Последний из Мраксов

Он не успел договорить, потому что у него за спиной с оглушительным дребезжанием взорвалось сразу несколько фарфоровых статуэток. Глаза его опекуна, удивительно зеленые, широко распахнутые, бешенные следили за ним, но словно и не видели совсем.

– Не называй меня этим именем! Ты не имеешь на это права! Ненавижу! Я никогда не встану перед тобой на колени, ничтожество. Не равняй меня с теми трусами, что готовы были целовать мантию сумасшедшему из страха получить Круциатус. Мне следовало избавиться от тебя еще в детстве… Знал, что этим все кончиться… Нельзя ничего исправить…

Он вдруг схватился за голову руками и запустил пальцы в волосы, портя прическу. Долохов, метнувшийся успокоить своего хозяина, махнул остальным свидетелям сцены на дверь:

– Уходите. Лорд не в себе.

– Его нужно отправить отлежаться, – скривился Делакур, с опаской глянув на дребезжащие стекла.

– Хорошо бы, но кто рискнет это сделать? – рявкнул на него Тони. – Ты, дурак, прежде чем его доводить, хоть бы подумал, насколько он силен магически и неустойчив психически. Том, сделай же что-нибудь!

Марволо вздрогнул от его окрика. Молодой человек не сомневался, кто довел опекуна до очередного припадка. Хотя и удивился тому, как быстро Гарри вышел из себя. Разве что тот, как и его подопечный, уже находился на грани срыва по непонятной причине. Он так же понимал, что в таком состоянии Гарри опасен и для себя, и для других, так же как и то, что он, Том, был единственным в этом доме, кто видел подобное раньше и примерно представлял, что предпринять. Прежде с этим имел дело Регулус, теперь Марволо, не признак ли это того, что детство кончилось?

Насколько бы Том не злился на Гарри, он все же любил его, так что ярость сразу почти прошла, уступив место нежности и беспокойству. Как бы ни казался опекун опасен из-за чар, которые мог навести, он все же был уязвим, потому что в такие моменты разум его отказывался повиноваться. Наследник постарался забыть о жестоких словах, которые услышал, потому что понимал – они принадлежали не его опекуну, а тому Гарри Поттеру, который не знал Марволо Мракса.

– Хорошо, – кивнул он Тони. – Иди и уведи с собой ребят, я разберусь.

Долохов кивнул и поспешил выполнить указание. Том слышал, как за его спиной возмущенно зашипел Мишель и что-то спросил кто-то из одноклассников, но вслед за этим последовал звук закрывающейся двери, и он остался один на один с опекуном. Гарри не переставал невнятно бормотать в кресле, куда его устроил секретарь. Он дрожал и проклинал кого-то. Том не сомневался, кого именно, и не имел не малейшего представления о том, какими словами успокоить его. Ведь сейчас опекун гневался не только на Тома Реддла, но и на Марволо тоже.

Юноша присел перед Гарри на корточки, как уже делал давным-давно и осторожно отвел руки любимого от лица. Том порадовался предусмотрительности Долохова, который сообразил снять с больного очки, иначе Гарри мог поранить глаза. По щекам мужчины текли слезы, и это было совсем не красиво. Но лучше, чем гримаса ненависти. Марволо сомневался, что ему удалось бы противостоять магическим атакам разъяренного лорда Певерелла.

– Я что-то сделал неправильно? – жалобно спросил опекун. Тому не понравились такие интонации его голоса. Не было любимой самоуверенности и решительности.

– Все правильно, просто мы оба погорячились. Я люблю тебя.

– Я тоже. Я должен заботиться и защищать тебя, – кивнул в ответ Гарри, вызвав довольную улыбку подопечного. – Но ты же понимаешь, что я должен защитить и других от тебя.

– Я знаю, – кивнул Том.

Он так же знал, что сейчас ему нужно приказать домовому эльфу принести немного успокоительного, проводить опекуна в его спальню, уложить в постель и полежать рядом. Это все, что от него требовалось, но губы, которые он желал, находились в нескольких сантиметрах от его губ. Гарри был сейчас так уязвим и соблазнительно покорен. Том помнил, что в таком состоянии Поттер не станет противоречить ему, выполнит любое желание, главное, не допустить быстрых движений и громких звуков, которые могли потревожить больной разум.

Марволо любил Гарри, правда, любил. И он знал, что пользоваться его беспомощностью подло, что он может позже пожалеть об этом. И в тоже время наследник Мракс не был бы самим собой, если бы не наклонился вперед и не накрыл губы мужчины своими. Они никогда не целовались так медленно и нежно, Гарри сразу же открыл рот, позволяя делать с собой что угодно, но Том не торопил события. Он просто наслаждался, для него это было как вернуться домой: тот единственный привкус, который сводил его с ума, тот единственный язык, который двигался идеально. Юноша аккуратно сдвинул ворот мантии и прошелся языком по шее молодого лорда, как всегда казавшейся немного сладковатой из-за смеси запаха сигарилл и девчачьего карамельного мыла. Он лизнул снова, и снова, много раз. Потому что голова опекуна была впервые покорно откинута, предоставляя ему возможность наконец-то насладиться. Том медленно расстегивал пуговицу за пуговицей на мантии Гарри, а затем аккуратно стянул ее, оставив молодого лорда в одной сорочке, которую осторожно снял через голову.

Гарри был бледноват и не поражал мускулатурой, пожалуй, даже слишком худой, не говоря уж о том, что не вышел ростом. Но Тому он казался идеальным. Юноша с восхищением провел руками по его плечам и груди, вслед за этим повторив путь рук губами. Он с трудом удерживался от того, чтобы не наброситься на Гарри и сделать все так быстро, как хотелось, но здравая часть рассудка продолжала твердить, что любое резкое движение может либо привести опекуна в нормальное состояние, либо в бешенство. Ни того, ни другого сейчас не хотелось, и Том держался, вылизывая, прикасаясь, то и дело прерываясь на медленные поцелуи. Гарри отвечал немного замедленно, послушно, однако был определенно возбужден. Том не испытывал уверенности в том, что Певерелл вообще понимает, что происходит, пока тот тихо не простонал его имя.

– Марволо…

Это юношу подхлестнуло, и он, наконец, сделал то, что предлагал еще шесть лет назад, Марволо лизнул опекуну впалый живот и, не колеблясь ни секунды, спустился ниже, взяв в рот член. В его голове царила удивительная легкость и уверенность в правильности происходящего, ни малейшей тревоги или дурных воспоминаний. ТЕ события нельзя было даже сравнивать с происходящим сейчас. Это было не одно и то же, различалось, какнебо и земля. Он не планировал делать что-то еще и для себя ограничился помощью руки.Полчаса спустя они уже лежали в спальне Гарри, обнявшись и прижавшись к друг другу еще теснее, чем обычно. На Мраксе все еще была его мантия, и он догадался натянуть на Гарри сорочку. Том не знал, откуда у него такая уверенность, но он знал, что завтра все изменится. Хотя теперь, когда наваждение немного прошло, молодой человек, естественно, боялся утренней реакции опекуна на его своевольные действия.

Но разве ответ «Я тоже» на слова «Я люблю тебя» не давал ему права на капельку счастья? Он заснул, думая об этом, а едва открыв глаза и встретив сердитый, но вполне здравомыслящий взгляд Гарри, сказал:

– Я люблю тебя. Может, это не то чувство, которое ты испытываешь к Регулусу, не то, что ты чувствовал к Блейзу. Оно своевольное, жестокое, эгоистичное, не всегда нежное и заботливое. Но это моя любовь к тебе. И она никогда не пройдет. Я все равно добьюсь тебя.

– Я знаю, – тихо ответил Гарри.

Том кивнул и хотел было встать, в уверенности, что они все разъяснили и время для объятий и поцелуев прошло, хотя бы на сегодня. Но Гарри потянул его обратно, лениво улыбнувшись, и вновь втянул Марволо в чуть сонный, и поэтому не страстный, поцелуй.

– Я думаю, ты снова можешь спать в моей постели, по крайней мере, во время каникул, – сказал Гарри, пока они оба пытались отдышаться.

– Почему?

– Я опасаюсь, что рано или поздно, ты просто опоишь меня каким-нибудь зельем и изнасилуешь, – ответил Певерелл.

– Я никогда бы не сделал этого! – оскорбился Том, но, чуть подумав, честно признался: – Хотя, может, и сделал бы, извини.

Гарри засмеялся, и наследник неловко пожал плечами.

– Не стесняйся, на самом деле, я не думаю, что это в любом случае было бы изнасилованием.

– Ты… – неверяще выдохнул Том.

– Я тоже хочу тебя, – признался Гарри. – И думаю, твой возраст вполне приемлем.

– Ты сам лишился девственности в пятнадцать? С кем?

– С Блейзом.

– Ты же понимаешь, что я не буду делиться? – нахмурился вдруг Том. – Я знаю, что ты изменял Регулусу, и если ты станешь изменять мне… Для меня все это серьезно и навсегда.

– Все в порядке, – кивнул Гарри, успокаивающе проводя руками по его спине. – Других не будет. Я прекрасно себе представляю, насколько сильно ты можешь взбелениться. Изменять тебе, все равно что собственноручно научить тебя убивать людей, осваивать болевые проклятия и придумывать всяческие подлые планы.

– Ты меня отлично понимаешь, – усмехнулся наследник и ткнул опекуна в бок, подвигаясь к нему еще ближе и утыкаясь ртом в шею. Он слегка куснул кожу и еще раз с удовольствием лизнул ее. И вдруг понял, что теперь сможет делать это, когда только захочется, в любой удобный момент, а единственным условием будет отсутствие посторонних.

– О, Мерлин всемогущий, – простонал молодой человек, опрокидывая Гарри на спину и начиная беспорядочно осыпать его тело поцелуями.

***

Как личный секретарь лорда Певерелла, Долохов обязан был разбирать его почту. Он читал все деловые письма, часто потому, что Гарри ненавидел деловую переписку, и иногда секретарю приходилось исполнять обязанности так же и управляющего. Тони был не против, некоторые письма казались весьма интересными. Личной переписки Гарри почти не вел. Письма, не относящиеся к бизнесу, оказывались либо приглашениями на светские вечеринки, либо малопонятными научными бреднями, связанными с исследованиями древних ритуалов, проклятий и новейших методов лечения аллергии и всяческих психических отклонений. Другие письма приходили редко, так что этот конверт сразу бросился в глаза. Особенно насторожил Тони герб Блеков. У него не было распоряжений насчет подобных писем, потому что Гарри не ждал их, так что Долохов со спокойной душой вскрыл конверт.

Это было письмо Регулуса Блека, и минуту спустя секретарь без колебаний швырнул его в камин. Его долгом было позаботиться о спокойствии сюзерена, а то, о чем просил Регулус, лишь сулило новые волнения. Тони должен был защитить Гарри.

Глава 28

Когда на следующее утро Том проснулся, Гарри сидел на кровати рядом с ним, подобрав под себя ноги и откинувшись на подушки. Лорд Певерелл был в своем любимом домашнем халате и очках, он листал «Ежедневный пророк» и одновременно отдавал указания домовому эльфу. Казалось, что между ними ничего не было, а это утро ничем не отличается от десятков других, когда они просыпались вместе. Мракс уткнулся носом в подушку, вдохнул любимый запах и невольно улыбнулся. Но это утро отличалось.

– Раз гости нас покинули, приведите в порядок спальни, проверьте, не надо ли подштопать белье. И еще в синей гостиной выцвели шторы, я только вчера заметил – какой позор!

Ощущение счастья переполняло Тома. Тело приятно ломило, а в животе, казалось, трепетали бабочки. Вчера Том позволил Гарри взять себя, и у него ни на мгновение не возникло никаких неприятных ассоциаций, он чувствовал только сумасшедшее удовольствие. Ему хотелось еще прямо сейчас, и Том колебался между желанием растянуть удовольствие от ожидания и потребностью прямо сейчас потянуться за поцелуем.

– Лорд Мракс прибыл час назад, – пропищал домовик.

– Прекрасно, увижусь с ним за обедом. Где Долохов?

– Мистер Долохов проводил гостей и сказал, что ему нужно ответить на несколько писем.

– Хорошо, передай ему, что я приду чуть позже. Это все.

Раздался хлопок, с которым исчезают эльфы, и в волосах Тома немедленно оказалась рука Гарри.

– Я знаю, что ты проснулся. Нужно вставать.

– Зачем? – пробурчал Том в подушку. – Я знаю по крайней мере одно дело, которым нам необходимо заняться прямо здесь и прямо сейчас.

Гарри наклонился и поцеловал его в затылок, но прежде, чем юноша успел перевернуться, отстранился снова.

– У тебя каникулы и никуда идти не нужно, а вот у меня есть обязанности. Я встаю.

Том извернулся и, схватив Гарри за шею, притянул его к себе. Тот тут же ответил на поцелуй, а руки Тома быстро оставили шею и запутались в волосах. Гарри выронил газету, и она рассыпалась листами на постели. Они целовались, пока не кончилось дыхание, но этого было мало. Том отстранился на мгновение, чтобы отдышаться, и одновременно принялся выцеловывать узоры на груди Гарри, сдирая с него халат. Он обнимал его так жадно, словно боялся что отнимут, что это в последний раз. Юноша задыхался от осознания, что после многих месяцев ожидания, наконец, может позволить себе подобное. Перед глазами все плыло от страсти.

И он совсем не ожидал, что Гарри вдруг оттолкнет его и метнется в другой конец кровати с непередаваемым выражением лица.

– Что?! – вскрикнул непонимающе Том.

Поттер схватил с простыней одну из газетных страниц и, просмотрев текст, возмущенно сообщил Мраксу:

– Поздравляю с помолвкой!

– Помолвкой? О, Мишель! – Том мгновенно пришел в себя и быстро выхватил лист из рук опекуна.

Сообщение о помолвке, конечно, не удостоилось первой страницы «Пророка», так что не удивительно, что опекун не заметил его, когда просматривал газету. Гарри больше интересовался последними новостями о войне и финансовыми сводками, однако когда газета рассыпалась, наверху оказался разворот, посвященный светской хронике. Там красовалась фотография, сделанная этой зимой в Хогсмиде. Вообще-то на фото были Вальбурга, Игнатиус, Лукреция и еще несколько человек, но предприимчивые журналисты, конечно, вырезали только тот кусок, где стояли Том и Мишель. Они оба улыбались, а рука Делакура по-хозяйски лежала на плече будущего лорда Мракса. Заголовок гласил, что вчера они официально объявили о подписании брачного контракта. Ниже целая колонка была посвящена интервью с Мишелем, который рассказывал об их с Томом отношениях, прочности которых не смог противостоять даже лорд Певерелл, долгие годы не желавший сковывать своего подопечного узами Гименея. Свои пять кнатов вставили и приятели Мишеля, присутствовавшие при недавнем скандале. Ребята подтверждали, что ради Делакура Том не побоялся даже поссориться со своим опекуном.

Выходило, что пока они с Гарри валялись в постели, Делакур, не теряя ни секунды, бросился в редакцию газеты и обо всем рассказал.

– «О, Мишель», – передразнил Гарри. – О чем ты думал, когда объявлял о помолвке при таком количестве свидетелей? Ты же не собираешься и в правду?..

– Нет, нет, конечно, – отказался Том. -Я просто… Думал о тебе и Долохове.

На секунду в комнате воцарилась тишина, видимо, молодой лорд пытался припомнить детали вчерашнего происшествия.

– Ты придаешь новый смысл словосочетанию «ревнивые истерики», – Гарри вскинул брови, Том с облегчением понял, что он уже не сердится. – Чем тебе так не нравится именно Долохов? С Регулусом все было нормально.

– Регулуса я люблю, как старшего брата, – пояснил подросток. – Не говоря уж о том, что ты расстался с ним раньше, чем я начал ревновать тебя. А Тони постоянно делает намеки… И я не понимаю, что связывало вас в прошлом!

Поттер нахмурился на последнее восклицание и поспешил встать с постели. Он достал из гардероба чистую одежду, прежде чем, наконец, ответил:

– Я же сказал, что между нами ничего нет, – покачал головой Гарри, надевая домашнюю мантию и кидая наследнику его вещи. – Пойдем обедать, там все обсудим.

– Нет, – серьезно возразил Том. – Сначала я хочу узнать, почему ты не хотел, чтобы я встречался с Делакуром.

Гарри задумчиво на него посмотрел, Том понял, что ничего тот ему не расскажет.

– Я думал, наши отношения перешли на новый уровень, – с нажимом сказал он.

– Мы переспали, разве не этого ты хотел?

– Я хотел тебя, – возразил юноша. – Не только твое тело, но и твой разум. Хочу знать, о чем думаешь, чего боишься, кто тебе нравится, а кто нет и почему, сколько планируешь съесть тостов на завтрак и как проводишь день, что тебя забавляет. Не хочу, чтобы ты притворялся передо мной.

– Ты максималист. И как всегда знаешь, чего хочешь. Что ж расскажу.

Гарри опять уселся на постель, и Том поспешил обнять его, чтобы не попытался убежать снова.

– Его внучка мой хороший друг. То есть была моим хорошим другом. Ее будут звать Флер, она очень красивая.

– Я так и думал, что дело в твоем прошлом, – усмехнулся Том. – У тебя с ней что-то было?

– Ты всех людей оцениваешь исходя из того, было у меня с ними что-то или нет? – поддразнил Гарри.

– Многих.Особенно тех, кого ты считаешь красивыми. Так было?

– Нет, она собиралась замуж за брата моего лучшего друга.

– Это не объясняет запрет общаться. Ты прибыл сюда менять прошлое и будущее. Ты же не знал, что у нас с Мишелем дойдет до помолвки. Мы могли бы дружить, а Флер все равно появилась бы на свет.

– Дело в Мишеле. Когда он был маленьким, тетка внушила ему, что он должен стать моим супругом. У него ничего не вышло и, кажется, с тех пор он меня ненавидит. Я все время думал, что он собирается отомстить и сделать тебе какую-нибудь гадость.

– Ты не ошибся. Надо было мне все сразу рассказать.

– Я надеялся на твое здравомыслие и привычку исполнять мои указания.

– Надеюсь, в будущем ты станешь объяснять мне свои действия.

– Если хочешь, но придется подождать, пока я привыкну это делать.

Том закрыл ему рот поцелуем, они никак не могли остановиться и вскоре уже лежали прямо на раскиданных по белью газетах, не прекращая целоваться. Том не нуждался в долгой прелюдии, он задрал им обоим мантии и поспешно насадился на член Гарри, вызвав у обоих непроизвольное шипение боли, за которым последовали смешки.

– Змеиный язык только больше возбуждает, – прошипел Марволо.

– Не торопись, – ответил старший волшебник, вовлекая юношу в следующий поцелуй.

Они покинули комнату лишь час спустя.

***

– Уже видели утренние газеты? – спросил Долохов, как только молодые люди вошли в столовую. Мужчина листал какой-то яркий журнал и нетерпеливо притопывал. Он недовольно глянул на Тома, но тут же опустил взгляд. Юноша торжествующе усмехнулся, он был уверен, что Антонин прекрасно знал, чем все кончилось, когда он покинул синюю гостиную вчера днем.

– Только «Пророк», – вздохнул Гарри, приветствуя лорда Мракса, который внимательно осмотрел вошедших. Сам Морфин выглядел очень хорошо, казалось, он помолодел на несколько лет. Марволо усмехнулся: видимо, та девица, которую он подцепил, действовала на дядюшку действительно исцеляющее.

– Я приехал сразу, как только прочитал статью, – пояснил Мракс, едва все расселись, и эльфы поспешили накрыть на стол. – Поверить не мог, что ты, Найджелус, разрешил помолвку с кем-то вроде того французика. Делакур, конечно, чистокровная и приличная семья, но нам не чета! Тем более, насколько знаю, этот Мишель из побочной ветви и у него ни гроша за душой.

– Какая ужасная партия! – картинно всплеснул руками Долохов. Фактически он занимал тоже положение в обществе, что и Мишель, так что высказывание Морфина было оскорбительным. – Не могли поверить, так зачем же принеслись?

– Потому что как-то раз Найджелус заявил, что разрешит Марволо жениться даже на грязнокровке, если таков будет его выбор, – серьезно ответил лорд Мракс.

– Ты серьезно так сказал? – удивился Том.

– При многочисленных свидетелях, – скривился Гарри. – Не зря люди говорят, что мы с тобой очень похожи.

Том улыбнулся. Он не мог сейчас мыслить совсем уж четко, еще слишком сильны были впечатления от недавних событий. Он чувствовал, как каждая клеточка его тела заливается нежностью при каждом давно знакомом жесте Гарри, чувствовал, как поднимается возбуждение от его взглядов, как колотится сердце от понимания, что если бы здесь не было Морфина, можно было бы подойти к Певереллу, сесть к нему на колени и поцеловать губы, шею, ключицы и получить ласки в ответ. Юноша судорожно сглотнул и оправил салфетку на коленях. Рядом сидел дядя, было бы совсем неуместно, если бы тот заметил эрекцию племянника.

– И что дальше? – поинтересовался Долохов. – Позволишь ребенку наслаждаться последствиями его глупости?

– Конечно, нет! – рявкнул Морфин. – Если это какое-то недоразумение, мы должны послать опровержение!

– Согласен, – кивнул Гарри. – Я займусь этим сразу после обеда.

– Будет ужасный скандал, – пробормотал Долохов, переворачивая еще одну страничку журнала. – Он ведь послал сообщение о помолвке почти во все английские газеты. И, подозреваю, что не только английские.

После обеда все обитатели дома поспешили заняться устранением проблемы, и Том вдруг обнаружил, что он в поместье совершенно один. Юноша не собирался бездействовать после того, как совершил ошибку. Ему необходимо было исправить все. Поэтому он, переодевшись, поспешил отправиться к Мишелю. Мракс не знал точно, где находится Делакур, но припомнил несколько адресов, куда тот мог отправиться. Если же он не нашел бы его по ним, то всегда можно было расспросить друзей Мишеля. Нужно было спешно искать этого паразита и требовать послать в газету опровержение.

Он нашел своего несостоявшегося любовника и жениха через пару часов, Мишель снимал комнату в «Дырявом котле». Том был уже утомлен поисками, однако еще не настолько, чтобы допустить очередную ошибку. Юноша не собирался давать повод для сплетен своим визитом, поэтому тщательно прикрывал лицо.

Дверь ему открыли заклинанием. Сам арендатор комнаты валялся на огромной постели с книжкой. Мракс невольно скрипнул зубами, поняв, что Делакур снял самый дорогой номер в гостинице. Том прекрасно знал, что у Мишеля не было на это денег, его родственники обеспечивали молодого человека необходимым, но лишних средств у него никогда не водилось. Это могло значить только одно: Делакур снял номер в кредит, пообещав, что за него расплатится новая семья, родня его мужа. Конечно, после объявления в газете бармен сдал ему номер без вопросов. В платежеспособности лорда Певерелла никто никогда не сомневался. В газетах ведь еще не писали, что лорд Певерелл не прочь поселить Делакура в каком-нибудь темном подземелье.

Том покачал головой, Мишель ведь умный парень, неужели не понимал, что пожениться таким путем просто невыгодно? В лучшем случае Гарри запер бы нового родственничка в доме и не позволил бы выходить и писать письма, а у Тома не было бы желания супруга защищать.

– Я жду завтрак уже полчаса, поживей там! – вывел Мракса из размышлений голос его бывшего парня. Юноша бросил взгляд в коридор и увидел, что к нему движется девушка с подносом, заставленным деликатесами. По мгновенному наитию он сунул ей несколько сиклей и забрал поднос, потом зашел в комнату и захлопнул дверь.

– Привет, Мишель, – поздоровался он, и Делакур испуганно подскочил на постели.

– Марволо, ты здесь, откуда? – натянуто улыбнулся он.

– Пришел повидаться со своим женишком.

– Уже видел газеты?

– Видел, и спешу тебе сообщить, что моя семья от них не в восторге.

– Лорд Певерелл, – жених засмеялся. – Должно быть, перебил всю посуду в доме, а?

– Не вижу ничего веселого, – крикнул Том. – Он никогда не позволит нам пожениться. Я не испытываю ни малейшего желания сопротивляться ему в этом случае!

– Нет, это смешно! Ненавижу его, если ему плохо – мне хорошо!

– Не ошибайся, – презрительно откликнулся Мракс. – Ему не плохо, он сердится. И с твоей стороны глупо его ненавидеть.

– Марволо, тебе – золотому мальчику – не понять, насколько сильно я всегда хотел денег. Он пытается мне помешать получить их. Я так хотел… Да ты хоть понимаешь, каково это, когда чего-то очень хочешь и не можешь получить, – воскликнул Мишель, вскакивая с кровати. – Когда кого-то очень хочешь, а в ответ получаешь лишь презрительный взгляд? Ты не поймешь! – топнул ногой Делакур.

Том смотрел на него и не верил услышанному. Этот… Мишель был влюблен в Гарри? Или в деньги? Делакур, наверное, сам не видел разницы.

– Он презирает меня. И знаешь что, Мракс? Ненавижу его за это! Ты такой же!

Парень отошел к окну и успокоился. Когда он повернулся, его тон был ровным, если бы Том не верил в свое здравомыслие, он подумал бы, что стал жертвой галлюцинаций.

– Но тебя я получу. У меня будет состояние, всеобщее уважение.

– Ничего у тебя не будет, – возразил Марволо. – Свадьбы не будет. Га… Найджелус справится с этим.

– Он, должно быть, пожалел тебя и не сказал, – усмехнулся Мишель. – Эту помолвку уже невозможно разорвать без скандала. Грандиозного скандала, который потрясет все магическое высшее общество. После того, как он бросил Регулуса Блека, второй раз прокатить всех ему не удастся. Твой опекун не настолько сумасшедший, чтобы ввязываться во все это. Свадьба будет, или вы окажетесь изгоями общества. И ваше огромное состояние вас не спасет. Мы поженимся, Марволо, смирись, любимый.

Мракс окинул его презрительным взглядом.

– Не нужно нас недооценивать, Делакур. Найджелус сказал, что я женюсь по любви, значит, так и будет.

Юноша развернулся и направился к выходу из комнаты.

– Веришь в него безоговорочно, Марволо. Ты еще ребенок, через всю жизнь эту веру не пронесешь.

– Бывает, – ответил Том, улыбнувшись, – я не верю ему. У него ведь тоже есть причины лгать, хотя справедливости ради нужно сказать, он редко это делает. Но вот в него я всегда верю, и это на всю жизнь. Даже в семьдесят буду в него верить: в его решения, в его действия. Всю жизнь.

Молодой человек захлопнул за собой дверь и уже не видел потрясенного взгляда Делакура.

***

Регулус отложил «Пророк» и принялся кромсать бифштекс. Напротив него сидела злющая Вальбурга, которая даже не пыталась скрыть свой гнев. Арктурус следил за ней со сдержанным восхищением. Девчонка была настоящей Блек, и глава рода радовался, что решил свести ее со своим болезненным слабым сыном. Орион сидел рядом с ней и косился на кузину немного испуганно. Вернувшись вчера вечером домой от Мракса, она уже успела оповестить всех и каждого о причине своего крайнего недовольства: Вальбурга не хотела быть женой Ориона и не хотела, чтобы Делакур был мужем Марволо.

– Признаться, – сказала, наконец, жена Арктуруса, – меня тоже удивило, что Найджелус позволил состояться подобной помолвке. Он столько лет отказывал весьма достойным кандидатам, а мальчик Делакур совсем им не чета.

– Он неоднократно заявлял, что хочет, что бы Марволо женился по любви, – заметил Регулус.

– Наследник Мракс хоть и здравомыслящий юноша, но все еще слишком молод, чтобы принимать подобные решения, – покачала головой леди Блек.

– Он не принимал, – робко заметила Лукреция. – Мне кажется, он сделал это назло лорду Певереллу. Ему не нравится Долохов.

– Долохов никому не нравится, – скривился Регулус.

– Удивительный факт, – раздался веселый голос от входа. В дверях столовой стоял Найджелус. На губах у молодого лорда была улыбка, но в глазах отражалось чудовищное напряжение. Регулус задохнулся от неожиданности. Он понял, что Певерелл не ожидал его здесь встретить, и тоже потрясен. Несколько мгновений они пожирали друг друга взглядами, но вежливое покашливание лорда Блека вывело их из транса.

– Лорд Певерелл, что привело вас к нам?

– Простите, что без предупреждения, Арктурус, я очень торопился.

– Ничего, присоединяйся к нам. Эльф принесет еще прибор…

– Альфарад еще не спустился, его место свободно, – вставил Регулус.

Племянник должен был сидеть рядом с ним. Блек не знал, прочитал ли уже Найджелус его письмо, принял ли предложение, но то, что он явился сюда сегодня, казалось ему хорошим знаком. Он не видел его так давно, так соскучился по нему. Как же хотелось просто посидеть рядом, просто смотреть на улыбку бывшего любовника, просто вдыхать его запах. Казалось, с их последней встречи, почти полгода назад, Найджелус стал еще красивее. Что-то в нем изменилось. Регулус не мог подобрать слова, но почему-то ему подумалось, что Певерелл наконец-то спокоен и счастлив, что он стал цельным, словно нашел свою вторую половину.

Регулус не заметил, как напряглись его домочадцы, когда он предложил своему бывшему супругу, если так можно выразиться, место рядом с собой. Гарри, несмотря на радость от встречи с Регулусом, был более внимателен, поэтому сел на место, предложенное хозяином дома, подальше от Рега.

– Как я уже говорил, удивительный факт, но Долохов настолько не нравится Марволо, что послужил причиной нашей с ним ссоры, и этой ужасной помолвки, – пояснил Поттер.

– Значит, ты все-таки не давал разрешения? – спросил Арктурус.

– Конечно, нет. Не говоря уж о том, что я знаю, в кого влюблен мой подопечный.

– Да неужели, – ядовито пробормотала Вальбурга.

– Да, мисс Блек. Не нужно вашей иронии, – усмехнулся в ответ Гарри.

Вальбурга невольно хмыкнула. Она не сомневалась, что ее друг не стеснялся говорить о своей любви объекту страсти, но Найджелус никогда прежде не признавал его чувств. Значит, что-то произошло между ними новое.

– Так что ты собираешься сделать?

– Послать опровержение, разумеется, буду отрицать факт помолвки.

– Но там было много свидетелей. Совершеннолетние в том числе, – нахмурился лорд Блек. – Будет скандал, Най.

– Я знаю. Мне все равно. Я прошу вашу семью поддержать меня. Если Блеки по-прежнему будут благосклонны к нашей семье, сплетники быстро забудут про это недоразумение.

– Хорошо, – не колеблясь, кивнул Регулус. – Мы поддержим вас. Я попрошу тестя о том же.

– Спасибо, Регулус, – улыбнулся Певерелл. – С вами мне ничего не страшно.

Он поднялся, поблагодарил за обед, хотя не успел съесть ни кусочка, и уже собрался уходить, когда Регулус окликнул его.

– Я хотел бы встретиться на днях, ты не против?

– Я буду рад принять тебя дома, – кивнул Гарри.

Когда все успокоились после неожиданного визита, жена спросила лорда Блека.

– Ты не возразил Регулусу, когда он согласился помогать. Почему?

– Не вижу в этом проблемы, – ответил Арктурус. – Найджелус и Марволо давным-давно часть нашей семьи. Даже есть это порой слишком проблематичная часть. Мы все равно должны им помочь.

– Он, действительно, стал приходить к нам как к себе домой, – усмехнулась женщина.

– Он всегда так делал, – буркнул Регулус. – Ему нравится этот особняк. Площадь Гриммо, дом 12.

Когда Гарри, наконец, вернулся домой и заглянул в свою комнату переодеться, он обнаружил Тома, валяющимся на своей постели. На тумбочке лежало несколько книг, да и вообще в комнате произошло несколько изменений. У молодого человека зародилось нехорошее подозрение. Не зная, то ли возмущаться, то ли восхищаться наглостью воспитанника, он поинтересовался:

– Ты перенес вещи из своей комнаты в мою?

– Теперь это будет наша общая комната, – невозмутимо ответил Том. Он уверенно посмотрел на опекуна, всем своим видом показывая, что решение менять не намерен, хотя внутри все дрожало. Действия Гарри нельзя было предсказать, по крайней мере, Том не мог их предсказать. Поттер мог поцеловать его и посмеяться над его наглостью, а мог выгнать из комнаты и разорвать только что налаженные отношения. Лорд Певерелл ценил неприкосновенность своего личного пространства. Насколько Том знал, не один любовник прежде не смел переселяться в эту комнату. Даже Регулус вынужден был лишь приходить сюда на ночь, когда его приглашали.

Гарри несколько минут сверлил подопечного взглядом, а потом упал на кровать рядом с ним.

– Я устал, – вздохнул он.

Том улыбнулся и отложил книгу. Он тут же придвинулся ближе и запустил пальцы в волосы любимого.

– Помолвка разорвана?

– Завтра в «Пророке» и еще нескольких газетах напишут опровержение, что никакой помолвки не было. Я написал семье Делакур, чтобы они избавили меня от сомнительного удовольствия видеть их племянника в Англии.

– Я рад, что все обошлось.

– Еще ничего не обошлось, будет страшный скандал. К счастью, мои друзья и знакомые не дадут нас в обиду, – фыркнул Гарри, поворачиваясь на бок и укладывая голову Тому на живот. Он, играючись, провел рукой по ноге подопечного, до колена приподняв подол домашней мантии. Юноша судорожно вздохнул, и все здравые мысли вылетели из головы, стоило лишь на секунду представить, что сейчас Гарри может задрать ему мантию и удовлетворить его ртом. Мракс до боли закусил губу, надеясь сдержать возбуждение. Гарри же заметит!

– Кстати, когда ты переселялся в мою комнату, ты не подумал, что скажут об этом остальные? – спросил между тем опекун. – Ты не ребенок уже, все же.

– Долохов и так знает, – пробормотал Том.

– Есть еще дворецкий и экономка, – рассуждал Гарри. – К счастью, они преданы и служат тут не первый год. Но Морфин…

– Морфину какое дело?

– Он все же твой дядя.

– Он знает, что я без ума от тебя. И принимает это.

– Это не значит, что я должен спать с тобой. Ты …

– Не начинай снова, – попросил Том. Рука лорда Певерелла гладила его уже обнаженную коленку, и юноша знал, что Гарри видит, насколько он возбужден и, скорей всего, просто доводит его специально.

– Я поговорю с Морфином завтра, – решил Гарри.

– Вот именно, – простонал Том. Рука Гарри скользнула выше, задрав таки мантию до конца. Старший волшебник поднялся на четвереньки и поцеловал подопечному бедро.

– Ты сказал, что устал, – пробормотал юноша.

– Не настолько, – хмыкнул Гарри.

Глава 29

– Откуда у тебя этот шрам? – Том провел по зигзагообразной отметине пальцем, а потом поцеловал это местечко на лбу. Гарри фыркнул, когда волосы юноши попали ему в нос, и шутливо оттолкнул его от себя, затевая небольшую потасовку, которую Мракс скоро проиграл. Было около семи утра, вставать не хотелось, но почему-то и не спалось. Любовники просто валялись в постели, стараясь как можно меньше шевелиться, потому что ночка выдалась бурная и оба выложились по полной.

– Будешь отвечать? – поинтересовался Том несколько минут спустя, когда Гарри мирно сопел ему в плечо, играя с волосами кончиками пальцев.

Поттер тяжело вздохнул, Том не знал, чем этот вздох вызван, то ли его возлюбленному лень говорить, то ли это одна из тайн прошлого, которую он не хотел бы оглашать. Он уже смирился, что ответа не услышит, по крайней мере, не сегодня, когда Гарри лениво начал рассказ. Казалось, его повествование не имеет никакого отношения к вопросу, но Мракс знал, что получает свой ответ.

– Однажды темной ночью, на Хэллоуин, один очень злой и очень могущественный волшебник пришел в дом своих врагов. Позже люди будут гадать, зачем он пришел к ним: может, хотел на свою сторону обратить, а может, убрать хотел. Ведь эти его враги были весьма могущественны, и оба варианта, казались весьма выгодны ему. Злой волшебник был совсем один, но он ничего и никого не боялся. Его враги, Лили и Джеймс, были храбрыми и умными, они любили веселиться с друзьями, играть в квиддич и путешествовать. Лили и Джеймс поженились около двух лет назад.

Гарри на несколько минут замолчал, словно сам пытался представить нарисованную собственными словами картину.

– Похоже на сказку, – прошептал Том. – Надеюсь, у нее хороший конец?

Его любимый не ответил. Он продолжил рассказывать, но уже без ленивых ноток в голосе. Теперь он шептал и еще теснее прижимался к Тому.

– У этой супружеской пары был ребенок. Совсем крошечный, ему был один годик. Но именно за этим малышом и пришел темный маг. Ему сказали, что этот маленький мальчик единственный, кто может принести ему погибель.

– Годовалый младенец? И что волшебник хотел сделать?

– Убить мальчика. И родители малыша знали об этом желании своего врага. Поэтому они уже давно не приглашали друзей и не путешествовали. Лили и Джеймс прятались в домике, защищенном всевозможными заклятиями.

– Так как же злой маг нашел их?

– Их предал лучший друг Джеймса. Человек, которому они доверили ключик от всех страшных заклятий, которые были наложены на дом. Он лишь притворялся добрым другом, а на самом деле служил тому злому магу.

Том боялся пошевелиться. Он не знал, какую именно роль в этой истории играл Гарри. Кем из героев был его опекун? Но по интонации понимал, что эта утренняя сказка оказалась одним из важнейших событий его жизни. Возможно, она была важнейшей для них обоих.

– И что же сделал злой маг, когда вошел?

– Лили и Джеймс увидели его. Молодой отец попытался защитить своих жену и ребенка, но Злой волшебник был слишком могущественен, и Джеймс даже не смог дать жене достаточно времени, чтобы убежать.

– А почему она не аппарировала?

– Хороший вопрос. Никогда не интересовался этим. Может быть, она слишком испугалась, может быть, на доме лежали чары против аппарации, слишком уж сильная на нем была защита. Так или иначе, Злой волшебник настиг ее.

– Он убил Лили?

– Не сразу, он предложил ей уйти, если она оставит ребенка.

– Предложил уйти? Почему? Разве не разумнее было бы убить и ее?

– Разумнее, но один из его соратников на коленях просил не убивать Лили, ведь он очень любил ее.

– И она ушла, оставила ребенка? – с отвращением спросил Том.

– Нет, она предпочла смерть. А злой волшебник не настолько дорожил своими якобы «друзьями», чтобы щадить девушку. Когда она умерла, пораженная смертельным проклятием, он попытался убить ребенка.

– Годовалого младенца, который ему ничего не сделал? Этот злой волшебник был сумасшедшим! – возмущенно воскликнул Том. – И что случилось, когда он это сделал? Мерзавец!

– Он не смог убить ребенка, – ответил Гарри.

– Значит, у него была-таки капля здравого рассудка и совесть, – облегченно выдохнул Мракс. Юноша уже решил для себя, что речь идет о Темном Лорде будущего, которому, как он предполагал, Том служил в воспоминаниях Гарри. Разум наследника работал быстро, и юноша успел примерить на себя образы каждого из героев этой маленькой сказки. Ему казалось, что он вполне мог быть тем, кто молил пощадить Лили. Уж Том-то знал, насколько мог сходить с ума от любви. Однако ему не хотелось думать, что когда-то, пусть и теоретически, мог бы присягнуть на верность кому-то столь жестокому и неразумному, кому-то, способному убивать беззащитных младенцев.

– У него не было ни того, ни другого. Он попытался проклясть мальчика, но погиб сам, – нарушил ход его мыслей Гарри, голос опекуна стал резким. – Никто не знает точно, что там произошло, ведь свидетелей тому не было. Однако пришедшим позже аврорам в развалинах дома удалось найти лишь тела Лили и Джеймса, пепел и пыль, оставшиеся от Злого мага, и маленького Гарри Поттера со шрамом в виде молнии на лбу.

Они лежали молча. Гарри вспоминал то, о чем большую часть времени старался не думать, по крайней мере, в последний годы. Мракс оценивал рассказанное. Он давно знал, что Том Реддл, его возможное будущее Я, убил родителей Гарри, что он не раз пытался убить и самого Поттера, но наследник и понятия не имел, что все это началось с тех пор, как его опекуну был один годик.

– Значит, это был я. История о нашей первой встрече, надо полагать, – прошептал Том. – Но я ведь не умер тогда?

Гарри знал, что должен сейчас сказать юноше, что это был не он, что Марволо Мракс, с которым они лежат в постели в 1941 году, не совершал ничего подобного, просто потому что это еще только может произойти в 1981. Ровно через сорок лет! Но почему-то не стал отрицать.

– Я не знаю, что произошло, Марволо, – пожал в ответ плечами старший маг. – Злой волшебник лишился тела на много лет, хотя потом ему удалось вернуться.

– Так почему же я лишился тела? Что это было за заклятие? И откуда ты знаешь о той ночи во всех подробностях?

– Какой ты любопытный! – воскликнул Гарри, приподнимаясь на локте и раздраженно откидывая с лица волосы. – Допустим, я знаю, почему ты лишился тела, но если помнишь, я здесь, чтобы защитить магический мир от пришествия Тома Реддла, так что я не расскажу тебе, почему он лишился тела, какими проклятиями любил пользоваться, и как в итоге вернулся на свет божий!

– А на последний вопрос? – озорно улыбнулся юноша, изо всех сил пытаясь не показать, как задела его речь опекуна.

– Это было самое страшное событие в моей жизни, – признался Гарри. – Поэтому когда рядом со мной дементоры, я слышу все это.

– О, Мерлин, – ахнул юноша. Он приподнялся и обнял любимого за шею, делясь теплом. Так вот почему заклинание вызова Патронуса у Гарри любимое! Том уже жалел, что спросил о шраме. Ему хотелось знать всю историю их отношений в будущем, но ему не хотелось портить то, что между ними есть. Он так любил Гарри! До безумия, до дрожи в руках. Самым большим его страхом был страх потерять Гарри.

Впрочем, уже сейчас он осознавал, что его чувства не совсем здоровые, а сам он не избежал того безумия, о котором когда-то его предупреждали. Том знал, что несмотря на любовь, мог бы причинить опекуну боль. Мракс осознавал, что мог бы убить Гарри, если бы альтернативой этому было навсегда потерять его. Убить и покончить с собой. Том знал, что он не из тех, кто готов мириться со счастьем любимого человека, если он счастлив с другим. Том знал, что не потерпит измены, знал, что ему было бы легче держать взаперти Гарри, который его ненавидел бы, чем позволить кому-то прикасаться к нему. Наследник знал, что убил бы без колебаний даже Вальбургу, если бы она посмела…

Сумасшествие чистой воды, но Гарри, не принадлежащий ему, не должен принадлежать кому-либо другому. А еще Том знал, что все эти его безумные мысли Поттер знает тоже. И, тем не менее, несмотря ни на что, он сейчас обнимает его в ответ.

Ланч проходил в тишине. Морфин мечтательно смотрел куда-то в окно, видимо, личное счастье улыбнулось не только его племяннику. Долохов перебирал какие-то бумаги, иногда забывая класть в рот вилку с ростбифом. Том обдумывал в очередной раз свои чувства к Гарри. По его мнению, что-то в той истории с убийством четы Поттеров было не совсем так. У него екало сердце, когда в воображении его взрослая копия наводила палочку на крошку Гарри. Том был убежден, что не мог сделать этого! НЕ МОГ! Единственная причина, по которой он мог навредить Гарри – страх лишиться его, увидеть ненависть в его глазах. И хотя логика подсказывала, что тот Том Реддл не был знаком с Лордом Певереллом, не валялся с ним в одной постели, не причесывал ему волосы черепаховым гребнем, не знал досконально всех его привычек… Там не было Марволо Мракса и Найджелуса Певерелла, там были Том Реддл и Гарри Поттер, который даже ходить как следует в ту пору не умел. Он упорно твердил себе это, потому что это было разумно, но что-то во всем этом было не верно, юноша чувствовал, но не мог объяснить даже самому себе, что ему казалось неправильным.

Обрывая мысли волшебников, в столовую, громко хлопая крыльями, влетела сова. Птица была рыжая, наглая и встрепанная.

– Из Хогвартса, – сразу поняли все. Ни один хозяин не позволил бы своей питомице путешествовать в таком виде. В школе за сов отвечали сами совы. Птица уселась перед наследником и протянула ему лапку, одновременно с этим хитро оглядев стол. Стоило Тому забрать у посланницы конверт, как она стремительным движением утащила из его тарелки кусок мяса и с огромной скоростью заглотала его. Быстро отпив вина из бокала Долохова, сова ухватила еще один здоровый кусманище прямо у Морфина из-под носа, и, раскрыв огромные крылья улетела, оставив шокированных хозяев.

Гарри захохотал первым, бросив на стол вилку и нож. Долохов брезгливо отодвинул от себя кубок, все еще слишком удивленный, чтобы веселиться. Морфин с глупым видом смотрел сове вслед. Тому ничего не оставалось, кроме как засмеяться тоже. Секунду спустя дядюшка разразился ругательствами в адрес хитрой воровки.

Когда все успокоились, Том прямо за обеденным столом вскрыл конверт. Из него ему на ладошку выпал небольшой серебряный значок.

– Значок старосты, – довольно протянул Морфин. – Поздравляю!

– Нужно будет отпраздновать, – кивнул Гарри и поцеловал воспитанника в щеку. Конечно, все присутствующие уже знали об их отношениях, но молодому лорду не хотелось заострять их внимание на этом. – Разрешаю пригласить друзей и закатить вечеринку, но на этот раз никаких ложных помолвок.

– Обещаю, – усмехнулся Том.

Как и говорил Мишель, скандал в обществе вышел немалый, однако не настолько громкий, чтобы утопить их. Делакур не слишком много знал о Найджелусе Певерелле, главным образом потому, что все его знания были почерпнуты из детских писем Тома, который в то время сам знал не много. Знания, которые он получил, рассказывали немало личного, но не давали общей картины. Мишель и не предполагал, что Блеки после недавнего скандала со свадьбой Регулуса захотят защищать Певерелла, что Принц и другие деловые партнеры сочтут выходку Тома незначительной по сравнению с выгодой от дружбы с Найджелусом, что, наконец, влияние молодого лорда на саму семью Мишеля окажется настолько сильным, что они пренебрегут выгодами от такого родства и предпочтут как можно скорее замять скандал. В прессе все еще трепали их имена, давали интервью друзья, иногда появлялись язвительные шпильки в адрес репутации лорда Певерелла вообще. На светских приемах на них часто презрительно и недовольно косились. Все считали, что Найджелус слишком часто влипает в скандалы, и не уважает общественное мнение. Все это было неприятно, унизительно, но терпимо.

– Нужно просто подождать, придет другая сплетня и все всё забудут, – пожимала плечами будущая леди Блек.

Юноша уже собирался покинуть взрослых, чтобы отправить письма друзьям с сообщением о том, что стал старостой. Хотя, конечно, никто и не сомневался, что значок пришлют именно ему, когда в столовую вошел нежданный посетитель, появление которого и реакция Гарри заставили Тома опуститься на свое место и в прищур уставиться на гостя.

– У вас сегодня неожиданно весело, – натянуто улыбнулся Регулус Блек и недружелюбно осмотрел Долохова. Тот послал ему в ответ наглый самоуверенный взгляд и демонстративно поудобнее устроился на стуле.

– Здравствуй, Регулус! – радостно улыбнулся Гарри. – Садись с нами. Марволо только что получил письмо из Хогвартса. Его назначили старостой.

– Ну, мы никогда и не сомневались, что он им станет, – кивнул Блек.

Присутствующие не сводили с него враждебно-настороженных взглядов. Они не знали, что он и Найджелус уже вполне в состоянии общаться мирно. Регулус неохотно сел рядом с Долоховым. Он не сомневался, что этот тип, который официально является секретарем, на самом деле любовник Ная, и как себя с ним вести понятия не имел. Это была столовая, где он принимал пищу много лет подряд. Люди, с которыми Блек жил под одной крышей несколько лет подряд. Человек, которого он любил и считал своим мужем, опять дружелюбно улыбался ему. И теперь Регулус считал, что Найджелус отказался от него, потому что любил его. Ох, Мерлиновы кальсоны, у него было полнейшее ощущение нереальности происходящего. А соседство Антонина заставляло чувствовать себя не вовремя вернувшимся мужем.

– Я бы хотел переговорить с тобой наедине, – попросил он хозяина дома.

– Нет! – одновременно среагировали Том и Тони. Долохов справедливо опасался, что Регулус спросит Найджелуса о письме, которое он сжег, а хозяин, конечно, догадается, кто виновен в пропаже. Том же не собирался допускать ситуаций, в которых у Гарри появится соблазн изменить ему. А присутствие бывшего горячо любимого мужа, определенно, было соблазном.

– Конечно, поднимайся ко мне в кабинет, – кивнул Гарри. Он помнил, что обещал Блеку разговор не так давно, и он слишком много задолжал его семье, чтобы отказывать в таких пустяках. Регулус послушно вышел. Он прекрасно помнил, что и где находится в поместье.

– Что ты натворил, Тони? С чего бы это тебе опасаться такого разговора? – поинтересовался Гарри, как только дверь за братом лорда Блека закрылась.

– Ничего, – отмахнулся легкомысленно Долохов. – Просто забочусь о его здоровье. А то сядет однажды обедать, а салат цикутой вместо соли приправлен.

Том раздраженно зашипел на столь наглый намек. Он же клялся, что не будет убивать, а отваживать конкурентов станет более гуманными способами! Впрочем, если Регулус действительно попытается распускать руки, пускай заранее заказывает протезы!

– Врешь, – уверено возразил Гарри. – Но я узнаю, что ты сделал, будь уверен.

Потом он повернулся к Тому и, не спрашивая причины его возмущения и не стесняясь присутствующих, объяснил:

– Он мой друг и ничего более, ты это прекрасно знаешь.

– Ты спал с ним несколько лет, считая его своим другом, – резко огрызнулся воспитанник.

– Больше ничего такого, клянусь тебе. Я понял свою ошибку, все исправил и не собираюсь снова осложнять себе жизнь, – он потрепал юношу по волосам и поднялся. – Просто поговорим.

– Отлично. Тогда я пойду в НАШУ комнату писать друзьям о моем назначении старостой.

Том хмуро проследил за покидающим столовую опекуном. С минуту он раздумывал, не стоит ли пойти подслушивать, но потом решил, что в этом случае лучше не трепать себе нервы и отправился туда, куда и сказал.

***

– Итак, что привело тебя к нам? – спросил Гарри, удостоверившись, что гостю удобно, и налив им обоим немного огневиски. – Хотя должен сказать, я очень рад видеть тебя. Я скучал.

– Я тоже очень тосковал, Най. Больше, чем ты можешь представить. И ненавидел тебя, – серьезно ответил Рег, не отрывая взгляда от бокала. – Мы так долго были вместе, мы так любили друг друга, несмотря на ссоры, что расставание в любом случае было бы болезненным.

– Да.

– Ты получил мое письмо?

– Нет, не получил. Хотя теперь ясно, почему Тони испугался твоего визита. Наверное, письмо сгорело в этом самом камине, – ехидно усмехнулся лорд Певерелл, кивнув на указанный предмет обстановки.

– Ты ему многое позволяешь, – протянул Блек. Это было утверждение, но голос мага не лишился вопросительных интонаций. Гарри понял подтекст. Регулус интересовался, насколько тесная между ним и Тони связь, не являются ли они любовниками. Поттер задумался, что следует ответить. Ему не хотелось врать кому-то столь дорогому и родному, как Блек. Он никогда не рассказывал ему о своем прошлом, но в этом настоящем в жизни лорда Певерелла от Регулуса никогда секретов не было. За исключением истории с Эйлин Принц.

– Мы не любовники, если ты об этом. Было кое-что, но мы быстро решили, что деловые отношения нам выгоднее и удобнее. Тони очень умный парень, – с улыбкой рассказал Най.

О Томе тоже нельзя было рассказывать. Гарри понимал это прекрасно, значит, еще один секрет, значит, еще больше отдалиться. Уже не лучший друг, это место прочно занял Долохов, с которым можно поделиться буквально всем.

– Так ты с кем-нибудь сейчас?..

– Мне кажется, это не совсем подходящие вопросы, Регулус, – серьезно прервал Гарри. – Спроси прямо, и я прямо отвечу.

– Я люблю тебя, – просто сказал Регулус. – Я хочу вернуть тебя.

Он смотрел бывшему любовнику прямо в глаза, тот не отвел взгляда, ответив.

– Нет. Прости, но ты женат, я тоже не свободен и…

– Разве это не ты устроил мой брак?

Гарри раздраженно встал с места, собираясь по своей привычке пройтись по комнате, но Блек вскочил и схватил его за руку.

– Брат сказал, что ты отказался от меня потому, что любил. Я думаю, мы должны были обсудить это. Твоя болезнь не пугает меня, я хочу быть с тобой до конца и даже после. Тем более, ты всегда опасался, что не дотянешь и до 25, но вуаля. С тобой все отлично, – горячо говорил он, притягивая другого волшебника к себе. Его взгляд часто падал на губы собеседника, а тело помнило, каково это: прижиматься к Наю, целовать Ная… Год назад он уже повалил бы любовника на этот самый стол, в этом самом кабинете, и они оба уже стонали бы от удовольствия.

– Ты не понимаешь, – помотал головой Певерелл. Он отступил на шаг и попытался выдернуть руку из железной хватки Регулуса. Гарри тоже прекрасно помнил все, но ему не хотелось больше ничего подобного с Блеком. – Я люблю тебя, как брата.

– Что? – недоуменно спросил Рег, затормозив.

– Ты мне как брат, – быстро пояснил Найджелус. – Лучший друг. Сексуальное притяжение было, но быстро прошло, я не хотел огорчать тебя и молчал об этом. А потом я вдруг подумал, почему я все еще вру тебе, изменяю, мучаю тебя своей болезнью. Ты должен был освободиться от меня, выйти из нашей затянувшейся мелодрамы победителем. Брак был лучшим способом.

– Что за бред?

– Я просто не хотел причинять тебе вред. Я, правда, люблю тебя, но не так. Это не страсть, – пытался объяснить Гарри, не оставляя попыток высвободить свою руку. Он сам казался себе жалким и мерзким, но если уж все зашло так далеко, то Регулус должен был узнать хоть кусочек правды.

– Мерлин мой, – простонал Блек, отпуская его наконец. – Какой же я идиот. Любишь, как брата, да? И жизнь за меня отдашь?

– Не колеблясь, – спокойно ответил Гарри. – За тебя, не колеблясь.

– А я люблю тебя иначе, – хмыкнул Блек. – Слушаю это, опять разочаровываюсь в тебе, в себе, в том, что между нами было. Но все равно люблю тебя, представляешь?

– Да.

– Ты ведь тоже кого-то любишь до чертиков, не смотря ни на что. Так как НАДО.

– Верно, ты прав.

– И это не я.

– Не ты.

– И давно?

– Не знаю, кажется, давно.

Аффтар: Слуште, ребята, я народу обещала, что вы в этой главе поссоритесь, а вы опять в постели!

Том (из-под одеяла): Отвали! Я и так весь фанф в две смены пахал, дай хоть пару глав кайф половить.

Аффтар: Так не пойдет! (сдирает одеяло, краснеет, бледнеет, тянется за блокнотом, что бы записать сцену нц-17 и донести ее до читателей)

Гарри (самодовольно): Что, передумала насчет ссоры?

Аффтар: А, может, поссоритесь, а потом помиритесь в постели? (мечтательно)

Том: Да ты ****, а потом засунь себе ***! И еще ***! Поняла? (достает волшебную палочку) Я тут двадцать пять глав от неразделенной любви и ревности страдал!

Долохов: Человека чуть не убил!

Том: Пошли вон! Не спальня, а проходной двор!

Аффтар (злобно прищуривая правый глаз): А вот за *** я отомщу!

Гарри(страдальчески): Господи, опять?

Глава 30

– В это трудно поверить, но у тебя еще более самодовольное выражение лица, чем обычно, – насмешливо сообщила Вальбурга Тому, когда они вышли из вагона старост, чтобы начать патрулировать коридоры Хогвартс-экспресса.

– Нас с тобой назначили старостами Слизерина, разве это плохой повод? – невинно поинтересовался ее друг.

– Мы с первого курса знали, что это случиться, – пожала плечами девушка. – Ну, по крайней мере, в отношении тебя.

Том усмехнулся и проигнорировал ее слова, здороваясь с группой шестикурсников. Те отпустили пару шуток насчет их неразлучности. Мракс не придал им значения: после скандала с Мишелем все точно знали, что он и Вальбурга не встречаются. Однако шуточки на тему их близкой дружбы стали только популярнее. Мисс Блек внимательно смотрела на него несколько минут и, когда шестикурсники отошли, быстро сказала:

– У тебя засос на шее, мой дорогой.

Том непроизвольно дернулся прикрыть отметину воротником и тут же по хитрому взгляду подруги понял, что прикрывать там совершенно нечего. Вальбурга же прищелкнула языком и прошептала:

– Ты таки уломал его, верно? Лорда Найджелуса?

Том многозначительно вскинул бровь, и она, взвизгнув, кинулась ему на шею.

– Поздравляю! Серьезно, ты много над этим работал.

Им навстречу выскочила шумная группка малышей-первокурсников, испуганно притихших при виде старост. Том бросил на них предостерегающий взгляд и удержал подругу, когда она попыталась отвесить одному из малышей подзатыльник. Дети прошмыгнули мимо и опять загомонили уже только в конце коридора.

– Ты счастлив? – спросила Вальбурга, когда они продолжили путь.

– Да. Правда, еще кое-чего не хватает.

Мракс подумал о всем том, что произошло в прошлом Гарри. Его беспокоили те события, хотя он понятия не имел, что можно предпринять. В его отношениях с опекуном все еще не очень хватало искренности, у Гарри было много тайн, и хотя Том признавал, что у лорда Певерелла могут быть на это серьезные причины, он предпочел бы знать все. К примеру, ему любопытно, как происходят путешествия во времени. И его бесили недомолвки.

Том теперь очень много знал о вражде Реддла и Гарри. Он знал, что потомки Певереллов много поколений экспериментировали с родственными браками, создав все-таки в итоге нового чистокровного лорда Певерелла. Он знал, что вся их история началась с пророчества, из-за которого Том-из-будущего настолько обезумел, что бросился убивать младенца. В ту ночь погибли родители Гарри, а у мальчика на лбу остался шрам. Том знал, что каким-то образом достиг иллюзии бессмертия, потому что смог воскреснуть после происшествия в доме Поттеров, но на это ему потребовалось несколько лет. Он знал, что в те годы, пока Том Реддл искал пути возрождения, Гарри находился под покровительством Дамблдора, учился в Хогвартсе на факультете Гриффиндор, однако сбежал оттуда на шестом курсе. За эти годы успел хорошо изучить своего возродившегося на каком-то этапе врага. Том точно знал, что Гарри и Реддл встречались как минимум один раз, ведь Гарри сам рассказал ему о случае в Тайной комнате, но, очевидно, эта дуэль была не единственной. По подсчетам Мракса, сбежавшего Поттера нашли спустя два года и предложили отправиться в прошлое, а он по каким-то причинам согласился. Ему чертовски хотелось знать в подробностях о каждой встрече, каждой дуэли, каждом сказанном слове, о всех дорогих Гарри людях, которые погибли по вине Реддла. Он не знал, как начать спрашивать, потому что боялся поссориться и сломать только что налаженные отношения.

Юноша боялся напоминать любимому лишний раз о прошлом. Наследник Мракс понимал, что не совершал ничего из того, что совершил Реддл, но он так же отлично осознавал, что у Гарри неизменно ассоциируется со смертью, страхом и разрушением, а их отношения оставались хрупкими, как хрустальные бокалы, которые лорд Певерелл с такой легкостью разбивал, когда приходил в бешенство.

– Марволо! – крик вывел его из размышлений. По коридору, в их с Блек сторону, неслись Альфарад Блек и Рудольфус Лестрандж. Третьекурсники выглядели испуганными и явно собирались просить о помощи.

– А ну не бегать по коридорам! – рявкнула Блек.

– Сестра! – завопил Альфарад. – Идите и посмотрите сами! Там такое! Он как схватил… а потом…

– И Орион остался там, – вставил в бессвязное бормотание друга Рудольфус.

Вальбургу перекосило, упоминания о суженом действовали ей на нервы. Том, сообразив, что ни от кого из присутствующих толку не добьешься, быстро спросил главное:

– Куда идти?

– Следующий вагон, – ответил Рудольфус. – Пятое купе.

Мракс быстро направился в указанном направлении, выслушивая возмущенный шепот Вальбурги и непонятные восклицания ее младшего братца. Рудольфус уже немного пришел в себя и, с трудом поспевая за старостой, принялся излагать.

– Там в купе огромный страшный мужик. Мы решили немного поиграть в плюй-камни в коридоре…

– Это запрещено, между прочим, – отрезал Том.

– Ты же не будешь вычитать баллы с собственного факультета? – усмехнулся Лестрандж.

– Вы с Альфарадом заработали отработку, еще не доехав до школы, – невозмутимо ответил староста.

– Чудно, – уныло протянул мальчик. – Эй, там еще Орион был! Почему ему не назначаешь отработку?

– Вы его туда силой притащили. Он сам бы таким не заинтересовался.

– Скучно общаться с человеком, который все знает, – обиженно фыркнул Рудольфус. – Ты мысли, что ли, читаешь? Тогда сам скажи, что случилось!

Том хмыкнул.

– Страшный мужик выскочил из купе и отобрал у вас игрушки.

– И сломал их! И это не игрушки! – встрял Альфарад. – Ты что, правда мысли читаешь? Я слышал от Регулуса, лорд Найджелус может это делать, даже не произнося заклинаний!

– Нет, не читаю, – пожал плечами Том. – Просто это очевидно.

Едва они вошли в вагон, как сразу стало ясно, какое именно купе им требуется. У него толпилась целая толпа ребят. Среди них выделялась новая гриффиндорская староста Минерва МакГонгалл, громогласно что-то доказывающая окружающим. Те в ответ гомонили и не желали расходиться.

Тома еще в купе старост во время инструктажа поразил новый облик Минервы. Она и прежде не была красавицей, но хотя бы немного пыталась сделать себя более привлекательной. Теперь же девушка, казалось, совсем отказалась от идеи наводить красоту. Минерва избавилась от всех украшений, волосы увязала в строгий пучок, а выражение лица стало каким-то слишком уж серьезным. Вальбурга связала это с тем, что обожаемый МакГонагалл Ричард Поттер начал встречаться с какой-то когтевранкой.

– О, Марволо! Привет! – крикнул кто-то из толпы, когда слизеринские старосты подошли ближе. Приветствие тут же подхватили несколько человек, ему сразу освободили проход, так что Мракс и Блек смогли беспрепятственно пройти к дверям купе.

– Еще раз привет, Минерва, – первым делом улыбнулся Том. – Роберт!

Староста мальчиков Пуффендуя Роберт Петтигрю вяло махнул ему. Его, видимо, тяготил значок старосты и идти сюда вовсе не хотелось. Том не слишком хорошо знал этого парня, но отлично понимал, что тот предпочел бы посидеть в своем купе с книжкой по рунам. А еще Том знал, что толковее Роберта на пятом курсе среди пуффендуйцев все равно никого не было.

– Марволо, тут чистое недоразумение, – тут же заявила Минерва. Голос девушки был уверенным и спокойным, но в глазах поселилась тревога. Она не знала, что предпринять.– Я уже говорила со старостой школы, она меня об этом предупредила.

– О том, что на моих слизеринцев будут бросаться «страшные мужики»? – ядовито переспросил Мракс.

– Он первокурсник, – не повелась на провокацию МакГонагалл. – Его зовут Рубеус Хагрид, просто такой вот он вырос.

– Я в восторге, – кисло буркнула Вальбурга. Она уже успела заглянуть в купе, чуть приоткрыв дверь. – У этого Хагрида в заложниках мой жених.

В голосе подружки послышалась растерянность, видимо, за Ориона она все-таки беспокоилась, а увиденное в купе ее напугало. Том отодвинул Блек и вошел в купе, захлопнув за собой дверь, он не считал, что пристальное внимание зевак пойдет переговорам на пользу и совершенно не боялся. Хагрид, действительно, впечатлял. В нем было не меньше двух метров роста, определенно, великоват для первокурсника. Лицо уже начало зарастать густой бородой. Сам Том только в этом году познакомился с бритвенным станком, а этот первокурсник явно знал про эту вещицу не понаслышке. Одет парень был довольно-таки бедно.

– Полувеликан, – тут же вынес вердикт Мракс, поджав губы.

Рубеус казался расстроенным. Он сидел, опустив голову, а в руках у него лежали испорченные плюй-камни. Орион спокойно устроился напротив, выпрямив спину и вздернув нос. Мальчик не выглядел испуганным или раненым. В руках наследника Блека лежала толстая книга, но он и не думал читать ее, сверля возмущенным взглядом Хагрида. Орион был тихим ребенком, но высокомерия в нем хватило бы на весь клан Блеков.

– Не… – пробормотал Хагрид, отвечая на его реплику. – Я не… это… то есть… Я прост ширококостный, во.

– Меня это не касается, – отрезал Том. – Я забираю Ориона, а вы, Хагрид, воздержитесь далее от нападений на студентов. Особенно на слизеринцев.

Он кивнул Блеку на дверь и тот вышел, излучая недовольство. Насколько Том понял, никто Ориона не удерживал, и тот мог покинуть неприятную компанию в любой момент. Мракс закрыл за собой дверцу купе и приказал собравшимся студентам:

– Не лезьте к нему, – а потом, усмехнувшись, повернулся к Минерве и Роберту. – Желаю удачи, ко мне на Слизерин он точно не будет распределен.

Хагрида распределили в Гриффиндор, к крайнему восторгу факультета. Безголовые гриффиндорцы совсем не думали о последствиях, их совершенно очаровал рост новичка. Неуклюжий, косноязычный и явно туповатый, он мог принести факультету только неприятности. Том внимательно оглядел пополнение Слизерина. В этом году студентов было почти в два раза больше, потому что из-за войны на континенте многие предпочитали отправлять детей на обучение в относительно мирную Шотландию. К ним на факультет попали испанский мальчик, крохотная француженка и двое симпатичных итальянцев, близнецы, мальчик и девочка по фамилии Забини. Они удостоились наиболее пристального внимания старосты Слизерина. Очевидно, кто-то из этих двоих был бабушкой или дедушкой небезызвестного Блейза Забини. Том вскинул голову и увидел что Гарри, находящийся за преподавательским столом, тоже пристально разглядывает итальянцев. Мракс прищурился, неужели опекун ищет знакомые любимые черты? Но тут Певерелл перевел взгляд на Хагрида и слегка усмехнулся, когда тот опрокинул кубок с тыквенным соком. Слизеринский староста немного расслабился.

Однако, как только пришла пора вести первокурсников в спальни, он поймал Гарри в холле, собирающего вокруг себя старших иностранных студентов, которые так и не были распределены по факультетам. В этом году поток эмигрантов еще и вырос, так что подопечных у лорда Певерелла стало больше.

Гарри привычно подставил подбежавшему Мраксу щеку для поцелуя. Это было немного странное приветствие для опекуна и его пятнадцатилетнего воспитанника, тем более ни Том, ни Гарри не отличались особой ласковостью, но поцелуй в щеку был достаточно невинным действием, а Том страдал от желания постоянно прикасаться к объекту чувств и метить территорию, так что это был лучший выход из положения.

– Я зайду вечером? – тут же спросил Мракс.

– Я занят сегодня, – покачал головой Певерелл, принимая какие-то бумаги от худой девушки в очках.

– Чем же?

– Ваш декан устраивает сегодня вечеринку только для взрослых, – тяжело вздохнув, оповестил Гарри. – Много медовухи, скучных разговоров и засахаренных ананасов. Запомни, если тебе что-то когда-нибудь нужно будет от Слизнорта, угости его засахаренными ананасами.

– Хорошо, – засмеялся Том. В это время мимо них, шумно изъявляя свои восторги, прошла группа первокурсников-гриффиндорцев. Хагрид плелся в самом конце. – Полувеликан, такая мерзость, – передернуло Тома. – И почему ему разрешили учиться вместе с нами.

– Да, – протянул Гарри. – И почему полукровкам вообще разрешают дышать одним воздухом с нами, чистокровными волшебниками, – жестоко добавил он.

Том вздрогнул, реагируя на оскорбление. Вальбурга, стоявшая весь разговор рядом, сдерживая первокурсников, широко распахнула глаза в шоке. Гарри холодно посмотрел на воспитанника, но потом опять вздохнул и мягко, извиняющимся голосом попросил:

– Просто не трогайте его, ладно? У бедняги жизнь и так не сахар, даже без ваших нападок.

– Ясно, – опустил взгляд Том. И шепотом добавил: – Ты с ним знаком?

Мракс не ожидал такого подлого выпада от самого близкого человека, но прекрасно знал, насколько его любимый вспыльчивый. И оскорбление означало только, что он хочет защитить этого полувеликана, значит, Певереллу он дорог. Том не представлял, где лорд мог познакомиться с этим полукровкой, зато с ним мог познакомиться маленький Гарри Поттер.

Гарри кивнул и пояснил:

– Хагрид не лишен недостатков, но вообще-то неплохой парень. Я не прошу тебя с ним подружиться, просто не обращай внимания.

– Договорились, – пожал плечами его подопечный и, еще раз прикоснувшись губами к щеке опекуна, повел первокурсников в слизеринскую гостиную.

***

Гарри упал на диван в своих Хогвартских покоях, не раздеваясь: в мантии и ботинках. Это был утомительный день. Он совсем не ожидал, что встретит Хагрида. Гарри ведь никогда не интересовался, когда именно великан поступил в Хогвартс. И было совсем неприятно видеть отвращение в глазах Тома, направленное на Рубеуса. Сразу вспомнилось, кто именно сломал судьбу лесничего. Услышать фамилию Забини Поттер опять же не ожидал. Он не знал прежде, откуда их семья появилась в Англии. Молодой человек почувствовал угрызения совести: он не потрудился узнать о любовнике даже это, в то время как Блейз потратил кучу времени, чтобы подарить ему все возможные сведенья о его родословной.

– У тебя усталый вид, мой мальчик, – предававшийся воспоминаниям Гарри вздрогнул и резко вскочил, услышав резкий старческий голос.

– Леди Певерелл, – облегченно выдохнул он минуту спустя. – Мне уж показалось, что… Не важно.

Старая леди на портрете повозилась, удобнее устраиваясь в кресле, и заявила:

– Знаю, что ты устал, но я решила поговорить с тобой и сделаю это сейчас, иначе потом могу и передумать.

– Почему можете передумать? – вяло поинтересовался Поттер, падая обратно на диван.

– Потому что мне тебя очень жалко, дитя, – с несвойственными для нее мягкими нотками призналась старуха. – Я вот всем говорю, что я по замужеству Певерелл, а на самом-то деле по рождению. Так что ты для меня родная кровь, так похож на моего отца и брата, что у меня каждый раз сердце заходится.

Леди покачала седой головой, и Поттеру, внимательно ее слушающему, показалось, что она сейчас заплачет. Молодой человек растерялся, не зная как ее утешить, и предпочел вовсе промолчать.

– Я родилась в ту пору, когда на ведьм уже начинались гонения, но наша семья оставалась выше этого. Певереллы тогда были чем-то вроде королевской семьи магического мира, хотя официально тогда такого титула даже не существовало. Мы изобретали новые заклинания, ритуалы, магические приборы, занимались зельеварением и астрологией, были жрецами и вождями. Род находился на пике своего могущества. Ты даже себе не представляешь, на что мы были способны. То, что умеешь сейчас, едва ли одна десятая от талантов моего брата. Прославленные Дары Смерти – это ничто, просто одно из последних изобретений того времени, когда семья уже угасала, – голос у нее лучился гордостью за род, и в тоже время отдавал ностальгией и тоской. Гарри мог себе все это представить, но что было толку вспоминать? И зачем она решила рассказать об этом именно сейчас?

– Я была завидной невестой тогда. И можешь не верить, но довольно привлекательной, – добавила старуха, когда Гарри позволил себе улыбку. – Волшебники всех родов готовы были сражаться за руку Морганы Певерелл.

– Морганы? – удивленно переспросил Поттер, приподнимаясь. – Ты та самая Моргана?

– Смотря что ты имеешь в виду под «та самая», – высокомерно вскинула нос леди.

– Ну, Мерлин, король Артур, рыцари круглого стола…

– Тогда да, «та самая», – кивнула старуха.

– Это характеризует нашу семью не с лучшей стороны, знаешь ли, – пробормотал Гарри. Он был немного шокирован новой информацией. Лорд даже не подозревал, что Моргана принадлежала к его предкам! Теперь он слушал старый портрет с куда большим интересом.

Моргана захохотала, показав пеньки сгнивших зубов и дряблую старческую шею. Зрелище было отвратительное. Гарри вдруг подумал, с какой стати он вообще должен ей верить, но что-то внутри подсказывало, что она говорит правду.

– Характер у меня всегда был не сахар, но легенда много раз за века изменялась, в ней не так уж много правды, – сказала старуха. – Мне, в общем-то, не важно, поверишь ли ты в то, что я Моргана или нет. Я хочу признаться в другом. Видишь ли, я тоже путешествовала во времени. Это мы с братом изобрели ритуал этого перемещения. И уже отталкиваясь от наших исследований, другие изобрели маховики времени.

– Что значит «тоже», – напрягся Гарри. Старая ведьма часто подслушивала разговоры, но он старался, чтобы информация о его происхождении не дошла до ее ушей. Мало ли кому она могла все разболтать. – И вообще, разве Артур не твой брат?

– Значит, как и ты. Не спрашивай, как я узнала. Даже будучи портретом, я не так уж и беспомощна. И нет, он был магглом, в которого я влюбилась.

Гарри хмыкнул.

– Итак, ты что же, хотела, чтобы я признал, что обязан тебе? Или что-то в этом роде? Иначе, зачем рассказывать?

– Затем, что прошлое изменить нельзя, – спокойно сообщила она. – То, что происходит сейчас, происходило в том прошлом, которое предшествовало времени, в котором ты жил.

– Сама-то поняла, что сказала?

– Тогда на примере, – не стала противоречить старуха. – Я отправилась в прошлое, потому что мой сын Мордред убил своего отца Артура. Я любила их обоих и хотела помешать случившемуся, поэтому вернулась на несколько лет назад, чтобы интригами все изменить. Именно мои действия сделали действительность такой, какой она стала. Мое возвращение в прошлое привело к тому, что Артур был убит Мордредом. Ничего изменить нельзя, понимаешь?

Гарри молчал. О, он понимал. В конце концов, это было не первое его путешествие в прошлое, когда-то им с Гермионой уже удалось пережить кое-что подобное с помощью маховика времени, как теперь выясняется, очередного изобретения его всемогущих предков. Поттер отлично помнил, что произошло тогда. Когда возвращаешься в прошлое, становишься частью событий. И уже ничего не можешь изменить.

Гарри в ужасе схватился за голову. Как же сам он не подумал об этом? Сосредоточился на изучении болезни Певереллов и забыл обо всем остальном. Это же значит, что он ничего не изменил, что Марволо станет Волдемортом, что… Нет, стоп. Поттер нахмурился, сопротивляясь панике. Быть такого не может. Дамблдор утверждал, что Том рос в приюте. Директор рассказывал ему о детстве и о семье Темного Лорда, и хотя Гарри сбежал и не дослушал историю до конца, он был уверен, что ни о каком Певерелле Дамблдор ему никогда не рассказывал, а ведь он сыграл немаловажную роль в воспитании наследника Слизерина.

Значит, что-то уже удалось изменить?

– Я все изменю, – убеждая самого себя, сказал Гарри. – Я же чертов Избранный.

– Невозможно, противоречит временным законам, – резко возразила леди Моргана. – Я сама изучала все это. Невозможно!

Поттер встал и посмотрел на нее так же прямо и уверенно, как в свое время смотрел в глаза Волдеморта на кладбище перед домом Реддлов, когда тот, издеваясь, предлагал дуэль. Старая леди на портрете возмущенно нахмурилась. Она знала это решительное выражение лица и силу, что, казалось, начала наполнять комнату. Перед ней был не слабый молодой человек, уставший, больной и неуверенный, перед ней стоял сам лорд Певерелл.

– Я изменю все, что хочу изменить. И Марволо никогда никого не убьет.

Моргана невольно улыбнулась уверенности, звучащей в го словах. Было время, когда их предков считали богами именно за такие слова. До того, как они начли сходить с ума.

– Когда Мерлин узнал, что мы с братом изобрели этот ритуал, – заговорила она. – Он сказал, что наша семья возомнила о себе слишком много. Мерлин считал, что мы стали слишком сильны.

Гарри мигом потерял всю свою величавость и выжидающе уставился на портрет. Он уже догадывался, что она скажет дальше.

– Он-то ведь тоже был не слабее Певереллов, но любил магглов и считал себя лучше нас из-за этого. Мерлин проклял меня и всю мою семью. Из-за этого мы начали сходить с ума.

Арт от alisse

Глава 31.

Гарри думал о том, какой глупостью было полагать, что он может все изменить. Если бы ему удалось изменить Тома, то не было бы никакого Волдеморта, а значит, никто не отправил бы его в прошлое. Да ведь и ему самому не было бы резона в этом опасном путешествии. Что там говорить! Его самого как лорда Певерелла могло бы не существовать! Все это умно и логично, странно, что он сам раньше не думал об этом. Одновременно всплывает столько не состыковок, что страшно даже все их передумывать. Например, отсутствие лорда Певерелла в воспоминаниях, показанных Дамблдором. Или то, что Волдеморт, очевидно, с самого начала знал, что мальчишка Поттер на самом деле тот самый лорд Певерелл, но все-таки пытался его убить…

Когда мысли Гарри заходили в тупик, он просто переставал думать об этом, но полностью избавиться от них не мог. Выходило, что там, в будущем, помимо видимых ему манипуляций директора и Волдеморта, шла еще одна игра. Они оба скрывали от него правду о прошлом. О чертовом прошлом, в котором он любил Тома Реддла! Ему хотелось пойти к Дамблдору и проклясть его чем-нибудь болезненным, хотелось что-нибудь кинуть в Марволо, но он понимал, что эти двое ни в чем не виноваты. Пока, во всяком случае.

А еще ему хотелось забыть разговор с Морганой. И по-прежнему думать, что он все изменил, и пришла пора быть счастливым. Иногда, смотря на наследника Мракса, он считал, что по-прежнему пребывать в этом заблуждении – идеально.

– О чем ты думаешь? – нахмурился Том, выводя любимого из раздумий. – Смотришь на меня с таким кислым лицом.

Они обедали вдвоем в столовой поместья, куда предпочли отправиться на Рождественские каникулы. Обычные поездки на континент в каникулы отменялись из-за военных действий. Глостершир оказался самым безопасным местом. Да и Тому не нужно было другого, если рядом находился Гарри.

– Я рассказывал тебе о моей работе старостой, – напомнил мальчик опекуну. – Ты говорил, что в школе старостой была твоя лучшая подруга.

– Да, Гермиона, – кивнул Поттер, быстро улыбнувшись.

После внезапных недавних открытий говорить с Марволо о друзьях не хотелось. У юноши была великолепная память, так что в будущем это могло стать способом воздействия Волдеморта на Гарри Поттера. Может, сказать ему, что дружил с Драко Малфоем? Врать любимому человеку не хотелось, но ради безопасности бывших друзей, может, стоило? Впрочем, Поттер тут же подумал о том, что Квирреллу прекрасно было известно, с кем он дружил на первом курсе, однако ничего в связи с этим предпринято не было. Любопытно, кстати, почему? На Гермионе и ее родителях не было никакой защиты. От магглокровки могли избавиться в любой момент.

– Значит, ты никогда не был в ванной старост? – поднял брови Том.

– Вообще-то был, – засмеялся Гарри. – Во-первых, у меня были хорошие друзья, которые иногда говорили мне пароль. Помню, впервые оказавшись в такой ванной на четвертом курсе, я был шокирован. Ну, а на шестом меня назначили капитаном квиддичной команды, доступ ведь и у них есть.

– Ясно.

Том видел, что с Гарри что-то не так, но не мог понять причины. Он был уверен, что не делал ничего, что могло бы настроить опекуна против наследника. Однако, все эти взгляды, вздрагивания и внезапные приступы глубокой задумчивости настораживали. Закрадывалась мысль, что увлечение Певерелла прошло, и у него появился новый любовник, которого он скрывает. Мысль заставляла Тома сжимать в ярости кулаки и кусать губы. Он собирался провести тщательное расследование в ближайшее время, и если его подозрения верны…

– Клуб Слизней это кошмар, – скривился Гарри. – Я всегда сбегал, лучше отработка, чем это навязчивое внимание.

Поттер внезапно вздрогнул от собственных слов. А ведь Слизнорт тоже, скорей всего, знал, кто такой Волдеморт, и о Певерелле знал. Значит, тоже скрывал от Гарри правду. Это может оказаться причиной его слишком пристального внимания тогда, на шестом курсе обучения Поттера.

– А мне нравится, – возразил Том. – Мы знакомимся с нужными людьми и друг с другом. Я считаю, профессор делает нужное дело. Так значит, в девяностых он все еще слизеринский декан?

– Нет, только зельеварение ведет, – не стал вдаваться в подробности Гарри.

– А кто декан?

– Северус… – начал и не договорил Поттер. Вот и еще одна не состыковка. Они же буквально на каждом шагу! Эйлин замужем за Регулусом. И если ей и взбредет назвать ребенка Северусом, то он будет носить фамилию Блек, а не Снейп.Может, Моргана не права? Возможно, путешествия во времени на такие длительные расстояния все-таки могут все изменить.

– Ты называешь декана по имени?

– Нет, просто думаю, что при нынешних обстоятельствах он мог и не родиться.

– Многие могли не родиться, – кивнул Том. И в тот момент подумал о том же: если Гарри изменил прошлое, он и сам мог просто не родиться, так откуда же Певерелл здесь? Но говорить об этом вслух не решился и перевел тему. – Перед каникулами мы познакомились в Клубе с заместителем министра магии, представляешь? Он сказал, что меня ждет прекрасное будущее в министерстве.

– Я тоже мог тебя с ним познакомить, – пожал плечами опекун. – Я только за, если ты захочешь строить карьеру в министерстве.

– Это лучше, чем убивать беспомощных младенцев, не так ли? – кивнул Том.

– Брось, я не имел в виду ничего такого, – отмахнулся Гарри.

Дверь в столовую приоткрылась, впуская в помещение Долохова. Тот ядовито усмехнулся в ответ на кислое выражение лица Тома и сообщил.

– К вам посетитель, лорд Певерелл.

– Кто? – поинтересовался Гарри, откладывая столовые приборы. Эльфы опять будут причитать, что он почти ничего не съел.

– Аврор Руфус Скримджер, – ответил Тони. – Не люблю авроров, зачем он притащился?

– А, Руфус! – кивнул Поттер, поднимаясь. – Проигрался в карты на одном светском рауте, такой кошмар.

– Его отец, кажется, большая шишка в аврорате? – вспомнил Том.

– Да. И отцу сильно не понравится, если он узнает, что его сын по уши в долгах, – подтвердил опекун. – Так что я ему немного помогу. Не за просто так, разумеется.

– Зачем он тебе? – скривился Долохов.

– Может, и незачем, – пожал плечами Поттер. Он наклонился к Тому и быстро поцеловал его в макушку. – Как только он уйдет, отправимся в Косой переулок.

В Лондоне все еще было неспокойно после бомбежек, но магическую часть это не затрагивало. В Косом переулке было оживленно, как всегда. Лорд Певерелл вполне мог заказывать все покупки на дом, но иногда хотелось и побродить по оживленной улочке, а не сидеть дома. Волшебники надели теплые мантии и отправились в походпо магазинам.

После нескольких часов бессмысленного брожения они пристроились за столиком в кафе Фортескью, которое в связи с зимой принимало посетителей в помещении и угощало не мороженым, а обжигающим чаем и тортом. На улице, за стеклом,суетилась толпа, и внезапно взгляд Тома выхватил из этого хаоса семью. Это явно были магглы, которых, должно быть, привел сюда какой-то магглорожденный студент: отец, мать и девочка лет семи. Они жались друг к другу, крутя головами по сторонам, магглы казались напуганными, но полными решимости постигнуть мир, в котором жил один из их детей.

Гарри почти сразу заметил его интерес, но неверно истолковал его.

– Тебе бы хотелось иметь настоящую семью, наверное?

– Я доволен тем, что у меня есть, хотя нашу семью трудно назвать нормальной, – хмыкнул Том.

– Хочешь познакомиться с отцом? – предложил вдруг Поттер. – Когда я был маленький, у меня не было фотографий родителей и мне запрещали говорить о них. А потом в одиннадцать Хагрид подарил мне альбом, – Гарри ласково улыбнулся, вспоминая. – Он несколько месяцев рассылал письма всем их знакомым и друзьям, прося подарить мне несколько фотографий.

– Рубеус Хагрид.

– Ага. Я был так чудовищно счастлив, – засмеялся опекун. – Знаешь, у меня ее глаза, а сам я копия отца. Мне все об этом говорили, но увидеть самостоятельно совсем другое.

– Я думал, мой отец умер, – заметил вдруг Том, обрывая веселье.

– Он жив, – ответил Гарри. Он вспомнил, что это именно Волдеморт убил своих родителей и еще раз повторил себе, что все можно изменить. – Сказать по правде, твоя мать его обожала, а он любил другую.

– Она сварила приворотное, – понял Том. Юноша покачал головой. Вообще-то, он мог ее понять. Если бы Гарри не любил его, то сам наследник не постеснялся бы опоить объект страсти любовным зельем. Рано или поздно. К тому же у Тома была фотография Меропы, давным-давно подаренная дядей, его мать красотой не блистала, а отец, если верить словам Морфина о сходстве с сыном, наоборот, был весьма привлекателен.

– Я не знаю, как она это сделала. Знаю только, что из-за всей этой истории Морфин и твой дед попали в Азкабан.

– Были против такого родственничка, верно?

– Еще бы! – откликнулся Поттер. – Она забеременела и решила, что теперь уж он от нее точно не уйдет, и перестала давать зелье.

– А он ушел.

– Я знаю, где он живет с матерью и отцом. Том Реддл-старший так и не женился.

– Я не хочу знакомиться с ними, просто посмотреть, – кивнул Мракс после некоторых раздумий. – Хотя знаешь, нет! Я хочу подъехать к его дому на красивой дорогой машине, шикарно одетым и показать ему, как он просчитался, оставив маму!

– Слизеринская змеюка, – покачал головой Гарри.

– Разве тебе никогда не хотелось подобного?

– Когда мне было одиннадцать, я хотел подразнить своего кузена деньгами, которые получил в наследство от родителей, но потом передумал.

– Ты никогда не говорил, что у тебя есть кузен.

– Он ничего не значит для меня. К тому же он там, а не здесь, – пояснил Поттер.

Внезапно их спокойную беседу нарушило происшествие на улице. Какой-то молодой человек что-то кричал и размахивал руками, мешая посетителям Косого. Он бросался в разные стороны, пугая детей, и неожиданно схватил за воротник одного из мимо проходивших мужчин.

– Пьяный, – покачала головой ведьма за соседним столиком.

– Надо вызвать его мать, – нахмурилась официантка, и махнула кому-то в сторону камина.

– Знаете его? – удивился Гарри, все еще наблюдая за бесчинствами пьяного мужчины на улице. Того уже несколько раз приложили заклинаниями сердобольные волшебники, но он успешно им противостоял.

– Это Аластор Грюм, – отмахнулась официантка. – Мы с ним на одном курсе в Хогвартсе учились. Говорят, у него что-то там в аврорате не заладилось, и с тех пор он все время пьянствует.

– Ясно.

Том вздрогнул и отвернулся. Он до сих пор помнил ту ночь, когда в холле школы лежали окровавленные тела авроров, а Аластор бился головой об пол, пытаясь вымолить у мертвых прощение.

***

Утро тридцать первого декабря началось с быстрых поцелуев и нетерпеливых ласк. В школе Гарри не позволял Тому ночевать у себя или заводить любовную игру дальше поцелуев, так что последние три месяца отношения двух волшебников были почти платоническими. Мракса это ужасно раздражало, и было одной из причин того, что он начал подозревать Певерелла в измене. Как бы там не было, а на каникулах юноша стремился наверстать упущенное, почти не выпуская Поттера из постели. Однако сегодня им предстояла поездка в Литтл Хэнглтон, где жил отец Тома, так что Мракс стремился урвать от утренних часов как можно больше. Не говоря уж о том, что сегодня у юноши было день рождения. Ему исполнялось шестнадцать лет.

Гарри полностью отдал ему инициативу, позволяя делать то, что в голову взбредет. Сегодня Том хотел особенный подарок. Он игриво прикусил губу опекуна, с удовольствием лизнул шею. И, наклонившись к уху Гарри, честно сказал, чего ему хочется.

– Я хочу взять тебя сегодня.

Любовник приоткрыл затянутые пеленой наслаждения глаза. Том был чертовски возбужден и нетерпелив, он лихорадочно гладил грудь Гарри, часто наклоняясь и целуя особо приглянувшиеся места. Юноша перебирал в мыслях тысячи ответов, которые мог бы получить на свою просьбу. Он знал, что не будет настаивать в случае отказа, потому что с Гарри Том наслаждался и пассивной ролью, но такой ответ обеспокоил бы его, потому что он захотел бы узнать причины. Мраксу было прекрасно известно, что с прочими партнерами его любимый предпочитал быть снизу, так чем же Том хуже? Он только не ожидал, что Гарри тоже заинтересуют причины.

– Почему?

– Просто хочу, – ответил Том, немного покривив душой. На самом деле это тоже был неплохой способ разведать, был ли у Гарри кто-то еще. – Хочу узнать, каково это быть внутри тебя, когда ты сжимаешься вокруг, – зашептал Том. – Хочу, чтобы твои ноги оплетали мои бедра…

Гарри засмеялся.

– Звучит хорошо. Я не против.

– Серьезно?

– Почему нет, – пожал плечами опекун. – Только осторожно, у меня давно никого не было.

Том закусил губу, с трудом сдерживаясь. Ему не хотелось быть осторожным, но если Гарри просит. Видимо, обратив внимание на его метания, опекун приподнялся и накрыл его губы поцелуем, отвлекая и одновременно разводя ноги.

От Лондона до Литтл Хэнглтона было ехать достаточно далеко, и волшебники успели поспать на заднем сидении, пока неизменный шофер Френк плутал по дорогам. Иногда Том просыпался и наблюдал за маггловскими постройками, мелькавшими за стеклом. Гарри спал у него на плече, как убитый, и юноша позволял себе теребить его волосы и нежно водить пальцами по лицу. Ему казалось, что в такие моменты он обожает Гарри намного больше, чем во время занятий любовью, хотя тогда сердце готово было выскочить из груди от страсти. Любовник сейчас был таким беззащитным и покорным, и это было только для Тома. Несмотря на это, если бы в машине была перегородка между пассажирами и шофером, Мракс, наверное, не выдержал и взял бы Гарри еще раз, прямо на заднем сидении, такого вот сонного и ничего не понимающего со сна. Не утерпев, наследник склонил голову и потерся носом о лоб опекуна. По телу прошла волна мурашек. Он поймал в зеркальце заднего вида взгляд Френка и угрожающе прищурился. Водитель с показным вниманием уставился на дорогу. Рука наследника Мракса прошлась по талии любовника, спустилась на бедро и сжала ягодицу. Гарри недовольно что-то простонал, не просыпаясь, а Том подумал, что ни к чему заводить себя сейчас и убрал конечность.

Литтл Хэнглтон оказался большой деревней. Здесь была аккуратная церковь, почта, небольшой ресторанчик, несколько магазинчиков и множество симпатичных односемейных домиков. Посреди поселка, на площади, стоял памятник, Том так и не смог понять, кому. По улочкам ходило немало народу, все они с интересом косились на красивую машину, остановившуюся у ресторанчика.

На холме, возвышаясь над деревней, стоял старинный, но ухоженный и величественный дом, окруженный садом.

– Думаю, это дом Реддлов, – кивнул на него Гарри. – Я видел его только раз, ночью и со стороны кладбища, но ошибиться сложно.

– Ночью, со стороны кладбища? – вскинул брови Том.

– Не важно. У тебя всегда была и будет дурацкая фантазия, – отмахнулся Гарри, направляясь в сторону ресторанчика. – Перекусим тут, твои родственнички нас вряд ли покормят. Френки, иди с нами.

– Спасибо, милорд, – кивнул водитель.

– Я не считаю их своими родственниками, – скривился Том.

– Они повели себя не хуже Мраксов, бросив вас с матерью на произвол судьбы, – возразил опекун. – Хотя они, конечно, магглы.

– Морфин искупил свою вину передо мной, а они еще нет, дело только в этом, – возразил наследник Мракс.

Они уселись за столик у окна и заказали плотный обед. Обслуживавшая столик девушка оказалась болтливой и ужасно любопытной. Она строила глазки шоферу и неприлично крутилась перед Гарри, за что получила пугающий взгляд от Тома и испуганно убралась подальше. Френк сидел как на иголках, ведь обедать на равных с хозяевами ему никогда не приходилось, хотя и Том и Гарри были с ним вполне дружелюбны. Волшебникам же было ужасно неудобно в маггловских костюмах, которые пришлось одеть.Так что обед прошел не слишком гладко.

– Волнуешься? – как бы между прочим поинтересовался Гарри, отодвигая тарелки и принимаясь за кофе. Он предпочел говорить на змеином языке, чтобы не посвящать шофера в хозяйские тайны.

– Перед встречей? Вовсе нет, – пожал плечами Том. – Я не беспокоюсь о том, как они примут меня. Единственное мнение, которое меня волнует, это твое. Я еду только из любопытства. Взглянуть на него, в его глаза.

– Я всегда думал, что тебе было больно встретиться с ним и узнать, что он не хотел тебя, – покачал головой опекун. – Я думал, что именно поэтому ты избавился от всего в твоей внешности, что было от него.

Том вопросительно вскинул брови, а Гарри поджал губы и покачал головой.

– Я слишком много болтаю в последнее время. И мне не следует все время говорить о тебе, как о нем.

– Возможно, если бы рядом не было тебя, мне было бы больно и обидно встретиться с ним, – задумчиво ответил Том. – И иногда я думаю, что это не так уж плохо, что ты начинаешь воспринимать меня-сейчас и меня-того, как одну личность.

– Почему?

– Ты ассоциируешь его с убийствами, но при этом восхищаешься им.

– Это не правда, – спокойно возразил Поттер. – Нет человека, которого я бы ненавидел сильнее. Я люблю тебя, Марволо. Но его я убил бы, не раздумывая.

Юноша несколько минут молча смотрел на опекуна, а потом опустил взгляд и кивнул, не собираясь вступать в спор. Он осознавал свою одержимость и понимал, что порой перегибает палку. Действительно, если ты уверен, что любил человека и в прошлом, и в будущем, и в настоящем, не стоит утверждать, что объект любви испытывает то же самое.

После еды гости Литтл Хэнглтона немного прошлись по городу, чтобы размяться. Ни Том, ни Гарри не рассчитывали, что Реддлы будут с ними дружелюбны и попросят задержаться в доме, так что готовились сразу отправиться в обратный путь.

До усадьбы добирались опять на машине. Едва они подкатили к крыльцу, как горничная распахнула дверь, чтобы посмотреть на гостей. Она явно была шокирована, увидев Марволо, ведь он был очень похож на своего отца. Том, покинув машину, огляделся и хмыкнул. Дом был красивым, но с особняками его опекуна не сравнить. Гарри тем временем легко поднялся к служанке и приказал:

– Скажите хозяевам, что прибыли Найджелус Певерелл и Марволо Мракс.

– Да, сэр, – кивнула девушка.

– Надо говорить «милорд», – недовольно поправил ее Мракс. Горничная вздрогнула и постаралась исполнить неумелый книксен. Затем развернулась и убежала в дом, не сообразив, что гостям следует придержать дверь и помочь снять пальто. Волшебники не стали церемониться и сделали все сами. Девушка вернулась минут через десять и пригласила их в гостиную. Маги переглянулись и пошли за ней.

Обстановка дома была богатой, но это было просто показухой. Не появлялось ощущения древности, как дома. Не говоря уж о том, что в усадьбе и не пахло волшебством. Том подумал, что, возможно, нарочно настраивает себя заранее против дома и хозяев, поэтому все и кажется ему таким отвратительным.

– Сельская аристократия, – прошептал ему Гарри, усмехаясь.

Реддлы ожидали их, устроившись у чайного столика. На лицах двух мужчин и женщины, от которых Марволо унаследовал явно самое лучшее, застыло презрение, быстро сменившееся удивлением. Похоже, они не ожидали, что гости будут прилично одеты. Да и сходство Марволо с отцом действительно было шокирующим.

– Доброго дня, господа, – первым поприветствовал всех Гарри. – Я лорд Певерелл, дальний родственник семьи Мракс, а это мой воспитанник Марволо. Не скажу, что рад познакомиться с вами, но моему юному воспитаннику очень хотелось посмотреть на отца.

Том усмехнулся нескромности и прямолинейности опекуна. Он уже успел окинуть взглядом родственников. Отец и, правда, был на него очень похож, а дедушка Реддл явно передал ему свои темные кудри.

– Отцовство еще нужно доказать, – неприветливо прошипела худая светловолосая женщина, конечно же, бабушка.

– Мы не будем ничего доказывать, – отмахнулся Гарри, нагло усаживаясь на диван. Вынуждая Тома либо по-прежнему стоять столбом в дверях, либо сесть рядом. – Нам от вас не нужно ничего, просто посмотреть приехали.

Наследник Мракс вздохнул и сел на диван. Он уже увидел все, что хотел и считал, что дальнейшая ругань только испортит настроение всем присутствующим. Впрочем, любопытно было бы послушать оправдания отца или вообще просто послушать его. Узнать хотя бы, дурак он или умный человек. Но Том Реддл-старший хранил молчание.

– Здесь не цирк, – скривилась бабушка.

– Тогда, может, чаю предложите, – вскинул брови Поттер.

– Не предложим, – сухо отрезала старуха.

– Как Меропа? – вдруг спросил отец Марволо, перебивая миссис Реддл. Он смотрел прямо на своего ребенка.

– Умерла родами, – спокойно ответил Мракс. – Успела только имя мне дать. Том Марволо Реддл.

– Ты не имеешь права на нашу фамилию! – взвилась бабушка.

– Я ее и не ношу. Фамилию Мракс можно проследить в истории на целое тысячелетие назад, я не сумасшедший, что бы пользоваться вашей, – высокомерно возразил юноша.

Глава 32

– Встреча прошла не так уж и плохо, – позже пожимал плечами Гарри, мрачно смотря на Тома.

– Мне хотелось их проклясть, – честно ответил юноша. – Они мерзкие! Особенно отец. Как он посмел назвать маму «ненормальной»? Сказать, что не бросил бы нас, если бы мы не страдали этим «уродством». Да что они понимают! Магглы! Ненавижу магглов!

Гарри тяжело вздохнул и в очередной раз проклял свою глупость: лучше бы Том продолжал думать, что его отец мертв, чем проникся бы такой ненавистью к магглам. Но Реддлы совершенно поразили его схожестью с Дурслями. Он ничего не знал о семье Волдеморта прежде, кроме места жительства и того, что Том бросил сына, однако уж такого-то он точно не ожидал. С языка миссис Реддл едва ли ни капал яд, а ее сынок поражал собственной самовлюбленностью. Поттер тяжело вздохнул. Ему всегда комфортней было думать, что Темный Лорд убивал только хороших людей, это не давало ему и шанса допустить, что злым Реддл был не изначально.

– Мерзкие ничтожества! – продолжал возмущаться Том. – Они даже не знают, кто такой Салазар Слизерин! Не понимают, какая честь для них породниться с нашей семьей!

– Но ведь ты же и не хотел этого, разве нет?

– Знаешь, что? – серьезно прищурился юноша. – Никогда больше не будем говорить об отце, ладно?

– Хорошо, – живо согласился Гарри. Он потянулся к Марволо, нервно расхаживавшему по комнате и подарил ему поцелуй, на который юноша охотно ответил. Минуту спустя, судорожно лаская друг друга, они уже забыли, что находятся в гостиной, куда в любой момент мог зайти кто-нибудь из домочадцев.

***

Вечером того же дня Том собирал вещи, пора было возвращаться в школу. Его рождественские каникулы подходили к концу, а билет на завтрашний Хогвартс-экспресс давно ждал в специальном кармашке сундука. Он тщательно обследовал полки их общего с Гарри шкафа, но не мог найти любимую ночную рубашку. На полках Тома всегда царил идеальный порядок, поэтому он ясно видел, что у него вещицы нет. Половина шкафа, принадлежащая Гарри, утопала в хаосе. Однажды Мракс предложил ему прибраться, указав, что такой бардак в шкафу недопустим, тогда Гарри с удовольствием рассказал ему историю о том, как на шестом курсе вдруг решил прибраться в своем школьном сундуке. Том смиренно выслушал список вещей, которые на протяжении пяти учебных лет терялись в сундуке, и были нежданно-негаданно обретены хозяином в день уборки, и понял, что просить прибраться пустое дело.

Юноша тяжело вздохнул и героически нырнул в эту помойку, пользуясь тем, что Поттер часа на два заперся в кабинете с Долоховым и неожиданно пришедшим молодым аврором, имя которого Марволо не помнил. Хотя, если бы ему не нужно было собираться, он непременно попытался бы подслушать разговор.

Вдруг ему прямо на голову упало что-то тяжелое. Невероятным усилием юноша сгруппировался и отскочил, так что штука, оказавшаяся коробкой с красной надписью, только болезненно прошлась по его макушке и плечу. Мальчик потер пострадавшие места и пнул виновницу, но тут же замер. Он узнал коробку. Это была та самая, в которой Гарри хранил газеты и фотографии из своего прошлого. Том видел ее лишь однажды, но ему хватило. Несколько мгновений он стоял над ней, раздумывая, а потом решительно принялся снимать охранные чары. Мракс хотел знать все, а эта коробка могла дать ответы.

Чары сопротивлялись, хотя он использовал все свои многочисленные знания. Несколько заклятий пришлось снимать змеиным языком, прошло почти сорок минут, прежде чем он смог, наконец, открыть ее.

В коробке было несколько газет, аккуратно сложенных друг с другом, множество фотографий, волшебная палочка в чехле и пакет со всякими мелочами. Том решил начать исследование с фотографий. Почти на всех был он сам в компании едва знакомых ребят. Одна была сделана на какой-то вечеринке, год на обороте стоял пятьдесят девятый: он сидел в кресле и высокомерно смотрел на явно заискивающего перед ним молодого человека, с другой стороны от него развалился Долохов с кислым выражением лица. На фотографии, датированной пятьдесят шестым годом, он был изображен вместе с Ноттом, Рудольфусом Лестранджем и Эйвери. Он едва знал этих троих и не видел смысла в том, чтобы фотографироваться с ними. Том перебирал картинки одну за другой и не мог найти ни одного фото с Вальбургой или Игнатиусом, или кем-то еще из его компании. Самая старая фотография была сделана в шестьдесят втором. Он едва узнал себя на ней, настолько изменилось его лицо. Его окружали незнакомые волшебники, которые относились к нему с большим уважением и страхом, что хорошо передавалось магически оживленным изображением.

Он внимательно смотрел на обезображенное лицо и спрашивал себя, чем это уродство вызвано. Ведь в шестьдесят втором ему не будет и сорока. Неужели именно таким Гарри знает его в будущем?

– Нашел что-то интересное? – вдруг раздался недовольный голос от дверей. Гарри смотрел на него с грустью. – Ты не должен знать о своем будущем.

– Я видел только фотографии, не газеты, – честно ответил юноша, бросая пачку обратно в коробку. – Я сам так себя изуродовал?

– Ты хотел победить смерть. Это лишь последствие, – кивнул Поттер, проходя в комнату. Его немного трясло от смеси страха, ненависти и беспокойства за Марволо, но молодой лорд старался не показать этого. Сказать по чести, он уже давно забыл про эту коробку, запихав ее в дальний угол шкафа, и был неприятно удивлен, когда сигнальные чары оповестили хозяина о взломе.

– А почему последняя фотография шестьдесят второго года? – невозмутимо поинтересовался Мракс. Гарри видел, что юноша встревожен и только старается держать себя в руках. – Позже нет?

– Позже тебя объявили в розыск, как преступника, и ты больше не фотографировался, – пояснил Поттер.

– Ясно. Почему я тут со всеми этими людьми? Я почти никого из них не знаю. Да еще и Долохов рядом со мной.

– Он тоже был от этого не в восторге! – криво улыбнулся Певерелл, вспоминая, как впервые продемонстрировал эти фото Тони, рассказывая о будущем. Будущем-Которого-Больше-Нет, напомнил себе Поттер. – Это собрания Пожирателей смерти, слуг Темного Лорда. Хотя в то время они еще назывались иначе.

– Похоже, они меня уважают.

– Конечно, ты самый сильный из них. К тому же любишь бросаться Непростительными проклятиями. Особенно Круциатусом, – Гарри хотелось и одновременно не хотелось, чтобы Том, наконец, понял, кем он был, раскрыть все карты, облегчить душу.Но когда-то давно, вечность, или восемь лет назад, Волдеморт запретил ему говорить Марволо об этом. Мальчик должен догадаться сам, если что-то поймет.

– И тебе доставалось?

– Пару раз, не страшно. Терпеть можно, – фыркнул Поттер.

– А Империо?

– На мне не работает. Кровь Певереллов, знаешь ли, не водица. Это ведь мы изобрели третье Непростительное.

– На фотографиях нет Вальбурги.

– Я не знаю. Когда я познакомился с ней, она была просто крикливым портретом на стене. Может быть, Том просто не дал мне нужных фотографий.

– А она была Пожирателем Смерти? – Том думал, что она должна была. Разве они не должны быть лучшими друзьями?

– Нет, никогда.

– А ее муж или дети?

– Блеки были лояльны Темному Лорду, но только один представитель рода принял метку. Младший брат моего крестного. Ты убил его, когда он оказался недостаточно хорош.

– Я убил сына Вальбурги? – неверяще прошептал юноша. Он не мог превратиться в такое чудовище! Она же его лучшая подруга, они клялись в верности друг другу, не мог он так предать девушку! Хотя стоп, может быть в том прошлом, где не было Гарри, они не смогли подружиться? Для нее чистота крови все-таки значит слишком много, а в мире без Гарри, он был всего лишь нищим мальчиком из приюта. Но другие чистокровные же признали его. На фотографиях он узнал Абраксиса Малфоя, Рудольфуса Лестранджа, Нотта, даже Долохова. Так почему же Вальбурга?..

– Да.

– И что она?

– Не знаю, прости. Но Сириус тебя ненавидел.

– Я был настоящим чудовищем, – с отвращением сказал Том. Гарри было за что его ненавидеть, когда он попал сюда. С каждым откровением Мракс убеждался в этом больше и больше. Зачем он открыл эту чертову коробку?!

– Не отрицаю, – холодно подтвердил Гарри.

– Так ты точно не знаешь, что за ритуалы я проводил, чтобы стать бессмертным?

– Нет.

Минуту они молчали, после чего Гарри подошел и поднял с пола коробку.

– Я уберу ее, чтобы ты больше никогда не смог найти ее. И чары усилю, – сообщил он.

– Понятно, – кивнул юноша. Ему нужно было обдумать все это, переоценить. – Знаешь, сегодня я хочу переночевать в своей комнате.

– Марволо, ты не он, – с тревогой сообщил вдруг Гарри. Он схватил собравшегося было выйти воспитанника за рукав. И юноша увидел любимые, широко распахнутые зеленые глаза совсем рядом с собой. В них смешались тревога, любовь и страдание. – Я иногда заговариваюсь, но…

– Я видел на этих фотографиях себя, – спокойно возразил Том. – Это я, Гарри, и я могу представить себе, как становлюсь таким.

Ночь тянулась долго. Том ворочался в своей постели в детской комнате и не мог перестать думать о прошлом-будущем. Он не отрицал, что ему хотелось власти, ему нравилось приказывать и управлять студентами Хогвартса, он наслаждался уважением, которое ему оказывали чистокровные. И Том хотел получить еще больше, чтобы стать равным опекуну, чтобы стать больше, чем Гарри, потому что это Поттер должен находиться под его покровительством и защитой в тепле, неге и безопасности. Ведь несмотря на то, что лорд Певерелл умеет за себя постоять, Гарри не любит сражаться. Ему нравится спокойная жизнь, без войны, без боли. И Том должен, как его мужчина, обеспечить любимого необходимым. Так почему же у Марволо Мракса и Тома Реддла такие разные жизненные позиции? Почему желание одного защитить и лелеять стало желанием другого уничтожить и замучить. Ведь Гарри прямым текстом сказал, что ему доставался от него Круциатус и не раз, что на нем пробовали Империо и Аваду. Марволо, любивший Блеков, не мог понять, почему им не симпатизирует Том Реддл, почему обрек на смерть ребенка Вальбурги.

И самое главное, что он теперь понял неожиданно ясно, во что не верил прежде несмотря ни на что. Гарри ненавидел Тома Реддла. И он действительно без колебаний убил бы его. И если бы Марволо начал убивать людей, то Поттер бы его не пощадил.

Почему же он стал таким чудовищем? Да еще и эти изменения в его внешности… Гарри сказал, что это последствия его борьбы за бессмертие. Интересно, что за способ? Нет, ему категорически не хотелось знать, чтобы не сделать такой же глупости! Но одновременно любопытство снедало его. Вечная жажда знаний не давала покоя.

Юноша вертелся на постели час за часом, изводя себя. Ему казалось, что голова сейчас взорвется. Простыни свернулись жгутом, подушки валялись в ногах. Он не мог отвлечься на чтение или еду, а взять сонное зелье просто не пришло в голову. Казалось, если эта длинная ночь не закончится прямо сейчас, не перестанет мучить его, Марволо просто отравится тем самым ядом, которым когда-то угостил Долохова. Или сойдет с ума.

Он не ожидал, что из тяжкой лихорадки его выведут любимые руки, что Гарри ляжет рядом и просто обнимет, как бывало в детстве, и начнет рассказывать какую-нибудь забавную чушь про Блеков или Долохова, а потом начнет перечислять всех предков Марволо, сдабривая родословную своими комментариями. Они уснули только в шесть утра и, конечно же, опоздали на Хогвартс-экспресс, так что пришлось добираться с помощью «летучего пороха». Зато Том пришел в себя, и они оба поняли, что не только наследник Мракс призван защищать рассудок своего опекуна, но и Гарри влияет на Марволо так же.

В школе было совсем неспокойно. В Европе продолжалась война, которую, казалось, невозможно выиграть. У многих магглорожденных отцы воевали, или погибли родственники во время бомбежек. Маги держались ото всего в стороне, хотя и они дрожали от страха, стоило упомянуть Гриндевальда. Любопытно, что замдиректора Дамблдор выглядел совершенно несчастным, и по школе носился слушок, что он в свое время был хорошим другом Геллерта.

Старшекурсники все чаще обсуждали политику, а так же положение магглов и магглорожденных. Многие винили в том, что началась война, именно их. Сам Том в эти споры старался не лезть, да и в Слизерине их пресекал: администрация школы жестоко наказывала за подобные разговоры. Хотя уж наследник Мракс точно знал, что ненавидит магглов. Одно это слово напоминало о приюте и отце. Детская симпатия к приютским детям почти сошла на нет, они были лишь эпизодом прошлого. Хотя Марволо не считал магглорожденных отбросами, вполне лояльно относясь к ним, но Вальбурга не теряла надежды переубедить его.

На пятикурсников Хогвартса тем временем надвигались СОВы. Юноши и девушки большую часть своего времени проводили в библиотеке, повторяя материал, планировали свою будущую жизнь и колдовали тайком, отрабатывая чары. Марволо подобной участи не избежал. Хотя он и знал все прекрасно, но повторить лишний раз не мешало и ему. Он старательно продолжал учиться, так что на любовь и прочее оставалось не так уж много времени. Впрочем, Гарри все равно не позволял ему ничего интимного во время учебы. Хотя кое на что наследник Слизерина все-таки время нашел. Например, на посещения Запретной секции (разрешение без особого труда было получено от любимого декана) и выяснение различных способов получения бессмертия. Юноша, разумеется, не планировал их использовать на себе, просто было ужасно любопытно.

В один из теплых апрельских деньков пятикурсников Слизерина и Гриффиндора, у которых первой парой в этот день стояла Защита от Темных искусств, ждал приятный сюрприз. Они вяло привычно переругивались между собой, когда вместо всеми нелюбимого профессора Вилкоста в класс деловито вошел лорд Певерелл с журналом и сообщил:

– К моему большому сожалению, профессор Вилкост немного приболел, так что в ближайшие пару недель ЗоТи у вас буду вести я.

Класс притих. Все присутствующие знали, что характер у Певерелла не сахар, и понятия не имели, как он может повести себя на уроке.Кроме того, сделать что-то не то сейчас, прямой путь поссориться с Марволо.

– Чем же это он слегка приболел, что его не будет несколько недель? – нагло поинтересовался счастливый Том.

– Минус пять баллов со Слизерина, мистер Мракс, – улыбнулся ему Гарри, наслаждаясь минутой мести. Хоть ему уже давно было дано право штрафовать учеников, но он им никогда не пользовался. Гарри знал, что это ужасно по-детски, но не мог не вспомнить Снейпа и не отыграться хотя бы так. – За посторонние разговоры.