Последний из Мраксов

– Эй, вы на занятия не собираетесь? – окликнул их Симус. И засмеялся, увидев, что они вздрогнули от неожиданности и засуетились, спешно доедая завтрак.

Вместе сидеть за партой, перекидываться записками и болтать о всякой ерунде вроде квиддича, а потом спешно делать домашние задания, которые нужно было написать еще неделю назад, веселье в красной гостиной.Какразительно все это отличалось от того, что Поттер видел в последние годы своей жизни. Должно быть, это действительно не было ни лучше и ни хуже, просто все было иначе. Гарри окунулся в море ностальгии, забыв обо всем. Путешествие в прошлое, сумасшедшая любовь, словно пламенем выжегшая его душу и повлиявшая на весь волшебный мир, все это превратилось в сон, когда он открыл глаза в спальне мальчиков Гриффиндора и увидел над головой красный с золотом полог. Гарри забыл о Марволо, о том, что ему нужно возвращаться домой, о том, что у него вообще есть этот дом.

***

– Мистер Поттер, Гарри, не мог бы ты остаться ненадолго? – позвал его профессор Слизнорт после урока зельеварения.

Гарри остановился уже у дверей. Рон презрительно посмотрел на профессора, он все еще не мог простить зельевару, что тот не пригласил его в клуб Слизней. Гарри подтолкнул друга в спину, выгоняя его за дверь. Должно быть, Гораций снова попытается заманить его на очередную вечеринку или хочет похвалить за очередное хорошо сваренное зелье. Дверь за Роном захлопнулась. Они остались в классе наедине.

– Я бы хотел узнать, все ли в порядке с Гарри Поттером, – тихо спросил Гораций. Он отошел к своему столу и повернулся к собеседнику спиной, словно боялся говорить ему прямо в лицо.

– О чем вы, профессор? Со мной все хорошо, – удивленно посмотрел на него Гарри.

– Лорд Найджелус, этот мальчик… мне действительно хочется надеяться, что вы не причинили ему зла. Я знаю, вы всегда потакали своему воспитаннику во всех его капризах, но неужели сейчас вы продолжите потакать Сами-Знаете-Кому? Разве сами вы не говорили летом, что его нужно остановить? – на одном дыхании выпалил Слизнорт.

Гарри выдохнул, сдерживая свой первый порыв – достать волшебную палочку и приготовиться защищаться неведомо от чего.

– Как вы узнали? – быстро спросил он. Гарри столько репетировал с Блейзом, постарался узнать о своей прошлой жизни все, что забыл, и даже волшебную силу сдерживал как мог, чтобы Дамблдор не почувствовал, что Гарри Поттер стал намного сильнее, чем раньше. – Я просто обратил внимание на то, как вы варили зелье, – признался Гораций. – Гарри талантливый мальчик, но он всегда все свои действия сверяет с книгой. Вы же слишком уверены в себе. Это понятно, вы же столько времени занимались опытами с Фламелями, да и для того, чтобы стать целителем, должно быть, много учились. Вы делаете некоторые вещи по привычке, потому что знаете: если бросили в котел лепестки фиалки – мешать нужно против часовой стрелки, иначе ни за что не добьешься результата, и вам не надо для этого смотреть в учебник…

– Я понял, что вы хотите сказать, – кивнул Гарри. Конечно, его успех на зельеварении в первом полугодии объяснялся книгой Принца-полукровки, однако он все же должен был очень внимательно читать ее, чтобы справляться. Найджелусу Певереллу совсем не нужно было делать это. Он не пылал страстью к зельеварению, но привык к нему и привязался за годы, которые провел у котла в попытках найти лекарство. – Не волнуйтесь, с Гарри все нормально. Спасибо за ваше замечание, я буду более внимателен.

Гарри направился к дверям, но отчаянный полустон профессора остановил его:

– Лорд Найджелус… Почему вы снова на его стороне? Летом вы были настроены совершенно иначе. Он чудовище, вы понимаете? Чудовище!

– Я знаю, Гораций, – пожал плечами Гарри. – Но это не значит, что я перестану любить его.

– А он вас? – тихо уточнил Слизнорт. Он обернулся к Поттеру. Гарри на несколько мгновений показалось, что профессор постарел лет на двадцать разом. Его взгляд выглядел обреченным.

– Я надеюсь, – улыбнулся Поттер. – А впрочем, мне все равно.

Он вышел из кабинета и догнал Рона и Гермиону, которые обеспокоено ожидали его около окна.

– Все в порядке, идемте обедать? – предложил Гарри.

– Я еще хочу забежать в библиотеку, – поспешила сообщить Гермиона. – Нужно поискать кое-какую информацию по рунам.

– Гермиона, займешься этим после занятий, – простонал Рон.

– Гарри! – Поттер обернулся на голос.

Если говорить честно, то сейчас ему бы хотелось остаться в одиночестве и подумать. Он собирался оставить друзей и закрыться в туалете. Гораций неосторожно вывел его из той иллюзии, которой молодой волшебник позволил овладеть собой. Гарри Поттер сейчас находился где-то в маггловском мире. Он же совсем другой человек и проблемы у него совсем другие. К тому же сегодня следовало вернуться домой хотя бы на несколько часов, а он забыл об этом и даже не подумал о том, как убежать из Хогвартса.

Окликнул его Колин Криви.

– Профессор Дамблдор велел передать тебе, что ждет тебя в своем кабинете. Срочно! – сообщил парень. – А, и еще, что он любит лакричные палочки.

– Последнее, несомненно, самое важное, – буркнул Рон. Гарри усмехнулся реакции друга и насмешливому выражению лица Криви. Поттер сразу понял, что речь идет о пароле.

– Если так срочно, то пойду, – сказал он друзьям и поспешил в нужном направлении.

Вызов его насторожил. Гарри помнил, что весь шестой курс директор приглашал его для бесед о Томе Реддле, где показывал частенько подделанные воспоминания. А еще Альбус просил Гарри достать воспоминания Слизнорта, но подробности вспомнить оказалось сложно, а Блейз ничем не смог помочь в этом вопросе, потому что младшая версия, похоже, темнила с этой темой даже перед Забини.

Но вполне возможно, что речь сегодня пойдет совсем о другом. Может быть, за дверями кабинета его будет ждать Орден Феникса в полном составе, и они попытаются задержать одного из самых опасных сторонников Темного Лорда?Гарри на всякий случай приготовил волшебную палочку, пока чудесная лестница за горгульей поднимала его к кабинету директора. На самом деле он сомневался, что сможет отбиться, если они все кинутся на него, однако глупо было бы пренебрегать шансом убежать. Он замер на секунду перед дверями, прислушиваясь к голосам внутри, готовясь шагнуть внутрь, а потом услышал ласковый голос директора:

– Гарри, мой мальчик, заходи.

Он зашел, готовясь увидеть все, что угодно. Внутри было не так уж много людей, и Поттер выдохнул с облегчением, прежде чем напрягся вновь. В кресле напротив директора сидела женщина, которую Гарри видел только на фотографиях – миссис Забини. У окна стоял Снейп, парочка авроров наблюдали за всем со стороны. Наконец-то волшебники начали разбираться с исчезновением Блейза Забини. У Поттера уже была заготовлена легенда, так что он не особо волновался. Другое дело, что впервые он должен был так близко столкнуться с директором. Раз уж Дамблдор все еще ничего не знает, то этот разговор не должен дать емучто-то заподозрить.

– Проходи, садись. Чаю? – радушно предложил Альбус.

– Спасибо, – ответил молодой волшебник, пытаясь изобразить робость и смущение под взглядами остальных присутствующих.

– Гарри, ты догадываешься, почему мы позвали тебя? – продолжил директор, наливая чай и ставя чашку напротив того места, куда сел Гарри. Поттер нарочито покосился на мадам Забини.

– Конечно, он знает, – процедил Снейп. – Не настолько же он идиот.

– Северус, – строго оборвал его Альбус. – Гарри, нам известно, что между тобой и мистером Забини были довольно тесные отношения, поэтому…

– Хватит этого! – громко прервала старика женщина. Она подалась к Гарри и посмотрела прямо на него своими яркими горящими глазами. – Мальчишка, немедленно отвечай, где мой сын? Ты знаешь, где он? Что ты с ним сделал?

– Он ушел, но я не знаю куда, – ответил Гарри, имитируя страх.

Наверняка, уже было обнаружено, что Блейз собрал вещи и ушел сам. Единственная трудность – объяснить, почему он это сделал, но Дамблдор все облегчил, сказав, что знает об отношениях слизеринца и гриффиндорца. Гарри постарался заставить себя покраснеть хоть немного.

– Как вы и сказали, о наших отношениях стало известно слишком многим людям, понимаете? В любой момент об этом мог узнать Темный Лорд. Даже в школе, директор, есть его шпионы…

-Мы уже говорили с тобой об этом, Гарри, – строго покачал головой Альбус. Молодой волшебник подавил ухмылку. Конечно, Дамблдор по-прежнему не хотел слушать обвинения в адрес Снейпа и Малфоя.

– Да, профессор, как бы там ни было, но Блейз испугался, что Темный Лорд будет преследовать его за отношения со мной. И поэтому решил бежать.

Директор кивнул в задумчивости и смерил Гарри оценивающим взглядом. Поттер постарался выглядеть как можно более встревоженным поступком Забини.

– Это не логично, – зло фыркнула мать. – Если он так боялся, то мог просто придти ко мне, я помогла бы ему.

– Может, он не хотел подвергать вас опасности? – предположил Гарри. – Или не доверял вам?

Поттер хорошо знал, что верен последний вариант. Блейз никогда не питал сильных родственных чувств к матери, а она, кажется, отвечала ему тем же. В период, когда отношения мальчишек еще были достаточно близкими, они немало наговорили друг другу о своем прошлом, детстве и семье. Если бы выбор стоял между безопасностью Гарри и безопасностью матери, Забини выбрал бы возлюбленного. Да и Блейз сомневался, не является ли мать сторонницейВолдеморта.

– Много ты знаешь!

– О Блейзе? Достаточно.

Внезапно в душе поднялось чувство резкой антипатии к этой женщине, которая не смогла дать сыну достаточно любви. Злость подогревалась еще и тем, что сам Гарри поступит в будущем еще хуже, чем она сама.

Женщина отстранилась, гневно прищурившись.

– Где он? Раз у вас такие хорошие отношения, то почему он не остался? Почему поддался страху?

Она все же достаточно хорошо представляла себе, как мыслит ее ребенок. Блейз бы действительно ни за что не ушел, если бы не потянулся за Гарри. Он бы остался с возлюбленным до последнего, даже если бы весь Слизерин восстал против него. Ведь в итоге он умер, так и не предав Гарри.

– Я не знаю, где он, но уверен, что когда придет время, Блейз вернется, – уверенно ответил Поттер. Он надеялся, что такой ответ сделает его очень похожим на себя прежнего.

Взрослые молчали, оценивающе глядя на него. Видимо, они сами еще не пришли к мнению о том, что сделать, если Гарри не захочет отвечать. Поить Избранного сывороткой правды или обвинять в чем-то в сложившихся обстоятельствах министерство никогда не решилось бы. Дамблдор, как всегда, позволял ему действовать по наитию. Единственные, кто был полон решимости выяснить правду – Снейп и мать Блейза, но вряд ли их желания будет достаточно.

– Гарри, ты точно не хочешь ничего рассказать нам?

– Нет, профессор.

– Он лжет! – заявил Снейп. – Наверняка знает, где Забини. Поттер, вы подвергаете своего любовника нешуточной опасности. Хогвартс – самое безопасное место в Англии.

– Значит, он не в Англии, – ответил Гарри, небрежно махнув рукой и улыбнувшись.

Он мгновенно понял, что сделал что-то не то, потому что Снейп вдруг сделал шаг назад, явно с трудом совладав с собственным выражением лица. Гарри пришла в голову запомнившаяся еще с лета фраза Горация: «Зельевары замечают все мелочи». Учитывая, что Северус совсем недавно общался с Найджелусом Певереллом, стоило быть с ним осторожнее.

– Ах, ты все-таки знаешь, где он, – прошипела мадам Забини. – Отвечай! Ты понимаешь, что если Сам-Знаешь-Кто найдет его, то Блейза убьют?! Все из-за того, что ты любишь трахаться с парнями!

– Как будто я в этом один участвовал, – буркнул Гарри.

– В твоем положении нужно уметь сдерживаться и не подвергать опасности людей, которые тебе дороги, – откликнулась ведьма.

Гарри нечего было ответить на это. С высоты своего двадцатисемилетнего возраста он понимал, что она права, но Забини говорила это одинокому испуганному шестнадцатилетнему мальчишке. Взгляд на секунду упал на чашку, стоявшую на столе. Как же хотелось запустить ею в кого-нибудь. Гарри сжал кулаки, сдерживая порыв.

Они так и не добились от него в итоге ничего. Гарри ушел, хлопнув дверью. Следом быстро удалились авроры и разозленная мадам Забини, пообещавшая, что не оставит это просто так. Дамблдор и Северус остались в кабинете вдвоем.

– Ты заметил в Гарри что-то подозрительное? – спросил директор после некоторой паузы.

– А должен был? – невозмутимо переспросил Снейп.

– Он назвал Волдеморта Темным Лордом, – пояснил директор. – Раньше никогда такого не было.

– О чем вы, директор? – нахмурился декан Слизерина. – В чем-то подозреваете своего Золотого мальчика? Даже его непроходимой тупости и самодовольства не хватило бы на то, чтобы перейти на сторону Волдеморта.

– На сторону Тома, конечно, нет. Но Найджелус – совсем другое дело. Лорд Певерелл может быть весьма очаровательным, когда хочет. Когда он преподавал в Хогвартсе, молодежь у него с рук ела, – задумчиво сказал директор.

– Я думаю, вы ошибаетесь, – ответил Снейп. – Возможно, это дурное влияние Забини, тогда нам только на руку, что Блейз сбежал.

– Я беспокоюсь об этом мальчике, если он действительно так опасался Тома, то ему следовало придти ко мне.

– Может и лучше, что не пришел, – буркнул Снейп, вспомнив свои обманутые надежды. – У меня скоро занятия, нужно идти.

– Да, разумеется, – улыбнулся ему Альбус.

Он отлично видел, что в какой-то момент Гарри очень хотелось швырнуть в мадам Забини чашку. Какая отвратительно знакомая привычка.

Северус, в отличие от своего наставника, в котором поведение Гарри заронило семя сомнения, уже ни в чем не сомневался. Он действительно видел Найджелуса Певерелла совсем недавно, на похоронах Джейсона Принца, который после сорока лет игнорирования все же согласился признать полукровного внука своим наследником. Конечно, доступ к наследству Северус должен был получить только в случае, если женится на чистокровной ведьме и вместе с ней продолжит род Принцев. Именно Певерелл уговорил старика поступить с внуком так. Северус был ему благодарен, поэтому подходил к лорду Найджелусу поговорить во время похорон. Тот казался действительно расстроенным гибелью старого друга. Глаза у него были на мокром месте, и он осторожно промакивал уголки белоснежным платком. Рядом с ним стоял недовольный молодой мужчина, в котором многие узнали Темного Лорда. На чей-то недоуменный вопрос он снисходительно пояснил:

– Все же когда я был ребенком, он часто появлялся в нашем доме.

Тем не менее, сейчас мысли Северуса больше занимал до боли уже знакомый жест, которым Найджелус отмахнулся от него, когда Снейп спросил, не посоветует ли ему лорд Певерелл хорошую невесту.

– Из меня отвратительная сваха, – покачал головой Най. – Все браки, что я устроил, оказались неудачными.

Самое печальное, что тот же жест досконально повторил Гарри Поттер несколько минут назад. Конечно, его можно легко сымитировать, но мальчишка явно сделал это машинально и даже не обратил внимания.

Северус не мог не думать о том, что они сделали с настоящим Гарри? Похитили и держат где-то? Убили? Тогда Блейз, скорей всего, погиб вместе с возлюбленным. Забини был человеком как раз такого склада. Снейп дал клятву защищать сына Лили любой ценой. Однако прежде чем делиться тревожными новостями с Дамблдором, он хотел поговорить с Найджелусом. Альбус отзывался об этом человеке положительно, и у Северуса были причины полагать, что Певерелл действительно был неплохим человеком, единственным недостатком которого оказалась привязанность к Волдеморту. Возможно, этот волшебник нашел способ спрятать Гарри и Блейза в безопасном месте, оградить от войны и Волдеморта. Поттер, бесшабашный мальчишка, которым он был в течение пяти лет учебы, никогда не согласился бы бросить друзей. Однако последние полгода мальчик сильно изменился, и Снейп уже не знал чего от него ждать.

***

Выбраться из замка удалось через все тот же ход под гремучей ивой. Оказывается, никто так и не заметил, что защита повреждена. Гарри прошел до Визжащей хижины и спокойно аппарировал, хотя такая простота и вызвала в нем подозрения. Время было позднее, так что коридоры родного поместья оказались пусты. Возможно, все уже спали и не ждали его сегодня. Однако в кабинете Темного Лорда кипела бурная деятельность.

– Вряд ли сейчас общественность благосклонно примет законы против магглорожденных, – упрямо твердил Руфус Скримджер.

– Кого волнует мнение общественности? – сварливо отвечала Белла. – Они должны подчиняться сильнейшим!

– Я, конечно, не знаю, как у вас обстоят дела с ресурсами, но не думаю, что вы потянете полноценную войну с авроратом и Орденом Феникса, – отозвался Руфус.

– Мне казалось, что аврорат, как впрочем и все министерство,на нашей стороне, – холодно возразил Волдеморт. – Или я не прав?

– Вы не правы, – храбро ответил министр. – Я подчиняюсь лорду Найджелусу. А я уверен, что он не одобрит подобные законы. Тем более, мне очевидно, в какую сторону вы планируете развивать их. Нет, если не будет прямого приказа от Ная, я не стану этого делать.

Темный Лорд достал палочку так быстро, что Скримджер успел только вздрогнуть и отшатнуться от него, но если бы заклинание было произнесено, то министру нечего было бы ему противопоставить. Все же Руфус не зря служил долгое время главой департамента правопорядка – смелости ему было не занимать.

– Если я начну делать это, станет очевидно, что вы завладели министерством. Дамблдор этого так не оставит.

– Дамблдор скоро умрет, – усмехнулся Волдеморт. Он направил свою палочку на Скримджера, дразня его. Руфус подавил порыв выхватить свою. Возможно, у него был бы шанс в драке один на один, но в кабинете находилась Белла, Люциус и еще несколько Пожирателей, которые наверняка присоединились бы к развлечению.

– Возможно, прежде чем ссориться, вам следовало поискать компромисс? – поинтересовался Гарри в самый напряженный момент, разорвав оцепенение, несколько минут владевшее помещением. – Что за законы о магглорожденных? Первый раз слышу.

– Гарри, ты здесь, – констатировал Волдеморт. – Ожидал тебя завтра.

– Я вижу, – ехидно подтвердил Поттер. – Что происходит?

Руфус явно вздохнул с облегчением и поспешил показать Гарри документы.

– Это закон о регистрации магглорожденных. Так же планируется создать специальную комиссию, которая займется определением того, откуда магглорожденные взяли свою магию, с целью выявления случаев хищения магии.

– Первый раз слышу подобную глупость, – поморщился Поттер. – К чему это? – он внимательно посмотрел на своего супруга.

– Чтобы мерзкие выродки знали свое место! – воскликнула Белла.

– Вас не спрашивали, леди Лестрандж, не забывайте о своем месте, – оборвал ее Поттер. – Выйдите все.

Пожиратели помялись мгновение, но вышли после кивка Темного Лорда.

– Пользуешься тем, что меня нет дома? – спокойно поинтересовался Гарри, едва за последним волшебником закрылась дверь.

– Ты же не думал, что я этим не воспользуюсь? – холодно уточнил Волдеморт.

– Я знал, что ты что-то предпримешь, но положился на своих людей, – кивнул Гарри. – И не напрасно, как вижу. Руфус проявил храбрость, достойную Гриффиндора.

– И глупость.

– Все же это странный закон, – вернулся к теме Поттер. – Может, нам стоит придумать что-то другое, чтобы показать магглам их место?

Волдеморт не ответил ни да, ни нет. Он собрал бумаги со стола в аккуратную стопку.

– Мы никогда не сможем договориться в этом вопросе.

– Я знаю, – кивнул Гарри. – Но давай попытаемся, мы же смогли договориться по множеству других.

Темный Лорд усмехнулся и качнул головой.

– Ты скучал по мне?

– Четно говоря, новые впечатления так опьянили меня, что я совсем забыл о тебе, – виновато признался Гарри. – А ты? Или был слишком занят, плетя интриги?

– Я ждал пятьдесят лет, два дня это ерунда, – небрежно сказал он. А потом быстро обошел стол и, к восторгу Гарри, впился в его губы жадным поцелуем, заставив задыхаться и стонать в забытьи.

– Не смей говорить мне, что не скучаешь обо мне каждую минуту своего глупого существования, – прошипел Марволо ему в ухо, когда, наконец, оставил губы и начал покрывать мокрыми обжигающими поцелуями все лицо, шею. Они прижались к стене и, опровергая собственные слова о том, что совсем не тосковали друг по другу в разлуке, принялись раздеваться прямо там.

Гарри все же не мог решить, что лучше – прошлое, настоящее или будущее. Наверное, ему было хорошо везде, где был Марволо. Но все же… все же… как прекрасно было хоть ненадолго представить, что эта ненормальная тоска и страсть друг к другу, пережившая полвека, всего лишь ночной кошмар.

Глава 60

Профессор Снейп попросил Гарри остаться после урока Защиты. Конечно, высказался он очень резко, в своей обычной манере, так что остальные гриффиндорцы посматривали на Поттера с сочувствием, когда покидали кабинет. Гарри поморщился, но ничего не возразил, пронаблюдав за тем, как профессор защитил помещение от подслушивания.

– Из меня настолько отвратительный актер? – мрачно поинтересовался Гарри.

Школьная обстановка уже начала раздражать его, перестав приносить удовольствие. Было неприятно делить спальню с другими ребятами, проходить ползамка для того, чтобы попасть в ванную, улыбаться в ответ на глупые подростковые шутки вместо того, чтобы резко осадить разбуянившихся детей. Очередное заблуждение последних десяти лет рассыпалось в прах. Гарри уже не принадлежал этому месту. По крайней мере, не как один из учеников. Слишком уж он изменился. Да, он был рад повидаться с Роном и Гермионой, но Золотым трио им никогда не стать снова, не говоря уж о дружбе со всеми остальными. Приятные воспоминания о прошлом не могли сделать его таким же счастливым, как всего лишь один разговор с Марволо.

– Да, милорд, простите, – усмехнулся Снейп.

– Что ж, и в чем я ошибся в это раз?

– В мелочах, с которыми вы вряд ли сможете справиться. Вам не продержаться здесь долго, – спокойно сказал Северус. Гарри равнодушно пожал плечами. Он понимал это и сам. Но следующий вопрос профессора озадачил его. – Лорд Найджелус, в порядке ли Поттер?

– И почему вас это интересует, вы никогда не пылали к нему любовью, – поинтересовался Певерелл. Он уже пережил разочарование от того, что не может достоверно изобразить самого себя, так что быть узнанным вторично оказалось не столь обескураживающе, как в первый раз. То, что злобный профессор зелий внезапно заинтересовался судьбой своего самого нерадивого ученика, гораздо больше взволновало Поттера.

– Он противный мальчишка. Слишком наглый и самодовольный, – поморщился Снейп. – Но, в конце концов, он все же был моим учеником.

Разумеется, правду Северус рассказывать не хотел. Хватало и того, что директор держит его словно цепью этой правдой.

– Вы лжете, профессор, – констатировал Гарри. Он усмехнулся после некоторых колебаний.– Но касается ли меня ваша причина? Нет. С Гарри все в порядке. Он с Блейзом и в безопасности. Темный Лорд его не получит, довольны?

Снейп минуту поколебался. Ему хотелось просить доказательств, но кем он был, чтобы требовать их? Стоило повести себя немного неправильно, и Найджелус, наверняка, не станет долго думать и донесет об этом интересе своему супругу.

– Могу ли я попросить вас сохранить то, что сейчас скажу, в тайне? Хотя бы ради моей матери?

Гарри удивленно посмотрел на Снейпа. Эйлин не была его единственной слабостью, о которой знал Северус. Да еще и самой бесполезной. Почему зельевар давил на совесть Певерелла, на его раскаяние в том, что он поженил двоих совершенно разных людей так, что это привело обоих к длительному и очень печальному супружеству? Мог бы просто пригрозить, что донесет правду Дамблдору. Но угрозы наверняка настроили бы Найджелуса против Снейпа, а вот просьбы совсем другое дело. Гарри усмехнулся, разгадав манипуляцию. Однако он на самом деле чувствовал себя немного виноватым перед Северусом, так что не собирался причинять ему вреда.

– Говорите, – велел он.

– Я дал директору волшебную клятву в том, что защищу Гарри Поттера, поэтому меня интересует его судьба, – признался Северус.

– Тогда вам нечего опасаться, – с трудом улыбнулся Гарри.

Признаться, он был потрясен этим признанием, да и вообще тем, что Снейп дал такую клятву. Зачем ему это? Возможно, директор защитил Северуса от Азкабана в обмен на эту клятву? Очень похоже на правду. Гарри вспомнил события своих первых пяти лет в волшебном мире. Теперь становилось понятно, почему страшный профессор зельеварения так много раз пытался спасти своего ненавистного ученика.

– Хотите сказать что-то еще?

– Да, – кивнул Снейп. Он все еще не был уверен в правдивости слов лорда Певерелла, но что-то подсказывало, что Найджелус не тот человек, который убьет ребенка, а потом станет спокойно лгать в глаза людям, которые спросят его о нем. – Дамблдор вас заподозрил.

– Ах, и он тоже, – устало выдохнул Гарри.

– Пока что он думает, что вы Гарри Поттер, но уже подозревает, что ваша лояльность не на его стороне. Вы неосмотрительно назвали повелителя Темным Лордом на недавней встрече.

– Мне нужно следить за языком, – невесело усмехнулся младший волшебник. – Что ж, спасибо за предупреждение.

– Вам лучше покинуть школу, – спокойно продолжил Снейп. – Очень скоро Грейнджер и Уизли тоже заподозрят неладное. Они не очень наблюдательны, а сейчас, похоже, больше заняты друг другом, но это не продлится долго. Уж Грейнджер-то точно что-то заметит.

– Да, знаю, – кивнул Гарри. – Мне хотелось побыть с ними немного, – задумчиво пробормотал он. – Но на данном этапе проще избавиться от них, чем покинуть Хогвартс. Мне нужно остаться здесь еще на пару недель.

– Зачем?

– Это секрет, – улыбнулся Гарри. Он кивнул профессору на прощание и покинул кабинет. Ему нужно было серьезно подумать о том, что делать дальше.

В коридорах школы царил все тот же плохо контролируемый старостами, учителями и стареньким завхозом хаос. Кто-то тайком творил заклинания, кто-то хрустел конфетами. Двое младшекурсников промчались мимо Гарри, размахивая сумками. Поттер поморщился. Шум раздражал его, хотя он никогда не был сторонником гробовой тишины, однако хотелось спокойно пообщаться со взрослыми. Рон помахал ему рукой. Друзья стояли неподалеку, ожидая, когда Гарри выйдет из логова ужасного профессора.

– Ну, что эта летучая мышь тебе сказала? – поинтересовался рыжий.

– Назначил отработку, – соврал Гарри. – Вы же знаете Снейпа, день прошел зря, если он не сделал мне гадость.

– Сочувствую, друг, – хлопнул его по плечу Уизли.

Гарри кивнул ему. Если уж говорить начистоту, то сейчас он в большей степени воспринимал своим другом Регулуса Блека, чем Рона Уизли. Какой же он все-таки идиот, что так цеплялся за свое прошлое. Из-за тоски по Сириусу искромсал в клочья сердце Регулуса и свое собственное, из-за воспоминаний о Роне и Гермионе не мог подружиться ни с кем другим. Что бы с ним было в итоге, если бы не любовь Марволо? Если бы не любовь полубезумного Темного Лорда?

Размышления занесли его на Астрономическую башню, потом в туалет Плаксы Миртл. Невольно вспомнилось, как показывал Тайную комнату Марволо. Привидения, к счастью, не было, когда Гарри заглянул в ее вечно затопленный закуток. Гарри рассмеялся, когда представил, что и она бы узнала его. Ведь когда-то профессор Певерелл вел у Миртл защиту от темных искусств. А потом Марволо убил ее. Гарри потряс головой, пытаясь избавиться от этой мысли. Марволо убил многих, от этого никуда не денешься. Пора смириться и просто не давать ему убивать дальше.

Он провел пальцами по змейке – хранительнице дверей в тот самый туннель. Страшно представить, как частичке души юного Марволо было больно в тот день, как мастерски он скрывал свои чувства, делая вид, что пытается убить Гарри Поттера. Ведь он не мог не узнать, не мог не понять.

Гарри посмотрел на свое отражение в зеркале. У того мальчика, что вонзил зуб василиска в дневник, был открытый взгляд и огромное желание защитить людей, даже пожертвовав ради этого своей жизнью. Все ушло.

– Нет, – покачал он головой. Провел рукой по лицу и щелкнул по лбу отражение. – Не вижу ничего от Гарри Поттера. Как только покину Хогвартс, навсегда забуду, что между ним и мной есть что-то общее. Так будет правильно.

***

То, что Рон и Гермиона не просто помирись, но еще и начали встречаться, Гарри понял довольно быстро. Скорей всего, его младшая версия ни о чем не догадалась бы, но с высоты своего опыта Поттер мог с уверенностью сказать, что Грейнджер и Уизли пара. Они не говорили с ним об этом, возможно, не хотели смущать, а может из-за слухов, которыми полнилась школа после исчезновения Блейза. Совсем немногие знали об отношениях слизеринца и гриффиндорца. Зато сплетники любили строить предположения о том, что Забини был Пожирателем и провалил какое-то задание, за что и поплатился. Другие говорили, что Блейз, наоборот, отказался принимать метку. Друзья явно боялись задавать Гарри опросы, беспокоясь, как бы он не вернулся в то ужасное состояние, в котором пребывал после смерти Сириуса.

Гарри же не волновался, прекрасно зная, что его младшая версия сейчас с Блейзом, понемногу приходитсебя после тяжести Хогвартского магического давления и чувствует себя виноватым за побег. Мальчишке предстояла еще пара лет мучительных испытаний. Но прямо сейчас они с Блейзом были счастливы в маленькой маггловской квартирке очень далеко от магов.

Несмотря на то, что про отношения друзей Гарри понял быстро, для него стал настоящим сюрпризом случайно услышанный разговор.

– Все же я беспокоюсь, – вздохнула Гермиона.

– Хватит сомневаться, мы все уже обсудили, – резко возразил Рон. – Так будет лучше для нас с тобой. Сейчас такие времена, что нет времени на колебания.

– Я согласна, – поддержала брата Джинни. – Если бы у меня все обстояло так же как у вас, то я не колеблясь!..

– Это серьезный шаг, Джинни, с таким не шутят, – тяжело вздохнул Невилл. – Гермиона права, что сомневается, тем более что она не до конца осознает, как все это происходит. Вам следовало бы ограничиться обычной свадьбой, а не магическим союзом.

Гарри едва не задохнулся, когда услышал это. Он заставил себя сдержаться и слушать дальше. Молодой волшебник не верил своим ушам. Неужели его друзья собирались совершить такую глупость? Гарри был очень рад, что они стали встречаться, но жениться!.. Когда они вообще успели дойти до такого в своих отношениях? Это уж слишком большой шаг для тех, кто лишь недавно помирился.

– Обычный брак мама тут же расторгнет! – покачал головой Рон.

– И, может быть, она будет права, – тихо заметил Невилл. – Вы еще слишком молоды, чтобы связывать себя магическим контрактом на всю оставшуюся жизнь.

– Нев, сейчас война, наша жизнь может быть очень короткой, особенно учитывая, что мы друзья Избранного, – сказала Джинни.

– Гарри бы не порадовался таким словам, – вздохнула Гермиона. – Но Рон прав, мы уже все обсудили и решили. Может, это не совсем разумное решение, но оно наше. Если мы ошиблись, то сами будем иметь с этим дело.

Гарри усмехнулся, слушая это. Гермиона иногда была словно Марволо в юбке, только без иссушающего умопомешательства и роковых страстей. Вряд ли подруге польстило бы такое сравнение.

– Ладно, мы с Джинни готовы стать свидетелями, – согласился, наконец, Невилл. – Так как вы собираетесь пожениться после того, как и Рон станет совершеннолетним, то представители семей нам не нужны, хотя какой-нибудь старший родственник просто необходим.

– Если бы был жив Сириус, он наверняка нам помог, – протянула Джинни.

– Вы уверены, то не хотите сказать Гарри? – уточнил Невилл. – Он младше вас, однако вполне мог бы заменить родственника. Он ведь вам как родной брат, к тому же уже глава рода Поттеров. Для магии этого было бы, наверное, достаточно.

– Гарри будет чувствовать себя виноватым, – возразила Гермиона. – Он подумает, что мы женимся поспешно потому, что он не справился с задачей убить Сам-Знаешь-Кого. Это же Гарри. Он совсем себя изведет. Ему сейчас и так непросто, ну… из-за Блейза.

Джинни недовольно фыркнула.

Поттер решил, что Гермиона права. Тот мальчик, которым он был раньше, непременно извел бы себя, как и сказала подруга. Однако теперь многое изменилось, и внезапно Гарри понял, как безболезненно выставить их из Хогвартса, да еще и не предать их. Пусть весь мир считает его бессовестным ублюдком, но он сможет сделать так, что Рон и Гермиона останутся вне этого. И хотя он был против скоропалительных браков среди молодежи, но их безопасность значила больше его убеждений.

– Теперь я буду грызть себя из-за того, что у вас возникла куча проблем со свадьбой из-за моего комплекса неполноценности, – сказал он, покидая свое укрытие. Ребята дружно вздрогнули, а Лонгботтом облегченно улыбнулся. – Я согласен сыграть роль старшего родственника. Тем более что с Роном мы действительно в дальнем родстве.

– Гарри! – радостно воскликнула Гермиона. – Ты…

– Вообще-то я ужасно против, – покачал головой Поттер. – Думаю, с браком вы торопитесь. Особенно осторожными следует быть с магическими контрактами. Но я хочу, чтобы вы кое-что сделали, когда поженитесь.

– Условия? – засмеялась Джинни.

– Да, – серьезно кивнул Гарри. – Рон, Гермиона, вы покинете Хогвартс и пообещаете никогда не участвовать в военных действиях между магами, если, конечно, вражеские волшебники не нападут на ваш дом.

– Гарри, у нас и дома-то нет, – фыркнул Рон.

– Эй, разве не долг старших родичей подарить молодежи дом? – подколол его Поттер. Рон распахнул глаза в удивлении. Гарри прекрасно знал слабости своего другаи его жадность. Гермиону так просто было не отвлечь.

– Мы не пойдем на такое, Гарри, – живо возразила девочка. – Мы твои лучшие друзья, а ты предлагаешь нам бросить тебя и спрятаться где-то?

– Я настаиваю на этом, – спокойно подтвердил Поттер. – Вы только усложняете мне задачу.

– Эй, друг, – обиженно начал Рон.

– Я серьезно, – оборвал его Гарри. – Да, ваша поддержка важна для меня, но вы не воины, не члены Ордена или аврората. Помощи от вас никакой, одно беспокойство.

– Гарри, – нахмурилась Гермиона.

– Я серьезно. Вы мешаете. Что если Волдеморт возьмет кого-то из вас в заложники и потребует что-то от меня? – хладнокровно лгал им он. – Прямо сейчас у меня есть возможность спрятать вас. Давайте ею воспользуемся.

– Я не согласна, – возразила Грейнджер.

– Но Гарри в чем-то прав, – промямлил Рон.

– Я куплю вам дом. Далеко отсюда, чтобы враги не нашли вас. Вы будете там в безопасности. Некоторое время придется пожить уединенно, но ведь молодоженам иного не надо, – продолжал напирать Поттер. Он уже видел, как в глазах Уизли вспыхнул жадный блеск. Рон не был слишком предан и никогда не упустил бы шанс получить выгоду.

– И мы должны просто беззаботно жить, пока ты сражаешься? Ты считаешь нас настолько бездушными? – воскликнула Гермиона.

Гарри секунду поколебался, а потом наклонился к ней и прошептал на ухо:

– Я не собираюсь сражаться.

– Что? – шокировано переспросила девушка.

– А ты подумай сама. Почему мы с тобой должны сражаться за этот мир? Он не наш. Мы с тобой выросли в ином месте и привыкли к иному. Волшебники едва помнили обо мне до того, как я попал в школу, а теперь требуют спасти их. С какой стати? Магия для меня значит не так много, – продолжил шептать он ей так, чтобы не слышали остальные. Гермиона молча слушала. Только распахнутые глаза и приоткрытый рот выдавали друзьям весь ее шок и удивление. – Единственное, что здесь для меня важно – это ты и Рон, поэтому я прошу вас бежать вместе со мной.

– Но… – выдохнула Гермиона, покачав головой.

Она знала, что Гарри был прав. Поттер умело подобрал нужные слова. Для нее все обстояло так же. Лишь Гарри и Рон имели значение. Волшебный мир изначально был ей во всем враждебен, Гарри принял ее первым, ведя за собой, показывая настоящие чудеса, поэтому она готова была отдать за него свою жизнь. В Хогвартсе и волшебном мире вообще не было ничего, о чем она стала бы тосковать. Маггловские книги, учеба на каком-нибудь медицинском факультете тоже смогли бы захватить ее с головой. – Ты хорошо подумал?

– Да. Я давно об этом думаю.

– Значит, Забини ушел потому, что ты его попросил? Позже вы?.. – она не договорила, покосившись на остальных ребят. Рон хмурился, наблюдая за тем, как друзья шепчутся. Ему явно не нравилось, что губы его девушки слегка касались щеки лучшего друга, когда она говорила.

– Мы обговорили заранее и позже встретимся, – ответил Гарри. Он на самом деле рассчитывал еще когда-нибудь увидеть слизеринца живым. Гермиона не ответила, она лишь улыбнулась. Он почувствовал своей щекой, как ее губы раздвинулись.

– Хорошо, я согласна, – громко сказала она, и Гарри отстранился.

– Что, правда? – удивился Рон и тоже улыбнулся.

– Как ты умудрился ее уговорить? – воскликнула Джинни. Гарри услышал в ее голосе немного веселья и немного гнева одновременно. Похоже ей, как и Рону, не очень понравилась его близость к Грейнджер. – Но, Гарри, покупка целого дома будет не слишком...

– Эй, я не собираюсь покупать вам менор, – со смехом отозвался довольный Поттер. – Мы никогда не обсуждали это, ребята,но вы же понимаете, что мое материальное положение весьма отличается от вашего?

Рон скривился и кивнул. Невилл усмехнулся, а Гермиона непонимающе посмотрела на Гарри.

– У тебя достаточно денег? – уточнила она.

– Более чем, – фыркнула Джинни. – Поттеры одна из старых чистокровных семей, и совсем не бедная. В отличие от нас. Мы до сих пор собираем деньги с помощью всех родственников, чтобы купить дом Биллу и Флёр. Поэтому пока они не могут пожениться, – грустно закончила она.

Гарри кивнул. Если бы он располагал только деньгами своей семьи, то без проблем мог бы купить в подарок друзьям хороший коттедж с прилегающей землей. Сейчас, благодаря состоянию Певереллов, он обладал намного большими средствами, но они уходили на военные нужды, да и пришлось здорово потратиться на ремонт в поместье и организацию бала. У него все еще была возможность хорошо профинансировать будущее друзей, однако он не мог дать им столько роскоши, сколько они заслуживали.

– Я куплю дом, как только скажешь, какой тебе хочется, – подтвердил Гарри для Гермионы. И девушка неожиданно покраснела.

– Спасибо, Гарри, – тихо сказала она. – Ты… Ох, просто если когда-нибудь тебе понадобиться помощь, ты знаешь к кому обратиться.

В уголках ее глаз засеребрились слезы. Поттер отвел взгляд. Он обманывал ее, и было совсем не радостно от этого. Сердце защемило, и неожиданно для себя он предложил:

– Может быть, вам стоит взять с собой Джинни, чтобы она тоже была в безопасности?

– Что? – удивилась Уизли. – Меня? Да я буду им только мешать.

– И совсем нет, – тут же возразила Гермиона. – Если хочешь, ты можешь жить с нами, подальше от всего этого. Ты ведь подвергаешься опасности не меньше, чем мы с Роном.

– Я не боюсь! – смело воскликнула Джинни. Но на мгновение страх морозом прошелся по спине. Она слишком хорошо помнила свой первый курс, когда ее обманули и похитили лишь для того, чтобы стать приманкой для Гарри. Ох, она совсем не хотела повторения той истории. Девушка посмотрела на своего нахмурившегося старшего брата.

– Дело не в страхе, – сказал он. – Мы знаем, что ты не боишься, но если не хочешь сражаться, то всегда можешь придти в наш дом и найти там приют.

Гарри с тоской посмотрел на девушку. Похоже, своим неосторожным замечанием он снова продолжил закручивать временную петлю. Когда он встретил Джинни в прошлом, она утверждала, что Волдеморт убил всех ее братьев. Скорей всего, ей удалось выжить именно благодаря тому, что она была в безопасности с Гермионой какое-то время, вдалеке от войны. Если бы Гарри не предложил ей это, догадалась бы она сама спрятаться? Точно не решилась бы, истинная гриффиндорка, Джинни сражалась бы до самой смерти, не подумав об отступлении.

Должно быть, сама судьба предрекла Джинни умереть в Тайной комнате Салазара Слизерина. Гарри уничтожил кусок души любимого человека, который лгал до конца, чтобы не сделать больно своему возлюбленному, а девчонка, ради которой Гарри это сделал, в итоге все равно закончит свою историю в Тайной комнате.

– Прости, Джинни, – тихо прошептал он. Его услышал только Невилл, который с недоумением покосился на друга, но ничего не сказал.

Глава 61

Большие деревянные часы с позолоченными стрелками пробили час ночи, как делали это еще в ту пору, когда в этом доме все было иначе. Тогда по коридорам бегали кричащие дети, Вальбурга плескалась в фонтане, а хозяин иногда изъявлял желание плести интриги, которое ничем не заканчивалось. Волдеморт распахнул окно и с удовольствием ощутил на коже пока что легкое пощипывание январского морозца. Он отпустил своих слуг десять минут назад, да и то лишь потому, что они больше не могли работать, утомленные. Даже Беллатрикс с трудом сдерживала зевоту. Они считали, что столь усердная работа вызвана отсутствием хозяина дома, словно Волдеморт пытался что-то провернуть за спиной Певерелла. Он, разумеется, не собирался разочаровывать их в данном вопросе. Впрочем, для этого не обязательно было засиживаться за полночь. Марволо видел, что результативности от них сегодня уже не добьешься. Конечно, они не смели сказать ему об этом и пытались скрыть свою усталость, опасаясь наказания. Гарри не было здесь для их защиты.

Гарри не было здесь.

Марволо хотел спать, но знал, что слабого желания пока не достаточно, если он ляжет в кровать сейчас, то не сможет уснуть и будет долго думать о политике, магглах, своих жизненных целях. Перина покажется ему слишком жесткой, а воздух в комнате – застоявшимся. Никакие домовики не спасут его от этих неудобств. Лучше потратить время на разбор еще нескольких министерских бумаг и писем от доверенных лиц. Он был готов посмеяться над собой. Волдеморт знал, что является совершенно ненормальным, чокнутым старым извращенцем. Но он не мог уснуть без Гарри, мирно сопящего на соседней подушке.

В этом, конечно, тоже была вина Поттера. Да, Найджелус Певерелл серьезно болел в тридцатые годы и не мог как следует воспитать своего подопечного. Что бы там не говорили, однако это полностью вина Гарри, он вырастил будущего Темного Лорда. Кто знает, в чем Поттер ошибся. Может, с самого начала не стоило быть таким… таким невыносимо притягательным, немного строгим, но доступным, ненавидящим, но заботившимся. Может, просто не стоило влюбляться в тринадцатилетнего мальчишку и во всем потакать ему?

Зачем он позволял маленькому Марволо Мраксу спать в своей постели? Волдеморт помнил, как лежал с ним в одной кровати и разглядывал спокойное лицо, осторожно прикасался к волосам. В десять лет он не испытывал плотского желания, однако кровать Найджелуса и его теплое тело под боком навсегда вписались в его память как идеальное место для сна. Безопасное. Тогда для него было важно чувствовать именно это. Без Гарри кровать казалась холодной, неудобной и пустой. И пусть Марволо был слишком умен для того, чтобы видеть в тенях спальни своих приютских врагов, одиночество угнетало его.

Когда же их отношения перешли на новый уровень, то, видимо, в больной голове юного Мракса что-то сдвинулось еще больше, потому что спать без Гарри стало физически невыносимо. Ночи в Хогвартсе стали пыткой, и он начал воровать у Найджелуса вещи. Опекун вряд ли замечал пропажу халата или рубашки, но для его воспитанника стало почти необходимо класть в отсутствии любовника себе под подушку какую-нибудь его вещь. А потом Певерелл умер, и Марволо перестал спать. Сначала он осознанно доводил себя до изнеможения и просто падал от усталости в определенный момент, чтобы проснуться через несколько часов разбитым, но хоть немного отдохнувшим. Позже это стало привычкой. Он не вспоминал, почему не ложился в постель заранее, пока Гарри снова не приучил его спать вместе и легкомысленно не покинул дом.

Действительно, если бы кто-то спросил его, любит он или ненавидит Гарри, Марволо, скорей всего, выбрал бы последнее, но это не значит, что он перестал бы любить своего несносного супруга. Что за глупость говорит Дамблдор, когда превозносит силу любви? Она только сводит с ума, запутывает. Однако без нее совершенно невозможно жить, даже если ты сильнейший темный волшебник современности.

– Всего пару месяцев, – пробормотал он себе под нос прежде, чем закрыть окно обратно.

Спать по-прежнему не хотелось. Мысли закрутились вокруг жизни в Хогвартсе. Ему было любопытно, с кем Гарри общается, как проводит время и забавляют ли его уроки хоть немного. На секунду он задумался о том, что супруг делал прямо сейчас и с кем. Однако отогнал от себя эту мысль – Гарри наверняка спал. Чувства Марволо всегда были более интенсивными, чем его. Поттер признался ему в любви, в давней, верной и страстной, однако она никогда не была тем помешательством, которое сводило с ума самого Волдеморта. Поэтому не стоило ожидать, что ночи бывшего опекуна столь же мучительны и бессонны. Темный Лорд радовался хотя бы тому, что у Гарри нет ни шанса изменить ему.

Волдеморт вернулся за стол и начал переписывать письмо своему французскому союзнику. Британия была у него уже под каблуком благодаря помощи Гарри, оставалось только разобраться с Дамблдором. Возможно, вообще удастся обойтись без лишних жертв. Пора было подумать о дальнейшем захвате Европы. В конце концов, когда-то он обещал Гарри, что положит весь мир к его ногам.

Однако Темный Лорд ошибался, по крайней мере, в одном своем предположении -Гарри не спал в этот момент. Гермиона попросила его задержаться, и они вместе делали домашние задания, пока гостиная Гриффиндора не опустела. Она хотела поговорить, и даже Рон, в конце концов, это понял и оставил их наедине. К одиннадцати вечера спать легли самые стойкие, а Поттер и Грейнджер приготовили домашнюю работу по всем предметам на неделю вперед. Гермиона перечитала эссе Гарри по зельям, чтобы проверить, нет ли там ошибок и, тяжело вздохнув, отложила ее.

– Выполнено блестяще, как и ожидалось от лучшего целителя в Европе, – пробормотала она. – Наверное, ты чертовски долго занимался зельеварением, чтобы достигнуть таких результатов?

– Что, прости? – удивился он в ответ. Впрочем, изумляться не стоило. Гермиона всегда была наблюдательна, да и Снейп предупреждал. Она немного помялась, а потом вытащила из-под стола свою сумку, а из сумки листок бумаги.

– Я использовала копировальное заклятие. Мадам Пинс научила меня, – сказала девушка.

Гарри принял от нее листок и развернул его. Это была газетная страница с большой фотографией. Поттер пробежался взглядом по строчкам и свернул листок обратно. На фото он был одет в парадную мантию и, не стесняясь, флиртовал с Регулусом. В верхнем углу газетного листа стояла дата – сентябрь 1938 года. Блек выглядел как живой. Это неприятно резануло по сердцу. На секунду Гарри отвлекся от Гермионы и подумал, а не осталось ли после Регулуса портретов. Настоящих говорящих и думающих. Но он быстро отказался от желания отыскать таковые. Не стоило бередить старые раны.

– Давно узнала? – холодно уточнил Гарри, обдумывая свои дальнейшие действия.

Гермиона, разумеется, не удовлетворится простыми заверениями, что Гарри Поттер в полном порядке. Девушка захочет лично увидеть его и поговорить, но все этовызовет лишние сложности.Первая реакция – стереть ей память о подозрениях, но опять же Гермиона была слишком умна, чтобы не заподозрить позже изменения в своей памяти. А что еще вероятнее, она вела записи, по которым все быстро восстановит.

– Полагаю, в первый же день, – пожала плечами Грейнджер. – По крайней мере тогда же, когда исчез Блейз. Ты вел себя неправильно, хотя явно старался действовать похоже, но от этого разница лишь больше бросалась в глаза.

– И никому ничего не сказала?

– Я решила начать расследование самостоятельно, – нахмурилась девочка. – Сперва я решила, что Гарри похищен, а на его месте кто-то под действием оборотного зелья. Если бы не одно но. В общем… Ты вел себя не как Гарри, но это словно было наносное, поверхностное. Ох, как запутанно! Для человека, столь плохо подготовленного изображать Гарри Поттера, ты слишком сильно был похож на него в мелочах, – наконец сформулировала она и улыбнулась, довольная собой. – Ты выглядел как Гарри, которого долго и упорно учили красиво ходить и говорить, а потом заставили вести себя по-прежнему. Яйца – с беконом, в газете – сразу квиддич, палочка – непременно в задний карман. Я решила понаблюдать подольше. Совсем чуть-чуть.

Гарри удивленно вскинул брови. Блейз на самом деле следил только за походкой, умением держать вилку, жестами или манерой речи. Никому из них не пришло в голову заботиться о мелочах, которые мгновенно заметила Гермиона. Они не изменились за десять лет, как ни странно. Именно это спасло его от дополнительного внимания директора, которое могло возникнуть из-за ее доклада.

– Я обнаружила, что ты не пьешь ничего постоянно, как если бы ты употреблял оборотное зелье, – продолжала она. – И я не знаю никаких других способов принять чей-то облик, хотя пришлось посидеть в библиотеке, чтобы убедиться.

Гарри усмехнулся. Теперь становились понятны ее постоянные отлучки в библиотеку, даже более частые, чем обычно.

– Тогда я подумала, что, если ты просто сильно похож на Гарри и хватило обычного маггловского грима для полного сходства? Вдруг даже привычки у вас схожие? Может, родственник? Я проверила родословную Поттеров в книге по генеалогии, но не нашла никого подходящего. Наверное, все затянулось бы надолго, и я бы просто пошла к директору из опасения за жизнь Гарри, но мне повезло. Я решила посмотреть фотографии в Зале славы в поисках других Поттеров или похожих волшебников.

– И ты нашла Найджелуса Певерелла.

– Да, хотя учеников с такой фамилией в Хогвартсе никогда не было, но был профессор по защите от Темных Искусств. Он оказался довольно популярен, так что ученики, похоже, любили фотографироваться с ним, – кивнула девушка. – А потом я вспомнила, что летом нам о нем немного рассказывали в Ордене, помнишь?

– Прости, нет? – хмыкнул он. Может быть, что-то действительно и говорили, однако прошло десять лет, и Гарри уже не мог вспомнить. Не говоря уж о том, что в то лето он слишком переживал из-за смерти Сириуса, чтобы думать о давно умершем профессоре по Защите.

– Ах, да, – она смутилась. Поттер не понимал, почему они просто сидят и разговаривают. Если бы он понял, что Гермиону кто-то похитил, а потом заменил ее какой-то старой, но вечно молодой чистокровной ведьмой, то, не колеблясь, сам проклял бы ее или пошел к Дамблдору. По крайней мере, когда ему было шестнадцать, именно так бы он и поступил. – В общем, я стала искать информацию о Найджелусе Певерелле. Дамблдор говорил, что он был хорошим человеком и никогда не помогал Темным Лордам. К тому же, этот волшебник должен был быть очень старым. Я подумала, что унего может быть сын или дочь, а потом внуки.

– И что узнала?

– Я поняла, что Дамблдор обманывал, когда рассказывал о детстве Сам-Знаешь-Кого, – решительно сказала она. – Найджелус Певерелл появился из ниоткуда примерно в 1935 году. У него не было никаких родственников и семьи. Мне стало интересно, откуда он мог приехать, но казалось, что этот волшебник просто кроился из тумана или упал с неба вместе с немалым состоянием. Подозрительно!

Гарри хмыкнул, но не стал комментировать. У него появилось предчувствие, он уже практически понял, что Гермиона собирается сказать, и от этого затрепетало сердце.

– Следующим, что Певерелл сделал, было очень близкое знакомство с Регулусом Блеком, который, по странному стечению обстоятельств, оказался практически полной копией Сириуса. А дальше он берет под свою опеку Тома Марволо Мракса, утверждая, что они кузены, хотя более дальнее родство трудно даже найти. Фактом, который решил все, было то, что Найджелус Певерелл являлся змееустом. Я проверила случайно попавшуюся в финансовой колонке информацию о вложениях этого волшебника и поняла, что он будто предчувствовал что-то или точно знал, что принесет ему успех, всегда вкладывая деньги в самые успешные компании двадцатого века.

Он молчал, ожидая продолжения, она пытливо смотрела на него.

– Гарри, – наконец, позвала Гермиона. – Ты путешествовал во времени?

Он не мог препятствовать улыбке, которая появилась на его лице. Гарри поднял руки и изобразил бурные аплодисменты.

– Гермиона, ты действительно самая умная ведьма нашего времени. Ты потрясающая, – искренне сказал он, вызывая румянец на ее щеках. – Гораций, Северус, Дамблдор – все они видят во мне Найджелуса Певерелла, говорят, что спутать невозможно, но ты единственная увидела в Нае Гарри Поттера. Ты великолепна!

– Значит, я права? – опомнившись от похвалы,спросила она. – Ты отправился на пятьдесят лет назад? Но как? Это директор отправил тебя?

– Меня отправил Волдеморт, – честно ответил он.

– Что?

– Гермиона, уж ты-то из нашего опыта пользования маховиком должна была понять.

– Прошлое нельзя изменить, – договорила она, кивнув. – Сам-Знаешь-Кто помнил, что ты был его опекуном в детстве, поэтому отправил тебя в прошлое?

– Ну, отчасти, – пожал плечами Гарри. – Я все еще не могу говорить с уверенностью, потому что это произойдет только через два года.

– Я запуталась, – нахмурилась Гермиона. – Мне казалось, что отправление уже произошло. Где тогда наш Гарри сейчас?

– В маггловском мире, вместе с Блейзом. Им там хорошо и безопасно, – уверил он ее. – А главное, он не знает обо мне. Знаешь ведь, что ему не следует видеть самого себя.

– Хей, а ведь это я научила тебя пользоваться маховиком, да и правилам тоже, – улыбнулась она. – Правда, похоже, теперь ты куда опытнее меня. Сколько тебе лет?

– Около тридцати, – усмехнулся Гарри, глядя в ее распахнутые в удивлении глаза.

– Да, ты долго прожил в прошлом, – пробормотала девушка, вспоминая газетные статьи. – Как ты это сделал? Как смог переместиться так далеко?

– Темная магия, – пугающим тоном произнес он, но Гермиона не испугалась. Кажется, она уверилась, что имеет дело со своим другом, и чувствовала себя в полной безопасности с ним. – На самом деле, это просто сложный ритуал, знать подробности тебе не нужно. Это семейная тайна.

– Кстати, о твоей семье… Ты действительно чистокровный?

Гарри потратил немало времени на то, чтобы рассказать ей о своем происхождении, потом о том, где взял деньги, о жизни в прошлом, о сложных отношениях с Регулусом, о том, как познакомился с Тони и о своем решении стать целителем. Потом немного поговорили о войне с Гриндевальдом. Она все выспрашивала и выспрашивала, но при этом они оба тщательно обходили главную тему, пока девушка, наконец, не решилась спросить про Тома.

– Я зову его Марволо, – усмехнулся Гарри.

Он немного поколебался. Возможно, ему не стоило пугать ее правдой, но Гермиона заслуживала ее, потому что была его настоящим другом. Она была тем человеком, который знал и любил Гарри Поттера достаточно сильно, чтобы увидеть его там, где другие видели Найджелуса. Скорей всего потому, что, в отличие от остальных, она как раз совсем не знала последнего, и это не застилало ей глаза.

– Вы с ним сильно похожи. Когда он был маленьким, я все время звал его Гермионой в брюках. Хотя не вслух, так что можешь не бояться того, что он злится на тебя за сравнения.

– Гарри, ты только что сравнил меня с Темным Лордом!

– Прости, но в детстве он ужасно любил читать и совать свой нос куда не следует, – девочка сердито надулась, но смягчилась из-за улыбки Гарри. – Над ним все подшучивали из-за этого. Даже в Хогсмид Марволо ходил с книжкой подмышкой. Но тебе, очевидно, не хватает его страсти и любопытства, – ухмыльнулся он. – Я до сих пор уверен, что летом Марволо подслушивал примерно половину всех моих разговоров.

– Ты говоришь о Сам-Знаешь-Ком с нежностью, – неверяще пробормотала она. – Но ведь он пытался убить тебя! То есть, когда ты был ребенком, он все помнил о ваших отношениях, однако не оставлял в покое.

– Марволо был безумен, – Гарри покачал головой. – Фактически, он всегда был немного не в себе, но, потеряв меня, мой драгоценный ребенок лишился смысла жизни.

– Смысл жизни, – эхом откликнулась Гермиона.

– Мы были любовниками, потом оформили отношения помолвкой, – пояснил для нее Гарри. Девушка слушала, не дыша. Поттер не мог понять ее эмоции: ужас, жалость, любопытство? – Но его чувства никогда не были стабильны. Он желал меня до умопомрачения, готов был пойти на убийство для того, чтобы получить меня. Постоянно доходил до крайней жестокости в постели. При этом в обычной жизни оставался практически адекватным: идеальный ученик, староста, носил дома теплые вязаные носки и защищал своих друзей. Если не узнавать его близко, то мысли не возникало, что он похож на будущего маньяка-убийцу. Думаю, конечно, моя вина, что он стал Темным Лордом. Я где-то ошибся? Или ему самому следовало отправить меня в более ранний период своей жизни, пока приют не нанес ему таких ужасающих душевных ран. Как бы то ни было, но я люблю его. И мы поженились недавно.

Гермиона молча смотрела на своего друга. Возможно, она могла понять это. В конце концов, Рональд был, по ее мнению, самовлюбленным болваном, однако это не мешало ей любить его.

– Ты помогаешь ему теперь?

– Не беспокойся об этом, – улыбнулся он. – Я, скорее, сдерживающий механизм. Не даю ему слишком злобствовать, да и Марволо сейчас более адекватен, чем даже полгода назад. Жаль, что теперь я не могу рассказать тебе всего.

Она выглядела смущенной, озадаченной, немного несчастной. Явно не рассчитывала, что беседа повернется именно так, но чего она ждала? Приключения, должно быть. Не целой потерянной жизни в прошлом, роковой страсти, брака и… Точно не того, что Гарри из нервного сходящего с ума мальчишки, которого она привыкла контролировать, станет уверенным в себе, влиятельным и серьезным волшебником, хотя все еще сентиментальным, с привычкой засовывать палочку в задний карман.

– Так ты не передумала уезжать? – напряженно поинтересовался он.

– А нам на самом деле что-то грозит? Есть ли смысл уезжать? – спросила она. Старый предлог теперь казался насмешкой. Волдеморт не стал бы открывать на них охоту из-за дружбы с его супругом. По крайней мере, она надеялась на это.

– Никто не застрахован от смерти, нигде, – пожал плечами Гарри. – Но чем дальше от войны, тем безопаснее.

– Мы уедем, – кивнула она. – И я так понимаю, что ты хочешь, чтобы мы бежали раньше, не в марте, как собирались?

– Я не продержусь до марта. Скорей всего, Хогвартс окажется в опасности через неделю или две, – честно признался Поттер.

– Ты совсем не жалеешь остальных учеников? – с надеждой протянула Гермиона.

– Сделаю все, что в моих силах для их безопасности, – усмехнулся Поттер. Она наклонилась и сжала своими ладонями его руку.

– Я все еще твой друг? – девушка действительно беспокоилась. Нужны ли Гермиона Грейнджер и Рональд Уизли этому человеку? Они оставались семнадцатилетними. Гарри был куда старше, больше пережил. Она не смогла найти за такой период времени достаточно много информации в подшивках старых газет, однако что-то подсказывало – жизнь Найджелуса Певерелла была совсем не легкой.

– Больше, чем когда-либо, – откликнулся он. – У меня ведь никогда не было друзей лучше, чем вы с Роном. По крайней мере, только вас я могу назвать таковыми без колебаний. Тони всегда был больше верным вассалом, скованным присягой, Морфин кем-то вроде ворчливого родственника, а Регулус… там все испортили наши отношения. Они были моей семьей: хорошими нужными людьми. Но мои лучшие друзья это вы. Навсегда.

– Гарри, спасибо, – выдохнула девушка. По щекам ее снова текли слезы, которые она не пыталась сдержать. Поттер наклонился и вытер их кончиками пальцев.

– Будьте готовы. Я скажу, как только вам подготовят дом.

– Кто подготовит? – спросила она, подавив всхлип.

– Я попросил Долохова, – просто ответил Поттер. – Он последнее время проникся странной любовью к ремонтам и дизайну.

Гермиона засмеялась немного нервно.

– Быть твоей подругой незабываемое ощущение. Похоже, это будет верно, сколько бы лет ни прошло.

– В чем дело?

– Гарри, могла ли я подумать неделю назад, что разыскиваемый Пожиратель Смерти будет выбирать мне дом и делать в нем ремонт? Надеюсь, никаких змей и черепов? – сквозь смех спросила она, вытирая уже подсыхающие слезы. Личность дизайнера ее немного беспокоила, однако Поттер, похоже, доверял ему полностью. Впрочем, услышав, их историю, она готова была поверить в Антонина.

– У Тони хороший вкус, – подмигнул ей Гарри.

Она вскоре отправилась спать, а Гарри остался у камина в красно-золотой гостиной. Хотелось бросить горстку пороха в камин и связаться с домом, но он, конечно, не стал бы так рисковать. Лучше следующей ночью прогуляется по тайным ходам в Хогсмид, а оттуда отправится домой на пару часов.

– Поскорей бы все закончилось, – пробормотал он, потирая лицо руками.

На утро было намечено еще одно дело. Если бы оно прошло удачно, то Волдеморт мог захватить Хогвартс уже в течение следующей недели. Оставалось только молиться о благополучии планов, потому что Гарри совсем не хотелось лишних жертв среди учеников.

Глава 62

Есть вещи, с которыми ты просто не можешь справиться, как бы талантлив и умен ты ни был. Драко Малфой с каждым днем все больше осознавал, что починка шкафа – одна из них. Несмотря на все книги, которые он достал об артефактах, несмотря на время, проводимое за прослеживанием сетей заклинаний, наложенных на Шкаф, Драко чего-то не хватало. Перемещаемые звери и вещи раздваивались, расщеплялись и отправлялись в странные места. Приближался конец учебного года, Малфой почти чувствовал недовольство Темного Лорда и с каждым днем все больше беспокоился за родителей.

Если бы кто-нибудь сказал ему лет пять назад, в какой ситуации его семья окажется после возрождения Волдеморта, Драко бы просто не поверил, а если бы поверил, то бросился бы на поклон к Дамблдору заранее, забыв про гордость и свое отвращение к грязнокровкам. Но теперь уважаемый, влиятельный и богатый Люциус Малфой оказался заложником в доме своего безумного хозяина, на руке Драко горела метка, а гордая Нарцисса в одиночку терпела изнурительные допросы в аврорате. Их не спасли ни деньги, ни влияние, ни чистая кровь. Все катилось в тартарары. Драко понимал, что для него обстоятельства в любом случае сложатся плохо. Даже если каким-то чудом он починит шкаф, уж Дамблдора убить у него точно не выйдет.

– Нужно было подружиться c Поттером еще на первом курсе, – пробормотал Малфой себе под нос, пугая Крэбба, который шел чуть позади. Коридор на пути к Выручай-комнате был пуст, позволяя говорить о наболевшем, хоть и шепотом. – Хуже бы не стало, наоборот, чувствуется, что Уизли сейчас живется куда проще и безопаснее, чем нам.

– Брось, Драко, – пробормотал Винсент. – Все знают, что милорд успокоился и уже не так безумен, как полгода назад. Отец рассказывал мне, что рядом с лордом Найджелусом повелитель вообще ведет себя словно принц из сказки.

Малфой фыркнул, но ничего не ответил. Может, Темный Лорд и мог себе позволить быть сказочным принцем для своего любовника, но уж никак не для Пожирателей, особенно, если те не выполняли его заданий.

– Да и лорд Найджелус, бывает, заступается за наших родителей, – продолжил Винсент. – Говорят, он добрый человек. А при нем Темный Лорд не решается показывать характер.

Драко только многозначительно закатил глаза. Разговоры о Певерелле и Волдеморте пугали и раздражали его.

Они еще раз убедились, что рядом никого нет. Крэбб поморщился. Ему предстояло выпить оборотное зелье и превратиться в маленькую девочку, а потом нацепить ее мантию. Хотя Винсент все еще не понял, зачем это нужно Драко, ведь до сих пор никто из учеников не стремился попасть в Выручай-комнату, так что в патруле не было нужды. Малфой несколько раз прошел мимо стены напротив портрета Варнавы Вздрюченного, мысленно прося ее превратиться в помещение сИсчезательным шкафом. Наконец, в стене прорезался прямоугольник проема. Они вошли и тут же остановились.

От шкафа, заметив их присутствие, поднялся Поттер. Волшебник оправил мантию и без особого удивления сказал:

– О, я не слышал, как вы подошли.

Драко знал, что этот человек только выглядит как Избранный. Малфой не настолько хорошо знал Найджелуса Певерелла и Гарри Поттера, чтобы по их мельчайшим привычкам узнать одного или другого. Он даже не был настолько наблюдателен. Но Драко шел за Блейзом в тот день, когда однокурсник решил бежать их Хогвартса. Малфой присматривал за Забини с первого сентября, раздумывая, что тот сумеет придумать, чтобы выжить. Быть может, однокурсник смог бы сделать что-то, чем позже воспользовался бы и Драко. Хотя Блейзу было гораздо проще. Он ведь не обзавелся уродливой татуировкой на предплечье. И в итоге Малфой просто безмолвно проводил его, почти не удивившись тому, что Блейз ушел из школы вместе с Поттером. Когда на следующее утро этот парень спустился к завтраку, Драко уже знал, что это Найджелус Певерелл. В конце концов, Люциус еще летом предположил, что Темный Лорд захочет подменить Поттера своим человеком.

– Здравствуйте, пришли проверить мою работу? – деланно спокойно уточнил Драко.

Малфой слышал много о дружелюбности Найджелуса от своего окружения, однако газеты прошлых лет были категорически с такими заявлениями не согласны. Репортеры плохо отзывались о Певерелле. Эгоистичный, высокомерный, избалованный – одни из самых распространенных эпитетов, которые можно встретить в газетных статьях о нем в тридцатых годах. И Драко никак не мог забыть, что он вырастил Темного Лорда. Должно быть, было в опекуне Марволо Мракса что-то такое, что сделало воспитанника безумным безжалостным чудовищем. Монстром, который до сих пор боялся своего бывшего опекуна, иначе почему вел себя «словно сказочный принц»?

– Я чиню шкаф, – отозвался Найджелус.

Он что-то раздраженно добавил шепотом, однако ничем не показал своего удивления осведомленностью Драко. И совсем не грозился наказаниями. Он присел на корточки и почти наполовину залез внутрь шкафа, так что голос его зазвучал приглушенно.

– Мои предки увлекались артефактами, так что я неплохо в этом разбираюсь. Здесь, например, в основу положено заклинание, аналог которому я, по счастливой случайности, хорошо знаю, хотя большая часть знаний Певереллов утеряна.

– Я слышал о Дарах смерти, – вставил Крэбб с уважением. Внешность сбивала его с толку больше, чем Драко, однако дураком Винсент тоже не был.

– О, вот уж что точно хотелось бы утерять, – хмыкнул из шкафа Найджелус. – Но скоро я от них избавлюсь. От мантии-невидимки уже избавился.

– Почему? – с сожалением поинтересовался Крэбб.

– Потому что от таких мощных артефактов можно ждать только неприятностей. Например, войны Гриндевальда и бесконечных ошибок Дамблдора, – сказал старший волшебник. – Хотя мантию, конечно, жаль. Она была единственной полезной вещью среди Даров, впрочем, и ее далеко не всегда использовали для благих целей.

– Вы просто пришли починить шкаф? – перебил его рассуждения Драко. Последнее, что интересовало Малфоя, это сказочные Дары смерти, которых он никогда не увидит, которые не играют ни малейшей роли в его судьбе. – Просто явились выполнить за меня поручение, от которого зависит жизнь моих родителей?

Голос Драко чуть не сорвался от возмущения и гнева. Он понимал, что должен отблагодарить этого человека за то, что тот пришел на помощь, однако не покидало ощущение, что это появление здесь из-за беспокойства о Малфоях, а потому что Темный Лорд знал – Драко не справится с заданием. Пусть Крэбб и Гойл верят в то, что им хочется, но их лидер не верил словам Найджелуса Певерелла, даже когда смотрел в его кажущиеся такими невинными глаза.

– Я делаю это не для тебя, – спокойно ответил собеседник. Он вылез и посмотрел на Драко внимательно, но равнодушно. – Пойми меня правильно, Малфой. Я не испытываю к тебе ненависти или чего-то подобного. Но у меня есть люди, о которых я должен позаботиться. Оттого, как скоро Темный Лорд сможет попасть в Хогвартс и выгнать отсюда Дамблдора, зависят их жизни. Поэтому шкаф я починю сейчас.

– Значит, на Малфоев всем плевать? – горько спросил Драко. Он уже успел понять за последние полгода что мир, от которого его тщательно оберегали родители, жесток, но от этого слезы лились только больше.

– Я позабочусь о том, чтобы их не убили, – пожал плечами Найджелус. – Не надо считать меня чудовищем.

– Вам больше восьмидесяти и посмотрите, как вы выглядите! -воскликнул Драко, всплеснув руками. – Вам не дашь больше семнадцати лет! Как вы этого добились? Скажете, что ни один человек не умер для вашего бессмертия?

– Это не бессмертие, – возразил ему Найджелус, но насчет жизней отрицать не мог. Путешествие во времени и причина, по которой Гарри снова вернулся в свое время, щедро были политы кровью не только Джинни и Кингсли, погибших в Тайной комнате, но и сотнями Певереллов, пострадавших из-за изобретения Морганы. Впрочем, Малфой все равно не слушал:

– Это не говоря о вашем сходстве с Поттером. Даже идиотам ясно, что он ваш внук. Про ваши внебрачные связи мы наслышаны! И самое главное… Я не знаю, что нужно сделать с ребенком, чтобы он решил стать Темным Лордом! Знаете, сомневаюсь, что в магическом мире найдется больший лгун и лицемер, чем вы!

К концу речи Винсент схватил его за локоть, придерживая. А Драко хотелось броситься в бой, надавать человеку, столь беспечно сидевшему перед ним, пощечин, сломать ему нос. Сделать больно. Малфой забыл о своей слизеринской натуре, о своем воспитании. Ему хотелось сорвать свою злость, пусть даже это станет последним, что он сделает в этой жизни.

– Может, ты и прав, – кивнул Певерелл после недолгих раздумий. – Я лгун и лицемер. Все, что писалось обо мне в газетах тридцатых – правда. И самое смешное в том, что я сам не до конца осознавал это, пока ты не высказался. Не знаю, как я дошел до этого, но мне плевать на магглов, на магглорожденных, да и на чистокровных, в общем-то, тоже. В этой жизни есть несколько человек, о которых я забочусь. И кроме моей собственной выгоды только их желания и безопасность могут заставить меня оторваться от моих любимых занятий и начать что-то делать. Война? К черту, она не моя. Но Марволо хочет победы, так и быть, только если в процессе он не убьет Гермиону и Рона.

– При чем тут Грейнджер? – нахмурился Драко.

Найджелус вскинулся, вспомнив, с кем разговаривает. Он направил палочку внутрь шкафа и произнес несколько сложно выговариваемых заклинаний. Что-то вспыхнуло, хлопнуло, а створки резко закрылись.

– Вот так вот, – сказал Певерелл. – Теперь не трогай шкаф несколько суток, потом его можно будет использовать.

Волшебник поднялся с пола, отряхнул мантию и мимо мальчишек направился к выходу из комнаты.

– Дамблдора тоже за меня убьете? – резко поинтересовался Малфой.

Позже он успокоится, поймет, на кого кричал, и раскается. Ему будет страшно, потому что такую истерическую реакцию ему не простил бы Темный Лорд. Но сейчас Малфой просто не мог себя контролировать. Слишком многое происходило в его жизни, нервы не выдержали.

– Альбуса? – задумчиво отозвался Найджелус. – Ни тебе, ни мне, ни даже Темному Лорду его не убить. По крайней мере, не в ближайшие годы.

– Но почему? Он так силен? – удивился Винс.

Певерелл улыбнулся им и покачал головой.

– Потому что у Альбуса есть одно незаконченное дело. И зовут это дело Джинни Уизли.

***

– Почему все закончилось тем, что ты занимаешься организацией свадьбы? – нахмурился Рон.

Гарри фыркнул. Они змейкой пробирались по тайному ходу под Гремучей ивой. Поттер шел впереди, вооружившись волшебной палочкой. Тоннель был известен многим, поэтому оказался хорошо защищен всевозможными ловушками и волшебными щитами, впрочем, большинство из них было направлено против вторженцев, а не желающих покинуть школу. По уму, ход следовало просто обрушить, ведь после того, как Люпин закончил обучение, в нем уже не было необходимости, однако Дамблдору явно нравилось рисковать. Сегодня Гарри грубо взламывал установленные ловушки, не волнуясь, что кто-то узнает об их прорыве. Рон и Гермиона все равно не собирались возвращаться в Хогвартс. Подростки несли с собой сумки с самыми необходимыми вещами.

– Я объясню тебе позже, – ответила на вопрос Рональда будущая супруга.

– Но почему мы так торопимся? – спросил Невилл. – До семнадцатилетия Рона еще пара месяцев.

– Нев, помолчи, – огрызнулся Уизли. Его вполне устраивало, чтосвадьбу они сыграют раньше, чем планировали.

Он готов был взять Гермиону в жены в тот же самый момент, как она ответила ему согласием. Возраст только задерживал. Если лучший друг нашел способ обойти это условие, Рональд мог лишь обнять его в знак благодарности. Он, правда, не совсем понял из мутных объяснений Гарри, как тот смог устроить ему эмансипацию раньше времени, вроде бы речь шла о каких-то старых долгах, которые знакомые Гарри спешили ему возместить, а так же о взятках в министерстве. Однако умница Гермиона лишь кивала, когда Поттер обо всем рассказывал, поэтому Рон не волновался. Будущая супруга его бы не подвела. Уизли довольно жмурился от предчувствия. Оставалось совсем немного и Гермиона станет его женой.

– Сегодня я тоже покидаю Хогвартс, не собираюсь после свадьбы возвращаться, – честно ответил Гарри на вопрос Лонгботтома после некоторых колебаний. – Я хотел успеть спрятать Рона и Гермиону до своего побега.

– Ты хочешь уйти из школы? – испуганно воскликнула Джинни. Она шла последней и немного нервничала из-за того, что ее спина оказалась не прикрыта, однако Джиневра привыкла быть боевой подругой и не показывала страха. – Куда?

– А что мне там делать, если не будет вас? – шутливо откликнулся Гарри.

– Ты уйдешь к Забини? – настороженно поинтересовалась девушка.

Ей хотелось подойти к Поттеру, развернуть к себе и задать вопрос прямо в лицо. Джинни встречалась с другими, пытаясь смириться с тем, что он не любит ее, с тем, что ему нравятся парни, однако все это не мешало ей надеяться, что однажды мальчик ее грез скажет, что ошибался и поцелует ее. Как же хотелось сейчас посмотреть ему в глаза.

– Есть много дорогих мне людей за пределами школы, – тихо ответил Гарри. Но в тишине подземного хода, прерываемой только их шагами, все услышали его. – Я вырос, и хотя люблю Хогвартс, это больше не мой дом. Хочу вернуться туда, где меня ждет любимый человек.

Гермиона на секунду сжала его плечо в знак поддержки, но Гарри не остановился, а идти, держась за него, было неудобно, и она отпустила друга. Ей внезапнопоказалось это символичным. Поттер отдалялся от них, ему больше не нужна была их поддержка. Грейнджер понимала причины, осознавала, что перед ней не тот неопытный мальчик, которого она знала последние пять лет, но это не делало разрыв легче.

Ход кончился неожиданно. Они забрались по холодной земле, перепачкав руки и мантии, и оказались в Визжащей хижине. Гарри вылез первым и подал руку следующей за ним Гермионе. Следом начал карабкаться Рон. Вот тут-то их и прервал веселый голос.

– А вы уже здесь! Всем привет!

Грейнджер едва подавила порыв закричать. Рон достал волшебную палочку и быстро начал вылезать из хода, но сорвался вниз, на руки растерявшегося от копошения рыжего Невилла, чтобы тут же предпринять следующую попытку вылезть. Гарри не предупреждал, что их будет кто-то встречать.

– Сириус, – ахнул Поттер.

Гарри всегда был рад видеть своего крестного. Им не часто удавалось видеться в последнее время. Сириус не мог сидеть на месте спокойно. Скрываться от Волдеморта ему было больше не нужно, а вот появляться перед широкой общественностью он опасался, хоть и был посмертно оправдан. Так что Блек много времени проводил с Ремусом, помогая ему устраивать лучшую жизнь для оборотней. Преобразования в общине этих существ Гарри, как и обещал, активно финансировал. Однако радость от встречи затмевало ожидание непредвиденных оправданий перед друзьями.

– Разве я не просил прийти Дмитрия?

– Кто такой Дмитрий? – мрачно уточнил Уизли, все-таки появившись в хижине, и подозрительно глядя на Блека. Его друг вовсе не был удивлен тем, что крестный жив, так что Рон не спешил бросаться на волшебника с криками.

– Но вы же умерли, – потрясенно пробормотала Гермиона. Тем временем через ход влез Невилл. Он, как и остальные, недоуменно уставился на Сириуса, однако не забыл подать руку Джинни.

– Простите, ребята, что не сказал раньше, – неловко помялся Поттер. – На самом деле Сириус не упал в Арку смерти. В силу обстоятельств ему некоторое время пришлось притворяться мертвым, но теперь это уже не важно.

– Это же здорово! – радостно улыбнулся Рон и обнял Гарри. – Поздравляю, друг! Ты так переживал!

– Рон, ты совсем не меняешься, хотя и собираешься жениться, – усмехнулся Сириус и довольно похлопал рыжика по плечу.

– Вы не хотели, чтобы Он узнал, что Бродяга жив, да? – грустно поинтересовалась Гермиона, не спеша присоединиться к мужскому веселью.

– Причем тут Сама-Знаешь-Кто? – нахмурилась Джинни.

– Я говорю не о Волдеморте, – хмуро ответила ей Грейнджер, заставив часть присутствующих вздрогнуть от упоминания запретного имени.

Она знала больше, чем Уизли, поэтому смогла сделать верные выводы. От Гарри скрывали, что его крестный жив, заставляя его страдать. Гермиона понимала, что для лжи существовала веская причина, и отчасти это был его собственный выбор, однако обман и страдания друга причиняли ей боль. Гарри и Блек ничего не ответили ей. После паузы, наполненной непониманием Уизли и Невилла, Сириус с деланным оживлением сообщил.

– Я принес портключ, который перенесет нас всех в новый дом будущих мистера и миссис Уизли. Собственно, я и пришел-то на свадьбу!

– О! – радостно улыбнулся Рон. – Тогда давайте скорее!

Сириус протянул вперед руку, в которой был зажат старый жестяной чайник.

– Где ты его взял? – со смехом поинтересовался Гарри. Блек подмигнул ему.

Ребята по очереди брались за портал. Рон выглядел беспечным и довольным, Гермиона – настороженной, она опасалась, что в новом доме встретится с кем-то из друзей Гарри. Девушка верила, что друг сделает все возможное, чтобы школьникам не причинили вреда, но совсем не горела желанием знакомиться лично с печально известным Долоховым или самим Темным Лордом. Она еще помнила встречу с Антонином в Отделе тайн. Джинни переживала из-за того, что Поттер собирается покинуть Хогвартс. До этого она сомневалась, стоит ли ей жить вместе с братом и Гермионой, но теперь поняла, что рядом с ними у нее гораздо больше шансов встречаться с любимым. Осталось решить, стоит ли так мучить себя и видеть его, зная, что совсем ему не интересна. Невилл же был вовсе сбит с толку всем происходящим. Его удивляло не только внезапное появление Сириуса, но и изменения в Гарри. Происходило что-то непонятное.

– Все взялись? – уточнил Блек. – Тогда поехали!

Их мгновенно подхватил волшебный вихрь. Словно крюк, зацепил за ребра и потащил куда-то. Настоящей кучей малой они свалились на пол уже в другом месте. Гарри и Сириус вовремя собрались и, может быть, не упали бы, если бы длинные ноги Рона не зацепили их. – Ну и ну, – засмеялся кто-то.

– Тебя здесь только не хватало, – угрюмо буркнул Сириус, поднимаясь.

Он помог встать Гермионе и Джинни, позволив мальчишкам самим разбираться, где находятся их руки и ноги. Девушки сразу стали озираться вокруг, оценивая обстановку. Портал перенес их в большую уютную комнату, драпированную приятными синими обоями и мебелью им в тон. Шторы были задернуты, и помещение освещалось несколькими масляными лампами. На пороге, рассматривая их, стоял высокий гладко выбритый мужчина. Его лицо бороздили морщины, а сам он был уже явно в возрасте, но выглядел молодцевато. Ребята не успели как следует рассмотреть его. Гарри быстро вскочил на ноги и вытолкал незнакомца в коридор, захлопнув за собой дверь.

– Кто это? – удивился Невилл.

– А, это… ну, он сторож, – неубедительно соврал Сириус.

Выставив Долохова за дверь, Гарри раздраженно уставился на него.

– Мне просто захотелось посмотреть на этих Рона и Гермиону. Ты всегда так трепетно отзывался о них в тридцатых, – легкомысленно отозвался на этот взгляд Антонин.

– Ты подумал о том, что они могли узнать тебя? Ты разыскиваемый преступник! Плакаты с твоим изображением расклеены на улицах! Как бы я перед ними объяснялся?

– А ты планируешь скрывать от них правду всю жизнь? – огрызнулся Тони.

– Я определенно не хочу объясняться с ними сегодня. Тогда придется отменить свадьбу, и все мои планы пойдут ко дну! – отмахнулся Поттер. – Не говоря уж о том, что прямо сейчас за этой дверью находится Джиневра Уизли. Та самая девочка, которая в сорок третьем умрет в Тайной комнате. И по короткому разговору, который у нас с ней тогда состоялся, я гарантирую тебе – она понятия не имела о том, что я путешествовал во времени.

– Ладно, ухожу, – скрывая обиду, кивнул Долохов. – Мне ли не знать, как мой сюзерен печется о соблюдении временной петли.

– Но ты можешь принять оборотное зелье и посмотреть на них, если уж тебе очень любопытно, – подмигнул ему Поттер.

Антонин усмехнулся в ответ и принял из рук Гарри предусмотрительно припасенный пузырек. Старый друг отлично знал его нахальство и любопытство, так что заранее принял меры предосторожности.

– Тони, – окликнул Поттер, прежде чем Долохов сделал глоток. – Я, конечно, никогда тебе не говорил об этом, но Гермиона и Рон – это лучшие друзья Гарри Поттера, ближе, чем они, у меня никогда друзей не было. С тобой все совсем иначе. Да и отношения наши на другой основе построены, а начались не со спасения жизней друг друга. Но знаешь, у Найджелуса Певерелла нет друзей, кроме тебя.

– Спасибо, – отозвался тот. Гарри не стал смотреть на его превращение, вернувшись в комнату к школьникам и Сириусу.

Они вместе осмотрели небольшой дом. Антонин поспешил представиться дизайнером и под подозрительным взглядом будущей хозяйки дома расхваливал ей свои успехи. В особняке было всего пять комнат, помимо кухни. К дому прилегал сад, но выходить в него ночью ребята не стали. Ближе к полуночи в той самой комнате, куда их перенес портал, установили все нужное для ритуала. Гостиная была самым большим помещением в доме, и как раз вмещала всех желающих присутствовать. Без пятнадцати двенадцать прибыл молодой министерский клерк, который должен был зарегистрировать брак.

Все происходило так спокойно, размерено и скромно, что Гарри казалось, будто он находится в каком-то иллюзорном мире. Жених и невеста доброжелательно улыбались друг другу и держались за руки. Конечно, Рон сильно краснел и немного заикался, когда отвечал на невинные вопросы Невилла, а Гермиона, казалось, сосредоточенно что-то обдумывала, однако в воздухе и не пахло роковыми страстями, колебаниями,безумными желаниями и чьими-то несчастными поломанными жизнями.

– Так вот она какая, свадьба в нормальной семье, – пробормотал Гарри. Сириус фыркнул в кулак, сдерживая хохот, и толкнул его локтем в бок.

Гермиона и Рон принесли свои клятвы. Невилл и Джинни поделились своей магией одна от семьи Уизли, другой как свидетель невесты. Гарри и Сириус добавили свои подписи на бумагу, будучи совершеннолетними свидетелями. К счастью, новоявленные мистер и миссис Уизли могли себе позволить лишь простенький магический контракт. У них не хватило бы не волшебства, ни связей для более сложных ритуалов, к которым питал склонность Марволо Мракс.

Довольный чиновник поздравил молодоженови пожелал им счастья, прежде чем разрешил смущенным подросткам поцеловать друг друга. Гарри был рад за них, немного завидовал их чистым и наивным чувствам, тому, что Рон, краснея, поцеловал супругу в губы и тут же отстранился. Одновременно Поттер сочувствовал им, ему казалось, что друзей чем-то обделили, потому что между ними не было бешенного пожара, напряжения, не проходящей сумасшедшей страсти. Было ли это хорошо?

– Что планируешь делать сейчас? – спросил Тони у Гарри. Дети, как раз смущаясь, обсуждали, что пора укладываться спать. Джинни собиралась остаться с Роном и Гермионой. Невилл же не хотел волновать бабушку исчезновением. Сириус должен был вернуть его в Визжащую хижину.

– Я собираюсь вернуться домой, – откликнулся Гарри. – Расскажу Марволо, что на свадьбе не обязательно нужно писать контракты на сто пунктов, скрепляя их фамилиями знатных волшебников. Некоторые люди доверяют друг другу и своей любви.

Тони усмехнулся.

– Если бы вы доверяли друг другу, было бы очень скучно жить, хотя и безопасно, – откликнулся он. – Но, похоже, я привык! Как бы там ни было, ты не собираешься вернуться в Хогвартс?

– В этом больше нет необходимости, – пожал плечами Гарри. – Скоро я вернусь туда вместе с самим Марволо и его Пожирателями смерти.

Глава 63

Минерва вбежала в кабинет и директор быстро поднялся ей навстречу. Она видела, что слова не нужны.

– Я уже знаю о вторжении, идем, – серьезно кивнул он.

– Но как они попали в школу? – воскликнула профессор МакГонагалл. – Мне казалось, что защита идеальна. У нас не было такой даже в прошлый раз!

– Это Гарри, Минерва, – тихо и спокойно ответил директор, устало сдвинув очки и потерев пальцами глаза.

– Гарри Поттер? – переспросила профессор, не понимая.

– Он предал нас.

– Не хочу в это верить! Да, он сбежал, но это не значит, что он перешел на сторону Сами-Знаете-Кого и выдал ему всю информацию о школе! – возмутилась Минерва.

Она не слишком часто общалась с Гарри Поттером, но знала о его преданности друзьям и Хогвартсу. Хотя когда-то Минерва так же была уверена в Питере Петтигрю. В глубине души она допускала, пусть всего и на дюйм, что Альбус прав. С Гарри давно что-то было неправильно, но они не смогли ему помочь. И он ушел.

Последние две недели все газеты и разговоры были только об этом. Орден Феникса собирался несколько раз, но все, что они могли, это спрашивать друг друга: почему? Из-за чего Гарри разочаровался в их деле настолько, что бросил все, забрал друзей и бежал куда-то без оглядки. Кто-то проклинал его, говорил о безответственности, кто-то защищал, объясняя, что Гарри им ничего не должен. Минерва слышала, что некоторые полагали, будто Поттер примкнул к Волдеморту, но она не верила в это, ведь у Гарри не было ни единой причины для такого поступка. Хотя, она-то ведь считала, что и для побега у него не много причин. Минерве только оставалось надеяться, что Рон, Гермиона и, может быть, Забини смогут позаботиться о Поттере. Гарри не мог пасть так низко и предать их. Минерва вообще не могла понять, почему роковое предательство всегда совершают ее гриффиндорцы? Почему самые верные, храбрые и преданные?

– Даже если бы он и перешел на сторону Сами-Знаете-Кого, – наконец сказала она, – вы единственный, кто мог снять защиту с замка. Шестикурснику не под силу было выведать охранные заклинания. Мы же постарались, чтобы в этот раз чье-то предательство не лишило нас дорогих людей.

– Способ можно найти всегда, – покачал головой Альбус. – Невозможно сделать все идеально.

Минерва фыркнула совсем как разозленная кошка. Она всегда доверяла директору и его суждениям, но как ей хотелось каждый раз кричать на него и ненавидеть за его правоту.

– У нас гость, – вдруг насторожился Альбус.

Они оба повернули головы к дверям. Кто-то из учителей мог принести новости о нападавших. Минерва вспомнила, что сейчас не время думать о том, кто предал их. Нужно было выгнать из замка Пожирателей смерти. Хорошо, что Дамблдор заранее расквартировал в школе нескольких волшебников из Ордена Феникса. Сейчас они сдерживали натиск многочисленных врагов. Минерва лишь хотела уточнить у Альбуса, нужно ли начинать эвакуацию учеников, прежде чем окунуться в сражение самостоятельно.

Дверь кабинета меж тем отворилась, и внутрь спокойно вошел Гарри. Минерва видела, что директор сразу напрягся. Его присутствие стало вдруг тяжелым и гнетущим. Пугающим. МакГонагалл сглотнула, собираясь с силами. Присутствие Гарри еще не значило, что он пришел вместе с Пожирателями смерти. Возможно, он решил сражаться, защищая замок, и поэтому вернулся?

– Что происходит, мистер Поттер? – сурово спросила Минерва, сдерживая дрожь в голосе.

– Гарри Поттера здесь нет, – спокойно ответил мальчик, заставив профессора МакГонагалл озадаченно моргнуть, смущенную таким ответом.

Перед ней совершенно точно стоял Гарри. Если это только не было Оборотное зелье. Ведь однажды Барти Крауч уже обманул их всех. Вошедший прошел по кабинету, сопровождаемый молчаливым вниманием Альбуса и гриффиндорского декана. Минерва не могла не заметить, как плавно гость двигается, совсем не как Гарри Поттер. Она достала волшебную палочку.

– Кто вы? – спросила женщина.

– Вы не догадываетесь? – с улыбкой спросил он. Волшебник посмотрел на ее оружие и покачал головой. – Я не собираюсь сражаться. Мне не справиться даже с Альбусом, а тем более я не буду рисковать собой, ввязываясь в сражение с вами обоими разом.

Он спокойно сел в кресло, продолжая делать вид, что для него не происходит ничего опасного.

– Возвращайся, Минерва, – сказал вдруг Альбус, не сводя внимательного взгляда с посетителя. – Помоги остальным выгнать Пожирателей. Детей выводить не стоит. Их все равно быстро найдут.

– А вы? – спросила она встревожено.

– Думаю, мне придется задержаться, – сказал Дамблдор. – Даже если мой гость скромно говорит о том, что ему не справится со мной в сражении, это не значит, что он не может устроить нам несколько очень больших проблем, если захочет драться.

– Ты мне льстишь, Альбус, – засмеялся Гарри. – Право слово, пусть по магической силе я не уступаю тебе и Марволо, но у меня почти нет боевого опыта, так что в сражении я не продержался бы долго. Впрочем, нам с тобой обязательно нужно поговорить прямо сейчас.

Дамблдор посмотрел на него поверх очков и кивнул Минерве.

– Иди, – повторил он. Женщина поколебалась еще мгновение, но сейчас в школьных коридорах она была нужнее. Профессор решительно покинула кабинет.

– Итак, Най, прежде чем мы поговорим, хотелось бы знать, в порядке ли Гарри Поттер?

Обращение прозвучало уверенно, совсем без вопросительных интонаций. Альбус узнал своего собеседника.

– Гарри Поттера больше нет, – спокойно ответил ему старый друг.

Сердце обожгло болью. О как же Альбус надеялся никогда не услышать этих слов. Он всегда думал, что не доживет до того дня, когда Волдеморт убьет мальчика. Певерелл сидел в кресле расслаблено, должно быть, действительно не собирался предпринимать что-то решительное и верил в то, что сам Альбус сохранит благоразумие. Дамблдору совсем не хотелось сохранять благоразумие. Вспомнилось вдруг, как много лет назад, когда он и Най еще не были хорошо знакомы, Певерелл послал к черту аврорат и министерство, чтобы защитить Марволо Мракса. Сейчас Альбусу тоже хотелось забыть о долге, о всеобщем благе, о защите детей ради своего мальчика, но Гарри Поттер уже был мертв, и Дамблдор ничем не мог ему помочь. Альбус не понимал, зачем Най вообще пришел поговорить. Хочет отвлечь директора школы от сражения, позволить Пожирателям захватить Хогвартс?

– Никогда бы не подумал, что ты можешь быть столь бессердечен, – холодно высказался Дамблдор. Еще теплилась слабая вера, что Найджелус соврал. Гарри был их единственной надеждой и самым славным молодым человеком на свете. Что бы там директор не говорил мальчику ранее, директор, как и Волдеморт, верил в пророчество.

– Вспомни, Альбус, – мирно предложил ему Певерелл. – Я никогда не был ни особо добр, ни достаточно милосерден. Мною движет эгоизм. Мне нужно позаботиться о моих близких. А самый близкий для меня человек это Марволо.

– Но ты никогда не был убийцей.

– При этом не возражал, если от моих противников избавлялся кто-то другой.

Директор кивнул, раздумывая.

– Любовь удивительная вещь, все же. Она может служить как источником блага, так и зла, – пробормотал он, усаживаясь за стол. – Сам знаешь, Марволо Мракс никогда не нравился мне, однако любовь к тебе облагораживала и направляла его мятущийся разум в благое русло. Он мог стать великим политиком или ученым. Однако эта же любовь свела его с ума, сделав злобным чудовищем.

– Я не знаю, где ошибся и что пошло не так, – покачал головой Най. – Я действительно старался воспитать его добрым и любящим человеком. Но почему-то вся его страсть, вся способность любить оказались направленными в мою сторону. Когда меня не стало, даже друзья потеряли для него всякую ценность.

– Думаю, с ним с самого начала что-то было не так, – отозвался Альбус. – Семья Мракс никогда не славилась своим здравомыслием.

Они немного помолчали. Гарри обдумывал, что следует сказать дальше. Он надеялся, что Альбус хоть на пару мгновений, но поверил его лжи о том, что второй, младший Гарри уже мертв. Нельзя было позволить остаткам Ордена броситься на его поиски после победы Волдеморта. С другой стороны, Альбус был слишком умен. Гарри не собирался рассказывать ему всего, но Дамблдор вполне мог восстановить полную картину по крупицам. Однако капелька лжи, капелька правды, в таком коктейле будет трудно сориентироваться даже великому Альбусу.

– К слову, о Марволо, – вспомнил вдруг Поттер. – Почему вы показывали ложные воспоминания о нем? Ведь никогда не приносили ему в приют письмо из Хогвартса. Да и его последняя встреча с Морфином вряд ли была такой, как вы показали.

– Откуда ты знаешь? Проверял воспоминания Гарри, перед тем как убить его? – сердито поинтересовался директор.

– Брось, Альбус, все еще не понял?

– Не понял чего?

Гарри сердито посмотрел на директора.

– Сначала ответь на вопрос. Почему солгал?

Дамблдор потер бороду, прежде чем вздохнуть. Перед ним был враг, но сильный и опасный. Ная Альбус никогда не понимал до конца: слишком много в старом приятеле было намешано как привлекательного, так и отвратительного. Толерантность к магглам, благотворительность, более чем мирная профессия, дружелюбие и полная самоотдача в отношениях с близкими стояли против высокомерия, беспорядочной половой жизни, приступов непонятной злости и упрямства. Но это делало Певерелла только более сложным противником. Дамблдор не знал, чего ожидать от него. Хотелось просто спросить, зачем он вообще пришел сюда и стал о чем-то спрашивать. Потому что Най любил действовать. Долгие разговоры и раздумья никогда не были частью его стиля. Знает ли об этом разговоре Волдеморт?

– Гарри очень добрый мальчик, сострадательный и милосердный, – наконец сказал Альбус. – Я видел ребят добрее его, видел детей храбрее его. Но никогда не видел такого невероятного сочетания внутреннего благородства, любви и решительности. Гарри потрясающий человек… Он мог вырасти бесподобным. Пусть не таким сильным волшебником, как ты или я, или Том, но его душевные качества нельзя ставить в один ряд с нашими. Вы совершили величайший грех, убив его.

– Мне приятно слышать такие комплименты, – задумчиво улыбнулся Поттер. – Но Гарри никак не мог вырасти потрясающим. Делаю вывод из личного опыта. Впрочем, я понял, что ты хотел сказать: если бы мальчик знал, что Волдеморт способен кого-то любить, сражаться против него для Гарри стало бы в разы сложнее.

– Мне не хотелось, чтобы он начал думать о том, что кто-то будет тосковать о Томе после его смерти, – тихо вздохнул директор. – Это немного нечестно по отношению к Гарри, однако если бы он думал, что убил не человека, а мерзкую гадину, не способную любить, никому не нужную и полную лишь ненависти, думаю, муки совести после такого были бы гораздо меньше.

– Наверное, да, – вздохнул Най. – Что ж, спасибо за заботу. Вы не представляете, как ваша ложь сказалась на истории двадцатого века.

В шкафу вспыхнул ярким светом какой-то артефакт и жалобно тренькнул другой. Альбус дернулся, пытаясь встать, но Певерелл положил свою руку на чужую, удерживая. Дамблдор невольно сравнил его гладкую маленькую кисть подростка со своей: дряблой, похожей на куриную лапку.

– Не ходи, Альбус, ты ничем не поможешь, – сказал он спокойно и внушительно. – Хогвартс будет захвачен Волдемортом, это не изменить. У тебя есть более важное дело прямо сейчас.

– Что же это за дело? – хмуро поинтересовался директор.

– Ты должен узнать, что на самом деле здесь происходит, – сказал Най. Его тон был непривычно серьезен. Не осталось ни следа неизменной светской расслабленности и лени. И сейчас он стал ужасно похож на Гарри, образ которого принял. Дамблдор покорно сел, не сводя с него взгляда. Най усмехнулся.

– Эта история начинается прямо сейчас, – сказал он. – А может, через два года, или пятьдесят лет назад. Конечно, ей предшествовали долгие душещипательные беседы с Блейзом по поводу моего запутанного происхождения, но тебя, Альбус, это не касается. Однажды утром, открыв дверь моего дома, я увидел на пороге Темного Лорда, и он сделал мне предложение, от которого я не смог отказаться.

– Перейти на его сторону? – уточнил Дамблдор. – И ты его принял.

– Я скорее умер бы, чем принял его. По крайней мере, в то время, – покачал головой Най, заставив Дамблдора нахмуриться. – Не думай пока Альбус, слушай. Выводы сделаешь потом. Итак, Волдеморт сделал мне предложение, он хотел, чтобы я отправился в прошлое, в тридцать четвертый год, забрал из приюта мальчика по имени Том Марволо Реддл и воспитал его таким образом, чтобы у мальчишки и мысли не возникло стать Темным Лордом.

Дамблдор открыл рот, чтобы спросить, но Най снова хлопнул своей ладонью по его руке, улыбаясь. Понимание вспыхнуло в голове Альбуса, словно свет в конце тоннеля. Его разум сложил почти весь пазл за секунды.

– Как я уже сказал, отказаться от этого предложения я не смог, – усмехнулся собеседник. – Так что однажды утром я проснулся в маггловском Лондоне, в тридцать четвертом. Не буду утомлять тебя подробностями того, как я сделал себе имя в магическом мире того времени, ты и сам можешь припомнить кое-что. Как бы то ни было, но вскоре я смог забрать мальчишку, как он мне и велел. Благодаря твоей, Альбус, лжи в этом самом кабинете, я действительно полагал, что меняю будущее. Да ведь если бы я с самого начала знал, что Волдеморта воспитывал некто Найджелус Певерелл, я, наверное, убил бы мальчишку.

– Гарри… – с раскаянием протянул Дамблдор.

– Гарри, да, – задумчиво отозвался Певерелл. – Гарри умер, Альбус, давно уже. На одном из светских раутов, в постели с Марволо, не знаю, когда. О, не делай такое удивленное лицо. Да, мы спали вместе. Он такой настойчивый, когда чего-то хочет! Я действительно не знаю, где и в чем ошибся, Альбус. Я не хотел, чтобы он стал Темным Лордом!

– Верю, – хрипло откликнулся Дамблдор.

– Так получилось, что Марволо узнал, что я из будущего, – продолжил Певерелл.

– Кто-то еще? – уточнил Альбус.

– Тони. Долохов, – кивнул Най, не видя смысла скрывать такую информацию. – Он знал, что в будущем должен стать кем-то не очень хорошим, но мы с Долоховым никогда не говорили, кем именно и что он натворит. Кажется, у него сложилось впечатление, что он правая рука Темного Лорда или что-то вроде того. О бессмертии своем Марволо тоже знал, и о способе. Но он любил меня, поэтому он не хотел всего этого, – с силой добавил Най. – Марволо клялся, что изменит будущее для меня. И я верил в это.

За окном заполыхало зарево пожара. Кажется, кто-то поджег хижину Хагрида. Даже через расстояние до собеседников донеслись звуки сражения и крики бойцов. Они оба посмотрели в сторону окна, но не тронулись с места.

– Я был не единственным путешественником во времени, – сказал Най, прерывая паузу. – Вот только мои «коллеги» сделали, наверное, единственно правильный выбор и решили убить Марволо. Они все же были, и сейчас есть, порядочными людьми, поэтому не рискнули убить ребенка. Они появились в сорок третьем, сразу после совершеннолетия Марволо. У них бы все вышло, если бы не я. Вот дурень, а? Подставился под Аваду, которая предназначалась будущему Темному Лорду. Меня вышвырнуло, а он сошел с ума.

Дамблдор молчал. Най затруднялся сказать, о чем сейчас думает директор. Все о той же треклятой силе любви?

– Дальше ты лучше меня знаешь, – пожал плечами Най. – Я могу судить только со слов Тони и Марволо. Он решил стать Темным Лордом, чтобы соблюсти историческую действительность. Я должен был родиться. Говорит, что сначала хотел забрать меня у Поттеров и воспитать самостоятельно, но он слишком запутался.

– Не мудрено, от его души остался едва ли огрызок, – пробормотал Дамблдор. – Понятия любви, ненависти, тоски и потребности, должно быть, смешались в его голове в жуткий коктейль.

– Это так, но ему все еще нужен был я, – кивнул собеседник. – Не Гарри Поттер, не мальчишка, который ничего не знал о нем. Ему нужен был его Найджелус. И волею судьбы или провидения, не знаю уж что за высшие силы так распорядились, но он получил меня назад. Я умер в сорок третьем, но восстал из мертвых в девяносто шестом. Наверное, для него.

– Отдел Тайн. Сириус! – сразу же сообразил директор. – Я почувствовал что-то, но не был уверен.

– Да, Сириуса, конечно, спас, – улыбнулся Най. – Если и осталось во мне что-то от Гарри Поттера, кроме внешности, так это любовь к нему.

– Ты уверен, что теперь это не любовь к Регулусу и другим Блекам? – проницательно поинтересовался Альбус.

– Нет, понятия не имею, но не хочу разбираться, – покачал головой Най. – Знаешь, что я понял за время моих скитаний: любовь – это такое чертовски многогранное чувство, что в ней никогда нельзя быть уверенным. Хотя в том, что это великая и непознанная сила, совладать с которой не в состоянии никто, я согласен.

Альбус улыбнулся и погладил свою бороду.

– Что дальше? – спросил он.

– Дальше? Как видишь, мы с Марволо снова на одной стороне, – откликнулся Певерелл. – Я по-прежнему не считаю магглов людьми второго сорта. И я сделаю все, что в моих силах, дабы защитить магглорожденных в новом мире, который построит Волдеморт. Но я слишком люблю его, чтобы пытаться противостоять или даже просто расстаться. Как видишь, либо Гарри Поттер оказался не столь благороден, как ты ожидал, либо Гарри Поттер уже мертв.

– Ты упустил множество подробностей, – заметил директор.

– Это личное, я рассказал все, что тебе нужно было знать, – откликнулся Най.

– Но ведь все эти знания – преимущество, – проницательно сказал Альбус. – Волдеморт позволил тебе выдать мне их? Почему?

– Я сам принимаю решения, – высокомерно вскинул подбородок Най. – Не то, чтобы он не знал о моих намерениях, но и подробностей моих планов я не выдавал. У нас разные взгляды на соблюдение «исторической действительности».

– Не понимаю, – нахмурился Альбус.

– Теперь перейдем к еще одной важной части моего рассказа, – ухмыльнулся Гарри.

На полке в шкафу запылали еще несколько артефактов, показывая, что защита Хогвартса рушится все больше с каждым моментом, но на этот раз Дамблдор даже не посмотрел в ту сторону. Найджелус был прав – этот разговор важнее, чем защита школы. Теперь уж он был уверен, что дети в полной безопасности. Что бы там не говорилось, а их лорд Певерелл защитит.

– Путешествия во времени. Как ты понимаешь, не каждый может отправиться назад на полстолетия.

– Да, ни один известный мне артефакт или заклинание не способны на это, – кивнул Альбус.

– А Певереллам известен такой способ, – откликнулся Най. – Прямо сейчас я единственный, кто его знает, а так же единственный, кто представляет себе всю мешанину последствий и взаимосвязей от подобного путешествия. И я поделюсь этим знанием с тобой.

– Почему?

– Потому что это ты отправишь в сорок третий людей, которые убьют меня, – спокойно ответил Най.

– Тогда тем более не понимаю…

– Правило номер один, Альбус. Прошлое, будущее их нельзя изменить. Мечтать об этом глупо и нецелесообразно. Единственное, что человек в силах творить – настоящее, – серьезно перебил его Най. – Я помню, что это ты отправил пару добровольцев в прошлое, дабы убить Марволо. Но ты не можешь этого сделать, пока у тебя не будет ритуала.

Певерелл достал из кармана конверт и положил его на стол перед Альбусом. Тот не спешил его взять.

– Зачем мне брать конверт и отправлять кого-то неизвестно куда, если прошлое нельзя изменить?

– Я не знаю, – пожал плечами собеседник. – Но рано или поздно, так или иначе, обстоятельства сложатся в единую картину. Тебе не останется ничего другого, кроме как использовать этот ритуал.

Альбус поколебался, но все же взял конверт и, не открывая его, положил в карман собственной мантии. Шум в коридорах школы нарастал. Должно быть, битва поднялась уже на верхние этажи. Дамблдор надеялся, что Минерва сможет собрать остатки Ордена и отступить.

– Кого я отправлю?

– Тех, кто захочет, – откликнулся Най.

– Они хотя бы останутся живы?

– Не знаю, – солгал собеседник.

Хотелось оставить старику лазейку. Дать его совести хоть одно оправдание, пощадить его. В конце концов, не смотря ни на что, когда-то они были друзьями, Найджелус Певерелл уважал его и немного любил. Любовь такое многогранное чувство.

По лестнице в кабинет прогрохотали сапоги. Не стучась, внутрь ворвался аврор Кингсли в окровавленной мантии, за ним вбежали растрепанные МакГонагалл и Тонкс.

– Что вы тут делаете?! – заорал Бруствер. – Они почти захватили школу!

– Нужно отступать! – воскликнула Минерва. Най продолжал сидеть в кресле, как ни в чем не бывало.

– Уходите, – велел он, глядя на Альбуса. – Мешать не буду, ведь у вас есть миссия.

Директор секунду колебался, покосившись на дверь. В тот же момент в помещение вбежали еще несколько волшебников. Вслед за ними в кабинет влетел синий луч заклятия. Он ударил в потолок и затух там, не вызвав разрушений. Волшебники тут же захлопнули дверь. Дамблдор понимал, что Хогвартс ему уже не вернуть, но Альбус никогда не стеснялся отступать. В конце концов, Най говорил о прошлом, но ничего не знал о будущем. Возможно, у Ордена Феникса еще есть шанс на победу.

– Камин, – предложил Най. – Я специально не дал им его заблокировать.

Альбус кивнул. Волшебники настороженно следили за происходящим. После недавних статей в газетах о побеге и предательстве Гарри они не доверяли ему ни капли и не понимали, что тот вообще делает здесь.

– Уходим, – подтвердил его слова Альбус, первым беря с полки горсть порошка.

– Удачи, – пожелал им напоследок Най. Он так и не поднялся из кресла, словно опасался сделать резкое движение, спровоцировав Орден Феникса на нападение.

– Увидимся, Найджелус, – сказал Альбус, прежде чем пламя камина поглотило его.

Остальные последовали примеру директора, ступая в пламя. Они шептали название пункта назначения так, чтобы Гарри не слышал его. Да он и не собирался подслушивать. Кабинет вскоре опустел, но одному побыть Певереллу не дали. Дверь с отвратительным звуком слетела с петель. В кабинет ворвалась Белла в подпаленной мантии, прижимая к правому боку окровавленную руку. Следом за ней вошел Марволо. Он осмотрелся и впился недовольным взглядом в Гарри.

– Ты позволил им всем уйти? – резко поинтересовался он.

– Так нужно, – отозвался тот.

Глава 64

В доме было чертовски холодно. Джинни вся продрогла. Драповое пальто уже не спасало, как и теплые ботинки. Она потирала руки и иногда дышала на них, пытаясь согреть, но это мало помогало. Кингсли запретил ломать пол и разводить костер, заверив, что так их быстро обнаружат и прогонят местные жители. Он был прав, и только поэтому Джинни терпела. Чарами в таком месте тоже лучше было не пользоваться, это могло привлечь внимание министерства, а следом и Пожирателей смерти, которые после того, как Волдеморт окончательно захватил власть в Англии, развлекались охотой на оставшихся членов Ордена Феникса. Не то чтобы их осталось много.

Джинни и Кингсли ждали Дамблдора, который назначил им встречу в этом старом, заброшенном богом и людьми доме на окраине Ливерпуля. В Лондоне всем троим было слишком опасно появляться. Он опаздывал уже на два часа, и Джиневра начинала беспокоиться. Но Альбус сказал, что пришло время использовать последний шанс исправить все, надежда была сильна, поэтому они все еще ждали бывшего директора, хоть и существовал риск, что их местоположение стало кому-то известно, и Дамблдор вынужден был отказаться от встречи.

Сказать честно, Джиневре Уизли не хотелось ничего исправлять. Она скучала по братьям. Чарли, Перси, Фред и Джордж погибли, сражаясь против Темного Лорда и его приспешников. Она слышала, хотя и не могла точно сказать, правда это или нет, но Перси погиб, пытаясь убить Гарри Поттера. Предатель совсем не пострадал, а Темный Лорд расправился с ее братом лично за эту попытку. Билла покусал оборотень, в полнолуние он убежал от нее и матери. Прошло уже четыре месяца, брат не возвращался, и Уизли предпочитали думать, что он мертв. О Роне вообще больше не говорили. Ни для кого не было секретом, что Рональд и Гермиона предали светлую сторону еще до войны.

Когда Джинни узнала, с кем живет Гарри в своем старом плесневелом поместье, когда Поттер перестал стесняться и на страницах новых, подчиненных Волдеморту газет, они стали появляться вместе, Джинни немедленно покинула дом своего брата, купленный Поттером в подарок на свадьбу. Она не желала иметь с этим ничего общего. Ей казалось, что она простила бы Гарри любую и любого, она даже Забини терпела, но это было загранью понимания, вне рамок того, что могла вынести ее детская влюбленность в Избранного. Не то чтобы Гарри было до этого дело.

Однако для Рона и Гермионы все было иначе. Новоявленная миссис Уизли много причитала и плакала, но она ждала ребенка, мало знала о магическом мире и доверяла своему первому другу Гарри Поттеру. Старший же брат, по мнению Джиневры, всегда был слишком корыстен. Неужели он ушел бы от хорошей работы, которую ему предложили в новом министерстве, из теплого большого дома, где домовики заботились о беременной Гермионе? Они называли себя друзьями Гарри и были ему верны. В обмен на это чистокровки Англии забывали о том, что Гермиона грязнокровка. Иногда Джинни представляла себе, как бывшая подруга пьет чай в гостиной Малфоев, ханжески отставляя мизинчик в сторону. От общих знакомых, которые каким-то чудом у них еще сохранились, Джиневра знала, что ни с какими Малфоями Гермиона, конечно, не дружит и чай в их гостиной не пьет. Она дружила с Луной, продолжала общаться со своей маггловской семьей и пыталась облегчить труд домовикам в своем доме. Но Джинни все равно ненавидела все это.