Последний из Мраксов

– Чепуха. Мне кажется, что ты уже вполне подготовлен к тому, чтобы общаться с другими волшебниками, – сообщил юноша. – К тому же, Регулус прав. Мы не должны вести такой отшельнический образ жизни.

– И что мы сделаем? – робко поинтересовался Марволо.

– Мы? Пойдем по магазинам!

– По магазинам?

– Да, завтра мы развлечем себя и окружающих появлением в Косом переулке!

Глава 6.

Том быстро запихивал в себя яичницу, забыв на некоторое время о правилах приличия. Ирвин наблюдал за воспитанником с мягкой улыбкой и радовался его аппетиту. Он действительно любил этого ребенка, заботился о нем, как о родном, иногда самому себе напоминая курицу – наседку. А еще гувернер немного жалел Марволо. То, как мальчик тянулся за каждой крохой внимания своего опекуна, бросалось в глаза даже самому ненаблюдательному человеку. Ирвин также знал, что лорд Певерелл испытывает к мальчику что-то среднее между равнодушием и отвращением, но, к чести Найджелуса, эти чувства он никому не показывал, стараясь заботиться о наследнике. Чем вызваны негативные эмоции опекуна к Тому, воспитатель не имел понятия, но не винил молодого лорда за них. В конце концов, насильно мил не будешь.

После завтрака Том надел новенькую выходную темно-синюю мантию, ботинки из натуральной драконьей кожи, расчесал волосы и с достоинством спустился в Зеленую гостиную, где его уже ждал опекун. Найджелус был, как всегда, высокомерен, холоден и просто великолепен. Том теперь часто мечтал вырасти таким же, как его опекун.

Для перемещения они опять воспользовались камином. Всего несколько секунд в трубе, и аристократы оказались в темном обшарпанном баре. Том много читал о «Косом переулке» и, конечно же, о «Дырявом котле». Он с любопытством оглядывал помещение, стараясь уловить как можно больше деталей, начиная от серебряных подсвечников и заканчивая украшениями на шаткой лестнице. Сегодня утром клиентов в заведении было довольно много. Будущий лорд Мракс впервые видел столько волшебников. Все они были одеты в мантии, на головах у многих красовались остроконечные шляпы. Маги сидели компаниями и поодиночке, обедали и выпивали. Среди них были страшные, оборванные, приятные, дорого одетые, хотя по сути своей от обычных людей они ничем не отличались. Впрочем, Реддл чувствовал опасность и силу, исходящую от некоторых из них. Невольно мальчик протянул руку и схватился за мантию своего опекуна, ища защиты. Найджелус удивленно взглянул на него и губы молодого человека дрогнули в подобии улыбки.

– Все в порядке, Марволо. Я не позволю кому-либо причинить тебе вред. И можешь взять меня за руку, – чуть подумав, добавил он.

Посетители, в свою очередь, внимательно рассматривали новоприбывших. Обрадованный возможностью держать лорда Певерелла за руку, мальчик не обратил внимания на взгляды окружающих и не подумал о том, как сам он выглядит со стороны. Он не знал, что, едва появившись в баре, невольно, пытаясь защититься от чужого негативного отношения, высоко задрал свой симпатичный носик, подражая опекуну. Том не подумал о том, что на нем дорогая модная мантия из лучшего материала, не вульгарно кричащая о богатстве, но прямо на него указывающая. И, конечно, ему в его возрасте было еще трудно уловить, какую ужасающую магическую мощь мог излучать Найджелус, если у него появлялось такое желание. Маленький Реддл не понял, что именно чистокровные волшебники были опасны для окружающих, их боялись и уважали.

Когда они оказались в тупичке за «Дырявым котлом», молодой лорд вытряхнул из рукава волшебную палочку и, немного помедлив, спросил:

– Помнишь, к каким кирпичам нужно прикоснуться?

Том уверенно отсчитал нужные кирпичи и торжествующе уставился на опекуна. Ему хотелось показать, что он прилежно запоминал все, что ему преподавали. Волшебная палочка быстро прикоснулась к нужным местам и исчезла в рукаве мантии своего хозяина. Под восхищенным взглядом ребенка в стене появилась маленькая дырочка, которая постепенно увеличивалась и вскоре перед ними открылась большая арка, за ней начиналась мощеная булыжником извилистая улица. Опекун слегка подтолкнул оцепеневшего от восторга мальчика, и тот послушно шагнул в проем. Арка за их спинами опять стала глухой стеной.

Перед Томом предстала волшебная улица. Ее нельзя было перепутать ни с одной маггловской, настолько она была яркой, блестящей. Было шумно, что-то двигалось, летало, прыгало… Как же хотелось ему забыть обо всем и броситься рассматривать все и вся: заглядывать в витрины, трогать товары, взбегать по высоким крылечкам. Огромным усилием воли он заставил себя вспомнить о чести семьи и смотреть только вперед, чинно вышагивая рядом с опекуном, крепко сжимавшим его тонкую ручку.

– Сначала мы зайдем в «Гринготтс». Я никогда не ношу с собой слишком много денег, а сегодня мы собираемся хорошенько потратиться. Кроме того, пару дней назад я открыл в банке счет на твое имя. У семьи Мраксов нет своего сейфа, ибо хранить в нем им нечего.

– Но… мне тоже нечего там хранить, – робко заметил ребенок, кося одним глазом на витрину торгового центра «Совы», где тревожно жмурился и возмущенно ухал живой товар.

– Я положил тебе на счет немного денег и буду добавлять их постепенно, так что к твоему совершеннолетию накопится достаточная сумма, чтобы тебе не пришлось просить на карманные расходы, – фыркнул Найджелус. – Кроме того, мне удалось выкупить кое-какое имущество твоей мамы. Мы положим его пока в сейф.

– Имущество моей мамы? – потрясенно переспросил Том. – Что это?

– Медальон Слизеринов.

– Ничего себе! – воскликнул мальчик, привлекая к ним внимание нескольких волшебников, находившихся поблизости. Заметив внимание и смутившись, уже тихо Реддл уточнил: – Это ведь очень ценная вещь?

– Да, поэтому он и будет лежать в твоем сейфе.

– Спасибо, лорд Найджелус.

– Пожалуйста. Мы уже пришли.

Том много знал об истории «Гринготтса»: помнил имена основателей, дату открытия, сколько раз банк подвергался нападениям и давлению министерства, видел картинки в учебниках и книгах. Но все равно был поражен, увидев белоснежное здание, высокомерно возвышавшееся над маленькими магазинчиками. Высокая мраморная лестница вела к бронзовым блестящим дверям, почти беспрерывно открывающимся и закрывающимся, пропуская посетителей.

– Первый раз вижу гоблина, – выдохнул Том, невольно делая шаг назад и пытаясь спрятаться за опекуна, но, сразу поймав себя на этом, гордо выпрямился рядом с Найджелусом. Лорд Певерелл не должен знать, что его воспитанник чего-то боится! А страшиться было чего. Из книг ребенок знал, что гоблины совсем не дружелюбные существа. Они агрессивны, категоричны, жадны, и отнюдь не брезгуют детским мясцом на ужин, если есть возможность не поплатиться за это.

– Когда я впервые увидел гоблина, в одиннадцать лет, – заговорил вдруг Найджелус. – Мне ничего не было о них известно, из-за этого невежества страха перед ними не существовало никогда. Я считал их невинно ущемляемыми в правах. Как глупо. Они держат нас всех за горло, владея нашими деньгами.

Реддл невольно улыбнулся. Молодой лорд никогда и ни с кем не говорил о своем прошлом, а ему рассказывает о своем детстве. Значит, доверяет? Но почему чистокровный волшебник, пусть и ребенок, не знал ничего о гоблинах? Невольно Том нахмурился. В прошлом его опекуна была какая-то страшная тайна, которую тот тщательно оберегал от всего мира. И, кажется, только у его маленького воспитанника имелся шанс разгадать ее. Что ж, наследник Мракс не собирался пренебрегать этой возможностью.

«Входи, незнакомец, но не забудь,

Что у жадности грешная суть,

Кто не любит работать, но любит брать,

Дорого платит – и это надо знать.

Если пришел за чужим ты сюда,

Отсюда тебе не уйти никогда»

– Жизнерадостные строчки, верно? – весело поинтересовался лорд Найджелус и тихо чему-то рассмеялся, отворяя серебряные двери, на которых висела табличка с этим стихотворением. – Запомни их и ни при каких обстоятельствах, никогда не вздумай грабить «Гринготтс».

Сразу же у входа их встретил молоденький, судя по всему, гоблин и проводил в один из боковых коридоров, не дав мальчику внимательно рассмотреть большой мраморный холл, где за длинной стойкой сидели не меньше сотни гоблинов и делали какие-то пометки в больших гроссбухах. Том, гоблин и Найджелус оказались в темном узком проходе, освещенном факелами. Как мальчик и ожидал, вспомнив рассказ в одной из книжек, к ним, дребезжа, подкатила тележка, в которой они легко уместились.

– Сейф 765, а потом 413, – отдал распоряжение молодой человек. – Как я понял, ты не очень хорошо переносишь полеты на метле, Марволо, – то ли спросил, то ли высказал вслух свои сомнения лорд Певерелл, когда тележка тронулась, и начала медленно набирать скорость.

– Я неплохо летаю, но фигуры высшего пилотажа мне не по плечу, – смутился ребенок.

– Тогда лучше не смотри вниз, – усмехнулся опекун, и в ту же секунду тележка нырнула в первую яму, вырвав изо рта у ребенка испуганный вопль. Впрочем, мальчик довольно быстро опомнился и даже пару раз посмотрел-таки вниз. Там бездонные пропасти сменялись потоками лавы и подземными озерами.

– А правда, что некоторые сейфы стерегут драконы? – поинтересовался Том.

– Да, – спокойно ответил опекун, откидывая со лба мешающие волосы, Реддл успел заметить под челкой едва заметный шрам. Было не похоже, что молодой человек испытывает какие-либо неудобства от поездки. Мальчик даже подумал, что если бы не сумасшедший встречный ветер, так яростно треплющий длинные волосы Найджелуса, то лорд вполне мог бы достать книгу или газету и начать читать что-нибудь. – Только они совсем старые и их довольно просто обмануть опытному волшебнику. Лабиринты обеспечивают большую безопасность.

– Откуда Вы знаете, сэр? – хитро спросил Реддл. В словах опекуна он нисколько не сомневался, но этих сведений не было в книгах. Как Певереллу удалось это узнать?

– Один из сейфов рода Певерелл стережет дракон, – просто ответил молодой человек. – Я потом как-нибудь покажу тебе.

– Мы прибыли, – проскрипел гоблин. Том вздрогнул, вспомнив о его присутствии, и прикусил губу от досады. Было невежливо и опасно поднимать беседу об охране сейфов в присутствии одного из служащих банка. Тележка тем временем начала тормозить и вскоре застыла у сейфа номер 765. Они вышли на маленькую платформу перед дверью и дождались, пока гоблин откроет дверь.

Реддл знал, что его опекун богат. У Найджелуса был огромный, шикарно обставленный дом, много земли, драгоценности, Певерелл нанимал прислугу и учителей для Тома, он дружил с представителями волшебной элиты, наконец. Но мальчик никак не ожидал увидеть так много золота и серебра. Монеты высились аккуратными столбиками и занимали все пространство сейфа. Найджелус достал сумку и небрежно смахнул в нее небольшое состояние, на которое обычная семья вполне могла бы прожить несколько месяцев. Реддл был уверен, что они потратят все эти деньги сегодня.

Том не знал почему, но когда они ехали ко второму сейфу, его собственному, он вдруг вспомнил приют. В памяти всплывали тесные комнатки, серые колючие одеяла, невкусная еда, потрепанные платья девчонок и заплатанные штанишки мальчишек. Дети умирали от холода из-за отсутствия дров и от болезней от недостатка витаминов. А в подземельях под Лондоном лежало золото. Теперь здесь будет лежать и его собственное сокровище. А дети, бок о бок с которыми он провел детство, с которыми дружил когда-то, будут продолжать умирать. Потому что маги презирают магглов. Реддл невольно задался вопросом, настолько ли он ненавидит людей, чтобы забыть о мире за границей поместья лорда Певерелла? Директрису приюта, разумеется, настолько. Наследник Мракс не бросил бы ей и засохшей корки, даже если бы она умирала у него перед дверями, равно как и тем мужчинам, что прикасались к нему, что сделали его грязным и недостойным общества Найджелуса, а он его, определенно, недостоин.

Даже несмотря на то, что молодой лорд никогда ничего такого вслух не говорил, ребенок считал именно так. Том не был глупым или слепым, он прекрасно понимал, что Найджелус не испытывает ни малейшего желания общаться с наследником или позволять ему прикасаться к себе.

При всем при этом, может ли Реддл настолько ненавидеть маленькую Эмми Бенсон, чтобы купаясь в золоте, смотреть, как она умирает с голоду или становится проституткой, пытаясь заработать на жизнь? Нет. Но одобрит ли лорд Певерелл, если его наследник захочет навестить приютских маггловских детей? Том не мог потерять расположение Найджелуса! Ни за что!

– Сейф 413, – сообщил гоблин, вырывая мальчика из раздумий. Поднимаясь, ребенок поймал на себе странный взгляд опекуна.

Гарри прекрасно помнил свою реакцию, когда впервые увидел кучу золота в своем сейфе. Он мысленно злорадствовал над Дурслями, мечтал о зависти Дадли, Поттер планировал, на что можно потратить деньги, которых у него никогда не было: конфеты, одежда, золотые котлы. Гарри Поттер был обычным ребенком, в конце концов, немного жестоким, немного наивным и легкомысленным. Том был гением, которого жизнь сильно потрепала. Молодой человек боялся даже думать о том, какие мысли пришли в голову Реддла при виде всего этого богатства, а то, что они пришли, сомневаться не приходилось, иначе чего бы это мальчишка так притих.

– Вот и твой сейф, – заставил себя улыбнуться лорд Найджелус. – Я положил туда пятьсот галеонов, пока что. Сегодня мы оставим тут медальон.

Певерелл извлек из складок мантии серебряный кулон на потемневшей от времени цепочке и протянул мальчику.

– Положи сам, куда тебе нравится.

Том с благоговением принял семейную реликвию. Он никогда раньше не видел этого медальона, но в серебряном украшении чувствовалась древность, к тому же мальчик ощущал с ним странное родство. Реддл прошел в открытую гоблином дверь. Помещение было небольшим и темным. В одном углу высились несколько столбиков из монет. По правой стене тянулась деревянная полка, видимо для драгоценностей или артефактов. В левом углу стоял массивный сундук. Том уложил медальон Слизеринов на полку, напоследок проведя пальцем по изображенной на нем змее.

– Я заберу тебя, когда стану лордом Мраксом! – пообещал он украшению, и ему показалось, что змейка согласно дернула хвостом.

– Идем, у нас еще много дел, – хмыкнул Найджелус, чуть прищурившись.

***

– И куда же мы пойдем, сэр? – Том смотрел на Косой переулок с высокого крыльца банка. Вид открывался потрясающий. Мальчику хотелось немедленно сорваться с места и окунуться в яркую беспокойную толпу внизу.

– А что ты хочешь купить? – поинтересовался опекун, невольно щурясь после темноты подземелий. – Игрушки? Новую метлу? Может быть, свою собственную сову? Не стесняйся. У тебя ни в чем не должно быть недостатка.

Как ни странно, именно последняя равнодушная фраза сбила Тома с его радостного настроя. Разве сказал бы человек такое любимому ребенку? Конечно, сказал бы, но не такими же словами! Так разговаривают с наследником, заботу о котором пришлось взвалить на себя, потому что больше некому.

– Я хочу волшебную палочку, – поджав губы, ответил Реддл, спускаясь.

– Боюсь, как раз этого тебе пока не полагается, – усмехнулся Найджелус, догоняя своего подопечного и беря его за руку. – Пойдем, я знаю тут кафе, где подают великолепное мороженое.

В кафе семьи Фортескью и, правда, было великолепное мороженое. Как-то так получилось, что до этого дня Том вообще его не ел. В приюте не находилось на это денег, а лорд Найджелус не догадался включить это лакомство в меню. Теперь Певерелл с изумлением смотрел, как мальчик заказывал и съедал одну порцию за другой. Сначала молодой человек опасался, что маленький наследник Слизеринов простудится, а потом все-таки решил позволить ребенку расслабиться. За наследником Мраксом с удивлением наблюдал не только его опекун, но и маленький пухлый мальчик, прятавшийся за широкой юбкой официантки.

– Флориан, – засмеялась женщина, заметив его интерес. – Учись готовить такое же вкусное мороженое, как и твой отец, чтобы клиенты не могли остановиться.

Гарри с нежностью посмотрел на малыша. Трудно поверить, что когда-то этот человек угощал его сладостями и помогал писать сочинения. Часть его детства, человек, приложивший руку к его воспитанию, пусть незначительно, но повлиявший на его мировоззрение. Станет ли Флориан таким же в том будущем, которое Поттер собирался построить, или изменится?

– Глазам не верю, вы ли это, дорогой лорд Певерелл! – вдруг раздался рядом неприятно бьющий по ушам писклявый женский голос. Найджелус неприятно усмехнулся и вкрадчивым голосом поприветствовал:

– Мисс Ликорис, рад видеть Вас.

– Лорд Певерелл, – холодно поприветствовал мужской голос. Том, наконец, оставил мороженое и посмотрел на людей, подошедших к ним.

– Лорд Блек, – кивнул молодой человек. – Вижу, Вы с детьми, присоединяетесь к нам.

Арктурус был очень похож на уже знакомого Реддлу Регулуса, что неудивительно, ведь они были родными братьями. Вот только лорд Блек был старше на несколько лет и совершенно серьезен. Том подумал, что младший Блек никогда не сможет излучать столько холода и быть настолько аристократичным, несмотря на все свои замашки.

– Позвольте представить – наследник Мракс, Марволо. Лорд Блек, его сестра Ликорис Блек, – медленно перечислял рассаживающихся за столик гостей Найджелус. Именно Ликорис принадлежал столь не понравившийся Тому голос. Сестра лорда держала на руках худенького, болезненного вида мальчонку лет пяти, который покорно держался за нее, видимо смирившись со своей участью жалеемого и лелеемого. За юбкой женщины прятались две совершенно разные девчонки, примерно ровесницы Реддла: одна крупная подвижная с горящими глазами брюнетка, вторая хрупкая равнодушная блондинка. Рядом с лордом смело смотрел на Марволо еще один ребенок годиков шести или около того. – Если я не ошибаюсь, дети лорда Блека – Лукреция и Орион, а так же его племянники Вальбурга и Альфарад Блеки.

Брюнеткой оказалась как раз Вальбурга. Она смело подошла и уселась прямо рядом с Томом.

– Я тоже люблю ванильное мороженое, – заявила она, кивнув на его стаканчик.

– Тогда нам нужно заказать еще? – спокойно спросил мальчик, осознанно подражая манерам опекуна.

– Всенепременно, – кивнула юная Блек, заставляя кузину сесть рядом с собой. Альфарад, не желая уступать сестре в смелости, уселся с другой стороны от Тома. Ликорис тяжело вздохнула и тоже села. У Тома появилось ощущение, что в отличие от детей и, несмотря на радостное приветствие, она отнюдь не в восторге от такой компании. По лорду Блеку трудно было сказать что-то определенное.

Дети быстро нашли темы для беседы и уже через несколько минут были поглощены разговорами и поеданием сладкого. Взрослые же с трудом поддерживали разговор, и Том между делом не мог этого не отметить.

– Как всегда холоден и высокомерен! – весело воскликнул вдруг рядом с ними веселый голос. Регулус Блек забежал в кафе, обвешанный пакетами. Не понятно к кому относился его комментарий, к брату или Певереллу, но прореагировали лорды одинаково, бросив на возмутителя спокойствия строгий взгляд. Регулус, не теряя даром времени, бросил покупки на соседний с сестрой стул и, подойдя сзади к лорду Певереллу, поцеловал его в щеку, приобнял за плечи и нежно сказал:

– Давно не виделись, Най.

арт – подарок от Kris_Ashes

Глава 7

– Давно не виделись, Най. Привет, наследник Мракс!

Позже Вальбурга и Марволо будут долго спорить, у кого первого задергался глаз: у Найджелуса Гарольда Певерелла или у Арктуруса Сириуса Блека. Но это потом, а в тот момент детям было просто страшно, такую ярость выражали лица лордов.

– Регулус, – прошипел старший брат, заставив молодого Мракса усомниться в том, что Блеки не владеют змеиным языком.

– Регулус, еще раз так сделаешь и можешь не сомневаться, мне будет абсолютно все равно, что в Англии применение Круциатуса карается заключением в Азкабан! – тихо, но очень убедительно сообщил Найджелус, заставив всех присутствующих нервно вздрогнуть. Блек выпустил молодого человека из объятий и упал на стул рядом с братом.

– Иногда ты пугаешь меня, Най, – выдохнул он нервно. – Что плохого в том, что я чмокнул тебя в щеку?

– Ты сделал это на людях! – ответил Певерелл, поправляя воротник. – Это неприлично.

– Я думаю, они правы, дядя. Тебе бы тоже не понравилось, если бы тебя тискали, как плюшевого мишку прямо посреди Косого переулка. Ведь здесь бывают магглорожденные! Что они могут подумать? – деловито заговорила Вальбурга. – Они решат, что мы такие же невоспитанные, как и они!

Всех немало позабавило сравнение с плюшевым мишкой. Взрослые расслабились и с улыбкой переглянулись.

– Я слышала, – понизив голос, промолвила Ликорис, – у магглов не приняты отношения между мужчинами.

– Мне плевать на них, – отмахнулся Блек-младший. – Я просто хотел, чтобы Най немного расслабился.

– Тебе это не удалось, – отрезал молодой человек, поджав губы. – Да и нам все равно пора.

Лорд Певерелл поднялся из-за столика, вручил официантке деньги и церемонно распрощался с Блеками. Вознамерившийся отправиться вместе с Найджелусом и Томом по магазинам Регулус был резко осажен и оставлен с братом. Дети неохотно попрощались. Уходя и постоянно оглядываясь, чтобы поймать взгляд Вальбурги и посмотреть, как она машет ему рукой, Реддл услышал ворчание:

– Черт, я опять впал в немилость, теперь он меня месяц до своей постели не допустит.

До этого дня Том никогда не бывал в магазинах игрушек. Но он не сомневался, что маггловские и волшебные магазины сильно отличаются друг от друга. Хотя бы потому, что даже самые дорогие маггловские игрушки не умели ходить или разговаривать. Солдатики в красной форме сражались с солдатиками в синей, медведи тянулись к покупателям мягкими лапами, куклы приседали в реверансах. Реддлу показалось, что его опекуну понравилось в магазине не меньше, чем ему самому. Глаза Найджелуса горели, щеки покрылись легким румянцем. Он тискал и дергал каждую приглянувшуюся игрушку, чуть ли не заставляя Тома делать то же самое. Они бродили между чудесных полок несколько часов, получая ни с чем не сравнимое наслаждение, и вернулись домой нагруженные пакетами, как домовые эльфы.

Марволо впервые видел, чтобы опекун столько смеялся.

***

Том раньше никогда особо не задумывался об этом, но вечером того дня, перелистывая книжки, принесенные Ирвином в его комнату, впервые обратил внимание на существенное различие в маггловских и волшебных сказках. Принц отнюдь не всегда спасал принцессу, а злой колдун нередко похищал вовсе не красавицу. Любовь между мужчинами воспевалась в балладах и поэмах волшебного мира ничуть не реже, чем любовь к женщине.

Осознание того, какие именно отношения поддерживают его опекун и Регулус Блек было не просто болезненным. Оно било по нервам, по сердцу, по разуму. Кто-то другой владеет сердцем Найджелуса, кто-то другой прикасается к его телу. В памяти Реддла всплывали отвратительные картины того, как щупал его попечитель приюта, как заставлял гнуться его тело, сколько боли и ненависти… Неужели лорд Певерелл позволяет Блеку делать такое с собой? Но зачем? Неужели он получает от этого удовольствие?

Том представлял, как его опекун стоит на постели, среди мятых простынь. Мальчик воображал, как руки Регулуса поглаживают гладкие ягодицы Найджелуса, как его губы скользят по позвоночнику молодого человека, как встречаются их губы. Том судорожно втянул воздух и закусил губу. Отвратительно.

Но что если бы это его, Тома, руки гладили, ласкали, раздвигали, его губы целовали…

Том провалился в сон и, проснувшись, забыл о своих фантазиях, решив, что лорд Найджелус гораздо более умный и опытный, чем его воспитанник и сам разберется со своей личной жизнью. Впрочем, Том больше не мог так благосклонно оценивать Регулуса Блека.

***

А на следующее утро, за завтраком, наследник Мракс получил свое первое письмо. Его принесла маленькая серая сова со смешной розовой ленточкой на шее. Птица аккуратно приземлилась около тарелки мальчика и деловито протянула ему крохотную лапку, к которой было прицеплено письмо. Том удивленно посмотрел на нее и перевел вопросительный взгляд на Найджелуса. Хотя Ирвин сидел напротив него и проводил с ребенком куда больше времени, когда рядом находился опекун, Том всегда инстинктивно искал только его одобрения и поддержки.

– Открывай, – кивнул молодой лорд, поднося к губам чашку.

Мальчик быстро освободил сову от ноши и пододвинул к ней тарелочку с беконом, как всегда делал Певерелл, если ему приносили почту за завтраком. Почтальонша от угощения не отказалась и тут же захватила довольно большой кусок.

– Это от Вальбурги, – удивленно сообщил Том, прочитав послание.

– Вот как? Мисс Блек решила начать переписываться с тобой?

– Похоже на то, – растеряно ответил мальчик.

– Надеюсь, ты не против общаться с ней? Тебе следует завести друзей, чтобы не скучать.

– О! Вообще-то Вальбурга мне очень понравилась, я с удовольствием отвечу ей.

Так и началась их переписка. Они обменивались письмами каждый день, рассказывая все, что только приходило им в головы: о занятиях, учителях, прочитанных книгах, завтраках и обедах, особенностях поведения домовых эльфов, полетах на метле и буйном нраве лошадей. Вальбурга так же писала о родственниках. Ее семья не бедствовала, но и богачами их назвать нельзя было. Отец приходился двоюродным братом Арктурусу и Регулусу. Он работал в министерстве и прилично зарабатывал. Мать серьезно болела и старалась большую часть времени проводить в постели, поэтому дети редко видели ее.

Чаще всего юная Блек жаловалась на своего приставучего младшего брата. Альфарад всегда ходил за ней хвостиком, не упуская из вида даже на полчаса. Том писать о своем семейном положении опасался. Во-первых, он не был уверен, что можно, а что нельзя рассказывать, во-вторых, о Найджелусе и его жизни он почти нечего не знал, а в-третьих, мальчик боялся, что подружка, к которой он так привязался, откажется общаться с ним, если узнает, что он полукровка, ведь все Блеки очень трепетно относились к чистокровности.

Примерно после двух месяцев подобного общения девочка решила устроить Марволо сюрприз и однажды утром просто вывалилась из камина на пол его спальни. До утренней побудки и прихода Ирвина оставалось еще полчаса, которые Том обычно занимал чтением какой-нибудь книги, например, «Истории Хогвартса». Утренней гостье он был, конечно, рад, но в то же время весьма обеспокоен реакцией взрослых на этот визит. Как вскоре выяснилось, Вальбурга тоже разрешения на поход в гости не получала и сбежала из дома тайно. Обнаружив ее в комнате воспитанника, Ирвин, не поддаваясь ни на какие уговоры, отправился будить Найджелуса, а тот, в свою очередь, был вынужден будить Поллукса Блека – отца Вальбурги, чтобы предупредить о местонахождении девочки. Но, что изумительно, никто не сказал ни слова против, и с этого дня юной Блек разрешалось в любое время навещать Марволо, предварительно предупредив родителей и взяв с собой няню-эльфа. Чем она беззастенчиво пользовалась, проводя иногда целые дни в компании своего друга. Часто Вальбурга приходила еще с утра, высиживала рядом с мальчиком все его занятия, потом они вместе ели, посвящая остаток дня играм.

Мисс Блек была не похожа на тех детей, с которыми Том общался в приюте. Она не знала слова «нет», у нее было все, чего только можно пожелать, но природная смекалка подсказывала ей чувство меры. Хитрая, неглупая, бойкая, слегка нагловатая и при этом совсем не плохо воспитанная. Вальбурга не давала ему окопаться в книгах, заставляла действовать. Чем-то эта девчонка напоминала Реддлу Билли Стаббса, он наверняка был бы таким же, если бы жил не в приюте. Первоначальные страхи о том, что она отвернется от него из-за его полукровности развеялись, когда Блек сказала, что уже знает об этом. Но о детстве в приюте Том предпочитал молчать.

Вальбурга, со своей стороны, считала Марволо очень красивым, и это было поначалу самым главным, ибо девочка мгновенно влюбилась в него еще в кафе семьи Фортескью. Переписываясь с ним, она не переставала восхищаться его умением играть словами, каллиграфическим почерком… Том был приятным собеседником, хорошим мальчиком и вообще достойным кандидатом на роль ее друга и возлюбленного. Вальбурга пророчила ему великое будущее, в котором она, конечно же, будет стоять от него по правую руку. В ее воображении уже звенели свадебные колокола.

Гарри нередко наблюдал за ними, оставаясь незамеченным. В его воспоминаниях Вальбурга Блек была крикливым полусумасшедшим портретом, нелюбимой женой, одинокой женщиной, разочаровавшейся и разочаровавшей матерью. В этот образ никак не вписывалась визжащая девчонка в сиреневой мантии с цветочками, плескавшаяся в фонтане или летавшая наперегонки на метле. Впрочем, мальчик, который смеялся рядом с ней, тоже не мог быть Волдемортом.

Это просто убивало Поттера. Итак расшатанная психика стонала под грузом противоречий. Люди, которых он видел глубокими стариками, многие из которых сыграли отнюдь не лучшую роль в его жизни, представали перед ним несмышлеными детишками, нуждались в чужой заботе и присмотре. Только сейчас Поттер начал понимать, какую ответственность возложил на него Волдеморт, вернув в прошлое. Гарри предстояло изменить не только жизнь мальчика Тома, но и жизни нескольких поколений чистокровных волшебников, пошедших за ним. Изменить целый век истории. Целый мир.

Думая об этом, Гарри впадал в депрессию и часами рыдал в подушку, в кровь кусая губы и руки. Иногда у него начинались истерики, и он бил вазы и рвал мантии и одеяла. Один раз молодой человек чуть не перерезал себе вены. Тщательно подобранная Гарри прислуга, в преданности которой он совершенно оправданно не сомневался, боялась заходить в комнаты лорда Певерелла в такие дни. Экономка и дворецкий были давно предупреждены о том, что такие приступы сумасшествия возможны и выполняли главный приказ: Марволо об этих безумных выходках не должен узнать ни в коем случае. Преданные люди, тем не менее, не собирались оставлять Найджелуса одного в таком положении, поэтому и пригласили Регулуса.

Блек, как ни странно, такому поведению любовника не удивился и вовсе не испугался. Из старинных книг он, конечно, знал о проклятии рода Певереллов и сейчас стоически воспринял увиденное. Впрочем, Регулус боялся, но не того, что сумасшедший может ему что-то сделать, а того, что такой замечательный талантливый парень, как Найджелус, у которого к тому же ребенок на попечении, сойдет с ума. Регулус не хотел потерять его. Наверное, в те дни Блек впервые осознал, что Певерелл не просто очередное временное увлечение, он действительно любил Найджелуса. Молодой человек не прислушивался к сбивчивым рассказам и тихим бормотаниям, не пытался узнать, что именно гложет его возлюбленного. Хотя и тяжело было не обращать внимания, когда Найджелус звал его Блейзом. Он лишь перебинтовывал его раненые руки, целовал опухшие от слез глаза и шептал на уши ласковую утешительную чушь. Как ни странно, это помогало. Найджелус чаще всего брал себя в руки и спускался к обеду в столовую. Том даже не замечал, что с его опекуном что-то происходит.

В середине декабря, за несколько дней до Рождества, когда домовые эльфы уже носились по всему поместью, чистя и украшая, Вальбурга явилась в гости не одна. Ругаясь словами, которые маленьким девочкам знать совсем не полагалось, она вытолкнула из камина уже знакомую Тому Лукрецию Блек и симпатичного мальчика их возраста. Был выходной, Реддл только что пришел с завтрака и собирался в библиотеку. Все вместе они тайком убежали в сад и затаились там в одной из любимейших беседок Вальбурги.

Мальчика звали Игнатиус Преветт. Он принадлежал к древнему чистокровному роду и являлся единственным наследником. Его волосы отливали рыжим, на носу-кнопке резвились многочисленные веснушки. Он был немного полненьким, во рту не хватало одного зуба, но Тому мальчик сразу понравился. Реддл ощутил в нем что-то близкое и родное. Лукреция мгновенно стала лишь помехой в их трио.

Ребят нашли только ближе к вечеру. Впрочем, не очень-то их и искали. В преддверии рождественских празднеств семьи Вальбурги и Игнатиуса жили в родовом особняке Блеков в Лондоне. Поллукс, разумеется, сразу же догадался, куда убежала его дочь, так что родители особо и не беспокоились, отчасти еще и потому, что последние три недели в поместье «Старые дубы» почти безвылазно находился Регулус, хотя дети об этом, конечно, не знали.

***

Идея Рождественского Бала у Виолетты Блек – бабушки Вальбурги, пугала Тома до дрожи в коленках. Бал, на котором ему предстояло почти три часа провести под оценивающими взглядами чистокровных, должен был состояться уже завтра. Терпеть их едкие высказывания и издевательства, следить за каждым своим жестом, чтобы не опозорить семью. Мнение этих людей было очень важно для мальчика, потому что оно было важным для Найджелуса. Все заверения Вальбурги, что Марволо самый красивый, умный и родовитый ребенок в Англии ничуть не обнадеживали. Реддл уже начал подозревать, что его подружка влюблена в него.

Ирвин о таких мероприятиях ничего не знал, поэтому его утешения и попытки развеселить пропадали даром. Тому хотелось поговорить с опекуном, но лорд Певерелл, как назло, уже два дня не появлялся на обедах, а в последний раз, когда ребенок его видел, выглядел таким усталым и больным, что Том не решился подойти. Но сегодня страх перед неизвестным все-таки пересилил. Расположение комнат в противоположном крыле было мальчику прекрасно известно, поэтому, когда часы пробили одиннадцать вечера, он накинул халатик, всунул ножки в тапочки и осторожно двинулся к спальне опекуна.

Ему просто необходимо было поговорить с лордом Найджелусом!

Часть дома, в которой находились покои хозяина, показалась мальчику какой-то темной, опасной и… больной. Здесь царила тяжелая атмосфера отчаяния и болезни, заставившая коленки наследника подогнуться. Но Том все же продвигался вперед, испуганно замирая от каждого шороха и прячась в нишах и за гардинами.

– Нет, Блейз, пожалуйста, уходи, я хочу остаться один, – простонал знакомый голос. Том вздрогнул и невольно прислонился к стене. Он никогда не слышал в голосе опекуна таких интонаций. Болезненных и умоляющих. «Кто такой Блейз?» – сердито нахмурился мальчик: «И почему он мучает милорда? Надо позвать слуг, пускай, они выкинут этого типа из дома!»

– Най, солнышко, успокойся. Это я, Регулус. Давай я тебя обниму, мой хороший. Вот так, – ласково ответил Блек. Реддл нахмурился еще больше. «Если с ним мистер Блек, то почему лорд Найджелус зовет его другим именем?»

– Я так виноват перед тобой, Блейз, – всхлипнул Певерелл. – Посмотри, везде кровь! Магглы… мертвые, все мертвые… А они убили тебя, точно. Я видел, как у Драко дрожали руки, когда они вошли. А я все равно говорил с ними, даже чай пил. Прости, прости…

– Все хорошо, я прощаю, – утешающее ответил Регулус.

– Это его вина, его! Почему он велел мне приехать сюда?! Я не хочу! Я хочу домой! Сириус, забери меня! – закричал вдруг Найджелус и стал вырываться из рук мужчины. В процессе борьбы они задели тумбочку, и с нее упала лампа. Молодой лорд замер, и Блек, взглянув на него, понял, что наступил один из моментов просветления. Они случались все реже в последнее время. Даже к ужину Найджелус теперь не каждый день мог спуститься, а о завтрашнем Бале Блек даже думать отказывался. Регулус опасался, что его любимому недолго осталось. И от этого молодого чистокровного начинало трясти. Сделать ничего для остановки безумия не представлялось возможным, а в моменты озарения Найджелус просто улыбался ему и непонятно говорил, будто знал, на что шел, когда приехал сюда, и что ему не стоило доверять врагам. Говорил непонятно и не желал объяснять. Регулус устал и чувствовал, что еще немного, и сам начнет сходить с ума.

– Спасибо, – вздохнул Певерелл, потрепав любовника по волосам. – Не знаю, чтобы мы без тебя делали. Репаро!

Разбившаяся несколько мгновений назад лампа собралась в свое прежнее состояние, хотя у Найджелуса не было волшебной палочки, Блек предусмотрительно ее отнял.

– Ничего не хочешь мне объяснить, Най? Кого ты зовешь, перед кем извиняешься? И что у тебя за враги такие, что даже в бреду, ты не называешь их по имени? – строго потребовал Регулус. – Я хочу знать!

– Здесь нам ничего не угрожает, – покачал головой Певерелл. – Я сделал все, как он велел мне…

– Ничего не угрожает?! Да ты вот-вот свихнешься! – вспылил его собеседник.

– Это неизбежно. Но я уже выполнил основную часть того, что было нужно…

– Да что ты несешь! Ты не имеешь права…

– Регулус, не мог бы ты оставить меня одного? Я немного устал…

– Я ухожу! – рявкнул Блек и вылетел из комнаты, хлопнув за собой дверью. Он зашел в соседние покои и не заметил спрятавшегося за занавеской в коридоре Тома.

Подождав несколько минут и уверившись, что Регулус не выйдет из своей комнаты, мальчик тихо подкрался к двери и заглянул в покои опекуна. Найджелус сидел на постели в полураспахнутом светло-зеленом халате, уронив голову на руки. Реддл робко вошел и подкрался к опекуну. Он протянул руку и впервые в жизни первым, без разрешения, дотронулся до Найджелуса. Задыхаясь от собственной дерзости, мальчик зарылся пальцами в густые волосы юноши. Певерелл поднял голову и с удивлением посмотрел на него. Несколько минут они молчали, просто смотря в глаза друг другу. Опекун был мертвецки бледен, выделялись только красные опухшие веки, да искусанные посиневшие губы.

– Я… я просто… – Том не знал, как оправдать свою дерзость. Лорд вдруг странно улыбнулся и кивнул на постель. Ребенок вздрогнул, но покорно забрался и лег под одеяло. Реддл ожидал чего угодно, но не того, что его обнимут, как мягкую игрушку, и уютно засопят на ухо.

Кажется, его высокомерному, холодному и немного сумасшедшему опекуну нравилось спать, обнимая своего наследника.

Глава 8

Том проснулся в своей постели, как всегда в уютном коконе сбитых в кучу простыней и одеял. Тапочки стояли на своем обычном месте, халатик висел на спинке кресла. Оглядевшись, мальчик снова закрыл глаза и упал на подушку, уставившись на потолок, как на источник всех своих проблем. Итак, вчерашнее было не более чем сном, тревожным, в чем-то приятным, но всего лишь сном. Очевидно, такие фантазии стали просто результатом его волнения перед балом. Трудно представить лорда Найджелуса таким жалким, уставшим, отчаявшимся. Конечно, такого не могло быть на самом деле. Том решил, что сегодня непременно спустится к завтраку в столовую, чтобы посмотреть на опекуна и убедиться в его вменяемости.

Но когда после поспешных сборов мальчик влетел в комнату для завтрака, милорда там не оказалось. Зато присутствовал крайне задумчивый Регулус Блек. Он был точно таким же, каким Реддл видел его во сне, или все-таки вчера ночью. Чистая красивая мантия уже не сидела на аристократе так идеально, движения перестали быть плавными, с лица исчезло высокомерное выражение. Под глазами Регулуса залегли тени, а в уголках рта показались первые морщинки.

Рядом с ним, низко опустив голову, пытался завтракать Ирвин, но кусок явно не лез ему в горло. До прихода ребенка оба мужчины обсуждали состояние лорда Певерелла и придумывали причину, подходящую для того, чтобы отклонить приглашение Виолетты Блек, не оскорбив ее. Тому тоже надо было как-то объяснить отсутствие опекуна, впрочем, это не представлялось мужчинам трудным.

– Доброе утро, Марволо, – криво улыбнулся воспитаннику Ирвин.

– Наследник Мракс, – отстраненно кивнул Блек.

Том скованно приблизился к ним и занял свое место за столом.Очевидно, случилось что-то плохое. Мальчик отчаянно боялся, что его сон был реальностью. Надо спросить. Реддл прикрыл глаза и уже почти собрался задать вопрос, когда всех их вывел из оцепенения неожиданно радостный голос.

– Доброе утро!

Лорд Певерелл вошел в столовую быстрым шагом, застегивая на ходу воротничок мантии. Он выглядел посвежевшим. На губах цвела столь редкая улыбка, которую он позволял себе только в присутствии близких людей. Найджелус поцеловал в щеку Регулуса и потрепал по волосам Тома, прежде чем занять свое место во главе стола.

– Марволо, завтракай быстрее, тебя уже ждет портной.

– Портной?

– Ну да. Я как-то совсем упустил из виду, что на Бал тебе нужна новая парадная мантия. Пришлось утром срочно вызывать мистера Ландсберга. Не волнуйся, к вечеру ты будешь блистать.

– Утром? Во сколько ты встал? – спросил отошедший от шока Регулус.

Вчера он оставил своего возлюбленного слабым и больным, и не мог из-за этого уснуть большую часть ночи. Ему хотелось вернуться к Найджелусу, прижать его к себе и защитить ото всех напастей. Но его объятия все равно бы не помогли. К тому же он так устал от всего этого. Сегодня же Найджелус выглядел вполне здоровым и, оказывается, давно на ногах. Блек вполне допускал, что это только временное просветление и к обеду случится очередной приступ, возможно даже более страшный, чем предыдущие. Регулус больше не хотел видеть Певерелла в луже крови с перерезанными венами.

– Рано. У меня на сегодня было много дел. Пришлось разобрать кое-какие бумаги, пролистать биржевые сводки… – Найджелус с наслаждением потянулся и улыбнулся немного робко. Было видно, что ему неудобно выставлять себя настолько открыто перед людьми. Но таким образом он словно признавался всем троим в своей привязанности, доверии. Всего лишь один расслабленный жест дал понять собравшимся за столом, что теперь их считают семьей. Том невольно с шумом втянул в себя воздух. Теперь он не просто наследник Мракс, теперь он член семьи, что-то вроде племянника или младшего брата. Регулус прикрыл глаза и счастливо улыбнулся. Он тоже почувствовал, как сердце наполняется теплом и спокойствием. Блек больше не был подстилкой или случайной связью. Наконец-то они расставили точки над «i». Регулус – возлюбленный и постоянный партнер, а их отношения не что иное, как гражданский брак. Единственное, что его все еще беспокоило, действительно ли здоров Найджелус.

– Все хорошо, – словно бы ответил молодой человек на его мысли. – Теперь я полностью осознал его замыслы и намерения. Кто бы мог подумать, что он настолько все рассчитает.Все-таки мне никогда не сравниться с его гением, не смотря на то, что я чистокровный Певерелл, а он всего лишь полукровка из свихнувшейся семейки…

Том невольно дернулся. Молодой лорд так презрительно отзывался о полукровках, забывая, что один из них сидит справа от него. Теплое ощущение, которое поселилось в мальчике несколько минут назад, медленно развеялось.

– О ком ты? – настороженно поинтересовался Регулус.

– Об одном родственнике, который попросил меня приехать сюда и позаботиться о Марволо, – вздохнул Найджелус и опять едва заметно улыбнулся. – Потрясающая личность.

Регулус покачал головой, озадаченно нахмурившись. Он чувствовал, что у Ная двойственное отношение к тому загадочному человеку. С одной стороны, они явно были врагами и не питали друг к другу нежных чувств. С другой стороны, Певерелл выполнял просьбу того волшебника и рисковал ради этого своим здоровьем. Кроме того, сейчас в голосе юноши было столько восхищения и смирения с превосходством другого, что просто в уме не укладывалось. По мнению Регулуса, его возлюбленный был гением, точно так же, как и его древние полулегендарные предки. Регулус, в отличие от многих, видел насколько Найджелус сильный волшебник, какими талантами он обладает. Дамблдор и Гриндевальд, сильнейшие маги современности едва ли намного превосходили его, а ведь лорд был еще очень молод и только начинал развивать свои способности в полной мере. Неужели мог существовать кто-то еще более сильный и опасный, кто-то, перед кем даже юный Певерелл почтительно склонял голову, смиряя свою гордость?

– И нам представится возможность познакомиться с ним? – поинтересовался Блек как можно более равнодушно.

– Нет, надеюсь, – ощутимо вздрогнул Певерелл и бросил быстрый диковатый взгляд на Марволо. – Он не из тех, с кем приятно общаться.

– Все это слишком странно, наверное, тебе стоит… – с сомнением начал Регулус, но Найджелус его перебил.

– Марволо, не будем заставлять портного ждать, чем раньше он начнет, там раньше закончит с твоей новой мантией.

***

Как только за наследником закрылась дверь комнаты, из которой тут же раздались восторженные восклицания Ландсберга, Гарри в ярости ударил по стене кулаком, с трудом сдержав порыв, разнести все в коридоре заклинанием Бомбарда. Молодой человек прислонился к стене спиной и попытался взять себя в руки.

Сегодня он проснулся с ясной головой и чувством, что от ближайшего приступа его отделяют как минимум несколько месяцев. Причина неожиданного выздоровления лежала у него под боком, уютно свернувшись калачиком, трогательно подложив маленькие ладошки под голову. Мальчик вызывал неконтролируемую нежность, хотелось защищать, баловать, любить его. Гарри несколько минут нежно перебирал его прядки, пытаясь осознать происходящее, а потом отнес ребенка в его комнату.

Он действительно понял планы Волдеморта. Проклятый Темный Лорд просчитал все его действия и, видимо, ожидал, что Поттер не захочет видеться с Марволо, поэтому сделал мальчишку единственным лекарством от безумия, необходимым стабилизатором. Гарри ненавидел, когда им манипулировали! Но поделать с этим ничего не мог, не мстить же, в самом деле, ребенку, который даже не знает ничего о Волдеморте. Единственное, что он мог попробовать сделать, это найти другой стабилизатор. Все-таки он Певерелл и ему досталось малая частичка гениальности этого рода. В любом случае, это определенно потребует много времени. А пока можно поиграть в семью, кажется, Марволо и Регулусу очень понравился его маленький утренний спектакль. Даже Гарри тогда почувствовал тепло, оно стало почти осязаемым. Почему-то вспомнилось первое и последнее рождество в компании Сириуса.

Регулус вообще во многом походил на крестного: внешностью, характером, манерами и поведением. Разве что Сириус чуть более уважительно относился к магглокровкам и меньше любил свою семью. Наверное, из-за этого сходства Блек понравился Певереллу с первого взгляда. Найджелус сразу же захотел с ним подружиться и сделал для достижения своей цели все возможное. Молодой лорд, конечно, предпочел бы обойтись без секса и остаться лучшими друзьями, но близкие отношения не были такой уж сильной помехой.

Так или иначе, иногда Гарри забывался и ему казалось, что рядом с ним его крестный: человек, которому он доверял, которого любил, которого не предал. Его иллюзия семьи.

***

– Лорд Певерелл. Наследник Мракс. Мистер Блек.

Церемониймейстер объявил их приход, и люди в зале сразу же повернули головы в сторону входа. Том старался держаться, как подобает наследнику Салазара Слизерина, но поджилки его тряслись от ужаса. Множество волшебниц и волшебников, элита магического мира, смотрели на них. Мальчик бросил взгляд на опекуна, незаметным жестом расправил складки на новой мантии и постарался надеть на лицо такую же маску высокомерия. Он двинулся в зал вслед за Найджелусом, на шаг позади.

Регулус шел рядом с любовником, тщательно скрывая удовлетворение. Прийти вместе и идти по залу рука об руку… Все давно знали о том, что они друзья, но сложно было найти более простой способ показать обществу, что они прочная пара. Блек ловил на себе удивленные и завистливые взгляды. Он купался во внимании и был счастлив. Идущий справа от него Найджелус вызывал ассоциации с дорогой фарфоровой куклой. Он держался, как король, почтивший своим вниманием недостойных подданных.

Регулус усмехнулся и вспомнил, как впервые увидел лорда Певерелла. Найджелус тогда лишь второй месяц жил в Англии, в светских гостиных трепали его имя и историю семьи. О нем было известно так мало, что у многих появлялись разные справедливые подозрения. Впрочем, гоблины подтвердили, что он прямой чистокровный потомок рода Певереллов и имеет право на их титулы и богатства. Регулус ожидал увидеть кого-то нервного, замученного, не слишком симпатичного и, конечно же, боящегося внимания общества.

Он никак не ожидал встретить того, кто с первого высокомерного взгляда подчинит его себе, а с мимолетной улыбки заставит любить пылко и преданно. Позже одна из его многочисленных кузин сказала ему, что эта улыбка первая, которой молодой лорд позволил появиться на своем лице в обществе.

Регулус прекрасно помнил, что на его возлюбленном в тот вечер была точно такая же черная мантия и те же самые прямоугольные очки. Их представил какой-то деловой партнер Певерелла. Регулус стоял перед молодым человеком, который был младше его на пять лет и едва удерживался от того, чтобы не покраснеть и не начать мямлить что-то о том, насколько он привлекателен.

– Вы мне нравитесь, – спокойно сказал Найджелус, протянув ему руку. – Будем дружить?

Теперь, много месяцев спустя, молодой лорд все так же редко изволил улыбаться и снисходить разговором до простых чистокровных аристократов. Большинство оскорблялось таким поведением. Поэтому довольно быстро удавалось распространять неприятные слухи о Певерелле. Сейчас большинство присутствующих было уверено, что Найджелус сквиб. Он очень редко колдовал, даже Регулуса это вводило в заблуждение первое время, но когда Блек прямо в лицо высказал любовнику свои сомнения, то получил прямой честный ответ. Стыдиться Найджелусу было нечего, он был сильным волшебником и гордился этим.

Тому не дали долго дефилировать рядом с опекуном, едва Певерелл представил его хозяевам дома – Кигнусу Блеку и его супруге (дяде и тете Регулуса), как мальчика утащила перевозбужденная Вальбурга. Ей не терпелось познакомить своего лучшего друга с детьми, посетившими праздник, с некоторыми из них он через два года должен был попасть на один курс Хогвартса. Это было полезное знакомство.

Пока он знакомился с ровесниками, в уголкетихонечко перешептывались малыши. Как среди девятилетних заводилой была Вальбурга, так среди них лидировал ее младший брат Альфарад. Рядомс ним с усталым выражением лица сидел Орион. Третьим в этой компании был шумный жизнерадостный мальчик с длинными каштановыми волосами. Судя по всему, это был Рудольфус Лестрандж, о котором Том уже знал от Игнатиуса и Вальбурги. Малыши боязливо, но вежливо, поприветствовали наследника Мракса и продолжили обсуждать свои дела. Старшие дети не спешили подходить к Марволо, как и учили их родители, ребята присматривались к столь неоднозначной персоне издалека. Они, конечно, слышали разговоры родственников о его полукровности. Первым из старших решила подойти к мальчику хмурая худая девочка лет тринадцати.Модная бордовая мантия с рюшами и оборками висела на ней, как на вешалке. Кажется, волшебница это прекрасно осознавала, но не придавала особого значения. Она кивнула ему и протянула руку мужским жестом.

– Я Эйлин Принц. Приятно познакомиться с последним из Мраксов.

– Спасибо, мисс Принц, – вежливо кивнул Том и робко пожал ей руку.

– Эйлин, ты жмешь руку полукровке, – презрительно фыркнул темноволосый парень, выглядящий на шестнадцать-семнадцать лет.

– Каспар, – скривилась Эйлин. – Не стоит упрекать мальчика за ошибки родителей. Тем более род Мраксов просто пытается сберечь свою более чем ценную кровь. Даже будучи полукровкой наследник Слизерина важнее тебя, Крауч.

– Сберечь более чем ценную кровь, – передразнил ее парень. – Их кровь грязная. Они давно уже плодят только сумасшедших уродов. Было бы только лучше, если бы они все подохли в глуши!

– Идиот, да как кто-то вроде тебя смеет… – возмущенно начала Вальбурга, но Крауч не унимался

– Не говоря уж о том, что мальчишка в прямом родстве с сумасшедшими Певереллами. Что, Марволо? Твой кузен не впадает в буйство при плохом настроении? Или, может, говорит сам с собой? А вдруг он…

– Немедленно прекрати! – приказал Том. В голове неожиданно ярко вспыхнула картинка вчерашнего вечера, который он все еще с сомнением причислял к снам. Этот Крауч, кем бы он ни был, не смеет даже слова сказать о его опекуне. Лорд Найджелус это воплощенное совершенство. Мальчик даже внимания не обратил, какое впечатление на окружающих произвел его тон. – Ты не стоишь и мизинца моего кузена. Лорд Найджелус…

– Сквиб! – зло выплюнул Крауч.

Том собирался ответить что-то резкое, но вдруг произошло нечто, сбившее его с мысли. Змея, которая до этого привычно обвивала его запястье, вдруг высунулась из-под рукава и яростно зашипела на Каспара. Конечно, это был всего лишь безобидный ужик, но испуганные дети не собирались стоять и смотреть на него, разбирая степень его ядовитости. Они шугнулись в стороны, ничего как следует не рассмотрев. Уж плюхнулся на пол и быстро пополз в сторону обидчика.

– Ты обижаешь моего хозяина. Я не понимаю слов, но чувствую это, – зло шипела змея.

– Нет, стой! – велел Том. – Не трогай этого мальчика, у меня будут неприятности!

Но ослепленная гневом питомица не обращала на него внимания. Она резво двигалась в сторону Крауча. В зале все словно оцепенели, не смея и пальцем двинуть. Уже много времени прошло с тех пор, как кто-либо из них, будь то взрослые или дети, видел волшебника, способного говорить на змеином языке. Мальчик-полукровка, которого никто не собирался воспринимать всерьез, вдруг показал способность, издревле считавшеюся признаком силы. Онине понимали, что он говорит своей слуге-змее, но в тот конкретный момент покоренные и очарованные, волшебники готовы были принять даже смерть от его руки и по его приказу.

– Петрификус Тоталус! – резко воскликнул за спиной Марволо хорошо знакомый голос. Змея замерла.

Лорд Найджелус гневно сверкнул глазами и опустил руку. Он забыл достать волшебную палочку и теперь все присутствующие убедились, что он не только не сквиб, но и очевидно очень сильный волшебник.

– Зачем ты принес змею на Бал? – строго спросил он Тома на змеином языке. – Она, конечно, безобидна, но у людей предвзятое мнение о них.

Мальчик опустил голову. Он давно понял, что просить прощения у опекуна за что-либо совершенно бесполезно. Лучшим извинением станет то, что ошибка не повторится. Молодой лорд прошелся по залу и взял ужа в руки. Заклинание прошло, и змея заворочалась в ладонях.

– Зачем ты остановил меня, хозяин хозяина? Я бы отомстила мальчишке за оскорбления.

Найджелус в удивлении вскинул брови, выслушав это. Он окинул взглядом замерших у стены в испуге подростков, потом скосил глаза на их родителей. Лорд Певерелл ответил по-английски, хотя знал, что питомица Марволо не поймет ни слова, зато молодого человека внимательно слушали гости:

– А за оскорбления Марволо расплатиться со всеми сам, когда придет время, – тон его не оставлял никаких сомнений, что расправа будет жесткой. По спинам наиболее впечатлительных поползли мурашки ужаса. Убедившись, что его слова произвели достаточно тяжелое впечатление, в полной тишине Найджелус повернулся к хозяйке дома.

– Какой досадный инцидент, миссис Виолетта, – обратился лорд к ней. – Думаю, нам лучше сейчас покинуть вечер. Спасибо за приятную компанию.

Гости расступились, пропуская его, Том уныло поплелся следом, не обратив внимания на тихие прощания Вальбурги и Игнатиуса. Его первый Бал, о котором он так много думал, так рассчитывал найти друзей, обернулся полным прахом. Никогда ему не стать тем идеалом, о котором говорил опекун в первую ночь их знакомства.

Помедлив пару секунд, Регулус тоже кинулся за ними. Он ничуть не был напуган. Просто потрясен. Каждый день с Найджелусом открывал ему какие-то новые тайны. Он не знал, что его возлюбленный умеет говорить со змеями. И, о боже, это было так чертовски сексуально!

Сразу на выходе из зала располагался камин. Они воспользовались им, чтобы вернуться в поместье. Стоило им оказаться на мягком ковре гостиной, как с опекуна слетела маска высокомерного недовольства. Хлопнув в ладоши, он развернулся к своим спутникам с сияющими глазами и улыбкой на губах.

– Все вышло даже лучше, чем я мог ожидать!

– Что? – в один голос удивились Регулус и Том. Они переглянулись и вопросительно глянули на молодого лорда.

– Их реакция просто великолепна. Марволо, они теперь тебя просто на руках носить будут. Я не хотел показывать наши способности раньше времени, но в итоге все к лучшему, верно.

– Мне… мне показалось, что они были совсем не рады и напуганы, – робко возразил мальчик.

– Я бы тоже испугался, если бы не знал вас двоих, – кивнул Регулус.

– Глупые! – отмахнулся Найджелус. – Я один из лучших легилементов Европы, уступаю только Дамблдору и Гриндевальду. И я говорю вам, что все прошло отлично.

– Легилеменция? Это искусство читать мысли? – ахнул Том.

– Но для этого нужно заклинание и волшебная палочка! Даже ты… Это слишком сложное заклинание! – возмутился Блек.

– Волшебная палочка не обязательна. Но ты прав, заклинание сложное, нужно долго настраиваться, к тому же оно здорово истощает. Так что я иду спать.

– Стоп. Настраиваться? Так вот зачем ты добрых десять минут стоял перед дверями в зал. Я-то думал, ты пытаешься войти в образ высокомерного лорда или что-то вроде этого, – фыркнул Регулус.

– Милый, мне не надо входить в образ высокомерного лорда, ибо я им и являюсь!

Глава 9

– Неужели вам больше нечего обсудить? – Том откинулся на спинку кресла и неохотно отложил «Житие Мерлина». Друзья уставились на него, ожидая следующей реплики, однако Вальбурга, не стесняясь, высказала свою точку зрения:

– Но, Марволо, это же очень важный вопрос. От того, на какой факультет Хогвартса мы попадем, зависит вся наша дальнейшая жизнь!

– Это верно. Но от нас совершенно не зависит решение Распределяющей Шляпы. Впрочем, если вам действительно интересно, я слышал однажды от лорда Найджелуса, что Шляпа очень много значения придает родству и крови, – поделился с ними информацией Том. – Все Блеки всегда были в Слизерине, так что нечего волноваться зря, Вальбурга!

Откровенно говоря, его самого жутко волновал этот вопрос, но он не собирался показывать друзьям свой страх. К тому же оттого, что эта тема поднималась снова и снова, ему становилось только хуже и даже начинало подташнивать от тревоги. Он страшно боялся разочаровать опекуна и не попасть в Слизерин. Больше этого он боялся только попасть в Пуффендуй! Это будет жуткий позор!

– Откуда лорду Певереллу может быть это известно? – скептически нахмурился Игнатиус. – Он же не учился в Хогвартсе.

– Кстати говоря, а где учился лорд Найджелус? – с любопытством спросила Лукреция. Собравшиеся в комнате дети возбужденно загалдели, споря и перебивая друг друга. Некоторые предполагали, что в Дурмстранге, кто-то возразил, что в Шармбаттоне. Более разумный Игнатиус высказал точку зрения, что, скорей всего, это была закрытая школа, ибо с такой звучной фамилией как Певерелл трудно остаться незамеченным.

С момента первого бала Тома прошло уже около полутора лет, всего лишь несколько дней оставалось до первого августа, когда одиннадцатилетним волшебникам должны были придти письма из Хогвартса. Многое изменилось в жизни наследника Мракса и его семьи. Во-первых, как и предрекал опекун, мальчик быстро стал очень уважаем аристократами. Они стали вести себя с ним так, как и полагалось с отпрыском рода Салазара Слизерина. Мало кто вспоминал теперь, что Том полукровка, а те, кто все-таки заговаривал об этом, подвергались порицанию общества.

Среди сверстников и малышей Том быстро стал лидером, но связывали их не страх или желание примазаться к богатству и славе, а простые приятельские отношения. Своими единственными друзьями Марволо считал Вальбургу и Игнатиуса. Троица практически не расставалась. Постепенно родители смирились с этим.

Всей компанией ребята собирались лишь на выходных, чаще всего в поместье лорда Певерелла. Они проводили вместе весь уикенд, бродя по саду и лесам, читая, играя и рассказывая на ночь страшные истории. Найджелус с трудом, но смирился с присутствием в доме вопящей ватаги. Он даже изволил обедать с ними, выслушивая их переживания и впечатления за день. В конце концов, он же был ответственен перед их родителями за то, чтобы с ними ничего не случилось. Юные аристократы поначалу побаивались высокомерного лорда, но постепенно привыкли и стали общаться с ним почти так же, как сам Том.

Отношение Марволо к его опекуну тоже изменилось. Он продолжал любить его, но уже не обожествлял, как прежде. Он осознавал, что Певерелл является одним из сильнейших и умнейших волшебников своего времени, но при этом остается только человеком. Однако мнение Найджелуса о нем все еще было едва ли не самой важной составляющей жизни ребенка. Теперь он виделся с опекуном гораздо чаще, Найджелус вел себя по отношению к маленькому кузену намного мягче, чем прежде. Мальчик теперь совершенно спокойно мог в любое время заявиться к опекуну с вопросом или рассказать о чем-то. Иногда молодой лорд даже позволял ему засыпать в своей спальне, а пару раз Том просыпался по утрам и любовался спокойным лицом Найджелуса. Сначала такие пробуждения немного пугали его и будили неприятные воспоминания, которые с годами хоть и притупились, но так и не ушли полностью, да и вряд ли когда уйдут. Но постепенно Том полностью убедился, что в действиях опекуна нет и не было сексуального подтекста. С непонятным ему самому смутным раздражением мальчик считал, что никогда и не будет.

***

В коридоре кто-то взвизгнул, что-то упало и покатилось с грохотом. Старый Джейсон Принц надменно вскинул бровь. Лорд Певерелл обреченно вздохнул и прикрыл на пару секунд глаза, пытаясь взять себя в руки.

– Вальбурга! Это не честно, а ну стой! – взвизгнул где-то внизу мальчишеский голосок.

За стеной с топотом промчалась толпа детишек.

– Немедленно прекрати, Вальбурга! Неприлично так высоко задирать мантию! – взволнованно воскликнула какая-то девочка.

Регулус Блек, перебиравший какие-то бумаги на подоконнике, закашлялся в кулак, стараясь скрыть смех.

– Лукреция, как всегда, заботится о правилах приличия, – пробормотал он.

– Они могли бы решать свои проблемы и потише, или хотя бы делать это в саду! – резко ответил Найджелус, выбив чечетку ногтями по столешнице и полез в искусно вырезанную нефритовую коробочку за сигареткой. Он прикурил от вспыхнувшего на кончике волшебной палочки огонька. В кабинете мгновенно повис удушливый тяжелый запах ароматического табака. Блек сморщился и распахнул окно. Принц благодарно ему кивнул. От запаха уже начало мутиться в голове.

Лорд Принц был одним из самых влиятельных аристократов волшебного мира. Он обладал всем тем, что очень ценилось чистокровными: богатством, длинной родословной, умом, приличной магической мощью и, наконец, почтенным возрастом. Его уважали, слушались и боялись. Джейсон овдовел уже много лет назад, но повторно так и не женился. О жене не горевал, ибо брак был заключен родителями, и о любви речи не шло. После недолгого брака на руках у него осталась трехлетняя малышка Эйлин. Она стала для него целым миром. Его маленькая принцесса, любимица. Некрасивая, грубоватая. Она пошла в мать, урожденную Крэбб.

Лорд Принц одним из первых стал контактировать с Певереллом, когда тот появился в Англии. У Джейсона было чутье. И оно говорило ему, что от Найджелуса пахнет деньгами и удачей. Инстинкт советовал Принцу держаться рядом с новоявленным Певереллом, и старик ему следовал.

За несколько лет сотрудничества Принц изучил привычки своего бизнес-партнера едва ли не лучше, чем свои собственные. Он привык к причудам. Например, эти сигареты, непостижимым образом успокаивавшие Найджелуса, едва ли не убивали все живое своим запахом в радиусе пяти метров. Принц часто предлагал использовать их в качестве оружия массового поражения на переговорах. Производились эти чудовищные белые трубочки где-то в Америке на заказ. Джейсон знал, что Певерелл умел непревзойденно лгать и изворачиваться, и никогда и ни при каких обстоятельствах не сел бы играть с ним в покер. Так же старый волшебник успел понять, что молодой лорд невероятно сентиментален, однако в каких-то своих понятиях.

Найджелус безумно, преданно, нежно любил Регулуса Блека. Принц не сомневался в этом. Эти чувства светились с глазах лорда, когда он смотрел на отпрыска Древнейшего и Благороднейшего Дома. Он бы жизни ради Блека не пожалел, на все ради него был готов и в то же время… в то же время Певерелл спокойно и без всяких угрызений совести изменял Регулусу, если это требовалось для более мирного проведения переговоров или удачного слияния фирм. Такое случалось не раз и не два за годы сотрудничества. Секс был для Найджелуса способом воздействия, и он не брезговал им пользоваться. Регулус, конечно, ни о чем не знал, а никто и не собирался просвещать его об этом вопросе.

Они не подходили друг другу, совсем. Так считал Джейсон Принц. Найджелусу – молодому, безбашенному, избалованному, но при этом хитрому и сильному, явно потрепанному жизнью, самостоятельному – нужен был кто-то цельный, уверенный в себе и еще более хитрый и сильный. Кто-то, кто смог бы мгновенно замечать обман, подчинить мальчишку себе и заставить слушаться. И этот некто должен был уметь наказывать: дать пощечину зарвавшемуся Найджелусу, а потом зализать ее. Иногда лорд Принц представлял на этом месте себя. Самоуверенное лицо Найджелуса, искаженное страстью и недовольством, надменный взгляд, сменяющийся пеленой желания, тонкие губы, раскрывающиеся для того, чтобы принять в рот его плоть… Но он быстро одергивал себя. У него бы не хватило сил обуздать Певерелла. Он мог бы получить секс, но не подчинение.

– Значит, Гриндевальд набирает силу? – пробормотал Найджелус, выкурив сигарету до половины. Молодой человек скривил губы и без надобности поворошил бумаги на столе. Сразу стало понятно, что нервничает он вовсе не из-за разбушевавшихся детей.

– Связанная с ним маггловская нацистская партия просто пугает, – передернул плечами Принц. – Они уничтожают евреев в массовом порядке. Тысячи людей.

– Я слышал, что это пока происходит только в Германии? – уточнил Регулус. – Да и волшебное сообщество не затрагивает.

Он присел на подоконник и посмотрел за окно. Стоял теплый солнечный день. Благодаря легкому прохладному ветерку было не слишком жарко. Пели птицы, стрекотали кузнечики. Дети, будто послушавшись Найджелуса, выбежали в сад и теперь бесились перед самым большим фонтаном, брызгаясь и визжа. Думать о смерти в такой день вовсе не хотелось.

– Пока не затрагивает, мистер Блек, – строго возразил Джейсон. – Все-таки нам всем прекрасно известны цели Гриндевальда. Рано или поздно он подчинит себе не только маггловскую Германию, но и волшебную.

– Всеобщее благо… Разве некрасивый девиз? – спросил Певерелл, затягиваясь и щурясь на солнышко.

– Только не говорите, что поддерживаете его, Найджелус! Вы же здравомыслящий человек! – поморщился Принц. – Я не люблю магглов, но меня вполне устраивает наше с ними раздельное существование. Не вижу смысла убивать их.

– Рано или поздно он придет в Англию и спросит нас, аристократов, поддерживаем ли мы его. И убьет тех, кто его не поддержит, – прервал его Певерелл. – Если мы хотим остаться в живых и при своем мнении, нам придется постараться.

Принц немного помолчал, а потом спросил:

– Что Вы предлагаете?

– У нас еще есть какие-либо предприятия или вложения в Европе и Советском Союзе?

– Да. Кое-что в Греции, Чехословакии, Франции, Бельгии и Нидерландах, а еще…

– Изымаем все и быстро, в течение этого года. Вкладываемся в США.

Найджелус затушил сигарету, встал из-за стола и подошел к окну, где стоял Регулус, на первый взгляд, внимательно следивший за резвящимися детьми, но на самом деле даже не видевший их.

– Веют ветры, и все возвращается на круги своя, – непонятно пробормотал молодой лорд, уголки его губ расстроено опустились. – Магический мир слишком несовершенен, поэтому всегда будут волшебники, желающие изменить его радикальным способом. В каком бы времени ты ни жил.

Пару минут они провели в тишине, обдумывая только что сказанное.

– У меня осталось еще одно дело, которое я хотел бы сегодня обсудить, Найджелус, – разорвал молчание Джейсон. – Чтобы более прочно скрепить наш союз, я предлагаю заключить помолвку между твоим наследником и моей дочерью.

Певерелл покосился на него, но головы не повернул. Принц нахмурился. Он многое знал и понимал о молодом лорде, кроме его отношения к воспитаннику. Он не назвал бы их связь нежностью или привязанностью, или даже родственным долгом. Найджелус казался совершено равнодушным, когда речь заходила о ребенке, при этом очень удачно играл любящего родича перед самим мальчишкой.

– Нет, – отрезал опекун. Джейсон кивнул, когда ответ давался подобным тоном, противоречить было бессмысленно. – Он слишком мал еще. К тому же, твоя дочь на четыре года старше. Нет.

– Най, так как насчет предложения кузена Поллукса и помолвки с Вальбургой? Ты дашь согласие? – вскинул брови Регулус.

– Я отказал им месяц назад и решение свое не менял, – грубо ответил Певерелл.

– Но почему? – недовольно спросил Блек, глянув на Джейсона в поисках поддержки. – Мальчику пора…

– Нет, сказал! – рявкнул молодой человек и хлопнул ладонью по столу. – И вообще, вынужден просить вас покинуть меня. Я занят!

Стоявший за дверью Том испуганно вздрогнул и спрятался за ближайшей портьерой. Он, конечно, знал, что подслушивать нехорошо, но не мог удержаться от соблазна. Мальчик уже слышал кое-что о Гриндевальде, и его неудержимо тянуло узнать еще больше. Наследник Мракс пока что еще не составил для себя мнение, что именно он думает о его деятельности. И осознавал, что пока мнение его значит для взрослых довольно мало. Однако это не значило, что Том должен порхать, как беззаботная бабочка, не думая о завтрашнем дне. Любопытно было узнать, что думает о Гриндевальде опекун, но от него разве добьешься. Вон, даже взрослые не могут.

А вот сообщение о том, что ему пора обручиться с какой-нибудь девушкой Тома ошарашило и обеспокоило. Вальбурга была прекрасной подругой, но в качестве своей будущей жены мальчик ее не представлял. И совсем уж ему не хотелось, чтобы его супруга была на несколько лет старше его. К тому же, Эйлин ему совсем не нравилась, как девчонка! Но вряд ли опекун руководствовался его хотелками и нехотелками. Значит, у лорда Найджелуса тоже были какие-то причины, чтобы не дать ему обручиться. Неужели он опасался дурной наследственности?

Мимо портьеры, за которой притаился ребенок, прошел лорд Принц. Блек остался в кабинете, оттуда слышались голоса. Обеспокоенный, Том подкрался к дверям опять и прислушался.

– … твои вспышки бешенства, – странным томным голосом сказал Блек.

– Это было не бешенство. Просто немного разозлился, – фыркнул Певерелл. – Я, правда, занят.

– Нет-нет. Ты же не позволишь мне самому заниматься моей маленькой проблемкой, – вкрадчиво протянул Регулус.

– Еще как позволю, мне надо работать.

– Я сегодня буду настойчив.

Из-за неплотно прикрытой двери послышался удивленный вздох молодого лорда, скрип стула, и шуршание бумаг. Озадаченный Том робко заглянул в шелку и тут же отпрянул. Певерелл был опрокинут на стол и прижат к нему более крупным телом Блека. Регулус грубо жадно целовал лорда Найджелуса в губы, кусая и не давая отстраниться. Из кабинета послышался тихий стон, и Том опять заглянул в щелку. Блек уже нетерпеливо разрывал воротник мантии своего любовника и покрывал его шею поцелуями.

– Рег… – простонал опекун, цепляясь за плечи мужчины пальцами.

На пол посыпались бумаги, упала и разбилась пепельница… Марволо отпрянул от дверей и бегом бросился к лестнице.

***

Письмо из Хогвартса пришло ночью. Его принесла рыжая растрепанная школьная сова. Она едва не разбила ему окно, когда стучалась, к счастью, он все равно не мог заснуть и быстро впустил ее. Его голову не покидали мысли о том, что он увидел недавно в кабинете лорда Певерелла. Да, Том давно знал, что Регулус и Найджелус любовники. И еще раньше мальчик узнал, что такое секс. Но он почему-то никогда не задумывался о том, что нечто подобное происходит и между ними двоими. Это смутило и разозлило его в первый момент, но потом ему с трудом, но удалось отмахнуться от этих чувств. Ненадолго, потому что стоило ему остаться один на один с самим собой и своими мыслями, как они снова поглотили его. Он не мог отмахнуться от образа опекуна, лежащего на столе в распахнутой мантии, с запрокинутой головой и стонущего мужское имя…

Сова прилетела очень кстати, ему нужно было отвлечься и занять чем-то свои мысли. Он угостил ее крекером, и она сразу покинула комнату, вылетев во все еще открытое окно. Проводив ее взглядом, мальчик закрыл рамы и поспешил залезть под теплое одеяло, прихватив с собой письмо. На пергаментном конверте изумрудными чернилами чьим-то мелким с замысловатыми завитушками почерком было написано.

«Мистеру Т.М. Мраксу, графство Глостершир, поместье «Старые дубы», восточное крыло, угловая спальня».

От своих друзей, у которых были старшие братья, сестры и кузены, он уже знал о том, как забавно порой выписываются адреса на конвертах из Хогвартса. Похихикав немного, мальчик смело вскрыл конверт и торжественно вслух прочитал для проснувшейся и высунувшейся из-под подушки змеи:

ШКОЛА ЧАРОДЕЙСТВА И ВОЛШЕБСТВА «ХОГВАРТС»

Директор: Армандо Диппет

(Кавалер Ордена Мерлина III степени)

Дорогой мистер Мракс!

Мы рады проинформировать Вас, что Вам предоставлено место в Школе чародейства и волшебства «Хогвартс». Пожалуйста, ознакомьтесь с приложенным к данному письму списком необходимых книг и предметов.

Занятия начинаются 1 сентября.

Искренне Ваш,

Альбус Дамблдор,

заместитель директора.

Еле сдержав довольные вопли, мальчик аккуратно положил письмо на тумбочку и вытащил из конверта еще один лист пергамента. Прочитав список всего необходимого, Том все-таки вскочил и пару раз подпрыгнул на кровати.

Ему! Наконец-то! Купят! Волшебную! Палочку!

Единственное, что смутило и немного озадачило, это то, что привезти с собой можно было только сову, кошку или жабу. Про змей ничего не говорилось. Ну, а то, что первокурсникам нельзя иметь метлы, его совсем не волновало. Полеты совсем не казались ему увлекательными.

Том с трудом сдержал порыв и не бросился в комнату к опекуну, чтобы показать ему письмо. Теперь наследник знал, что в спальне милорд может быть и не один. Том может увидеть то, что видеть ему совсем не хочется.

Письмо читали за завтраком. Регулус тут же принялся травить школьные байки. А Найджелус предложил в выходные вместе пройтись по Косому переулку, позвав в компанию Вальбургу и Игнатиуса. Тому идея понравилась, только вот ждать до выходных было мучительно сложно. Целых три дня!

– А ты, Най? Я как-то раньше не интересовался, в какой школе ты учился?

Ребенок отвлекся от своей проблемы и с интересом покосился на замявшегося опекуна.

– У меня было домашнее обучение, – неловко ответил он. – Я был болезненным ребенком.

Упоминание о болезни заставило Мракса и Блека дружно поморщиться.

***

Гарри вежливо отказался от компании Регулуса на ночь и, заперев дверь спальни, аккуратно достал из тайника коробку. Серая невзрачная картонка, защищенная целым набором заклинаний. Наверное, так серьезно не охранялись даже секретные документы министерства. Впрочем, содержимое коробки было намного более взрывоопасным, чем какие-то там бумаги министра. Разве что в отделе тайн имелись вещи настолько же ценные. Эту коробку Поттер принес с собой из будущего. Его вещи и кое-какие вещи Темного Лорда. Чтобы никогда не забывать. Гарри собирался помнить обо всем до самой смерти, даже если на этот раз он провернет все настолько удачно, что никто никогда не увидит в небе Черной метки, не будут томиться в Азкабане отпрыски древнейших и благороднейших семей, не будут умирать невинные.

А сейчас Гарри интересовали две аккуратно уложенные волшебные палочки. Одиннадцать дюймов, остролист и перо феникса. Одна из будущего и одна, купленная у Олливандера совсем недавно.

Достанется ли Марволо третья сестра?

Глава 10

Косой переулок, как всегда, потряс Тома шумом и многолюдностью. В поместье обычно было тихо. Даже когда дети носились по нему с дикими визгами, их голоса отдавались в комнатах эхом, которое только еще больше подчеркивало размеры и тишину особняка. На волшебной улочке же все кричали, толкались, передвигались. Это одновременно и раздражало и волновало.

В Лондон они отправились большой группой: сам наследник Мракс, Вальбурга, Лукреция, Игнатиус и Эйлин Принц. Из взрослых их сопровождали только Найджелус, Регулус и Ирвин. Лорд Певерелл явно был недоволен как ролью няньки при отпрысках знатных фамилий, так и нахождением среди толпы слишком любопытных и подвижных волшебников. Он высоко задирал нос, кривил губы и вообще вел себя так, словно был королем, случайно попавшим на помойку. Однако Тома не покидало ощущение, что на самом деле милорд просто хорошо играет свою роль. За два года мальчик успел понять одну очень простую вещь. Лорд Найджелус гордился своим происхождением и своей внушительной магической силой, но он никогда не презирал магглов и магглорожденных, хотя ни за что не признал бы этого вслух.

Регулус, наоборот, пребывал в полнейшем восторге. Блек обожал Косой переулок, походы по магазинам, шум, толкучку. Он считал, что старинные родовые поместья похожи на склепы.Не тот Рег был человек, чтобы хоронить себя заживо, в нем не было ни капли мизантропии его любовника. Ему хотелось жить. Ярко, быстро… Он мог бы давно купить себе квартиру или домик в городе, но продолжал жить в этих мрачных древних домах. Отчасти, потому что привык, отчасти, потому что очень сильно на него влияло воспитание. И во многом потому, чтов одном с ним темном тихом особняке обитал некий очкастый молодой человек. При всей своей любви к толпе и шуму, Регулус не то чтобы ненавидел магглов и магглорожденных… для него их просто не существовало. Он был истинным Блеком, с молоком матери впитавшим истину о превосходстве чистокровных.

В Гринготтс заходить на этот раз не стали. В выходные, да еще и на исходе лета, когда близилось время отправки детей в школу, там наверняка было не протолкнуться. К счастью, такие люди как Регулус Блек и Найджелус Певерелл могли себе позволить ходить по магазинам даже без гроша в кармане. В их платежеспособности не возникало не малейших сомнений, так что кредит не был проблемой. Впрочем, на всякий случай в кармане молодого лорда уютно устроился мешочек, в котором позвякивали золотые галеоны.

Долго их компания вместе не продержалась. Уже через пару минут, буркнув что-то напоследок, Эйлин и Игнатиус скрылись за дверями аптеки, Вальбурга и Регулус утащили Лукрецию смотреть гоночные метлы, а Ирвин был отправлен покупать перья, чернила и промокашки.

Лорд Певерелл довел своего воспитанника до дверей магазина мистера Ландсберга и отчалил в неизвестном направлении, велев ждать его и всех остальных внутри, заодно примеряя школьную форму. Если у Тома и были какие-то возражения, то высказать их он просто не успел. Найджелус аппарировал. Оставаться один на улице мальчик не любил, хоть и не боялся. Он был в Косом переулке уже не в первый раз, так что хорошо представлял себе куда идти и что делать в экстренной ситуации. Впрочем, пока ничего страшного или опасного не происходило. Наследник тяжело вздохнул о своей нелегкой доле и вошел в магазин.

Внутри пахло чистой тканью, нитками и духами. Приятный, давно знакомый запах успокаивал и вызывал приятные воспоминания о нескольких совместных с опекуном походах за покупками. Здесь все было знакомо. Маленькие скамеечки, примерочные, диван в углу, развалившись на котором как-то раз опекун попробовал закурить одну из своих отвратительных сигареток и получил за это страшный выговор от хозяина лавки. Сперва Тому показалось, что в помещении никого нет, но почти сразу Мракс понял свою ошибку. В углу на низенькой скамеечке стоял мальчик. Маленького роста, встрепанный, вбедной странной одежде, он смотрел на молодого волшебника большими испуганными глазами. Том никогда раньше не видел его. Это было довольно странно, потому что за два года он успел познакомиться почти со всеми своими сверстниками в магической Англии. Их было не так уж и много.Конечно, близко общаться ему доводилось только с аристократами, но так или иначе мальчик успел посмотреть и на детей из простых волшебных семей. Он слегка нахмурился и спросил первое, что пришло в голову:

– Ты магглорожденный?

Только сейчас он вспомнил, что одежда на незнакомом ребенке вовсе даже и не странная, а для магглов вполне обычная, только очень уж потрепанная. Он и сам когда-то так одевался, когда жил в приюте. Надо же, Том почти начал забывать об этом.

Большие карие глаза окинули Тома оценивающим взглядом, и мальчишка тут же вызывающе вздернул подбородок, забыв о страхе. Наследник всегда был слишком озабочен тем, чтобы произвести впечатление на других людей, чтобы не разочаровать опекуна. Марволо чаще всего недооценивал себя, постоянно стремился к идеалу. Ему и в голову не приходило, каким он предстает перед людьми на самом деле. Он не знал, что стоящему на скамеечке ребенку показался прелестной куколкой, безумно дорогой и желанной игрушкой, которую тут же захотелось потрогать, прижать к себе. Ни за что не отдавать… Но первые его слова тут же сбили подобный настрой. Заметив рассерженный взгляд, Том сначала озадаченно посмотрел на паренька, а потом, спохватившись, извинился:

– О! Где мои манеры. Прошу простить мою бестактность.

– Да, магглорожденный, – буркнул паренек, отворачиваясь.

Марволо быстро обдумал ситуацию. Ему бы хотелось хоть немного поговорить с этим мальчиком, потому что он прекрасно понимал, не забери Найджелус его два года назад из приюта, он вполне мог бы сейчас быть на месте этого ребенка: ничего не знающим о магии, не имея знаменитых предков и поддержки семьи… А как бы поступил в подобной ситуации опекун? Стал бы говорить с магглорожденным волшебником? Конечно, стал бы, если бы тот его интересовал.

– Я Марволо. Марволо Мракс, – представился он, чуть поклонившись. – А ты?

– Сэм Фостер, – ответил новый знакомый, с любопытством покосившись на него.

Разумеется, едва Марволо вошел в лавку, Фостер сообразил, что родители этого парнишки волшебники, и он живет в магическом мире с самого рождения, хотя бы потому, что на нем была мантия, что значило – в маггловский Лондон этот Мракс по пути сюда не заходил. «Эх, что за фамилия-то такая Мракс?»Поговорить со сверстником, выросшим в магическом мире, было бы безумно интересно. Почему бы им и не познакомиться, ведь скоро они вместе будут учиться в школе, в Хогвартсе. Если бы здесь стоял один из тех богатеньких мальчиков, о которых ему рассказывал профессор, что открыл для него магический мир, Сэм ни за что не рискнул бы заговорить. Но Марволо был одет просто, украшений не носил. Откуда было ему знать, что мантия нового знакомого стоит едва ли не сотню галеонов.

– Приятно познакомиться, Сэм. Поступаешь в этом году в Хогвартс? Я тоже. Мы будем с тобой на одном курсе. Ты на какой хочешь попасть факультет? – обычно Том особой болтливостью не отличался, но когда того требовала необходимость, мог быть очень милым и дружелюбным. В ответ на его вежливый вопрос собеседник нахмурился.

– Ты не знаешь, какие в Хогвартсе факультеты, верно? – расшифровал его молчание наследник Мракс. – Есть Гриффиндор, говорят, что там учатся самые храбрые, Когтевран для самых умных, Слизерин для самых хитрых и Пуффендуй для трудолюбивых.

– А куда собираешься попасть ты? – поинтересовался новый знакомый, внимательно выслушав информацию.

– В Слизерин, – вздохнул Том. – Все мои предки учились там. Я стану позором семьи, если попаду в Гриффиндор или, упаси Мерлин, в Пуффендуй. Боюсь даже предположить, что сделает со мной в таком случае мой опекун.

– Опекун?

– Ну да. Я сирота, – невесело улыбнулся мальчик.

– Я тоже, – вдруг признался Сэм. – Я всю свою жизнь провел в приюте. Мама отказалась от меня сразу после родов.

– Жаль, – сказал Том, вздрогнув. Ему вдруг стало чрезвычайно неловко. Он стоял рядом с приютским мальчиком, таким же, как он сам. Вполне вероятно, что и его били за странности, что его тело подвергалось надругательствам.Вот только за Томом пришли, а за Сэмом нет. У Тома закружилась голова.

– Да ничего, я не один такой. Мне вот повезло, я попал в волшебный мир, верно? – бодрясь, ответил мальчик.

– Да, – занемевшими вдруг губами ответил Мракс. Марволо неожиданно почувствовал дурноту, он прижал к губам ладошку и покачнулся.

– Эй, что с тобой?! – встревожено воскликнул новый знакомый, спрыгивая со скамеечки. Будто почувствовав, что происходит что-то нехорошее, в зал из дальних комнат ворвался мистер Ландсберг. Как всегда, шумный и стремительный, он завертелся, замахал руками, заголосил. Наследник слышал его голос как будто сквозь слой воды или подушку:

– Куколка! Куколка, – голосил хозяин лавки.

Тому стало только хуже от этого. В голову с неожиданной силой ударили воспоминания. Попечитель приюта. Холодная комната. Колючее шерстяное одеяло. Темнота. Запахи пота. Его руки на спине, на шее, на животе. Его пальцы во рту, в волосах.И шепот, тихий, похотливый, насмешливый:

– Куколка, маленькая развратная. Моя ку-уколка…

Мгновение – и наследник великого дома Мраксов уже начал сползать на пол. Портной подхватил его подмышки и испуганно воскликнул:

– Да что же это! Лорд Найджелус мне голову оторвет за своего воспитанника.

Мутящееся сознание Тома зацепилось за этот последний ориентир в хаосе отвратительных липких воспоминаний.

– Найджелус, – позвал он в отчаянии. – Найджелус.

Дверь магазинчика открылась, и внутрь быстрым уверенным шагом вошел мужчина.

– Профессор, скорее помогите! – кинулся к нему Сэм.

***

Гарри остановился резко, словно вдруг закончилась веревка, которой он был привязан. Молодой человек отлучился по своим делам, не слишком важным, но и откладывать их не стоило. Всего-то небольшая встреча с владельцем одного магазинчика артефактов в Лютном переулке. Реальная возможность заполучить весьма ценную вещицу, которая при промедлении могла попасть в неумелые руки.

Он остановился, потому что почувствовал – Том его звал. С мальчиком произошло что-то страшное и серьезное, если желание видеть опекуна разбудило даже родственную кровную связь, которая обычно бывает только между родителями и детьми. Возможно, пару лет назад он эгоистично проигнорировал бы это или хотя бы обдумал перспективы, составил бы план… Гарри не раздумывал ни секунды, он прихватил полы мантии и аппарировал.

***

Дамблдор склонился над мальчиком и аккуратно провел пальцами по щеке. Ребенок улыбнулся и слегка потерся об его руку. После пары укрепляющих заклинаний он успокоился и начал приходить в себя. Парнишка был очень красив, Альбус предвидел, что через пару лет он станет причиной множества разбитых сердец. Дорогая мантия сидела на мальчике, как влитая. Вещь, явно сделанная на заказ вручную и за большие деньги. Судя по тому, с какой искренней тревогой смотрел на него Сэм, ребенок был с ним дружелюбен. Это показалось Дамблдору странным. Мальчик казался отпрыском аристократической семьи, но в нем не было ни единой черты, привычной глазу профессора. Он был не похож на кого-либо из аристократов. Разве что на Блеков, совсем немного.

– С Марволо все будет в порядке? – спросил Фостер, волнуясь.

– Да, конечно, – ответил Альбус. – Как ты его назвал?

– Марволо Мракс, он сказал, что его так зовут.

Дамблдор удивленно распахнул глаза.

– Так это и есть наследник Мракс. Любопытно.

Как раз в этот момент мальчик чуть приоткрыл глаза и окинул присутствующих мутным взглядом. Дамблдор ласково ему улыбнулся. Сообразив, что его щеки касается чужой человек, Марволо резко отодвинул голову.

– Тебе стало дурно. Я подозреваю, что имело место какое-то психическое воздействие. Позволишь мне проверить это несколькими заклятиями?

Парнишка не ответил ему ни слова, лишь забился в угол дивана, подальше от всех, и судорожно отрицательно затряс головой.

– Ну что ты, опасаться нечего, я всего лишь…, – Альбус легко взмахнул волшебной палочкой.

– Экспелиармус!

Дамблдор вздрогнул, в момент лишившись самой дорогой вещи – волшебной палочки. Он обернулся и увидел ее крепко зажатой в тонкой, но сильной аристократической руке симпатичного темноволосого молодого человека в очках. Мальчик спрыгнул с дивана и, вскрикнув жалобно, прижался юноше.

– Милорд, – простонал Ландсберг, не зная, радоваться или бояться.

– Лорд Певерелл, полагаю, – кивнул Альбус, не отводя взгляда от брошки, заколотой на воротнике молодого человека. Брошки с символикой Даров смерти, которые когда-то они с Геллертом Гриндевальдом выбрали символом «Всеобщего блага». Как давно это было: их любовь, дружба, совместные планы. Почему-то они никогда не думали о том, что это еще и герб рода Певереллов, перенятый позже Слизеринами и Мраксами. Знает ли Геллерт, что пользуется в качестве символа своего дела чужой вещью? Знает ли лорд Певерелл об этом? И если знает, то следует ли из этого, что одобряет?

– Верно, – холодно ответил на его утверждение молодой человек. Его пальцы странно сжались на волшебной палочке, и на мгновение старшему волшебнику показалось, что он собирается переломить ее. В глазах юноши горела неприкрытая ярость. Дамблдор почувствовал висящее в воздухе напряжение. Он внимательно следил за лордом и не пропустил ни чуть отодвинутую в сторону правую ногу, ни слегка отведенную руку. Альбус видел подобную стойку два раза в жизни и никогда больше не желал повторения. Найджелус готовился атаковать, и, судя по подготовке, пользовался он тем же боевым стилем, что и Гриндевальд. Неужели все-таки сторонник? Неужели действительно настолько силен?

– Что он сделал с тобой, Марволо? Я почувствовал, как ты меня зовешь.

Взрослые невольно вздрогнули. И Ландсберг, и Дамблдор хорошо себе представляли, как ребенку должно было быть плохо и страшно, если даже настолько далекий родственник, как Найджелус, почувствовал его страх.

– Нет, это не он, – пробормотал мальчик, вжавшись носом куда-то в бок опекуну и жадно вдыхая успокаивающий запах его одеколона. – Мы говорили о приютах, вот и все. Я… простите, не знаю что со мной…

– О приютах? – вскинул брови милорд и бросил проницательный взгляд на Сэма. Тот стоял как громом пораженный. Он не верил своим глазам. «Этот наглый пижон и есть опекун Марволо? Этот лорд?»

Дамблдор еле успел поймать резко брошенную ему палочку.

– Заказ пришлете в поместье, – приказал Найджелус Ландсбергу, беря воспитанника под локоток и выводя из лавки. – Школьные мантии.

Он и не подумал прощаться с Дамблдором и Фостером, будто их даже и в магазине не было. Просто развернулся и вышел. А Том был слишком подавлен, чтобы соблюдать правила вежливости.

Дамблдор смотрел им вслед, нахмурившись. Неужели этот юноша действительно связан с Геллертом? Ведь если подумать, он появился в Англии как раз в то время, когда Гриндевальд начал набирать вес в Европе. Подозрительно, весьма.

***

– Мы можем вернуться домой, если хочешь, – предложил опекун ребенку, как только они вышли из магазина. – Волшебную палочку можно купить и на следующей неделе.

Том сразу встрепенулся и отстранился от опекуна ровно настолько, что бы взглянуть ему в лицо и сердито сказать:

– Ни за что! Я столько времени ждал этого момента! Мы пойдем ее покупать сегодня!

Он выбрался из-под руки опекуна и пошел рядом с ним в сторону магазина Олливандера. Том был смущен и расстроен. Такой реакции на мальчика из приюта он от себя никак не ожидал. Неужели так теперь всегда будет? Что думает об этом лорд Найджелус?

– Марволо, возможно, тебе все-таки стоит поговорить с кем-то об этом? – глядя куда-то вдаль, спросил Певерелл.

– Не хочу, – ответил мальчик, мгновенно поняв, что именно имел в виду опекун.

– Но это гложет тебя.

– Это мои проблемы и я сам с ними разберусь! – возразил мальчик.

Они немного помолчали, продолжая, не торопясь, идти по улице. Толпа по-прежнему шумела, но поглощенные своими мыслями ни тот, ни другой не замечали этого. Найджелус вызвал патронуса и отправил его с посланием к Регулусу, назначив встречу у магазина волшебных палочек. Том проводил серебристого оленя задумчивым взглядом.

– Вам не нравится этот человек, который помог мне в магазине, да? – спросил ребенок.

– Профессор Дамблдор, заместитель директора школы Хогвартс, – вздохнул опекун. – Я бы не сказал, что он не нравится мне. Альбус чистокровный, гриффиндорец. Очень умен, да и человек на самом деле довольно-таки хороший. Просто слишком много думает о всеобщем благе, – губы молодого человека дрогнули в неестественной улыбке, – а когда пытаешься достигнуть лучшего мира для всех, приходится жертвовать мелочами. Часто жизнями отдельных людей. Понимаешь?

– Кажется, да. Вы не одобряете то, что кем-то приходится жертвовать.

– Я не одобряю, когда жертвуют моими близкими, – поправил молодой человек. – А так как нами он наверняка попытается манипулировать… При таком раскладе, Дамблдор наш враг. Впрочем, в магазине я разозлился не из-за этого. Я испугался, что он сделал тебе что-то.

– Вы сразу же пришли на помощь. Спасибо.

Том сделал маленький шажок вперед и быстро, почти незаметно, на секунду изо всех своих сил сжал ладонь опекуна в своей руке. И Найджелус сжал ее в ответ. Маленькое проявление привязанности с обеих сторон.

Регулус с девчонками уже ждали их у лавки Олливандера. Вальбурга что-то возмущенно втолковывала Лукреции, норовя отвесить ей подзатыльник. Игнатиус меланхолично ее сдерживал. Регулус что-то рассказывал Ирвину, тот со страдальческим лицом слушал. У Марволо потеплело на сердце от этой картины, такой родной, домашней. Страхи и воспоминания отошли на второй план. Да, в его жизни были события, заставившие его страдать. Но такого больше никогда не будет. Приют, изнасилования, побои. Все это давно прочитанная страница очень толстой книги, которую ни за что и никогда не откроют снова, потому что теперь у него есть силы не открывать ее, потому что если случиться что-то страшное, то у Марволо есть эти люди, любящие его и заботящиеся о нем, которые помогут ему.

Мальчик улыбнулся и, забыв о соблюдении приличий, побежал к друзьям, чуть приподняв мантию.

Гарри проводил его взглядом, покачав головой. Он действительно не знал, чем можно помочь ребенку, хотя теперь, в отличие от первых дней, ему действительно хотелось помочь.

Певерелл нахмурился и потеребил брошку на воротнике. Ему совсем не понравилось, как Дамблдор смотрел на них обоих. Конечно, это еще не тот мудрый старик, которого он знал в девяностых годах. Этот Дамблдор еще не сражался и не заточил в Нурменгард Гриндевальда, этот Альбус не знал затяжной кровавой войны с Волдемортом. Но его все-таки не стоило недооценивать.

***

Олливандер Тому не понравился потому, что у него был слишком знающий и понимающий взгляд, словно он видел и понимал все на свете. Волшебные линейки измеряли детей, а старый волшебник шарил по полочкам, вытаскивая для них одну за другой плоские коробочки с волшебными палочками, потом еще и еще… Дети нетерпеливо махали палочками, все больше приходя в отчаяние и боясь, что им вообще не суждено подобрать что-то подходящее. Взрослые понимающе переглядывались и улыбались.

Вальбурга встретилась со своей судьбой первой. Палочка в ее руке вдруг пустила целый фейерверк ярких зеленовато-голубых искр, радуясь знакомству с новой хозяйкой. Клен и сердце дракона, девять дюймов.

– Отлично! – захлопал в ладоши продавец. – Немного вздорная, отчаянная и храбрая, и при этом верная и сильная. Но Вы-то с ней поладите, мисс Блек.

Вальбурга бережно завернула палочку и спрятала во внутренний карман мантии. Девочка вся словно светилась от счастья. Том нетерпеливо схватил следующую, как же ему хотелось испытать те же чувства, что и Вальбурга сейчас. Но шло время, палочка подобралась и Игнатиусу, и Лукреции, а он все еще не мог найти что-то подходящее. По знаку Найджелуса Регулус увел остальных детей в кафе. Мальчик все больше расстраивался. Может быть, стоит отказаться от этой идеи вообще? Возможно, ему не судьба стать волшебником?

– Хм, – вздохнул, наконец, Олливандер. Том совсем было ожидал слов «Кажется, у нас нет того, что Вам нужно», как старик улыбнулся и сказал: – Нужно было сразу попробовать ее, как же я не догадался.

Пробормотав это, мужчина скрылся где-то в переходах магазинчика, что-то загрохотало, а потом взорвалось.Он появился только через несколько минут весь в многолетней пыли и с огромной шишкой на лбу. В руках волшебник держал узкую темную коробочку и как раз вытирал ее от грязных разводов.

Марволо взял протянутую палочку и тут же почувствовал исходящее от нее тепло. Внутри поднялась волна нежности. Словами было не описать это потрясающее ощущение. Том не сомневался ни секунды. Это она, его волшебная палочка.

– Любопытно, – кивнул Олливандер, наблюдая за ним. – Перо феникса и тис. Тринадцать дюймов.

– Это хорошо? – улыбаясь, поинтересовался мальчик, ласково поглаживая палочку.

– Сильная и решительная. Она предназначена для великого человека. Но любопытно не это…

– Нам не интересно, мистер Олливандер, – оборвал его Найджелус, чуть сощурившись. – Идем, Марволо, нас уже все заждались. До свидания.

Занятый разглядыванием своей волшебной палочки Том не обратил на все это никакого внимания и безропотно позволил увести себя из лавки.

Глава 11

В оставшееся до школы время Том тщательно штудировал закупленные учебники. Новенькие ароматные хрустящие странички и блестящие обложки в считанные дни потеряли свою прелесть и нетронутость. Том быстро оставил в покое Историю, ибо неплохо знал ее и так, так же не много внимания получило пособие о магических травах и грибах. Мальчик великолепно разбирался в травологии по той простой причине, что пару месяцев назад Регулус увлекся разведением ядовитых цветов. С тех пор по саду приходилось ходить весьма и весьма осторожно, пытаясь спасти не только себя, но и буйную Вальбургу, и невнимательную Лукрецию. Найджелус относился к проблеме довольно равнодушно, поощряя любые увлечения любовника. Иногда наследнику Мраксу даже казалось, что опекун просто развлекается, наблюдая за их беготней от особо хищного подвида тигровых лилий или слишком энергичных бегоний.

Зелья Марволо прочитал внимательно, с особым интересом последние страницы, где оказалась информация, которую еще не выдавал ему домашний учитель. Фантастические звери заинтересовали мало, но он все же дважды перечитал книгу, на всякий случай. Основное внимание мальчик уделил учебникам трансфигурации, заклинаний и защиты от темных сил. Книги заклинаний попадали в руки ребенка и прежде, но все, что он мог, это листать их и мечтать когда-нибудь использовать вычитанные заклятия. Теперь же мальчик с удовлетворением размахивал волшебной палочкой и произносил красивые фразы, тщательно следя за ударениями. К счастью, защита поместья позволяла ему колдовать, не привлекая внимания министерства магии. Конечно, творил волшебство он в присутствии Ирвина, чтобы не создать чего-нибудь опасного. Иногда к ним присоединялся Игнатиус, правда, весьма неохотно. Заклинания у него всегда получались с первого раза, к зависти Тома, но работать Преветту было банально лень, даже несмотря на то, что у него все выходило так просто. Вальбургу такие занятия ни капли не интересовали, она предпочитала более активные и менее познавательные развлечения. Хотя, когда Том однажды заставил ее таки позаниматься вместе с ними, оказалось, что и ей колдовство дается без усилий. Как бы там ни было, а наследник Мракс был занят весь август, повторяя, изучая, тренируясь. Как он и обещал себе давным-давно, Том собирался стать лучшим учеником Хогвартса.

Вечером тридцать первого августа Регулус устроил небольшой пир. За обедом присутствовала вся обычная компания Тома: Вальбурга, Лукреция, Игнатиус, Эйлин. Тут же были и малыши: Орион и Альфарад. Пришли и их родители. Они спустились к столу уже чуть позже, когда дети успели набить животы первым блюдом. Взрослые гости в старом поместье бывали не часто. И как всегда, в их присутствии Найджелус старался вести себя так, будто происходящее его некоим боком не касается. Регулус «правил балом», всем своим видом и поведением показывая, что он является полноправным хозяином дома, тем самым еще глубже укореняя в головах окружающих мысль о том, что они с лордом Певереллом являются прочной супружеской парой, хоть документально это нигде и не закреплено.

Этот факт, кстати говоря, давненько удивлял магическую общественность. Пусть они и были мужчинами, но по магическим законам вполне могли пожениться. Подобные браки заключались очень редко, но не порицались и не вызывали чрезмерного удивления. В серьезности чувств Блека и Певерелла можно было не сомневаться, ибо они жили вместе уже не первый год. Молодые мужчины составляли друг другу пару на приемах, вместе ездили на курорты, уживались в одном доме, делили постель, и во всеуслышание не говорилось об изменах с той или иной стороны. Тем не менее, они не спешили подавать прошение в министерство о заключении брака. Это смущало и изумляло.

А еще больше это бесило. Регулуса. Он хотел, безумно хотел надеть на пальчик своего любовника золотое колечко, расписаться в министерских пергаментах, увидеть печать в документах Найджелуса и серебряные цветы, сплетающие их имена на гобелене с фамильным древом. Певерелл называл это простыми формальностями и отказывался, расстраивая Блека. Несмотря на все свое легкомыслие и поверхностность, Регулус чувствовал, что в их отношениях чего-то не хватает. Это вселяло в него тревогу, что-то подсказывало, что однажды Найджелус может просто приказать ему уходить, и у Блека не будет никаких рычагов, чтобы удержать его. Поэтому и хотелось вещественных доказательств любви – веревок, способных связать навсегда.

И то, что любовник отказывался от них, только еще больше убеждало Рега в том, что Найджелус рано или поздно захочет свободы и поэтому оставляет себе пути отступления. Блек не собирался сдаваться. Он всегда получал то, что хотел.

Гарри давно уже не воспринимал секс как часть любовных отношений. Возможно, еще с той поры, когда они с Забини скитались по маггловским городам, и он изменял бывшему слизеринцу без зазрения совести. Это было что-то вроде работы или обязанности. Ему нужны были выгодные контракты, он без колебаний раздвигал ноги, потому что всегда находились глупые люди, готовые поступиться выгодой ради похоти. Ему нужно было удержать около себя Регулуса, он позволял Блеку владеть своим телом. Гарри действительно любил его, но не как возлюбленного, скорее как брата, как Сириуса. Да, он просто хотел удержать рядом с собой Сириуса, благодаря какому-то выверту судьбы эти два Блека были просто пугающе похожи, как внешностью, так и характером. Его голос, его глаза, его улыбка. Как же Гарри любил их. Как же он жалел о том, что стал причиной смерти крестного. Поттер никогда не рассматривал Сириуса как мужчину, как возможного любовника. Ему доставляло удовольствие общение. И если для того, что бы видеть его каждый день, слушать глупые шутки и просто валяться на диване в обнимку, листая книжки, нужно терпеть еще и секс, то что ж, почему бы и нет. Тем более что любовником Регулус был непревзойденным, намного более опытным, чем все те, с кем Поттер спал прежде. Гарри наслаждался прикосновениями его губ к своей шее, немного шершавыми пальцами, сжимающимиягодки сосков, игривым языком у себя во рту. Ему нравилось, и когда Регулус грубо раздвигал его ноги коленом в нетерпении, и когда с чувством, с толком, с расстановкойоблизывал член, сводя с ума неторопливостью и нежностью.

Но брак – увольте. Супружеские узы с тем, кого он про себя частенько называл Сириусом? Это почему-то ассоциировалось с инцестом и вызывало стойкое отвращение, на неделю-другую отбивая настроение трахаться. И Гарри прекрасно отдавал себе отчет в том, что он псих, и что мышление у него ненормальное, раз он воспринимает человеческие отношения именно так. Но ничего не мог с собой поделать.

Последний для ребят семейный обед перед отправкой в Хогвартс шел своим чередом. Мужчины обсуждали политику и финансы, женщины – последний выпуск модного журнала, дети почти тряслись от возбуждения в предвкушении завтрашнего дня. Ночевать все они собирались остаться в поместье, чтобы завтра утром всей компанией отправиться на вокзал, шокируя бедных магглов великолепием.

– А в пол-одиннадцатого аппарируем на вокзал, – довольно потер рука об руку Регулус. – В первый раз обязательно надо пройти через барьер на платформу 9 и 3/4! Потрясающее ощущение, которое никогда не забудешь!

– Лорд Найджелус, я буду аппарировать с Вами! – тут же воскликнул Том. – Регулуса всегда заносит на несколько метров, и он натыкается на людей. Никогда не забуду, как он налетел на ту старушку, когда мы перемещались в Париж.

Называть Блека просто по имени Том стал после своего десятого дня рождения. Учитывая его характер и то, что они жили в одном доме, одной семьей, у наследника Мракса просто язык не поворачивался называть сожителя своего опекуна иначе, как просто Регулус. В то же время, за все это время мальчик так и не набрался храбрости хоть раз обратиться к Певереллу без почтительного «лорд».

– О! Жаль, но я не смогу пойти, Марволо. У меня на полдесятого назначена деловая встреча с главой концерна «Левиафан». Это очень влиятельная американская компания. Я не могу пропустить это совещание, – Певерелл пожал плечами и бросил на воспитанника извиняющийся взгляд.

С лица Тома мгновенно слетела улыбка.

– Но…

– Най, – разочарованно протянул Регулус.

– Мне правда жаль, но бизнес есть бизнес.

Лорд Принц поймал обеспокоенный взгляд дочери и тяжело вздохнул:

– Кто-то должен пойти на эту встречу. И гораздо лучше для бизнеса, если это будет Найджелус.

Регулус кивнул, Том опустил голову. Опекун обладал просто потрясающей способностью портить ему настроение. Он поднимал его на вершины счастья, а затем опускал на самое дно депрессий. Каждый день, начиная с ночи с их знакомства. Иногда наследник даже не понимал, за что любит его.

***

Утро выдалось дождливым, как в Глостершире, так и в Лондоне. В этот день даже на обычно шумном и активном Кинг-Кросс царили тишина и запустение. Видимо, магглы не хотели ехать куда-либо в такую ужасную погоду. Помпезного появления не получилось. Они аппарировали в укромном углу и почти бегом бросились к переходу, кутаясь в мантии и укрывая лица от противного моросящего дождичка. Нанятые носильщики еле поспевали тащить за ними тележки с багажом. Вскоре несчастных отпустили восвояси. Детям вручили тележки с чемоданами и предложили повеселить родителей и пройти через барьер между платформами 9 и 10 самостоятельно. Вальбурга, храбрая и отчаянная, не решилась пойти первой и мужественно спряталась за спину Тома. Наследник Мракс, с утра не пылавший энтузиазмом, так как лишился столь необходимой поддержки опекуна, с неохотой пошел первым.

Платформа 9 и ¾ заставила остановиться, едва выйдя из прохода, и изумленно ахнуть. Хорошо освещенная, защищенная от дождя и ветра, она была забита волшебниками различного возраста. Прямо перед юным магом оказался красный паровоз. Над головой в клубах дыма едва различалась табличка «Хогвартс-экспресс. 11.00» .

– Марволо, не стой, как памятник! – раздраженно крикнул ему в ухо Игнатиус, неожиданно появляясь рядом. – Ты мешаешь остальным заходить.

Том тут же тронулся со своей тележкой дальше, не переставая глазеть по сторонам. То тут, то там попадались знакомые волшебники, некоторые из них ограничивались небрежным кивком в его и Игнатиуса сторону, другие вежливо кланялись, все-таки титул наследника Салазара Слизерина и Певереллов делал его довольно-таки важной в магическом мире персоной.

Вскоре к мальчикам присоединились все остальные спутники. Они прибыли достаточно рано, так что нашлись еще места в первых вагонах. Взрослые помогли ребятам загрузить в купе чемоданы, ивсе вышлина платформу посмотреть по сторонам, поболтать со знакомыми и посплетничать. Для чистокровных Кинг-Кросс тоже был своеобразной светской вечеринкой.К ним быстро подтянулись еще несколько Блеков, недаром этот клан считался вторым по количеству детей после Уизли. Подошли Малфои, отправлявшие уже на четвертый курс своего единственного сына Абраксиса. Рядом появились Яксли и Лонгботтомы. Пробегали мимо и остановились на секундочку потискать племянников (Лукрецию и Ориона) МакМилланы…

Глядя на это, Том еще больше погрустнел. Он почувствовал себя на этой платформе, в центре толпы, чудовищно одиноким. Все эти люди пришли сюда, чтобы проводить своих детей. Мальчик вдруг понял, что он тут лишний и никому, совсем никому не нужен. Взгляд его сквозь пышные мантии вдруг нашел такую же одинокую и потерянную фигурку. Сэм Фостер смотрел на него, прося о чем-то, понимая, зовя. Часы на платформе показывали без пяти одиннадцать. Том посмотрел на занятых взрослых и не заметил направленного на него сосредоточенного взгляда Вальбурги. Он сделал неуверенный шаг в сторону Сэма.

– Глазам не верю, – потрясенно сказал почти над самым ухом Регулус. Наследник Мракс и все, кто слышал его восклицание, невольно глянули в ту же сторону, что и Блек. К ним бежал Найджелус, чуть запыхавшись, приподняв для быстроты передвижения мантию, юркой лаской проскакивая между скопившимися на платформе людьми. Мысли о Сэме мгновенно вылетели у мальчишки из головы. Ни на секунду не задумываясь, он бросился в сторону опекуна и через несколько мгновений уже висел у него на шее.

– Ох, Марволо, дай отдышаться, – жарко дохнул ему в ухо молодой лорд. Мурашки пробежали у мальчика по спине, он послушно расцепил руки, но сразу крепко вцепился в подол мантии. Опекун приложил руки к груди и несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул. – Бег это не мой вид спорта, я всегда это знал.