этого. Он лежал на чем-то жестком, но более-менее теплом и удобном, скорей всего, на ковре. Пахло странно, но знакомо. И несколько минут Гарри пытался сообразить, почему он валяется на полу в каком-то доме, если его последние воспоминания связаны с Тайной комнатой. Поттер решился чуть приоткрыть глаза и убедился в своих предположениях относительно местоположения. Это была маленькая, весьма скромно обставленная комнатка. Два подранных кресла, ковер, торшер и стол, на котором стоял телевизор у стены. Маггловская квартира? Что Гарри здесь делал, было совершено непонятно. Нужно было непременно подняться и выяснить точно, где он находился.

– Марволо, – неуверенно позвал он. – Марволо.

На зов никто не откликнулся, то ли его не услышали, то ли рядом никого не было. Поттер подавил рвоту, подступившую к горлу, и с трудом приподнялся, держась за кресло, сначала встав на колени, потом на ноги. В сердце закрадывалась тревога. Он пошел в Тайную комнату не один, прихватив Долохова, но справятся ли Марволо и Тони вдвоем против Джинни и Кингсли? Гарри должен был найти их как можно быстрее.

Поттер сделал шаг вперед и похолодел от пришедшей в голову мысли. Те-ле-ви-зор. Небольшой черный ящик стоял у стены, и Гарри в ужасе уставился на него, а потом на пульт, лежавший на том же столике. Такой техники просто не могло существовать в сорок третьем году. Гарри не знал, когда именно начали производить это чудо техники, но хуже всего было то, что этот конкретный телевизор Поттер знал. Из горла юноши вырвался панический скулеж.

Поттер выскочил из комнаты, и уже точно зная, где он находится, осмотрел прихожую и кухню. Эта была их с Забини квартира. Гарри шатало и тошнило. Он был вынужден ухватиться за косяк и сделать несколько дыхательных упражнений, чтобы обрести хотя бы некоторую ясность ума. Квартира была та же, но выглядела куда приличнее, чем в те месяцы, когда здесь обитали беглецы из магического мира. Обои еще не отставали от стен и не выцвели, кухонные шкафчики были новыми, как и вся остальная мебель. Судя по вещам, оставленным тут и там, в квартире жила небольшая семья, которая, на удачу Поттера, сейчас отсутствовала. Гарри упал на кухонную табуретку и с осторожностью взял в руки газету, лежащую на столе. Она была аккуратно сложена и выглядела совсем свежей. Если не сегодняшней, то вчерашней или позавчерашней. Не оттягивая дальше, Поттер взглянул на дату. Эта газета была выпущена двадцать восьмого мая 1996 года.

Гарри отложил «Таймс» и уставился на свои руки, пытаясь успокоиться. Он оказался в своем времени. Шальная Авада отбросила его туда, где все началось. Или нет? Возможно, она забросила его в измененное будущее? Он не знал, что происходило в тот год в мире магглов, а если и знал когда-то, то сейчас не помнил. Прежде чем паниковать, он хотел найти магическую газету. Возможно, все еще можно исправить. Нужно только найти Марволо в этом времени, а вместе они придумают, как ему вернуться.

Гарри еще раз взглянул на свои дрожащие руки и сжал пальцы в кулаки. Все хорошо. Он справится. Причин для паники пока что не достаточно. Что-то было непривычно и неправильно с его руками. Они были слишком… маленькими и тонкими. Гарри разжал кулаки и с удивлением посмотрел на ладони. Только сейчас он сообразил, что ему было трудно передвигаться еще и потому, что мантия висела на нем, как мешок. Она была велика ему. Гарри повел рукой по лицу, по плечам, взглянул на ноги и только потом, все еще держась за стены, прошел в прихожую где, как он помнил, висело зеркало. Из темноты неожиданно выплыло его лицо, и Поттер вынужден был закрыть глаза, потому что медленно, но верно он понимал, что случилась настоящая катастрофа. Его тело снова выглядело на шестнадцать, таким, каким и должно было быть в девяносто шестом.

– Рукавичка, – шепотом позвал одного из своих любимых домовиков Гарри. – Рукавичка!

Несколько минут ничего не происходило, а потом с громким хлопком в коридоре появился грязный, худой, весь сморщившийся от старости эльф. Он недовольно оглядывался и водил длинным носом, явно опасаясь маггловского запаха. Слуга не сразу заметил Гарри, и сначала, видимо, вообще не понял, кто его звал.

– Рукавичка! – громко окликнул Гарри снова. Ни на что другое его уже не хватало. Если эльф сейчас откажется помогать, Поттер даже аппарировать не смог бы от слабости.

– Хозяин звал? – неуверенно предположил старый эльф, странно глядя на молодого волшебника перед собой.

– Да, – кивнул Гарри. – Мне нужен сегодняшний «Пророк». И еще, кто-нибудь сейчас живет в моем поместье?

– Нет, – потряс головой эльф. Существо вдруг подпрыгнуло и завизжало: – Хозяин! Хозяин! Вернулся хозяин Рукавички!

После чего преданно бросилось в ноги Гарри, едва не уронив любимого хозяина. Поттер пошатнулся. По реакции домовика и его словам уже было понятно достаточно, но юноша – снова юноша – хотел убедиться во всем, взяв в руки магическую газету.

– Тогда доставь меня в мою спальню в поместье, – приказал Гарри. – А потом найдешь «Пророк».

– Как прикажете, – поклонился эльф и смущенно добавил. – Только там не прибрано, хозяин.

– Наплевать, – отмахнулся Гарри.

Он ощущал, что уже не может стоять. Вся эта боль была, видимо, спровоцирована как раз тем, что он снова стал выглядеть подростком. Когда Волдеморт рассказывал ему, как происходит путешествие во времени, он говорил, что тело распадается на миллионы частичек, которые позже вновь собираются в указанной ритуалом точке. Должно быть, когда в него попала Авада в сочетании с заклинанием, выпущенным Джин, что-то пошло не так и путешествие во времени продолжилось, выставив его обратно, но точка указанна не была, тем самым забросив его на несколько лет раньше ритуала и неправильно восстановив его тело. Древние ритуалы – магия, которой следовало пользоваться с осторожностью.

Раздался очередной хлопок, и Гарри оказался в своей спальне в поместье. Тут ничего не изменилось, словно он ушел лишь вчера. Все вещи лежали точно так же, никто не трогал их. Только кровать и кресла были накрыты белой тканью, да все остальные поверхности покрылись толстым слоем пыли. Эльф быстро творил какие-то пасы и комната на глазах приобретала жилой вид, избавляясь от грязи. Несколько минут спустя Гарри уже мог с облегчением упасть в кресло и кивнуть:

– Спасибо, Рукавичка. Теперь газе…

Но тут же в комнате раздался новый хлопок, и незнакомый молоденький эльф протянул Поттеру «Пророк», глядя на него огромными, как теннисные мячики, глазами. Гарри движением руки отослал домовиков и принялся читать газету. Маггловское издание все же оказалось позавчерашним. На первой странице была Амбридж, снятая на фоне Хогвартса. Поттер быстро просмотрел статью, потом открыл следующую страницу и прочитал заметку, и еще, а потом еще…

Пока окончательно и бесповоротно не убедился в том, что ничего не смог изменить. Моргана была права.

Он вернулся к началу. В мир, где шла вторая магическая война. Здесь не было Марволо Мракса, к которому можно было обратиться за помощью. Гарри не знал, что его мальчик с собой сделал, но сумасшедший Темный Лорд, конечно, не был его любимым. Марволо… Марволо… Марволо…

Тонкие подростковые руки вцепились в волосы. Поттер несколько минут качался из стороны в сторону, а потом завыл, как собака. Потому что его опять кинули из счастья в бездну ада. Он упал на колени и кричал. По его щекам текли слезы. Секунду спустя Поттер уже бился в истерике, мотаясь по ковру, ломая ногти. Он кого-то звал, сам не зная кого именно. Марволо? Регулуса? Антонина? Кого угодно. Он хотел помощи. Он хотел вернуться домой! Но никто не шел, в этом доме уже несколько десятилетий не было никого, кроме домовиков.

***

Две недели спустя Гарри можно было обнаружить в постели в его спальне. Он безжизненно смотрел в потолок, отказываясь есть. Домовики спрятали от него все опасные для жизни предметы, чтобы он не мог причинить себе вреда, возможно, Поттера это бы и не остановило, но он впал в полнейшую апатию. Юноша просто лежал в постели, не отвечая на робкие вопросы домиков, толпившихся в комнате. Эльфов в поместье оказалось множество, как молодых, так и старых. И все они желали видеть вернувшегося хозяина. Гарри им не препятствовал, ему было все равно. Он даже не пытался выяснить, что произошло после его исчезновения в сорок третьем. Поттер замкнулся в себе, не реагируя ни на что.

Позже он не мог вспомнить, о чем думал в момент слабости, да и думал ли о чем-то вообще? Он был больным человеком, которого лишили его лекарства и заботы. Просто в какой-то момент путаный клубок мыслей и образов остановился на одном, заставившем Поттера вскочить. Он поднялся с постели неожиданно, бешено закричав:

– Какое сегодня число?!

Шуганувшиеся в стороны эльфы молчали, лишь минуту спустя из толпы донесся робкий ответ:

– Семнадцатое июня, хозяин.

Гарри вновь почувствовал леденящий холод смерти, когда глянул в окно. Над «Старыми дубами» уже садилось солнце. Закат семнадцатого июня девяносто шестого года. И где-то там, в небе над Англией другой Гарри Поттер, который ничего, совершенно ничего не знал, летел спасать находящегося в полной безопасности Сириуса Блека.

– Сириус… – прошептал Гарри. – Нет, в этот раз ты не умрешь!

Он бросился к камину. Другого Поттера и АД он остановить уже не мог, но Сириуса вполне. В данный момент Поттер не думал, что подвергается опасности сам. Если Орден Феникса не придет в министерство, то погибнет его младшая копия, а значит, и он. И в любом случае пришлось бы многое рассказывать бывшим друзьям, которые вполне могли счесть его сумасшедшим. Юноша, как был в ночной рубашке, неумытый, с разодранными собственными ногтями щеками, бросил в камин летучий порох. Очки он даже не пробовал искать, передвигаясь на ощупь.

– Площадь Гриммо 12!

Вокруг все вспыхнуло зеленым. Юноша ни на секунду не задумался о том, что дом, защищенный чарами Хранителя, может не пустить его, разорвав на миллион кусочков и распылив в сети. Однако он все еще был Гарри Поттером, который был крестником хозяина, а так же лордом Певереллом, который много лет назад был чуть ли ни частью семьи Блек. Камин прибавил к его образу пепел на лицо, руки и рубашку, так что выскочил на пол кухни он настоящим чучелом.

– Сириус! – закричал он в темноту. – Сириус! Умоляю, пожалуйста! – дом отзывался эхом и явно был пуст.

Гарри пробежал по коридору, наколовшись босыми ногами на что-то острое в темноте, но не обратив на это внимания. Яростным движением юноша сорвал с портрета Вальбурги Блек ткань. После прошедших в прошлом лет истеричная девчонка Блек казалась ему самым естественным союзником в данной ситуации. Он не ожидал, что, едва оказавшись на воле, леди завопит дурным голосом:

– Грязнокровки! Предатели! В доме моих предков!

– Заткнись, Вальбурга! – нетерпеливо приказал Гарри, и она вдруг действительно замолчала, удивленная то ли обращением, то ли видом. – Где Сириус?

– Побежал в министерство, спасать тебя, дурной мальчишка! – гневно сообщила она.

– Нет, – простонал Гарри, оседая на пол.

Он опоздал. Если бы он только пришел в себя на день раньше, если бы не впадал в истерику вообще, он смог бы изменить будущее, смог бы спасти Сириуса. Но ведь это невозможно, так? Нельзя изменить будущее, он же убедился в этом на собственной шкуре. Женщина на портрете смотрела на него с изумлением, не понимая, что происходит. Конечно, она не могла узнать в чучеле перед ней лорда Певерелла, которого последний раз видела, когда ей было семнадцать. Да и не стала бы вспоминать, потому что он выглядел, как Гарри Поттер, внешность которого она прекрасно знала. И что теперь? Все, что он мог, это призвать Кричера и использовать на нем парочку мерзких проклятий в отместку за предательство.

Или отправиться в министерство самому.

Лицо Поттера озарилось улыбкой. Будущее менять нельзя. Если Сириус не умрет, то в Гарри не пробудится наследие Певереллов, тогда он ни за что не покинет магический мир, не заключит перемирие с Волдемортом и не отправится в прошлое, а значит… Но ведь если Гарри правильно помнил, Сириус не просто умер. Он всего лишь исчез за Аркой после безобидного Ступефая Беллы. А что, если он исчезнет не за Аркой, а в нескольких сантиметрах от нее? Гарри даже знал подходящие чары. Они заставят крестного упасть не в зловещий проем, а в комнату поместья. И никто ничего не поймет, все будут думать, что Блек умер.

Гарри расхохотался и поднялся с пола. Теперь главное не опоздать снова. Он поймал озадаченный взгляд Вальбурги и легко погладил ее портрет:

– Все будет хорошо, – заверил он ее. – Я не дам ему забрать еще одного твоего сына.

Не дожидаясь ответа женщины,Гарри бросился на кухню и покинул комнату через камин. У него было еще немного времени, чтобы привести себя в порядок. Он не собирался бежать в Отдел Тайн босиком и в ночной рубашке. Кроме того, нужно было найти волшебную палочку и очки. Он ворвался в дом, раздавая эльфам приказы, чем явно привел их в восторг. Через пятнадцать минут юноша уже был приведен в порядок и водрузил на нос запасные очки. К сожалению, его палочка, видимо, каким-то образом попала к Олливандеру, а потом к его младшей версии. Почему-то ему казалось, что об этом позаботился Тони. Кстати, Долохов сегодня должен был оказаться в министерстве тоже. Конечно, это уже был не тот человек, которого знал Гарри, однако Антонин все еще обязан был подчиняться когда-то принесенной вассальной присяге. Тяжело вздохнув, Поттер достал из укромного места спрятанную когда-то от Марволо коробку с газетными вырезками и фотографиями «из прошлого». Там была вторая палочка из остролиста, с пером феникса. Гарри улыбнулся парадоксальности происходящего. Олливандер создал лишь одну такую палочку и в сорок третьем продал ее Найджелусу Певереллу, после его смерти же палочка вернулась в лавку, и в девяносто первом ее снова купил Гарри Поттер. Он отправился с этой палочкой в прошлое и там снова купил ее, таким образом, палочки стало две.

Проникнуть в министерство не составило труда. Он аппарировал к телефонной будке и спустился на ней вниз. Видимо, Пожиратели с Люциусом во главе уже расчистили дорогу, потому что охраны не было. Поттер плохо помнил детали той ночи, все-таки для него прошло около двенадцати лет, так что не был уверен, пришел ли уже в министерство другой Гарри с товарищами. Однако точно знал, что Сириус еще жив. Лорд Певерелл прямиком направился в комнату с Аркой, ему нужно было еще подготовить место. Кругом стояла тишина. Лишь когда Гарри закончил плести сеть заклятий, где-то недалеко что-то грохнуло, он понял, что только что упали и разбились тысячи полок с пророчествами. Юноша поспешил наложить на себя сильные чары невидимости и стал ждать.

За стенами гремело и взрывалось. Теперь, с высоты своего опыта, много лет спустя, зная, чем все закончится, Гарри буквально хохотал, прислушиваясь к происходящему. По зале расходился этот странный для данного места звук. Двенадцать тренированных темных волшебников не могли поймать кучку подростков! Как глупо. Но вот дверь в комнату распахнулась, и влетел он сам. Измученный, испуганный, перемазанный в чьей-то крови. Он выглядел одновременно и жалким, и могущественным. Младшая версия Гарри некрасиво слетела с лестницы под хохот Пожирателей. Десять волшебников в темных мантиях из разных дверей вошли в комнату и стали медленно надвигаться на пятнадцатилетнего мальчишку, уверенные в своей победе. Старшая версия Поттера с трудом сдержалась от того, чтобы вмешаться. Он зло взглянул на ухмыляющегося Долохова. Тони должен был знать, на кого направляет свою волшебную палочку. И пусть с этим Гарри он еще не связан взаимной клятвой, ему все же следовало быть повежливее.

Лорд Певерелл нетерпеливо наблюдал за руганью мальчика с Пожирателями, появлением Невилла и маленьким развлечением Беллы, а потом пришел Сириус. Гарри затаил дыхание и не сводил с крестного глаз. Сколько лет он страдал и казнил себя, сколько пережил. Он ничуть не жалел ни о чем, если благодаря этому мог сегодня наконец искупить свою вину и спасти Сириуса.

– Таранталлегра! – крикнул в другом конце зала Долохов, бросаясь на младшего Поттера. Лорд Певерелл прищелкнул языком и недовольно прошептал:

– Тони, а я еще собирался спасти тебя от Азкабана. Сомневаюсь, стоит ли.

Долохов схлестнулся с Сириусом, и Гарри недовольно топнул ногой. Определенно, Тони заслуживал наказания, однако минуту спустя Антонин был повержен сковывающим проклятием мальчишки, так что Певерелл не сдержал смеха, но тут же отвлекся, потому что Блек, наконец-то, вступил в сражение с Беллой. Самое важное сражение в жизни Гарри.

Он почувствовал, когда появился Дамблдор, такого сильного волшебника невозможно не почувствовать. И скорей всего, директор ощутил его присутствие тоже, но в пылу сражения, учитывая, что здесь присутствовало даже два Поттера, Альбус мог не обратить на постороннюю силу внимания или приписать ее кому-нибудь из Пожирателей. Гарри надеялся на это. И следил за Сириусом. Если он ошибся в чарах… Белла послала в кузена сильное, но не смертельное проклятие. Вот Сириус медленно осел за завесу. И только Певереллу с его места было видно, что это не завеса Арки, а его маскирующее волшебство.

Сириус Блек был спасен!

Хотелось смеяться, прыгать и кричать от радости. Гарри с трудом удержался от проявления чувств. Нужно было сохранить свое присутствие в тайне. Он только улыбался, уже не особо вникая в происходящее вокруг. Да, его младшая версия переживала сейчас самый жуткие минуты жизни, но он знал, что мальчишка выдержит. Все произошло так, как и должно было быть.

Белла Лестрандж устранила еще и Кингсли и кинулась бежать. Гарри больше не испытывал к ней ненависти. Во-первых, Сириус был жив. Во-вторых, она не атаковала его Авадой. И в-третьих, он знал, что значит для Блеков семья и сам был частью этой семьи. Младшая версия Поттера ринулась за ней, желая отомстить. Многие, в том числе и Дамблдор, побежали за ними, зал быстро пустел, на полу оставались лишь раненые, которые либо были без сознания, либо слишком мучились от боли, чтобы обращать внимание на происходящее. Певерелл знал, что случится сейчас в Атриуме, он не собирался идти туда, Гарри еще не был готов увидеть лорда Волдеморта. Вместо этого он спокойно снял с себя невидимость и тихо подошел к Долохову, лежащему на полу под заклятием Петрификус Тоталус. Пожиратель не мог двигаться, но зато все слышал, видел и понимал. Поттер присел рядом с ним, оказавшись в поле зрения обездвиженного волшебника. Во взгляде темных глаз отразилось недоумение.