Последний из Мраксов

– И что же именно кажется тебе неправильным? – уточнил его «ученик». Гарри упал на диван и щелкнул пальцами. На зов появился домовик и поставил на столик напитки для хозяина и его гостей.

– Все правильно, – поежился под недовольным взглядом Поттера Забини, подавляя раздражение. Он сел в кресло и тяжело вздохнул. – В этом и проблема. Гарри не умеет так плавно ходить. Он сутулится, спотыкается и опускает голову. Гарри не умеет правильно пользоваться всеми столовыми приборами и не кривит нос, если рядом Рон Уизли плюется, пытаясь есть и разговаривать одновременно.

– Ох, я ведь уже и забыл, что Рон действительно так делает, – скривился Гарри, вызвав заливистый смех крестного.

– И вам нужно следить за языком, потому что ваша речь слишком чистая и правильная для подростка девяностых годов, – продолжил критиковать Забини. – И еще то, как вы смотрите, это ужасно, лорд Найджелус.

– Что не так с тем, как я смотрю? – с досадой поинтересовался Поттер. Он не мешал Блейзу обращатьсяк себе с немного большим уважением, чем ему было позволено. Должно быть, юноше так легче было разделять его и своего любовника.

– Вы смотрите как хозяин, так, словно все вокруг принадлежит вам, а простые смертные должны преклоняться перед вами, – пояснил Блейз. – Я не отрицаю, они должны проявлять уважение к Найджелусу Певереллу, но Гарри-то этого не знает. У него всегда немного неуверенный взгляд. И жесты ваши…

– И жесты мои не угодили!

– Слишком властно! – объяснил Забини. – Вы киваете, взмахиваете рукой и ожидаете, что слуги бросятся выполнять ваши указания. Да вот вы только что домовика вызвали машинально! У Гарри никогда не было ни слуг, ни подчиненных. Он всегда все делала сам. У него мозоли на руках от метлы и работы по дому. И никакого маникюра, кстати! – усмехнулся Блейз. – Неужели вы совсем ничего не помните о себе?

– Больше десяти лет прошло, – покачал головой Гарри. – Я помню в общих чертах, но ничего конкретного.

– Вам нужно посмотреть на себя хотя бы разок.

– Это опасно. Первое правило путешественника во времени: не встречайся с самим собой, – возразил Гарри.

– Вам виднее, конечно, но что, если вы просто посмотрите на себя откуда-нибудь издалека? И при этом выпьете оборотное зелье, – настойчиво продолжил уговоры Блейз.

– Идея хорошая, но не думаю, что она сработает, – покачал головой Поттер.

– А мне нравится, – усмехнулся Сириус. Всю тренировку он просидел на диване, наблюдая за происходящим. Его немало это веселило, но порой он впадал в тяжкую задумчивость. По крови и происхождению этот молодой волшебник оставался его крестником, но, по сути, давно не был тем мальчиком, который учился в школе Хогвартс сейчас. Гарри сильно изменился духовно и с этим ничего не поделаешь. – Нам нужно, чтобы ты был похож на себя младшего, иначе половина планов провалится в тартарары.

– Вы просто еще не знаете, в каком Гарри состоянии после смерти любимого крестного, – усмехнулся Поттер. Его каждый раз немного коробило от того, что приходится говорить о себе в третьем лице. Неизменно возникала ненужная путаница.

– Что ты хочешь этим сказать? – нахмурился Сириус.

– Не беспокойтесь, я это он, так что лучше знаю, что не стоит ничего предпринимать, но это не значит, что он нормален сейчас. Поймите, семья Певереллов – больные люди, и я ничем в этом плане не отличаюсь, – отмахнулся Гарри. В конце концов, он имел право сам решать, что ему предстоит пережить. Хотя, узнай обо всем, на что его сознательно обрекают, шестнадцатилетняя версия Гарри наверняка попыталась бы избить старшую.

– И чего мне ожидать? – нахмурился Блейз.

– Апатии, равнодушия, покорности, – пожал плечами Поттер, отводя от Блейза взгляд. Забини предстояли нелегкие годы. Гарри сомневался, что молодой волшебник перед ним будет еще когда-нибудь хоть немного счастлив. Любовник испортит ему весь остаток жизни. – Но это продлится только около полугода, потом… сам узнаешь, что будет потом. Просто всегда помни, что я безумно благодарен тебе за то, что ты делал для меня до самого последнего момента.

– Звучит зловеще, – фыркнул Сириус, чтобы немного разрядить обстановку.

Гарри посмотрел Забини в глаза, и тот взглянул в ответ. Они замерли на несколько минут, прежде чем Блейз сказал:

– Я люблю его, уверен, что он до последнего будет любить меня.

Гарри опустил веки. На секунду волна боли, вины и отчаяния затопила его, но ему удалось справиться с собой. Он знал, что ничего не сможет изменить. Ни к чему сейчас было говорить бывшему любовнику о том, какая Гарри Поттер свинья. Разве это заставит разлюбить? Гарри на собственном опыте знал, что нет.

– Так, Гарри, расскажи, когда ты успел научиться всем этим аристократическим штучкам? – спросил Сириус, опять прерывая тишину. Он взял бокал с напитком и отпил немного. – В шестнадцать у тебя были манеры мартышки, а насколько я понял из дневника Арктуруса Блека, он познакомился с тобой, когда ты уже был обучен всем правилам поведения молодого аристократа. Мой дедушка описывает тебя одним емким словом.

– Каким? – вскинул брови Гарри.

– Безупречно, – усмехнулся Блек.

– Мило с его стороны, учитывая, что в начале знакомства мы не особо дружелюбно относились друг к другу. Он дико злился из-за моей связи с его братом, – усмехнулся Гарри. Он тоже взял бокал и смочил губы. Поттер улыбнулся своим воспоминаниям. – Перед началом моего путешествия во времени Темный Лорд сказал мне точную дату, когда я должен придти за ним. Не думаю, что он помнит ее, скорей всего, это я сам передам себе через него послание. Однако между нашим с Марволо официальным знакомством и моим появлением в прошлом был разрыв в восемь месяцев.

Гарри на секунду замолчал, уставившись в окно. Как же давно это было, казалось, вечность назад. Он не замечал нетерпения во взглядах своих собеседников, пока Сириус деликатно не откашлялся. Поттер мало рассказывал о своей жизни в тридцатых, только необходимое. Информацию приходилось добывать из старых газет и семейных архивов. Она, естественно, была далеко не полной. Сириус и Блейз считали себя достаточно близкими людьми, чтобы знать подробности.

– Помню, что очнулся в маггловском переулке, в Манчестере.

– Почему там? – озадачился Забини.

– Там мы с тобой жили, – криво усмехнулся Гарри. – Думаю, наш дом еще не был построен, так что обошлось переулком. У меня не было денег, я не знал толком, как жить в тридцатых и к тому же был полубезумен. Если вы думаете, что я побежал спасать магический мир сразу же, то будете глубоко во мне разочарованы. Я ударился в загул. Меня пугало возвращение в магический мир. Магия в то время была для меня, как яд. Волдеморт немного подлечил меня, но страх не прошел. Я жил у девушки… хорошей девушки, – Гарри на секунду задумался, а потом с раскаянием покачал головой. -Не помню даже, как ее зовут. Немного подрабатывал грузчиком или разносчиком. Ничего серьезнее я не умел, да и документов у меня не было. Постепенно я привык к тому, что окружало меня, и буквально утонул в маггловской жизни. Тридцатые… Великая война практически на пороге и все уже знали, что она будет, но надеялись, что она не дойдет до них. Европа оправлялась от последствий кризиса. Жили бедно, но сносно. Первые фильмы ужасов про вампиров и призраков, американские гангстерские киноленты. А музыка? Помню, я и моя девушка ездили в Лондон на выходные и танцевали под песни Эла Боули с другими молодыми и одинокими.

Гарри прикрыл глаза и щелкнул пальцами, прежде чем с улыбкой на губах пропеть пару строк:

– Monday, grapefruit, breakfast and for dinner

And at night some orange juice…

Сириус засмеялся.

– Это песенка Джека Хилтона, – пояснил его крестник. – Как же мне нравились его заводные мотивчики! Эдит Пиаф, Марлен Дитрих… Для вас эти имена значат гораздо меньше, чем для меня. А мода? Девушки того времени были прелестны в своих скромных платьях. Я помню все. Это длилось месяц или два, не знаю. Я не собирался заканчивать свое развлечение. Пока однажды во время очередных лондонских выходных не наткнулся на маленького мальчика. Он был худой, грязный и плакал, к тому же находился в не самом хорошем районе города совсем один. Я спросил, все ли у него в порядке.

– Это был Темный Лорд? – проницательно поинтересовался Блек.

– Да. Представляете, насколько нас связала судьба, что мы оказались на этой чертовой улице одновременно, один на один посреди огромного города? – улыбнулся Гарри. – Хотя сильно сомневаюсь, что он помнит нашу первую встречу. То, каким «безупречным» он увидел меня полгода спустя, полностью отличалось от пьяненького молодого человека около мусорных баков.

– Ты увидел Сам-Знаешь-Кого и вспомнил, что у тебя есть миссия? – вернул его к рассказу Блейз.

– Нет, – покачал головой Поттер. – Но меня поразил его внешний вид. Он был очень похож на меня в его возрасте. И мне стало стыдно, захотелось забрать его в мир, где у такого же мальчика, как я, вдруг появляется все. Я пошел в Гринготтс прямо на следующее утро. Даже с девушкой не попрощался толком, впрочем, не думаю, что она долго обо мне горевала.

– Так что же ты нашел в сейфах Певереллов? – от любопытства Сириус даже приподнялся в кресле.

– Не было никаких сейфов, – фыркнул Гарри. – Сказочка для тех, кто не хочет подумать головой. Гринготтс еще не существовал, когда род Певереллов был истреблен. За тысячу лет по Англии прошло немало гоблинских войн. Вы полагаете, что-то сохранилось бы? Гоблины подтвердили мое наследие и помогли найти старые магические контракты, вот и все. Это было не так уж и сложно.

– Так откуда деньги? – нахмурился Блейз. – Я немного читал о Найджелусе Певерелле, говорят, он едва ли не в золотом доме жил.

– Блейз, ты сейчас сидишь в единственном и неповторимом доме Найджелуса Певерелла, – подмигнул ему Гарри. – Обстановка достойная, но не более того.

– И все же дом ты купил, а это не дешевое удовольствие, – возразил Сириус. – Твои предки зарывали клады или что-то подобное?

– Мои предки изобрели примитивную банковскую систему, – усмехнулся Гарри. – Большинство из них действительно были гениями. Когда стало понятно, что род вымирает, а хранить золото и артефакты в подвалах бессмысленно, они раздали добро другим магическим семьям, естественно, заставив их подписать магический контракт, согласно которому вся сумма должна была вернуться по первому же требованию наследнику семьи. Жалко, не догадались стребовать с должников процент, – зло усмехнулся Поттер. – Некоторые из тех семей тоже исчезли за прошедшее тысячелетие, но у них были наследники, принявшие права и обязанности рода, у других остались просто бесхозные сейфы, кто-то разорился, и не удалось получить ничего. Кстати, Сириус, состояние вашей семьи появилось на основе моих денег. Со всех понемногу и набралась приличная сумма. Труднее оказалось с артефактами. Кое-что, как Дары Смерти, уже гуляло по миру, но большую часть удалось сохранить.

– То есть, на самом деле денег было не так уж и много? – нахмурился Блек.

– Денег Певереллов было, скажем, достаточно для хорошей жизни, – пожал плечами Гарри. – Но Волдеморт перед отправкой сказал мне, что их должно быть неприлично много. Примите во внимание, что у меня было несколько газет из моего будущего. Думаю, я сам подобрал, хотя нет, скоро подберу, нужные, в которых указывались бы удачные предприятия тридцатых-сороковых. По ним легко определялись фирмы, куда стоило вложить средства. Самое занятное, что ни в одной из тех газет не упоминалось имени Найджелуса Певерелла. Это позволило мне до последнего сохранять иллюзию того, что я меняю прошлое.

Гарри залпом выпил все содержимое бокала, которое все еще вертел в руках и резким движением поставил его на стол.

– Те бизнесмены, с которыми я познакомился в начале наращивания своего капитала, без колебаний скажут вам, что Найджелус Певерелл не более чем избалованный, невоспитанный, крикливый мальчишка. Я не умел себя вести в обществе. И благоразумно держался от него подальше. Регулус думал, что я не желаю общаться с аристократами. Я просто не умел с ними общаться. Пришлось нанимать учителей танцев, этикета, иностранных языков. Ужасное время. Когда я забрал Марволо из… от его дяди, я все еще учился, но вряд ли ребенок заметил какие-то помарки в моем поведении, – на секунду Гарри замялся, но быстро исправился. Приют был тайной его воспитанника, которую тот бережно хранил на протяжении многих лет. Выдавать ее сейчас, пусть и близким людям, было нетактично.

– Какой он был? – с любопытством переспросил Сириус. – Я видел в воспоминаниях, но опиши.

– Прелестный, разве я не говорил? – засмеялся Гарри. – Хотя я так не думал тогда, конечно. Я злился на него, ненавидел и жалел. Проще было вообще не видеть его. Это было просто, деньги приносят с собой кучу проблем, я всегда был занят.

– И когда же ты влюбился в него? – хмуро спросил Блейз.

– Не знаю точно, когда ему было тринадцать?

– Гарри, есть емкое и некрасивое слово, которое характеризует тебя, – укоризненно фыркнул Сириус.

– Он пришел ко мне в кабинет, схватил за воротник и заставил с собой целоваться. А потом заявил, что мы поженимся, когда он вырастет, – возмущенно откликнулся Поттер. – Естественно, я отослал Марволо в его комнату, но выкинуть это из головы оказалось довольно трудно. Он… я ненавидел Волдеморта за все, что он сделал, но я не мог не оценивать его очарование, интеллект. И я знал, каким Марволо может вырасти, каким восхитительным он станет, если не будет убивать людей. Могли я не влюбиться?

Блейз отвернулся от человека, которого для собственного же благополучия решил считать лордом Найджелусом. Глаза его блестели, когда он говорил о Темном Лорде, а голос дрожал от восхищения. Он даже не пытался скрыть свои чувства. Ни разу Гарри не говорил так о Блейзе, не смотрел на него так и, наверное, уже никогда и не будет. Все внутри всколыхнулось от зависти, но Забини умел держать себя в руках. Одно он знал точно – его Гарри совершенно искренне и незамутненно ненавидит Темного Лорда.

– А что насчет Регулуса Блека? – спросил Блейз. Он, действительно, кое-что читал о Найджелусе. Светская хроника старых газет неизменно связывала его имя с младшим братом лорда Блека. Общественность считала, что за все восемь лет в магической Британии серьезные отношения у Певерелла были только с ним.

Гарри поморщился в ответ на вопрос. Он не хотел говорить о своих отношениях с Регулусом и ясно дал понять об этом, но Блейз не присутствовал при категоричном отказе объясняться. К тому же, если кто и имел право знать, то именно Забини. В конце концов, по отношению к обоим бывшим любовникам Поттер испытывал похожее чувство тянущей вины и раскаяния.

– Мы с Регом познакомились случайно. Джейсон Принц привел меня на вечеринку, где не требовалось знания особых манер…

– Полусвет, – понимающе кивнул Сириус. – Богатые, знаменитые, но недостаточно родовитые или оскандаленные чистокровные, которых не пускают на балы в высший свет.

– Добавим, что у некоторых из них есть какой-нибудь предосудительный способ заработка, – подтвердил Гарри. – Долохов любил вертеться в том кругу, но с Тони мне посчастливилось познакомиться намного позже. Регулус в то время имел репутацию повесы и смутьяна, как и положено молодому человеку со средствами и без занятия. Он шел по жизни весело, и основным его развлечением была чужая теплая постель. Если бы ты знал, Бродяга, насколько вы похожи: характер, внешность, происхождение. Я сразу же решил с ним подружиться, но у него не было друзей, он не понял моих намерений. Так что первым шагом для знакомства был секс.

– Ты так просто говоришь об этом, – прищурился Забини, и под его внимательным взглядом Гарри опустил голову. Мальчик, которого знал Блейз, не изменял ему и не имел подобного намеренья. К девятнадцати годам у Поттера накопился такой опыт, что использование постели как способа для знакомства было совершенно не смущающе. Но Гарри не собирался рассказывать ему об этом. Он просто не стал отвечать на вопрос и сменил тему.

– Говорят, что из перевоспитавшихся повес выходят лучшие мужья. В случае Рега это оказалось справедливо. Он заботился обо мне лучше, чем кто-либо до него. Если бы Регулус не вытаскивал меня из приступов безумия, не заботился о Марволо, пока я сам не мог это делать, не вносил в нашу жизнь свою жизнерадостность… Все могло быть иначе, – вздохнул Гарри. – Если вы спросите, любил ли я его... Любил, но в моем отношении к нему не было той одуряющей страсти, что я испытываю сейчас. Только нежность и забота. Более чем достаточно для брака. Если бы мой сумасшедший воспитанник не обнаружил, что влюблен в меня и не открыл мне, что его чувства взаимны, я бы сдался и женился на Регулусе Блеке.

– Может, так было бы лучше, – заметил Сириус.

– Марволо убил бы его, – невесело усмехнулся Гарри. – Не знаю, виновата ли в этом его кровь, или мое воспитание – Тони прав, я его бездумно баловал – но он всегда был готов избавиться от врага самым быстрым и надежным способом.

– То есть ты знал, что вы поженитесь с Темным Лордом, уже тогда?

– Я предполагал, но не сказал об этом ему, – усмехнулся Гарри. – Марволо было тринадцать и, чтобы ты не говорил, Бродяга, он меня не возбуждал. Я влюбился в его личность и до сих пор не разочарован.

– Так когда же у вас начались настоящие отношения? – хитро спросил Блек.

– Когда Марволо исполнилось пятнадцать, он по слизерински воспользовался ситуацией и заставил меня переспать с ним, ну, и больше я не сопротивлялся, – усмехнулся Поттер. – Но это не значит, что все было гладко, и мы с тех пор жили душа в душу.

– А Регулус и Эйлин Принц? – нахмурился Блейз.

– Это я устроил свадьбу, – пожал плечами Гарри. – Но знали об этом только близкие родственники и друзья. Остальные полагали, что Рег бросил меня.

– Да, так писали в газетах, – кивнул Забини.

– Я пощадил его гордость, – тихо сказал Гарри. Он внезапно вспомнил, как Блейз сказал, что уходит, и в последний раз захлопнул за собой дверь. Поттер вздрогнул.

– Никогда не щади мою, – эхом к его воспоминаниям отозвался Забини.

Блейзу нравились «Старые дубы». Это было светлое поместье. Забини никогда не бывал в таких прежде. Здесь чувствовалась аура спокойствия, достатка и любви. Даже пятьдесят лет запустения не смогли вывести отсюда что-то светлое и доброе. Чувствовалось, что это дом, в котором Гарри мог быть счастлив. Забини не мог отказать себе в удовольствии немного прогуляться по коридорам в одиночестве и обдумать исповедь лорда Найджелуса.

Все его виноватые взгляды и недоговорки достаточно сообщали слизеринцу. Блейз понимал, что Поттер сделает его несчастным, что ему и любовнику предстоят несколько непростых лет, но не собирался отступать. Кем бы он был, если бы бросил возлюбленного при первых же трудностях? Да и вообще, с любимым человеком хочется быть и в горести.

Блейз тяжело сглотнул, когда подумал о том, что до встречи с Гарри остались считанные дни. Как же хотелось вновь заглянуть в родные глаза! Не в те проницательные, яркие, многое повидавшие, что смотрели на Забини несколько минут назад в гостиной, а в молодые веселые и чуть сумасшедшие. У Блейза сладко потянуло внутри от мысли о приближающейся встрече. Он непременно жестко искусает Гарри губы за то, что тот вырастет таким притягательным мужчиной, за то, что в будущем будет любить другого, за чувство вины и неудачную судьбу.

– Похоже, у нас гости, – прервал размышления Забини незнакомый насмешливый голос. Блейз резко обернулся и увидел перед собой потрясающе красивого молодого человека. Он не понял бы, кто перед ним, если бы не красные глаза собеседника.

– Мой лорд, – поспешил поклониться юноша.

– Блейз Забини, если не ошибаюсь, – протянул Волдеморт.

У Блейза все внутри похолодело от его тона. Забини вскинул на самого опасного волшебника современности испуганный взгляд и тут же опустил его. Ни разу до этого момента юноше не приходило в голову, что Темный Лорд может ревновать, но сейчас эта мысль затопила весь его разум. Для Блейза Гарри и Найджелус были двумя разными людьми. А для Волдеморта?

В порядке бреда с последнего гп-офлайна бонус:

Волдеморт: Чтобы стать мной, тебе нужно сделать еще очень многое.

Том Реддл: Что именно?

Волдеморт: Изучить Темную магию, научиться сражаться на дуэли, а еще изменить прическу и прибавить в росте и весе. Кушай побольше!

Том Реддл: Я и так жру все подряд.

Волдеморт: Так это из-за тебя у меня гастрит?!

Глава 55

Блейза толкнули, тем самым выведя его из тяжелых раздумий. Женщина, проехавшаяся по его ребрам своей огромной сумкой, забормотала извинения и растворилась в толпе, оставив его немного растерянного посреди платформы 9 и три четверти. Вокруг гомонили дети, плакали какие-то особо чувствительные мамаши и строго выговаривали шаловливым отпрыскам суровые отцы. Забини покачал головой: как можно было выпасть из реальности в этом хаосе? Впрочем, учитывая, что именно ему вспомнилось, то ничего удивительного. Блейз непроизвольно передернул плечами. Если бы он мог, то с радостью забыл бы навсегда тот разговор с Темным Лордом. Волдеморт не стал пытать его, не угрожал напрямую, но проницательный взгляд злых алых глаз и вкрадчивый тон разговора испугали Забини до дрожи в коленях. В конце концов, он никогда не был особо храбрым, в отличие от Гарри. Блейз не готов был выдержать на себе гнев самого сильного темного мага современности.

– И что же ты тут делаешь? – холодно спросил Волдеморт. Он стоял посреди коридора, не позволяя Блейзу пройти дальше. Не то чтобы Забини осмелился пройти мимо и проигнорировать вопрос.

– Лорд Найджелус попросил меня научить его некоторым мелочам, – быстро ответил слизеринец.

– Ах, да, – насмешливо протянул Темный Лорд. – Он совершенно не умеет себя вести как Гарри Поттер. И как продвигается обучение?

– Не очень хорошо, – честно ответил Блейз.

– Неужели? И почему же?

– Думаю, лорд Найджелус просто не помнит как это – быть подростком.

– Да, наверное, – усмехнулся Волдеморт. Он сделал шаг к младшему волшебнику, и тот с трудом подавил порыв отступить. – Любопытно, почему же он выбрал именно тебя на роль учителя?

Забини сглотнул, не позволяя себе ударяться в панику.

– Просто я лучше многих других знаю его, и к тому же на вашей стороне.

– На моей? – со смешком уточнил Волдеморт.

– На темной стороне, – пояснил Блейз.

– Да, на темной, – повторил собеседник. – Но на моей ли? – он склонился к Блейзу слишком близко и прошептал в самое ухо: – Гарри Поттер принадлежит мне. Я беру его каждую ночь, заставляю кричать мое имя в порыве страсти и клясться в любви, срывая голос до хрипа. Ты знаешь, как это приятно?

Забини сжал кулаки, чтобы дрожь в руках была не так заметна. От Темного Лорда веяло холодом, а слова, несмотря на томные интонации, были полны угрозы.

– Знаешь, – тихо протянул Лорд. – И за то, что ты это знаешь, ты поплатишься.

Волдеморт резко отстранился. И Блейз не знал, какие демоны в него вселились, когда он смело взглянул на Темного Лорда и без сомнений заявил:

– Вы спите с Найджелусом Певереллом, а Гарри Поттера трахаю я, вас бы он проклял при встрече.

К его удивлению, в ответ на дерзость Темный Лорд лишь рассмеялся.

– Глупо разделять их, – просто сказал он. – Ты совершаешь ту же ошибку, что и Гарри. Когда я был ребенком, он отрицал для себя, что я – Волдеморт. Когда он вернулся сюда, он отрицал, что я тот самый Марволо, которого Гарри любил. Но разницы нет. Впрочем, пока здесь, со мной, «Найджелус», я не буду тебе мешать спать с его младшей версией. В конце концов, это нужно для правильного развития нашей истории.

Он бросил напоследок презрительный взгляд на Забини и прошел мимо, оставив того посреди коридора. Запоздало к Блейзу пришел страх и раскаяние за собственную глупость и несдержанность. Он прекрасно осознавал, что Волдеморт никогда не забудет и не простит дерзости. Шаги уже стихли где-то вдалеке, когда юноша, наконец, немного оправился. Он прислонился к стене и попытался отдышаться. Сердце колотилось как бешенное. Блейз так и простоял у той стены, пока лорд Найджелус не нашел его. Певерелл просто посмотрел на него, явно заметив неладное, но ничего не сказал.

И вот первого сентября Блейз снова оказался в пугающей компании Волдеморта. Тот изредка кидал на Забини многозначительные взгляды, которые заставляли слизеринца вздрагивать, но больше ничего не говорил. Блейз понимал, что Темный Лорд еще как минимум пару лет ничего не сможет ему сделать, пока его Гарри не отправится в прошлое. Но что самый жестокий волшебник современности предпримет тогда? Забини не мог перестать думать об этом. Защитит ли его лорд Найджелус?

Блейз оглянулся и нашел в толпе своих провожатых. Трое волшебников стояли в нескольких шагах от него. Двое из них – тихо переговаривались, третий то и дело оглядывался по сторонам, словно разыскивая кого-то, и порой кидал недовольные взгляды на своих компаньонов. Естественно, Волдеморт, Найджелус и Сириус выпили оборотное зелье, чтобы без проблем придти на платформу 9 и три четверти. Она кишела аврорами, так как министерство буквально пару месяцев назад признало возрождение Того-Кого-Нельзя-Называть и теперь делало все возможное, чтобы оправдаться за год отрицания. На вокзале было полно различных защитных заклинаний, которые не позволили бы отвести публике глаза или наложить иллюзию. Так что оборотное зелье оказалось самым безопасным вариантом. Внешность свою они взяли у каких-то магглов и теперь выглядели, как компания никому не известных волшебников.

Блейз неохотно сделал шаг поближе и прислушался к разговору Найджелуса и Темного Лорда. Они стояли близко-близко друг к другу. Найджелус прижимался плечом к плечу своего жениха.

– Я не собираюсь менять расцветки гостиных, – тихо говорил он. – Меня они вполне утраивают. Разве нам не нужно просто купить все новое?

– У нас нет зеленой гостиной, – спокойно ответил темный Лорд.

– Это что, стремление к слизеринскому идеалу? – скептически уточнил Певерелл. – Красной, знаешь ли, тоже нет.

– Я наследник Слизерина и должен соответствовать в глазах общественности, – возразил Волдеморт. Он внимательно разглядывал авроров и, казалось, был не очень-то заинтересован в разговоре.

– Это глупый спор, – покачал головой Найджелус. Он нахмурился и снял с рукава своего собеседника белую нитку.

– Согласен, – кивнул Лорд. – Мне, по большему счету, без разницы, как ты обставишь дом.

– Не я, а дизайнер, которого найдет Долохов, – вздохнул Най. – У меня совсем нет вкуса к подобным вещам.Так много авроров сегодня.

– Что довольно глупо, – протянул Темный Лорд. – Здесь полно детей Пожирателей. Неужели они полагают, что мы напали бы при них?

– А без них напали бы?

– Очевидно, нет, в мои планы не входит уничтожение следующего поколения волшебников, – раздраженно фыркнул Волдеморт. Най успокаивающе провел по его руке, хотя смотрел в этот момент совсем в другую сторону. Блейз проследил за его взглядом и наткнулся на Чжоу Чанг. Забини закатил глаза и издевательски хмыкнул, но на него никто не обратил внимания. В этот самый момент в разговор вмешался раздраженный Сириус.

– Долохов абсолютно прав, – заявил он ни с того ни с сего.

– В чем? – удивленно посмотрел на него Най. – Он, конечно, часто бывает прав, но что конкретно ты имеешь в виду?

– Вы ведете себя так, будто лет десять, как женаты. Как вы умудряетесь это делать?

– Прости? – непонимающе протянул Певерелл.

– Я не знаю как объяснить! – всплеснул руками Блек. Он раздраженно огляделся. – Например, ответьте на простой вопрос. Если у вас вдруг появится ребенок, девочка. Как вы ее назовете?

– Лили, – не раздумывая, фыркнул Волдеморт.

– Меропа, – одновременно с ним пожал плечами Гарри. Они недоуменно переглянулись. – Я думал, ты захочешь назвать в честь своей матери.

– Меропа Лили будет прекрасно, – ответил жених. Они кивнули, довольные друг другом, и обернулись к расстроенному Сириусу.

– Что и требовалось доказать, – кивнул он. – Молодожены еще поспорили бы, а вы уже мгновенно договариваетесь. Вот вы стоите и разговариваете, а на вас люди косятся, будто вы что-то непристойное делаете.

– Да мы вроде тихо говорили, – пожал плечами Най. Он бросил несколько внимательных взглядов по сторонам и убедился, что крестный говорит правду. Люди смотрели на них. Кто-то прямо, с удивлением, кто-то с любопытством, а некоторые явно осуждая. – Мы не делали ничего!

– И мы всегда себя раньше так вели, если не ругались, – припомнил Волдеморт. – Конечно, вы этого не видели, ведь мы последнее время все время ссорились.

– Неудивительно. Ты вообще на себя не похож, – буркнул Сириус. Буквально полчаса назад, перед их отправлением на вокзал Темный Лорд весьма жестоко обошелся с одним из Пожирателей прямо у них на глазах. Он был все таким же безжалостным, безумным чудовищем с окружающими. Так что же заставляло Волдеморта так неестественно вести себя прямо сейчас? Неужели только общество Певерелла?

– Блек прав, – неохотно кивнул Забини. – Когда вы рядом стоите, возникает ощущение, что вы… ну, вместе. Сейчас такие отношения не очень-то одобряются. Все могут принять это как должное на вечеринке аристократов, особенно если у вас есть власть и влияние, но не посреди платформы 9 и три четверти, где полно магглорожденных. У них такие отношения вызывают отвращение.

– Как будто нас когда-нибудь волновало мнение безвестных грязнокровок, – надменно протянул Лорд. Он взглянул на немного растерянного Ная и притянул его еще ближе к себе. Певерелл усмехнулся и, обвив шею любовника руками, подтвердил:

– Никогда не волновало.

Мгновение спустя они уже целовались. Это был самый непристойный поцелуй, который Блейз видел за всю свою жизнь. Если бы парочка занялась любовью перед ними всеми, это и то не выглядело бы так развратно, Забини был уверен. Блек еще раз огляделся, и неожиданно раздражение покинуло его.Он усмехнулся и встрепал себе волосы на макушке. Каверза была как раз в его вкусе. А Темный Лорд и Най Певерелл и не думали прекращать. Языки переплетались, словно волокна сети. Руки заплетались в волосах, лихорадочно оглаживали плечи, спины. Губы стали мокрыми от накопившейся слюны. Дыхание замирало в груди. Блейз смотрел оцепенело. Гарри всегда оставался немного чопорным в постели. Его поцелуи были хороши, но в них не доставало огня. Тело гнулось в руках Блейза, а из горла рвались крики, однако Забини не удавалось получить полной отдачи. Хотя до этого момента слизеринец и не подозревал об этом.

Проходившая мимо пожилая леди довольно фыркнула и сказала своему изумленному внуку:

– Вот уж молодежь! Ну, чего смотришь, будто сам невинная овечка?

– Но, бабушка, они же мужчины! – в шоке пробормотал мальчик.

– Так и что же? Ты что, магглорожденный, такому удивляться? – гневно буркнула старушка и замахнулась на внука зонтиком. Тот привычно увернулся и о чем-то задумался.

– Кхм, – громко кашлянул, наконец, Сириус. – Еще немного и вас арестуют за непристойное поведение в общественном месте.

Парочка никак не отреагировала на это. Най громко застонал в поцелуй, а рука Темного Лорда опустилась ниже по его спине.

– Действия оборотного хватит еще минут на тридцать, – продолжал Блек. – Думаю, авроры очень удивятся, когда поймут, кого поймали! Это будет вам позор на всю жизнь. Темный Лорд, которого арестовали за пропаганду гомосексуализма в общественном месте!

На этот раз он был услышан, и мужчины отстранились друг от друга.Певерелл усмехнулся любовнику и достал платок, чтобы вытереть рот. После чего протянул его Темному Лорду.

– На самом деле, меня уже как-то арестовывали за непристойное поведение, – сказал Най, оправляя одежду. – Но мне тогда было лишь двадцать. Откупиться было довольно просто, но в этот раз нам, пожалуй, никаких денег не хватило бы.

– Я помню, вы в тот раз с Регулусом напились и кидались обувью с Монмартра.

– Стыдоба, – прищелкнул языком Най.

Волдеморт как-то неестественно для него по-доброму улыбнулся и вернул платок. Найджелус в ответ опять погладил его руку. Он был счастлив. Волдеморт вел себя совсем как Марволо, и это приводило Певерелла в восторг. Най хотел было прошептать любовнику что-нибудь нежное, но в этот момент Сириус сказал:

– Гарри.

Они все мгновенно поняли, что он имел в виду, и обернулись в нужную сторону. Гарри Поттер шел по платформе в окружении рыжего семейства. Уизли, как всегда, шумели, суетились и вообще вели себя несоответствующе старой чистокровной семье. Певерелл покачал головой в расстройстве. Когда он не знал правил хорошего тона, его вполне устраивало такое поведение, но он сам не представлял, как будет выносить Рона теперь. Однако больше присматриваться следовало к Гарри, к его жестам, походке и мимике. Хотя от наблюдений сейчас было мало толку. Най отлично помнил все те эмоции, что одолевали его в тот период. Он понимал, что подросток переживает сейчас, однако мешать и облегчать его участь не собирался. Эти страдания помогли ему стать тем, кем он стал, в конце концов.

– Выглядит странно, – недовольно заметил Сириус.

– Переживает гибель любимого крестного, – откликнулся Найджелус.

– Может, все же стоило сказать ему? – пробормотал Блек.

– Конечно, нет, – отрезал Певерелл. – Ты даже не представляешь, к каким поворотам это может привести! Если не будет чувства всепоглощающей вины, то буду ли я вообще? Я не знаю точно, когда именно пробудилось мое наследие. Возможно, эти полгода мучений тоже нужны? Кроме того, что будет, если в прошлом я не стану знакомиться с Регулусом, потому что буду знать, что с тобой все в порядке? А если не будет Регулуса, то я просто свихнусь без присмотра!

– Я понял, – отступил Сириус. – Но мне все равно жаль его.

– Все будет хорошо, – опять утешил его Най. – Я-то уж точно знаю.

Он повернулся к Блейзу, следящему за возлюбленным задумчивым взглядом.

– Ты тоже ничего ему не скажешь.

– Да, конечно, – кивнул Забини.

– Может, мы с тобой не увидимся больше, так что напоследок хочу сказать... – Най нахмурился, помялся, а потом закончил: – Я люблю тебя, даже если это не «та» любовь. А теперь беги к нему, ты единственный, кто ему сейчас действительно нужен.

Блейз не понял странного высказывания про «не ту любовь», но он видел, как в ответ на слова дернулся Темный Лорд. Забини уже не смотрел на своих провожатых. Он поспешил присоединиться к любимому человеку. Гарри уже скрылся в поезде, так что Сириус разочарованно вздохнул и сказал:

– Нам пора уходить, авроры и так косятся на нас.

– Да, – кивнул Най.

Они аппарировали прямо в поместье. Уже несколько минут спустя боль от проходящего эффекта оборотного зелья настигла их. Най пришел в себя на диване от громкого голоса Беллатрикс.

– А стулья эти нужно выкинуть!

– Да кто ж тебе даст? Умная какая нашлась! – вопил в ответ Долохов. – Знаешь за сколько их продать можно? Нам и так ремонт дорого обошелся, чтобы вещи выкидывать!

– Можно подумать, твой хозяин с голоду помрет.

– Да тебе вообще какое дело, куда эти стулья пойдут? – не сдавался Тони.

– Проклятый ремонт, – простонал Певерелл. – Я запрусь в своем кабинете и прокляну первого, кто придет туда с вопросами по обстановке.

Он быстро пробежал по заставленному мебелью холлу, лавируя между домовыми эльфами, таскавшими мебель. В центре хаоса возвышались Белла, Тони и Люциус. Все они яростно спорили по поводу будущего вида старого особняка. Долохов попытался окликнуть хозяина, чтобы спросить у него что-то, но тот только отмахнулся.

Он распахнул дверь в кабинет, рассчитывая, наконец, оказаться в тишине и покое и, неожиданно натолкнулся на худого рыжеватого молодого мужчину весьма болезненного вида.

– Кто вы такой? – растеряно поинтересовался он.

– Я Мерлин, – просто ответил тот, не поднимаясь из кресла, в котором успел обосноваться. Гарри медленно закрыл за собой дверь. Он постарался справиться с собственным удивлением. Конечно, Певерелл уже успел свыкнуться с мыслью, что рано или поздно ему придется встретиться с самим Великим Мерлином и обсудить сделку, необходимую им обоим. Однако он не ожидал, что тот просто однажды утром заглянет на огонек. И к тому же будет выглядеть так. Где длинная седая борода и многовековые морщины?

– Мерлин, – повторил он и посмотрел на единственную в комнате картину, откуда ему издевательски усмехалась леди Моргана. – Великолепно.

– Да, не сомневайся, – усмехнулась старая ведьма. – Перед тобой самый настоящий Мерлин.

Гарри втянул воздух сквозь зубы. Ему давно было пора привыкнуть, что самые невероятные и странные вещи в магическом мире случаются именно с ним, но это не отменяло того, что прямо сейчас он был шокирован, потрясен, восхищен…

– Огневиски? – робко предложил он.

– Думаю, немного можно, – усмехнулся тот. – Я не менее взволнован встречей с вами, мой лорд. Простите, что не поднимаюсь, это тело уже слишком износилось, чтобы я мог позволить себе лишние движения.

– Выглядите неплохо, – польстил Гарри, подходя к мини бару и наливая немного алкоголя в два бокала. Он лгал. Выглядел Мерлин паршиво.

В ответ на его слова маг рассмеялся.

– Я знаю, что не произвожу впечатления, ибо влачу довольно жалкое существование. Возможно, Моргана сказала вам, как я живу?

– Нет, сэр, не сказала.

Гарри протянул Мерлину огневиски и уселся за стол напротив него. Только сейчас на мгновение промелькнула мысль о том, как тот попал в защищенное поместье, однако быстро испарилась. В конце концов, это был сильнейший волшебник из всех когда-либо живущих, хотя Моргана и не согласна с этим заявлением.

– Тогда объясню, какому проклятию меня подвергли ваши предки.

– Проклятию? – перебил Гарри. – Простите меня, единственный источник информации для меня это Моргана. Никаких бумаг того времени не сохранилось в нашем роду. Она заявила, что сама магия потребовала с вас отдачи за то, что вы сделали с нашим родом.

– Интересная версия, – зло глянул на старуху старый волшебник. – Что ж, здесь мое слово против ее. Когда я проклял Певереллов, они почти мгновенно вычислили, кто и что с ними сделал. Ни у кого из них до самой смерти так и не получилось снять проклятие, но зато получилось отомстить. Мое бессмертие одна из граней этой мести.

– Ну, они имели право поступить так с вами, – безжалостно сказал Певерелл, делая глоток огневиски. Он совсем не боялся того, что могущественный волшебник перед ним может что-то сделать с ним, причинить вред. Гарри никогда не страшился превосходящих его противников.

– Возможно, и верно, – кивнул Мерлин, следуя его примеру и пробуя напиток. Он облизнул губы и вскинул брови, оценивая качество огневиски. – Но то, что я сделал, было оправдано. Я совершил это ради всеобщего блага, защищая мир от Певереллов. В то время они были угрозой куда большей, чем ваш жених.

Лорд Певерелл мало знал о своих предках. Однако Моргана, известнейшая темная ведьма в истории, демонстрировала семью не с лучшей стороны. Гарри вполне допускал, что Мерлин говорил правду. Или считал свои слова правдой. В конце концов, у Певереллов того времени, кажется, было намного больше денег и власти, чем у Найджелуса Певерелла когда либо было и будет, а это неизменно вызывает у людей зависть, опасения и ненависть. С другой стороны, обладание большой властью – серьезное испытание для любого.

– Могу я узнать в подробностях, что все же произошло тогда? – мрачно уточнил Гарри, осуждающе взглянув на леди Певерелл. Та высокомерно задрала нос и промолчала.

Мерлин усмехнулся, тоже глянув на портрет.

– В те годы она была прекрасна, но сейчас трудно поверить в это, правда?

– Очень, – насмешливо кивнул Гарри. – Итак?

– Итак, очень давно ведьма по имени Моргана Певерелл родила ребенка от dux bellorum Артура. Так мы называли маггловских военачальников. Не знаю уж, как гордячка Моргана умудрилась влюбиться в него.

– Не твое дело, грязнокровка! – презрительно процедила с портрета Моргана.

– Но так уж сложились обстоятельства, что ее сын Мордред и Артур в итоге убили друг друга. Насколько я знаю, это довольно популярная легенда, – продолжил Мерлин, не обращая внимания на старуху. – Моргана и ее брат Уриен, наследник дома Певереллов в те годы, не смирились с этими смертями и изобрели то, что современные магглы называют машиной времени.

– Леди рассказывала об этом. Она вернулась, но ничего не смогла изменить. Ее действия оказались тем, что привело к смерти Артура, – кивнул Гарри.

– Это так, но на этом дело не кончилось. Как бы там ни было, а «машина времени» у Певереллов уже была. И на основе этого появились и устройства попроще.

– Маховики времени?

– Да, в том числе. Твои предки злоупотребляли новым знанием. Они начали путешествовать в будущее и в прошлое для забавы. Леди Мэб пользовалась этим трижды. И именно благодаря этому род Певереллов стал таким, каким стал. Они отправлялись в прошлое, чтобы составлять совершенные родословные, зарабатывать деньги, искать таланты…

– Но будущее нельзя изменить через прошлое, – возразил Гарри.

– Они не меняли будущее, – пояснил Мерлин. – Своими действиями они делали настоящее таким, каким знали. Но тем самым губили естественный ход событий. Это власть, которой не должен обладать никто!

– И вывод этот сделал нищий приживалка Мерлин, которого Мэб милостиво пригласила в наш в дом, дала место, деньги и возможность развиваться, – язвительно сказала Моргана. – А он, оправдывая свою низкую породу, предал нас!

– Для меня было нелегко сделать это, Моргана! – воскликнул волшебник. – Вспомни, я любил Нимуэ Певерелл и все же пожертвовал ею ради всеобщего блага!

– Конечно, пожертвовал, ведь она отказала тебе, – отозвалась ведьма.

– Это не имело для меня значения! Я должен был защитить мир от вашего легкомыслия любой ценой! – возразил Мерлин. – Я считаю, что был прав даже после тысячи лет раздумий.

– Вы знаете, что я тоже воспользовался ритуалом? – поинтересовался Гарри, прерывая их диалог. Мерлин уже не вызывал восхищения. Он не был тем мудрым старцем, которого ожидал увидеть лорд Певерелл. Перед ним сидел опустившийся, уставший, больной человек.

– Да, знаю, – кивнул Мерлин. – И разве это не подтверждает мою теорию о том, что Певереллы злоупотребляют своей властью? Смотрите, что вы сделали, стоило вам получить силу!? Вырос бы Том Реддл Темным Лордом, если вы не обеспечили бы его столь блестящей стартовой площадкой?

– Я не знаю, так же как и вы, – пожал плечами Гарри. – Зато я знаю, что мы оба не были бы так счастливы сейчас.

Мерлин осуждающе покачал головой:

– Но ваши соотечественники отнюдь нет! Эгоистично радоваться собственному счастью, забывая о страданиях других. Я пожертвовал Нимуэ для того, чтобы остановить Певереллов…

– Кто знает, может, все мы были бы счастливее, если бы не сделали этого? – предложил Гарри. – Но я понимаю вашу точку зрения. Когда-то я был таким же. Идея всеобщего блага ценой моего счастья была близка мне. Но я изменился.

Мерлин удивленно посмотрел на него, оценивающе. Но потом в его глазах появилось понимание, он кивнул. Они немного помолчали, прежде чем Гарри, наконец, спросил:

– Так что сделали с вами мои предки?

Мерлин вздрогнул. Он как-то неуверенно провел рукой по застежке своей мантии, но потом тряхнул головой и спросил.

– Вы не хотите отомстить мне за то, что я сделал с вашей семьей?

– Это было тысячу лет назад, – пожал плечами Гарри. – И я никогда не знал тех людей, но я испытал ваше проклятие на себе… И Марволо, полагаю, тоже стал тем, кто он есть, из-за него же. А теперь вы еще и говорите, что совсем не раскаиваетесь в содеянном. Я сердит на вас, действительно, сердит, однако месть это не решение наших проблем, верно? Да и вы выглядите человеком, которому мои предки смогли хорошенько отомстить.

– Вы очень благородны, лорд Певерелл. Очень жаль, что не вы возглавляли семью во времена моей молодости. Вы не дали бы своим родичам бездумно путешествовать во времени, – склонил голову Мерлин. Он немного помялся, а потом продолжил: – Я не могу умереть, что бы не делал. Пули, ножи, виселица и даже огонь не могут решить моей проблемы, но думаю, что мог бы справиться с бессмертием, оно не вызывало бы во мне такого отчаяния, если бы не это тело.

– Что с ним не так?

– Оно разлагается.

– Простите? – в ужасе переспросил Гарри, искренне надеясь, что ослышался.

– Мой дух привязан к этому телу, – грустно улыбнувшись, пояснил старший волшебник. – И всю ту тысячу лет, что я живу в нем, оно медленно разлагается. Остановить гниение не возможно, лишь замедлить.

– Вы не выглядите…

– То, что вы видите – это иллюзия. Я скрываю свой истинный облик и… запах с помощью магии.

– Боже, – прошептал Гарри, сглатывая. Он с трудом подавил подступившую к горлу тошноту и порыв отодвинуться подальше от собеседника.

– Все, что я хочу, это оставить это тело и, наконец, умереть.

– Но вы величайший волшебник всех времен, вы не можете снять проклятие? – поинтересовался Певерелл. – У вас было больше тысячи лет на то, чтобы найти решение проблемы!

– Наверное, тут нашла коса на камень, – тяжело вздохнул Мерлин. – Чтобы не делали Певереллы, они не смогли снять мое проклятие, чтобы не делал я, не мог снять их.

– Певереллы нашли способ снять проклятие, просто оказались не готовы заплатить ту цену, – справедливо заметил Гарри.

– Да, убить своего ребенка, – пробормотал старший волшебник. – Но я не нашел даже такого способа, иначе, боюсь, отчаяние заставило бы меня воспользоваться им. Единственное решение – это получить ваше прощение, мой лорд. И я смиренно прошу его у вас.

Гарри несколько мгновений смотрел на величайшего волшебника всех времен, который сидел напротив него и просил об услуге. Мерлин страдал невыносимо долго, даже учитывая, как тяжек был его проступок. Однако Великий считал, что действует во имя общего блага. Гарри не одобрял такой тактики: ни в этом случае, ни у Дамблдора. Но Певерелл знал, насколько соблазнительна идея спасти всех.

Певерелл не испытывал к Мерлину ничего кроме жалости и отвращения.

– Я прощаю вас от имени всех моих предков, – тихо сказал он.

Глава 56

После слов Гарри по комнате словно пронесся ветер. Должно быть, проклятие действительно было очень мощным, раз его снятие сопровождалось столь сильным выбросом энергии. На секунду порыв донес до Гарри отвратительный запах гниющей плоти, но он практически мгновенно исчез снова.

– Все же ваше благородство не знает границ, – задумчиво пробормотал Мерлин. – Я много слышал о Найджелусе Певерелле от разных людей, но это редко было что-то хорошее. Он всегда производил впечатление изнеженного, эгоистичного, самовлюбленного аристократа. Говорили, что лорд Найджелус идет по головам и не считает жертв и денег.

– Люди видят то, что хотят видеть, – пожал плечами Гарри. – А вы наводили обо мне справки?

– Разумеется, я не мог пропустить мимо своего внимания первого за много веков представителя вашего рода. Вы – мой господин, и ваше появление в мире для меня было словно взрыв солнца. Яркий и болезненный. Я совсем отдалился от мира людей еще в восемнадцатом веке, не получал газет, не слышал сплетен, но близко общался с Николасом. Он и рассказал о вас впервые.

– Фламель… – откликнулся Гарри. – Так его бессмертие?..

– Он всегда был больше фокусником, чем волшебником, – усмехнулся Мерлин. – Его талант в алхимии, который воспевают современные ученые, который вы свидетельствовали лично, это больше опыт прожитых столетий. А философский камень лишь очень удачная ширма для эликсира бессмертия, созданного на основе моей проклятой крови.

Гарри хмыкнул. Что ж, он достаточно хорошо знал Фламелей, чтобы не сомневаться в словах Мерлина. Впрочем, Поттер не считал себя человеком, достойным обсуждать подобное жульничество. Его лишь в очередной раз восхитило то, что все великое и прекрасное в волшебном мире прямо или косвенно связано с Певереллами, даже если маги уже давно не помнят этого. Ему вспомнился собственный вояж за философским камнем и разговор с Дамблдором после этого. Интересно, а директор подозревал, что камень пустышка? Тогда стала бы понятна и слабая охрана камня, которую смогли пройти даже первокурсники, да и то, что директор позволил Волдеморту находиться в школе. Хотя сомнительно, что Фламели доверили бы секрет своего бессмертия кому-либо.

– А ведь они теперь лишатся источника жизни, – понял Гарри. – Смерть лишь очередное приключение для высокоорганизованного разума?

– Вряд ли они воспримут это столь благожелательно. Вы должны помнить, как Пернелла любит жизнь! – засмеялся Мерлин. – Супруги будут в ярости, однако это не наше дело, как они станут выпутываться из собственных неприятностей.

– Пожалуй, так, – кивнул Гарри не без некоторого беспокойства. Он действительно был не виновен в том, что Фламель получил проклятую кровь, что Мерлин хотел получить свое прощение. Однако чувствовал за все некоторую ответственность. Старший волшебник посмотрел на него с улыбкой.

– Знаете, я слышал очень много хорошего о Гарри Потере, – сказал вдруг Мерлин, словно продолжая разговор, прерванный посторонней темой. Он поднялся с кресла, хотя это явно стоило ему больших усилий. – Когда-то я поклялся в верности вашему далекому предку. И – Моргана права – предал его. Мои клятвы не значат ничего, и доказательством тому проклятие, которое вы только что сняли. Однако позвольте мне поклониться вам, мой лорд, и выразить свое уважение и почтение. Если бы у меня был шанс, то я преданно служил бы вам многие годы.

– Так что же вам мешает? – поинтересовался Поттер. На самом деле ему не хотелось видеть Мерлина рядом с собой. Он даровал ему прощение, но не испытывал симпатии.

– Вы сняли проклятие, а, значит, я скоро умру, – с улыбкой ответил старший волшебник. – Я так долго мечтал об этом. Мое тело износилось и устало так же, как и моя душа.

– Что ж, рад за вас, – с сомнением протянул младший волшебник. Он просто понятия не имел, что следует говорить в таких случаях.

Мерлин низко поклонился и снова упал в кресло. Гарри выжидающе посмотрел на него. Поттер рассчитывал, что их беседа кончится на этом.

– Вы даровали мне прощение и ничего не попросили взамен, – напомнил Мерлин.

Гарри поморщился. Он совершенно забыл о том, что должен что-то стребовать с древнего мага. Моргана осуждающе зашипела с портрета.

– Я учился в Гриффиндоре, – усмехнулся Гарри. – Мы не привыкли требовать плату.

– Как я уже сказал, было бы честью служить вам, но, боюсь, единственное, что я могу сделать, это снять проклятие, – склонил голову Мерлин.

– Я буду рад, – спокойно сказал Гарри. – Нам с Марволо совместными усилиями почти удалось нейтрализовать его, но это лишь единичное решение проблемы, которое лечит только меня. Мне всегда хотелось большую семью и толпы детишек. Но я не рискнул бы завести их и передать проклятие.

Мерлин на секунду прикрыл глаза, а потом зашептал что-то на чужом языке. Моргана в картине настороженно прислушивалась к словам, но Гарри, просто бросив на нее взгляд, понял, что она счастлива. Ведьма так долго ждала этого дня, так долго надеялась и теряла надежду. Что она чувствовала, когда род Певереллов исчез, оставив только ее, простой беспомощный портрет на стене? Что пережила эта жестокая и немного безумная женщина, век за веком наблюдая за тем, как волшебники превозносят того, кто стал причиной гибели всего их рода, одновременно забывая о некогда великих Певереллах? Должно быть, этот день дал ей что-то необъяснимо важное.

Мерлин закончил читать заклинание и улыбнулся. Гарри не почувствовал ничего, но, возможно, так и должно было быть.

– У меня есть небольшая просьба к вам, – попросил Мерлин вдруг. – Не могли бы вы не передавать потомкам знаний о путешествиях во времени? Позвольте этому ритуалу затеряться в неизвестности, в глубине веков. Не дайте вашим детям шанса повторить то, что сделали ваши предки.

– Я не стану делать этого, – покачал головой Поттер. – Каждая крупица знаний должна быть сохранена. Кто знает, может, когда-нибудь это спасет наш род. Но я пообещаю другое. Я тщательно запишу вашу историю, причины вашего поступка и доводы. Так же я опишу свои приключения и к чему они привели. Мои потомки будут знать о возможных последствиях, возможно, их это остановит от необдуманных поступков.

– Это не поможет, – отрезал Мерлин раздраженно.

– До меня не дошло не единого клочка бумаги, повествующего о семье Певерелл. Никакого семейного наследия, которое могло бы предостеречь меня, – спокойно возразил Гарри. – Если бы тогда, перед ритуальным кругом, я знал, что ничего нельзя изменить, я бы ни за что не согласился пройти ритуал. Гипотетическая любовь Темного Лорда не стала бы для меня веским аргументом.

Мерлин несколько минут молчал, смотря на Гарри тяжелым взглядом, но потом вздохнул и кивнул. Великий волшебник снова с трудом поднялся с кресла и низко поклонился.

– Да будет воля ваша. Вряд ли мы еще когда-либо увидимся, мой лорд, – сказал он печально. – Но пока я жив, если вы в опасности – я приду защитить вас.

– Спасибо, – кивнул Гарри, тоже поднимаясь со своего места. – Не скажу, что мне приятно было познакомиться, но все же… Если вам нужна будет защита Певереллов, в этом доме вам не откажут.

– Мой лорд, мне, напротив, безумно приятно познакомиться с вами, – со спокойным восхищением ответил Мерлин. – Вы похожи на мою Нимуэ. Что за странное сочетание высокомерия и простоты, жестокости и милосердия, благородства и лживости? Мне не понять! Я могу лишь наслаждаться зрелищем со стороны.

– Вот именно, – буркнула Моргана, хотя и без прежней злости. – Тетушка Нимуэ никогда не согласилась бы стать твоей.

Мерлин нехотя кивнул. Он сказал Моргане пару слов на незнакомом языке, что заставило ее мгновенно побледнеть. На глаза леди навернулись слезы, которые она быстро вытерла. Старый волшебник с трудом развернулся и медленно покинул комнату. Ему было явно тяжело передвигаться. Провожая старого волшебника взглядом, Гарри не садился, пока Мерлин не покинул его кабинет. После чего повернулся к Моргане. Она улыбнулась, но как-то грустно.

– Когда он умрет, уйду и я, – тихо сказала леди.

– Почему?

– Ни один волшебный портрет не проживет тысячу лет, Гарри, – пожала плечами она. – Картина, на которой когда-то появилось мое изображение, давно уничтожена, так что я лишь тень, путешествующая по чужим рамам.

– Не знал, что такое возможно. Ты не портрет? – с любопытством поинтересовался молодой человек.

– Я – Фея Моргана, – ответила она, усмехнувшись. – Когда все вокруг начали сходить с ума, меня эта участь не настигла. Наверное, рано или поздно я последовала бы за остальными, но моя мать спасла меня. Если это можно назвать спасением.

– Твоя мать, леди Мэб?

– О да! Могущественная и прекрасная, почти королева магии! – с восторгом отозвалась Моргана. – В ту пору, когда я стала портретом, Мерлин бежал и скрылся, но уже тогда он был проклят сильнейшими магами нашего рода, которые после своего последнего магического подвига погибли. Некоторых мы убили сами, потому что сойдя с ума, они становились опасны для мира. Другие покончили с собой. Никто из нашей семьи не хотел, чтобы бывшие когда-то нашей гордостью маги кому-то навредили. И мать сказала, что хоть кто-то должен проследить за тем, как все кончится. Она убила меня и заточила дух в картины. Во все картины мира, чтобы я могла ходить по ним и видеть, как Мерлин страдает, чтобы я могла дождаться момента, когда он снимет проклятие, чтобы я могла сохранить мой разум.

– Она уже была безумна тогда? – с сочувствием спросил Гарри.

– Да, но от этого не менее могущественна, – ответила Моргана. – Мое существование должно длиться до тех пор, пока заклятие с нашего рода не снимется, либо пока жив Мерлин. Похоже, оба условия выполнены, так что я, наконец-то, обрету покой.

– Значит, когда ты договаривалась со мной и Мерлином о перемирии, ты заботилась о своем покое? – уточнил Поттер.

– Кто знает? – задумчиво протянула она. – Я хотела для нашего рода продолжения и логического конца для этой бесконечной истории с проклятием. Надеялась на тебя, заботилась о тебе, но и о себе не забывала.

– Каждый должен заботиться о своем личном счастье, – пожал плечами Гарри. – И хотя всеобщее благо это тоже не плохо, все же кто мы такие, чтобы рассуждать о нем?

– К черту всеобщее благо! – махнула рукой леди. – Мне нужно было благо Певереллов. Честь погибшего рода намного ценнее для последних его представителей, чем собственная жизнь. Как ты думаешь?

– Мне трудно судить. Ведь я никогда не был частью семьи Певерелл, – улыбнулся Гарри.

– Ха, глупый. У тебя своя семья Певерелл. То, что ты создал, это она и есть, – улыбнулась Моргана.

– В таком случае, я больше беспокоюсь о благополучии ее членов, чем о нашей чести, – спокойно ответил Поттер.

– А может, это одно и то же? – предложила леди.

Гарри с ней не согласился, хотя и не был готов рассуждать об этом серьезно. Он только что простил Мерлина, не прося от него ничего взамен. Выходит, его благородство перевесило заботу о членах семьи, будущих детях, Марволо, обо всех, кто мог остаться под проклятием.

– Но развей мое любопытство, – решил сменить тему он. Гарри прекрасно знал, как далеко мог уйти в рассуждениях. Его собственные мысли могли в итоге совсем не понравиться Поттеру. – Что он сказал тебе такого, что на твои глаза навернулись слезы?

– Ах, это личное, – невесело усмехнулась Моргана. – Где-то в тринадцатом веке я случайно нашла Мерлина. Наша семья была истреблена, и он уже не скрывался так хорошо, как в ту пору, когда боялся нашего гнева. Тогда Мерлин еще надеялся сбросить проклятие, проводил опыты… Я настигла его и жила с ним больше века. Кем я была? Язвительным портретом, советчицей, которая не желает ему добра? Понятия не имела, как снять проклятие, чем помочь. Да и не хотела я ему помогать. Но чем дольше мы жили вместе, тем лучше я понимала его, тем меньше мне хотелось наблюдать за его страданиями. Тогда я поняла, что если бы обстоятельства сложились иначе, мы вполне смогли бы стать лучшими друзьями. Мне жаль, что не стали. И, наверное, ему тоже. Ведь меж нами были такие барьеры, которые мы никогда не смогли бы преодолеть. Поэтому он, в конце концов, опять сбежал. Я не искала его больше. Боялась. Однако для тебя я нашла его вновь.

– Моргана, – позвал Гарри после некоторой паузы, когда леди перестала судорожно сглатывать и прятать так и не пролитые слезы. – Были ли когда-нибудь на свете счастливые Певереллы?

– Да, – ответила она. – Ты.

Поттер засмеялся, и Моргана ответила нежной улыбкой в ответ.

– Я собираюсь найти Мерлина и провести остаток отведенного нам времени с ним. Прощайте, мой лорд, – леди на портрете присела в низком реверансе. – Было честью находиться рядом с вами. Надеюсь, вы сможете начать новый виток истории нашей семьи так, чтобы нас уже никогда не забыли.

– Я сделаю все, что от меня зависит, – серьезно кивнул Гарри.

Портрет опустел, а молодой волшебник тяжело опустился в кресло. Он глотнул немного огневиски и постарался обдумать все, что сейчас произошло. Но дверь кабинета открылась, нарушая его уединение, и на пороге появился Марволо.

– Я подслушивал, – без малейшего смущения признался он. Гарри знал об этой привычке еще с детских лет воспитанника, и никогда не накладывал на помещения заклинаний, которые могли бы отучить его. Может быть, это было очередной ошибкой в воспитании. Но разве Певерелл не любил и эту привычку?

– Мы свободны теперь, – почти неверяще прошептал Гарри. – Представляешь, никакого безумия у тебя и меня. Я почти не помню, как это. Столько лет прошло. Я никогда не был по настоящему нормален, но до четырнадцати лет все было так радужно по сравнению с дальнейшим.

– Свободны? – переспросил Лорд. – А ты очень хотел свободы?

Гарри вопросительно посмотрел на него. Темный Лорд явно злился, но пока что сдерживал себя. Поттер постарался быстро оценить все произошедшее с точки зрения возлюбленного. Что такого могло произойти, что взбесился его ревнивый жених. Что такого в слове свобода? Независимость. Ах, вот оно. Помолвка все еще запрещает посторонние связи, обязывая к верности, но больше нет необходимости постоянно находиться рядом. Можно уехать на край света и дальше. Никогда не видеться. Больше не нужно лекарство.

Гарри встал со своего места и, подойдя к жениху поближе, крепко обнял его, уткнувшись носом в плечо. Он мог бы помучить, мог бы потянуть время. Но не теперь, когда их отношения наконец-то стали такими, какими им обоим мечталось, какими они и должны были быть.

– Я люблю тебя, – сказал Гарри. – Тебе нет нужды сомневаться во мне.

Руки Марволо сжались вокруг него. Как всегда, немного сильнее, чем нужно, но так сладко и желанно.

– Может быть, нам пришла пора поменять контракт? – спросил он.

– Поменять?

– Поженимся, наконец? – спросил Лорд, запустив руку в волосы Гарри. – Думаю, все дурацкие испытания, которые ты мог придумать, чтобы испытать наши чувства, мы уже прошли. Время, возраст, расстояния и ревность? Мы знаем друг о друге больше, чем кто-либо из ныне живущих и любим недостатки с такой же страстью, как и достоинства. Что еще нужно, чтобы убедить тебя, что это та самая любовь, которой ты так желал?

– Ничего, – ответил Поттер ему в мантию с некоторым удивлением. Ему раньше никогда не приходило в голову оценивать их историю, как испытание чувств, это была борьба за жизнь, за всеобщее благо, месть, да что угодно, кроме испытания чувств. Но на самом деле было действительно очень похоже на полосу препятствий для их любви

Марволо ждал пятьдесят лет, хотя когда-то Гарри просил его подождать лишь четыре года, до двадцати одного. Поттер, наконец, смирился с тем, что влюблен в Волдеморта. Темный Лорд понял, что должен вернуть кусочек души, чтобы снова понять, что такое любовь. А ревность… Что ж, ее действительно было многовато, и, пожалуй, достаточно.

– Давно уже никого не нужно, кроме тебя, – прошептал Гарри в мантию возлюбленного. Он не видел, как Темный лорд прикрыл глаза, то ли наслаждаясь тем, что услышал, то ли пытаясь скрыть что-то еще.

– Тогда свадьба, – довольно усмехнулся Марволо, напомнив Гарри себя в юности. – И новый контракт, конечно. В котором на это раз будет прописано, что ты никуда от меня не денешься.

– Тогда нам нужно подыскать подходящий ритуал, – подхватил жених. Внутри зрело убеждение, что все проблемы на их пути уже кончились, осталось только написать: жили они долго и счастливо.

– Чем старый плох? Найдем представителя от министерства, – принялся подсчитывать Лорд. – На этот раз придется обойтись без родственников, которые могли бы поручиться за нас. Однако просто четыре главы знатных семей вполне смогут выполнить свою роль.

– Нужно будет вытянуть из своего гнезда Джейсона Принца, – улыбнулся Гарри. – Он непременно должен засвидетельствовать свадьбу, раз уж был на помолвке.

– Рудольфус вполне сможет принять участие. И Люциус, мой скользкий друг, – в свою очередь предложил Лорд.

– Хм, тогда с моей стороны я приглашу еще и Сириуса, – кивнул Поттер. – Назначим свадьбу на лето.

– Через три дня, – жестко отрезал Марволо. – Я не собираюсь тянуть вэтот раз, пока ты не придумаешь очередное оправдание, чтобы не жениться. Мы ведь все равно не собирались приглашать много гостей.

Гарри приподнялся и поцеловал Темного Лорда в щеку. Марволо был прав, не стоило больше тянуть. Хотя свадьба, в общем-то, была простой формальностью, Моргана верно сказала, что каждая история требует логического завершения.

***

Драко вернулся в общежитие поздней ночью. Учебный год только начался, и не было особого повода для беспокойства, однако даже на первый взгляд починить исчезающий шкаф, чтобы открыть Пожирателям безопасный путь в Хогвартс, оказалось труднее, чем казалось раньше.Тревога уже поселилась в глубине души и не желала уходить. Драко мало спал и плохо ел. Больше всего Малфой боялся, что он не справится с заданием, и Темный Лорд убьет его родителей. Они вели себя как ни в чем не бывало, возможно, даже не знали, какое задание их сын получил, но это не мешало Драко бояться, что повелитель исполнит угрозу.

В гостиной Слизерина было пусто. После утомительного путешествия на поезде и пира дети поспешили лечь спать. Лишь в углу у камина сидел Забини. Блейз что-то чиркал на пергаменте, словно безуспешно старался отвлечься. Малфою было интересно, о чем однокурсник думает. Драко был достаточно наблюдателен, чтобы знать – Забини спит с Поттером. А еще Драко был достаточно умен, чтобы понимать – в любой достаточно удачный момент Гарри Поттера подменят Найджелусом Певереллом.

– Хей, Блейз! – нарочито беззаботно окликнул он приятеля, усаживаясь рядом. – Как дела?

– Что тебе, Драко? – лениво протянул тот. Они никогда не общались особо тесно. Блейз не боялся Малфоя и не признавал его главенства. Он мог себе позволить немного пренебрежения.

– Хотел спросить, как ты себя ощущаешь, – сообщил блондин. – За Поттера беспокоишься?

– С чего бы? – усмехнулся Забини. Драко косо глянул на него и неожиданно понял, что Блейз действительно ни капли не беспокоится о Гарри прямо сейчас. Даже несмотря на то, что сегодня в Большом Зале Поттер выглядел ужасно несчастным и подавленным. Забини прикусил губу. – Он прекрасно может позаботиться о себе. Уж с ним-то все будет хорошо. Я точно знаю.

– Ты ведь понимаешь, что лорд Певерелл…

– Лорд Найджелус, – перебил его Забини, – позаботится обо всем. Гарри в безопасности.

– А ты? – нахмурился Драко. Он поежился от неожиданно пришедшей в голову мысли. Ему не хотелось видеть никого из одноклассников мертвыми, однако Темный Лорд, конечно, не проявил бы снисхождения к любовнику его главного врага. И если Певерелл почему-то решил прикрыть Поттера, то это не значит, что он захочет заботиться и о его близких.

– А это, Драко, мне предстоит выяснить, – тихо ответил Блейз, прямо посмотрев Малфою в глаза пугающим взглядом.

Коллаж-подарок от ..123456789..

Глава 57

Кто бы мог подумать, что после смерти любимой дочери непреклонный, жестокий и опасный Джейсон Принц просто запрется в своем огромном мрачном родовом поместье, перестанет общаться с друзьями, родственниками и партнерами по бизнесу. Если бы не управляющий, который изредка получал от хозяина письма с указаниями, да не старинные волшебные гобелены с генеалогическими древами, продолжавшие утверждать, что род Принцев все еще не прервался, то все бы давно считали, что старик мертв. Гарри и сам так думал, когда только появился в своем времени снова. Однако Джейсон все еще был жив.

На Гарри всегда производил странное впечатление его дом. Родовое поместье Принцев было самым настоящим замком. В таких не жил уже никто из волшебной аристократии. Время, пожары, людская ненависть уничтожили древнейшие замки. Чистокровные семьи предпочитали теперь благонравные дома, которые хоть и были меньше по размерам, зато куда теплее и уютнее. Лишь Принцы продолжали бережно хранить старые традиции, цепляясь за воспоминания и старые вещи. Неудивительно, что старый Джейсон, совсем как Вальбурга Блек, предпочитал оборвать род на себе, чем оставить хоть что-то полукровному сыну дочери.

В замке были перекрыты камины, да и Джейсон упорно не отвечал на письма, которые Гарри отправлял ему с тех пор, как узнал, что старый друг еще жив. Единственная надежда связаться с ним – нанести личный визит. Молодой волшебник понадеялся, что после его «смерти» никому не пришло в голову закрыть для него доступ к поместью. Он просто аппарировал к главным воротам и прошел между приоткрывшихся кованых створок. Поттер долго шел по саду. Деревья и газоны выглядели ухоженными как и прежде, впрочем, о них заботились домовые эльфы, так что ничего удивительного в этом не было. Входную дверь распахнул дворецкий. Он оказался худым, лысым, ужасно старым и подслеповатым.

– Добро пожаловать, милорд, – хрипло поприветствовал он гостя. – Господин не принимает сегодня.

– Я настаиваю, – спокойно возразил Гарри. – Это крайне важный разговор.

Старик немного помялся, но все же пустил гостя в дом.

– Если вы решили, то все равно ведь войдете, – недовольно пробормотал он.

Певерелл усмехнулся. Он не собирался врываться в дом насильно, и тем более не стал бы вредить дворецкому, который, казалось, вот-вот рассыплется от старости. Люди всегда почему-то думали о лорде Певерелле только плохое. Гарри улыбнулся ему и чинно проследовал внутрь дома. Они поднялись по массивной темной лестнице, прошли по длинной галерее и оказались у дубовых дверей спальни.

– Джейсон теперь принимает посетителей здесь? – усмехнулся Гарри.

– Он теперь все делает здесь, – огрызнулся дворецкий. Он аккуратно открыл дверь и объявил: – Лорд Певерелл.

Гарри вошел внутрь, повинуясь его жесту. Из сумерек комнаты на него сразу пахнуло тяжелым запахом лекарств. Пыльные шторы оказались задернуты. Слабо освещали спальню свечи. Посреди помещения возвышалась кровать. Там, среди белого постельного белья, возлежал худой заросший старик. Он тихо закашлялся и пошевелился, пытаясь разглядеть вошедших. Дверь за Поттером захлопнулась, и он невольно сделал шаг назад, не желая находиться в этом помещении. Однако почти сразу взял себя в руки и подошел к находящемуся в постели волшебнику. Тот шарил по тумбочке, которая была заставлена какими-то пузырьками, конвертиками с порошками и стаканчиками. Среди всего этого разнообразия высился кувшин с водой. Около него лежали очки, и Гарри быстро подал их старику. Трудно было воспринимать это слабое беспомощное существо как блистательного могущественного Джейсона Принца.

– Приветствую, Найджелус, – хрипло поприветствовал его волшебник. – Давненько тебя не было. А ведь сколько разговоров я слышал про твою смерть.

– Слухи о моей кончине сильно преувеличены, – усмехнулся Най.

– Конечно, – засмеялся Принц. Смех быстро сменился кашлем. – А вот о моей, боюсь, нет. Недолго мне осталось.

– Тебе всего лишь девяносто восемь, если я правильно помню. Для чистокровного волшебника это не возраст. Посмотри на Дамблдора, – подмигнул Гарри. Он аккуратно сел на край постели больного.

– У меня нет такой магической мощи, как у Альбуса, – скривился Джейсон. – Зачем ты пришел? Мне что-то не верится, что спустя пятьдесят лет тебе вдруг захотелось меня навестить.

– Справедливости ради замечу, что последние пятьдесят лет я не мог кого-либо навестить, даже если бы очень захотел, – пожал плечами Гарри. – А последние месяцы постоянно шлю тебе письма с просьбой о визите.

– Я не читаю такие письма, – отмахнулся Принц. – Хочу прожить остаток жизни без нелепых поддельных друзей. Видишь, умираю в одиночестве. Мой род вот-вот прервется.

– Не прибедняйся, у тебя есть внук, – спокойно заметил Поттер.

– Полукровка… Хотя тебя же это никогда не смущало?

– Да, не смущало, – невозмутимо кивнул Гарри. – В Марволо ровно половина нашей крови. И это очень хорошая половина.

– Если не считать безумия, то он просто идеальный ребенок. Посмотри только, какое чудо из него выросло, – издевательски усмехнулся Принц.

– А это тоже наследственное, – фыркнул гость, сразу переводя тему. -Познакомься с внуком, Джейсон, он женится на милой чистокровной девочке, которая родит уже практически чистокровных внуков.

– Сваха из тебя плохая, Най. Как все закончилось для моей милой чистокровной девочки? – с горечью поинтересовался Принц. – Она была несчастна всю жизнь из-за брака, который устроили мы с тобой. Предлагаешь сыграть такую же шутку с внуком?

– Северус Снейп не экзальтированная пятнадцатилетняя девчонка, – усмехнулся Гарри. – Поговори с ним, обсуди личность девушки. Нельзя допустить, чтобы твой великолепный замок остался без хозяина.

Принц с трудом засмеялся и снова закашлялся. Гарри предложил ему воды, которую старик охотно выпил. Поттер быстро осмотрел флакончики с зельями, выставленные вокруг графина. Он не был специалистом, но некоторые составы нельзя было перепутать. Гарри тяжело вздохнул: Джейсон не преувеличивал свою близость к концу.

– Так ты пришел уговаривать меня пригреть этого бедняжку Северуса? – отвлек его Принц. Он явно заметил интерес своего старого друга к лекарствам, и ему это не понравилось.

– Вообще-то я хотел пригласить тебя на свадьбу.

– И зачем тебе это?

– Твое присутствие?

– Соединять жизнь с этим ненормальным.

– Ты даже не спрашивал, с кем, – улыбнулся Гарри.

– Я нисколько не сомневаюсь в том, кто, наконец, добился сего радостного события. Сам-Знаешь-Кто всегда получает желаемое, – недовольно ответил Джейсон. – Впрочем, я какпрежде не очень-то доволен твоим выбором.

– Зато мы очень довольны, – резко возразил Гарри. – Ты, как и все остальные, боишься его имени?

– Это из-за заклятия, действовавшего в первую войну, – недовольно ответил Джейсон и пояснил, заметив непонимающий взгляд старого друга. – Каждого, кто произносил имя «Волдеморт», очень быстро настигали Пожиратели смерти.

– Ты мог бы звать его Марволо Мраксом.

– Он давно уже не Марволо Мракс, – хмуро ответил старик. Гарри недовольно поджал губы, но промолчал.

– Меня ждать не стоит, ты же понимаешь, – после паузы сказал Джейсон. Он на мгновение остановил взгляд больных глаз на тумбочке, уставленной лекарствами, но тут же отвернулся.

– Понимаю, – вздохнул гость и робко улыбнулся. – Я рассчитывал, что ты станешь моим свидетелем.

– Прости, – покачал головой Джейсон.

Прощание вышло скомканным. Как любой человек, Гарри чувствовал себя неуютно и сковано рядом с немощным больным. Тем более что он знал этого старика молодым и полным сил мужчиной. Поттер вышел за дверь и на несколько минут замер, унимая дрожь. Если бы его не выкинуло из прошлого, то сейчас он был бы таким же.

– Говорят, – прошептал из темноты дворецкий, который, видимо, ждал в коридоре, пока гость наговорится с хозяином, – что в былые времена лорд Певерелл был лучшим доктором Европы.

– Я лечил аллергии, а не старость, – тихо ответил ему Гарри.

Он встряхнулся, пытаясь отвлечься на другие проблемы. Ему следовало подумать о том, кто станет его свидетелем вместо Джейсона. У него не было здесь друзей лордов. Главой и последним представителем Поттеров, очевидно, был он сам. Блеки – его единственная семья и опора во все времена – уже были задействованы. Долохова не одобрил бы Марволо. На секунду у Гарри промелькнула мысль о Уизли, но он тут же отмел ее. Может, стоило оставить возможность подыскать еще одного свидетеля будущему мужу? Тогда Гарри, вероятно, лишился бы возможности контролировать их брак. Никакого шанса уговорить свидетелей на расторжение контракта, если они все служат Марволо, верно? С другой стороны, а зачем ему расторгать брак? Он хотел этой свадьбы, согласился на нее очень давно. И если смотреть правде в глаза, то даже если бы оказалось, что у Волдеморта не осталось никаких чувств, если бы он продолжал убивать и пытать людей, это не отвратило бы Гарри от брака, не заставило бы меньше любить его. Наверное, Поттер был мазохистом.

***

– Интересно, а что было бы, если бы историю все же удалось изменить? – задумчиво пробормотал Марволо вечером в тот же день, после того, как Гарри рассказал ему о своем визите к Принцу. Они лежали в постели. Поттер прижимался к будущему мужу и разглядывал пустую картину на стене, где прежде обитала леди Моргана. Полотно казалось без нее пустым.

– Если бы Эйлин родила ребенка от Регулуса? – рассеяно уточнил Гарри.

– Мне плевать на Блеков, – раздраженно отозвался Марволо. – Я говорю о нас.

– Следовало догадаться, – закатил глаза Поттер. – Ну, тут все ясно же, ты не стал бы Темным Лордом.

– Нет, я не об этом. Долохов рассказывал тебе, что я собирался сделать?

– Да, ты собирался дождаться моего рождения, а потом забрать меня себе, – тихо ответил Гарри. Он провел рукой по груди любовника. – Глупый план. Это был бы не я, и ты никогда не был бы счастлив. Не считая того, что это абсолютно невозможно.

– Ох, оставь свои рассуждения о временных линиях, – с досадой отмахнулся от него Волдеморт. Он скинул чужую руку и сел в постели. – Все же интересно, какие были бы у нас отношения. Я воспитал бы тебя таким, каким помнил, научил волшебству, рассказал нашу историю…

– Ты сломал бы меня, – зло ответил Гарри приподнимаясь. – Это был бы не я, а послушная тебе кукла. Не способная на протест, не имеющая своего собственного мнения. И знаешь, чтобы ты сделал? Убил бы меня.

– Я не сделал бы этого!

– Правда? А как же то, что ты все-таки пришел в дом моих родителей и произнес смертельное заклятие, направив на меня волшебную палочку? – рассержено поинтересовался Гарри. Он сам не заметил, как оказался на другом краю постели, комкая простыни. – Ты пытался убить меня. Потому что ты знал! Знал то, что я сейчас пытаюсь сказать тебе!

– Я знал, что это убьет меня, – невесело засмеялся в ответ будущий супруг. – Я всегда помнил про контракт. Честно говоря, не отпускало любопытство исследователя. Было ужасно интересно, распространяется ли этот контракт на тебя… на Гарри Поттера, который еще не был в прошлом.

– И как?

– Ты же дожил до отдела Тайн, – спокойно ответил Марволо. – Хлтя все равно не понимаю, почему волшебство позволило тебе быть с Забини. Возможно, сам факт того, что ты не знал, что изменяешь, сыграл свою роль.

– Ты пошел в дом Поттеров, рассчитывая, что мы умрем вместе? – во внезапном озарении переспросил Гарри, игнорируя прочие рассуждения любовника.

– Не знаю, – пожал плечами в ответ будущий супруг. – Сам не знаю. Я думал о том, чтобы забрать тебя, а потом о том, что ты никогда не будешь тем Найджелусом Певереллом, которого я знал. И юный мальчик никогда не скажет мне: «Как ты изменился Марволо. Что произошло с тобой?». А еще думал о том, что буду любить тебя любого, что бы ни произошло и как бы все не изменилось. А потом о том, что ты просто вынужден будешь любить меня, так как я скажу тебе, что Най любил меня, а еще из-за того, что у тебя никого не будет кроме меня. Так возникает не любовь, а ненависть. И я ведь не помнил, что такое любовь на самом деле. Уже не помнил. Просто шел к давно намеченной цели. По сравнению с этим, Поттеры не значили ничего. Я убил их без жалости, а потом посмотрел в твои глаза. Ты даже не плакал, просто смотрел на меня из своей кроватки. Твоя мать валялась мертвая на полу между нами, а ты смотрел на меня. И я… я ведь уже был абсолютно ненормален. У меня не осталось ни капли здравого смысла. Мысли так и метались. От ненависти до гнетущей нежности. Боже, как я хотел обнять тебя. Это чувство не посещало меня несколько десятилетий! Я бросил палочку и взял тебя на руки.

Гарри отбросил одеяло и подполз к Марволо поближе. Он встал на колени и обнял любовника за плечи. Каждое слово отдавалось болью внутри.

– Мне казалось, что ты узнал меня, что это судьба, – сказал будущий супруг, откинув голову Гарри на плечо. – Но, разумеется, это было не так. Не знаю, сколько сидел там с тобой на руках. Может часы, может даже минуты. Но потом снаружи раздался какой-то шум, и наваждение прошло. Это правда, никогда я не смог бы убить тебя… и жить после этого. Даже в том безумном состоянии, когда от моей души оставались лишь мелкие крошки. Если бы та Авада действительно сработала, следующая полетела бы в мою голову.

– У тебя же хоркруксы, – фыркнул ему в плечо Гарри, нарушая лиричность момента. Марволо задрожал, сдерживая смех.

– Да, – выдохнул он. – Но ты ведь рассказывал мне о том, как появился у тебя шрам. А у меня великолепная память.

– Ты выбрал петлю, – понятливо вздохнул Гарри. – Решил привести в действие все события, которые привели к тому, что я попал в прошлое.

– Обо всех я не знал, но отправную точку сделать мог.

– Ты сумасшедший, – ответил Поттер ему в плечо.

– Единственная причина моего сумасшествия – ты, – пожал плечами Марволо. – Вся эта пятидесятилетняя война крутится вокруг тебя. Вот оно, пророчество Трелони. Ты – Избранный.

– Чувствуешь себя жертвой? – удивился Гарри.

– Всегда, – выдохнул Марволо.

– Нам обоим нужен хороший психоаналитик, – сделал вывод Поттер.

– Я думаю, прямо сейчас нам нужен хороший секс. Раньше это всегда помогало, – не согласился будущий муж, вызывая у Гарри удивленный смех.

***

На следующее утро Поттер нашел в своей почте письмо от Дамблдора. Тон послания был немного поддразнивающим. Альбус интересовался, чем таким важным занят Певерелл, что не спешит предложить свою помощь в сражении с Темным Лордом. Дамблдор прекрасно знал как то, что его старый приятель Найджелус не любит лезть в сражения, так и то, что он не питает симпатии к Темным Лордам. Ведь Певерелл всегда выступал против Геллерта Гриндевальда. Альбус рассчитывал на поддержку деньгами, артефактами и политическим влиянием. Гарри всегда нравился Дамблдор, кроме короткого периода в прошлом, когда он хотел защитить от Альбуса Марволо. И в других обстоятельствах Поттер непременно помог бы старому директору всеми силами. Впрочем, обманывать Дамблдора Гарри тоже не собирался, к тому же позже от этого возникли бы только проблемы.

Альбус должен был знать, что Найджелус Певерелл не на его стороне.

«Семья для меня важнее», – коротко написал Гарри и отдал запечатанное письмо Дмитрию. Тот глянул на хозяина, словно в последний раз уточняя, выполнять ли задание. Поттер разражено махнул рукой, подтверждая приказ.

***

У Гарри было чувство дежавю, когда он ступил в приготовленную для церемонии гостиную. Здесь пахло воском и чьим-то навязчивым одеколоном. Марволо в парадной мантии ждал его. Он выглядел спокойным, но на самом деле ужасно нервничал, как и прошлый раз, опасаясь побега Гарри. Темный Лорд едва не выдохнул с облегчением, когда увидел, как жених переступает порог комнаты. В креслах переговаривались Малфой, Рудольфус и незнакомый Поттеру молодой волшебник. Он выглядел испуганным и нервно улыбался своим собеседникам. Сириус недовольно посматривал по сторонам, иногда останавливая сердитый взгляд на Малфое. А Долохов беспечно расставлял на ритуальном столе необходимые предметы, что-то тихо объясняя нервному Руфусу Скримджеру, которого Гарри пригласил зарегистрировать брак.

Но сегодняшняя ситуация сильно отличалась от событий полувековой давности хотя бы тем, что сегодня Гарри не испытывал ни малейших сомнений. Его не терзало предчувствие того, что он совершает самую ужаснейшую ошибку в своей жизни. На душе было неожиданно светло и радостно, как и должно быть в день свадьбы.

– Рад, что все вы пришли, – улыбнулся он гостям. – Давайте начнем.

Все одобрительно заворчали, поднимаясь со своих мест и вставая, куда положено. Руфус раскатал перед собой брачный контракт – единственное напоминание о том, что отношения Гарри и Марволо никогда не будут радужными. Хотя бы один все еще не доверял другому. Впрочем, эту паранойю Поттер все равно любил.

– В последний раз предлагаю вам подумать над тем, что вы делаете. После заключения контракта вы уже никогда не сможете расторгнуть его, – сообщил Скримджер настороженным голосом. Руфус подчинялся Гарри, так требовала принесенная им клятва, но это не значило, что в глубине души он хотел подобного союза.

– Продолжайте. Если бы мы хотели его расторгнуть, то не стали бы заключать, – раздраженно высказался Темный Лорд.

Гарри хмыкнул и неожиданно для себя взял Марволо за руку. Тот покосился на него, но ничего не сказал, сосредоточив внимание на министре магии, говорящем положенные по ритуалу слова. На помолвке это Марволо сжимал его руку, то ли пытаясь удержать, то ли надеясь на какую-то поддержку. Руфус передал свидетелям на прочтение контракт. Рудольфус в голос фыркнул, а Люциус вскинул брови.

– Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, – покачал головой Сириус, дочитав документ до конца. Он с сомнением посмотрел на Гарри и Волдеморта. – Никаких измен. Никакой возможности расторгнуть брак. Никаких серьезных физических увечий. Обязательные встречи как минимум раз в два дня. И секс хотя бы раз в неделю. Ребята, что вы будете делать, когда вам стукнет по сто лет и у вас уже не встанет?

Кто-то откашлялся, пытаясь скрыть смех. Гарри только хмыкнул. Большую часть контракта написал будущий муж, но Поттер не возражал против его пунктов. На этот раз Марволо хотел учесть все возможные неприятности.

– Выпьем омолаживающее зелье, мистер Блек, – холодно отразил подколку Лорд. – Продолжаем.

Малфой кивнул и первым шагнул подписывать документ. Люциус быстро и точно проколол палец, чтобы подписать контракт кровью, как требовал Темный Лорд. Малфой был польщен оказанной честью. Быть свидетелем на этой свадьбе было одновременно опасно и почетно. Темный Лорд запросто мог бы убить их всех, только бы предотвратить развод, с другой стороны, Люциус остался доволен, что в хранители тайны этой свадьбы выбрали именно его, а не Нотта или Гойла. Это могло означать расположение милорда. Рудольфус и мальчик Булстроуд подписались следом. Блек немного колебался, но все же быстро начертил свою подпись на пергаменте, засунул в рот окровавленный палец и приложил к росписи свою волшебную палочку.

Уж кто ни секунды не колебался, прежде чем оставить свою подпись на контракте, так это Темный Лорд. Он приложил к ней волшебную палочку, и на секунду его лицо осветилось таким темным, порочным торжеством, что Люциус с трудом подавил порыв отшатнуться. Следом подписался Певерелл. А потом министр скрепил все своей подписью и печатью.

– Что ж, отменить уже ничего нельзя, поздравляю вас, – кивнул Руфус молодоженам. И в этот момент контракт вспыхнул зеленоватым огнем. Росписи засветились золотом. На несколько мгновений яркий магический свет ослепил всех, а волна волшебства едва не придавила магов к полу. – Да, похоже, это действительно очень хороший контракт.

Волдеморт усмехнулся и дернул к себе и так стоявшего рядом Гарри. Поцелуй был лишь данью традициям. Очень приятной данью.

Глава 58

Это был последний выходной перед Рождеством, когда ученикам Хогвартса разрешали посетить Хогсмид. Для мадам Розмерты такие дни всегда были очень напряженными и прибыльными, ведь ребята стремились в Хогсмид даже больше обычного, чтобы купить подарки и запастись сладостями и всякими забавными игрушками в «Зонко». Разумеется, обойдя все магазинчики, подростки спешили к ней в кафе, чтобы погреться рядом с елкой и выпить сливочного пива.

Пара молодых мужчин вошла через камин гораздо раньше, чем появились первые дети. Сначала вошел худощавый высокомерный шатен с холодным взглядом. Он брезгливо осмотрел помещение. Розмерта таких посетителей не любила. Да и не к месту они были в ее заведении. Таким больше подходят дорогие лондонские ресторанчики для избранных или светские салоны. Пока шатен осматривался, за его спиной вспыхнуло зеленое пламя, и из камина неэлегантно выпал другой молодой человек. Новенький был блондином. Первый ловко поймал его, словно такие падения случались регулярно и были привычны.

– Камины, – вздохнул последний прибывший. Галантный кавалер издевательски усмехнулся, и выражение его лица из-за этого неожиданно смягчилось. Он указал своему спутнику на приглянувшийся столик, где они поспешили устроиться. В кафе было пока что пусто, так что Розмерта прекрасно слышала все, о чем молодые люди говорили.

– Не самое лучшее место для встречи, – брезгливо сказал шатен.

– Но Марволо, здесь так славно, – ехидно улыбнулся блондин. – Помню, ты был таким милашкой, когда ходил сюда в детстве с друзьями.

– Я никогда не был милашкой, – отрезал Марволо.

Мадам Розмерта принесла меню. Обычно подростки сами подходили к стойке и делали заказ, однако эти двое явно были не из тех, кто готов сам себя обслуживать. Несмотря на то, что блондин выглядел более мягким и ласковым, чем его суровый спутник, Розмерта мгновенно поняла по его взгляду на нее и жестам, что для него она не более чем обслуга. Было обидно, однако эти двое, разумеется, оставят ей гораздо больше денег, чем компания школьников.

– Кофе с коньяком, сладкий чай и пирожные, – приказал Марволо, стоило Розмерте подойти.

Он даже не спросил у компаньона, чего тот желает, но блондин не спорил. Хозяйка заведения отошла, но продолжала краем уха прислушиваться к беседе. Ей было страшно любопытно. Молодых людей по манерам и словам, которым они успели перекинуться, можно было принять за чистокровных волшебников из богатых семей. Она впервые видела этих двоих, что было довольно странно – магическая община Англии слишком мала.

– Мне не нравилось ходить в Хогсмид, когда я был ребенком, – сказал Марволо. – Всегда предпочитал остаться в замке и посидеть в библиотеке.

– Я помню, настоящий заучка, – нежно поддразнил его собеседник. – И все же место вполне удобное. На улице говорить не слишком приятно, зима ведь. Будь уверен, если собираться в Кабаньей голове, обо всем мгновенно узнает Альбус. Аберфорт ненавидит брата только на словах, что не мешает ему докладывать обо всем важном Альбусу. А других нормальных заведений в Хогсмиде нет. Разве что кафе для влюбленных. Был там один раз, жуткое местечко.

– Действительно? С кем? – холодно поинтересовался Марволо. – С Забини?

– Ох, с девчонкой, – легкомысленно отмахнулся собеседник. – Она не имеет значения. Мы поговорим с мальчиком, кроме того, мне хочется еще раз взглянуть на Гарри, раз уж мы все равно находимся в Хогсмиде.

– Как будто это что-то тебе даст, – проворчал его спутник. Взгляд Марволо оставался напряженным и подозрительным. Воспоминание о некой девушке его явно разозлило.

– Нет, не даст, наверное, – согласился его спутник.

Они молчали, пока мадам Розмерта расставляла на столе чашки и блюдо с пирожными. Дама старалась не показать, насколько ее насторожили последние слова. Не то чтобы она была близко знакома с Гарри, однако симпатизировала мальчику и, как и все мирное волшебное население Англии, надеялась на него. А перед ней вполне возможно сидели Пожиратели под оборотным зельем. Розмерте хотелось вызвать Авроров, но ведь у тех не будет даже поводов арестовать эту парочку. Говорить о Гарри Поттере и смотреть на него законом не запрещалось. Она вернулась за стойку и приготовилась слушать с еще большим вниманием.

– И все же, что за девчонка? – спросил вдруг Марволо.

– Черт, я знал, что ты прицепишься, – фыркнул второй посетитель. – Мне было пятнадцать, я еще смущался своей ориентации и, разумеется, как у каждого настоящего гриффиндорца, у меня была дама сердца. Ох, Марволо, ты прекрасно знаешь, что до наших отношений я был несколько неразборчив в связях. Почему она тебя так взволновала?

– Я думал, – с напряженной улыбкой сказал Марволо, – что Забини был первым.

– Он был. Мы с этой девушкой только однажды целовались, и все.

Между ними повисла напряженная пауза. Шатен закрыл глаза и, нахмурившись, что-то обдумывал. Его спутник крутил чашку на блюдце.

– Кстати, Най, спасибо за бал, – сказал после некоторой паузы Марволо, заставив собеседника выдохнуть с облегчением. – Благодаря твоим усилиям вечер был великолепен. Нам нужно сделать Рождественский бал в «Старых дубах» традицией.

– Наши друзья хорошо постарались с ремонтом. Пришлось повозиться с приглашениями и меню, конечно, – улыбнулся тот в ответ. – Но мне вечер действительно понравился. Я уже и забыл как это здорово. Я ведь раньше очень любил балы.

– Но впервые устраивал его сам?

– Молодому неженатому мужчине сложно устроить что-то подобное. Не пристало дамам приходить на званый вечер к холостяку, – поморщился Най. – Если это, конечно, не сюзерен их мужа.

– Теперь ты вовсе не холостой, – довольно ухмыльнулся Марволо.

Они обменялись мягкими влюбленным взглядами, и Розмерта с трудом удержалась от того, чтобы не ущипнуть себя. Сразу, когда они вошли, она восприняла их как пару. Чувствовалась в них какая-то близость. Розмерта была уверена, что сядь они за разные столики, она все равно поняла бы, что эти двое вместе. Но брак? Не многие однополые пары в магическом мире шли на такой шаг, особенно в последние годы. Такие отношения вызывали недоумение у магглорожденных, а их теперь старались лишний раз не смущать. Руки молодых волшебников переплелись около блюда с пирожными. В этот момент в кафе вошли первые посетители. Компания четверокурсников ввалилась с гиками и смехом, тут же парочка из них подбежала к стойке, заказывая сливочное пиво. Розмерта отвлеклась, а когда прислушалась к беседе вновь, речь опять шла о недавнем бале. Ей сразу же захотелось просмотреть светскую колонку новостей в газете и узнать об этих двоих больше.

– Мне нравится танцевать с тобой, – говорил Марволо. – Я веду тебя по залу, и это словно метка, клеймо, которое показывает им всем, кому ты принадлежишь.

– Ах, мог бы сказать, что я хорошо двигаюсь, – с сожалением фыркнул Най. – Я тоже люблю танцевать с тобой.

– Все же увидеть некоторых было не очень приятно.

– Сам знаешь, нам нужно было послать приглашения всем, так же как никто не мог отклонить наше приглашение и не явиться хотя бы на полчаса, – вздохнул Най. – Я тоже встретил людей, которых мне не хотелось видеть.

– Фергюс, – скривил губы Марволо.

– Я понимаю его чувства, – пожал плечами его спутник. – Действительно понимаю, я сам оторвал бы голову тому, кто посмел бы так обойтись с Регулусом.

– Ничего от тебя не зависело, – фыркнул в ответ шатен, делая глоток кофе из своей чашки. – Ты же не виноват, что я настолько потрясающ, и устоять перед моим обаянием просто невозможно.

– Твое самомнение – вот что не перестает меня потрясать, – проворчал Най.

– Ты любишь мое самомнение, – уверенно ответил Марволо. Взгляд его стал тяжелым и томным. Если бы так смотрели на Розмерту, она, наверное, не смогла бы совладать с собой. Даже на таком расстоянии хозяйка почувствовала, как забилось быстрее ее сердце. Блондин же закусил губу, явно сдерживая улыбку. К счастью для себя, Розмерта снова отвлеклась на клиентов, постепенно наполняющих зал.

Прошло примерно полчаса, прежде чем она снова обратила внимание на своих занятных гостей. Они сидели, взявшись за руки. У блондина было совершенно одурманенное лицо. Словно он совсем забыл, где находится. На щеках шатена цвел румянец. Ребята за соседними столиками явно чувствовали себя неуютно и одновременно изнывали от любопытства. Подростки косились на интересных посетителей Розмерты и явно прислушивались к разговору. Впрочем, молодым людям, кажется, не было до этого дела. Хозяйка подошла ближе, скрываясь за елкой.

– Когда мы вернемся домой, я оболью тебя всего медом, – тихо, спокойно и уверенно говорил Марволо. – А потом оближу с ног до головы. После этого ты все равно будешь сладким, грязным, весь в моей слюне и поте. Такая порочная смесь. Ты будешь стонать и просить меня взять тебя, но тебе придется очень хорошо просить, чтобы я согласился. Может быть, даже встать на колени…

– Тебя действительно возбуждает, когда люди становятся перед тобой на колени? – вдруг прервал его Най. Он едва сдерживал усмешку, хотя лихорадочный румянец возбуждения не сходил его лица. – Знаешь, все твои слуги…

– Нет, – раздраженно отказался Марволо. – Я возбуждаюсь, только если на коленях стоишь ты.

– Мне кажется, ты не совсем честен с собой, – издевательски протянул Най.

– Заткнись, – простонал Марволо.

– Прости, что испортил твою сексуальную фантазию, – подхихикивая, извинился его партнер. – Но вообще идея мне понравилась, попробуем, когда вернемся домой?

– О чем вы опять говорили? На вас люди косятся, – внезапно вторгся в разговор третий голос. Мадам Розмерта выглянула из-за елки, и посмотрела на еще одного клиента. Этого мальчика она знала – слизеринец Блейз Забини.

– Привет, Блейз, – улыбнулся Най. – Рад видеть тебя. Клянусь, мы ничего неприличного не делали.

– Здравствуйте, лорд Найджелус. Я уже убедился, что вам даже не обязательно что-то делать.

Забини уважительно поклонился обоим молодым людям и, с разрешения лорда Найджелуса, сел за стол. Розмерта глянула на Марволо и едва подавила дрожь. Выражение его лица больше не было нежным или страстным. Шатен обжег взглядом всех, кто осмелился смотреть в их сторону, а потом наложил чары от подслушивания. Розмерта вздохнула и занялась своими обязанностями, понимая, что больше не услышит ничего интересного.

– О, хорошая идея, – похвалил Гарри своего мужа. Он чувствовал себя немного неуютно, когда Блейз и Волдеморт сидели за одним столом, так близко друг от друга. Поттер отлично понимал, что Забини нужно как-то защитить от Темного Лорда.

– Итак, у тебя есть, что нам сообщить? – холодно поинтересовался Волдеморт.

– Нет, сэр, ничего особенного, – с нарочитым смирением отозвался Блейз.

Гарри покачал головой. Его бывший любовник словно сам нарывался на гнев Марволо. Да, скорей всего, Забини воспринимал Темного Лорда как более удачливого соперника, но он же был слизеринцем, ему следовало проявить больше хитрости и предусмотрительности и спрятать свои эмоции.

– По крайней мере, ничего, что вы не знали бы итак. Гарри похож на зомби. Будто бы из его тела душу вынули, оставив пустую оболочку.Ходит на уроки, занимается квиддичем и даже улыбается иногда, но его взгляд как у мертвого. А я ничего не могу сделать.

– Это скоро закончится, Блейз, – заверил его Поттер. – Поверь мне, очень скоро.

Хотелось положить свою руку на руку Забини и поддержать его таким образом. Но он не смел, не при Марволо, иначе спасти Блейза позже не будет ни единого шанса. Гарри понимал, что Забини тяжело с возлюбленным, а еще он знал, что дальше будет только хуже, но присутствие этого человека было нужно подростку, которым был Гарри.

– Это все Хогвартс, его магия. Каждый камень словно давит на тебя всей своей мощью, – вспомнил он и вздрогнул. Как же Гарри был счастлив, что теперь проклятие снято, но его младшей версии предстояло еще потерпеть.

– Самое смешное, что вы легко могли бы ему помочь, ведь у вас есть лекарство, – недовольно протянул Забини.

– Да, но этого делать нельзя, – покачал головой Поттер. Ему уже самому надоело объяснять всем, что все события в прошлом и будущем взаимосвязаны. Любая мелочь могла запросто потрясти мироздание. – Может быть, ты порадуешь его своими исследованиями?

– Сказать ему, что он Певерелл? – уточнил Блейз. – Зачем вам это?

– Ему, – возразил Гарри. – Когда он узнает, поверь, ты снова услышишь его искренний смех.

Забини недоверчиво взглянул на собеседника, но кивнул, подтверждая, что принял информацию к сведению.

– Скоро мы уйдем из Хогвартса? – спросил он.

– Прости, но как только твой парень поймет причину своего недуга, находиться в Хогвартсе для него станет и вовсе невыносимо.

– Знаю, знаю. Мы с вами уже говорили об этом, – отозвался Блейз. – Я все равно пойду с ним. Вы хотите, чтобы я сейчас рассказал вам, что происходит в Хогвартсе, чтобы не выглядеть слишком подозрительно?

– Начни с Малфоя, – приказал Темный Лорд. Беседа супруга с бывшим любовником уже начала его раздражать. – У него есть задание.

Гарри, нахмурившись, посмотрел на мужа. Он смутно помнил из своего прошлого, что у Драко должна была быть метка, и он вроде бы собирался убить Дамблдора. Однако с Волдемортом они это не обсуждали.

– Драко пытается починить Исчезающий шкаф, на это уходит все его свободное время, но результаты, как я понял, не очень хороши, – честно ответил Забини. – Однако, лорд Найджелус, вам стоит быть с ним осторожным. Драко довольно наблюдательный мальчик.

– И он видел, как выглядит Найджелус Певерелл, – закончил за него Гарри.

– Если не будете играть хорошо, а вы не сможете, то через пару недель он легко догадается, – заявил Блейз.

– Это не проблема, – усмехнулся Лорд. – Я поговорю с ним.

Они продолжали обсуждать события в Хогвартсе, друзей Гарри Поттера, профессоров и даже школьную программу, когда дверь заведения открылась, и вошло Золотое хогвартское трио. Гарри шел посередине с отсутствующим выражением лица. Рон и Гермиона, казалось, были опять в ссоре и не разговаривали друг с другом.

– Какое унылое зрелище, – пробормотал Марволо. Гарри хотел что-то ему возразить, однако в этот момент взгляд его младшей версии остановился на их столике. Лорд Найджелус мгновенно развернул стул, скрываясь за ветвями ели. Подросток, разумеется, смотрел на Забини, однако нельзя было допустить, чтобы он случайно обратил внимание на свою старшую версию.

– Ты же выпил оборотное зелье, он тебя не узнает, – сказал Марволо, комментируя маневры супруга.

– Это не значит, что мы должны лишний раз рисковать. Одно из главных правил путешествий во времени – никогда не давай своей младшей версии увидеть тебя, – огрызнулся Поттер. Меж тем подросток поморщился, непроизвольно потер шрам и уселся за столик с друзьями.

– Он тебя чувствует, – заметил Гарри. Марволо кивнул. Вскоре к трио присоединилась Лаванда Браун, которая повисла на шее Рона – к вящей ярости Гермионы. С Браун пришла ее неизменная спутница Парвати. Гарри завязал с ней какой-то ничего не значащий разговор.

– Будет сложно, – пробормотал лорд Найджелус, ловя взглядом все жесты своей младшей версии.

Пара молодых мужчин, которые так заинтересовали мадам Розмерту, оставили заведение сразу после того, как его покинул Гарри Поттер. Они ничего плохого так и не сделали, а еще оставили щедрые чаевые. Хозяйка заведения вздохнула с облегчением.

Несколько дней спустя они появились у нее снова. Блондин нес небольшую сумку. Они немного посидели в «Трех метлах», дожидаясь, пока на улице стемнеет. Лица у обоих были очень грустными, словно случилось что-то действительно плохое. Потом они вышли и больше здесь никогда не появлялись.

Марволо проводил Гарри до Визжащей хижины. Расставаться совсем не хотелось, но наступил день, когда младшая версия волшебника должна была покинуть Хогвартс и отправиться на целых два года в маггловский мир, и лорду Найджелусу следовало заменить его. Гарри собирался проникнуть в школу через тайный ход под Гремучей ивой. Да, скорей всего авроры перекрыли волшебством все известные им потайные ходы, однако Поттер был уверен, что в состоянии справиться с поставленной ими защитой.

– Мы увидимся всего через два дня, – сказал Гарри, когда стоять вдвоем, обнявшись, в темноте и сырости хижины стало невыносимо.

– Я знаю, – ответил Марволо. Контракт и не позволил бы им разлучиться на более долгий срок. – А еще я знаю, что никто в этой школе не представляет для тебя опасности, уж ты-то сможешь за себя постоять. Но я не хочу, чтобы ты туда шел.

– Эй, Марволо, я тебя люблю, – прошептал Гарри ему в шею. – Нам надо потерпеть совсем чуть-чуть. И мы уже не будем расставаться никогда.

Его супруг сжал руки сильнее, так что на секунду у Поттера перехватило дыхание.

– Люблю, когда ты признаешься мне в любви, – ехидно заверил Марволо супруга. – Иди.

Он оттолкнул от себя Гарри. Поттер в последний раз быстро улыбнулся и нырнул в люк. Волдеморт ухмыльнулся и покачал головой. На самом деле расставание на два дня было не такой уж и проблемой для него. В конце концов, он смог прождать почти полвека. Когда Поттер будет в школе, гораздо проще станет проворачивать некоторые дела, которые сложно было бы провести в жизнь в его присутствии. Все же забавно, что Гарри настолько полагается на любовь Марволо, что начинает доверять во всем.

Он собирался покинуть хижину, но на мгновение замер, прикрыв глаза. Да, он с толком использует следующие два дня. И все же предпочел бы, чтобы Гарри остался дома. В душе никак не хотела затихать тоненький голос страха, что Поттер опять уйдет и не вернется.

Гарри шел по туннелю чуть быстрее, чем обычно, не экономя дыхание. Ему хотелось быстрее снова оказаться в Хогвартсе. Гарри любил школу, она была его домом. Хотя, наверное, теперь «Старые дубы» он все же любил больше. Пробираясь по темному тоннелю, Поттер вспоминал своих друзей, встречи с которыми так ждал и боялся, их приключения, все пережитое горе и счастье. Сердце билось немного быстрее от мысли, что скоро он снова сможет обнять Рона и Гермиону. Гарри думал, что потерял их навсегда, когда бежал из Хогвартса.

Магический барьер встретился на его пути уже ближе к школе. Он был довольно сложным, но Гарри был бывшим преподавателем Хогвартса, в данный момент считался учеником, да и не испытывал желания навредить кому-нибудь из обитателей замка. Все равно ему пришлось возиться около получаса, но защита пропустила его. Справившись с барьером, Гарри едва не забыл за ним свою сумку. Там были некоторые вещи, ведь большую часть своего гардероба его младшая версия забрала с собой, когда уходила. Конечно, Поттер теперь не мог вернуть карту Мародеров и мантию-невидимку. В безумии он сжег их. Если постараться, то карту замка Поттер мог создать заново, но легендарный дар смерти восстановить не под силу было даже ему.

Эти мысли так или иначе напомнили о Дамблдоре. Директор как раз во время шестого курса показывал своему Избранному воспоминания разных людей о Темном Лорде. Гарри точно знал, что хотя бы часть из них ложь. Ему было любопытно, почему Дамблдор так поступал со своим воспитанником, в чем смысл обмана. Что изменилось от того, что Гарри Поттер никогда не знал о Найджелусе Певерелле? Может быть, Альбус пытался скрыть от Избранного способность Волдеморта любить?

Замок встретил возвращение юноши тишиной. Стояла ночь, и все обитатели спокойно спали. Гарри использовал дезиллюминационное заклятие и прошел никем не пойманный к башне Гриффиндора давно знакомой, но подзабытой с годами дорогой. Пароль ему выдал Блейз. Гостиная была все такой же красной, мягкой и уютной. Гарри поборол желание упасть в кресло и проваляться так несколько часов. Он медленно поднялся в спальню мальчиков шестого курса. Все его соседи мирно спали. Лишь Рон оторвал голову от подушки и сонно спросил:

– Куда ты ходил?

– Говорил с Блейзом, – солгал Поттер.

– А-а, опять с этим слизнем, – фыркнул Рон. Его голова упала обратно на подушку, и вскоре раздалось довольное сопение. Гарри сел на свою постель и вздохнул с облегчением. Ему показалось, что он вернулся к отправной точке.

Глава 59

– Гарри, у тебя лицо перекосило, – сказала Гермиона, дернув его за рукав. Он вздрогнул и быстро неловко улыбнулся ей и тем, кто смотрел на него. Грейнджер нахмурилась и вдруг подложила ему на тарелку еще еды.

– Спасибо, Гермиона, – Гарри ласково сжал ее руку, которой подруга дергала его за рукав, и вернулся к тарелке, на этот раз пытаясь контролировать выражение лица.

Он чувствовал себя кошкой, попавшей в мышиный дом. Это был Хогвартс, с детства хорошо знакомый, но почему-то вокруг творилась непривычная чехарда. Неужели так было всегда, а раньше он не замечал ее или просто забыл? Рон чавкал, а еда из его рта летела в разные стороны, когда он говорил. Волосы Гермионы были грязными и неприятно пахли. Парвати и Лаванда обсуждали ужасно вульгарные вещи, о которых пристало молчать в приличном обществе.

И неужели дети всегда были настолько распущенными? В сороковых, когда Гарри преподавал в Хогвартсе, разве посмела бы какая-то парочка целоваться прямо в Большом зале? Да их бы мгновенно сделали изгоями! Девушка, посмевшая пойти на такое, лишилась бы возможности выйти замуж за приличного человека. Даже безбашенная Вальбурга позволяла Ричарду в присутствии посторонних лишь держать ее за руку!

Глупо. Когда он пришел сюда в сороковых, то сравнивал Хогвартс с родным временем: смотрел на одежду, прически, поведение, а теперь делает совсем наоборот. Невольно Поттер повернулся к слизеринскому столу и в каком-то помутнении разума попытался найти за ним Марволо. Но там на лучшем месте сидел Драко, о чем-то беседуя с Панси. Если бы Гарри прямо сейчас спросили, в чью пользу – прошлого или настоящего – было сравнение, то Гарри не смог бы дать точный ответ.

Но самое ужасное, что заставляло Гарри дрожать от отвращения и с трудом отвлекаться на все остальное, это ботинки. На протяжении последних лет обувь ему изготовляли на заказ точно по ноге. Младшая версия же по причине, которую он не мог вспомнить, все еще с упорством, достойным порицания, донашивала обувь Дадли. Дурсли, конечно, покупали сыночку все самое современное, но Дадли умудрялся снашивать свои ботинки на сторону. В прошлом это было настолько привычно, что Гарри не замечал проблемы, но теперь ему казалось, что ноги закованы в какие-то адские приспособления. Идея припрятать свою собственную, хорошую обувь, в которой он пришел, уже не казалась столь же разумной как раньше.

И все же он снова сидел рядом с Роном и Гермионой, людьми, по которым действительно скучал. Теперь он знал, почему «Пророк»в 1997 году называл его предателем. Он сам себя им считал, там, в прошлом, винил себя за то, что бросил их и убежал. Однако газета, скорей всего, имела в виду совсем другое. Вероятно, через несколько месяцев Волдеморт сделает хотя бы попытку нападения на Хогвартс, а Гарри Поттер, наверняка, проявит себя как его союзник. Было больно осознавать, что вскоре он снова, второй раз – хотя они не узнают, что уже второй – предаст их. И от этого еще слаще сидеть с ними.

– Ребята, а вы что, помирились? – спросил Гарри, вспомнив кое-что.

У него самого воспоминаний об этом не осталось. Слишком мутным был в его памяти шестой учебный год до побега в маггловский мир. Голова тогда была занята лишь страшными, полубезумными мыслями и смертью Сириуса. Однако Блейз рассказывал Гарри на последней встрече, что Гермиона и Рон в ссоре из-за того, что Уизли начал встречаться с Лавандой Браун.

Гермиона покраснела в ответ на его вопрос. Рон что-то забубнил в тарелку.

– Ты вчера опять допоздна шлялся со своим слизнем, так что я не успел тебе рассказать, – наконец, прожевав, пояснил Рон. – Мы все обсудили и решили помириться.

– Это так по взрослому, – улыбнулся Гарри. Он не сдержал порыва и обнял их обоих за плечи. – Я так рад, что наше трио снова вместе.

Они непонимающе посмотрели на него. Ведь для них прошло не так много времени, тогда как Гарри ждал воссоединения больше десяти лет.

– У тебя тоже случилось что-то хорошее? – спросила с улыбкой Гермиона. – Ты так давно не улыбался настолько беззаботной улыбкой.

– Я просто рад, что вы помирились, – ответил Гарри.