Прецеденты Европейского Суда по правам человека. Руководящие принципы судебной практики, относящейся к Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод. Судебная практика с 1960 по 2002г.

— Толкование —

20. Начиная с момента, когда дело, которое хотят, чтобы оно было рассмотрено судьей, касается гражданского права в смысле Конвенции, или же когда сталкиваются с уголовным обвинением — причем гражданское право и уголовное обвинение являются понятиями, которые должны толковаться отдельно в соответствии с определениями, которые им даны внутренним правом — гражданин (как участник судебного разбирательства) имеет право на эффективное обращение в суд, могущий разрешить спор, который его касается.

Итак, первое право, которое судебная практика выводит из статьи б Конвенции, — это право на суд. Тем не менее, это право прямо в ней не предусмотрено: это вывод судебной практики. Следовательно, право на доступ к правосудию по самой своей природе требует государственного регулирования, которое может меняться в зависимости от места и времени, в соответствии с потребностями и ресурсами, как общества, так и конкретных лиц. Однако за Государством признается определенная свобода усмотрения в этой области.

Право на суд не является абсолютным и подвержено ограничениям. Последние, однако, не могут ограничивать пользование этим правом таким образом или до такой степени, что сама его сущность оказывается затронутой.

Среди ограничений права на доступ к правосудию фигурирует возможность заинтересованного лица отказаться от осуществления права. Тем не менее, отказ от осуществления права, гарантированного Конвенцией, при условии, что оно является законным, должен быть произведен недвусмысленным образом и не должен быть запятнан принуждением.

Юрисдикционный иммунитет является одной из ситуаций, когда право на суд может подвергнуться существенным ограничениям. Это же относится к юрисдикционным иммунитетам, признанным за Государствами в международном праве.

Как по гражданским, так и по уголовным делам национальная правовая система может предусматривать несколько звеньев судебной системы. Тем не менее, этот вопрос относится к исключительной компетенции Государств. На самом деле, Конвенция не принуждает Государства создать апелляционные или Кассационные суды. Однако Государство, которое располагает такой юрисдикцией, обязано следить за тем, чтобы тяжущиеся стороны пользовались при этом фундаментальными гарантиями, предусмотренными статьей б Конвенции. Это относится как к апелляции, так и к кассации. Тем не менее, способ применения этой нормы в апелляции и в кассации зависит от процессуальных особенностей.

а. Принципы

21. Доступ к правосудию. Понятие. «Пункт 1 статьи 6 не содержит точной формулировки права на обращение в суд. Данный пункт провозглашает права, отличные друг от друга, но происходящие от одного основополагающего принципа и которые в отдельности составляют единое право, не имеющее конкретного, более подробного конвенционного закрепления» (Golder, 28).

22. Доступ к правосудию. Гражданско–правовые дела. «В гражданских вопросах существование верховенство права немыслимо без возможности получения доступа к правосудию» (Golder, 34).

23. Доступ к правосудию и отказ в правосудии. Гражданско–правовые дела. «Принцип, согласно которому возможность передачи дела на рассмотрение судьи должна быть обеспечена в каждом гражданско–правовом споре, является одним из всемирно "признанных", основополагающих принципов права, как и принцип международного права, запрещающий отказ в правосудии. Пункт 1 статьи 6 должен толковаться в свете этих принципов» (Golder, 35).

24. Право на суд. Эффективность гарантии. «Конвенция имеет целью защиту не теоретических или иллюзорных, а конкретных и действительных прав. Это замечание относится, в частности, к праву доступа к правосудию, принимая во внимание видное место, которое занимает в демократическом обществе право на справедливое судебное разбирательство» (Prince Hans—Adam II de Liechtenstein, 45).

25. Доступ к правосудию. Достаточный уровень доступа. «Суд повторяет, что факт возможности заимствования внутренних путей обжалования, но только для того, чтобы заявить о своих исковых требованиях, неприемлемых с точки зрения закона, не всегда удовлетворяет обязательным предписаниям п. 1 статьи 6: также необходимо, чтобы уровень доступа, обеспеченный внутренним законодательством, был достаточным для обеспечения лицу "права на доступ", принимая во внимание принцип верховенства права в демократическом обществе. Эффективность права доступа требует, чтобы лицо пользовалось ясной и конкретной возможностью оспорить действие, представляющее собой вмешательство в его права» (F. Е. с. France, 46).

26. Доступ к правосудию. Понятие. Гражданско–правовые дела. «Пункт 1 статьи 6 гарантирует каждому гражданину право судебного рассмотрения любого дела, затрагивающего его гражданские права и обязанности. Следовательно, Конвенция закрепляет "право на суд", одним из аспектов которого является право на рассмотрение гражданского спора в суде» (Golder, 36; тот же принцип, Philis, 59).

27. Право на суд. Принципы: обращение к судебной практике. «На п. 1 статьи 6 Конвенции "может ссылаться каждый, кто, считая незаконным вмешательство в осуществление одного из своих (гражданских) прав, жалуется на то, что не имел возможности обратиться в суд, отвечающей требованиям п. 1 статьи 6 Конвенции". Если имеет место сложный подлинный спор о законности такого вмешательства либо по поводу самого наличия оспариваемых гражданских прав, либо по поводу их объема, п. 1 статьи 6 Конвенции позволяет лицу, чтобы "данный вопрос национального законодательства был разрешен в том или ином суде страны"» (Z. et al. с. Royaume—Uni, 92).

28. Право на суд. Общие положения. «Пункт 1 статьи 6 обеспечивает каждому человеку право на рассмотрение в суде любого спора, относящегося к его гражданским правам и обязанностям. Он признает "право на суд", где право доступа, понимаемое как возможность инициировать судебное производство по гражданским делам, составляет лишь один из аспектов» (Prince Hans—Adam II de Liechtenstein, 43).

29. Право на суд. «Пункт 1 статьи 6 обеспечивает каждому человеку право на рассмотрение в суде любого спора, относящегося к его гражданским правам и обязанностям. Он признает "право на суд", где право доступа, понимаемое как возможность инициировать судебное производство по гражданским делам, составляет лишь один из аспектов» (Waite et Kennedy, 50).

30. Доступ к правосудию. Значение. «Данное право на обращение в суд не носит абсолютный характер. Данное право устанавливается Конвенцией (…) без дальнейшего указания на возможные подразумеваемые ограничения» (Golder, 38; тот же принцип, Fayed, 65).

31. Доступ к правосудию. Значение. Право доступа к правосудию не является абсолютным. «Оно "по самой своей природе требует государственного регулирования, которое может меняться в зависимости от места и времени, в соответствии с потребностями и ресурсами, как общества, так и конкретных лиц"» (Ashingdane, 57).

32. Право на суд. «Право на суд, частным аспектом которого является право на доступ, не является абсолютным и может быть подвергнуто молчаливо допускаемым ограничениям, особенно в отношении условий приемлемости жалобы, так как по самой своей природе оно требует регулирования со стороны Государства, которое пользуется в этом отношении определенной свободой усмотрения. Тем не менее, право на доступ к правосудию не может быть ограничено таким образом или до такой степени, что сама его сущность оказывается затронутой; наконец, эти ограничения будут соответствовать п. 1 статьи 6 при условии, что они имеют законную цель и что существует разумная соразмерность между используемыми средствами и поставленной целью» (Garcia Manibardo, 36).

33. Доступ к правосудию, государственное регулирование. «Осуществляя подобное регулирование, Государства–участники пользуются определенной свободой усмотрения. Хотя Суд должен принять в последней инстанции решение о соблюдении требований Конвенции, он не может подменить усмотрение государственных властей другим усмотрением того, что могло бы быть лучшей политикой в этом деле» (Ashingdane, 57).

34. Доступ к правосудию, государственное регулирование. «Право доступа к правосудию, гарантированное п. 1 статьи 6, не является абсолютным; оно может быть подвергнуто молчаливо допускаемым ограничениям, так как оно "по самой своей природе требует государственного регулирования, которое может меняться в зависимости от места и времени, в соответствии с потребностями и ресурсами, как общества, так и конкретных лиц".

(…) Осуществляя подобное регулирование, Государства–участники пользуются определенной свободой усмотрения. Суд должен принять в последней инстанции решение о соблюдении требований Конвенции; он должен убедиться в том, что применяемые ограничения не ограничивают право на доступ к правосудию таким образом или до такой степени, что сама его сущность оказывается затронутой.

(…) Кроме того, подобное ограничение будет соответствовать п. 1 статьи 6 при условии, что оно имеет законную цель и что существует разумная соразмерность между используемыми средствами и поставленной целью» (Bellet, 31).

35. Доступ к правосудию. Подразумеваемые ограничения. «"Право на рассмотрение дела судом", представляющее собой одну из составляющих права человека на справедливое судебное разбирательство, так же не абсолютно в уголовно–правовой, как и в гражданско–правовой сфере. В отношении этого права могут применяться подразумеваемые законом ограничения», таким как решение не возбуждать судебного преследования и постановление о прекращении дела. (Deweer, 49).

36. Доступ к правосудию. Подразумеваемые ограничения. Право на суд, закрепленное в статье 6, не является абсолютным. «Требуя по самой своей природе государственного регулирования, оно подвержено ограничениям, которые, однако, не могут ограничивать право доступа к правосудию таким образом или до такой степени, что сама его сущность оказывается затронутой» (Philis, 59; de Geouffre de la Pradelle, 28; тот же принцип, Fayed, 65; Tolstoy Miloslavsky, 59).

37. Право доступа к правосудию: принципы. «Суд повторяет, что п. 1 статьи 6 закрепляет "право на суд", где право доступа, понимаемое как возможность инициировать судебное производство по гражданским делам, составляет лишь один из аспектов.

Тем не менее, это право не является абсолютным; оно подвержено молчаливо допускаемым ограничениям, так как требует по самой своей природе государственного регулирования. Государства–участники пользуются в этом вопросе определенной свободой усмотрения. Однако Суд должен принять в последней инстанции решение о соблюдении требований Конвенции; он должен убедиться в том. что применяемые ограничения не ограничивают право доступа к правосудию таким образом или до такой степени, что сама его сущность оказывается затронутой. Кроме того, подобное ограничение будет соответствовать п. 1 статьи 6 при условии, что оно имеет законную цель и что существует разумная соразмерность между используемыми средствами и поставленной целью» (Stubbings et al.,50).

38. Право доступа к правосудию: принципы. «Государства–участники пользуются на справедливом основании свободой усмотрения, когда речь идет о том, как затрагивается право доступа к правосудию» (Stubbings et al, 55).

39. Доступ к правосудию. Подразумеваемые ограничения. «Пункт 1 статьи 6 обеспечивает каждому человеку право на рассмотрение в суде любого спора, относящегося к его гражданским правам и обязанностям. Он признает "право на суд", где право доступа, понимаемое как возможность инициировать судебное производство по гражданским делам, составляет лишь один из аспектов.

Однако речь не идет об абсолютном праве. Требуя по самой своей природе государственного регулирования, оно подвержено ограничениям, которые, однако, не могут ограничивать право доступа к правосудию таким образом или до такой степени, что сама его сущность оказывается затронутой» (Eglise catholique de La Canee, 38).

40. Доступ к правосудию. Ограничения в сфере обжалования. «Суд повторяет, что "право на суд", частным аспектом которого является право на доступ, не является абсолютным и может быть подвергнуто молчаливо допускаемым ограничениям, особенно в отношении условий приемлемости жалобы, так как по самой своей природе оно требует регулирования со стороны Государства, которое пользуется в этом отношении определенной свободой усмотрения.

Тем не менее, право доступа к правосудию не может быть ограничено таким образом или до такой степени, что сама его сущность оказывается затронутой; наконец, эти ограничения будут соответствовать п. 1 статьи 6 при условии, что они имеют законную цель и что существует разумная соразмерность между используемыми средствами и поставленной целью» (Brualla Gomez de la Torre, 33; см. также Ediflcaciones March Gallego S. A., 34).

41. Доступ к правосудию. Общее толкование. «Суд повторяет, что п. 1 статьи 6 Конвенции закрепляет "право на суд", где право доступа, понимаемое как возможность инициировать судебное производство по гражданским делам, составляет лишь один из аспектов.

Тем не менее, это право не является абсолютным; оно подвержено молчаливо допускаемым ограничениям, так как требует по самой своей природе государственного регулирования. Государства–участники пользуются в этом вопросе определенной свободой усмотрения. Однако Суд должен принять в последней инстанции решение о соблюдении требований Конвенции; он должен убедиться в том, что применяемые ограничения не ограничивают право доступа к правосудию таким образом или до такой степени, что сама его сущность оказывается затронутой. Кроме того, подобное ограничение будет соответствовать п. 1 статьи 6 при условии, что оно имеет законную цель и что существует разумная соразмерность между используемыми средствами и поставленной целью» (National & Provincial Building Society, Leeds Permanent Building Society et Yorkshire Building Society, 105).

42. Право на суд. Подразумеваемые ограничения. Приемлемость жалобы. «Суд напоминает, что "право на суд", частным аспектом которого является право доступа, не является абсолютным и может быть подвергнуто молчаливо допускаемым ограничениям, особенно в отношении условий приемлемости жалобы. Последние, тем не менее, не могут ограничивать осуществление этого права таким образом или до такой степени, что сама его сущность оказывается затронутой. Они должны иметь законную цель, и должна существовать разумная соразмерность между используемыми средствами и поставленной целью» (F. Е. с. France, 44).

43. Право на суд. Молчаливо допускаемые ограничения. «Суд повторяет, что п. 1 статьи 6 Конвенции закрепляет "право на суд", где право доступа, понимаемое как возможность инициировать судебное производство по гражданским делам, составляет лишь один из аспектов.

Тем не менее, это право не является абсолютным; оно подвержено молчаливо допускаемым ограничениям, так как требует по самой своей природе государственного регулирования. Государства–участники пользуются в этом вопросе определенной свободой усмотрения. Однако Суд должен принять в последней инстанции решение о соблюдении требований Конвенции; он должен убедиться в том, что применяемые ограничения не ограничивают право доступа к правосудию таким образом или до такой степени, что сама его сущность оказывается затронутой. Кроме того, подобное ограничение будет соответствовать п. 1 статьи 6 при условии, что оно имеет законную цель и что существует разумная соразмерность между используемыми средствами и поставленной целью» (Osman, 147).

44. Право доступа к правосудию. Подразумеваемые ограничения. «"Право на суд", частным аспектом которого является право доступа, не является абсолютным и может быть подвергнуто молчаливо допускаемым ограничениям. Тем не менее, последние не могут ограничивать право доступа к правосудию таким образом или до такой степени, что сама его сущность оказывается затронутой, и будут соответствовать п. 1 статьи 6 при условии, что они имеют законную цель и что существует разумная соразмерность между используемыми средствами и поставленной целью. Конвенция имеет целью защиту не теоретических или иллюзорных, а конкретных и действительных прав. Это замечание относится, в частности, к праву на доступ к правосудию, принимая во внимание видное место, которое занимает в демократическом обществе право на справедливое судебное разбирательство» (Ait‑Mouhoub, 52; тот же принцип, Perez de Rada Cavanilles, 44).

45. Право на суд. Подразумеваемые ограничения. Разумная соразмерность. «Суд напоминает, что "право на суд", частным аспектом которого является право доступа, не является абсолютным и может быть подвергнуто молчаливо допускаемым ограничениям, особенно в отношении условий приемлемости жалобы. Последние, тем не менее, не могут ограничивать осуществление этого права таким образом или до такой степени, что сама его сущность оказывается затронутой. Они должны иметь законную цель и должна существовать разумная соразмерность между используемыми средствами и поставленной целью» (Omar, 34; см. также Guerin, 37).

46. Доступ к правосудию. Принципы. Значение. Ограничения. «Суд повторяет, что п. 1 статьи 6 Конвенции закрепляет "право на суд", где право доступа, понимаемое как возможность инициировать судебное производство по гражданским делам, составляет лишь один из аспектов.

Тем не менее, это право не является абсолютным; оно подвержено молчаливо допускаемым ограничениям, так как требует по самой своей природе государственного регулирования. Государства–участники пользуются в этом вопросе определенной свободой усмотрения. Однако Суд должен принять в последней инстанции решение о соблюдении требований Конвенции; он должен убедиться в том, что применяемые ограничения не ограничивают право доступа к правосудию таким образом или до такой степени, что сама его сущность оказывается затронутой. Кроме того, подобное ограничение будет соответствовать п. 1 статьи 6 при условии, что оно имеет законную цель и что существует разумная соразмерность между используемыми средствами и поставленной целью» (Tinnelly & Sons Ltd et al. Et McElduff et al., 72).

47. Доступ к правосудию. Ограничения. «Суд повторяет, что право доступа к правосудию, закрепленное в п. 1 статьи 6, не является абсолютным: оно подвержено молчаливо допускаемым ограничениям, так как требует по самой своей природе государственного регулирования. Государства–участники пользуются в этом вопросе определенной свободой усмотрения. Однако Суд должен принять в последней инстанции решение о соблюдении требований Конвенции; он должен убедиться в том, что применяемые ограничения не ограничивают право доступа к правосудию таким образом или до такой степени, что сама его сущность оказывается затронутой. Кроме того, подобное ограничение будет соответствовать п. 1 статьи 6 при условии, что оно имеет законную цель и что существует разумная соразмерность между используемыми средствами и поставленной целью» (Waite et Kennedy, 59).

48. Право на суд: обращение к применяемым принципам. Ограничения. «Суд повторяет, что право на суд, частным аспектом которого является право доступа, не является абсолютным: оно может быть подвергнуто молчаливо допускаемым ограничениям, так как оно по самой своей природе требует государственного регулирования, которое может меняться в зависимости от места и времени, в соответствии с потребностями и ресурсами как общества, так и конкретных лиц» (Khalfaoui, 35).

49. Право на суд: обращение к применяемым принципам. Ограничения. «Тем не менее, применяемые ограничения не могут ограничивать право доступа к правосудию таким образом или до такой степени, что сама его сущность оказывается затронутой. Кроме того, последние будут соответствовать п. 1 статьи 6 при условии, что они имеют законную цель и что существует разумная соразмерность между используемыми средствами и поставленной целью» (Khalfaoui, 36).

50. Право на суд. Молчаливо допускаемые ограничения. «Право доступа к правосудию, закрепленное в п. 1 статьи 6, не является абсолютным: оно подвержено молчаливо допускаемым ограничениям, так как требует по самой своей природе государственного регулирования. Государства–участники пользуются в этом вопросе определенной свободой усмотрения. Однако Суд должен принять в последней инстанции решение о соблюдении требований Конвенции; он должен убедиться в том, право доступа к правосудию не ограничивается таким образом или до такой степени, что сама его сущность оказывается затронутой. Кроме того, подобное ограничение будет соответствовать п. 1 статьи 6 при условии, что оно имеет законную цель и что существует разумная соразмерность между используемыми средствами и поставленной целью» (Prince Hans—Adam II de Liechtenstein, 44).

51. Право на суд. Принципы. «"Право на суд", частным аспектом которого является право доступа (…), не является абсолютным; оно может быть подвергнуто молчаливо допускаемым ограничениям, особенно в отношении условий приемлемости жалобы, так как по самой своей природе оно требует регулирования со стороны Государства, которое пользуется в этом отношении определенной свободой усмотрения. (…) Тем не менее, право доступа к правосудию не может быть ограничено таким образом или до такой степени, что сама его сущность оказывается затронутой; наконец, эти ограничения будут соответствовать п. 1 статьи 6 при условии, что они имеют законную цель и что существует разумная соразмерность между используемыми средствами и поставленной целью» (Levages Prestations Services, 40).

52. Доступ к правосудию. Эффективность. «Конвенция направлена на то, чтобы гарантировать не теоретические или иллюзорные права, а права, осуществимые на практике и эффективные (…). В особенности это относится к праву доступа к правосудию в свете того значения, которое имеет в демократическом обществе право на справедливое судебное разбирательство» (Airey, 24).

53. Доступ к правосудию. Позитивная обязанность. «Фактическое препятствие может нарушать Конвенцию точно так же, как и юридическое (…). Более того, выполнение обязательств по Конвенции требует временами совершения со стороны Государства определенных позитивных действий; в подобных обстоятельствах Государство не может просто оставаться пассивным (…). Обязанность обеспечить эффективность права доступа к правосудию подпадает под категорию таких обязательств» (Airey, 25).

54. Доступ к правосудию. Помощь адвоката. «В определенных обстоятельствах возможность предстать перед судом лично, но без помощи адвоката, будет отвечать требованиям п. 1 статьи 6» (Airey, 26).

55. Доступ к правосудию. Юридическая помощь. «Гарантируя тяжущимся эффективное право доступа к правосудию при определении их "гражданских прав и обязанностей", п. 1 статьи 6 оставляет Государству свободу выбора в использовании средств для этой цели. Система оказания юридической помощи (…) составляет одно из таких средств, но имеются и другие, такие как, например, упрощение процедуры. В любом случае в функции Суда не входит рекомендовать, а тем более предписывать, какие меры следует принимать; все, что требует Конвенция, — это, чтобы лицо реально пользовалось своим правом доступа к правосудию на условиях, не противоречащих п. статьи 6» (Airey, 26).

56. Доступ к правосудию. Помощь адвоката. «Несмотря на отсутствие подобного правила для споров по гражданским делам, п. 1 статьи 6 может в некоторых случаях понуждать Государство предоставлять помощь адвоката, когда она необходима для обеспечения реального доступа к правосудию либо по причине того, что по определенным категориям дел юридическое представительство является обязательным по внутреннему законодательству некоторых Государств–участников, или в силу сложности процесса» (Airey, 26).

57. Доступ к правосудию. Лишение свободы. Обжалование помещения в психиатрическое отделение тюрьмы с точки зрения законности. Отказ бюро по освобождению от уплаты судебных расходов при Кассационном суде предоставить освобождение от уплаты судебных расходов на подачу жалобы на постановлении апелляционного суда. «В данном случае речь не шла о решении вопроса об "обоснованности уголовного обвинения". Зато исход рассмотрения дела был решающим для гражданских прав в смысле статьи 6. Судебный спор (…) касался по существу законности лишения свободы. Однако право на свободу, которое рассматривалось, имеет гражданский характер» (Aerts, 59).

58. Доступ к правосудию. Лишение свободы. Обжалование помещения в психиатрическое отделение тюрьмы с точки зрения законности. Отказ бюро по освобождению от уплаты судебных расходов при Кассационном суде предоставить освобождение от уплаты судебных расходов на подачу жалобы на постановление апелляционного суда. Обязательное представительство адвоката. «Бюро не должно оценивать шансы на успех рассматриваемой жалобы; решение должен принимать Кассационный суд. Отклоняя жалобу на том основании, что требование не показалось оправданным, бюро по освобождению от уплаты судебных расходов посягнуло саму сущность права (…) на суд» (Aerts, 60).

59. Доступ к правосудию. Помощь адвоката. «Обязательное участия адвоката при обращении в высшую инстанцию признает правовых системах многих Государств — членов Совета Европы» (Gillow, 69).

60. Доступ к правосудию. Отсутствие суда. Пункт 1 статьи б «действует не только в отношении уже начатой процедуры: на нее может ссылаться каждый, кто, считая незаконным вмешательство в осуществление одного из своих (гражданских) прав, заявит, что не имел возможности возбудить дело в суде, отвечающем требованиям п. 1 статьи 6» (Le Compte, Van Leuven et De Meyere, 44).

61. Доступ к правосудию. Вмешательство многих органов. «Хотя п. 1 статьи 6 гарантирует "право на суд" (…), Государствыа–участники, тем не менее, не обязаны ограничивать рассмотрение гражданско–правовых споров процедурой, каждый этап которой должен проходить в "судах" в соответствии с установленными правилами. Предварительное вмешательство административных корпоративных органов и даже a fortiori (с тем большим основанием) юрисдикционных органов, не во всем отвечающих всем необходимым требованиям, может оказаться оправданным в связи с требованиями гибкости и эффективности, вполне совместимыми с защитой прав человека; это отвечает правовой традиции многих стран — членов Совета Европы» (Le Compte, Van Leuven et De Meyre, 51).

62. Справедливое судебное разбирательство. Доступ к уголовному правосудию. «Суд повторяет, что как только санкция имеет отношение к уголовной сфере, суд, отвечающий требованиям п. 1 статьи 6, должен иметь возможность ее контролировать, даже если Конвенция не противится тому, чтобы преследование и санкции, вносящиеся к незначительным правонарушениям, относились, главным образом, к компетенции административных властей» (Маige, 45).

63. Доступ к правосудию. Вопросы факта и вопросы права. «Как в отношении гражданских дел, так и в отношении уголовных …) п. 1 статьи 6 не делает различий между вопросами факта и права. И те, и другие имеют определяющее значение для исхода процeсса, предмет которого "гражданские права и обязанности". И те, и другие обоюдно значимы для "права на суд" (…) и для правового разрешения спора» (Le Compte, Van Leuven et De Meyere, 51).

64. Отказ суда от рассмотрения дела. «Правовыми системами многих Государств — участников Конвенции, такого рода отказ от своих прав достаточно часто предусматривается как в области гражданского права, в частности в виде арбитражных оговорок в контрактах, так и в сфере уголовного права в виде, inter alia, штрафов, оплачиваемых по согласию обвиняемого. Такой отказ, который имеет несомненные преимущества для заинтересованного лица, а также для отправления правосудия, в принципе не противоречит Конвенции» (Deweer, 49).

65. Доступ к правосудию. Соглашение, носящее согласительный характер. «Тем не менее, в демократическом обществе "праву на рассмотрение дела судом" (…) придается слишком большое значение, чтобы оно могло считаться утраченным единственно по той причине, что лицо оказалось стороной в соглашении, достигнутом в ходе процедур, носящих вспомогательный характер по отношению к судебному разбирательству. В сфере общественного порядка (ordre public) на территории Государств — членов Совета Европы любая мера или любое решение, предположительно нарушающие статью 6 Конвенции, требуют особенно тщательной проверки. (…) Хотя бы равный этому уровень требовательности оказывается необходимым в случае, когда тот, кому ранее "было предъявлено уголовное обвинение", оспаривает затем согласительную процедуру, в результате которой возможность последующего уголовного преследования была устранена. Отсутствие принуждения в таких случаях всегда является одним из условий, которое должно быть удовлетворено; это продиктовано международным договором, который основывается на принципах свободы и верховенства права» (Deweer, 49).

66. Доступ к правосудию. Начало уголовного преследования. «Хотя перспектива предстать перед судом, вероятно, усиливает готовность к компромиссу у многих лиц, "которым предъявлено обвинение в совершении преступления", оказываемое таким путем давление никоим образом не является совместимым с Конвенцией: при условии, что соблюдены требования статей 6 и 7, Конвенция в принципе не ограничивает свободу Государств–участников объявлять преступными и подвергать уголовному преследованию любые деяния, которое не являются нормальным способом осуществления одного из охраняемых ею прав» (Deweer, 51).

67. Доступ к правосудию. Звенья судебной системы. «Статья 6 Конвенции не понуждает Государств–участников создать апелляционные или Кассационные суды. Однако Государство, которое располагает такими судами, должно следить за тем, чтобы тяжущиеся пользовались при этом фундаментальными гарантиями, предусмотренными статьей 6» (Delcourt, 25).

68. Доступ к правосудию. Звенья судебной системы. «Статья 6 Конвенции не понуждает Государств–участников создать апелляционные или Кассационные суды (…). Если такие суды существуют, гарантии, предусмотренные статьей 6, должны быть соблюдены, в частности тяжущимся должно быть обеспечено эффективное право доступа к правосудию по решениям, относящимся к «их гражданским правам и обязанностям"» (Levages Prestations Services, 44).

69. Доступ к правосудию. Звенья судебной системы. «Статья 6 Конвенции не принуждает Государства создать суд второй инстанции. Государство, которое учреждает апелляционные суды, выходит вследствие этого за рамки обязательств, вытекающих из статьи 6. Тем не менее, оно нарушило бы статью 6, а вместе с ней и статью 14, если бы оно отказало без законного основания в этом пути обжалования одним лицам, тогда как по той же категории дел другим лицам этот путь был бы открыт» (Aff. linguistique beige, (no существу), р. 33, § 9).

70. Инстанции по обжалованию. Обязанности Государств. «Суд повторяет, что статья 6 Конвенции не понуждает Государств–участников создать апелляционные или кассационные суды. Однако если такие суды существуют, гарантии, предусмотренные статьей 6, должны быть соблюдены, в частности тяжущимся должно быть обеспечено эффективное право доступа к правосудию по решениям, относящимся к "их гражданским правам и обязанностям"» (Garcia Manibardo, 39).

71. Доступ к правосудию. Кассационная инстанция. «Уголовный процесс представляет одно целое и должен обычно заканчиваться решением, вступившим в законную силу. Кассационная инстанция является особой стадией, которая может оказаться решающей для обвиняемого. Однако было бы неправильно понимать, что она исключена из–под действия п. 1 статьи 6» (Delcourt,25).

72. Доступ к правосудию. Кассационная инстанция. «Пункт 1 статьи 6 также применяется (…) к разбирательству в кассационной инстанции. Тем не менее, его применение зависит от особенностей этой стадии процесса» (Delcourt, 26; тот же принцип, Monnell et Morris, 56; см. также Granger, 44; Boner, 37; Maxwell, 34; Tolstoy Miloslavsky, 59).

73. Доступ к правосудию. Кассационная инстанция. «Применение п. 1 статьи 6 зависит, тем не менее, от особенностей рассматриваемой стадии процесса, и необходимо учитывать процесс в целом, проводимый согласно внутреннему правопорядку, и роль, которую в нем играет Кассационный суд (…), причем условия приемлемости жалобы могут быть более строгими, чем в апелляции» (Levages Prestations Services, 45).

74. Звено судебной системы. Применимость гарантий, предусмотренных статьей 6. Кассационный суд (Франция). «Суд вновь повторяет, что статья 6 Конвенции не принуждает Государств–участников создать апелляционные или Кассационные суды. Применение п. 1 статьи 6 зависит, тем не менее, от особенностей рассматриваемой стадии процесса. Необходимо учитывать процесс в целом, проводимый согласно внутреннему правопорядку, и роль, которую в нем играет Кассационный суд. Учитывая специфичность роли, играемой последним, может быть допущено в этом отношении больше формализма, причем контроль суда ограничивается в силу закона» (Meftah et al, 41; см. также Levages Prestations Services, 48).

75. Доступ к правосудию. Несколько звеньев судебной системы. Апелляционный и Кассационный суды. Специфическая роль Кассационного суда. «Суд вновь подтверждает, что статья 6 Конвенции не принуждает Государств–участников создать апелляционные или Кассационные суды. (…) Применение п. 1 статьи 6 зависит, тем не менее, от особенностей рассматриваемой стадии процесса. Чтобы судить о ней, необходимо учитывать процесс в целом, проводимый во внутренней правовой системе, и роль, которую в нем играет Кассационный суд, причем условия приемлемости жалобы могут быть более строгими, чем в апелляции» (Brualla Gomez de la Torre, 37).

76. Право на суд. Роль Кассационного суда и его важность для экономии судебного процесса. «В этом отношении Суд настаивает на важнейшей роли кассационной инстанции, которая является особой стадией уголовного процесса и которая может оказаться решающей для обвиняемого. "Конечно, статья 6 Конвенции не принуждает Государств–участников создать апелляционные или Кассационные суды. Тем не менее, Государство, которое располагает такими юрисдикциями, обязано следить за тем, чтобы тяжущиеся пользовались при этом основополагающими гарантиями, предусмотренными статьей 6"» (Omar, 41; тот же принцип, Guerin, 44).

77. Инстанции по обжалованию. Обязанности Государств — Верховный Суд. «Суд повторяет, что "статья 6 Конвенции не принуждает Государств–участников создать апелляционные или Кассационные суды. Тем не менее, Государство, которое располагает такими юрисдикциями, обязано следить за тем, чтобы тяжущиеся пользовались при этом основополагающими гарантиями, предусмотренными статьей 6". Кроме того, совместимость ограничений, предусмотренных внутренним правом, с правом доступа к правосудию, признанному в п. 1 статьи 6 Конвенции, зависит от особенностей рассматриваемой стадии процесса, и необходимо учитывать процесс в целом, проводимый согласно внутреннему правопорядку, и роль, которую в нем играет Верховный Суд, причем условия приемлемости жалобы в кассации могут быть более строгими, чем в апелляции» (Khalfaoui, 37).

78. Доступ к правосудию (по гражданским делам): Кассационный суд. Принципы. «Суд повторяет, что п. 1 статьи 6 Конвенции не обязывает Государств–участников учредить апелляционные или Кассационные суды. Тем не менее, если такие суды созданы, процесс в таких инстанциях должен предоставлять гарантии, предусмотренные статьей 6, в частности, тяжущимся должно быть обеспечено эффективное право доступа к правосудию по решениям, относящимся к "их гражданским правам и обязанностям"» (Annoni di Gussola et al., 54).

79. Доступ к правосудию. Отсутствие суда. Пункт 1 статьи 6 «"применяется не только к производству, которое уже ведется: на нее может ссылаться любой, кто считает, что вмешательство в осуществление одного из его прав (гражданско–правового характера) является незаконным, и заявляет жалобу на то, что у него не было возможности обратиться с этой претензией в суд, отвечающий требованиям п. 1 статьи 6". Тот факт, что спор касался административной меры, принятой компетентным органом во исполнение государственных полномочий, не имеет большого значения» (Sporrong et Lonnroth, 80).

80. Доступ к правосудию. Контроль за административными мерами. «Руководствуясь п. 1 статьи 6 Конвенции, нужно, чтобы решение административного органа, который сам не выполняет условия, предусмотренные этой статьей, было подчинено внешнему контролю со стороны "судебного органа с полной юрисдикцией"» (Ortenberg, 31).

81. Доступ к правосудию. Контроль за административными мерами. «Что касается решений, относящихся к "гражданским правам и обязанностям", п. 1 статьи 6 требует подчинения решений, принятых административными органами, которые сами не выполняют требований этой нормы, внешнему контролю со стороны "судебного органа с полной юрисдикцией"» (Fischer, 28; тот же принцип, Schmautzer, 34; Umlauft, 37; Gradinger, 42; Pramstaller, 39; Palaoro, 41; Pfarrmeier, 38).

82. Доступ к правосудию. Срок давности по гражданским делам. «Доказательства, которыми располагает Суд, свидетельствуют об отсутствии однородности между Государствами — членами Совета Европы в том, что касается срока давности по гражданским делам или его точки отсчета. В одних Государствах этот срок исчисляется, начиная с момента возникновения оснований для действия, тогда как в других он отсчитывается с момента, когда истец узнал или должен был узнать о соответствующих действиях. (…) Однако нельзя сказать, что на сегодняшний момент он, как правило, допускается европейскими Государствами в таких делах, как то, которое рассматривается здесь» (Subbings et al, 54).

83. Доступ к правосудию. Срок давности по гражданским делам. Насилие сексуального характера, примененное к детям. «На протяжении нескольких лет все больше и больше осознаются проблемы, которые причиняет сексуальное насилие детям, и их психологические последствия для жертв; возможно в ближайшем будущем Государства — члены Совета Европы внесут изменения в правила о давности исков, которые они применяют, чтобы установить специальные положения для этой группы жалобщиков» (Subbings et al, 56).

84. Неисполнение органом управления окончательных судебных решений. Эффективная судебная защита по спору о гражданских правах. Пункт 1 статьи б закрепляет «право на суд», где право доступа, понимаемое как возможность инициировать судебное производство по гражданским делам, составляет лишь один из аспектов. «Однако это право стало бы иллюзорным, если бы правовая система Государства допускала, чтобы окончательное, обязательное судебное решение оставалось недействующим в ущерб интересов одной из сторон.

Трудно представить, что п. 1 статьи 6, подробно описывая предоставляемые сторонам процессуальные гарантии — справедливое, публичное и скорое разбирательство, — оставил бы реализацию судебных решений без защиты; если считать, что статья 6 говорит только о доступе к правосудию и судебном процессе, то это, вероятно, привело бы к ситуациям, несовместимым с принципом господства права, который Государства обязались соблюдать при ратификации Европейской конвенции (…). Исполнение решения, принятого любым судом, должно, таким образом, рассматриваться как неотъемлемая часть "судебного разбирательства" в смысле статьи 6» (Homsby, 40).

85. Неисполнение органом управления окончательных судебных решений. Эффективная судебная защита по спору о гражданских правах. Пункт 1 статьи 6 закрепляет «право на суд», где право доступа, понимаемое как возможность инициировать судебное производство по гражданским делам, составляет лишь один из аспектов. Применимость статьи б к стадии исполнения. «Вышеупомянутые принципы даже еще более важны в контексте административного процесса в связи со спором, результаты которого имеют решающее значение для гражданских прав стороны. Обратившись в высший административный суд Государства с заявлением о судебной проверке, сторона стремится добиться не только признания недействительным оспариваемых решений, но, прежде всего, устранения их последствий. Действенная защита интересов стороны в таком разбирательстве и восстановление законности включают обязанность административных властей подчиниться решению этого Суда. Суд отмечает в этой связи, что административные власти образуют один из компонентов Государства, которое должно руководствоваться принципом верховенства права, и интересы этих властей должны совпадать с необходимостью надлежащего отправления правосудия. Если административные власти отказываются выполнять решения судов или хотя бы даже задерживают их исполнение, гарантии статьи 6, которыми наделяется сторона во время судебной стадии производства по делу, лишаются всякого смысла» (Homsby, 41).

86. Доступ к правосудию. Применение процессуальных норм, вытекающих из нового закона, вступившего в силу во время рассмотрения дела, ограничивающего условия подачи жалобы в кассационную инстанцию. «Тем не менее, Суд не должен оценивать целесообразность выбора судебной практики, произведенного внутренними судами; его роль сводится к проверке соответствия Конвенции последствий такого выбора» (Brualla Gomez de la Torre, 32).

87. Доступ к правосудию. Вмешательство исполнительной власти. «Гарантируемое заявителю п. 1 статьи 6 Конвенции право передать спор на рассмотрение суда для того, чтобы получить решение, как по вопросам факта, так и по вопросам права, не может быть исключено решением исполнительной власти» (Tinnelly & Sons Ltd et al. Et McElduff et al., 77).

88. Право на суд. Исполнение судебных решений. «Суд постановил, что если внутреннее законодательство Договаривающейся Стороны допускает неисполнение окончательного судебного решения в ущерб одной из сторон, право на судебное разбирательство становится иллюзорным. Представляется немыслимым, чтобы п. 1 статьи 6 детально описывая процедурные гарантии, предоставленные сторонам, такие как справедливость, публичность, эффективность разбирательства, при этом не обеспечивал исполнение судебного решения. Толкование статьи 6 только лишь как гарантирующей право на доступ в суд и проведение судебного разбирательства, может привести к ситуациям несовместимым с принципом верховенства права, который Договаривающиеся Стороны обязались соблюдать при ратификации Конвенции. Исполнение судебного решения, вынесенного любым судом, должно рассматриваться в качестве составной части "судебного разбирательства" в смысле статьи 6» (Immobiliare Saffi, 63).

89. Право на суд. Исполнение судебных решений. «Суд вновь указал, что право на судебное разбирательство, гарантированное статьей 6, включает также право на исполнение окончательного судебного решения, которое не может оставаться неисполненным в ущерб одной из сторон в Государствах, признающих принцип верховенства права. Таким образом, исполнение судебного решения не должно неправомерно задерживаться» (Immobiliare Saffi, 66).

90. Право на суд. Исполнение судебных решений. «Можно допустить, чтобы в исключительных случаях Договаривающиеся Стороны и в целях контроля за использованием собственности, могли вторгаться в процедуру исполнения судебного решения, но последствия такого вторжения не должны препятствовать, нарушать, неправомерно задерживать исполнение решения и, тем более, подрывать основы самого решения» (Immobiliare Saffi, 74).

91. Доступ к правосудию. Гражданское дело. Нехватка соответствующих финансовых ресурсов и отсутствие системы оказания юридической помощи для начала гражданского процесса. «Суд отмечает, что, гарантируя тяжущимся эффективное право доступа к правосудию при определении их "гражданских прав и обязанностей", п. 1 статьи 6 оставляет Государству свободу выбора в использовании средств для этой цели. Система оказания юридической помощи составляет одно из таких средств, но имеются и другие. В любом случае в функции Суда не входит рекомендовать, а тем более предписывать, какие меры следует принимать. Все, что требует Конвенция, — это, чтобы лицо реально пользовалось своим правом уступа к правосудию на условиях, не противоречащих п. 1 статьи 6» (Andronicou et Comtantinou, 199).

92. Доступ к правосудию. Иск о возмещении ущерба, причиненного представителями Государства (уничтожение жилища). «Право доступа к правосудию по гражданским делам представляет собой один из аспектов "права на суд", закрепленного п. 1 статьи 6. Не вызывает никакого сомнения, что эта норма применяется к гражданскому иску о возмещении ущерба вследствие уничтожения жилища или имущества, якобы совершенного представителями Государствa» (Mentes et al, 86).

93. Право на суд. Преюдициальные вопросы, которые нужно передать на рассмотрение Конституционного суда. «Прежде всего, Суд отмечает, что Конвенция не гарантирует как таковое право нa то, чтобы дело было отправлено на новое рассмотрение в преюдициальном порядке одним национальным судом в другой национальный или международный суд. Он также обращается к своей практике, согласно которой "право на суд", частным аспектом которого является право на доступ, не является абсолютным; оно может быть подвергнуто молчаливо допускаемым ограничениям, особенно в отношении условий приемлемости жалобы, так как по самой своей природе оно требует регулирования со стороны Государства, которое пользуется в этом отношении определенной свободой усмотрения. Право передать на рассмотрение суда преюдициальный вопрос также не может быть абсолютным, даже когда законодательство оставляет правовую сферу только в компетенции суда и предусматривает обязанность для других юрисдикции безоговорочно передавать ему на рассмотрение все вопросы, относящиеся к этой сфере. (…) Соответствует функционированию такого механизма то, что судья проверяет, может ли он или должен задать преюдициальный вопрос, убедившись, что последний должен быть решен так, чтобы позвонить разрешить спор, о котором он должен быть осведомлен. В этом случае не исключено то, что при определенных обстоятельствах, отказ национального суда, призванного принимать решение в последней инстанции, может посягнуть на принцип справедливости разбирательства, как он закреплен в п. 1 статьи 6 Конвенции, в особенности, когда такой отказ оказывается запятнанным произволом» (Соете, 114).

94. Доступ к правосудию. Судебный контроль за административными решениями, принятыми в сфере градостроительства. «В специализированной сфере законодательства о градостроении полный пересмотр фактов дела может и не требоваться в соответствии со статьей 6 Конвенции» (Chapman, 124).

b. Ограничения: особый случай

95. Доступ к правосудию. Иск о возмещении ущерба в пользу больных гемофилией. «Факт возможности заимствования внутренних путей обжалования, но только для заявления своих исковых требований, неприемлемых с точки зрения действующего закона, не всегда удовлетворяет обязательным предписаниям п. 1 статьи 6: нужно, чтобы уровень доступа, предусмотренный национальным законодательством, был достаточным для обеспечения лицу "права на суд", принимая во внимание принцип верховенства права в демократическом обществе. Эффективность права доступа требует, чтобы лицо имело ясную и конкретную возможность оспорить действие, представляющее собой вмешательство в его права» (Belief, 36).

96. Ограничения доступа к правосудию, административное расследование и защита репутации. «Суд признает, что ограничения доступа к правосудию могут быть более широкими, когда речь идет о регламентации деятельности в публичной сфере относительно спора о поведении простого частного лица. Что касается судебной защиты права на доброе имя по внутреннему праву, пределы допустимой критики более широкие в отношении делового человека, принимающего активное участие в деятельности больших сберегательных товариществ, чем в отношении простых частных лиц, пересказывая принцип, закрепленный Судом относительно полномочия Государства ограничивать свободу выражения мнения в соответствии с п. 2 статьи 10 Конвенции (…). Каждый кто, как заявители, относится к первой категории лиц, неизбежно и намеренно подвергается внимательному контролю за его действиями со стороны не только прессы, но и особенно со стороны органов, представляющих общественные интересы» (Fayed, 75).

97. Ограничения доступа к правосудию, административное расследование и защита репутации. «Способ, с помощью которого достигают, в рамках административного расследования, выводов, приносящих ущерб репутации лица, а также цели, преследуемые этим расследованием, тем не менее, должны приниматься во внимание, когда речь идет о выяснении того, совместимо ли с п. 1 статьи 6 ограничение возможностей лица, касающееся обращения в суд с тем, чтобы предъявить свое гражданское право на защиту репутации» (Fayed, 78).

98. Ограничения доступа к правосудию, административное расследование и защита репутации. «Суду не надлежит (…) подменять своим собственным мнением мнение национального законодателя, если говорить о лучшей политике, которую следует принять в этом отношении. Риск причинения невосполнимого ущерба репутации будет неизбежным, если независимым лицам, производящим расследование, (…) дать свободу в составлении без опасений отчета не только для властей, но и, в конечном счете, для общества. Именно на национальные власти, в первую очередь, ложится обязанность определить, в какой мере интерес лица на полную защиту его репутации должен уступать требованиям общественного интереса в независимом расследовании деятельности больших сберегательных товариществ» (Fayed, 81).

99. Справедливый процесс. Гражданский спор, касающийся долгов товарищества. Отказ в принятии в силу полномочий кассационной жалобы. Применимость п. 1 статьи 6 к рассматриваемому процессу. «В своем решении по делу Delcourt против Бельгии от 17 января 1970 г. Суд подчеркнул, в заключение о применимости п. 1 статьи 6, что "решение Кассационного суда может отразиться с разной степенью на правовом положении заинтересованного лица" (…). Он обращался к этой идее во многих делах (…). Это же относится к данному случаю, так как исход дела мог повлиять на долги товарищества» (Levages Prestations Services, 36).

100. Справедливый процесс. Гражданский спор, касающийся долгов товарищества. Отсутствие оснований для принятия кассационной жалобы из–за непредставления доказательств. Утверждение: спорное и неожиданное применение норм внутреннего права. «Чтобы убедиться в том, что непринятие жалобы не посягнуло на саму сущность права заявительницы на суд, Суд, прежде всего, должен выяснить, могли ли условия предъявления кассационной жалобы, особенно в отношении представления доказательств, считаться ожидаемыми тяжущимся, и, между тем, не был ли нарушен санкцией за несоблюдение этих условий принцип соразмерности.

Адвокат заявительницы мог (…) узнать об обязанностях в области подачи жалобы из содержания [внутренней нормы] и, при необходимости, с помощью судебного толкования, которое было достаточно четким и логичным» (Levages Prestations Services, 42)

101. Право посещения детей, помещенных в детский дом. Гражданский характер рассматриваемого права, так как посещение является неотъемлемой частью семейной жизни. Отсутствие судебной проверки обоснованности мер. «Не существует (…) никакого способа решения в соответствии с требованиями п. 1 статьи 6 вопроса о праве родителей на посещение (…), если заинтересованное лицо не может побудить суд, осведомленный о сути проблемы, проконтролировать решение местной власти» (О. с. Royaume—Uni, 53; W. с. Royaume—Uni, 82; В. с. Royaume—Uni, 82; R. с. Royaume—Uni, 87).

102. Доступ к правосудию. Особый случай (Англия). Гражданский иск о возмещении вреда, причиненного сексуальным насилием. Срок исковой давности в 6 месяцем, начинающий течь с момента достижения жертвой совершеннолетия. «Нужно отметить, что сроки давности по делам, связанным с посягательством на физическую неприкосновенность, являются одинаковыми в правовых системах Государств — участников Конвенции. Эти сроки имеют несколько важных целей, а именно, гарантия правовой обеспеченности путем определения срока для исков, охрана потенциальных ответчиков от запоздалых жалоб, на которые, возможно, трудно ответить, и препятствие несправедливости, которая могла бы иметь место, если бы суды были призваны принять решение в отношении событий, происшедших в далеком прошлом, на основании доказательств, которым больше нельзя верить и которые являются неполными по причине истекшего времени» (Subbings et al, 52).

103. Доступ к правосудию. Особый случай (Англия). Гражданский иск о возмещении вреда, причиненного сексуальным насилием. Срок исковой давности в 6 месяцем, начинающий течь с момента достижения жертвой совершеннолетия. «В данном случае внутреннее право, регламентирующее сроки давности, предоставляет заявителям 6 месяцев для предъявления гражданского иска, считая с момента достижения ими 18 лет. Кроме того, при условии достаточных доказательств, уголовное преследование может быть начато в любой момент и привести, в случае успеха, к присуждению к обязанности возместить вред (…). Следовательно, сама сущность права доступа к правосудию заинтересованных лиц не затрагивается» (Subbings et al., 52).

104. Доступ к правосудию. Процедура возвращения сумм, уже уплаченных в казну. Законодательство, имеющее обратную силу, обрекающее на неудачу процедуру возвращения сумм. Важность налоговой сферы в данном случае. «Суд особенно обеспокоен рисками, свойственными применению законодательства, имеющего обратную силу, которое имеет своим последствием оказание влияния на исход спора, стороной которого является Государство, особенно если это последствие делает спор невыигрышным. Принцип верховенства права и понятие справедливого судебного разбирательства требуют очень осторожного рассмотрения доводов, выдвинутых для оправдания подобных мер.

Пункт 1 статьи 6 не может, тем не менее, толковаться как препятствующий любому вмешательству государственных органов в дело, рассматриваемое судом и сторонами которого они являются» (National & Provincial Building Society, Leeds Permanent Building Society et Yorkshire Building Society, 112).

105. Доступ к правосудию. Отказ суда большой инстанции, выносящего решение в апелляционном порядке, и Кассационного суда признать Церковь субъектом права, способным предъявить иск в суд, так как она не выполнила формальности, необходимые для приобретения той или иной формы юридического лица, предусмотренной Гражданским кодексом. Судебная и административная практика, создавшая, из года в год, правовую обеспеченность как в имущественной сфере, так и в том, что касается вопросов представительства в суде различных приходских католических церквей, которому могла законно довериться церковь–заявительница. Ограничение посягает на саму сущность «права на суд». «Считая, что церковь–заявительница была не способна предъявить иск в суд, Кассационный суд не только санкционировал несоблюдение простой формальности, необходимой для защиты публичного порядка, как об этом утверждает Правительство. Он также наложил на заинтересованное лицо настоящее ограничение, которое препятствует ему в данном случае, и будет впредь препятствовать передаче в суд любого спора, относящегося к его праву собственности; по этому поводу Суд подчеркивает, что (…) апелляционный суд, опираясь на решение Кассационного суда, отклонил два иска церкви–заявительницы против нанимателей торгово–промышленного предприятия, собственником которого она является, на том основании, что у нее нет статуса юридического лица» (Eglise catholique de La Canee, 41).

106. Доступ к правосудию. Применение нового законодательства, ограничивающего возможность подачи кассационной жалобы. «Суд отмечает, что решение, принятое по данному делу испанским судом, руководствуется общепризнанным принципом, согласно которому, если нет прямой противоположной нормы, процессуальные законы непосредственно применяются к судебному разбирательству» (Brualla Gomez de la Torre, 35).

107. Доступ к правосудию. Несколько звеньев судебной системы. Новое законодательство, ограничивающее возможность подачи кассационной жалобы. Специфическая роль Кассационного суда. «Суд считает законной цель, преследуемую этим изменением законодательства: актуализировать подсудность, определяемую в зависимости от цены иска, применимую к кассационным жалобам в этой области, в целях избежания чрезмерной перегруженности Кассационного суда делами меньшей значимости» (Brualla Gomez de la Torre, 36).

108. Доступ к правосудию. Препятствие (в гражданском деле) в силу факта неприемлемости возражения (касающегося полной уплаты долга) вследствие ошибки, совершенной администратором товарищества. Ошибка, не являющаяся материальной, а состоящая в отсутствии старательности. «Нужно принять во внимание особую природу процедуры, о которой идет речь, которая своим формальным характером имела целью полную уплату долга, признанного заинтересованными лицами и записанного в переводном векселе, подписанном надлежащим образом. Так как эта процедура не имеет целью принятие решения об обоснованности требования, суровые сроки, которыми она сопровождается, служат исключительно для ускорения уплаты сумм, о которых идет речь» (Edificaciones March Gallego S. A., 36).

109. Доступ к правосудию. Право на жизнь. Применение смертоносной силы. Смерть, наступившая вследствие столкновения с силами безопасности. Недостаточный характер официального расследования обстоятельств смерти, который отразился на праве доступа к правосудию в целях предъявления иска о компенсации. Применимость статьи б к гражданским искам о компенсации ближайшим родственникам лица, лишенного жизни представителями Государства. «Представляется уместным рассмотреть жалобу заявителя по статье 6 в свете более общего обязательства Государства–участника по статье 13 Конвенции предоставить эффективные средства защиты в случае нарушений статей Конвенции, включая статью 2, причем статья 13 не сводит это обязательство лишь к возмещению вреда родственникам пострадавшего» (Кауа, 105).

110. Доступ к правосудию. Невозможность обращения в Суд, в силу факта выдачи компетентным Министром свидетельств, соответствующих неопровержимому доказательству, для того чтобы получить решение в сфере трудового права (право не быть жертвой дискриминации по мотивам религиозных убеждений или политических взглядов на рынок труда, включая случай, когда речь идет о заключении договора подряда или субподряда на выполнение общественных работ). Спор о гражданском праве. Характер свидетельств, как неопровержимого доказательства, помешал вынесению судом решения об обоснованности жалобы заявителей, в соответствии с которой они якобы были жертвами незаконной дискриминации. Разумная соразмерность между заботой о защите национальной безопасности, к которой призывают власти, и влиянием, которое оказали примененные ими с этой целью средства на право доступа заявителей к правосудию. Несоразмерное ограничение права доступа заявителей к правосудию. (Tmnelly & Sons Ltd et al. et McElduff et al, Met 79).

111. Доступ к правосудию. Освобождение от ответственности полиции, из соображений публичного порядка, вследствие гражданского иска по вине. Причина освобождения: интересы общества в целом лучше обеспечиваются полицией, чьи эффективность и результативность в борьбе с преступностью не постоянно затрагиваются риском привлечения к гражданской ответственности за ее тактические и оперативные решения. Законность цели такой нормы с точки зрения Конвенции. «Суд отмечает, что этот способ применения нормы, без выяснения вопроса существования конкурирующих соображений общего интереса, служит только для предоставления общего иммунитета полиции за ее действия или бездействие при осуществлении функций по обнаружению и подавлению правонарушений, и представляет собой неоправданное ограничение права заявителя на получение решения по поводу обоснованности его жалобы против полиции по делам, которые этого требуют.

По мнению Суда, внутренний суд должен иметь возможность учитывать существование других соображений общего интереса, которые говорят не в пользу применения этой нормы. В противном случае не проводится никакого отличия между степенью вины и понесенным ущербом и никак не учитывается обоснованность данного дела» (Osman, 151).

112. Право доступа к правосудию. Жалобы с предъявлением гражданского иска, не принятые из–за отсутствия уплаты суммы консигнации (80 000 франков). Финансовый характер вреда, причиненного правонарушениями, о которых идет речь. Спор о гражданском праве. Доходы заинтересованного лица, оцененные бюро юридической помощи в ноль франков. «Требование от заявителя уплаты столь значительной суммы свелось на практике к лишению его права на обращение к следственному судье» (Alt‑Mouhoub, 57).

113. Право на суд. Непринятие кассационной жалобы, поданной заявителями, при отсутствии приказов об аресте, принятых в их отношении. «Таким образом осуществляется посягательство на саму сущность права на обжалование, возлагая на истца несоразмерную обязанность, нарушающую справедливое равновесие, которое должно существовать между законной заботой об обеспечении исполнения судебных решений, с одной стороны, и правом доступа к судье Кассационного суда и осуществлением прав защиты, с другой стороны» (Omar, 40; тот же принцип, Guerin, 43).

114. Доступ к правосудию. Процедура исполнения мирового соглашения. Отклонение жалобы по причине запоздалости (геposicion). Трехдневный срок. Спорное решение, направленное по месту жительства заявительницы. «Так как отклонение вышеназванной жалобы по причине запоздалости помешало подать апелляционную жалобу, Суд считает, что в данном случае особенно строгое применение внутренними судами процессуальной нормы лишило заявительницу права доступа к правосудию» (Perez de Rada Cavanilles, 49).

115. Создание международных организаций и ответственность Договаривающихся Сторон на основании Конвенции. Специальный случай: доступ к правосудию. «По мнению Суда, когда Государства создают международные организации для сотрудничества в определенных сферах деятельности или для укрепления их сотрудничества и когда они передают полномочия этим организациям и предоставляют им иммунитет, защита основных прав может быть ими предоставлена. Тем не менее, было бы противоречащим цели и объекту Конвенции, если бы Государства были таким образом освобождены от всякой ответственности в сфере деятельности, о которой идет речь, с точки зрения Конвенции. Следует напомнить, что Конвенция направлена на защиту не теоретических или иллюзорных, а конкретных и действительных прав. Это же замечание относится, в частности, к праву доступа к правосудию, учитывая значительное место, которое занимает право на справедливое разбирательство в демократическом обществе» (Waite et Kennedy, 67).

116. Справедливое судебное разбирательство. Доступ к правосудию. Отклонение заявления об освобождении от подготовки гражданского дела к судебному разбирательству и последующее оставление кассационной жалобы без рассмотрения. «Обязанность подготовки гражданского дела к судебному разбирательству вынуждает заинтересованное лицо отныне применить к себе лишение свободы, являющееся результатом обжалуемого решения, в то время как кассационная жалоба во французском праве имеет приостанавливающую силу и обжалуемое в кассационном порядке решение еще не является окончательным. Присуждение подлежит исполнению, только когда жалоба отклонена» (Khalfaoui, 43).

117. «Хотя забота об обеспечении исполнения судебных решений сама по себе является законной, Суд отмечает, что власти имели в своем распоряжении другие средства, позволяющие им удостовериться в личности осужденного, как до, так и после рассмотрения кассационной жалобы. На практике, обязанность подготовки гражданского дела к судебному разбирательству нацелена на подмену процедур, которые относятся к исполнению полномочий полиции, обязанностью, которая лежит на самом обвиняемом и которая, кроме того, санкционирована лишением его права на кассационное обжалование» (Khalfaoui, 44).

118. «Учитывая важность окончательной проверки, осуществленной Кассационным судом по уголовному делу и значение этой проверки для тех, кто мог быть осужден к тяжкому наказанию в виде лишения свободы, Суд полагает, что здесь речь идет об особо жестокой санкции с точки зрения права доступа к правосудию, предусмотренного статьей 6 Конвенции» (Khalfaoui, 47).

119. Более существенно, соблюдение презумпции невиновности, совмещенное с приостанавливающей силой жалобы, является противоположным обязанности обвиняемого, находящегося на свободе, выступить в качестве заключенного, каким бы ни был срок, даже короткий, его заключения» (Khalfaoui, 49).

120. Доступ к правосудию. Апелляционная жалоба, не принятая по причине неуплаты суммы, которую заинтересованное лицо было обязано уплатить в результате присуждения к уплате в первой инстанции, тогда как никакое решение о предоставлении или об отказе в предоставлении освобождения от уплаты судебных расходов не было принято. «Суд считает законной цель, преследуемую этой обязанностью уплаты: избежать чрезмерной перегруженности апелляционного суда. Также необходимо, чтобы неприемлемость жалобы не посягала на саму сущность права заявительницы "на суд" в смысле п. 1 статьи 6» (Garcia Manibardo, 38).

121. Доступ к правосудию (по гражданским делам). Апелляционная жалоба, не принятая по причине неуплаты суммы, которую заинтересованное лицо было обязано уплатить в результате присуждения к уплате в первой инстанции, тогда как никакое решение о предоставлении или об отказе в предоставлении освобождения от уплаты судебных расходов не было принято. Законная обязанность, за исключением пользующихся освобождением от уплаты судебных расходов, уплатить определенную сумму, как предварительное условие обращения в апелляционную инстанцию. «Суд считает, что, обязывая уплатить сумму присуждения, апелляционный суд воспрепятствовал заявительнице воспользоваться существующей и свободной формой обжалования таким образом, что последняя встретила несоразмерное препятствие ее праву доступа к правосудию. Следовательно, имело место нарушение п. 1 статьи 6» (Garcia Manibardo, 45).

122. Гражданское право. Эффективный доступ к правосудию. Иск, касающийся продления срока действия разрешения эксплуатации атомной электростанции: защита имущества и физической неприкосновенности. «Тем не менее, Суд считает, что каждое Государство–участник вправе решать, в соответствии со своим демократическим процессом, как лучше регулировать использование атомной энергии. Нельзя толковать п. 1 статьи 6 как предписывающий скорее схему, чем другое. Эта норма требует, чтобы каждое лицо имело доступ к правосудию, когда оно имеет жалобу, относящуюся к якобы незаконному вмешательству в осуществление одного из его прав (гражданских), признанных во внутренней правовой системе» (Athanassoglou et al, 54).

123. Доступ к правосудию. Гражданский процесс. Франция. Отклонение бюро по освобождению от уплаты судебных расходов при Кассационном суде, а затем первым председателем этого суда заявления об освобождении от уплаты судебных расходов на том основании, что никакой серьезный кассационный довод не мог быть приведен. «Что касается основания отклонения бюро по освобождению от уплаты судебных расходов и первым председателем Кассационного суда просьбы заявителя — а именно, отсутствие серьезного кассационного довода, — оно прямо предусмотрено законом (…) и, без всякого сомнения, руководствуется законной заботой о предоставлении государственных средств на основании освобождения от уплаты судебных расходов только лицам (жалобщикам), чья жалоба имеет разумный шанс на успех. Как подчеркнула Европейская Комиссия по правам человека, очевидно, что система освобождения от уплаты судебных расходов не может функционировать без создания механизма, позволяющего отбирать дела, к которым может быть применена эта система.

Кроме того, система, введенная французским законодателем, предоставляет лицам существенные гарантии, способные их защитить от произвола: с одной стороны, председателем бюро по освобождению от уплаты судебных расходов, созданного при Кассационном суде, является судья этого суда, и в него входят также его главный секретарь, два члена, избранные высшей юрисдикцией, два государственных служащих, два адвоката при государственном Совете и Кассационном суде, а также одно лицо, назначенное в качестве пользователя; с другой стороны, на решения об отклонении может быть подана жалоба первому председателю Кассационного суда» (Gnahore, 41).

124. Доступ к правосудию (по гражданским делам): Кассационный суд. Снятие со слушания жалобы первым председателем этого суда в силу применения нормы ГПК. Основание: заинтересованные лица не доказали то, что обжалуемые решения были исполнены. Цель регулирования. «Суд считает законными цели, преследуемые этой обязанностью по исполнению решения, в частности, обеспечение защиты кредитора, избежание жалоб, поданных с целью выиграть время, укрепление власти судей, рассматривающих дело по существу, усиление роли Кассационного суда. Суд отмечает, что такая система может позволить на время сократить перегруженность вышестоящей инстанции, рассчитывая на то, что кассационные жалобы будут рассматриваться в сроки, соответствующие требованию "разумного срока", предусмотренного п. 1 статьи 6 Конвенции» (Annoni di Gussola et al, 50).

125. Доступ к правосудию (по гражданским делам): Кассационный суд. Снятие со слушания жалобы первым председателем этого суда в силу применения нормы ГПК. Основание: заинтересованные лица не доказали то, что обжалуемые решения были исполнены. Законность регулирования (надлежащее отправление правосудия). Обращение и подтверждение судебной практики Комиссии. «Суд не намерен возвращаться к вопросу о совместимости этой системы с положениями Конвенции. Он повторяет, что, как он сам считает, "исполнение судебного приговора или решения должно рассматриваться как неотъемлемая часть судебного разбирательства в смысле статьи 6". Тем не менее, он отмечает, что исполнение, по настоящим делам, как и, в частности, оценка отклонения жалобы с точки зрения целей, указанных в рассматриваемой норме, имеет особую важность, так как именно ответчик по жалобе может потребовать от Кассационного суда отклонения жалобы, с риском некоторой "приватизации" правосудия» (Annoni di Gussola et al, 52).

126. Доступ к правосудию (по гражданским делам): Кассационный суд. Снятие со слушания жалобы первым председателем этого суда в силу применения нормы ГПК. Основание: заинтересованные лица не доказали то, что обжалуемые решения были исполнены. Вопрос о том, является ли в данном случае отклонение жалобы несоразмерной преградой для осуществления права доступа заявителей к правосудию в вышестоящей инстанции. Ситуация сверхзадолженности заинтересованных лиц. «Суд считает, что уведомление о праве на минимальный доход с вложения в одном случае и отсутствие средств в другом случае (относящихся к ведению бюро по освобождению от уплаты судебных расходов) являются сами по себе достаточными для того, чтобы свидетельствовать о материальном положении, которое должно было быть учтено в оценке первого председателя Кассационного суда. Однако необходимо констатировать, что оно не было принято во внимание при рассмотрении "явно чрезмерных последствий", которые были вызваны исполнением постановлений, вынесенных в апелляционной инстанции. Суд подчеркивает, что постановления об отмене не являются обоснованными и что в обоих случаях они идентичны; они не позволяют удостовериться в том, что имело место действительное и подробное исследование их положения. По мнению Суда, неустойчивое положение заявителей может представлять собой вид простой презумпции "явно чрезмерных последствий", как это предусмотрено, впрочем, в последней практике Кассационного суда по данному делу» (Annoni di Gussola et al, 57).

127. Право на суд. Законные ограничения: обращение к практике и особый случай. «Однако данное право не является абсолютным. Оно может подлежать законным ограничениям, таким, как срок исковой давности, обеспечение выплаты штрафов, положения о несовершеннолетних и лицах, страдающих психическими расстройствами. Если право на обращение лица в суд ограничено либо ввиду действия закона, либо фактически, Европейский Суд рассматривает вопрос о том, преследовало ли такое ограничение законную цель и существовало ли разумное соотношение соразмерности между используемыми средствами и преследуемой целью. Если такое ограничение соответствует данным принципам, нарушение статьи 6 Конвенции отсутствует» (Z. et al с. Royaume—Uni, 93).

128. Право на суд. Ограничения. Примеры. «Это право не является абсолютным. Оно может быть подвержено законным ограничениям, таким как законные сроки давности, постановления, предписывающие уплату обеспечения judicatum solvi, распоряжения, касающиеся несовершеннолетних или лиц с умственными недостатками. Когда доступ лица к правосудию ограничен законом или в силу обстоятельств, Суд выясняет, затрагивает ли ограничение сущность права, и, в особенности, преследует ли оно законную цель и существует ли разумная соразмерность между используемыми средствами и указанной целью. Если ограничение совместимо с этими принципами, нет нарушения статьи 6» (Т. P. et К. М. с. Royaume—Uni, 98).

129. Доступ к правосудию. Срок, который подлежит соблюдению при подаче жалобы. «Регулирование сроков для подачи жалобы, безусловно, имеет целью обеспечение надлежащего отправления правосудия и соблюдения, в особенности, принципа правовой обеспеченности. Заинтересованные лица должны рассчитывать на то, что эти правила будут применены. Тем не менее, регулирование, о котором идет речь, или применение не должно препятствовать тяжущемуся в пользовании свободной формой обжалования» (Perez de Rada Cavanilles, 45).

130. Доступ к правосудию. Соблюдение форм и сроков, предусмотренных во внутреннем праве для предъявления иска в компетентный суд. «Суд считает, что регулирование, относящееся к формам подачи жалобы, безусловно, имеет целью обеспечение надлежащего отправления правосудия. Заинтересованные лица должны рассчитывать на то, что эти правила будут применены. Тем не менее, регулирование, о котором идет речь, или применение не должно препятствовать тяжущемуся в пользовании свободной формой обжалования» (Societe anonyme "Sotiris et Nikos Koutras ATTEE", 20).

131. Доступ к правосудию. Соблюдение форм и сроков, предусмотренных во внутреннем праве для рассмотрения дела компетентным судом. Непринятие ходатайства об отмене Государственным Советом. Толкование судами процессуальных норм, относящихся к формам и срокам подачи жалобы. Фактическая ошибка. Несоразмерное препятствие праву доступа к правосудию. «Суд отмечает, что отказ в принятии, осуществленный в данном случае Государственным Советом, является последствием фактической ошибки, совершенной товариществом–заявителем при подаче жалобы. Однако Суд считает, что товарищество–заявитель не может нести ответственность за вышеназванную ошибку. На самом деле, Суд полагает, что, поскольку внутреннее законодательство разрешает подачу жалобы об отмене в государственный орган иной, чем секретарь Государственного Совета, соблюдение условий такого представления относится, главным образом, к ответственности государственных представителей, уполномоченных в принятии жалобы» (Societe anonyme "Sotiris et Nikos Koutras ATTEE", 21).

132. Доступ к правосудию. Регулирование в сфере срока для подачи жалобы. Срок начинает течь с момента вынесения решения, а не со дня его опубликования в Journal official или со дня оповещения о состоявшемся решении. «Суд повторяет, что нормы, относящиеся к срокам подачи жалобы, имеют целью обеспечение надлежащего отправления правосудия. При этом регулирование, о котором идет речь, или применение не должно препятствовать тяжущемуся в пользовании свободной формой обжалования. Вместе с тем, в каждом случае нужно оценивать, в свете особенностей процедуры, о которой идет речь, и в соответствии с целью и объектом п. 1 статьи 6, форму гласности "судебного решения", предусмотренную внутренним правом Государства, о котором идет речь» (Miragall Escolano et al, 36).

133. Доступ к правосудию. Регулирование в сфере срока для представления жалобы. Срок начинает течь с момента вынесения решения, а не со дня его опубликования в Journal officiel или со дня оповещения о состоявшемся решении. «Поскольку вопрос касается принципа правовой обеспеченности, речь не идет о простой проблеме оценки обычной законности, а о неразумном толковании процессуального требования, которое помешало рассмотрению по существу заявления о возмещении ущерба, что влечет нарушение права на эффективную защиту в суде. Право на обращение в суд или на обжалование должно осуществляться с момента, когда заинтересованные лица могли действительно узнать о судебных решениях, которые возлагают на них обязанность или могли бы причинить ущерб их законным правам и интересам. Если бы дело обстояло иначе, суды могли бы, откладывая оповещение о состоявшихся решениях, существенно сократить сроки подачи жалобы, даже сделать любое обжалование невозможным. Оповещение о состоявшемся решении, как средство сообщения между судом и сторонами, служит для осведомления о судебном решении, а также об основаниях, которыми оно мотивировано, чтобы позволить сторонам, в случае необходимости, подать жалобу» (Miragall Escolano et al., 37).

с. Юрисдикционный (судебно–процессуальный) иммунитет.

134. Доступ к правосудию. Юрисдикционный иммунитет члена национального парламента. «Согласно принципу публичного права, общепризнанному в Государствах с парламентарным режимом и, особенно, в Государствах — участниках Конвенции, никакой член парламента не может быть вызван в суд без согласия Парламента в случае выражения им мнений при осуществлении своего мандата» (…) "Положения п. 1 статьи 6, согласно которым любое лицо имеет право на разбирательство его дела (гражданского) независимым и беспристрастным судом, должны толковаться с соблюдением традиционно признаваемого парламентского иммунитета» (…) "На самом деле, немыслимо, что Государства — участники Конвенции хотели, обязуясь признавать право, определенное в статье 6, нарушить основополагающий принцип парламентарного режима, который записан в конституциях почти всех Государств» (CommEDH, D 3374/67, Ann. Vol. 12, p. 247).

135. Право на суд. Юрисдикционный иммунитет. Освобождение от ответственности. «Однако будет иметь место противоречие нормам права в демократическом обществе и основному принципу п. 1 статьи 6 Конвенции — а именно должна существовать возможность, чтобы гражданские иски были поданы судье на рассмотрение, — если, например, Государство может без установления ограничений или контроля со стороны Конвенционных органов исключить из юрисдикции судов весь круг гражданских исков или предоставить иммунитет в отношении ответственности по гражданским искам большим группам или категориям лиц» (Al—Adsani, 47; Fogarty, 25; McElhinney, 24).

136. Право на суд. Молчаливо допускаемые ограничения. «Право на обращение в суд не является, однако, абсолютным и может подлежать ограничениям; подразумевается, что эти ограничения допустимы, поскольку осуществление права на обращение в суд по своей природе должно быть урегулировано Государством. В связи с этим Договаривающиеся Государства пользуются определенной свободой усмотрения, хотя окончательное решение о соблюдении требований Конвенции принадлежит Европейскому Суду. Европейский Суд должен быть убежден, что примененные ограничения не исключают и не уменьшают возможность обращения в суд, предоставленную лицу, таким образом или в такой мере, что сама сущность права лишается смысла. Более того, ограничение является противоречащим п. 1 статьи 6 Конвенции, если оно не преследует законную цель и если отсутствует разумное соотношение между используемыми средствами и преследуемой целью» (Al—Adsani, 53; Fogarty, 33; McElhinney, 34).

137. Право на суд. Иск, предъявленный против иностранного Государства. Юрисдикционный иммунитет в рамках международного права. «Иммунитет Государства от обычной гражданской ответственности является одной из концепций международного права, развившейся из принципа par in parem non habet imperium, на основании которого одно Государство не может подпадать под юрисдикцию другого Государства. Европейский Суд решил, что предоставление иммунитета Государству в отношении гражданских дел преследует законную цель — соответствие принципам международного права, — что служит для поддержания вежливости и хороших отношений между Государствами на основании уважения суверенитета другого Государства» (Al—Adsani, 54; Fogarty, 34; McElhinney, 35).

138. Право на суд. Иск, предъявленный против иностранного Государства. Юрисдикционный иммунитет в рамках международного права. «Из этого следует, что меры, принятые Высокой Договаривающейся Стороной, которые отражают общепризнанные нормы международного публичного права об иммунитете Государств, в принципе не могут рассматриваться как наложение несоразмерного ограничения на право на обращение в суд, установленное п. 1 статьи 6 Конвенции. Лишь поскольку право на обращение в суд является неотъемлемой частью гарантии справедливого судебного разбирательства, закрепленной в данной статье, некоторые ограничения этого права должны также рассматриваться как неотъемлемые, как один из примеров общего признания этих ограничений международным сообществом в качестве части доктрины иммунитета Государств» (Al—Adsani, 56; Fogarty, 36; McElhinney, 37).

139. Право на суд. Запрещение пыток. Императивная норма международного права. Иммунитет Государства от иностранной юрисдикции по гражданским делам. «Несмотря на специальный характер запрета пыток международным правом, Европейский Суд не смог найти в источниках международного права, судебных решениях и иных представленных ему документах какого–либо твердого обоснования вывода о том, что, поскольку это вопрос международного права, Государство не может пользоваться иммунитетом относительно гражданских исков, поданных в суды другого Государства, в которых заявлено о пытках. В частности, Европейский Суд установил, что ни один из упомянутых источников международного права (статья 5 Всеобщей Декларации прав человека, статья 7 Международного пакта о гражданских и политических правах и статьи 2 и 4 Конвенции ООН против пыток и других жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видов обращения и наказания) не соотносится с гражданским судопроизводством или государственным иммунитетом» (Al—Adsani, 61).

140. Право на суд. Иммунитет ratione personae (ввиду обстоятельств, относящихся к лицу, о котором идет речь) Государств в случае гражданского иска вследствие пыток. «Европейский Суд, указав на возрастающее признание первостепенной важности запрещения пыток, таким образом, не счел установленным, что в международном праве еще существует признание утверждения, согласно которому Государства не обладают иммунитетом в отношении гражданских исков о возмещении вреда, причиненного здоровью в результате предполагаемых пыток, имевших место вне территории Государств — участников Конвенции». (Al—Adsani, 66).

141. Право на суд. Иммунитет Государства. Споры гражданского характера. Рассмотрение трудовых споров (работа в посольстве). «Европейский Суд считал, что согласно представленным ему материалам дела проявляется тенденция в международном и сравнительном праве в отношении ограничения государственного иммунитета применительно к спорам трудовых отношений. Однако если разбирательство касается трудовых отношений в иностранном представительстве или посольстве, международная практика делится в зависимости от того, продолжает ли применяться государственный иммунитет, и если так, то охватывает ли он споры, относящиеся к договорам со всеми сотрудниками или только высшими должностными лицами представительства» (Fogarty, 37).

142. Право на суд. Иммунитет Государства. Споры гражданского характера. Рассмотрение трудовых споров (работа в посольстве). «Вопросы, касающиеся приема на работу персонала представительств и посольств, могут по своей природе затрагивать деликатные и конфиденциальные моменты, относящиеся, inter alia, к дипломатической и организационной политике иностранного Государства. Европейский Суд не обладает информацией о каких–либо тенденциях в международном праве по смягчению применения права на государственный иммунитет относительно вопросов приема на работу в иностранные представительства. В связи с этим, как отметил Европейский Суд, из материалов дела становится ясно, что Комиссия по международному праву не намеревалась исключить применение государственного иммунитета к делам, в которых сущностью дела является прием на работу, включая прием на работу в дипломатические представительства» (Fogarty, 38).

143. Право на суд. Иммунитет Государства. Споры гражданского характера. Ответственность за телесные повреждения. «На основании представленных ему материалов Европейский Суд отметил, что в международном праве и сравнительном правоведении усматривается тенденция ограничения государственного иммунитета в отношении вреда личности, причиненного действием или бездействием на территории Государства нахождения суда, но что эта практика никак не является общепринятой. Далее, из приведенных выше материалов (см. п. 19) следует, что эта тенденция может относиться прежде всего к "подлежащему страхованию" личному ущербу, то есть к инцидентам, вытекающим из обычных дорожно–транспортных происшествий, а не к вопросам, относящимся к основным составляющим государственного суверенитета, таким, как действия военнослужащих на территории иностранного Государства, которые по своей природе могут касаться деликатных вопросов, влияющих на дипломатические отношения между Государствами, а также национальной безопасности. (…) Европейский Суд согласился (…), что на данной стадии развития международного права невозможно сделать вывод о противоречии законодательства Ирландии основным принципам международного права» (McElhinney, 38).

144. Справедливое судебное разбирательство. Право на суд (рассмотрение трудовых споров). Юрисдикционный иммунитет международной организации (ASE). Непринятие внутренними судами исков. Ограничение права доступа. Законная цель. «Предоставление привилегий и иммунитетов международным организациям является средством, необходимым для надлежащего их функционирования, без одностороннего вмешательства со стороны того или иного Правительства.

Для Государств предоставление судебного иммунитета международным организациям в силу учредительных документов или дополнительных соглашений является длительной практикой, предназначенной для обеспечения надлежащего функционирования этих организаций. Значимость этой практике подкрепляется тенденцией к расширению и усилению международного сотрудничества, которое обнаруживается во всех областях современной жизни общества» (Waite et Kennedy, 63).

145. Справедливое судебное разбирательство. Право на суд (рассмотрение трудовых споров). Юрисдикционный иммунитет международной организации (ASE). Непринятие внутренними судами исков. Ограничение права доступа. Соразмерность. Существование других средств, относящихся к отправлению правосудия внутри международной организации. «Учитывая законную цель иммунитетов международных организаций, критерий соразмерности не может применяться таким образом, что принуждает такую организацию защищаться в национальном суде по поводу условий труда, предусмотренных внутренним трудовым правом. Толкование п. 1 статьи 6 Конвенции и предусмотренных ею гарантий доступа к правосудию как требующего в обязательном порядке применения национального законодательства по данному делу, препятствовало бы, по мнению Суда, надлежащему функционированию международных организаций и шло бы наперекор современной тенденции к расширению и усилению международного сотрудничества» (Waite et Kennedy, 72).

— Толкование —

199. Судебная практика рассмотрела различные ситуации, относящиеся к спорам, имеющим имущественный аспект, которые она расположила в рамках споров о гражданском праве, независимо от того, идет ли речь о спорах, относящихся к осуществлению профессиональной деятельности, или о спорах, касающихся различных преимуществ социального характера, на которые могут претендовать граждане.

Ощутимые изменения происходят в области социального страхования. Суд признает применимость статьи б в отношении подобных споров, хотя между Государствами–участниками имеются расхождения по вопросу о понимании юридической природы права на социальное страхование их законодательством и практикой их судов, и хотя следует сделать вывод об отсутствии общего знаменателя, который позволяет вывести в данной области единообразное европейское понятие. Основная причина таких изменений объясняется принципом равенства в правах всех граждан.

Тем не менее, Суд уточнил свою практику в области спора, противопоставляющего государственного служащего государственной администрации (дело Пеллегрина). Полагая, что критерий, основанный на имущественной природе спора, оставляет место для произвола, он (Суд) принял функциональный критерий, основанный на точном характере полномочий и обязанностей, осуществляемых государственным служащим. Определяющим элементом является прямое или косвенное участие государственного служащего в осуществлении государственной власти и полномочий, направленных на охрану общих интересов Государства или других государственных образований, наделенных правосубъектностью. Споры, вписывающиеся в эти рамки, исключаются отныне из сферы действия статьи б, каким бы ни было имущественное содержание спора. Напротив, относятся к этой норме споры в области содержания должностного лица, т. к. в этом последнем случае оно порвало особую связь, которая его связывала с администрацией.

Судебная практика также подтвердила (дело Феррацини), что налоговый спор, хотя и имеющий имущественный характер, не подпадает под действие статьи 6 по той причине, что налоговая сфера является прерогативой государственной власти, так как публичный характер отношений между налогоплательщиком и Государством остается доминирующим.

а. Осуществление профессиональной деятельности

200. Профессиональная деятельность, на осуществление которой требуется разрешение. «Деятельность, относимая правом Государства к частноправовой, не превращается автоматически в публично–правовую по той причине, что на ее осуществление выдается административное разрешение и что она осуществляется под контролем, вплоть до отзыва разрешения, если это требуется в интересах общественного порядка и обеспечения здоровья населения» (Konig, 92).

201. Спор о гражданском праве: право продолжать заниматься свободной профессией. «Суд повторяет, что из судебной практики следует, что рассмотрение дисциплинарных дел, предметом которых, как в данном случае, является право продолжать осуществлять профессиональную деятельность, дает повод относить их к "спорам о гражданских правах" в смысле п. 1 статьи 6» (Philis n 2, 45).

202. Осуществление профессии врача. Дисциплинарные меры. «Многие Государства — члены Совета Европы поручают порядковым судебным учреждениям вынесение решений по дисциплинарным правонарушениям. Даже когда есть основания для применения п. 1 статьи 6, подобное установление подсудности не нарушает само по себе Конвенции (…). Тем не менее, последняя требует, по меньшей мере, наличия одной из двух следующих систем: либо вышеназванные судебные учреждения сами выполняют требования п. 1 статьи 6, либо они, если не отвечают этим требованиям, подвергаются внешнему контролю со стороны судебного органа с полной юрисдикцией, предоставляющего гарантии, предусмотренные этой статьей» (Albert et Le Compte, 29; тот же принцип, Bryan, 40).

203. Осуществление профессии врача не в порядке работы по найму (свободная профессия). Дисциплинарные меры. «Рассмотрение дисциплинарных дел, предметом которых (…) является право продолжать осуществлять медицинскую деятельность не в порядке работы по найму, дает повод относить их к "спорам о гражданских правах" в смысле п. 1 статьи 6» (Diennet, 27).

204. Гражданское право. Дисциплинарные меры, принятые порядковыми судами в отношении врачей. «Из судебной практики следует, что рассмотрение дисциплинарных дел, предметом которых (…) является право продолжать осуществлять медицинскую деятельность не в порядке работы по найму, дает повод относить их к "спорам о гражданских правах" в смысле п. 1 статьи 6» (Gautrin et al, 33).

205. Осуществлении профессии эксперта–бухгалтера: спор, относящийся к условиям допуска. «Такая оценка знаний и опыта, необходимых для осуществления определенной профессии на определенном основании, походит на школьный или университетский экзамен и настолько отдаляется от обычной работы судьи, что гарантии, предусмотренные статьей 6, не могут относиться к спорам данного вида» (Van Marie et al., 36).

206. Гражданское право. Спор по вопросу доступа к профессии эксперта–бухгалтера (Греция). «Суд повторяет, что, будучи полностью регулируемой административным правом, профессия эксперта–бухгалтера является в Греции свободной профессией. Таким образом, процесс, начатый заявителем для того, чтобы оспорить отказ властей назначить его на такую должность, имеет отношение к спору о гражданском праве в смысле п. 1 статьи 6 Конвенции» (Thlimmenos, 58).

207. Осуществление профессии адвоката. Право адвоката, лишенного лицензии, вновь осуществлять данную профессию: спор о гражданском праве. Определяющие доказательства. «Профессия адвоката числится (…) среди традиционных свободных профессий. (…)

Адвокатское бюро и клиентура представляют имущественные элементы и относятся на этом основании к праву собственности, которое носит гражданский характер в смысле п. 1 статьи 6» Также уместно подчеркнуть важность задач, выполняемых адвокатом даже за стенами дворцов правосудия (дача консультаций, примирение и т. д.). (Н. с. Belgique, 47).

208. Осуществление профессии адвоката: условия допуска. «В случае, когда законодательство подчиняет определенным условиям допуск к профессии и заинтересованное лицо им удовлетворяет, это последнее имеет право доступа к вышеназванной профессии» (De Moor, 43).

209. Процедура восстановления в правах и выплаты оклада, начатая сотрудником, зачисленным в резерв, против муниципалитета. «Право многих Государств — членов Совета Европы проводит существенные различия между государственными служащими и наемными работниками. Это привело Суд к мнению о том, что споры, относящиеся к приему на работу, прохождению службы и прекращению трудовой деятельности государственных служащих, не входят, по общему правилу, в сферу действия п. 1 статьи 6» (Neigel, 43).

210. Восстановление в должности стенографа, которую прежде занимал в муниципалитете сотрудник, зачисленный в резерв. «Спор (…) явно имел отношение одновременно к его "приему на работу", "прохождению службы" и "прекращению трудовой деятельности". Следовательно, он не касался "гражданского" права в смысле п. 1 статьи 6» (Neigel, 44).

211. Гражданское право. Спор в области государственной службы (административные суды): неприменимость п. 1 статьи 6. «Суд подтверждает, что право многих Государств — членов Совета Европы проводит существенные различия между государственными служащими и наемными работниками. Это привело Суд к мнению о том, что споры, относящиеся к приему на работу, прохождению службы и прекращению трудовой деятельности государственных служащих, не входят, по общему правилу, в сферу действия п. 1 статьи 6» (Spurio, 18 (работник государственной больницы); Gallo, 19 (служащий консорциума по промышленному развитию); Laghi, 17 (служащий Министерства финансов); Viero, 16 (служащий местного санитарного подразделения); Ryllo, 19 (служащий Министерства образования); см. также Soldani, 19; Fusco, 21; Di Luca et Saluzzi, 21; Pizzi, 19; Scarfo, 19; Argento, 19; Trombetta, 22).

212. Государственная служба: споры. «Споры, относящиеся к приему на работу, прохождению службы и прекращению трудовой деятельности государственных служащих, не входят, по общему правилу, в сферу действия п. 1 статьи 6» (Massa, 26).

213. Гражданское право. Спор в области государственной службы (административные суды): неприменимость п. 1 статьи 6. Споры, касающиеся имущественного права, не затрагивают дискреционные прерогативы администрации. «Элементы частного права предпринимательской деятельности преобладают над элементами публичного права» (De Santa, 18 (муниципальный служащий); Lapalorcia, 21 (служащая провинциальной администрации); Abenavoli, 16 (преподаватель в школе); Nicodemo, 18 (служащий региональной администрации).

214. Гражданские права и обязанности. Отправление служащего Министерства народного образования в отпуск по болезни. Процесс, имеющий целью получение отсрочки исполнения приостановления выплаты жалованья. «Суд повторяет, что "споры, относящиеся к приему на работу, прохождению службы и прекращению трудовой деятельности государственных служащих, не входят, по общему правилу, в сферу действия п. 1 статьи 6". Тем не менее, дело обстоит иначе, когда спорные требования относятся к "чисто имущественному" праву — как выплата зарплаты или пенсии — или, по крайней мере, к "имущественному по своей сути" праву» (Нuber,36).

215. Гражданские права и обязанности. Отправление служащего Министерства народного образования в отпуск по болезни. Процесс, имеющий целью получение отсрочки исполнения приостановления выплаты жалованья. «Таким образом, споры, начатые заявителем, касались по существу отправлений в отпуск, субъектом которых он стал по своей инициативе, и их последствий; прежде всего, они касались его "продвижения по службе". Лишь то обстоятельство, что вышеназванные последствия были также частично имущественными, само по себе не достаточно для предания "гражданского" характера спорным делам» (Huber, 38).

216. Гражданское право. Спор, относящийся к приему на работу государственных служащих. «Споры, относящиеся, в частности, к приему на работу государственных служащих, не входят, по общему правилу, в сферу действия п. 1 статьи 6» (Mavronichis, 32).

217. Спор о праве, касающийся служащих. «Суд повторяет, что "споры, относящиеся к приему на работу, прохождению службы и прекращению трудовой деятельности государственных служащих, не входят, по общему правилу, в сферу действия п. 1 статьи 6". Тем не менее, дело обстоит иначе, когда спорные требования относятся к "чисто имущественному" праву — как выплата зарплаты или пенсии — или, по крайней мере, к " имущественному по своей сути" праву» (Maillard, 39).

218. Спор о праве. Служащий (кадровый военнослужащий). Характер: аттестация (создание заново кадров). «Имущественных последствий спорных дел не достаточно для предания им "гражданского" характера» (Maillard, 41).

219. Спор о праве. Процесс по возмещению вреда, начатый в административном суде против Государства (статус лица, работающего в государственном учреждении на договорных, началах). «Суд повторяет, что "споры, относящиеся к приему на работу, прохождению службы и прекращению трудовой деятельности государственных служащих, не входят, по общему правилу, в сферу действия п. 1 статьи 6". Тем не менее, дело обстоит иначе, когда спорные требования относятся к "чисто имущественному" праву и, особенно, когда это право законно появилось после прекращения трудовой деятельности служащего» (Cazenav de la Roche, 41).

220. Гражданское право. Не восстановление в должности служащего. Требование заявителя, имеющее целью предоставление возмещения. Имущественный характер. «Результат его обращения — благоприятный или не благоприятный для него — должен влиять на его имущественные права. Между тем, Суд подтверждает, что спор между заявителя и властями никак не затрагивает дискреционные полномочия администрации. Следовательно, он приходит к выводу, что требования заинтересованного лица носили гражданский характер в смысле п. 1 статьи 6, которая подлежит применению в данном случае» (Le Calvez, 58).

221. Гражданское право. Спор, относящийся к государственной службе. Принципы. «Суд обращается к своей практике, согласно которой споры, относящиеся к приему на работу, прохождению службы и прекращению трудовой деятельности государственных служащих, не входят, по общему правилу, в сферу действия п. 1 статьи 6. Тем не менее, эта норма применяется, когда спорное требование относится к "чисто имущественному" праву — как выплата зарплаты или пенсии — или, по крайней мере, к "имущественному по своей сути" праву» (Couez, 24; тот же принцип, Benkessiouer, 29).

222. Гражданское право. Спор, относящийся к государственной службе. Процесс, относящийся к отказу администрации отнести несчастный случай на службе за счет временных перерывов в работе, и процесс, относящийся к зачислению в резерв без оклада. Исход процесса, оказавший определяющее влияние на имущественные права. «Суд подтверждает (…), что спор между заявителем и властями не затрагивал прерогатив администрации; Государство было обязано предоставить [заявителю], если последний выиграл дело, пользование правом на этот порядок в соответствии с действующим законодательством» (Couez, 25).

223. Гражданское право. Спор, относящийся к государственной службе. Отмена решений об отказе в предоставлении отпуска по длительной болезни и о временном прекращении выплаты жалованья. Требования, носящие гражданский характер. «Таким образом, Суд подтверждает, что требование [заявителя] касалось имущественного по сути права, которое не затрагивало прерогатив администрации» (Benkessiouer,30).

224. Гражданское право. Спор, касающийся лиц, работающих в государственном учреждении на договорных началах, и аттестованных сотрудников на государственной службе. «Правда, что в некоторых Государствах статус лиц, работающих в государственном учреждении на договорных началах, определяется частным правом, в отличие от аттестованных сотрудников, статус которых регулируется публичным правом. Тем не менее, Суд подтверждает, что часто, в современной практике Государств — участников Конвенции, аттестованные сотрудники и лица, работающие в государственном учреждении на договорных началах, выполняют равнозначные или сходные функции. Знание о том, являются ли, по внутреннему праву, применяемые законные положения частью публичного или частного права, не может само по себе, согласно укоренившейся практике Суда, быть решающим и могло бы повлечь, во всяком случае, неравные отношения между Государствами и между государственными организациями, выполняющими равнозначные функции» (Frydlender, 30).

225. Гражданское право. Вопрос о применимости статьи 6 к спору, относящемуся к государственной службе. Особый случай: статус лица, работающего в государственном учреждении на договорных началах, не являющегося государственным служащим. «Правда, что в некоторых Государствах статус лиц, работающих в государственном учреждении на договорных началах, определяется частным правом, в отличие от аттестованных сотрудников, статус которых регулируется публичным правом. Тем не менее, Суд подтверждает, что часто, в современной практике Государств — участников Конвенции, аттестованные сотрудники и лица, работающие в государственном учреждении на договорных началах, выполняют равнозначные или сходные функции. Знание о том, являются ли, по внутреннему праву, применяемые законные положения частью публичного или частного права, не может само по себе, согласно укоренившейся практике Суда, быть решающим и могло бы повлечь, во всяком случае, неравные отношения между Государствами и между государственными организациями, выполняющими равнозначные функции» (Pellegrin, 62).

226. Гражданское право. Вопрос о применимости статьи 6 к спору, относящемуся к государственной службе. Прежняя судебная практика: неопределенность Государств–участников в том, что касается объема их обязанностей на основании п. 1 статьи б по спорам, начатым государственными служащими, относящимся к условиям их службы. Новая судебная практика: автономное толкование понятия «государственной службы», позволяющее обеспечить равные отношения между государственными служащими, занимающими равнозначные или сходные должности в Государствах — участниках Конвенции, независимо от системы должностей, применяемой в масштабах страны, и какой бы ни была природа правовых отношений между служащим и администрацией (отношение на договорных началах или положение, регламентируемое нормативным актом). Это толкование должно, кроме того, учитывать отрицательные моменты, которые имеют место быть в современной практике Суда. «В этом случае, для того чтобы определить применимость п. 1 статьи 6 к государственным служащим, независимо от того, работают ли они на договорных началах или являются аттестованными сотрудниками, Суд считает, что следует принять функциональный критерий, основанный на точном характере полномочий и обязанностей, осуществляемых государственным служащим. При этом нужно принять во внимание, в соответствии с объектом и целью Конвенции, ограничительное толкование исключений из гарантий, предусмотренных п. 1 статьи 6» (Pellegrin, 64).

227. Гражданское право. Вопрос о применимости статьи 6 к спору, относящемуся к государственной службе. «Суд подчеркивает, что внутри государственных органов некоторые должности предполагают выполнение функции общего характера или участие в осуществлении государственной власти. Их носители обладают, таким образом, крошечной долей иммунитета Государства. Последнее, следовательно, имеет законный интерес в требовании от своих служащих особого доверительного и порядочного отношения. Напротив, в отношении других должностей, которые не представляют этой важности "государственного органа", этот интерес отсутствует» (Pellegrin, 65).

228. «Из сферы действия п. 1 статьи 6 Конвенции исключаются только споры с участием государственных служащих, служба которых характеризуется специфической деятельностью государственного аппарата в той мере, в какой последний действует в качестве держателя публичной власти, обязанного охранять общие интересы Государства или иных государственных образований, наделенных правосубъектностью. Очевидным примером такой деятельности являются вооруженные силы и полиция. На практике Суд должен выяснить в каждом случае, подразумевает ли служба заявителя - учитывая характер служебных обязанностей, которые ей присущи, — прямое или косвенное участие в осуществлении публичной власти или в исполнении служебных обязанностей, направленных на охрану общих интересов Государства или иных государственных образований, наделенных правосубъектностью. При этом Суд должен учитывать, для вашего сведения, виды деятельности и должности, перечисленные Европейской Комиссией в своем сообщении от 18 марта 1988 г. и Европейским Судом» (Pellegrin, 66).

229. «Таким образом, все споры между администрацией и служащими, занимающими должности, подразумевающие участие в осуществлении публичной власти, исключаются из сферы действия п. 1 статьи 6, поскольку Суд считает функциональный критерий превалирующим. Что касается споров, связанных с пенсиями, в отношении всех их действует п. 1 статьи 6, так как служащий, как только он уходит на пенсию, разрывает особую связь с администрацией; таким образом, он, а тем более его правопреемники, оказываются в положении, полностью сравнимом с положением наемного работника: особая доверительная и характеризующаяся честностью связь с Государством перестала существовать, и сотрудник государственного аппарата не может более обладать крошечной долей иммунитета Государства» (Pellegrin, 67).

230. Гражданское право. Спор, связанный с государственной службой. Обращение к делу Пеллегрина (новая судебная практика). Автономное толкование понятия «государственной службы», позволяющее обеспечить равные отношения между государственными служащими, занимающими равнозначные или сходные должности в Государствах — участниках Конвенции, независимо от системы должностей, применяемой в масштабах страны, и какой бы ни была природа правовых отношений между служащим и администрацией (отношение на договорных началах или положение, регламентируемое нормативным актом). Принятие функционального критерия, основанного на точном характере полномочий и обязанностей, осуществляемых государственным служащим. «Из сферы действия п. 1 статьи 6 Конвенции исключаются только споры с участием государственных служащих, служба которых характеризуется специфической деятельностью государственного аппарата в той мере, в какой последний действует в качестве держателя публичной власти, обязанного охранять общие интересы Государства или иных государственных образований, наделенных правосубъектностью. Очевидным примером такой деятельности являются вооруженные силы и полиция. На практике Суд должен выяснить в каждом случае, подразумевает ли служба заявителя — учитывая характер служебных обязанностей, которые ей присущи, — прямое или косвенное участие в осуществлении публичной власти или в исполнении служебных обязанностей, направленных на охрану общих интересов Государства или иных государственных образований, наделенных правосубъектностью. При этом Суд должен учитывать, для вашего сведения, виды деятельности и должности, перечисленные Европейской Комиссией в своем сообщении от 18 марта 1988 г. и Европейским Судом» (Frydlender, 33).

231. Гражданское право. Административный процесс (увольнение по инициативе администрации) сотрудника, работающего в государственном учреждении. Статус персонала по экономическому развитию за границей: ограничительное толкование исключений из гарантий, предусмотренных п. 1 статьи 6. «Это ограничительное толкование было бы опровергнуто, если бы, как этого желает в данном случае Правительство, Суд пришел к выводу, по аналогии или в более широком смысле, о том, что деятельность органов по экономическому развитию относится в целом, какими бы ни были характер служебных обязанностей их сотрудников и уровень их ответственности, к осуществлению публичной власти» (Frydlender, 40).

b. Система социального страхования

232. Спор, связанный со страховыми взносами, предусмотренными системой социального страхования: имущественный характер спора, «Доказательства "имущественного" характера спора самого по себе не достаточно (…). Могут существовать "имущественные" обязательства по отношению к Государству или подчиненным ему органам, которые, в целях п. 1 статьи 6, должны считаться относящимися исключительно к сфере публичного права и, следовательно, не охватываются понятием "гражданских прав и обязанностей". Помимо штрафов, налагаемых в порядке "уголовной санкции", это будет, в частности, случай, когда обязанность имущественного характера вытекает из налогового законодательства или является частью гражданских обязанностей, обычных для демократического общества» (Schouten et Meldrum, 50).

233. Спор, связанный с уплатой страховых взносов, предусмотренных системой социального страхования: гражданский характер права, «В сфере страховых взносов, как и в сфере пособий, система социального страхования имеет сходство со страхованием в частном праве» (Schouten et Meldrum, 54).

234. Споры, связанные с пособиями по временной нетрудоспособности. «Между Государствами — членами Совета Европы существуют большие расхождения по вопросу о понимании их законодательством и их практикой юридической природы права на выплаты в порядке социального обеспечения пособий по временной нетрудоспособности (…). Одни (…) придают ему публичный характер, другие, напротив, частный характер; третьи, наконец, кажется, придерживаются смешанной системы. (…) Таким образом, нет общего знаменателя, который позволяет вывести в данной области единообразное европейское понятие» (Feldbrugge, 29; тот же принцип для права на выплаты в порядке социального обеспечения пособий по страхованию на случай ответственности за ущерб, причиненный страхователем, Deumeland, 63; см. также G. Lombardo, 14).

235. Право на пособие по временной нетрудоспособности. «Подобное право зачастую является для заинтересованного лица наиболее важным; это, особенно, относится к пособию по временной нетрудоспособности, когда работник, неспособный работать по причине состояния здоровья, не имеет никакого другого источника дохода» (Feldbrugge,37).

236. Применимость п. 1 статьи 6 к спору, связанному с социальным страхованием. Ссылка на решения по делу Фелдбрадж и Деймленд. «Правовое развитие, начатое этими решениями, и принцип равенства в правах позволяют считать, что применимость п. 1 статьи 6 является на сегодняшний момент правилом в сфере социального страхования» (Salesi, 19; тот же принцип в отношении «субъективного имущественного права» по делу Schuler—Zgraggen, 46).

237. Социальное страхование и социальная помощь. «Конечно, между ними есть различия, но нельзя их считать основополагающими на современном этапе развития права на социальное страхование. Это оправдывает следование, в отношении права на предоставление социальной помощи, мнению, которое вытекает из вышеназванных решений [Фелдбрадж и Деймленд], относительно квалификации права на выплаты в порядке социального страхования, а именно, что государственного вмешательства не достаточно для установления неприменимости п. 1 статьи 6» (Salesi, 19).

238. Гражданское право. Процессы, связанные с льготами в области социального обеспечения вследствие несчастного случая на производстве. «Вышеназванные процессы имели целью разрешение споров, относящихся к выплате органами социального обеспечения и страховым обществом пособий, на которые претендовал заявитель вследствие происшедшего с ним несчастного случая на производстве. Следовательно, они имели своим предметом разрешение споров о гражданских правах в смысле п. 1 статьи 6» (Duclos, 53).

239. Гражданское право. Право пользоваться, в качестве страхователя, пособиями, предусмотренными системой социального страхования. Возврат страховых взносов с целью предоставления пенсии, соответствующий действительному времени работы за границей, оказавшийся возможным по действующему законодательству в Государстве пребывания. Императивный срок для представления заявлений. «Невзирая на аспекты публичного права, отмеченные Правительством, лица, о которых идет речь, считали себя не только заинтересованными в их отношениях с администрацией как таковой, но также затронутыми в их средствах к существованию; они ссылались на субъективное право имущественного характера, вытекающее из точных норм вышеупомянутого национального законодательства (…).

Что касается объекта разбирательств в национальных судах, выделенного Правительством, Суд подчеркивает, что последние (разбирательства) относились к вопросу о том, имел ли силу для заявителей срок в 1 год, в течение которого заявители должны были представить заявления с тем, чтобы пользоваться положениями вышеупомянутых законодательных декретов. Итак, результат этих процессов был непосредственно "определяющим для гражданских прав и обязанностей"» (Paskhalidis et al, 30).

240. Пенсия по старости судьи: право на пересмотр размера, «Исполняя эту обязанность (выплата судье пенсии в соответствии с действующим законодательством), Государство не пользуется дискреционными прерогативами; в данном случае оно может быть сравнимо с администрацией — стороной в трудовом договоре, регулируемом частным правом. Таким образом, право судьи на пересмотр размера пенсии должно рассматриваться как "гражданское право" в смысле п. 1 статьи 6» (G. Lombardo, 16).

241. Пенсия по случаю потери кормильца: гражданский характер права. Исполняя обязанность выплаты супругу государственного служащего пенсии по случаю потери кормильца в соответствии с действующим законодательством и невзирая на элементы публичного права «государство не пользуется дискреционными прерогативами; в данном случае оно может быть сравнимо с администрацией — стороной в трудовом договоре, регулируемом частным правом. Таким образом, право (…) на пенсию по случаю потери кормильца является "гражданским" в смысле п. 1 статьи 6» (Massa, 26).

242. Спор, связанный с пенсией по случаю потери кормильца и «привилегированной» пенсией по инвалидности в рамках государственной службы. «Жалобы заинтересованных лиц [дело Франческо Ломбарде (Francesco Lombardo) против Италии] не относились ни к "приему на работу", ни к "продвижению по службе", а только косвенно касались "прекращения трудовой деятельности" государственного служащего, поскольку они заключались в притязании на чисто имущественное право, появившееся на законном основании после указанного прекращения деятельности. При этих обстоятельствах и принимая во внимание тот факт, что, исполняя обязанность по выплате спорных пенсий, итальянское Государство не пользовалось "дискреционными прерогативами" и могло быть сравнимо с администрацией — стороной в трудовом договоре, регулируемом частным правом, Суд пришел к выводу о том, что требования заинтересованных лиц носили гражданский характер в смысле п. 1 статьи 6» (Neigel, 43).

243. Процесс, имеющий целью признание права на пенсию по старости. «Без всякого сомнения, это право имеет гражданский характер» (Salerno, 16).

244. Гражданское право: право на пенсию. «Право на предоставление пенсии имеет гражданский характер» (Pauger, 45).

245. Гражданское право. Разрешение административных споров. Спор в области трудового права (оплата труда и право на пенсию). «Права, на которые ссылался заявитель, имеют имущественные характер и относятся к категории "гражданских" прав, независимо от административной природы рассматриваемого процесса. Стало быть, п. 1 статьи 6 подлежит применению» (Helle, 37).

246. Гражданское право. Право на пенсию по инвалидности. Разбирательство в Счетной палате. Суд повторяет, что «понятие "гражданских прав и обязанностей" не должно толковаться путем простой отсылки к внутреннему праву Государства–ответчика, и (…) статья 6 применяется независимо как от качества сторон, так и от природы закона, регулирующего данный "спор", и от власти, компетентной его разрешить.

Суд не видит никакого основания для отступления от своей практики, согласно которой право на пенсию является гражданским правом. Следовательно, применяется статья 6» (Stamoulakatos, 31).

247. Гражданское право. Спор, касающийся выплаты пособия лицу с ограниченной трудоспособностью, серьезно нуждающемуся в продолжительном оказании помощи. Реальный и серьезный спор. Исход процесса является определяющим для существования рассматриваемого права. «Суд полагает, что право, о котором идет речь, имущественное по своей природе, имеет "гражданский" характер, согласно его судебной практике» (Меnnitto, 28).

с. Другие имущественные дела

248. Компенсация в виде укрупнения земельных участков: гражданский характер права. Результат процесса, касающегося спора о компенсации в рамках плана по укрупнению земельных участков является «определяющим для прав и обязанностей частного характера» (Ettl et al, 32; Erkner et Hofauer, 62; Poiss, 48).

249. Компенсация в виде укрупнения земельных участков: гражданский характер права. «План укрупнения земельных участков затрагивает права собственности и, стало быть, является определяющим для прав частного характера» (Wiesinger, 50).

250. Спор, касающийся лицензии на перевозку пассажиров: гражданский характер права. «Сохранение в силе [лицензии], на которое он претендовал, фигурировало среди условий осуществления его профессиональной деятельности. (…) Предоставления оказываются коммерческой деятельностью. Предоставляемые с целью получения прибыли, они основываются на договорном отношении между обладателем лицензии и клиентами» (Pudas, 37).

251. Спор, связанный с разрешением на экспроприацию: гражданский характер права. «Разрешение было (…) определяющим для имущественных прав заявителя. Оно затрагивало саму сущность собственности в том, что оно уполномочило [коммуну] произвести экспроприацию в любой момент установленного срока» (Boden, 32).

252. Возможность для душевнобольных управлять имуществом. «Способность лично управлять своим имуществом предполагает осуществление гражданских прав и, следовательно, отражается на "гражданских правах и обязанностях" в контексте п. 1 статьи 6» (Winterwerp, 73).

253. Возможность для душевнобольных управлять имуществом. «Каково бы ни было оправдание лишения лица, страдающего психическим расстройством, способности управлять своим имуществом, гарантии, предусмотренные в п. 1 статьи 6, должны уважаться. Хотя (…) психическое заболевание может сделать законными некоторые ограничения на осуществление "права на обращение в суд", оно не может оправдать полное отрицание этого права, как оно предусмотрено п. 1 статьи 6» (Winterwerp, 75).

254. Охрана окружающей среды: загрязнение фреативного (phreatique). Право использования колодезной воды в качестве питьевой является «элементом права собственника земельного участка. Право собственности явно имеет "гражданский характер" в смысле п. 1 статьи 6» (Zander, 27).

255. Право на возмещение ущерба, причиненного по вине администрации, способного повлечь ответственность Государства. Такой иск имеет «имущественный» предмет и основывается на посягательстве на права, тоже имущественные. «Право, о котором идет речь, является "гражданским", невзирая на происхождение спора и компетенцию административных судов» (Editions Periscope, 40).

256. Исполнение арбитражного решения. Имущественный характер рассматриваемого права (право получить суммы, предоставленные арбитражем). «Результат процесса, начатого Государством в гражданских судах с целью отмены арбитражного решения, был определяющим для "гражданского" права» (Raffineries grecques, 40).

257. Португалия. Право на получение денежной компенсации на основании фактов, относящихся к революционному периоду. «Заявитель мог, защищаясь в суде, считать себя носителем права, признанного португальским законом, таким, как он смог его растолковать» (Ваraona, 41).

258. Португалия. Право на получение денежной компенсации на основании фактов, относящихся к революционному периоду. «Право на возмещение, на которое притязает заявитель, носит частный характер, так как он имеет "личное и имущественное" содержание и основывается на посягательстве на права такого рода, в частности, на право собственности» (Ваraona, 44).

259. Убытки, возникшие у граждан, у которых было принудительно отчуждено имущество за границей. Договор, передающий заинтересованным лицам право на часть возмещения, полученного Государством, гражданами которого они являются. «Право на возмещение, возникшее таким образом, имело, без всякого сомнения, имущественный, а следовательно, гражданский характер, невзирая на происхождение спора и компетенцию административных судов (…).

В действительности, спор, переданный на рассмотрение вышеназванных судов, возник из меры по экспроприации и касался основания и/или размера возмещения. Таким образом, он непосредственно затрагивал право собственности заинтересованных лиц, гражданское право; его результат, который зависел от толкования договора, был определяющим для такого права» (Beaumartin, 28).

260. Право на возмещение ущерба вследствие вынесения постановления об уголовном преследовании (оправдательный приговор). Конвенция «не гарантирует "обвиняемому", впоследствии оправданному, права на оплату расходов, которые он понес в результате начатого против него уголовного процесса, какими бы необходимыми они не были, и на получение возмещения за законные ограничения его свободы. Подобное право не может вытекать ни из п. 2 статьи 6, ни из какой–либо иной нормы Конвенции или Протоколов к ней. Из этого следует, что вопрос о том, можно ли в данном случае утверждать о наличии такого права, требует ссылки только на внутреннее право» (Masson et Van Zon, 49).

261. Право на возмещение вследствие незаконного заключения под стражу. Особый случай: наделение гражданских судов компетенцией по внутреннему праву. «Хотя предварительное условие (…) — заключение под стражу, за которым последовало оправдание — относится к вопросам публичного права, право на возмещение (…) по самой своей природе является "гражданским". Его неоспоримо частноправовые характеристики (…) подкрепляют этот вывод, как и тот факт, что гражданским судам надлежит определять точный размер возмещения, которое должно быть предоставлено» (Georgiadis, 35).

262. Право жертв правонарушений на возмещение. «Суд, как и Комиссия, полагает (…), что право, на которое притязают (…), может считаться гражданским в смысле п. 1 статьи 6 Конвенции. Надо отметить в этом отношении, что это право имело целью предоставление (…) имущественной выгоды в виде возмещения» (Rolf Gustafson, 41).

263. Эффективный доступ к правосудию с целью получения возмещения за страдания, понесенные во время содержания под стражей. «Пункт 1 статьи 6 закрепляет "право на суд", где право доступа, понимаемое как возможность инициировать судебное производство по гражданским делам, составляет лишь один из аспектов. Кроме того, п. 1 статьи 6 применяется к гражданскому иску о возмещении ущерба, причиненного в результате плохого обращения, якобы совершенного представителями Государства» (Aydin, 99).

264. Спор о гражданском праве (изъятие денежных средств, на которое общества–заявители могли законно претендовать). «Суд полагает, что два иска о реституции были частноправовыми исками, важнейшими для решения о частных правах на возврат исчисленных сумм. Ни в чем не искажает этот вывод тот факт, что эти иски имели своим основанием налоговое законодательство и что заявители были обязаны, в силу последнего, уплатить налог» (National & Provincial Building Society, Leeds Permanent Building Society et Yorkshire Building Society, 97).

265. Гражданское право. Процесс, начатый акционерами, относящийся к увеличению уставного капитала банка без решения общего собрания. «Суд считает, что суды разрешали спор "о гражданских правах и обязанностях" заявителей: на самом деле, последние могли в качестве акционеров банка претендовать, путем защиты в суде, на распоряжение, в силу национального и относящегося к сообществу законодательства, правом на участие в голосовании по вопросу об увеличении уставного капитала банка и на участие, таким образом, в принятии решений, касающихся стоимости их акций. Следовательно, в данном случае есть основания для применения п. 1 статьи 6» (Pafitis et al, 87).

266. Спор о праве. Срок процедуры исполнения исполнительного листа (нотариально удостоверенная сделка, гарантирующая определенное требование). Понятие спора. Применимость статьи 6. «Дух Конвенции требует воспринимать это выражение не в узкотехническом значении, а дать ему скорее материальное, чем формальное определение; английский вариант статьи 6 не составляет, впрочем, пары этому выражению. Так, Суд уже говорил о том, что именно с момента действительного осуществления права, на которое притязают, имеет место определение гражданского права» (Estima Jorge, 37).

267. Гражданское право. Процесс, являющийся определяющим для такого права. Процедура обжалования решения (после основного процесса, касающегося исполнения запродажи и заявления о привлечении новых лиц). Неприменимость п. 1 статьи б. «Суд обращается к практике органов Конвенции, согласно которой пункт 1 статьи 6 не применяется к процессу охранительного характера, направленного на вынесение судьей определения в порядке состязательного производства по срочному вопросу. В действительности, эти процессы нацелены на урегулирование временной ситуации, ожидая, что решение будет принято по существу дела, и, следовательно, не направлены на принятие решения о гражданских правах и обязанностях.

По мнению Суда, эта судебная практика также действует, что касается процедуры противопоставления, в отношении охранительной меры, как той, о которой идет речь. На самом деле, спорный процесс мог привести только к подтверждению или отмене охранительной меры или к возможному изменению условий, на которых она была вынесена. Материально–правовой вопрос, а именно возможное неисполнение запродажи, мог быть решен только на основном процессе. Таким образом, результат процедуры противопоставления не был определяющим по смыслу практики Суда» (Carreira et Lourenco Carreira, Dec).

268. Гражданское право. Процесс, связанный с наследством: раздел имущества в судебном порядке. Разбирательство перед нотариусами. Отсутствие мирового соглашения. Раздел имущества в суде по месту открытия наследства и под его контролем. Процесс, являющийся определяющим для гражданского права. Применимость п. 1 статьи б. «Суд подчеркивает, что разбирательство перед нотариусами было настолько тесно связано с контролем суда малой инстанции, что она не может быть отделена от вышеназванного контроля в целях определения гражданских прав и обязанностей заявителя. Следовательно, Суд приходит к выводу, что п. 1 статьи 6 Конвенции применяется в данном случае [и что есть основания для отклонения предварительного возражения Правительства]» (Siegel, 38).

269. Неприменимость статьи 6 к налоговым правоотношениям. «Суд повторяет, что, согласно судебной практике органов Конвенции, п. 1 статьи 6 Конвенции не применяется к спорам, относящимся исключительно к сфере публичного права, и, особенно, к рассмотрению споров, связанных с налоговыми отношениями, поскольку они не относятся к спорам о гражданских правах и обязанностях. Следовательно, за исключением штрафов, налагаемых в порядке "уголовной санкции", факта доказательства того, что спор имеет "имущественный" характер, не достаточно для того, чтобы он охватывался понятием гражданских прав и обязанностей", особенно, когда обязательство имущественного характера вытекает из налогового законодательства» (Vidacar S. A. и Opergrup S. L., Dec., n. 1).

270. Гражданское право. Вопрос о применимости статьи 6 к рассмотрению споров, связанных с налоговыми отношениями. Имущественный характер. «Материальный интерес совершенно очевиден в разбирательствах из налоговых правоотношений, но одно лишь наличие "материальной" природы спора само по себе недостаточно для применения п. 1 статьи 6 Конвенции по ее "гражданской" части» (Ferrazzini, 25).

271. Гражданское право. Вопрос о применимости статьи 6 к рассмотрению споров, связанных с налоговыми отношениями. Учет изменений в европейских обществах относительно правовой защиты лица в его отношениях с государственными органами. «Конвенция, однако, является живым инструментом, и ее толкование происходит в свете современных условий, и на Европейский Суд возложена задача по ее пересмотру, не должно ли быть применение п. 1 статьи 6 Конвенции расширено и охватывать споры между гражданами и властями о законности согласно национальному праву решений налоговых органов в свете изменяющегося отношения в обществе к уровню правовой защиты, который должен сопутствовать каждому в его отношениях с Государством» (Ferrazzini, 26).

272. Гражданское право. Применимость статьи 6 к рассмотрению споров, связанных с налоговыми отношениями. Прерогативы публичной власти. «В сфере налогообложения развитие, которое должно было произойти в демократическом обществе, однако, не затронуло сущности обязанности лиц и компаний платить налоги. По сравнению с тем временем, когда была принята Конвенция, эти изменения не повлекли дальнейшего вмешательства Государства в "гражданскую" сферу частной жизни. Европейский Суд считал, что вопросы налогообложения до сих пор являются основной частью прерогативы публичных властей, и публичный характер отношений между налогоплательщиками и налоговыми органами остается преобладающим. Принимая во внимание, что Конвенция и Протоколы к ней должны толковаться в целом, Европейский Суд также считал, что статья 1 Протокола № 1 к Конвенции, касающаяся защиты собственности, сохраняет право Государств вводить в действие такие законы, которые они считают необходимыми в целях обеспечения уплаты налогов. Хотя Европейский Суд не придал решающего значения этому фактору, он принял его во внимание. Он считал, что налоговые споры не входят в сферу гражданских прав и обязанностей, несмотря на материальное воздействие, которое они неизбежно оказывают на налогоплательщиков» (Ferrazzini, 29).

d. Разное

273. Помещение детей в органы государственного призрения. «То, что эти органы имеют право ограничить, даже отменить визиты родителей к своему ребенку, не обязательно означает (…) отсутствие любого родительского права в области принятия одной из мер, о которых идет речь» (О. с. Royaume—Uni, 58; W. с. Royaume—Uni, 77; В. с. Royaume—Uni, 77; R. с. Royaume—Uni,82).

274. Право на посещение детей, помещенных в органы государственного призрения. Гражданский характер рассматриваемого права, так как визиты являются неотъемлемой частью семейной жизни. «Речь идет (…) о сфере, в которой необходимо обеспечить родительским правам защиту, соответствующую п. 1 статьи 6. Кроме того, п. 1 статьи 6 не требует, чтобы любое решение по вопросу о посещении исходило от судов, а требует только, чтобы они были компетентны разрешить любой могущий возникнуть серьезный спор» (О. с. Royaume—Uni, 60; We. Royaume—Uni, 79; В. с. Royaume—Uni, 79; R. с. Royaume—Uni,84).

275. Помещение детей в органы государственного призрения. Процесс, касающийся визитов заявительницы (матери) к своей дочери и возможное удочерение последней третьими лицами. Результат процесса «был, таким образом, определяющим для будущих отношений между матерью и ребенком в том, что он мог повлечь — и повлек — полное прекращение их родственных связей. Поскольку они составляли саму сущность семейной жизни, для суда нет никакого сомнения, что речь шла о принятии решения о "гражданском праве" заявительницы» (Н. с. Royaume—Uni, 69).

276. Процесс по заявлению, имеющему целью возвращение родителям детей, принятых под опеку Государства. «Исход вышеназванного процесса повлиял решающим образом на осуществление заявителями одного из существенных прав в области воспитания и содержания несовершеннолетнего ребенка» (Olsson n 2,104).

277. Право на доброе имя. «"Гражданский" характер права пользоваться хорошей репутацией (…) вытекает из практики Суда» (Helmers, 27).

278. Дело о клевете: право на репутацию. Право пользоваться хорошей репутацией имеет гражданский характер. «Статья 6 должна также применяться к ответчику в таком процессе, исход которого является непосредственно определяющим для его "гражданских обязанностей" по отношению к истцу» (Tolstoy Miloslavsky, 58).

279. Гражданское право. Производство по делу, возбужденное заявителем с целью получения отмены приговора, вынесенного в отношении его брата по причине деятельности последнего при тоталитарном режиме. Право, признанное законодательством Государства, о котором идет речь. «Суд считает, что оправдание, потребованное и полученное заявителем, позволяет последнему, прежде всего, восстановить доброе имя его брата с точки зрения закона и в глазах общественности, а также восстановить честь и репутацию семьи, которая на протяжении долгого времени была покрыта позором и дискредитирована по причине несправедливого осуждения его брата.

Учитывая эти соображения, Суд приходит к выводу, что исход процесса был определяющим для прав, которые по самой своей природе имели гражданский характер, а именно для права заявителя пользоваться хорошей репутацией и его права на защиту чести его семьи и восстановления репутации последней» (Kurzac, Dec.).

280. Предъявление гражданского иска в уголовном процессе. Отсутствие заявления о возмещении вреда, причиненного жертве. Франция. «Французское право проводит различие между предъявлением гражданского иска в уголовном процессе и гражданским иском о возмещении ущерба, причиненного преступлением (…). Также, приемлемость предъявления гражданского иска в уголовном процессе не лишает автора этого последнего, если он хочет предъявить свое право на получение денежного возмещения, права предъявления иска в этом смысле в суд, который будет рассматривать обоснованность его гражданского иска» (Hamer, 74; см. также Tomasi, 121).

281. Гражданское право. Заявление о привлечении к уголовной ответственности с предъявлением гражданского иска в уголовном процессе. «Хотя производство в уголовных судах и касалось только определения уголовного обвинения врача, они были в состоянии повлиять на требования заявителей как третьей стороны. Европейский Суд считал, что п. 1 статьи 6 Конвенции применим и к уголовному разбирательству, решающим фактором являлось то, что с момента присоединения заявителей как третьей стороны до окончания этого разбирательства заключительным решением данное судебное преследование за преступление было погашено давностью, гражданское разбирательство было тесно связано с уголовным» (Calvelli et Ciglio, 62).

282. Доступ к правосудию: гражданский иск о компенсации за плохое обращение. «Нет сомнения, что п. 1 статьи 6 применим к гражданскому иску о компенсации за плохое обращение со стороны государственных должностных лиц» (Aksoy, 92).

283. Дела, связанные с покушением на честь. Такие дела имеют «целью разрешение спора гражданского характера в смысле п. 1 статьи 6» (Allenet di Ribemont, 43).

284. Проведенное инспекторами расследование условий приобретения акционерного общества заявителями. Утверждение, согласно которому инспекторы составлением отчета нанесли ущерб их репутации, приняв решение о гражданском праве. «Принятие довода заявителей означало бы, что орган, приступивший к расследованию по просьбе регламентарных или иных властей, должен был бы всегда считать себя подчиненным процессуальным гарантиям, предусмотренным п. 1 статьи 6, так как опубликование его заключений могло бы повредить репутации лиц, поведение которых является предметом расследования. Подобное толкование п. 1 статьи 6 незаконно бы препятствовало на практике эффективному регулированию, в общественных интересах, финансовой и коммерческой деятельности» (Fayed, 62).

285. Спор о праве (Соединенное Королевство). Природа права: свобода передвижения внутри Европейского Союза. «Тем не менее, Комиссия отмечает, что жалоба заявителя основана на норме договора, который предусматривает, в общих выражениях, свободу передвижения граждан Европейского Союза на территории Государств–членов. Хотя вопрос о том, является ли эта норма декларативной или она создает права, непосредственно применяемые во внутреннем праве, представляет предмет обсуждения в английских судах, Комиссия, впрочем, полагает, что любое право, о котором идет речь, относится к публичному праву, учитывая происхождение и общий характер нормы, которое не охватывает личные, имущественные или субъективные аспекты, характерные для частного права» (CommEDH, D 28979/95 и 30343/96, Adams et Benn, DR 88-В, р. 137, spec. p. 146).

286. Гражданское право: спор с целью получения соответствующей защиты физической неприкосновенности от риска, вызванного использованием атомной энергии. Заявители «тем не менее, не установили прямой связи между условиями эксплуатации атомной электростанции, о которых они говорили, и их правом на защиту их физической неприкосновенности, за неимением доказательства того, что они лично оказались подверженными, в силу факта функционирования АЭС (…), не только серьезной, но и явной и, в особенности, непосредственной угрозе. При отсутствии такого установления, последствия для населения мер, которые могли быть приняты (компетентным государственным органом) в данном случае, остались гипотетическими. Следовательно, ни угрозы, ни лекарства не представляли степени вероятности, которая сделала исход спора непосредственно определяющим, по смыслу практики Суда, для права, на которое ссылались заинтересованные лица. Суд считает, что связь между решением (компетентного государственного органа) и правом, на которое ссылались заявители, была очень тонкой и отдаленной» (Balmer—Schafroth et al, 40).

287. Гражданское право. Процедура регистрации ассоциации (защиты налогоплательщиков). Право, признанное национальным законодательством. Характер процесса (относящийся к области публичного права): способность ассоциации стать носителем гражданских, прав и обязанностей в силу внутреннего права. «Таким образом, Суд считает, что спорный процесс касался гражданских прав и обязанностей ассоциации — заявительницы и что в данном случае применяется статья 6» (Uldozotteinek Szovetsege et al., 36).

288. Рассмотрение споров, связанных с осуществлением избирательного права: ограничение расходов, связанных с осуществлением избирательного права. Гражданский характер спора: право выступать кандидатом на выборах в законодательный орган и сохранить мандат. Применимость п. 1 статьи 6. «Такое право является политическим, а не "гражданским" в смысле п. 1 статьи 6, так что споры, относящиеся к способу его осуществления, — как споры, касающиеся обязанности кандидатов ограничить свои расходы, связанные с осуществлением избирательного права, — исключаются из сферы действия этой нормы» (Pierre—Bloch, 50).

289. Рассмотрение споров, связанных с осуществлением избирательного права: ограничение расходов, связанных с осуществлением избирательного права. Гражданский характер спора: право выступать кандидатом на выборах в законодательный орган и сохранить мандат. Полное или частичное возмещение расходов, потраченных заинтересованным лицом на избирательную кампанию. Применимость п. 1 статьи б. «Тем не менее, этот имущественный аспект спорного дела не придает последнему "гражданского" характера в смысле п. 1 статьи 6. На самом деле, невозможность получить возмещение расходов, потраченных на избирательную кампанию, когда установлено превышение предела, и обязанность перечислить в государственное казначейство суммы, равной последнему (превышению) вытекают из обязанности ограничить расходы, связанные с осуществлением избирательного права; как и эта обязанность, они относятся к порядку осуществления спорного права. Впрочем, спор не приобретает "гражданского" характера только потому, что он также поднимает вопрос экономического порядка» (Pierre—Bloch, 51).

290. Рассмотрение споров, связанных с осуществлением избирательного права. Неприменимость статьи 6. «Дела, касающиеся рассмотрения споров, связанных с осуществлением избирательного права, исключаются, в принципе, из сферы действия статьи 6 Конвенции в той мере, в какой они относятся к осуществлению политических прав и, следовательно, не касаются гражданских прав и обязанностей» (Cheminade, Dec., n. Б, 1).

291. Рассмотрение споров, связанных с осуществлением избирательного права. Право выступать кандидатом. Неприменимость статьи 6. «Право выступать кандидатом на выборах является политическим, а не гражданским в контексте п. 1 статьи 6 Конвенции, так что споры, относящиеся к порядку его осуществления — как споры, касающиеся регулирования расходов на избирательную кампанию — не входят в сферу действия этой нормы» (Cheminade, Dec., n. Б, 1).

292. Процедура возобновления запрещения въезда на территорию. Применимость п. 1 статьи 6 к мерам по выдворению иностранцев. Обращение к судебной практике Комиссии: решение о разрешении или об отказе иностранцу остаться в стране, гражданином которой он не является, не подразумевает никакого решения об обоснованности уголовного обвинения, выдвинутого против него. «Кроме прочего, Суд считает, что мера по запрещению въезда во Францию не касается обоснованности обвинения по уголовным делам. В этом отношении он устанавливает, что квалификация такой меры во внутренней правовой системе поддается различным толкованиям. Тем не менее, одна квалификация санкции во внутренней правовой системе не может быть решающей для того, чтобы сделать вывод о ее уголовном характере. На самом деле, следует учитывать другие элементы, в частности, природу налагаемой санкции. Однако в связи с этим Суд устанавливает, что запрещение въезда на территорию в Государствах — членах Совета Европы не имеет, по общему правилу, уголовного характера. Эта мера, которая в большинстве Государств может быть в равной степени принята административными властями, представляет по своей природе специфическую превентивную меру, характерную для режима иностранцев, и не касается обоснованности уголовного обвинения заявителя в контексте п. 1 статьи 6. То обстоятельство, что она принята в рамках уголовного судопроизводства, не может изменить ее по существу превентивного характера. Из этого следует, что процедура по возобновлению этой меры не может больше относиться к уголовной сфере» (Maaouia, 39).

293. Процедура отмены запрещения въезда на территорию. Применимость п. 1 статьи б к мерам по выдворению иностранцев. Обращение к судебной практике Комиссии: решение о разрешении или об отказе иностранцу остаться в стране, гражданином которой он не является, не подразумевает никакого решения ни о его гражданских правах и обязанностях, ни об обоснованности предъявленного ему уголовного обвинения в смысле п. 1 статьи б Конвенции. «Суд напоминает, что положения Конвенции нужно толковать, принимая во внимание всю конвенционную систему, включая нормы Протоколов к ней. В этом отношении Суд отмечает, что статья 1 Протокола № 7, принятого 22 ноября 1984 года и ратифицированного Францией, содержит процессуальные гарантии, применяемые в случае выдворения иностранцев. Кроме того, Суд отмечает, что преамбула этого документа ссылается на необходимость принять "дальнейшие меры по обеспечению коллективного осуществления некоторых прав и свобод посредством применения Конвенции (…)". Из системного прочтения этих положений следует, что Государства осознавали, что п. 1 статьи 6 не применяется к делам о выдворении иностранцев и что они намерены принять специфические меры в этой области. Это толкование подтверждается разъяснением, относящимся к Протоколу № 7, касающимся статьи 1» (Maaouia, 36).

294. Процедура отмены запрещения въезда на территорию. Применимость п. 1 статьи 6 к мерам по выдворению иностранцев. Обращение к судебной практике Комиссии: решение о разрешении или об отказе иностранцу остаться в стране, гражданином которой он не является, не подразумевает никакого решения ни о его гражданских правах и обязанностях. «Суд полагает, что мера по запрещению въезда во Францию, являющаяся предметом настоящего спора, не касается спора "гражданского характера" в смысле п. 1 статьи 6. То обстоятельство, что мера по запрещению въезда во Францию могла дополнительно повлечь значимые последствия для частной и семейной жизни заинтересованного лица, а также для ожидания в области работы, не может быть достаточным для отнесения этой меры к сфере гражданских прав, защищаемых п. 1 статьи 6 Конвенции» (Maaouia, 38).

295. Гражданское право. Процедура экстрадиции. «Процедура экстрадиции не затрагивает ни гражданских прав и обязанностей заявителя, ни обоснованности уголовного обвинения, направленного против него, в смысле п. 1 статьи 6 Конвенции» (Raf, Dec.).

— Толкование —

296. Статья б не проводит различия между уголовно ненаказуемыми деяниями и другими преступлениями: она действует в отношении любого лица, обвиняемого в совершении какого–либо преступления.

По общему правилу, Государства остаются свободными в определении как уголовного преступления какое–либо действия или бездействия, отклоняющегося от нормального осуществления одного из прав, защищаемых Конвенцией.

Учитывая автономный характер понятий, содержащихся в Конвенции, что следует понимать под «уголовным обвинением»?

Судебная практика выбрала «материальное», а не «формальное» понятие «обвинения». На самом деле, с учетом важного места, которое занимает в демократическом обществе право на справедливое судебное разбирательство, Суд призван видеть, что скрывается за внешней стороной дела, и исследовать реалии рассматриваемой процедуры.

Таким образом, под «обвинением» понимают официальное уведомление лица компетентным органом государственной власти о наличии предположения о том, что этим лицом совершено уголовно наказуемое правонарушение.

Три альтернативных критерия вытекают из судебной практики, которые могут отнести определенное действие к категории тех, которые могут относиться к уголовному «обвинению» в смысле Конвенции. Речь идет о формальной квалификации, даваемой национальным правом подобному поведению; о самой природе преступления, в совершении которого обвиняется лицо; о природе и тяжести налагаемой санкции.

Под «обоснованностью» обвинения следует понимать не только его фактическую, но и правовую обоснованность, так как нельзя считать, что «обвинение» было предъявлено настолько давно, что оправдательный или обвинительный приговор не является окончательным.

а. Толкование понятия

297. Общее толкование понятия «обвинения». «Однако с учетом важного места, которое занимает в демократическом обществе право человека на справедливое судебное разбирательство (…) Суд должен склоняться к выбору в пользу "содержательного", а не "формального" толкования понятия "обвинения", предусмотренного п. 1 статьи 6. Суд обязан заглянуть за внешнюю сторону дела и исследовать реалии порядка применения санкций, который был использован в деле заявителя» (Deweer, 44; см. также Adolf, 30).

298. Значение судебных постановлений по уголовным делам. «Судебные постановления всегда затрагивают лиц. По уголовным делам, особенно, подсудимые и обвиняемые не исчезают со сцены, когда судебный приговор обжалуется по существу» (Delcourt, 25).

299. Преступление и наложение наказания Статья 6 не проводит различия между уголовно ненаказуемыми деяниями и другими преступлениями: «она действует в отношении любого лица, обвиняемого в совершении какого–либо преступления» (Adolf, 33).

300. Обоснованность обвинения. «Понятие "обоснованности", фигурирующее во французском тексте статьи 6, имеет в виду не только фактическую обоснованность обвинения, но и правовую» (Delcourt, 25; Deweer, 48).

301. Решение об обоснованности обвинения. «Уголовное обвинение не считается на самом деле "предъявленным" (determined) [ссылка на английский текст статьи 6] настолько давно, что оправдательный или обвинительных приговор не является окончательным» (Delcourt, 25).

302. Значение понятия «обвинения». «"Уголовное обвинение", "обвиняемый в совершении уголовного преступления" и "Обвиняемый" - термины, использованные в трех пунктах статьи 6, которые говорят об одной и той же ситуации» (Lutz, 52).

303. Автономность понятия «обвинения». «Понятие (…)"обвинение по уголовному делу" имеет, однако, "автономный" характер; его следует толковать "в значении, придаваемом ему Конвенцией" (…), в особенности с учетом того, что в английском тексте п. 1 статьи 6, также как и п. 2 статьи 5, используется термин "charge (обвинение)", который обладает более широким значением» (Deweer, 42; Adolf, 30).

304. Автономность понятия «уголовного дела». «Конвенция, без всякого сомнения, позволяет Государствам при выполнении ими функций блюстителей общественных интересов сохранять или устанавливать разграничение между уголовным и дисциплинарным правом, а также проводить между ними разграничение, но только с учетом определенных условий. Конвенция предоставляет Государствам свободу определять как уголовное преступление какое–либо действие или бездействие, отклоняющееся от нормального осуществления одного из прав, которые она защищает. Это особенно ясно следует из статьи 7. Такой выбор, который является следствием прочтения статей 6–7, в принципе не подпадает под контроль Суда.

Противоположный выбор ограничен более строгими правилами. Если бы Договаривающиеся Государства могли по своему усмотрению квалифицировать правонарушение как дисциплинарное вместо уголовного или преследовать исполнителя "смешанного" правонарушения на дисциплинарном, а не на уголовном уровне, действие основных положений статей 6 и 7 было бы подчинено их суверенной воле. Такое расширение полномочий могло бы привести к результатам, несовместимым с целями и задачами Конвенции. Поэтому Суд в соответствии со статьей 6 и даже без ссылки на статьи 17 и 18 вправе убедиться в том, что дисциплинарное никоим образом не заменяет уголовное» (Engel et al, 81; см. также Ozttirk, 47; Campbell et Fell, 68).

305. Автономность понятия «уголовного обвинения». «Хотя Государства, бесспорно, имеют право на установление в их внутренней правовой системе разграничения между преступлениями и дисциплинарными проступками, из этого не следует, что принятая ими квалификация распространяется и на Конвенцию. С точки зрения статьи 6 понятие "уголовного обвинения" имеет автономное значение, и Суд должен удостовериться в том, что такое разграничение не противоречит объекту и цели этого документа» (Demicoli, 31).

306. Наказание и уголовное обвинение. «Суд повторяет, что понятие "наказания", содержащееся в статье 7 Конвенции, как и понятие "уголовного обвинения", фигурирующее в п. 1 статьи 6 Конвенции, имеет автономное значение. При рассмотрении дела Суд не связан квалификациями, даваемыми внутренним правом, так как последние имеют только относительную ценность» (Malige, 34; см. также Meftah et al, 40).

307. Определение понятия «обвинения». «"Обвинение" можно было бы для целей п. 1 статьи 6 определить как официальное уведомление лица компетентным органом государственной власти о наличии предположения о том, что этим лицом совершено уголовно наказуемое деяние» (Deweer, 46).

308. Понятие уголовного обвинения. «Это понятие имеет "автономный" характер; оно должно пониматься в смысле Конвенции, а не только в контексте внутреннего права. Таким образом, оно может быть определено "как официальное уведомление лица компетентным органом государственной власти о наличии предположения о том, что этим лицом совершено уголовно наказуемое правонарушение", идея, которая также соответствует понятию "важные последствия для положения" подозреваемого» (Serves, 42).

309. Уголовное обвинение. Понятие. «Это понятие имеет "автономный" характер; оно должно пониматься в смысле Конвенции, а не только в соответствии с его значением во внутреннем праве. Обвинение может быть определено "как официальное уведомление лица компетентным органом государственной власти о наличии предположения о том, что этим лицом совершено уголовно наказуемое правонарушение", идея, которая также соответствует понятию "важные последствия для положения" подозреваемого. Кроме того, (…) слова "принять решение об обоснованности предъявления уголовного обвинения", фигурирующие в п. 1 статьи 6, не означают, что эта статья безразлична к досудебным стадиям» (Tejedor Garcia, 27).

310. «Уголовный» характер правонарушения. «Общего характера нормы и цели санкции, одновременно превентивной и карательной, достаточно для установления, с точки зрения статьи 6 Конвенции, уголовного характера правонарушения (…)» (Ozttirk, 53).

311. «Уголовный» характер правонарушения. «Для того чтобы статья 6 применялась, достаточно чтобы рассматриваемое нарушение было с точки зрения Конвенции "уголовным" по своей природе или подвергало заинтересованное лицо риску понести наказание, которое по своему характеру и степени тяжести могло быть приравнено к "уголовному"» (Lutz, 55).

312. Понятие «обвинения»: альтернативные критерии. «Для того чтобы определить уголовный характер правонарушения в смысле Конвенции, важно сначала выяснить, относится ли закон, определяющий последнее, к области уголовного права по правовой системе Государства–ответчика; затем нужно исследовать "саму природу правонарушения" и степень тяжести налагаемой санкции» (Schmautzer, 27; Umlauft, 30; Gradinger, 35; Prams taller, 32; Palaoro, 34; Pfarrmeier, 31).

313. Понятие уголовного обвинения. Альтернативные критерии. «Суд снова указывает на автономность понятия "уголовного обвинения", как оно понимается в статье 6. В своей практике он установил, что нужно учитывать три критерия при решении вопроса о том, является ли лицо "обвиняемым в совершении преступления" в смысле статьи 6: сначала квалификацию преступления с точки зрения внутреннего права, затем характер преступления и, наконец, характер и степень тяжести санкции, которой может подвергнуться заинтересованное лицо» (А. Р., М. Р. и Т. Р. с. Suisse, 39; E. L., R. L. и J. O. -L. с. Suisse, 44).

314. Уголовное обвинение. Уголовный характер правонарушения. «Суд сразу напоминает, что для того чтобы определить "уголовный" характер правонарушения в смысле Конвенции, важно сначала выяснить, относится ли закон, определяющий последнее, к области уголовного права по правовой системе Государства–ответчика; затем нужно исследовать, принимая во внимание объект и цель статьи 6, обычное значение ее понятий и право Договаривающихся Государств, природу правонарушения, а также характер и степень тяжести санкции, которой может подвергнуться заинтересованное лицо» (Lauko, 56; тот же принцип, Kadubec, 50).

315. Уголовное обвинение. Уголовный характер правонарушения. Критерии. «Эти критерии являются альтернативными, а не кумулятивными: Для того чтобы статья 6 применялась, достаточно чтобы рассматриваемое нарушение было с точки зрения Конвенции "уголовным" по своей природе или подвергало заинтересованное лицо риску понести наказание, которое по своему характеру и степени тяжести могло быть приравнено к "уголовному". Это не препятствует применению кумулятивного подхода, если отдельный анализ каждого критерия не позволяет прийти к точному выводу относительно существования "уголовного обвинения"» (Lauko, 57; тот же принцип, Kadubec, 51).

316. Понятие обвинения. Альтернативные критерии: квалификация по внутреннему праву. «Важно сначала выяснить, относится ли закон, определяющий правонарушение, о котором идет речь, к области уголовного права по правовой системе Государства–ответчика» (Ozturk, 50).

317. Понятие обвинения. Альтернативные критерии: квалификация по внутреннему праву. «Сначала нужно выяснить, относятся ли, согласно правовой системе Государства–ответчика, нормы, определяющие спорное правонарушение, к области уголовного права, дисциплинарного права или к ним обеим» (Demicoli, 32).

318. Понятие обвинения. Альтернативные критерии: квалификация по внутреннему праву. «Это, однако, не более чем отправная точка. Полученные таким образом данные имеют только формальную и относительную ценность и должны быть изучены в свете общего знаменателя, выводимого из законодательств различных Государств–участников» (Engel et al., 82; см. также Weber, 31).

319. Уголовное обвинение. Квалификация по внутреннему праву. «Одно лишь обстоятельство того, что мера предусмотрена уголовным законом Государства, о котором идет речь, не означает, что она подпадает под действие статьи 6 Конвенции. Эта статья применяется, только когда "уголовное обвинение" предъявлено определенному лицу, т. е. после того, как это лицо получило "официальное уведомление лица компетентным органом государственной власти о наличии предположения о том, что этим лицом совершено уголовно наказуемое правонарушение", или после того, как к нему были применены "меры, подразумевающие такое обвинение и влекущие 'важные последствия для положения' подозреваемого". Нет, в принципе, оснований для применения процессуальных гарантий, предусмотренных в статье 6, к различным предварительным мерам, которые могут быть приняты в рамках уголовного расследования до предъявления "уголовного обвинения", таким как задержание или допрос подозреваемого; тем не менее, подобные меры могут регулироваться другими нормами Конвенции, особенно ее статьями 3 и 5» (Escoubet, 34).

320. Понятие обвинения. Альтернативные критерии: природа правонарушения. «Сам характер правонарушения является гораздо более важным фактором» (Engel et al., 82; Ozturk, 52; Demicoli, 34; тот же принцип, Weber, 32).

321. Понятие обвинения. Альтернативные критерии: природа правонарушения и санкции. «Затем нужно исследовать, принимая во внимание объект и цель статьи 6, обычное значение ее понятий и право Договаривающихся Государств, природу правонарушения, а также характер и степень суровости санкции, которой может подвергнуться заинтересованное лицо» (Ozturk, 50).

322. Понятие обвинения. Альтернативные критерии: природа санкции. Этот критерий состоит в «степени суровости наказания, которому обвиняемый рискует подвергнуться» (Engel et al., 82; см. также Demicoli, 34).

323. Понятие обвинения. Альтернативные критерии: природа санкции. «Несмотря на не уголовный характер (…) поведения, природа и степень тяжести санкции, налагаемой на заинтересованное лицо, могут поднять вопрос в "уголовной" сфере» (Ravnsborg, 35).

324. Понятие обвинения. Альтернативные критерии: природа санкции. «В обществе, где действует принцип верховенства права, наказания в виде лишения свободы отнесены к "уголовной сфере", за исключением тех, которые по своему характеру, продолжительности или способу исполнения не могут считаться наносящими ощутимый ущерб. Серьезность того, что поставлено на карту, традиции Государства–участника и значение, придаваемое Конвенцией уважению физической свободы личности, — все это требует, чтобы именно так и было» (Engel et al., 82).

325. Понятие обвинения. Альтернативные критерии: природа санкции. «Согласно обычному значению понятий, по общему правилу, относятся к области уголовного права правонарушения, авторы которых подвергаются наказаниям, предназначенным, в особенности, для оказания устрашающего эффекта, и которые обычно заключаются в мерах по лишению свободы и в штрафах» (Ozturk,153).

326. Уголовное обвинение: природа правонарушения. Денежные санкции, применяемые к участнику судебного разбирательства за посягательство на надлежащий порядок судопроизводства. «Правовые нормы, уполномочивающие суд наказывать за неподобающее поведение в суде, являются обычным делом в большинстве Договаривающихся Государств. Подобные нормы и санкции следуют из полномочия, присущего любому суду, обеспечивать правильный и дисциплинированный ход судебного разбирательства. Меры, предписываемые в этом случае судами, приближаются больше к осуществлению дисциплинарных прерогатив, чем к наложению наказаний исходя из признаков преступлений» (Putz, 33).

327. Уголовное обвинение. Природа и суровость наказания. «Что касается природы и суровости меры, Суд повторяет, что "согласно обычному значению понятий, по общему правилу, относятся к области уголовного права правонарушения, авторы которых подвергаются наказаниям, предназначенным, в частности, для оказания устрашающего эффекта, и которые обычно заключаются в мерах по лишению свободы и в штрафах", за исключением "тех, которые по своей природе, сроку или условиям исполнения не могут причинить значительного ущерба» (Escoubet, 36).

b. Частные ситуации

328. Обвинение. Альтернативные критерии: природа правонарушения. Заявления, сделанные устно или письменно в суде лицами, присутствующими или участвующими в процессе. «Правовые нормы, уполномочивающие суд наказывать за неуместное поведение, имеющее место перед ним, являются обычным делом в большинстве Договаривающихся Государств. Подобные нормы и санкции следуют из полномочия, присущего любому суду, обеспечивать правильный и дисциплинированный ход судебного разбирательства. Меры, предписываемые в этом случае судами, приближаются больше к осуществлению дисциплинарных прерогатив, чем к наложению наказаний исходя из признаков преступлений. Конечно, Государства свободны в отнесении к сфере уголовного права того, что в их представлении является наиболее тяжким (опасным) примером неподобающего поведения» (Ravnsborg, 34).

329. Обвинение: политика депенализации. «Законодатель, который исключает определенное поведение из категории преступлений по внутреннему праву, может руководствоваться одновременно интересами лица (…) и обязательными требованиями надлежащего отправления правосудия, особенно в той мере, в какой он освобождает судебные власти от обязанности преследования и наказания за нарушения, многочисленные, но малозначительные, правил дорожного движения. Конвенция не идет наперекор тенденции "декриминализации", имеющей место — в совершенно разных формах — в Государствах — членах Совета Европы» (Ozturk, 49).

330. Обвинение: политика депенализации. Процесс по административным правонарушениям (нарушениям Правил дорожного движения). «Учитывая большое количество незначительных правонарушений — в особенности правил дорожного движения, — характер которых не столь опасен, чтобы подвергать нарушителей уголовному наказанию, Государства–участники имеют веские основания для введения такой системы, которая разгружает их суды от большинства подобных дел. Преследования и наказания за незначительные правонарушения в административном порядке не противоречат Конвенции, при условии, что заинтересованные лица могут обжаловать вынесенное против них решение в Суд, где действуют гарантии, предусмотренные статьей 6» (Lutz, 57).

331. Обвинение и дисциплинарные меры. «Дисциплинарные санкции имеют, по общему правилу, цель обеспечения соблюдения членами отдельных групп правил поведения, свойственных этим последним» (Weber, 33).

332. Обвинение: дисциплинарные меры и тайна судебного разбирательства. «На связанных, прежде всего, тайной судебного разбирательства, судей, адвокатов и всех тех, кто оказывается причастным к функционированию судов, налагаются в подобном случае, независимо от уголовных санкций, дисциплинарные меры, которые объясняются их профессией. "Стороны" только участвуют в процессе в качестве тяжущихся; следовательно, они находятся за пределами дисциплинарной сферы правосудия» (Weber, 33).

333. Обвинение: дисциплинарная мера против военнослужащего. «Когда военнослужащий обвиняется в каком–либо действии или бездействии, противоречащем правовой норме, регулирующей деятельность вооруженных сил, Государство в принципе может применить против него дисциплинарное, а не уголовное право» (Engel et al.,82).

334. Обвинение. Повышение ставки налога в случае недобросовестности со стороны подателя декларации. Учитывая большое количество правонарушений этого вида, «Договаривающееся Государство должно быть свободно в передаче налоговым органам задачи по их преследованию и наказанию за них, даже если повышение ставки, применяемое в качестве наказания, может быть тяжелым. Подобная система не противоречит статье 6 Конвенции, при условии, что налогоплательщик может обжаловать вынесенное против него решение в Суд, где действуют гарантии, предусмотренные статьей 6» (Bendenoun, 46).

335. Обвинение. Привлечение к налоговой ответственности за обманные действия. Повышение ставки налога: применимость понятия уголовного обвинения. Критерии.

1. Преступные действия подпадают под действие статьи Общего Кодекса законов о налогах, который «распространяется на всех граждан–налогоплательщиков, а не на определенную группу, наделенную особым статусом; она им предписывает определенное поведение и снабжает это требование санкцией.

2. Повышение ставки налога не направлено на денежное возмещение ущерба, а имеет целью, главным образом, наказание с тем, чтобы воспрепятствовать повторности подобных действий.

3. Это повышение основано на общей норме, цель которой является одновременно превентивной и карательной.

4. В данном случае, это повышение имело значительный размер (…), и отсутствие уплаты повлекло для заявителя лишение свободы, назначаемое в случае неисполнения имущественных санкций, определенных обвинительным приговором.

[Преобладание аспектов, имеющих уголовную окраску.] Ни один из них не был решающим в отдельности; в совокупности они придавали спорному "обвинению" "уголовный характер" в смысле п. 1 статьи 6, для применения которого, следовательно, были основания» (Bendenoun, 46).

336. Уголовное обвинение. Рассмотрение налоговых споров. Апелляционная жалоба заинтересованного лица, отклоненная по причине неисполнения судебных канцелярских сборов, рассматриваемых в качестве фискального штрафа. Определение Кассационного суда, оставляющее обжалуемое судебное постановление без изменения, имевшее целью подтверждение фискального штрафа, наложенного на заявителя. Решающий процесс для определения обоснованности «уголовного обвинения», приведшего к наложению спорного штрафа. «В этих условиях, одного факта того, что кассационная жалоба заявителя и решение Кассационного суда ограничивались предварительным вопросом процессуального порядка, не может быть достаточно для утверждения о неприменимости п. 1 статьи 6» (J. J. с. Pays—Bas, 40).

337. Уголовное обвинение. Налоговые правонарушения. «Налоговый штраф или повышение ставки налога может, при определенных обстоятельствах, считаться уголовным обвинением в контексте п. 1 статьи 6 Конвенции» (Hozee, 44).

338. Обвинение. Превентивная мера: специальный надзор. «Специальный надзор не может приравниваться к наказанию, так как он имеет целью предотвращение совершения новых преступлений; следовательно, процесс, имеющий отношение к такому надзору, не касается "обоснованности" "уголовного обвинения"» (Raimondo, 43).

339. Уголовное обвинение. Штраф, не являющийся уголовным наказанием по внутреннему праву, налагаемый на товарищество за экономическое правонарушение. «Для определения "уголовного", в смысле Конвенции, характера правонарушения, важно сначала выяснить, относится ли закон, определяющий последнее, к области уголовного права по правовой системе Государства–ответчика; затем нужно исследовать, принимая во внимание объект и цель статьи 6, обычное значение ее понятий и право Договаривающихся Государств, природу правонарушения, а также характер и степень тяжести санкции, которой может подвергнуться заинтересованное лицо» (Garyfallou AEBE., 32).

340. Уголовное обвинение. Штраф, не являющийся уголовным наказанием по внутреннему праву, налагаемый на товарищество за экономическое правонарушение. Критерии, выведенные судебной практикой. «Эти критерии являются альтернативными, а не кумулятивными (…). Это не препятствует применению кумулятивного подхода, если отдельный анализ каждого критерия не позволяет прийти к точному выводу относительно существования "уголовного обвинения"» (Garyfallou AEBE., 33).

341. Принцип установления верхнего предела расходов на избирательную кампанию кандидатов в депутаты. Рассмотрение споров, связанных с осуществлением избирательного права. Санкции: невозможность быть избранным и уплата суммы, равной размеру превышения верхнего предела. Применимость п. 1 статьи 6 относительно «уголовного обвинения». «Нарушение правовой нормы, регулирующей подобные отношения, не может квалифицироваться как "уголовное"« (Pierre—Bloch, 54).

342. Уголовное обвинение. Наложение штрафа за дерзкое заявление. Общий характер нормы и цель устрашения и наказания. Незначительный характер. «Общий характер нормы закона, нарушенной заявителем, а также цель устрашения и наказания налагаемой санкции, достаточны для указания на то, что рассматриваемое правонарушение имеет уголовный характер с точки зрения статьи 6 Конвенции. Таким образом, нет необходимости его исследовать под углом третьего критерия, указанного выше. Незначительный характер не может лишать правонарушение свойственной ему уголовной природы» (Lauko, 58; тот же принцип, Kadubec, 52).

343. Уголовное обвинение. Нарушение Правил дорожного движения. Наказание в виде лишения права управлять транспортным средством. Характер наказания. Применимость п. 1 статьи 6. «Что касается характера наказания, Суд отмечает, что лишение права управлять транспортным средством наступает в рамках и в результате уголовного обвинения. В действительности, сначала судья по уголовным делам оценивает действия, образующие преступное деяние, могущие послужить основаниям для лишения водительских прав, квалифицирует их и налагает уголовное наказание, основное или дополнительное, которое он посчитает соответствующим. Затем, на основании приговора, вынесенного судьей по уголовным делам, Министр внутренних дел отбирает водительские права, соответствующие виду правонарушения, в соответствии со шкалой, определенной законодателем, в частности статьей R.256 Правил дорожного движения.

Наказание в виде лишения водительских прав, следовательно, вытекает из приговора, вынесенного судьей по уголовным делам» (Malige, 38).

344. Уголовное обвинение. Нарушение Правил дорожного движения. Наказание в виде лишения права управлять транспортным средством. Тяжесть наказания. Применимость п. 1 статьи 6. «Что касается степени тяжести, Суд подчеркивает, что лишение права управлять транспортным средством может повлечь временное прекращение действия удостоверения водителя автотранспортного средства. Однако не вызывает сомнений, что право вождения транспортного средства приносит большую пользу для повседневной жизни и осуществления профессиональной деятельности. Суд, как и Комиссия, делает из этого вывод о том, что хотя мера по лишению имеет превентивный характер, она также обладает устрашающим и карательным характером, а, следовательно, является дополнительным наказанием. Воля законодателя отделить наказание в виде лишения права управлять транспортным средством от других наказаний, применяемых судьей по уголовным делам, не может изменить его характер» (Malige, 39).

345. Уголовное обвинение. Немедленное лишение права управлять транспортным средством, предписанное прокурором, без возможности эффективного средства защиты в суде. Квалификация по внутреннему праву. Превентивная мера безопасности дорожного движения (Бельгия). «Немедленное лишение предстает как превентивная мера безопасности дорожного движения, которая имеет целью временное отстранение от дороги общего пользования водителя, который может представлять опасность для других пользователей. Оно должно быть сопоставлено с процедурой предоставления права, административный характер которой является бесспорным и которая имеет целью удостоверение в том, что лицо сочетает способности и квалификацию, необходимые для вождения. Немедленное лишение является мерой предосторожности, срочный характер которой оправдывает ее безотлагательность и в которой не проглядывается цель наказания. Данная мера отличается от лишения водительских прав, предписанного приговором в рамках и в результате уголовного обвинения. В этом случае судья по уголовным делам оценивает действия, образующие преступное деяние, могущие послужить основаниям для лишения водительских прав, квалифицирует их и провозглашает лишение водительских прав на срок, который он посчитает соответствующим, в качестве основного или дополнительного наказания» (Escoubet, 37).

346. Уголовное обвинение. Дисциплинарное наказание, применяемое к военнослужащему (простые аресты). Правонарушение, в совершении которого обвиняется заявитель, подпадающее под действие законов, относящихся к области дисциплинарного права. Исключение. «В данном случае заявитель должен был подвергнуться заключению под стражу на пять дней, тогда как максимальный срок, который может быть вынесен, не превышает десяти дней. По мнению суда, это наказание не было, тем не менее, мерой по лишению свободы. На самом деле, принимая во внимание содержание (…) устава военной дисциплины, заявитель не был заключенным в течение срока наказания, и он продолжал исполнять свои воинские обязанности, оставаясь, почти, в рамках его обычного пребывания в армии» (Brandao Ferreira, Dec.).

347. Уголовное обвинение. Процедура экстрадиции. «Процедура экстрадиции не касается спора о гражданских правах и обязанностях заявителя, ни обоснованности предъявленного ему уголовного обвинения в смысле статьи 6 Конвенции» (Raf, Dec.).

348. Права обвиняемого. Автономность понятия «обвиняемого». Процесс в Кассационном суде (Франция). «Суд считает, что разбирательство в Кассационном суде является стадией французского уголовного процесса, способной повлиять на осуждение лица судами первой и второй инстанции. Оно позволяет исправить ошибки права, которые могли допустить последние, и может иметь важные последствия для обоснованности уголовного обвинения.

Следовательно, заявители не могут считаться лишенными права пользования гарантиями, предусмотренными п. 3 статьи 6, на том основании, что по французскому праву они были, в рамках их кассационной жалобы, не "обвиняемыми", а "осужденными"» (Meftah et al, 40).

— Толкование —

349. Очевидно, что принцип «справедливого судебного разбирательства» применяется одновременно в производстве по гражданским и уголовным делам. Тем не менее, именно в отношении последнего был разработан истинный corpus juris. Из этого следуют общие принципы толкования и два вида основополагающих гарантий: органические гарантии, которые делают возможным, предусматривая ряд обязательств, лежащих на государственных органах, ведение справедливого судебного разбирательства (гласность процесса, независимость и беспристрастность суда); гарантии функционирования, сосредоточенные на динамическом понятии и не равенстве сторон на протяжении всего процесса. Именно эти последние гарантии наилучшим образом передают характер справедливости, который должен пропитывать движение процесса, гражданского или уголовного.

Эти гарантии должны регулировать судебное разбирательство таким образом, чтобы обеспечивать его справедливость на всех, процессуальных стадиях. Динамика движения процесса свидетельствует о том, что суждение о справедливости судебного разбирательства может зависеть только от рассмотрения всех действий, совершенных в ходе этого разбирательства.

Два аспекта, на которых сконцентрирована судебная практика, касаются, в основном, доказательств и соблюдения прав защиты.

В сфере доказательств следующие принципы вытекают из судебной практики, которые, впрочем, только подтверждают принципы, которые регулируют уголовное судопроизводство в демократических странах.

Прежде всего, бремя доказывания должно лежать на обвинении, а сомнения толковаться в пользу обвиняемого. Из этого следует, что на обвинение ложится обязанность предоставления доказательств, достаточных для обоснования заявления о виновности.

Важно то, что доказательства должны по общему правилу представляться обвиняемому на открытом заседании, с тем, чтобы обеспечить состязательность.

Хотя в области доказательств можно выделить две стадии, которые следуют одна за другой, стадию представления доказательств и стадию оценки доказательств, органы Конвенции не проводят их глобального исследования для решения вопроса об их соответствии тексту Конвенции.

Правда, что статья б Конвенции не регламентирует допустимость доказательств как таковую, так как в ней речь идет о сфере, которая по общему правилу относится к внутреннему праву, и что на национальные суды, и особенно на суды первой инстанции, возложена обязанность оценки представленных доказательств. Тем не менее, органам Конвенции надлежит выяснить, было ли справедливым судебное разбирательство, рассматриваемое в целом, включая способ представления обвинительных и оправдательных доказательств.

Необходимость избежать неравенства сторон и обеспечить их равенство неоднократно подтверждалась в судебной практике.

Равенство сторон имеет целью воспрепятствовать, особенно в рамках уголовного процесса, тому, чтобы обвиняемый не оказался в невыгодном положении по отношению к обвинению. Это (невыгодное положение) может вытекать из законов (УПК), которые предусматривают разное положение обвиняемого и прокурора относительно процессуальных гарантий (например, при апелляционном рассмотрении или при кассационном обжаловании). Такое положение оказывается, в принципе, противоречащим самому понятию справедливого судебного разбирательства, тем более что судебная практика признала «значительное развитие», отмеченное, в частности, «важностью, придаваемой внешним признакам и увеличившейся чувствительности общества к гарантиям надлежащего правосудия».

По общему правилу, понятие справедливого судебного разбирательства подразумевает возможность для обвиняемого присутствовать на заседании. Эта возможность вытекает из объекта и цели всей статьи б Конвенции. На самом деле, осуществление прав, которые гарантирует эта норма, предполагает право быть выслушанным.

Заочное производство, предусмотренное в некоторых правовых системах, создает серьезные проблемы с точки зрения справедливого судебного разбирательства. Из судебной практики вытекает следующий принцип. Когда национальное законодательство разрешает движение процесса, невзирая на отсутствие «обвиняемого», последний должен, в ходе разбирательства, иметь право добиться того, чтобы суд вынес заново, заслушав его, решение об обоснованности предъявленного ему обвинения.

«Право быть выслушанным» не ограничивается, в принципе, первой инстанцией. Уголовный процесс, в особенности, составляет одно целое; Государство, которое располагает апелляционным или Кассационным судом, обязано следить за тем, чтобы тяжущиеся пользовались при этом основополагающими гарантиями, предусмотренными статьей 6 Конвенции.

Тем не менее, условия применения гарантий зависят от процесса, о котором идет речь. Что касается апелляции, нужно учитывать процесс в целом, предусмотренный внутренней правовой системой, и роль, которую в нем играет апелляционный суд.

а. Общие положения

350. Справедливое судебное разбирательство. Пределы компетенции Суда. «Суд сразу повторяет, что его задачей не является подмена внутренних судебных органов. В первую очередь, на национальные власти, а именно на суды, ложится обязанность толкования внутреннего законодательства» (Brualla Gomez de la Torre, 31).

351. Принцип справедливого судебного разбирательства и структура статьи 6. «Пункт 3 статьи 6 содержит перечень конкретных практических следствий общего принципа, изложенного в п. 1 статьи. Этот перечень не является исчерпывающим. Он отражает некоторые аспекты понятия справедливого судебного разбирательства по уголовным делам (…). Когда в связи с п. 3 возникают вопросы, не следует забывать о его основном назначении или отрывать его от своих корней» (Artico, 32).

352. Принцип справедливого судебного разбирательства и структура статьи 6. «Гарантии, содержащиеся в п. 3 статьи 6, рассматриваются как частные аспекты права на справедливое судебное разбирательство, предусмотренное п. 1» (Isgro,31; Asch, 25; F. C.B. с. Italie,29; Т. с. Italie, 25; тот же принцип, Colozza,26; Bonisch,29; Unterpertinger,29; Barbera, Messegue et Jabardo,67; Bricmont,75; Kamasinski,62; Pfennings,25; Poitrimol,29; Pelladoah,33; Lala,26).

353. Справедливое судебное разбирательство. Оценка: общий подход. «Поскольку гарантии, содержащиеся в п. 3 статьи 6, рассматриваются как частные аспекты права на справедливое судебное разбирательство, предусмотренное п. 1, Суд должен рассматривать жалобу под углом двух этих текстов в совокупности» (Doorson, 66).

354. Справедливое судебное разбирательство: обязанности суда. «Пункт 1 статьи 6 подразумевает, в частности, обязанность "суда" проводить эффективное исследование доводов, аргументов и доказательств сторон, за исключением оценки из относимости к решению, которое нужно вынести» (Kraska, 30; Van de Hurk, 59).

355. Справедливое судебное разбирательство и стадии процесса. «Требование справедливости относится к процессу в целом и не ограничивается состязательными слушаниями» (Raffineries grecques, 49).

356. Принцип справедливого судебного разбирательства и уважение прав защиты. «Среди обязательных требований справедливости, требуемой п. 1 статьи 6 (…), фигурирует обязанность властей, осуществляющих преследование, сообщить защите все важные доказательства, обвинительные или оправдательные» (Edwards, 36).

357. Справедливое судебное разбирательство и важность видимых фактов в сфере отправления правосудия. «Точка зрения заинтересованных лиц не играет сама по себе решающей роли: нужно, сверх того, чтобы опасения тяжущихся, например, относительно справедливого характера процесса, могли считаться объективно оправданными» (Kraska,32).

358. Справедливое судебное разбирательство, роль видимых фактов и общественное мнение. Понятие справедливого судебного разбирательства «получило в практике Суда значительное развитие, отмеченное, в частности, важностью, придаваемой гарантиям надлежащего правосудия, для внешних признаков и увеличившейся чувствительности общества» (Borgers, 24).

359. Справедливое судебное разбирательство и роль генерального адвоката, выступающего в Кассационном суде. «Никто не сомневается в объективности исполнения прокурором при Кассационном суде своих функций. (…) Однако его мнение не может считаться нейтральным с точки зрения сторон разбирательства в кассационной инстанции: рекомендуя принятие или отклонение кассационной жалобы обвиняемого, прокурор становится его союзником или объективным противником. Во втором случае п. 1 статьи 6 предполагает уважение прав защиты и соблюдение принципа равенства сторон» (Borgers, 26).

360. Участие Прокуратуры (Генерального прокурора) в разбирательстве в самой высшей судебной инстанции по гражданским делам: присутствие во время слушания при закрытых дверях. «Хотя он участвовал в судебном заседании только с правом совещательного голоса (…), прокурор имел дополнительную возможность (во всяком случае, так это выглядит) отстаивать ранее выдвинутое им в совещательной комнате мнение, не опасаясь возражений (…).

То обстоятельство, что это присутствие дает прокуратуре возможность способствовать непротиворечивости судебной практики, не меняет сути данного вывода, так как наличие своего представителя является не единственным способом достижения данной цели, как показывает практика большинства других Государств — членов Совета Европы» (Lobo Machado, 32; см. также Vermeulen, 34).

361. Участие Прокуратуры (Генерального прокурора) в разбирательстве в самой высшей судебной инстанции по гражданским делам: сообщение только суду мнения Прокурора. Право на состязательный процесс. Это право «означает, что стороны в уголовном или гражданском процессе вправе знакомиться со всеми доказательствами или замечаниями, приобщенными к делу, комментировать их; это относится и к заключениям, сделанным независимым прокурором, которые оказывают влияние на решение суда» (Lobo Machado,31; см. также Vermeulen, 33).

362. Справедливое судебное разбирательство (дисциплинарное производство: врач). Равенство сторон: невозможность ответить на заключения генерального адвоката и сказать последнее слово на заседании в Кассационном суде. «Тем не менее, Суд считает, что он должен придавать большое значение роли, реально взятой на себя членом прокуратуры, и, в особенности, содержанию и последствиям его заключений. Они заключают в себе мнение, которое он заимствует у самой прокуратуры. Объективное и юридически мотивированное, вышеназванное мнение, тем не менее, не предназначено для дачи советов и, следовательно, для оказания влияния на Кассационный суд» (Van Orshoven, 39).

363. Принцип верховенства права и справедливое судебное разбирательство. «Этот принцип, который гарантируется статьей 3 Устава Совета Европы, находит, в частности, выражение в статье 6 Конвенции, которая обеспечивает право на справедливое судебное разбирательство и где подробно изложены необходимые гарантии, присущие этому понятию, применительно к уголовным делам. В отношении споров о гражданских правах и обязанностях Суд сформулировал в своей практике требование состязательности и равенства сторон. В судебных процессах, где сталкиваются противоположные частные интересы, это равенство предполагает, что каждая сторона Должна иметь разумную возможность представить свое дело в условиях, в которых ни одна из сторон не имеет явного преимущества» (Raffineries grecques, 46).

364. Принцип верховенства права и справедливое судебное разбирательство. Вмешательство законодательной власти. «Принцип верховенства права и понятие справедливого судебного разбирательства, гарантированные в статье 6, препятствуют любому вмешательству со стороны законодательной власти в отправление правосудия в целях воздействия на исход дела» (Raffineries grecques, 49).

365. Справедливое судебное разбирательство. Спор, противопоставляющий работников службы социального обеспечения и Государство, по вопросу зарплаты. Вмешательство законодательной власти, с обратной силой, в ход процесса. «Суд вновь подтверждает, что, хотя по общему правилу для законодательной власти нет препятствий в регламентации в гражданской сфере новыми нормами, имеющими обратную силу, прав, вытекающих из действующих законов, принцип верховенства права и понятие справедливого судебного разбирательства, закрепленные в статье 6, препятствуют, за исключением требований общего интереса, вмешательству со стороны законодательной власти в отправление правосудия в целях воздействия на исход дела» (Zielinski et Pradal & Gonzalez et al., 57).

366. Справедливое судебное разбирательство. Спор, противопоставляющий работников службы социального обеспечения и Государство, по вопросу зарплаты. Вмешательство законодательной власти, с обратной силой, в ход процесса (Франция). «При любом положении дела французская система с ее органами государственного аппарата, пользующаяся прерогативами публичной власти и подчиненная органам министерского надзора, свидетельствует об особой роли и обязанностях Государств — членов Совета Европы, таких, как они могут вытекать из Европейской социальной Хартии, по социальной защите населения. Следовательно, нужно установить, что вмешательство со стороны законодателя в данном случае имело место в момент, когда дело, в котором стороной было Государство, находилось на рассмотрении суда» (Zielinski et Pradal & Gonzalez et al, 60).

367. Справедливое судебное разбирательство. Вмешательство со стороны законодательной власти, с обратной силой, в гражданское дело. «Суд повторяет, что по общему правилу для законодательной власти нет препятствий в регламентации в гражданской сфере новыми нормами, имеющими обратную силу, прав, вытекающих из действующих законов. Другими словами, по гражданским делам статья 6 не гарантирует неприкосновенности судебного постановления, вступившего в законную силу» (Organisation nationale des Syndicats d'infirmiers liberaux (O. N.S. I.L), Dec.).

368. Справедливое судебное разбирательство. Вмешательство Государства с целью повернуть в свою пользу исход судебного разбирательства, в котором оно было стороной. Обращение к судебной практике: принцип верховенства права и понятие справедливого судебного разбирательства, гарантированные в статье 6, препятствуют любому вмешательству со стороны законодательной власти в отправление правосудия в целях воздействия на исход дела, в котором стороной является Государство и которое находится на рассмотрении суда. Особый случай: вмешательство со стороны законодательной власти в момент, когда спор еще не возник. «Судебная практика органов Конвенции никогда не допускала того, чтобы прекращение равенства сторон могло вытекать из мер, "опережающих" в некотором роде еще не начавшийся процесс, и можно было бы далеко зайти в случае применения этой теории по аналогии» (Organisation nationals des Syndicats d'infirmiers liberaux (O. N.S. I.L.), Dec.).

369. Справедливое судебное разбирательство. Исполнение государственных судебных решений. Повторный отказ со стороны исполнительной власти исполнить решения, вынесенный Верховным Судом. «Верховенство права, один из основных принципов демократического общества, присуще всем статьям конвенции и подразумевает обязанность Государства и государственной власти подчиниться судебному решению или постановлению, вынесенному в их отношении» (Hassan et Tchaouch, 87).

370. Справедливое судебное разбирательство. Вмешательство со стороны законодателя в целях оказания влияния на исход дела, находящегося на рассмотрении суда. Суд «уже говорил, что принцип верховенства права и понятие справедливого судебного разбирательства, гарантированные в статье 6, препятствуют любому вмешательству со стороны законодательной власти в отправление правосудия в целях воздействия на исход дела. По делам, связанным ^с подобными проблемами, он подчеркнул, что вмешательство со стороны законодателя имело место в момент, когда дело, в котором стороной было Государство, находилось на рассмотрении суда. Следовательно, он сделал вывод о том, что Государство посягнуло на права заявителей, гарантированные статьей 6, вмешавшись решительным образом с тем, чтобы повернуть в свою пользу предстоящий исход дела, в котором оно было стороной» (Anagnostopoulos et al, 20).

371. Справедливое судебное разбирательство и досудебная стадия. «Первостепенным предназначением статьи 6, коль скоро речь идет о вопросах, связанных с уголовным правом, является обеспечение справедливого разбирательства "судом", правомочным рассматривать "любое уголовное дело", но из этого следует, что действие данной статьи не распространяется на разбирательство до начала судебного процесса» (Imbrioscia, 36).

372. Справедливое судебное разбирательство и досудебная стадия. «Другие требования статьи 6, особенно изложенные в п. 3, также могут иметь значение, перед тем, как дело будет передано в суд, поскольку справедливость судебного разбирательства, скорее всего, серьезно пострадает из–за того, что в самом начале упомянутые требования не были соблюдены» (Imbrioscia, 36).

373. Справедливое судебное разбирательство и досудебная стадия. «Методика применения п. 1 и подп. с) п. 3 статьи 6 в ходе предварительного следствия зависит от особенностей разбирательства и обстоятельств конкретного дела; чтобы определить, достигнута ли заложенная в статье 6 цель — справедливое судебное разбирательство, — следует принять во внимание проведенное по данному делу внутреннее разбирательство во всей его совокупности» (Imbrioscia, 38).

374. Гражданское дело: справедливое судебное разбирательство и право на суд. «Пункт 1 статьи 6 гарантирует каждому гражданину право судебного рассмотрения любого дела, затрагивающего его гражданские права и обязанности. Следовательно, Конвенция закрепляет "право на суд", одним из аспектов которого является право на рассмотрение гражданского спора в суде. Сюда же относятся гарантии, изложенные в п. 1 статьи 6, которые регламентируют организацию и состав суда, а также проведение судебных заседаний. В целом, речь идет о праве на справедливое судебное разбирательство» (Golder,36; см. также Fayed, 65).

375. Гражданское дело и справедливое судебное разбирательство. «Обязательные требования, присущие понятию "справедливого судебного разбирательства", не обязательно одинаковы для споров, относящихся к гражданским правам и обязанностям, и для дел, касающихся уголовных обвинений. В отношении первых отсутствуют подробные пункты, сходные с п. 2 и 3 статьи 6. Следовательно, и, несмотря на то, что эти нормы имеют определенное отношение к узким границам уголовного права, Договаривающиеся Государства пользуются большей свободой в области рассмотрения гражданских дел, чем по уголовному преследованию» (Dombo Веheer В. V., 32; тот же принцип, Levages Prestations Services, 46).

376. Справедливое судебное разбирательство по гражданскому делу. Право на состязательный процесс. «Из судебной практики по данному делу следует, что гарантии, вытекающие из права на состязательный процесс, являются, в принципе, одинаковыми как в гражданском, так и в уголовной деле» (Werner, 66).

377. Справедливое судебное разбирательство по вопросу возмещения за незаконное заключение под стражу, так как приговор был отменен в апелляции. Рассмотрение судами в силу полномочий вопроса об ответственности Государства вместе с вопросом об уголовной виновности. «Никакое решение по вопросу возмещения не должно было быть принято без возможности для заявителя передать его дело на рассмотрение суда. Процесс, в котором суд принимает решение о гражданских правах, не заслушав доводы сторон, не может считаться соответствующим п. 1 статьи 6» (Georgiadis, 40).

378. Существенные элементы справедливого судебного разбирательства по уголовным делам. «Вместе с п. 3 п. 1 статьи 6 обязывает (…) Договаривающихся Государств к позитивным мерам. Они состоят, в частности, в незамедлительном сообщении обвиняемому о характере и основании предъявленного ему обвинения, в предоставлении ему достаточного времени и возможностей для подготовки своей защиты, в обеспечении ему возможности защищать себя лично или через посредство защитника, и в предоставлении ему права допрашивать показывающих против него свидетелей или иметь право на то, чтобы эти свидетели были допрошены, и иметь право на вызов и допрос свидетелей в его пользу на тех же условиях, что и для свидетелей, показывающих против него. Это последнее право подразумевает не только наличие, в данном деле, равенства между обвинением и защитой (…), но и то, что допрос свидетелей должен иметь, в общем, состязательный характер» (Barbera, Messegue et Jabardo, 78).

379. Справедливое судебное разбирательство и обязанность Государства. Обязанность предоставить бесплатного защитника по гражданским делам. «По гражданским делам она иногда представляет собой один из способов обеспечения справедливого судебного разбирательства, требуемого п. 1 статьи 6» (Van der Mussele, 29).

380. Справедливое судебное разбирательство и права защиты. «Не являясь абсолютным, право каждого обвиняемого на эффективную защиту адвоката, при необходимости бесплатную, фигурирует среди основных элементов справедливого судебного разбирательства. Обвиняемый не утрачивает право пользования защитником в силу одного факта его отсутствия на заседании» (Poitrimol, 34).

381. Справедливое судебное разбирательство и права защиты. «Право на справедливое судебное разбирательство не требует, чтобы национальный суд назначил, по заявлению защиты, новых экспертов, когда заключение эксперта, выбранного им, идет в направлении обвинения» (Brandstetter, 46).

382. Справедливое судебное разбирательство: эффективная защита. Отклонение Кассационным судом жалобы из–за отсутствия довода без уведомления заинтересованного лица, которому не был предоставлен защитник и срок для представления подробного письменного объяснения. «Государство должно следить за тем, чтобы обвиняемый пользовался гарантиями, предусмотренными п. 3 статьи 6; факт возложения на осужденное в уголовном порядке лицо обязанности быть осведомленным о точке отсчета срока или его истечении не совместим со "старательностью", которую должны проявлять Договаривающиеся Государства для обеспечения эффективного пользования правами, гарантированными статьей 6» (Vacher, 28).

383. Справедливое судебное разбирательство по уголовным делам и презумпция: принципы. «Статья 6 предписывает Договаривающимся Государствам заключить в разумные границы, учитывая тяжесть характера и соблюдая права защиты, косвенные доказательства и законные презумпции, которые встречаются в их уголовных законах» (Pham Hoang, 33).

384. Справедливое судебное разбирательство. Исход спорного процесса и применимость гарантий. «Само собой разумеется, что процессуальные гарантии, предусмотренные п. 1 статьи 6, применяются ко всем тяжущимся, а не только к тем, которые не выиграли дело в национальных судах» (Philis n 2, 45).

385. Справедливое судебное разбирательство. Споры, относящиеся к социальным взносам. Новое регулирование, предписанное законодательной властью, передающее разрешение спора в Кассационный суд в направлении, благоприятном для Государства, придавая подобным спорам характер публичного права, к которому он добавил обратную силу. «В обстоятельствах данного дела принятие новой регламентации в столь значительный момент рассмотрения дела в Кассационном суде разрешило, в действительности, существо спора и сделало напрасным продолжение процесса» (Papageorgiou, 38).

386. Справедливое судебное разбирательство (по уголовным делам). Толкование процессуальных норм: заявление, представленное (по мнению заявителя, за пределами срока) прокурором, имеющее целью отмену меры по классификации жалобы против полицейского. Ошибочное толкование, данное внутренними судами. «Суд повторяет, что, в первую очередь, на национальные власти, а именно на суды ложится обязанность по толкованию внутреннего права, и что он не должен заменять их толкование права своим собственным при отсутствии произвола. Это особенно верно в отношении толкования судами процессуальных норм, например, касающихся сроков представления документов или подачи жалобы. Хотя правила срока и процедуры, относящиеся к апелляционным жалобам, подаваемым прокурором, поскольку они являются неотъемлемой частью понятия справедливого судебного разбирательства, Должны соблюдаться, по общему правилу внутренние суды должны следить за этим в ходе их собственных процессов» (Tejedor Garcia, 31).

387. Справедливое судебное разбирательство, равенство сторон и права защиты: краткое изложение основных принципов, выведенных судебной практикой. «Учитывая значимое место, которое занимает в демократическом обществе право на справедливое судебное разбирательство, Суд сразу напоминает об основных принципах, вытекающих из судебной практики по п. 1 статьи 6 совместно с подп. с) п. 3 этой нормы, относящихся к данному делу:

i. Уголовный процесс представляет одно целое, и защита по статье 6 не прекращается с вынесением решения в первой инстанции. Государство обязано следить за тем, чтобы тяжущиеся пользовались, и в апелляционных судах также, основополагающими гарантиями, предусмотренными этой нормой.

ii. При рассмотрении дела в первой инстанции понятие справедливого судебного разбирательства означает по общему правилу возможность для обвиняемого присутствовать на заседании. Однако присутствие подсудимого не обязательно имеет такое же значение в апелляционной инстанции. Действительно, даже в случае полноты юрисдикции апелляционного суда, статья 6 не всегда подразумевает право на открытое судебное заседание, а также право на личную явку. По данному делу нужно принять во внимание, кроме прочего, особенности рассматриваемой стадии процесса и то, как были представлены и отстаивались интересы защиты в апелляционном суде, учитывая, в частности, вопросы, которые он должен был решить и их значение для жалобщика.

iii. Принцип равенства сторон является элементом более широкого понятия справедливого судебного разбирательства, которое включает также фундаментальный принцип состязательности уголовного процесса. Право на состязательный уголовный процесс подразумевает, как для обвинения, так и для защиты, возможность ознакомиться с замечаниями и доказательствами, представленными другой стороной, и ответить на них. Национальное законодательство может выполнять это требование по–разному, но предусмотренный им способ должен гарантировать, что противная сторона будет знать о представлении замечаний и будет иметь возможность их комментировать» (Belziuk, 37).

388. Справедливое судебное разбирательство. Решение Верховного Суда, вынесенное на основании жалобы Генерального прокурора, отменяющее судебное решение, вступившее в законную силу и исполненное. «Право на справедливое разбирательство дела судом, гарантируемое п. 1 статьи 6 Конвенции должно толковаться в свете Преамбулы Конвенции, которая провозглашает, среди прочего, верховенство права как часть общего наследия Договаривающихся Государств. Одним из основных аспектов верховенства права является принцип правовой определенности, который требует inter alia, чтобы при окончательном разрешении дела судами, их постановления не вызывали сомнения» (Brumarescu, 61).

389. Справедливое судебное разбирательство (по уголовным делам). Отказ в доступе к адвокату во время первого допроса, проводимого полицией. Обращение к судебной практике: статья 6 применяется даже на стадии предварительного следствия, проводимого полицией; ее п. 3 является одним из элементов понятия справедливого судебного разбирательства по уголовным делам, содержащегося в п. 1, и может, в частности, иметь значение до принятия дела к производству судьей, рассматривающим дело по существу, в той мере, в какой его первоначальное несоблюдение рискует серьезно скомпрометировать справедливый характер процесса. Уголовное дело, все еще находящееся в производстве национального суда. «Дело, переданное в Суд по делам о государственной безопасности, все еще находится в производстве. Следовательно, Суд не может приступить к полному исследованию дела (…), и он считает, что не может спекулировать ни на том, какое решение примет Суд по делам о Государственной безопасности, ни на результате второго возможного кассационного обжалования, так как заявитель всегда имеет право пойти по этому пути, если он полагает, что процесс влечет, в конечном счете, нарушение прав, на которые он ссылается сейчас в Суде» (Dikme, 111).

390. Справедливое судебное разбирательство. Принцип законности уголовно–процессуального права. «Суд повторяет, что принцип законности уголовно–процессуального права является общим принципом права. Он составляет пару законности уголовного права и освещен изречением "nullumjudicium sine lege". Этот принцип подразумевает, в сущностном плане, наличие определенных требований, относящихся к движению процесса, с целью обеспечения справедливого судебного разбирательства, которое подразумевает соблюдение принципа равенства сторон. Последний предполагает, что каждая сторона должна иметь разумную возможность представить свое дело в условиях, в которых ни одна из сторон не имеет явного преимущества. Суд также напоминает, что регламентация процесса имеет целью, прежде всего, защиту преследуемого лица от возможных злоупотреблений властью, и что, следовательно, именно защита в наибольшей степени может пострадать от пробелов и неточностей такой регламентации» (Соете, 102).

391. Справедливое судебное разбирательство (по уголовным делам). Отказ в принятии заявления об исправлении протокола судебного заседания. «Суд повторяет, что статья 6 не требует, чтобы апелляционный суд проверял протокол судебного заседания, имевшего место в нижестоящем суде, или того, чтобы при рассмотрении дела в первой инстанции велся полный протокол. Кроме того, проверка секретарем, в данном случае совместно с председателем, верности записи в протоколе не раскрывает ничего несправедливого» (Pesti & Frodl, Dec).

b. Равенство сторон

592. Равенство сторон и справедливое судебное разбирательство. «Принцип равенства сторон включается в понятие справедливого судебного разбирательства (fair trial), предусмотренное п. 1 статьи 6» (Neumeister, 22).

393. Равенство сторон и справедливое судебное разбирательство. «Принцип равенства сторон является одним из элементов более широкого понятия справедливого судебного разбирательства, которое включает также фундаментальный принцип состязательности уголовного процесса» (Brandstetter, 66; рассмотрение гражданского дела: Ruiz‑Mateos, 63).

394. Равенство сторон и справедливое судебное разбирательство. «Принцип равенства сторон не исчерпывается содержанием этого пункта [п. 1 статьи 6]; он является лишь одним из аспектов белее широкого понятия справедливого разбирательства в независимом и беспристрастном суде» (Delcourt, 28; см. также Monnell et Morris, 62).

395. Равенство сторон и гражданский процесс. «Требование "равенства сторон" распространяется как на гражданские, так и на уголовные дела» (Dombo Beheer B. V., 33).

396. Равенство сторон и гражданский процесс. «В судебных процессах, где сталкиваются противоположные частные интересы, это "равенство сторон" предполагает, что каждая сторона должна иметь разумную возможность представить свое дело — включая доказательства — в условиях, в которых ни одна из сторон не имеет явного преимущества» (Dombo Beheer В. V., 33).

397. Значение понятия равенства сторон. «Одним из требований "справедливого судебного разбирательства" является "равенство сторон", которое предполагает, что каждая сторона должна иметь разумную возможность представить свое дело в условиях, в которых ни одна из сторон не имеет явного преимущества» (Heninch, 56; см. также Bonisch, 32; De Haes et Gijsels, 53).

398. Принцип равенства сторон: значение. «Принцип равенства сторон — составной элемент более широкого понятия справедливого судебного разбирательства — требует, чтобы каждой из сторон была предоставлена разумная возможность представить свое дело в таких условиях, в которых ни одна из сторон не имеет явного преимущества» (Niderost -Huber, 23).

399. Справедливое судебное разбирательство. Равенство сторон. «Принцип равенства сторон является составным элементом более широкого понятия справедливого судебного разбирательства, которое также включает в себя основополагающий принцип состязательности процесса. Между тем, принцип равенства сторон требует, чтобы каждой из сторон была предоставлена разумная возможность представить свое дело в таких условиях, в которых ни одна из сторон не имеет явного преимущества» (Werner, 63).

400. Справедливое судебное разбирательство. Принцип равенства сторон. «Европейский Суд напомнил, что принцип равноправия сторон, один из составных элементов обширной концепции справедливого судебного разбирательства, требует, чтобы каждой стороне была предоставлена разумная возможность изложить свою позицию при условиях, которые не ставят эту сторону в существенно невыгодное положение по отношению к (visavis) противоположной стороне» (Kress, 72).

401. Равенство сторон и движение процесса. «Судебное разбирательство не будет справедливым, если оно будет проходить в условиях, способных необоснованно поставить обвиняемого в менее благоприятное положение» (Delcourt, 34; тот же принцип, Monnell et Morris, 62).

402. Справедливое судебное разбирательство: равенство сторон. Передача замечаний («croquis») в Верховный Суд, о которой не знала защита. «Согласно принципу равенства сторон — составному элементу более широкого понятия справедливого судебного разбирательства — каждая сторона должна иметь разумную возможность представить свое дело в условиях, в которых ни одна из сторон не имеет явного преимущества (…). В этом контексте Суд придает значение гарантиям надлежащего правосудия как при видимых фактах, так и при возросшей чувствительности» (Bulut, 47).

403. Справедливое судебное разбирательство: равенство сторон. Передача замечаний («croquis») в Верховный Суд, о которой не знала защита. «Принцип равенства сторон не зависит от отсутствия дополнительной справедливости, связанной с незаконностью процесса. Именно защита должна оценивать, заслуживают ли замечания ответа. Следовательно, не является справедливым то, что обвинение передает замечания в суд без ведома защиты» (Bulut, 49).

404. Справедливое судебное разбирательство: процедура регистрации ассоциации (гражданское дело). Равенство сторон: отсутствие направления заявителям замечаний Генерального прокурора при апелляционном суде. Мнимое отсутствие влияния на существо дела. «Тем не менее, следует напомнить, что принцип равенства сторон не зависит от отсутствия дополнительной справедливости, связанной с незаконностью процесса. Именно защита должна оценивать, заслуживают ли замечания ответа, и нельзя допустить, чтобы сторона представляла замечания без ведома другой стороны и без возможности для этой последней ответить на них» (Uldozotteinek Szovetsege et al, 42).

405. Справедливое судебное разбирательство: равенство сторон. Осуждение журналистов за критику судей. Неравенство между судьями, которые были сторонами по делу и которые ознакомились с материалами дела, и журналистами, которые, при ограниченных источниках, должны были воспроизвести правду. Суд отмечает, что судьи, о которых идет речь, ссылались, «отрицая наличие какой–либо основы в аргументации журналистов, на содержание дела, которое они сами рассматривали, и на соответствующие судебные решения.

Ссылка, исходившая от судей и генерального адвоката, которые участвовали в рассмотрении этого дела, звучала не так убедительно, чтобы ее можно было всерьез оспорить в судах, если ответчики лишены возможности представить хотя бы некоторые относящиеся к делу дополнительные документы или свидетельские показания» (De Haes et Gijsels, 53).

406. Справедливое судебное разбирательство (гражданское дело). Рассмотрение трудовых споров. Равенство сторон. Мнение административного органа, представляющего интересы работодателя заявителя. Суд не имеет задачи по вынесению решения по существу спора. «Эти вопросы должны были быть разрешены в рамках внутреннего процесса, начатого заявителем, на основании представленных доказательств и путем применения соответствующего внутреннего права. Задача Суда состоит в определении того, было ли разбирательство в целом справедливым в смысле п. 1 статьи 6, учитывая все относящиеся к делу обстоятельства, включая природу спора и характер рассматриваемой процедуры, способ оценки доказательств и знание о том, была ли предоставлена заявителю возможность представить свое дело в условиях, в которых ни одна из сторон не имеет явного преимущества» (Helle, 53).

407. Справедливое судебное разбирательство (гражданское дело). Рассмотрение трудовых споров. Равенство сторон. Мнение административного органа, представляющего интересы работодателя заявителя. Суд не имеет задачи по вынесению решения по существу спора. Заявитель имел возможность ответить. «Всякий ущерб, который мог наступить в результате рассмотрения вышеназванных заявлений, был стерт тем фактом, что Высший административный суд предоставил заявителю реальную возможность представить свои собственные замечания в отношении содержания заключений по епископской главе. Надо отметить, что заинтересованное лицо каждый раз использовало эту возможность. В этих условиях нельзя утверждать, что имело место непонимание принципа "равенства сторон", составного элемента понятия справедливого судебного разбирательства» (Helle, 54).

408. Справедливое судебное разбирательство. Гражданское судопроизводство. Положение об уничтожении зараженного крупного рогатого скота. Невозможность для заинтересованного лица ответить на заключения генерального адвоката, выступающего в Кассационном суде. Большое значение, придаваемое роли прокурора в кассационной инстанции, заключения которого могут повлиять на Кассационный суд. «Учитывая важность процесса для заинтересованного лица и характер заключений генерального адвоката, невозможностью для заявителя ответить на них, до того как Кассационный суд не вынес свое решение, было нарушено его право на состязательный процесс. Последнее предполагает по общему правилу право сторон в процессе знакомиться со всеми доказательствами или замечаниями, приобщенными к делу, комментировать их; это относится и к заключениям, сделанным независимым прокурором, которые оказывают влияние на решение суда» (K. D.B. с. Pays—Bas, 44).

409. Справедливое судебное разбирательство. Рассмотрение налоговых споров. Уголовное обвинение. Невозможность для заинтересованного лица ответить на заключения генерального адвоката, выступающего в Кассационном суде. Большое значение, придаваемое роли прокурора в кассационной инстанции, и, в особенности, содержанию и последствиям его заключений, могущих оказать влияние на Кассационный суд. «Таким образом, учитывая важность процесса для заинтересованного лица и характер заключений генерального адвоката, невозможностью для заявителя ответить на них, до того как Кассационный суд не вынес свое решение, было нарушено его право на состязательный процесс. Последнее предполагает по общему правилу право сторон в процессе знакомиться ее всеми доказательствами или замечаниями, приобщенными к делу, комментировать их; это относится и к заключениям, сделанным независимым прокурором, которые оказывают влияние на решение суда» (J. J. с. Pays—Bas, 43).

с. Принцип состязательности и представление доказательств

410. Важность принципа состязательности. Принцип состязательности является «одной из основных гарантий судопроизводства» (Kamasinski, 102).

411. Справедливое судебное разбирательство. Принцип состязательности. Процесс в Кассационном суде (Франция). Не сообщение защите о докладе члена прюдомального суда–докладчика и невозможность защиты ответить на заключения генерального адвоката. Генеральный адвокат «должен следить за тем, чтобы закон правильно применялся, когда он понятен, и правильно толковался в случае, когда он двусмысленен. Он "дает советы" судьям относительно решения, которое нужно принять по каждому делу, и может, пользуясь предоставленной ему властью, повлиять на их решение либо в благоприятном направлении, либо в направлении, противоположном позиции заявителей.

Учитывая важность доклада члена прюдомального суда (…), роль генерального адвоката и последствия исхода процесса (…), созданное таким образом неравенство, при отсутствии идентичного уведомления адвокатов заявителя о докладе, не согласуется с требованиями справедливого судебного разбирательства» (Reinhardt et Slimane—Kaid, 105).

412. Справедливое судебное разбирательство. Соблюдение принципа состязательности. «Однако концепция справедливого судебного разбирательства, в принципе, означает предоставленную сторонам возможность ознакомиться со всеми представленными доказательствами и замечаниями и ответить на них, даже если они сделаны независимым членом Государственной юридической службы, с учетом оказания влияния на принятие судом постановления» (Kress, 74).

413. Справедливое судебное разбирательство. Право на справедливый процесс. «Суд повторяет, что право на состязательный процесс "предполагает возможность сторон в процессе, гражданском или уголовном, знакомиться со всеми доказательствами или замечаниями, приобщенными к делу, комментировать их; это относится и к заключениям, сделанным независимым прокурором, которые оказывают влияние на решение суда».

Принцип равенства сторон — «составной элемент более широкого понятия справедливого судебного разбирательства — требует, чтобы каждой из сторон была предоставлена разумная возможность представить свое дело в таких условиях, в которых ни одна из сторон не имеет явного преимущества"» (Morel, 27).

414. Принцип состязательности и уголовный процесс. «Право на состязательный уголовный процесс предполагает, как для обвинения, так и для защиты, возможность ознакомиться с замечаниями и доказательствами, представленными другой стороной, и ответить на них. Национальное законодательство может выполнять это требование по–разному, но предусмотренный им способ должен гарантировать, что противная сторона будет знать о представлении замечаний и будет иметь возможность их комментировать» (Brandbetter, 67).

415. Справедливое судебное разбирательство (уголовное дело). Состязательный характер процесса и соблюдение принципа равенства сторон. «Любой уголовный процесс, включая его процессуальные аспекты, должен иметь состязательный характер и гарантировать равенство сторон, обвинения и защиты: в этом состоит один из основополагающих аспектов права на справедливое судебное разбирательство. Право на состязательный уголовный процесс предполагает, как для обвинения, так и для защиты, возможность ознакомиться с замечаниями и доказательствами, представленными другой стороной. Кроме того, п. 1 статьи 6 требует (…), чтобы власти, осуществляющие преследование, сообщали защите обо всех относящихся к делу доказательствах, которыми они располагают, как обвинительных, так и оправдательных» (Fitt, 44).

416. Эффективность состязательного процесса. «Косвенная и чисто гипотетическая возможность для подсудимого прокомментировать доводы обвинения, включенные в текст решения, не может считаться действительным эквивалентом права на их непосредственное исследование и оспаривание» (Brandstetter, 68).

417. Присутствие обвиняемого на судебном заседании. «Право обвиняемого участвовать в разбирательстве дела вытекает из задач и цели статьи 6 в целом» (Т. с. Italic, 260).

418. Необходимость присутствия обвиняемого на судебном заседании. «Хотя в п. 1 статьи 6 об этом специально не упоминается, из задач и целей статьи 6, взятой в целом, видно, что человек, которому предъявлено уголовное обвинение, имеет право участвовать в разбирательстве дела. Более того, подп. с), d) и е) п. 3 гарантируют каждому человеку, которому предъявлено уголовное обвинение, право "защищать себя лично", "допрашивать показывающих против него свидетелей или иметь право на то, чтобы эти свидетели были допрошены", "пользоваться бесплатной помощью переводчика, если он не понимает языка, используемого в суде, или не говорит на этом языке", и трудно представить себе, как он может осуществлять эти права, не присутствуя» (Colozza, 27; см. также Monnell et Morris, 58; Ecbatani, 25).

419. Важность явки подсудимого. «Явка подсудимого имеет большое значение в силу как права последнего быть выслушанным, так и необходимости проверить точность его утверждений и сопоставить их с показаниями жертвы, интересы которой подлежат защите а также с показаниями свидетелей.

Таким образом, законодатель должен суметь предотвратить неоправданное отстранение от участия в судебном заседании» (Poitrimol, 35).

420. Справедливое судебное разбирательство (уголовное дело). Право обвиняемого быть выслушанным. «В случае, когда апелляционный суд должен рассмотреть дело с фактической и правовой стороны и изучить в целом вопрос о виновности или невиновности, он не может, в силу справедливости процесса, принять решение по этим вопросам без непосредственной оценки свидетельских показаний, представленных лично обвиняемым, который утверждает, что он не совершал преступления» (Constantinescu, 55).

421. Справедливое судебное разбирательство (уголовное дело). Право обвиняемого быть выслушанным. «Хотя право обвиняемого на последнее слово имеет определенное значение, оно не сталкивается с его правом быть выслушанным судом во время прений» (Constantinescu, 58).

422. Движение процесса при отсутствии обвиняемого: требуемые условия. «Когда внутреннее законодательство позволяет проводить судебное заседание в отсутствие лица, которому "предъявлено уголовное обвинение" (…), то такое лицо, как только ему становится известно о судебном разбирательстве, должно получить возможность добиться от суда, который рассматривал его дело, чтобы он вновь вернулся к нему» (Colozza, 29).

423. Движение процесса при отсутствии обвиняемого: условия, которые нужно выполнить в области заочного производства. «Государства–участники пользуются широким усмотрением в том, что касается выбора средств, рассчитанных на обеспечение соответствия их правовых систем требованиям п. 1 статьи 6. В задачу Суда не входит предписывать эти меры Государствам; он лишь определяет, был ли достигнут результат, предусмотренный Конвенцией (…). Для этого имеющиеся во внутреннем законодательстве средства должны быть эффективными, и "обвиняемого" нельзя лишить возможности доказать, что он не стремился уклониться от правосудия или что его отсутствие было вызвано непреодолимой силой» (Colozza, 30).

424. Движение процесса в отсутствие подсудимого: условия, которые нужно выполнить в области заочного производства. «Судебное разбирательство, проходящее при отсутствии подсудимого в принципе не совместимо с Конвенцией, хотя позднее он может добиться того, чтобы суд вынес решение заново, после того как выслушает его, как о фактической, так и правовой обоснованности обвинения (…). Можно задаться вопросом, существует ли это последнее требование, когда заинтересованное лицо отказалось от своего права присутствовать на заседании или защищаться, но даже в этом случае подобный отказ, для того чтобы он мог учитываться с точки зрения Конвенции, должен быть недвусмыслен и снабжен минимумом гарантий, соответствующих его тяжести» (Poitrimol, 31).

425. Участие обвиняемого в процессе: принципы. «Статья 6, читаемая как одно целое, признает за обвиняемым право на реальное участие в процессе. Это предполагает, среди прочего, право не только присутствовать при разбирательстве, но и право быть выслушанным и участвовать в прениях. Будучи присущими самому понятию состязательного процесса, эти права могут в равной степени вытекать из гарантий, указанных в подп. с), d) и е) п. 3 статьи 6: право "защищать себя лично", "допрашивать показывающих против него свидетелей или иметь право на то, чтобы эти свидетели были допрошены", "пользоваться бесплатной помощью переводчика, если он не понимает языка, используемого в суде, или не говорит на этом языке"». (Stanford, 26).

426. Справедливое судебное разбирательство. Присутствие обвиняемого на заседании. «Суд повторяет, что право обвиняемого участвовать в судебном разбирательстве вытекает из задач и целей статьи 6, взятой в целом. Более того, подп. с), d) и е) п. 3 гарантируют каждому человеку, которому предъявлено уголовное обвинение, право "защищать себя лично" и "допрашивать показывающих против него свидетелей или иметь право на то, чтобы эти свидетели были допрошены", и трудно представить себе, как он может осуществлять эти права, не присутствуя» (Zana, 68).

427. Справедливое судебное разбирательство. Заявителю не было предложено присутствовать на заседании в суде (суд по делам о безопасности), вынесшем против него приговор. «Принимая во внимание важность процесса для заявителя, который был приговорен к двенадцати месяцам тюремного заключения, суд по делам о государственной безопасности не мог, без того, чтобы не скомпрометировать справедливый характер процесса, вынести решение без непосредственной оценки личных показаний заявителя» (Zana, 71).

428. Принцип состязательности: уведомление подсудимого. «Уведомление кого–либо о судебном разбирательстве, начавшемся против него, является (…) юридическим действием, которое имеет такое значение, что должно отвечать условиям, относящимся к форме и существу, способным обеспечить эффективное осуществление прав обвиняемого; это следует из задач и целей подп. а) п. 3 статьи 6 Конвенции. Не может быть достаточной туманная и неофициальная осведомленность» (Т. с. Italic, 28).

429. Принцип состязательности: гражданское судопроизводство. «Право на состязательный процесс предполагает возможность для стороны ознакомиться с замечаниями и доказательствами, представленными другой стороной, и комментировать их» (Ruiz‑Mateos, 63).

430. Представление доказательств и гарантии, предусмотренные статьей 6. «В уголовной сфере проблема представления доказательств должна рассматриваться в свете п. 2 и 3 статьи 6 Конвенции» (Barbera, Messegue et Jabardo, 76).

431. Представление доказательств и справедливое судебное разбирательство. Роль транснационального судьи. «Допустимость доказательств является вопросом, который регулируется главным образом национальным законодательством, и по общему правилу именно национальные суды призваны оценивать предъявленные им доказательства. Задача Суда заключается в том, чтобы удостовериться, было ли судебное разбирательство в целом справедливым, включая и то, как были получены доказательства» (Isgro,31; Ltidi,43; Schuler—Zgraggen, 66; тот же принцип, Asch, 26; Dombo BeheerB. V., 31; Ferrantelli et Santangello, 48).

432. Справедливое судебное разбирательство: представление доказательств. «Допустимость доказательств является вопросом, который регулируется главным образом национальным законодательством, и по общему правилу именно национальные суды призваны оценивать предъявленные им доказательства. Задача Суда, согласно Конвенции, заключается не в том, чтобы оценивать показания свидетелей, а в том, чтобы удостовериться, было ли судебное разбирательство в целом справедливым, включая и то, как были получены доказательства» (Doorson, 67).

433. Представление и допустимость доказательств (уголовный процесс). «Вопрос приемлемости свидетельских показаний в первую очередь регулируется национальным законодательством, и основное правило для национальных судов — оценить качество свидетельских показаний до начала судебного разбирательства.

Задача Европейского Суда согласно Конвенции заключается не в том, чтобы решить, можно ли утверждения свидетелей принять в качестве доказательств, а в том, чтобы оценить судебное расследование в целом, включая способы получения свидетельских показаний, то есть выяснить справедливость его проведения» (Texeira de Castro, 34).

434. Представление доказательств и принцип состязательности. «Обычно все доказательства должны быть представлены в ходе публичного слушания в присутствии обвиняемого, с тем, чтобы обеспечить состязательность. Однако из этого не следует, что заявления свидетелей всегда должны производиться в зале судебного заседания и публично для того, чтобы служить доказательством; в частности, это может оказаться невозможным в некоторых случаях. Использование показаний, данных на стадии предварительного следствия, не противоречит само по себе подп. d) п. 3 и п. 1 статьи 6, при условии соблюдения прав защиты. По общему правилу, они требуют, чтобы обвиняемому была предоставлена адекватная возможность оспаривать утверждения и допрашивать свидетельствующих против него лиц, либо когда они дают показания в суде, либо на более поздней стадии» (Asch, 27; Isgro,34; Ltidi,47).

435. Справедливое судебное разбирательство и сообщение о доказательствах сторонам в гражданском процессе. «Понятие справедливого судебного разбирательства также предполагает возможность сторон в процессе знакомиться со всеми доказательствами или замечаниями, приобщенными к делу, и комментировать их» (Niderost -Huber, 24).

436. Справедливое судебное разбирательство: не сообщение стороне в процессе (гражданское дело) замечаний суда, адресованных инстанции по обжалованию, обязанной вынести решение по апелляционной жалобе на решение, вынесенное в первой инстанции. «Само по себе представление замечаний, о которых идет речь, не противоречит гарантиям справедливого судебного разбирательства, даже если речь идет о практике, не очень распространенной среди Государств — членов Совета Европы» (Niderost—Huber, 22).

437. Справедливое судебное разбирательство: не сообщение стороне в процессе (гражданское дело) замечаний суда, адресованных инстанции по обжалованию, обязанной вынести решение по апелляционной жалобе на решение, вынесенное в первой инстанции. «Не имеет значения (…), что дело относится к рассмотрению гражданских споров, при котором (…) национальные власти пользуются большей свободой, чем в уголовной сфере (…). Во всяком случае, гарантии, вытекающие из права на состязательный процесс, одинаковые как для гражданских, так и для уголовных дел» (Niderost—Huber, 28).

438. Справедливое судебное разбирательство: не сообщение стороне в процессе (гражданское дело) замечаний суда, адресованных инстанции по обжалованию, обязанной вынести решение по апелляционной жалобе на решение, вынесенное в первой инстанции. «Это же относится к случаю, когда, по мнению судов, о которых идет речь, замечания не представляют никакого факта или довода, который уже не фигурирует в обжалуемом решении. Это мнение, в действительности, принадлежит только сторонам спора: именно они должны оценивать, требует ли документ разъяснений. В частности, речь идет о вере тяжущихся в отправление правосудия: оно основывается, среди прочего, на предоставлении возможности выразить свое мнение по любому доказательству, имеющемуся в материалах дела» (Niderost—Huber, 29).

439. Справедливое судебное разбирательство: не сообщение стороне в процессе (гражданское дело) замечаний суда, адресованных инстанции по обжалованию, обязанной вынести решение по апелляционной жалобе на решение, вынесенное в первой инстанции. «Без сомнения, представление замечаний, о которых идет речь, преследует цель экономии и ускорения процесса. Как об этом свидетельствует судебная практика, Суд придает большое значение этой цели, которая, тем не менее, не может оправдывать нарушение столь фундаментального принципа, как право на состязательный процесс. На самом деле, п. 1 статьи 6 имеет целью, прежде всего, на защиту интересов сторон и надлежащего отправления правосудия» (Niderost—Huber, 30).

440. Справедливое судебное разбирательство (в административных судах). Государственный Совет (Франция). Не сообщение заключений правительственного комиссара до слушания дела и невозможность на них ответить. «Во время процедур в Государственном Совете адвокаты, которые выскажут такое пожелание, могут до слушания просить Правительственного комиссара сообщить им общий смысл его выступления. Также не оспаривалось, что стороны могут ответить на замечания Правительственного комиссара путем направления на совещание судей меморандума. Такая практика, и это существенно с точки зрения Европейского Суда, помогает соблюдать принцип состязательности» (Kress, 76).

441. Справедливое судебное разбирательство (в административных судах). Государственный Совет (Франция). Равенство сторон и соблюдение принципа состязательности. Участие правительственного комиссара в совещании судей при вынесении решения. «В заключение, следует рассмотреть принцип внешних проявлений. Так как Правительственный комиссар публично высказывает свое мнение относительно принятия или отклонения доводов сторон, последние могут законно считать комиссара сторонником одной из них.

С точки зрения Европейского Суда, участник процесса, не знакомый со всеми тонкостями административного судопроизводства, вполне естественно может воспринять как врага Правительственного комиссара, который просит отклонить жалобу участника. И наоборот, участник процесса, чью жалобу Правительственный комиссар поддерживает, посчитает его своим союзником.

Европейский Суд может также представить, как сторона может почувствовать себя в неравном положении, если, выслушав в конце судебного заседания замечания Правительственного комиссара, направленные против жалобы, она видит, что комиссар удаляется вместе с судом на закрытое совещание» (Kress, 81).

442. Компетенция национального судьи в области оценки доказательств. «Статья 6 Конвенции гарантирует право на справедливое судебное разбирательство, но она не устанавливает каких–либо правил допустимости доказательств как таковых; это задача внутреннего права» (Schenk, 46; см. также Kostovski, 39; Windisch, 25).

443. Компетенция национального судьи в области оценки доказательств. «По общему правилу, национальные суды должны оценивать предъявленные им доказательства и отношение к делу доказательств, которые представляют обвиняемые» (Vidal, 33).

444. Представление доказательств. Компетенция национального судьи и пределы европейского контроля. «По общему правилу внутренние суды, и особенно суд первой инстанции, должны оценивать предъявленные им доказательства и отношение к делу доказательств, которые представляют обвиняемые (…). Тем не менее, Суд должен выяснить — в чем он согласен с Комиссией — было ли справедливым, согласно п. 1 статьи 6, судебное разбирательство, рассматриваемое в целом, включая и то, как были получены доказательства, обвинительные и оправдательные» (Barbera, Messegue et Jabardo, 68; см. также Kostovski, 39; Windisch, 25; Delta, 35).

445. Представление доказательств. Компетенция национального судьи и пределы европейского контроля. «Представление доказательств регулируется, в первую очередь, нормами внутреннего права и (…), по общему правилу внутренние суды должны оценивать предъявленные им доказательства. Задача Суда, согласно Конвенции, состоит в установлении того, было ли справедливым судебное разбирательство, рассматриваемое в целом, включая и то, как были получены доказательства» (Saidi, 43; см. также Stanford, 24).

446. Представление доказательств и соблюдение прав защиты. «Обычно доказательства должны представляться обвиняемому на открытом судебном заседании в целях состязательного процесса, однако использование показаний, данных на стадии предварительного следствия, не противоречит само по себе подп. d) п. 3 и п. 1 статьи 6, при условии соблюдения прав защиты. По общему правилу, они требуют предоставления обвиняемому соответствующей и достаточной возможности оспорить обвинительные свидетельские показания и допросить их автора, в момент дачи показаний или позже» (Saidi, 43).

447. Представление доказательств и права обвиняемого. «В отношении уголовных дел «справедливое судебное разбирательство", требуемое п. 1 статьи 6, предполагает, что обвиняемый имеет возможность обсудить доказательства, основанные на спорных фактах, даже относящиеся к процессуальному аспекту, а не к вменяемому ему правонарушению как таковому» (Kamasinski, 102).

448. Справедливое судебное разбирательство (уголовное дело). Нераскрытие защите доказательств, содержащихся в материалах уголовного дела, известных судье. Неучастие защиты в качество стороны в процессе. Тем не менее, «заявитель допускает, что право на раскрытие доказательств, относящихся к делу, не является абсолютным. В данном уголовном процессе могут иметь место конкурирующие интересы — интересы государственной безопасности или необходимость защищать свидетелей, которые могут подвергнуться санкциям, или сохранять тайну полицейских методов расследования преступлений — которые должны быть согласованы с правами обвиняемого. В некоторых случаях может быть необходимым скрыть от защиты определенные доказательства с тем, чтобы защитить основополагающие права другого лица или с целью охраны публичного интереса. Тем не менее, законными с точки зрения п. 1 статьи 6 являются только те меры, ограничивающие права защиты, которые абсолютно необходимы. Кроме того, если мы хотим гарантировать обвиняемому справедливое судебное разбирательство, любые трудности, возникшие у защиты в результате ограничения ее права, должны быть в достаточной степени компенсированы в последующем судебном процессе» (Fitt, 45).

449. Справедливое судебное разбирательство (уголовное дело). Нераскрытие защите доказательств, содержащихся в материалах уголовного дела, известных судье. Неучастие защиты в качество стороны в процессе. В данном случае внутренний суд первой инстанции применил нормы, которые обеспечивали соответствующие принципы справедливого разбирательства, закрепленные п. 1 статьи 6 Конвенции. «В случае, когда доказательства были скрыты от защиты во имя публичного интереса, Суд не должен высказываться о том, было ли подобное решение абсолютно необходимым, так как по общему правилу именно внутренние суды должны оценивать представленные им доказательства. Как бы то ни было, в большинстве дел, в которых, как в данном случае, доказательства, о которых идет речь, никогда не были раскрыты, Суд не имеет возможности сопоставить публичный интерес в не разглашении спорных доказательств и интерес обвиняемого в их сообщении ему. Также Суд должен выяснить, удовлетворял ли, насколько это возможно, решающий процесс требованиям состязательности и равенства сторон и был ли он снабжен гарантиями, способными защитить интересы обвиняемого» (Fitt, 46).

450. Справедливое судебное разбирательство. Уголовный процесс. Равенство сторон. Неразглашение обвинением доказательств, относящихся к делу. «Любой уголовный процесс, включая его процедурные аспекты, должен быть состязательным и гарантировать равенство сторон, обвинения и защиты: это один из фундаментальных аспектов права на справедливое судебное разбирательство. Право на состязательный уголовный процесс предполагает, как для обвинения, так и для защиты, возможность ознакомиться с замечаниями и доказательствами, представленными другой стороной. Кроме того, п. 1 статьи 6 требует, как, впрочем, и английское право, чтобы власти, осуществляющие преследование, сообщали защите обо всех доказательствах, относящихся к делу, которыми они располагают, как обвинительных, так и оправдательных» (Rowe & Davis, 60; Fitt, 44).

451. Справедливое судебное разбирательство. Уголовный процесс. Равенство сторон. Неразглашение обвинением доказательств, относящихся к делу. Ограничения прав защиты. Тем не менее, «право на раскрытие доказательств, относящихся к делу, не является абсолютным. В данном уголовном процессе могут иметь место конкурирующие интересы — интересы государственной безопасности или необходимость защищать свидетелей, которые могут подвергнуться санкциям, или сохранять тайну полицейских методов расследования преступлений — которые должны быть согласованы с правами обвиняемого. В некоторых случаях может быть необходимым скрыть от защиты определенные доказательства с тем, чтобы защитить основополагающие права другого лица или с целью охраны публичного интереса. Тем не менее, законными с точки зрения п. 1 статьи 6 являются только те меры, ограничивающие права защиты, которые абсолютно необходимы. Кроме того, если мы хотим гарантировать обвиняемому справедливое судебное разбирательство, любые трудности, возникшие у защиты в результате ограничения ее права, должны быть в достаточной степени компенсированы в последующем судебном процессе» (Rowe & Davis, 61; Fitt, 45).

452. Справедливое судебное разбирательство. Уголовный процесс. Равенство сторон. Неразглашение обвинением доказательств, относящихся к делу. Ограничения прав защиты. Роль Суда. «В случае, когда доказательства были скрыты от защиты во имя публичного интереса, Суд не должен высказываться о том, было ли подобное решение абсолютно необходимым, так как по общему правилу именно внутренние суды должны оценивать представленные им доказательства. Задачей Суда является выяснение того, удовлетворял ли, насколько это возможно, решающий процесс, имевший место в данном случае, требованиям состязательности и равенства сторон и был ли он снабжен гарантиями, способными защитить интересы обвиняемого» (Rowe & Davis, 62; Fitt, 46).

453. Присутствие обвиняемого и представление доказательств. «Из задач и целей статьи 6, а также из содержания некоторых подпунктов п. 3 вытекает (…) возможность для "обвиняемого" "участвовать в разбирательстве дела" и его право на "рассмотрение его дела судом (…) в его присутствии" (…). Из этого Суд, как и Комиссия, делает вывод о том, что доказательства должны быть представлены обвиняемому на открытом судебном заседании в целях состязательного процесса» (Barbara, Messegue et Jabardo, 78).

454. Представление доказательств и компетенция транснационального судьи. «В полномочия Суда не входит замена оценки фактов, осуществленной внутренними судами, своей собственной оценкой; по общему правилу внутренним судам надлежит оценивать предъявленные им доказательства. Задача Суда состоит в выяснении того, было ли справедливым судебное разбирательство, рассматриваемое в целом, особенно в том, что касается представления доказательств» (Edwards, 34).

455. Представление доказательств, собранных в ходе расследования. «Обычно все доказательства должны быть представлены в ходе публичного слушания в присутствии обвиняемого, с тем чтобы обеспечить состязательность (…). Однако из этого не следует, что заявления свидетелей всегда должны производиться в зале судебного заседания и публично для того, чтобы служить доказательством: использование показаний, данных на стадии предварительного следствия, не противоречит само по себе подп. d) п. 3 и п. 1 статьи 6, при условии соблюдения прав защиты.

По общему правилу, эти права требуют, чтобы обвиняемому была предоставлена адекватная возможность оспаривать утверждения и допрашивать свидетельствующих против него лиц, либо когда они дают показания в суде, либо на более поздней стадии» (Kostovski, 41; тот же принцип, Windisch, 26; Delta, 36).

456. Справедливое судебное разбирательство: представление доказательств. Значение заявлений, сделанных свидетелем на открытом судебном заседании. «Задача Суда, согласно Конвенции, не состоит в установлении того, были ли заявления свидетелей обоснованно допущены в качестве доказательств; это относится к задаче внутренних судов, поскольку задачей Суда является выяснение того, было ли справедливым судебное разбирательство, рассматриваемое в целом, включая и то, как были получены доказательства. Суд не может абстрактно считать, что заявления, сделанные свидетелями на открытом судебном заседании и под присягой, должны всегда иметь превалирующее значение по сравнению с другими заявлениями, сделанными этим же свидетелем в ходе процесса, даже когда есть разногласия между одними и другими» (Doorson, 78).

457. Допрос свидетелей следственным судьей при отсутствии защитника. «Ни один вопрос, который следственный судья (…) задал (…) в отсутствие адвоката заявителя во время предварительного судебного следствия, не относится к делу, раз в ходе последующего процесса в апелляционной инстанции оба эти свидетеля были заслушаны в присутствии вышеназванного адвоката» (Doorson, 68).

458. Справедливое судебное разбирательство и представление доказательств. Показания, данные в ходе следствия. «Все доказательства должны, обычно, представляться в присутствии обвиняемого (обвиняемых) на открытом слушании с возможными доводами противной стороны. Вместе с тем, использование заявлений, полученных на этапе до разбирательства в суде, не является, само по себе, несовместимым с подп. (d) п. 3 и п. 1 статьи 6 Конвенции при условии, что были соблюдены права защиты. Как правило, эти права требуют, чтобы подсудимому была предоставлена достаточная и надлежащая возможность оспорить представляемые доказательства и задать вопросы свидетелю, показывающему против него, либо когда ему предоставляется слово для заявления, либо на более позднем этапе разбирательства» (Ferrantelli et Santangelo, 51).

459. Представление доказательств. Использование в качестве доказательств анонимных свидетельских показаний. «Если защите неизвестна личность лица, которое она пытается допросить, она может считать себя лишенной точных данных, позволяющих ей правильно установить, является ли оно пристрастным, враждебным или не достойным веры. Свидетельские показания или другие заявления, говорящие в пользу обвинения лица, которому предъявлено обвинение, могут представлять собой ложь или быть результатом простой ошибки; защита совсем не может это доказать, если она не располагает сведениями, которые позволили бы ей проверить правдоподобие показаний автора и усомниться в них. Опасности, присущие такой ситуации, оказываются очевидными» (Kostovski, 42).

460. Представление доказательств. Использование в качестве доказательств анонимных свидетельских показаний. «Использование показаний анонимных свидетелей для обоснования обвинительного приговора ни при каких обстоятельствах несовместимо с Конвенцией» (Van Mechelen et al, 52).

461. Представление доказательств. Использование в качестве доказательств анонимных свидетельских показаний. «Следует напомнить, что обвинительный приговор не должен основываться единственно или в решающей степени на анонимных утверждениях» (Van Mechelen et al., 55).

462. Представление доказательств. Использование в качестве доказательств анонимных свидетельских показаний. «В демократическом обществе право на надлежащее отправление правосудия занимает такое значимое место, что нельзя его приносить в жертву целесообразности. Конвенция не препятствует тому, что на стадии предварительного следствия можно опираться на такие источники, как тайные осведомители, но последующее использование показаний анонимных свидетелей в качестве доказательств, достаточных для обоснования обвинительного приговора, вызывает различные проблемы» (Kostivski, 44; тот же принцип, Windisch, 30).

463. Справедливое судебное разбирательство. Использование анонимных свидетельских показаний. «Конвенция не препятствует тому, что на стадии предварительного следствия можно опираться на такие источники, как тайные осведомители, но последующее использование показаний анонимных свидетелей в качестве доказательств, достаточных для обоснования обвинительного приговора, может вызвать проблемы с точки зрения Конвенции (…). Подобное использование ни при каких обстоятельствах несовместимо с Конвенцией» (Doorson, 69).

464. Справедливое судебное разбирательство. Использование анонимных свидетельских показаний: трудности для защиты. «Если сохраняется эта анонимность, защита сталкивается с такими трудностями, которых при рассмотрении уголовных дел обычно быть не должно. Однако не может быть установлено никакого нарушения п. 1 и подп. d) п. 3 статьи 6 Конвенции, если эти трудности защиты в достаточной мере уравновешивались судебной процедурой» (Doorson, 72).

465. Справедливое судебное разбирательство. Использование анонимных свидетельских показаний в отсутствие обвиняемого, но в присутствии защитника. «Если очевидно было бы предпочтительнее, чтобы заявитель присутствовал на допросе свидетелей, Суд считает, хорошо все взвесив, что национальный суд мог полагать, что интересы заявителя были, в этом отношении, менее важными, чем необходимость обеспечения безопасности свидетелей. Вообще, Конвенция не препятствует установлению личности — в целях подп. d) п. 3 статьи 6 — обвиняемого в присутствии его адвоката» (Doorson, 74).

466. Справедливое судебное разбирательство. Использование анонимных свидетельских показаний в отсутствие обвиняемого, но в присутствии защитника. По мнению Суда, «желательно, чтобы свидетели непосредственно устанавливали личность подозреваемого в совершении тяжких преступлений, если есть малейшее сомнение в их личности» (Doorson, 75).

467. Справедливое судебное разбирательство. Использование анонимных свидетельских показаний: трудности для защиты. «Следует напомнить, что даже в тех случаях, когда судебные процедуры, служащие противовесом, расцениваются как уравновешивающие в достаточной мере трудности, с которыми сталкивается защита, обвинительный приговор не должен основываться единственно или в решающей степени на анонимных утверждениях.

Следует крайне осмотрительно относиться к заявлениям свидетелей, полученным в таких условиях, что права защиты не могли гарантироваться в той мере, которая обычно требуется Конвенцией» (Doorson, 76).

468. Справедливое судебное разбирательство. Использование анонимных свидетельских показаний: трудности для защиты. «Если сохраняется анонимность свидетелей обвинения, защита сталкивается с такими трудностями, которых при рассмотрении уголовных дел обычно быть не должно. Соответственно, Суд признал, что в таких случаях п. 1 статьи 6, совместно с подп. d) п. 3 статьи 6 Конвенции, требует, чтобы эти трудности защиты в достаточной мере уравновешивались судебной процедурой» (Van Mechelen et al.,54).

469. Представление доказательств (уголовный процесс). Тайные осведомители. «Конвенция не исключает возможности использования анонимных информаторов не стадии расследования преступления, когда это обусловлено его спецификой. Другое дело использование их показаний в суде для доказательства вины» (Texeira de Castro, 35).

470. Справедливое судебное разбирательство (уголовное дело). Торговля наркотиками. Провокатор. Заявитель, не имеющий судимости, склоненный полицейскими, одетыми в гражданскую одежду, к совершению преступления, в чем он впоследствии был признан виновным. «Использование тайных агентов должно быть ограничено, и право на защиту должно быть сохранено даже в случаях, когда дело касается борьбы с торговлей наркотиками. Хотя рост организованной преступности несомненно требует принятия соответствующих мер, право на справедливое судопроизводство тем не менее сохраняет свое значение, которым нельзя пожертвовать ради целесообразности. Основные требования сохранения справедливости, содержащиеся в статье 6 Конвенции, применимы ко всем типам уголовных преступлений от самых простых до самых сложных. Общественный интерес не может оправдать свидетельских показаний, спровоцированных в результате действий полиции в ходе расследования» (Texeira de Castro, 36).

471. Справедливое судебное разбирательство: допрос свидетелей, интересы жертвы и права защиты. «Статья 6 прямо не требует, чтобы интересы свидетелей вообще, и интересы жертв, призванных дать показания, в частности, принимались во внимание. Тем не менее, речь может идти об их жизни, свободе или безопасности как об интересах, относящихся, в большинстве случаев, к области статьи 8 Конвенции. Подобные интересы свидетелей и жертв защищаются другими нормами Конвенции, которые подразумевают, что Договаривающиеся Государства должны так организовать их уголовное судопроизводство, чтобы вышеназванные интересы не подвергались незаконно опасности. При этом, принципы справедливого судебного разбирательства также требуют, чтобы, в соответствующих случаях, интересы защиты соотносились с интересами свидетелей и жертв, призванных к даче показаний» (Doorson, 70).

472. Справедливое судебное разбирательство и свидетельские показания. «Европейский Суд напомнил, что предоставляемые подп. (d) п. 3 статьи 6 Конвенции гарантии являют собой специфические аспекты права на справедливое судебное разбирательство, сформулированного в п. 1 данной статьи. Это, соответственно, должно быть принято во внимание при рассмотрении этой детали второй жалобы применительно к п. 1» (Ferrantelli et Santangello, 51).

473. Справедливое судебное разбирательство и представление доказательств. Допрос свидетелей: общие принципы. «Допустимость доказательств является вопросом, который регулируется главным образом национальным законодательством, и по общему правилу именно национальные суды призваны оценивать предъявленные им доказательства. Задача Суда, согласно Конвенции, заключается не в том, чтобы оценивать показания свидетелей, а в том, чтобы удостовериться, было ли судебное разбирательство в целом справедливым, включая и то, как были получены доказательства» (Van Mechelen et al, 50).

474. Справедливое судебное разбирательство и представление доказательств. Оспаривание свидетельских показаний. «Обычно все доказательства должны быть представлены в ходе публичного слушания в присутствии обвиняемого, с тем, чтобы обеспечить состязательность. Из этого принципа имеются исключения, но они не должны ущемлять права защиты; по общему правилу п. 1 и подп. d) п. 3 статьи 6 требуют, чтобы обвиняемому была предоставлена адекватная возможность оспаривать утверждения и допрашивать свидетельствующих против него лиц, либо когда они дают показания в суде, либо на более поздней стадии» (Van Mechelen et al, 51).

475. Справедливое судебное разбирательство. Обвинительный приговор, основанный на заявлениях полицейских, оставшихся анонимными, полученных судьей, но которые не были заслушаны ни публично, ни в присутствии обвиняемых. «Соотношение интересов защиты с аргументами в пользу сохранения анонимности свидетелей поднимает особые проблемы, т. к. свидетели, о которых идет речь, служат в государственной полиции. Хотя их интересы, а равно их семей также заслуживают защиты в соответствии с Конвенцией, следует признать, что их положение до некоторой степени отличается от положения незаинтересованного свидетеля или жертвы. На полицейских лежит долг повиновения исполнительным властям Государства, и они связаны с прокуратурой; только по одним этим причинам к их использованию в качестве анонимных свидетелей следует прибегать лишь в исключительных обстоятельствах. Кроме того, сама природа их служебных обязанностей, в частности производство ареста, требует впоследствии дачи показаний в открытом судебном заседании» (Van Mechelen et al., 56).

476. Справедливое судебное разбирательство. Обвинительный приговор, основанный на заявлениях полицейских, оставшихся анонимными, полученных судьей, но которые не были заслушаны ни публично, ни в присутствии обвиняемых. «При условии уважения прав на защиту правомерным является желание руководства полиции сохранить анонимность агента, занимающегося розыскной деятельностью, для защиты его самого или его семьи и для того, чтобы не ставить под угрозу возможность его использования в будущих операциях» (Van Mechelen et al., 57).

477. Справедливое судебное разбирательство: доступ к документам, изъятым налоговым органом. Равенство сторон на административной стадии, предшествующей заключению комиссии по налоговым правонарушениям и посягательство на права защиты во время уголовного процесса. Франция. «Суд не должен подменять национальные суды, которые, в первую очередь, компетентны оценивать допустимость доказательств (…). Тем не менее, он должен удостовериться в том, что разбирательство в целом было справедливым, учитывая нарушения, возникшие до направления дела к судьям, рассматривающим спор по существу, удостоверившись в этом случае, что от них можно было избавиться в суде» (Miailhe n 2,43).

478. Использование незаконной записи телефонного разговора. «Суд (…) не может исключить принципиально и in abstracto приемлемость такого рода незаконно полученных доказательств» (Schenk, 46).

479. Справедливое судебное разбирательство. Представление доказательств. Допустимость доказательства без соблюдения предписаний национального права. «Суд повторяет, что Конвенция не регулирует порядок доказывания как таковой. Следовательно, Суд не может исключить принципиально и in abstracto приемлемость такого рода доказательств, полученных без соблюдения предписаний национального права. Внутренним судам следует оценивать полученные ими доказательства и отношение к делу доказательств, представляемых стороной. Тем не менее, задача Суда состоит в выяснении того, было ли судебное разбирательство в целом справедливым согласно п. 1 статьи 6, включая и то, как были получены доказательства» (Pelissier et Sassi, 45).

480. Справедливое судебное разбирательство. Представление доказательств. Допустимость доказательства без соблюдения предписаний национального права. Спорный документ и его использование не были решающими для признания виновности и обвинительного приговора. «Таким образом, принятие во внимание оспариваемого документа не имело в качестве последствия посягательство на справедливость процесса. Следовательно, использование спорного документа апелляционным судом не может повлечь нарушение п. 1 статьи 6 Конвенции» (Pelissier et Sassi, 47).

481. Справедливое судебное разбирательство. Представление и использование доказательств. Ошибки в праве и ошибки в факте. Приемлемость доказательств, полученных незаконным путем (прослушивание телефонных переговоров). «Суд повторяет, что его задача, в соответствии со статьей 19 Конвенции, состоит в обеспечении соблюдения Государствами–участниками обязательств, вытекающих из Конвенции. В частности, он не должен знать о юридических и фактических ошибках, совершенных внутренним судом, кроме случая, когда они могли бы посягнуть на права и свободы, охраняемые Конвенцией. Статья 6 Конвенции гарантирует право на справедливое судебное разбирательство, но она не устанавливает каких–либо правил допустимости доказательств как таковых; это задача внутреннего права. Суд не должен высказываться принципиально о приемлемости некоторого рода доказательств, например, доказательств, полученных незаконным путем, а также о виновности заявителя. Нужно выяснить, было ли судебное разбирательство в целом справедливым, включая и то, как были получены доказательства, что предполагает рассмотрение "незаконности", о которой идет речь, и, в случае, когда оказывается затронутым другое право, защищаемое Конвенцией, исследование природы этого нарушения» (Khan, 34).

482. Справедливое судебное разбирательство и представление доказательств по гражданским делам. «Установление правил допустимости доказательств является задачей внутреннего права» (Dombo Beheer B. V., 31).

483. Справедливое судебное разбирательство. Посягательство на принцип равенства сторон. Не проведение допроса свидетелей (по гражданскому делу). «Задача Суда состоит в выяснении того, было ли судебное разбирательство в целом "справедливым" согласно п. 1 статьи 6. В связи с этим он повторяет, что требование "равенства сторон" также распространяется на споры, в которых сталкиваются частные интересы: так, "равенство сторон" предполагает обязанность предоставления каждой из сторон разумной возможности представить свое дело — включая доказательства — в условиях, в которых ни одна из сторон не имеет явного преимущества (…). Разный подход к допросу свидетелей сторон может, следовательно, нарушить вышеназванный принцип» (Ankerl, 38).

484. Справедливое судебное разбирательство (гражданское дело): утверждение, согласно которому экспертиза (медицинская) была назначена без соблюдения принципа состязательности. «Суд повторяет, что составной частью справедливого судебного разбирательства в смысле п. 1 статьи 6 является состязательный характер последнего: каждая сторона должна иметь возможность не только ознакомиться с доказательствами, которые необходимы для успеха ее требований, но также знакомиться с любым доказательством или замечанием, приобщенным к делу, которое оказывают влияние на решение суда, и комментировать его (…).

На этом основании Суд сразу уточняет, что соблюдение принципа состязательности, как и соблюдение других процессуальных гарантий, содержащихся в п. 1 статьи 6, относится к рассмотрению дела в "суде"; следовательно, из этой нормы не может быть выведен общий и абстрактный принцип, согласно которому, в случае, когда эксперт был назначен судом, стороны должны во всех случаях иметь право присутствовать при переговорах, проводимых последним, или узнать о доказательствах, которые он принял во внимание. Главным является обеспечение того, чтобы стороны могли адекватно участвовать в судебном разбирательстве» (Mantovanelli, 33).

485. Справедливое судебное разбирательство (гражданское дело): порядок доказывания и оценка доказательств. «Конвенция не регулирует порядок доказывания как таковой. Следовательно, Суд не может исключить принципиально и in abstracto приемлемость такого рода доказательств, полученных без соблюдения предписаний национального права. Внутренним судам следует оценивать полученные ими доказательства и отношение к делу доказательств, представляемых стороной. Тем не менее, задача Суда состоит в выяснении того, было ли судебное разбирательство в целом справедливым согласно п. 1 статьи 6, включая и то, как были получены доказательства» (Mantovanelli, 34).

486. Справедливое судебное разбирательство (уголовное дело). Процесс в суде присяжных. Намерения экспертов-психиатров в отношении обвиняемого, пристрастность экспертов. «Материалы дела показывают, что обвинительный приговор в отношении заявителя основывается на доказательствах, полученных во время следствия и прокомментированных входе заседания в суде присяжных. В этих обстоятельствах Суд не может считать заявления спорными (это, среди прочего, относится к оценке присяжных) и противоречащими правилам справедливого судебного разбирательства и презумпции невиновности» (Bernard, 40).

d. Звенья судебной системы: апелляция и кассация

487. Нераздельность уголовного процесса. «Уголовный процесс составляет одно целое и защита статьи 6 не прекращается после вынесения решения в первой инстанции». (Ekbatani, 24).

488. Нераздельность уголовного процесса. Надо рассматривать процесс в совокупности, включая роль, которую играет апелляционная инстанция (Edwards, 34; см. также Stanford, 24) или кассационная инстанция. (Suffer, 28; Monnell et Minis, 56; Granger, 44).

489. Применение гарантий статьи 6 к различным звеньям судебной системы. «Условия применения статьи 6 в апелляционной инстанции изменяются в зависимости от соответствующего производства; нужно учитывать весь процесс, который ведется во внутреннем правопорядке, и роль, которую в нем играет апелляционная инстанция». (Fejde, 26; Helmers, 31; Kerojarvi, 40; тот же принцип, Ekbatani, 27; Bulut, 40; Tripodi, 27; J. -A. Andersson, 22).

490. Применение статьи 6 к апелляционным инстанциям. «В этом вопросе нужно учитывать, кроме прочего, особенности соответствующего производства и способ, с помощью которого были выражены и защищены интересы защиты в апелляционной инстанции, особенно учитывая вопросы, которые сразу надо разрешить, и их значение для лица, принесшего апелляционную жалобу». (Kremzow, 59).

491. Отсутствие публичного судебного разбирательства в различных звеньях судебной системы. «Отсутствие публичного судебного разбирательства во втором и третьем звене может быть оправдано особенностями производства, о котором идет речь, даже если было публичное слушание в первой инстанции». (Ekbatani, 31).

492. Применение гарантий статьи 6 к апелляционной и кассационной инстанции. «Способ, в соответствии с которым статья 6 к ним применяется, зависит от особенностей соответствующего производства. Чтобы его рассмотреть, нужно учитывать весь процесс, который ведется во внутреннем правопорядке, и роль, которую в нем играет кассационная инстанция». (K. D.B. с. Pays—Bas, 38).

493. Отсутствие публичного судебного разбирательства. Справедливое судебное разбирательство и апелляционное производство. «Если публичное слушание имело место в первой инстанции, отсутствие публичного судебного разбирательства в апелляционной инстанции может быть оправдано особенностями этого производства, учитывая природу внутренней апелляционной системы, объем полномочий апелляционной инстанции, способ, с помощью которого были реально выражены и защищены интересы заявителя в этой инстанции, и, особенно, природу вопросов, которые сразу надо разрешить.

Разбирательства в апелляционной инстанции и разбирательства, посвященные исключительно вопросам права, а не факта, могут выполнять условия статьи 6, хотя апелляционная или кассационная инстанция и не дала заявителю возможности лично объясниться (…). Кроме того, даже если апелляционная инстанция пользуется полнотой компетенции, статья 6 не предписывает с необходимостью право на публичное слушание, ни право лица присутствовать на таком слушании, если оно имело место». (Batten, 39).

494. Явка подсудимого в апелляционную инстанцию. «Личная явка подсудимого в апелляционную инстанцию не приобретает (…) такого значения, как в первой инстанции (…)». (Kamasinski, 106).

495. Присутствие подсудимого в апелляционной инстанции. «Статья 6 имеет значение также для апелляционной и кассационной инстанций (…), но присутствие подсудимого в этих инстанциях не приобретает такого значения, как в первой инстанции (…).

Даже в случае, если апелляционная инстанция имеет полноту компетенции, статья 6 не предписывает право на публичное слушание, ни, a fortiori (с тем большим основанием), право являться в суд лично». (Kremzow, 58).

496. Вызов в суд по уголовным делам: отсутствие подсудимого и участие в деле защитника. «Явка в суд подсудимого приобретает большое значение в интересах справедливого уголовного процесса. В общем виде, это также имеет значение для апелляционной инстанции. Однако это также имеет значение для справедливости уголовной системы, в соответствии с которой обвиняемый был адекватным образом защищен как в первой инстанции, так и в апелляционной, a fortiori (с тем большим основанием), когда (…) решения, вынесенные заочно в апелляционной инстанции, не подлежат возражению (…).

По мнению Суда, именно последний интерес и превалирует. Следовательно, тот факт, что обвиняемый, хотя и надлежащим образом вызванный в суд, не явился, не должен — даже при отсутствии объяснения — оправдывать то, что он будет лишен права на участие в деле защитника, которое за ним признает статья 6 п. 3 Конвенции». (Pelladoah, 40; Lala, 33).

488. Нераздельность уголовного процесса. Надо рассматривать процесс в совокупности, включая роль, которую играет апелляционная инстанция (Edwards, 34; см. также Stanford, 24) или кассационная инстанция. (Sutler, 28; Monnell et Mirris, 56; Granger, 44).

489. Применение гарантий статьи 6 к различным звеньям судебной системы. «Условия применения статьи 6 в апелляционной инстанции изменяются в зависимости от соответствующего производства; нужно учитывать весь процесс, который ведется во внутреннем правопорядке, и роль, которую в нем играет апелляционная инстанция». (Fejde, 26; Helmers, 31; Kerojarvi, 40; тот же принцип, Ekbatani, 27; Bulut, 40; Tripodi, 27; J. -A. Andersson, 22).

490. Применение статьи 6 к апелляционным инстанциям. «В этом вопросе нужно учитывать, кроме прочего, особенности соответствующего производства и способ, с помощью которого были выражены и защищены интересы защиты в апелляционной инстанции, особенно учитывая вопросы, которые сразу надо разрешить, и их значение для лица, принесшего апелляционную жалобу». (Kremzow, 59).

491. Отсутствие публичного судебного разбирательства в различных звеньях судебной системы. «Отсутствие публичного судебного разбирательства во втором и третьем звене может быть оправдано особенностями производства, о котором идет речь, даже если было публичное слушание в первой инстанции». (Ekbatani,31).

492. Применение гарантий статьи 6 к апелляционной и кассационной инстанции. «Способ, в соответствии с которым статья 6 к ним применяется, зависит от особенностей соответствующего производства. Чтобы его рассмотреть, нужно учитывать весь процесс, который ведется во внутреннем правопорядке, и роль, которую в нем играет кассационная инстанция». (K. D.B. с. Pays—Bas, 38).

493. Отсутствие публичного судебного разбирательства. Справедливое судебное разбирательство и апелляционное производство. «Если публичное слушание имело место в первой инстанции, отсутствие публичного судебного разбирательства в апелляционной инстанции может быть оправдано особенностями этого производства, учитывая природу внутренней апелляционной системы, объем полномочий апелляционной инстанции, способ, с помощью которого были реально выражены и защищены интересы заявителя в этой инстанции, и, особенно, природу вопросов, которые сразу надо разрешить.

Разбирательства в апелляционной инстанции и разбирательства, посвященные исключительно вопросам права, а не факта, могут выполнять условия статьи 6, хотя апелляционная или кассационная инстанция и не дала заявителю возможности лично объясниться (…). Кроме того, даже если апелляционная инстанция пользуется полнотой компетенции, статья 6 не предписывает с необходимостью право на публичное слушание, ни право лица присутствовать на таком слушании, если оно имело место». (Batten, 39).

494. Явка подсудимого в апелляционную инстанцию. «Личная явка подсудимого в апелляционную инстанцию не приобретает (…) такого значения, как в первой инстанции (…)». (Kamasinski, 106).

495. Присутствие подсудимого в апелляционной инстанции. «Статья 6 имеет значение также для апелляционной и кассационной инстанций (…), но присутствие подсудимого в этих инстанциях не приобретает такого значения, как в первой инстанции (…).

Даже в случае, если апелляционная инстанция имеет полноту компетенции, статья 6 не предписывает право на публичное слушание, ни, a fortiori (с тем большим основанием), право являться в суд лично». (Kremzow, 58).

496. Вызов в суд по уголовным делам: отсутствие подсудимого и участие в деле защитника. «Явка в суд подсудимого приобретает большое значение в интересах справедливого уголовного процесса. В общем виде, это также имеет значение для апелляционной инстанции. Однако это также имеет значение для справедливости уголовной системы, в соответствии с которой обвиняемый был адекватным образом защищен как в первой инстанции, так и в апелляционной, a fortiori (с тем большим основанием), когда (…) решения, вынесенные заочно в апелляционной инстанции, не подлежат возражению (…).

По мнению Суда, именно последний интерес и превалирует. Следовательно, тот факт, что обвиняемый, хотя и надлежащим образом вызванный в суд, не явился, не должен — даже при отсутствии объяснения — оправдывать то, что он будет лишен права на участие в деле защитника, которое за ним признает статья 6 п. 3 Конвенции». (Pelladoah, 40; Lala, 33).

497. Обжалование по уголовным делам: отсутствие подсудимого и участие в деле защитника. «Любой обвиняемый имеет право на помощь защитника. Чтобы это право приобрело практический и эффективный характер, а не чисто теоретический, его осуществление не должно зависеть от выполнения чрезмерно формальных условий: суды обязаны обеспечить справедливый характер процесса и, следовательно, следить, чтобы адвокат, который участвует в деле, чтобы защитить своего клиента в отсутствие последнего, считал, что он дал возможность это сделать». (Pelladoah, 41; Lala, 34).

498. Применение статьи 6 к процедурам обжалования. Гласность судебного разбирательства. «При условии, что публичное слушание было в первой инстанции, обстоятельства, присущие обжалуемому производству, могут оправдать отсутствие "публичного слушания" во второй и третьей инстанции. Отныне, заявление об апелляционном разрешении или производство, допускающее только вопросы права, а не факта, может удовлетворять требованиям статьи 6, даже если заявителю не была предоставлена возможность лично явиться в апелляционную или кассационную инстанцию». (Bulut, 41).

499. Принцип личной явки обвиняемого в уголовное дело. В случае отсутствия, невозможности быть представленным защитником (французское право). В обстоятельствах дела, лишение права на участие в деле защитника оказывается не соответствующим как в апелляционной инстанции, так как это лишает заявителя единственного шанса «выступить во второй инстанции по поводу обоснованности обвинения по факту и по праву», так и в Кассационном суде, так как «юридический контроль мотивов, по которым апелляционная инстанция отвергла объяснения, оправдывающие его отсутствие, оказывается необходимым». (Poitrimol, 38).

500. Права защиты. Право обвиняемого на выбор защитника. Производство в Кассационном суде (Франция). «Суд напоминает, что право любого обвиняемого на помощь защитника по его выбору не должно иметь абсолютного характера и, следовательно, национальные суды могут не считаться с этим, если существуют относимые и достаточные мотивы, чтобы судить о том, что этого требуют интересы правосудия.

Впрочем, следует принять во внимание директиву 98/5/СЕ Европейского Парламента и Совета от 16 февраля 1998 года, а также практику Европейского Суда, к ней относящуюся, в рамках которых Государства–члены могут установить специфические правила доступа к верховным судам, по примеру обращения к адвокатам, в целях хорошего функционирования правосудия.

В любом положении дела адвокаты, выполняющие свои функции при Кассационном суде, как и адвокаты, зачисленные в определенную коллегию адвокатов, являются членами судебной профессии, для занятия которой требуется специальное разрешение, и они являются независимыми по отношению к судам. Подсудимые могут свободно выбрать адвоката среди членов двух из этих порядков» (Meftah et al., 45).

501. Права защиты. Невозможность для обвиняемого выступать устно в Кассационном суде (Франция), так как монополия в этой сфере закрепляется за адвокатами, выполняющими свои функции при Кассационном суде. Выбор, сделанный самим подсудимым. Учет особенностей производства в палате по уголовным делам Кассационного суда. «Ясно, что специфика производства в Кассационном суде, рассматриваемая в общем виде, может оправдать предоставление только специализированным адвокатам монополии выступать устно, и что такое предоставление не пересматривает разумную возможность, которую имеют заявители, представления их дела в условиях, которые не ставят их в невыгодное положение». (Meftah et al, 47).

502. Публичное слушание в рамках производства, относящегося к требованию о возмещении вреда за незаконное содержание под стражей. «По существу личная природа опыта, пережитого заявителем, и определение адекватной суммы возмещения сделали его явку в суд необходимой. Не следует утверждать, что речь идет о вопросах технического характера, которые могут быть урегулированы удовлетворительным образом только на основании личного дела». (Goc, 51).

е. Мотивация решений

503. Справедливое судебное разбирательство и мотивация решений. «Статья 6 п. 1 обязывает суды мотивировать свои решения, но она не может толковаться как требующая подробного ответа на каждый аргумент (довод)». (Van de Hurk, 61).

504. Справедливое судебное разбирательство и мотивация решений. «Статья 6 п. 1 обязывает суды мотивировать свои решения, но (…) она не может толковаться как требующая подробного ответа на каждый аргумент (довод) (…). Объем этой обязанности может меняться в зависимости от природы решения. Нужно, кроме того, учитывать разнообразие средств, которые сторона в процессе может предпринять, и различия в Договаривающихся Государствах в сфере законных положений, обычаев, доктринальных концепций, оформления и составления (изложения) судебных решений и постановлений. Вот почему вопрос о том, не исполнил ли суд свою обязанность мотивировать, вытекающую из статьи 6 Конвенции, может рассматриваться только в свете обстоятельств дела». (Ruiz Torija, 29; Hiro Balani, 27).

505. Справедливое судебное разбирательство о возмещении за якобы незаконное содержание под стражей, причем обвинительный приговор был отменен в апелляционной инстанции. Недостаточность мотивации. «Объем обязанности судов мотивировать свои решения может меняться, в частности, в зависимости от природы решения. Вопрос о том, не исполнил ли суд свою обязанность мотивировать, вытекающую из статьи 6 Конвенции, может рассматриваться только в свете обстоятельств дела». (Georgiadis,42).

506. Справедливое судебное разбирательство о возмещении за якобы незаконное содержание под стражей, причем обвинительный приговор был отменен в апелляционной инстанции. Недостаточность мотивации. «В данном случае внутренние суды полагали, что Государство не было ответственным за содержание под стражей заявителя по причине, что последний совершил "тяжкий дисциплинарный проступок". Отсутствие уточнения в отношении этого понятия, которое включает оценку фактов, обязало к тому, что суды высказали более подробные мотивы, учитывая, в частности, решающий характер их заключения для права заявителя на возмещение». (Georgiadis, 43).

507. Мотивация и осуществление права на составление жалобы. «Договаривающиеся Государства пользуются большой свободой в выборе средств, способных позволить их судебной системе соблюдать обязательные требования статьи 6. Судьи должны, однако, указать с достаточной степенью ясности мотивы, на которых они основываются. Таким образом, обвиняемый может с пользой применять существующие средства правовой защиты». (Hadjianastassiou,33).

508. Справедливое судебное разбирательство (по гражданскому делу). Мотивация решений. «Если статья 6 п. 1 обязывает суды мотивировать свои решения, она не может толковаться как требующая подробного ответа на каждый аргумент (довод) сторон. Объем этой обязанности может меняться в зависимости от природы решения. Нужно, кроме того, учитывать разнообразие средств, которые сторона в процессе может предпринять, и различия в Договаривающихся Государствах в сфере законных положений, обычаев, доктринальных концепций, оформления и составления (изложения) судебных решений и постановлений. Вот почему вопрос о том, не исполнил ли суд свою обязанность мотивировать, вытекающую из статьи 6 Конвенции, может рассматриваться только в свете обстоятельств дела». (Helle, 55).

509. Справедливый процесс (по гражданскому делу). Мотивация решений. Включение в решение административного суда мотивов, предоставленных административной властью. «Понятие справедливого процесса требует, чтобы внутренний суд, который только кратко мотивировал свое решение, будь это только посредством включения мотивов, предоставленных судом первой инстанции или иным образом, реально рассмотрел существенные вопросы, которые перед ним были поставлены, и чтобы он не довольствовался утверждением без оговорок заключений суда первой инстанции. Это требование является более важным, если сторона не смогла представить свое дело устно во внутреннем процессе. Суд полагает, однако, что в данном случае было удовлетворение (требования) и что обстоятельства, на которые ссылается заявитель, не сделали несправедливым обжалуемое производство». (Helle, 60).

510. Справедливое судебное разбирательство (по гражданскому делу). Мотивация решений. Ответ на доводы участников судебного разбирательства. «Суд напоминает, что, в соответствии с его постоянной практикой, отражающей принцип, связанный с хорошим осуществлением правосудия, судебные решения должны указывать достаточным образом мотивы, на которых они основывался. Объем этой обязанности может изменяться в зависимости от природы решения и должен рассматриваться в свете обстоятельств каждого дела. Если статья 6 п. 1 обязывает суды мотивировать свои решения, она не может толковаться как требующая подробного ответа на каждый аргумент (довод). Так, отклоняя жалобу, апелляционный суд может, в принципе, ограничиться собственными мотивами при принятии решения». (Garcia Ruiz, 26).

511. Справедливое судебное разбирательство (по гражданскому делу). Мотивация решений. Рассмотрение трудовых споров. Отказ Кассационного суда принять довод, основанный на нарушении европейской директивы по той причине, что речь шла о новом доводе. Явная ошибка в оценке. Различия между аргументом и доводом. Анализ жалоб, поданных заявителями в апелляционный суд: причем последние ограничиваются простой ссылкой на европейскую директиву. «Суд хочет подчеркнуть, что для выполнения своей задачи суды должны достигнуть сотрудничества сторон, которые, в пределах возможного, обязаны выразить свои требования ясно, не двусмысленно и разумно их структурировать».

«Если статья 6 обязывает суды мотивировать свои решения, эта обязанность не может пониматься как требующая подробного ответа на каждый аргумент (довод)».

«Отныне суд считает, что, не отвечая на простой аргумент, оставаясь лишенным влияния на спорный вопрос, апелляционный суд не допустил никакого дефекта мотивации.

Учитывая то, что предшествует, Суд считает, что было неизбежно то, что рассматриваемый кассационный довод будет рассмотрен как новый Кассационным судом. Конечно, Кассационный суд мог заранее объяснить свою позицию и провести различие между доводами и аргументами, представленными заявителями. Выбирая лаконичный ответ, постановление Кассационного суда может, в действительности, дать повод для неясности и обязывает Суд заняться глубоким изучением дела, чтобы убедиться, что правила справедливого процесса не были не признанными». (Jahnke et Lenoble, Dec.).

f. Разное

512. Уголовное осуждение за отказ представить документы, требуемые таможенной службой. Право не свидетельствовать против себя самого. «Не имея возможности или не желая получить их каким–то другим путем, таможенная служба попыталась заставить заявителя самого представить доказательства правонарушений, которые он якобы совершил. Особенности таможенного права (…) не могут оправдать такого нарушения права каждого "обвиняемого в совершении уголовного преступления" (в самостоятельном значении этого выражения, использованного в статье 6) не давать показания и способствовать обвинению» (Funke, 44).

513. Право сохранять молчание и право не давать показаний против себя самого. «Хотя об этом специально не упоминается в статье 6 Конвенции, нет сомнения в том, что право на молчание во время допроса полиции и привилегия не свидетельствовать против самого себя признаются международными нормами, которые лежат в основе понятия справедливого судопроизводства в соответствии со статьей 6 (…). Защищая обвиняемого от несправедливого принуждения со стороны органов власти, эти привилегии помогают избежать ошибок в отправлении правосудия и гарантируют соблюдение целей статьи 6 Конвенции». (John Murray, 45).

514. Право сохранять молчание и право не давать показаний против себя самого. Исследование всех обстоятельств. «С одной стороны, очевидно, что это несовместимо с привилегиями при вынесении приговора исключительно или главным образом на основании молчания обвиняемого или на основании отказа обвиняемого отвечать на вопросы или давать показания против самого себя. С другой стороны суд считает, что эти привилегии не могут и не должны препятствовать тому, чтобы молчание обвиняемого (в случаях, когда требуется получить объяснения от обвиняемого) принималось во внимание при оценке убедительности доказательств, представленных обвинением.

Где бы ни была проведена грань между этими противоположностями, она следует из того понимания "права на молчание", что оно не является абсолютным.

Таким образом, нельзя сказать, что решение обвиняемого о сохранении молчания во время судебного разбирательства не должно содержать указаний о том, когда суд требует дать оценку доказательств не в пользу обвиняемого. В частности, как отметили власти Соединенного Королевства, установленные международные нормы в данной области, обеспечивающие право на молчание и привилегию не свидетельствовать против самого себя, в данном случае неприменимы.

Основная задача в данном деле — определить, в свете всех обстоятельств дела, нарушают ли неблагоприятные умозаключения из молчания обвиняемого положения статьи 6, особенно в тех случаях, когда такие умозаключения могут быть сделаны, что придает им особое значение при оценке национальными судами доказательств и степени принуждения, имеющее место в данной ситуации». (John Murray, 47).

515. Право сохранять молчание и право не давать показания против себя самого. Средства доказывания, полученные путем принуждения. «Суд напоминает, что, хотя право на молчание и право не давать самообвиняющих показаний конкретно и не упомянуты в тексте статьи 6 Конвенции, тем не менее, эти два права являются общепризнанными международными нормами, которые образуют сердцевину концепции справедливого разбирательства дела, о котором говорит статья 6. Их обоснование, inter alia, уходит корнями в защиту обвиняемого от незаконного принуждения со стороны властей, что помогает избежать судебных ошибок и добиться целей, поставленных статьей 6 (…). В частности, право не свидетельствовать против самого себя способствует тому, чтобы сторона обвинения по уголовному делу стремилась доказать вину обвиняемого, не прибегая к доказательствам, добытым вопреки воле обвиняемого, с помощью принуждения или давления. В этом смысле данное право тесно связано с принципом презумпции невиновности, зафиксированном в п. 2 статьи 6 Конвенции». (Sounders, 68).

516. Право сохранять молчание и право не давать показания против себя самого. Средства доказывания, полученные путем принуждения. Изъятие кожного покрова (ADN). «Право не свидетельствовать против самого себя в первую очередь связано с проявлением уважения к желанию обвиняемого хранить молчание. Как принято считать в правовых системах Государств — участников Конвенции и других стран, данное право не распространяется на использование в уголовном процессе материалов, которые могут быть получены от обвиняемого с использованием властями полномочий принуждения, но которые существуют независимо от воли подозреваемого, как–то inter alia: документы, изымаемые на основании ордера, образцы дыхания, крови, мочи или тканей человека для проведения анализа ДНК». (Saunders, 69).

517. Право сохранять молчание и право не давать показаний против себя самого. Использование показаний, полученных под принуждением. «Принимая во внимание концепцию справедливости, «закрепленную в статье 6, право не свидетельствовать против себя не может быть разумно сведено лишь к признаниям в совершении неправомерных действий или показаниям прямо изобличающего характера. Свидетельские показания, полученные принудительным путем, которые внешне не выглядят изобличающими — такие как высказывания в свое оправдание или просто информация о фактических обстоятельствах, — могут быть в последующем использованы в уголовном деле в поддержку обвинения, например, чтобы противопоставить их другим заявлениям обвиняемого или подвергнуть сомнению свидетельские показания, данные им в ходе рассмотрения дела в суде, либо иным образом подорвать доверие к нему. Там, где степень доверия к обвиняемому оценивается судом присяжных, использование таких свидетельских показаний может быть особенно пагубно. Отсюда следует, что существенным в данном контексте является то, какие именно доказательства, из числа принудительно полученных ранее, были использованы в судебном разбирательстве по уголовному делу». (Saunders, 71).

518. Справедливое судебное разбирательство. Право не давать показания против себя самого. Показания, сформулированные во время административного расследования инспекторами, допущенные в качестве доказательств против обвиняемого во время уголовного процесса. «Административное расследование может быть связано с формулированием "уголовного обвинения" (в автономном значении данного понятия, как оно изложено в нормах прецедентного права Суда)» (Saunders, 67).

519. Право не давать показания против себя самого: присуждение к штрафам по причине отказа принести присягу и дать показания перед следственным судьей. «Суд напоминает, что право любого обвиняемого молчать и право не давать показания против себя самого являются признанными международными нормами, которые являются сущностью понятия справедливого процесса, закрепленного статьей 6 Конвенции. Их основание быть направленными, в частности, на защиту обвиняемого против злоупотребляющего насилия со стороны властей, что помогает избегать судебных ошибок и позволяет достигнуть цели статьи 6. В частности, право не способствовать своему собственному обвинению предполагает, что в уголовном деле обвинение стремится создать свою аргументацию без обращения к средствам доказывания, полученным путем принуждения или давления, вопреки воле обвиняемого». (Serves, 46).

520. Отказ подвергнуться алкогольному тесту. «Право не свидетельствовать против самого себя — это в первую очередь право обвиняемого хранить молчание. Как принято считать в правовых системах Государств — участников Конвенции и в других странах, данное право не распространяется на использование в уголовном процессе материалов, которые могут быть получены от обвиняемого независимо от его воли принудительным путем, например, изъятие по предписанию документов, получение образцов крови, мочи и кожного покрова для проведения анализа ДНК. Впрочем, органы Конвенции уже сделали вывод о том, что не противоречит принципу презумпции невиновности обязанность водителя транспортного средства подвергнуться исследованию крови, если он подозревается в опьянении. В данном случае суд констатирует, что положение, критикуемое в настоящем случае, основывается на аналогичном принципе». (Tiredo Ortiz et Lozano Martin, Dec.).

521. Справедливое судебное разбирательство. Право не свидетельствовать против себя. Сообщение экспертизы в рамках процедуры принятия на попечение ребенка. Суд полагает, что обязательное разглашение неблагоприятного отчета эксперта в рамках процедуры принятия на попечение ребенка не ставит никакого вопроса, относящегося к праву не способствовать своему собственному обвинению. «Однако, предположив даже, что предварительные меры, принятые полицией в рамках расследования, подвергли заявительницу обвинению по уголовному делу, с учетом гарантий статьи 6 п. 1, Суд полагает, что обязанность произвести экспертизу должна отличаться от обязанности, предписанной обвиняемому, свидетельствовать против себя» (L. с. Royaume—Uni, Dec.).

522. Справедливое судебное разбирательство (по уголовному делу). Право на молчание. Решение судьи, рассматривающего дело по существу, предоставить суду присяжных право делать заключения, не в пользу заявителей, из их молчания во время допроса полиции. «Нужно также отметить, что юрист должен присутствовать на всех допросах и, по мере возможного, советовать заинтересованным лицам не давать спонтанно ни один ответ на вопросы, которые им будут заданы. Тот факт, что лицо, подвергнувшееся аресту, и которое было допрошено посредством извещения, пользуется правом доступа к юридическим советам и правом на физическое присутствие юриста во время допросов полиции, должен считаться особо важной гарантией, которая позволяет рассеять желание говорить, которое находится, возможно, в извещении.

Для Суда, особая свобода оценки возлагается на суд, когда он стремится придать значение тому факту, что подсудимый, который не имеет преимущества доступа к адвокату, не отвечает подробно на вопросы, которые могли бы его привести к самообвинению. Параллельно внутренний суд должен придать значение тому факту, что адвокат советует подсудимому соблюдать молчание. Видимо, существует разумная причина, чтобы дать такой совет». (Condron, 60).

523. Справедливое судебное разбирательство (по уголовному делу). Право не давать показания против себя самого. Обвиняемый, которому не помогает адвокат, допрошенный полицией во время его задержания. Заинтересованное лицо, совершившее признание. Принудительное окружение (ссылка на утверждения СРТ). «Суд напоминает, что до своего признания заявитель был допрошен пять раз в течение долгих периодов времени, сопровождаемых паузами. Он был осмотрен врачом в двух случаях, в частности, перед решающим допросом, когда он начал признаваться. За исключением этих контактов с врачом, заявитель содержался в тайне во время пауз между допросами, проводившимися опытными чиновниками, которые сменяли друг друга. Суд не видит никакой причины, чтобы сомневаться в достоверности утверждения заявителя, в соответствии с которым он практически содержался в тайне в течение всего этого периода. Рассмотрев заключения и рекомендации Европейского Комитета по предупреждению пыток и наказаний или негуманного обращения, унижающего достоинство ("СРТ"), касающегося центра задержания (…), он подчеркивает, что критика, которую сформулировал СРТ против центра, фигурирует также в других государственных документах. Суровость (строгость) условий содержания под стражей заявителя и тот факт, что он был отрезан от внешнего мира, были задуманы, чтобы осуществить психологическое принуждение и сломить решение сохранять молчание, которое он, возможно, изъявил в начале своего содержания. Учитывая эти соображения, Суд считает, что для того, чтобы процесс был справедливым, заявитель должен иметь доступ к solicitor с первых стадий допроса, это чтобы служить противовесом смущающей атмосфере, предназначенной сломить его волю и заставить его совершить признание перед лицами, которые его допрашивают». (Magee, 43).

524. Справедливое судебное разбирательство (по уголовному делу). Право сохранять молчание. Неблагоприятные заключения, сделанные во время процесса из молчания, соблюдаемого заявителем во время его допроса полицией. Неабсолютный характер вышеназванного права. Изучение роли, которую сыграли заключения в уголовном процессе, и, особенно, в осуждении. «Суд полагает, что возможность делать неблагоприятные заключения из отказа обвиняемого отвечать на вопросы полиции должна быть ограничена. Если, в большинстве случаев, можно с уверенностью ожидать того, что невиновный будет расположен к сотрудничеству с полицией и к объяснению того, что не участвовал ни в каком предполагаемом правонарушении, лицо может, в данном деле, иметь причины этого не делать. В частности, невиновное лицо может пожелать сохранять молчание до тех пор, пока у него не будет возможности проконсультироваться с адвокатом. Для Суда, возникает большая свобода в оценке, когда придают значение тому факту, что лицо, которое находится под стражей (…) по причине тяжкого преступления и которое лишено доступа к адвокату в течение первых 24 часов его допроса, не отвечает подробно, когда перед ним предстают обстоятельства, направленные против него. Необходимость остаться благоразумным не исчезает только потому, что обвиняемому, наконец, разрешено увидеть адвоката, но он всегда отказывается отвечать на вопросы. Нельзя исключить, что постоянное молчание обвиняемого основывается, например, на разумных советах, полученных от его адвоката». (Averill, 49).

525. Справедливое судебное разбирательство (по уголовному делу). Право молчать и право не давать показания против себя самого. Принципы, исходящие из судебной практики. «Суд обращается к своей неизменной практике, в соответствии с которой, даже если статья 6 Конвенции об этом прямо не упоминает, права, на которые ссылаются заявители, а именно право молчать и право не давать показания против себя самого, являются общепризнанными международными нормами, которые составляют сущность понятия справедливого процесса, закрепленного вышеуказанной статьей. Их основание быть направленными, в частности, на защиту обвиняемого против злонамеренного принуждения со стороны властей, что помогает избегать судебных ошибок и позволяет достигнуть цели статьи 6. В частности, право не способствовать своему собственному обвинению предполагает, что в уголовном деле обвинение стремится создать свою аргументацию без обращения к средствам доказывания, полученным путем принуждения или давления, вопреки воле обвиняемого. В этом смысле это право тесно связано с принципом презумпции невиновности, закрепленным статьей 6 п. 2 Конвенции». (Heaney et McGuinness, 40).

526. Справедливое судебное разбирательство: дискриминационное обращение. Отказ в страховании на случай инвалидности по причине, что заявительница, будучи замужем и матерью ребенка, в любом положении дела прервала бы работу, чтобы воспитывать ребенка. Единая база мотивации, принятая судом, приобретает «решающий характер и представляет различие в обращении, исключительно основанное на половом признаке. Так, прогресс в отношении равенства полов является сегодня важной целью Государств — членов Совета Европы, и только очень сильные суждения могут привести к тому, чтобы считать соответствующим Конвенции такое различие в обращении». (Schuler—Zgraggen, 67).

527. Справедливое судебное разбирательство и роль частных лиц в рамках уголовного процесса. Правила внутреннего права (Австрия), которые уполномочивают частных лиц, включая свидетелей обвинения, присоединиться к уголовным преследованиям в качестве гражданских сторон, чтобы получить от обвиняемого возмещение в случае констатации вины. «Суд не считает рассматриваемые нормы несовместимыми с принципами справедливого процесса, которые закрепляет статья 6 п. 1; так как существует различие в обращении между ответчиками по гражданским искам и подсудимыми, являющимися ответчиками одновременно по гражданскому и уголовному делу, интересы хорошего отправления правосудия представляют объективное и разумное оправдание в целях статьи 14». (Kamasinski, 93).

528. Справедливое судебное разбирательство и представление документов подсудимому. Непредставление налоговыми властями всего дела, составленного таможенными органами. Ущерб, касающийся документов, отсутствующих в деле, переданном в органы административной юстиции, на которые следственные власти не опираются. «Суд не исключает того, что в подобной ситуации понятие справедливого процесса может даже содержать обязанность, для налоговых органов, согласиться предоставить подсудимому определенные документы, или даже все, из его дела. Еще нужно, по меньшей мере, чтобы заинтересованное лицо сопроводило свое требование, будь это и кратко, специфической мотивацией». (Bendenoun, 52).

529. Справедливое судебное разбирательство и преюдициальное направление дела в Европейский Суд. «Не следует исключать из положений Конвенции абсолютное право на то, чтобы дело было преюдициально направлено в Европейский Суд. Не исключено, что, при определенных обстоятельствах, отказ национального суда, провозглашенный в последней инстанции, может нанести посягательство принципу справедливости процесса, как его провозглашает статья 6 п. 1 Конвенции, в частности, когда такой отказ является произвольным (незаконным)». (CommEDN, D 20631/92, Societe Divagsa с. Espagne, DR 74, p. 274, spec. p. 277).

530. Справедливое судебное разбирательство и заявление, относящееся к превентивному содержанию под стражей. Эти заявления «бесспорно, принадлежат к сфере уголовного права». Так, статья б п. 1 «прямо ограничила требование справедливого процесса до процесса, касающегося сущности обвинения, что явно чуждо рассматриваемым заявлениям.

Кроме того, статья 6 п. 1 не ограничивается требованием того, чтобы дело было заслушано справедливо; она требует также, чтобы оно было публичным. Не следует считать, что первое требование применяется к рассмотрению заявлений об освобождении, не допуская применения второго требования. Так, публичность (гласность) в этой сфере не отвечала бы интересу обвиняемых, как он понимается в общем виде». (Neumeister, 23).

531. Справедливое судебное разбирательство и процедура экстрадиции (выдачи преступника иностранному Государству). «Право на справедливое разбирательство уголовного дела, как оно сформулировано в статье 6, занимает важное место в демократическом обществе. Суд не исключает того, что в особых случаях может возникнуть вопрос о нарушении статьи 6 в результате решения об экстрадиции при таких обстоятельствах, когда скрывающийся от правосудия преступник столкнулся с тем, что грубейшим образом нарушено или существует риск, что будет нарушено его право на справедливое судебное разбирательство в стране, требующей его выдачи». (Soering, 113).

532. Доступ к адвокату во время задержания. «Законодательство некоторых стран предусматривает правовые последствия поведения обвиняемого на начальном этапе судебного разбирательства, которые являются решающими для защиты на любом последующем этапе судебного разбирательства. При данных обстоятельствах в статье 6 обвиняемому разрешается воспользоваться помощью адвоката уже на начальном этапе полицейского расследования. Однако, применение этого права, не закрепленного в Конвенции, может быть ограничено в хорошем смысле данного слова. В каждом деле вопрос заключается в том, препятствует ли ограничение данного права, в свете всего судебного разбирательства, ведению справедливого судебного разбирательства». (Jhon Murray, 63).

533. Доступ к адвокату во время задержания. «При таких условиях концепция справедливости, закрепленная в статье 6, требует, чтобы обвиняемый уже на начальном этапе допроса имел адвоката. Отказ в предоставлении адвоката в течение 48 часов допроса полиции, в ситуации, когда права защиты могли быть нарушены, нарушает права обвиняемого, закрепленные в статье 6». (Jhon Murray, 66).

534. Справедливое судебное разбирательство. Административные споры. Оспаривание в области трудового права (заработная плата и право на пенсию). Отсутствие слушания, как в административном органе, так и в независимом и беспристрастном суде. «В соответствии с неизменной практикой, нарушение статьи 6 п. 1 Конвенции не может быть основано на отсутствии независимости и беспристрастности судебного органа, ни на нарушении этим органом существенной процессуальной гарантии, если вынесенное решение было подвергнуто последующему контролю со стороны судебного органа, наделенного полнотой полномочий и предлагающим гарантии статьи 6». (Helle, 46).

535. Справедливое судебное разбирательство. Административные споры. Оспаривание в области трудового права (заработная плата и право на пенсию). Отсутствие слушания, как в административном органе, так и в независимом и беспристрастном суде. Применение финской оговорки. В силу этой оговорки «Конвенция не возлагает на Государство–ответчика обязанность обеспечить проведение слушания в Верховном административном суде, учитывая пределы финской оговорки. Если последняя имела в качестве последствия лишение заявителя права на рассмотрение дела в независимом и беспристрастном суде, этот результат должен считаться совместимым с Конвенцией и рассматриваться в качестве последствия действующей оговорки. Последняя стремилась освободить Верховный административный суд, в течение переходного периода, от обязанности организовать судебное рассмотрение, предусмотренное Конвенцией, и эта обязанность не должна, так как действительность оговорки существует всегда, быть снова возложена, чтобы компенсировать отсутствие подобных судебных слушаний в судах первой инстанции внутреннего правопорядка». (Helle, 47).

536. Справедливое судебное разбирательство. Эффективный доступ к правосудию. Гражданское дело. Неразглашение материалов военно–медицинского дела и документов об уровнях радиации, возникших вследствие ядерных испытаний. Неиспользование заявителями внутренней процедуры. «Суд считает, что если Государство–ответчик действительно без серьезных на то оснований препятствовало заявителям в получении доступа к документам, находящимся в его распоряжении (или вообще отрицало бы их существование), и эти документы помогли бы заявителям доказать в АПС, что они были подвергнуты опасным уровням радиации, то это означало, что они были лишены права на справедливое разбирательство в нарушение статьи 6 п. 1». (McGinley et Egan, 86).

— Толкование —

575. Различные гарантии статьи 6 Конвенции предполагают, мы это видели, существование суда. Это влечет неопровержимый факт: функция отправления правосудия является существенной в правовом Государстве. Именно на судьях, естественных гарантах прав и свобод, в основном возлагается задача делать эти права и свободы действующими.

Под «судом» Конвенция понимает орган, который характеризуется в материальном смысле своей ролью по оправлению правосудия: разрешать на основе правовых норм и в результате организованного процесса любой вопрос, относящийся к его компетенции. Этот орган должен выполнять другие условия: независимость — особенно в отношении исполнительной власти — беспристрастность, срок полномочий его членов, процессуальные гарантии.

Из всех этих условий именно беспристрастность породила больше всего проблем.

В соответствии с судебной практикой беспристрастность обычно означает отсутствие предубеждения или пристрастия. Ее отсутствие или, наоборот, наличие может быть проверено различными способами. В данном контексте можно провести различие между субъективным подходом, отражающим личные убеждения данного судьи по конкретному делу, и объективным подходом, который определяет, имелись ли достаточные гарантии, чтобы исключить какие–либо сомнения по этому поводу.

Субъективная беспристрастность предполагается, пока не будет доказано иное. Напротив, в том, что касается объективной беспристрастности, даже внешние признаки могут приобретать определенное значение. Так, должен заявить самоотвод любой судья, в отношении которого можно законно опасаться отсутствия беспристрастности. В соответствии с судебной практикой, отсюда идет доверие, которое суды должны внушать тяжущимся в демократическом обществе.

а. Общие положения

576. Беспристрастный суд и верховенство права. «Принцип, в соответствии с которым суд должен предполагаться лишенным предубеждения или пристрастности, уже долгое время установлен в практике Суда (…). Он отражает важный элемент верховенства права, а именно то, что вердикт суда является окончательным и имеет обязательную силу, если только оно не отменено вышестоящим судом за незаконность или крайнюю несправедливость. Этот принцип должен применяться также во всех судах, включая те, в которых имеется суд присяжных». (Pullar, 32).

577. Беспристрастный суд: обязанность, возложенная на Государства. «На Договаривающиеся Государства возлагается обязанность составить (построить) свою судебную систему так, чтобы она отвечала требованиям статьи 6 п. 1 (…), среди которых на первом месте находится беспристрастность». (De Cubber, 35).

578. Беспристрастность суда. Состав суда. «Статья 6 п. 1 Конвенции подразумевает, что любой национальный судебный орган в серьезных случаях, подобных этому, обязан проверять, является ли данный судебный состав "беспристрастным судом" в свете этой статьи». (Remli, 48).

579. Беспристрастный суд: толкование понятия. «Ограничительное толкование статьи 6 п. 1 — особенно в отношении соблюдения основополагающего принципа беспристрастности судьи — не сочеталось бы с предметом и целью настоящей статьи, учитывая ведущее место, которое занимает в демократическом обществе право на справедливое судебное разбирательство, в смысле Конвенции». (De Cubber, 30).

580. Независимость и беспристрастность судов. Принципы, установленные в этой сфере судебной практикой, «действуют и для жюри, и для судей — профессиональных или нет». (Remli, 46).

581. Беспристрастный суд. Значение судебной беспристрастности. «Суд напоминает о большом значении того, что суды в демократическом обществе внушают доверие тяжущимся, начиная с подсудимых в уголовном деле. В этом отношении он несколько раз подчеркивал, что суд, включая суд присяжных, должен быть беспристрастным, как с объективной, так и с субъективной точки зрения». (Sander, 22).

582. Определение «беспристрастности»: критерии. «Если беспристрастность обычно означает отсутствие предубеждения или пристрастия, ее отсутствие или, наоборот, наличие может быть проверено различными способами в соответствии со статьей 6 п. 1 Конвенции. В данном контексте можно провести различие между субъективным подходом, отражающим личные убеждения данного судьи по конкретному делу, и объективным подходом, который определяет, имелись ли достаточные гарантии, чтобы исключить какие–либо сомнения по этому поводу». (Piersack, 30; De Cubber, 24; см. Также Langborger, 32).

583. Определение «беспристрастности»: критерии. «В целях статьи 6 п. 1 беспристрастность должна оцениваться в соответствии с субъективным подходом, отражающим личные убеждения данного судьи по конкретному делу, а также в соответствии с объективным подходом, который определяет, имелись ли достаточные гарантии, чтобы исключить какие–либо сомнения по этому поводу». (Hauschildt, 46; Thorgeir Thorgeirson,49; Demicoli,40; Fey, 28; Padovani, 25; Saraiva de Carvalho, 33; тот же принцип Bulut,31).

584. Беспристрастность суда. Критерии. «Наличие или отсутствие беспристрастности, применительно к п. 1 статьи 6 Конвенции, должно устанавливаться путем субъективной оценки, то есть на основании личных убеждений и поведенческих особенностей конкретного судьи в конкретном случае, а также с помощью объективного подхода, то есть определения, обеспечивал ли этот судья гарантии, достаточные для того, чтобы исключить любое законное сомнение в этом отношении». (Ferrantelli et Santangelo, 56).

585. Справедливое судебное разбирательство. Понятие беспристрастности. «Беспристрастность суда в смысле статьи 6 п. 1 оценивается в соответствии с двумя подходами: первый состоит в попытке отразить личные убеждения данного судьи по конкретному делу; второй приводит к определению того, имелись ли достаточные гарантии, чтобы исключить какие–либо сомнения по этому поводу». (Gautrin et al, 58).

586. Справедливое судебное разбирательство. Независимость и беспристрастность суда. Принципы. «Для решения вопроса, можно ли считать данный суд "независимым", следует обратить внимание, в частности, на способ назначения его членов, сроки пребывания в должности, существование гарантий от внешнего давления и наличие у органа внешних признаков независимости.

Что касается условия "беспристрастности" в смысле этой статьи, она оценивается в соответствии с двумя подходами: первый состоит в попытке отразить личные убеждения данного судьи по конкретному делу; второй приводит к определению того, имелись ли Достаточные гарантии, чтобы исключить какие–либо сомнения по этому поводу». (Incal, 65).

587. Беспристрастность: субъективный подход. Личная беспристрастность судьи «предполагается, пока не будет доказано иное». (Piersak, 30; тот же принцип Albert et Le Compte, 32; Campbell et Fell, 84; De Cubber, 25; Hauschildt,47; Thorgeir Thorgeirson, 50; Padovani, 26).

588. Беспристрастный суд. Личная беспристрастность судьи и присяжных. «Суд напоминает, что личная беспристрастность судьи предполагается, пока не будет доказано иное. То же самое действует в отношении присяжных». (Sander, 25).

589. Беспристрастный суд. Критерии. «Неизменная практика Суда видит два аспекта в условии беспристрастности, предусмотренном статьей 6 п. 1. Нужно сначала, чтобы суд был субъективно беспристрастным, то есть, чтобы ни один из его членов открыто не проявлял пристрастие и личное предубеждение. Личная беспристрастность предполагается, пока не будет доказано иное. Затем суд должен быть объективно беспристрастным, то есть предлагать достаточные гарантии, чтобы исключить какие–либо сомнения по этому поводу». (Pullar, 30).

590. Беспристрастность: субъективный подход. «Однако невозможно ограничиваться только тестом на субъективность. В этой области определенное значение могут приобрести внешние факторы». (Piersak, 30; De Cubber, 26).

591. Беспристрастность: объективный подход. Такой подход «приводит к вопросу о том, позволяют ли определенные факты, поддающиеся проверке, усомниться в беспристрастности судьи, независимо от поведения последнего». (Padovani, 27; Saraiva de Carvalho, 35).

592. Беспристрастность: объективный подход. В вопросе о беспристрастности «даже внешние признаки могут приобретать определенное значение, особенно в уголовном деле». (Demicoli, 40; тот же принцип, Fey, 30; Padovani, 27).

593. Справедливое судебное разбирательство. Беспристрастный суд. Объективная оценка. «Что касается объективной оценки, она состоит в вопросе о том, позволяют ли определенные факты, поддающиеся проверке, усомниться в беспристрастности судьи, независимо от поведения последнего. В этом вопросе даже внешние признаки могут приобретать значение. Отсюда следует доверие, которое суды в демократическом обществе должны внушать тяжущимся, особенно, подсудимым. Всякий судья, в отношении беспристрастности которого имеются законные сомнения, должен выйти из состава суда, рассматривающего дело. При принятии решения о наличии в конкретном деле легитимных оснований для сомнения в беспристрастности одного из судей мнение обвиняемого принимается во внимание, но не играет решающей роли. Решающим является то, могут ли опасения заявителя считаться объективно обоснованными». (Castillo Algar, 45).

594. Беспристрастность: роль внешних признаков. «Всякий судья, в отношении беспристрастности которого имеются законные сомнения, должен выйти из состава суда, рассматривающего дело». (Hauschildt, 48; Thorgeir Thorgeirson, 51; тот же принцип, Piersak, 30).

595. Беспристрастный суд. Критерии. В частности, внешние признаки. «Что касается условия "беспристрастности" в смысле этой статьи, оно оценивается в соответствии с двумя подходами: первый состоит в попытке отразить личные убеждения данного судьи по конкретному делу; второй приводит к определению того, имелись ли достаточные гарантии, чтобы исключить какие–либо сомнения по этому поводу. Никто не спорит, что только второй подход относится к делу в настоящем случае. Следует задать вопрос, если в деле участвует коллегиальный суд, позволяют ли определенные факты, поддающиеся проверке, независимо от личного отношения каждого из его членов, усомниться в его беспристрастности. Как в вопросе о независимости, внешние признаки могут приобретать значение; из этого следует, что, чтобы высказаться о существовании законного сомнения в беспристрастности суда, учитывается мнение заинтересованного лица или лиц. Однако оно не играет решающей роли: решающее обстоятельство состоит в том, чтобы знать, могут ли опасения заинтересованного лица считаться объективно обоснованными. В данном случае оказывается трудным разделить понятия беспристрастности и независимости; так Суд рассматривает их вместе». (Ciraclar, 38).

596. Справедливое судебное разбирательство. Независимость и беспристрастность суда. Роль внешних признаков. «В данном вопросе даже внешние признаки могут приобретать значение. Отсюда вытекает доверие, которое суды в демократическом обществе должны внушать тяжущимся, начиная с подсудимых в уголовном деле. При принятии решения о наличии в конкретном деле легитимных оснований для сомнения в беспристрастности председателя суда мнение обвиняемого принимается во внимание, но не играет решающей роли. Решающим является то, могут ли опасения заявителя считаться объективно обоснованными». (Incal, 71).

597. Беспристрастность: обязанность судьи, в беспристрастности которого можно усомниться, заявить самоотвод. «Отсюда следует доверие, которое суды в демократическом обществе должны внушать тяжущимся, начиная с подсудимых в уголовном деле. Из этого следует, что, при принятии решения о наличии в конкретном деле легитимных оснований для сомнения в беспристрастности одного из судей мнение обвиняемого принимается во внимание, но не играет решающей роли. Решающим является то, могут ли опасения заявителя считаться объективно обоснованными». (Fey, 30; Padovani, 27; см. также, Hauschildt, 48; Saraiva de Carvalho, 35; Ferrantelli et Santangelo, 58).

598. Беспристрастность: процедура отвода судей. «То, что судьи участвуют в принятии решения, касающегося отвода одного из их коллег, может породить проблемы, если они сами составляют объект подобного отвода. Нужно, однако, учитывать обстоятельства данного дела». (Debled, 37).

599. Беспристрастный суд. Решения, принятые судьей до судебного процесса. Объем мер, содержащихся в этих решениях. «Простой факт, что судья уже принял решения до процесса, не может сам по себе оправдать опасения относительно его беспристрастности. То, что учитывается, это объем мер, принятых судьей до процесса. Также, глубокое знание судьей дела не содержит предубеждение, препятствующее рассматривать его как беспристрастного в момент вынесения решения по существу. Наконец, предварительная оценка свободных данных не должна считаться предрешающей окончательную оценку. Важно, чтобы эта оценка появилась вместе с решением, и основывалось на обстоятельствах, которые возникли и обсуждались в судебном заседании». (Morel, 45).

b. Применение принципов

600. Беспристрастный суд: передача дела другой власти. «Не следует принимать за общее правило, вытекающее из долга беспристрастности, что суд, рассматривающий жалобу и отменяющий административное или судебное решение, обязан передать дело в другой юрисдикционный орган». (Ringeisen, 97).

601. Беспристрастный суд: обязанность бывшего члена прокуратуры заявить самоотвод, если можно законно опасаться отсутствия беспристрастности с его стороны. «Настаивать на том, что магистраты, работавшие в прошлом в прокуратуре, не могут заседать в суде всякий раз, когда дело рассматривалось первоначально в одном из отделов прокуратуры, даже если они никогда не принимали в нем участия, означало бы неоправданную крайность. Столь радикальное решение, строящееся на негибком и формальном представлении о единстве и неделимости прокуратуры, могло бы воздвигнуть практически непреодолимую преграду между служащими прокуратуры и суда. Это привело бы к дезорганизации судебной системы нескольких Государств–участников, где переводы магистратов из одной службы в другую — вещь достаточно частая. Один лишь факт, что судья когда–то работал в прокуратуре, еще не является основанием для сомнений в его беспристрастности». (Ргегsak, 30).

602. Беспристрастный суд: обязанность бывшего члена прокуратуры заявить самоотвод, если можно законно опасаться отсутствия беспристрастности с его стороны. «Для того чтобы суды могли внушать общественности необходимое доверие, следует учитывать также и вопросы их внутренней организации. Если судья по характеру прежней работы в прокуратуре мог иметь дело с данным случаем и впоследствии принимает участие в его рассмотрении, общественность вправе опасаться отсутствия достаточных гарантий беспристрастности». (Piersak, 30).

603. Беспристрастность суда. Объективный подход. Действия, выполненные судьей на стадии предварительного следствия: допрос подсудимого. «Бесспорно, такая ситуация может вызвать у подсудимого сомнения в беспристрастности судьи, но следует считать их объективно обоснованными только применительно к обстоятельствам дела; то, что судья первой инстанции уже познакомился с делом до процесса, сам по себе не оправдывает опасений в отношении его беспристрастности». (Bulut, 33).

604. Беспристрастность: право, которое должно быть обеспечено на всех звеньях судебной системы. «Статья 6 п. 1 касается, прежде всего, судов первой инстанции; она не требует существования вышестоящих судов. Без сомнения эти фундаментальные гарантии, среди которых фигурирует беспристрастность, должны быть обеспечены апелляционными или Кассационными судами, которые смогло создать Договаривающееся Государство (…), но из этого не следует, что нижестоящие суды не обязаны их обеспечивать в подобных случаях. Такой вывод противоречил бы цели, лежащей в основе установления нескольких звеньев судебной системы: усиление защиты тяжущихся». (De Cubber, 32).

605. Беспристрастность: влияние решений, принятых судьей ранее. Простой факт, что судья уже принял решения до процесса, не может сам по себе оправдать опасения относительно его беспристрастности. (De Cubber, 29; Hauschildt, 50; Sainte‑Marie, 32; Fey, 30). To, что учитывается, это значение и природа мер, о которых идет речь (Nortier, 33; см. также Saraiva de Carvalho, 35).

606. Беспристрастность: влияние решений, принятых судьей ранее. Простой факт, что судья уже принял решения до процесса, не может сам по себе оправдать опасения относительно его беспристрастности. «Даже если бы эта судебная практика касается систем, в которых расследование и привлечение к ответственности относятся (…) к исключительной сфере полиции и прокуратуры, она должна также представлять какое–то отношение к системам инквизиционного типа (…). То, что учитывается, это объем и природа мер, принятых судьей до процесса». (Fey, 30).

607. Беспристрастность: специально составленные суды. «Внутреннее законодательство Государств — членов Совета Европы предлагает несколько примеров судов, состоящих, помимо профессиональных судей, из лиц, специализирующихся в той или иной области, знания которых желательны и необходимы для урегулирования споров, которые входят в их компетенцию». (Ettl et al., 40).

608. Беспристрастность: роль внешних признаков. «Личные мрачные предчувствия не имеют решающего значения, хотя они понятны, но важно то, можно ли считать при данных обстоятельствах дела его опасения объективно обоснованными». (Nortier, 33).

609. Независимость и беспристрастность судов. «При принятии решения о наличии в конкретном деле легитимных основании для сомнения в беспристрастности одного из судей мнение обвиняемого принимается во внимание, но не играет решающей роли, решающим является то, могут ли опасения заявителя считаться объективно обоснованными». (Remit, 46).

610. Беспристрастный суд. Иск о привлечении к ответственности за распространение позорящих сведений, предъявленный заявителем в суд, в котором суд присяжных состоял, кроме прочих лиц, из пяти присяжных, имевших связи с ответчиками. «Между ответчиками и пятью присяжными, которым заявитель заявил отвод, существовали связи, которые вызывают опасения относительно их независимости и беспристрастности». (Holm, 32).

611. Беспристрастный суд: объективный подход (предварительное заключение под стражу). Решение судьи оставить обвиняемого под предварительным заключением под стражей «могло бы узаконить опасения относительно беспристрастности судьи только при особых обстоятельствах». (Saraiva de Carvalho, 39).

612. «Структурная» беспристрастность высшего органа административной юстиции (Государственного Совета). Совмещение консультативных и юрисдикционных полномочий. «В рамках такого органа, как Государственный Совет (…), только тот факт, что некоторые лица осуществляют последовательно, в отношении одних и тех же решений, два типа полномочий, позволяет подвергнуть сомнению структурную беспристрастность вышеуказанного органа». (Procola, 45).

613. Беспристрастный суд. Сомнения в беспристрастности члена суда. «Принцип беспристрастности является важным элементом доверия, которое суды должны внушать в демократическом обществе (…). Однако тот факт, что член суда лично знает одного из свидетелей, не предполагает с необходимостью, что этот член суда будет иметь предубеждение в отношении свидетельских показаний этого лица. В каждом таком случае надо решать, являются ли природа и степень связи таковыми, что они указывают на сомнение в беспристрастности суда». (Pullar, 38).

614. Беспристрастность суда, состоящего из тех же судей, уже вынесшего заочное решение по тому же делу. «Если суд должен изменять свой состав каждый раз, когда он выносит решение по жалобе отсутствующего осужденного, последний будет иметь преимущество по отношению к подсудимым, которые явились в суд с момента начала процесса, так как он получит второй шанс в той же инстанции, в той мере, как это расценят другие судьи. Это, кроме того, будет способствовать замедлению отправления правосудия, обязывая большое количество судей изучать одно и то же дело, что является малосовместимым с соблюдением "разумного срока"». (Thomann, 36).

615. Справедливое судебное разбирательство: расовые предрассудки присяжных в суде, выносящем решение по уголовному делу. «Суд сразу отмечает большое значение того, что суды в демократическом обществе внушают доверие тяжущимся, начиная с подсудимых в уголовном деле (…). В этом отношении он несколько раз подчеркивал, что суд, включая суд присяжных, должен быть беспристрастным, как с субъективной, так и с субъективной точки зрения». (Gregory, 43).

616. Справедливое судебное разбирательство: расовые предрассудки присяжных в суде, выносящем решение по уголовному делу. Рассмотрение, касающееся вопроса о том, существуют ли при таких обстоятельствах достаточные гарантии, исключающее любое объективно оправданное или законное сомнение в отношении беспристрастности суда присяжных, учитывая, что мнение обвиняемого принимается во внимание, но не играет решающей роли. «Судья выбирает обсуждение утверждения посредством дополнительных предписаний, адресованных суду присяжных на жестких условиях, после получения замечаний адвокатов. Это дополнительное расследование было ясным, подробным и решительным. Судья показал себя заботящимся о том, чтобы убедиться, что эти слова были поняты, и он умышленно прерывался несколько раз, чтобы проверить, что таковым было положение дел. Он пытался пронзить членов суда присяжных идеей, что их долг как присяжных, приведенных к присяге, был разрешить дело только на основе доказательств и не допустить того, чтобы подвергнуться влиянию какого–либо другого фактора.

Конечно, судья не ссылался в своих предписаниях на термин "расовые предрассудки". Однако следует отметить, что он пригласил присяжных, чтобы избавиться от "любого предрассудка в какой бы то ни было форме". Смысл этих слов должен быть ясен, в частности, любому присяжному, поведение которого могло иметь расистские наклонности. Примечательно, что больше никакое замечание, касающееся расистских комментариев, не было впоследствии сформулировано. Также судья мог разумно полагать, что суд присяжных следовал условиям его дополнительных предписаний, и что любой риск предубеждений был в действительности нейтрализован». (Gregory, 47).

617. Справедливое судебное разбирательство: расовые предрассудки присяжных в суде, выносящем решение по уголовному делу. Рассмотрение, касающееся вопроса о том, существуют ли при таких обстоятельствах достаточные гарантии, исключающее любое объективно оправданное или законное сомнение в отношении беспристрастности суда присяжных, учитывая, что мнение обвиняемого принимается во внимание, но не играет решающей роли. «Если гарантия справедливого судебного разбирательства может требовать, при определенных обстоятельствах, от судьи, чтобы он отстранил суд присяжных, надо признать, что эта мера не является единственной, позволяющей достичь этой цели». (Gregory, 48).

618. Беспристрастный суд. Председатель суда, публично использовавший выражения, подразумевая решение, неблагоприятное для заявителя, до председательства в судебном органе, призванном разрешить дело (семейное право). «Суд подчеркивает, прежде всего, что наибольшее сохранение тайны возлагается на судебную власть, так как они призваны разрешить дело, чтобы гарантировать свой образ беспристрастных судей. Это сохранение тайны должно их привести к непользованию прессой, даже чтобы ответить на провокации. Этого хотят высшие требования правосудия и величина судебной функции». (Buscemi, 67).

619. Беспристрастный суд. Объективная беспристрастность. Шутки расистского характера, произнесенные одним из присяжных (уголовный процесс) в отношении обвиняемого. «Суд также напоминает, что по данному делу были сформулированы ясные и точные утверждения, в соответствии с которыми присяжные, призванные судить азиатского обвиняемого, произносили расистские замечания. Суд считает, что речь идет об очень серьезном вопросе, учитывая, что в разнокультурных обществах современной Европы искоренение расизма стало объективным приоритетом для всех Договаривающихся Государств (см., в частности, декларации, принятые по окончании саммитов Совета Европы в Вене и Страсбурге)». (Sander, 23).

620. Беспристрастный суд. Председатель суда, публично использовавший выражения, подразумевая решение, неблагоприятное для заявителя, до председательства в судебном органе, призванном разрешить дело (семейное право). «Суд считает, что этот вопрос легко не разрешается, так как шутки такой природы, когда они исходят от присяжных в рамках судебного разбирательства, принимают иную окраску и приобретают значение, отличающееся от значения шуток, сформулированных в интимной и неформальной обстановке». (Sander, 29).

621. Беспристрастный суд. Объективная беспристрастность. Шутки расистского характера, произнесенные одним из присяжных (уголовный процесс) в отношении обвиняемого. Новые предписания судьи присяжным. «Суд полагает, что, в общем виде, предупреждения и предписания, сделанные судьей, какими бы ясными, подробными и энергичными они не были, не могут изменить расистские убеждения со дня на день». (Sander, 30).

622. Беспристрастный суд. Судья, председательствовавший в суде, призванный узнать о возражении, направленном против решения, за которое он является ответственным. Суд полагает, что «опасения, испытанные заявительницей в этом отношении, были объективно оправданы (обоснованы)». (De Haan, 51).

623. Справедливое судебное разбирательство. Беспристрастность порядковых судов. Объективный подход. Этот подход «ставит вопрос, когда имеется коллегиальный суд, о том, позволяют ли определенные факты, поддающиеся проверке, усомниться в беспристрастности последнего, независимо от личного отношения его членов. В этом вопросе даже внешние признаки могут приобретать значение. Из этого следует, что при принятии решения о наличии в конкретном деле легитимных оснований для сомнения в беспристрастности одного из судей мнение заинтересованного лица или лиц принимается во внимание, но не играет решающей роли. Решающим является то, могут ли опасения последних считаться объективно обоснованными». (Gautrin et al, 58).

624. Справедливое судебное разбирательство (по гражданскому делу). Дисциплинарные меры, принятые порядковыми судами против врачей (члены SOS Medeclns). Беспристрастность судов. «Суд напоминает, что, даже когда статья 6 п. 1 Конвенции применяется, предоставление порядковым судам полномочия вынести решение о дисциплинарных нарушениях само по себе не нарушает Конвенцию. Однако последняя требует, по крайней мере, одной из двух следующих систем: или же вышеуказанные суды сами выполняют требования статьи 6 п. 1, или же они им не отвечают, но подвергаются внешнему контролю судебного органа полной юрисдикцией, предоставляющим гарантии этой статьи». (Gautrin et al., 58).

625. Справедливое судебное разбирательство. Независимый и беспристрастный суд. Осуждение заявителя за подготовку незаконных листовок Судом по делам о государственной безопасности, включающего военного судью. «Заявитель мог законно сомневаться в том, что, благодаря присутствию в заседании суда по делам о государственной безопасности (…), последний неправомерно руководствовался соображениями, чуждыми природе его дела. Эти опасения не могли быть проверены в Кассационном суде, так как он не располагает полнотой юрисдикции». (Incal, 72).

626. Справедливое судебное разбирательство. Беспристрастный суд (военный процесс). Участие судей в принятии решения, которым направление законченного дела в суд (auto de procesamiento) было утверждено в апелляционной инстанции, причем те же судьи впоследствии заседали, чтобы рассмотреть дело по существу. Объективная беспристрастность. «Однако ответ на вопрос о том, можно ли рассматривать эти сомнения как объективно обоснованные, изменяется в зависимости от обстоятельств дела; простой факт, что судья уже принял решения до разбирательства, не может сам по себе оправдать опасения в отношении его беспристрастности». (Castillo Algar, 46).

627. Независимый и беспристрастный суд. Заявитель (гражданский), осужденный судом по делам о государственной безопасности (Турция). Присутствие в заседании военного судьи. Гарантии, предложенные заинтересованному лицу положением военных судей, которые участвуют в судах по делам о государственной безопасности. Опасения заявителя относительно отсутствия независимости и беспристрастности у этого суда, которые могут считаться объективно обоснованными. «Правда, что вышеуказанный статус предоставляет определенные гарантии независимости и беспристрастности. Так, военные судьи получают то же профессиональное образование, что и их гражданские коллеги, которое придает им статус венного судьи. Во время выполнения их функций в суде по делам о государственной безопасности они пользуются конституционными гарантиями, идентичными тем, которыми пользуются гражданские судьи; кроме того, они, кроме исключений и если только они от этого не откажутся, несменяемы и находятся под защитой от досрочного лишения полномочий; в качестве действительных членов суда по делам о государственной безопасности они заседают индивидуально; Конституция закрепляет их независимость и запрещает любой государственной власти давать им указания, касающиеся их юрисдикционной деятельности, или влиять на них при осуществлении их задач.

Однако другие черты этого статуса делают его сомнительным. Среди последних присутствует, прежде всего, тот факт, что вышеуказанные судьи являются военными, продолжая принадлежать армии, которая, в свою очередь, зависит от исполнительной власти. Затем, они остаются подчиненными военной дисциплине и составляют объект для замечаний в этом отношении. Что касается их назначения, оно требует серьезного вмешательства администрации и армии. Наконец, их мандат в суде по делам о государственной безопасности обновляется каждые четыре года». (Сгradar, 39).

628. Принципы в сфере независимости и беспристрастности (напоминание Findlay). Преследования, начатые против бывшего министра. Независимость и беспристрастность судей Высшего Суда, избранных Парламентом. Рассмотрение условий назначения этик непрофессиональных судей, которые избраны на 6 лет и которые не могут быть заменены. «Суд напоминает, кроме того, что статья 6 п. 1 Конвенции требует, чтобы суды были независимы как от исполнительной власти, так от сторон по делу и от законодателя, то есть от Парламента. Однако только назначение членов Суда Парламентом не должно толковаться как сеющее сомнение в независимости и беспристрастности этого суда. (…). Хотя политические симпатии могут играть роль в процессе назначения непрофессиональных судей в Высшем Суде, Суд полагает, что одно это обстоятельство не может повлечь законных сомнений в их независимости и беспристрастности». (Ninn—Hamen, Dec.).

629. Справедливое судебное разбирательство. Беспристрастность и независимость судьи. Спор по вопросу обустройства территории, разрешенный властью, осуществляющей законодательные и исполнительные функции. «Суд полагает, что любое прямое участие в принятии законодательных или подзаконных нормативных актов может быть достаточным, чтобы вызвать сомнение в судебной беспристрастности лица, обязанного впоследствии разрешить спор, чтобы знать, существуют ли мотивы, оправдывающие то, что произошло отступление от формулировки законодательных и подзаконных нормативных актов, о которых идет речь». (McGonnell, 55).

630. Международные суды: Международный уголовный суд (TPIY). Экстрадиция. Утверждения, касающиеся его беспристрастности, независимости и тот факт, что он не был установлен «законом». «Суд напоминает, что в исключительном случае решение об экстрадиции может поставить вопрос в свете статьи 6 Конвенции, когда заявитель рискует получить отказ в справедливом судебном разбирательстве. В данном случае, в противоположность тому, что, как будто, думает заявитель, речь не идет об экстрадиции; заинтересованное лицо было предано международному суду, который предоставляет все необходимые гарантии, включая гарантии беспристрастности и независимости, как это показывает содержание его статуса и регламента его процедуры». (Naletilic, Dec.).

631. Беспристрастный суд. Разбирательство в торговом суде (производство по ликвидации имущества в случае несостоятельности коммерсанта). Роль судьи, назначенного для выполнения отдельных действий. Отсутствие беспристрастности у суда, учитывая тот факт, что судья, назначенный для выполнения отдельных действий, принял разные меры, касающиеся юридических лиц во время процедуры наблюдения, и что он председательствовал впоследствии в суде, который выносил решение о судьбе этих юридических лиц. Проблема: определить, являются ли сомнения относительно беспристрастности объективно обоснованными. Учет обстоятельств дела: действительная роль, выполняемая судьей, назначенным для выполнения отдельных действий. «Суд просто призван решить, учитывая природу и объем полномочий судьи, назначенного для выполнения определенных действий, во время процедуры наблюдения и принятых мер, свидетельствует ли последнее о пристрастии в отношении решения, которое должно быть принято судом. Так дело будет обстоять в случае, если вопросы, рассмотренные судьей, назначенным для выполнения определенных действий, во время стадии наблюдения, были аналогичны тем, по которым он вынес решение в суде». (Morel, 47).

632. Беспристрастный суд. Уголовный процесс, в котором судья (Commissario della Legge) осуществлял одновременно следственные и судебные функции в первой инстанции, и затем еще функции следствия в апелляционной инстанции. «Учитывая двойную роль судьи–дознавателя и сущность Commissario della Legge в спорном процессе, и, в частности, объем полномочий, осуществленных последним во время судебного разбирательства, Суд пришел к выводу, что опасения заявителя относительно беспристрастности Commissario della Legge могут считаться объективно обоснованными». (Tierce et al, 83).

633. Беспристрастность суда (в уголовном деле). Национальный суд, принявший дело к производству в лице его председателя по требованию судьи первой инстанции. Не заседая лично, этот председатель назначил судью–докладчика, а также членов формирования, призванного вынести решение среди судей уголовной палаты, которую он возглавляет. «Если председатель уголовной палаты принимает версию обвинения, но если, за пределами его организационных и административных полномочий, он также представляет формирование, призванное вынести решение, не следует объективно утверждать, что существуют достаточные гарантии, способные исключить любое законное сомнение относительно осуществления неподобающего давления. Тот факт, что председатель вмешался в требование судьи первой инстанции, только отягчает ситуацию». (Daktaras, 36).

— Толкование —

641. Статья б Конвенции предусматривает, что суд должен выносить решение, как по уголовному делу, так и по гражданскому, в разумный срок. Речь идет о требовании для всех судебных разбирательств. В гражданском деле быстрота, которую требуют от суда, стремится избежать положения затянувшейся неясности, которое может толковаться как отказ в правосудии. В уголовном деле это требование приобретает еще большее значение, учитывая последствия, которые претерпевает любое лицо, привлекаемое к ответственности по уголовному делу.

Конвенция принуждает Государства принять все соответствующие меры, чтобы позволить их судам отправлять правосудие с быстротой. Нужно уточнить, что Государство несет ответственность за все свои структуры, а не только за судебную власть. Именно все государственное управление должно быть, таким образом, поставлено на службу быстрому правосудию.

Продолжительность уголовного разбирательства, которой Суд уделяет интерес, начинается (dies a quo) с момента, когда лицо становится обвиняемым (в смысле Конвенции). Речь может идти о дате, предшествующей принятию дела к производству судом: если имело место лишение свободы, которое последовало за приказом об аресте, в случае обвинения или вследствие открытия предварительного расследования в отношении заинтересованного лица. Что касается окончательного срока продолжительности (dies ad quern) судебная практика уточняет, что речь идет о дате решения, которое было вынесено по существу (как по факту, так и по праву) обвинения. По общему правилу, разумный характер продолжительности уголовного процесса оценивается с учетом следующих критериев: сложность дела, включая одновременно дознание, следствие и судебное разбирательство; поведение обвиняемого и защиты; поведение компетентных властей (как судебных, так и административных).

В том, что касается продолжительности гражданского процесса (в смысле Конвенции, что может включать также, например, административные процедуры), точкой отсчета (dies a quo) нормально считается дата, когда судебная власть приняла исковое заявление, причем окончательным сроком (dies ad quern) является дата вынесения решения, разрешающего спор. Критериями, которыми руководствуется Суд, чтобы оценить продолжительность, Разумную или нет, процесса, являются: сложность дела (относительно его предмета); поведение сторон (истцов и ответчиков); поведение судебных властей (а также административных, властей, которые вмешались в процесс). К этим критериям судебная практика добавила еще один: речь идет о важности предмета разбирательства для заинтересованного лица, например, в области трудовых, и семейных, споров.

Судебный спор, относящийся к этой категории, переданный в Страсбург, выявил один из недостатков (пробелов) национальных судебных систем, осветив трудность, с которой встретились эти судебные системы, чтобы ответить на исковое заявление в такой короткий промежуток времени, насколько это возможно.

а. Общие принципы

642. Значение принципа быстроты судебного разбирательства. «На все охватываемые статьей 6 виды судебных разбирательств распространяется требование "разумного срока"». (Konig,96).

643. Цель принципа быстроты судебного разбирательства. «Требуя соблюдения принципа "разумного срока", Конвенция подчеркивает значение, которое придается тому, что правосудие не отправляется с опозданиями, способными скомпрометировать его эффективность и правдоподобие». (Vernillo, 38; тот же принцип, Moreira de Azevedo, 74; Katte Klitsche de la Grange, 61).

644. Быстрота судебного разбирательства и надлежащее отправление правосудия. «Статья 6 предписывает быстроту судебного разбирательства, но она закрепляет также более общий принцип — надлежащего отправления правосудия». (Boddaert, 39; Sufimann, 57).

645. Быстрота судебного разбирательства и разделение ответственности. «Только медлительность (волокита), вменяемая Государству, может привести суд к выводу о том, что не соблюден "разумный срок"». (Buchholz, 49; Zimmermann et Steiner, 24; H. с. France, 55; Vernillo, 34; Wiesinger, 54; Vendittelli, 25).

646. Продолжительность разбирательства. Ответственность за просрочку. «Суд напоминает, что только медлительность. Вменяемая компетентной судебной власти, может привести к констатации превышения разумного срока, противоречащего Конвенции. Даже в правовых системах, закрепляющих принцип ведения процесса сторонами, отношение заинтересованных лиц не освобождает судей от обеспечения быстроты, требуемой статьей 6 п. 1». (Pafitis et al., 93).

647. Быстрота судебного разбирательства и ответственность Государства. «Государство несет ответственность за все свои органы, а не только за судебные». (Moreira de Azevedo, 73).

648. Быстрота судебного разбирательства и важность предмета разбирательства для заявителя. «Важность предмета разбирательства для заявителя учитывается, чтобы оценить разумную продолжительность разбирательства». (Abdoella, 24; Allenet de Ribemont, 47).

649. Быстрота судебного разбирательства: общая обязанность Государства. Статья 6 п. 1 «Конвенции обязывает Договаривающиеся Государства организовать свою правовую систему таким образом, чтобы обеспечить соблюдение требований статьи 6 п. 1». (Buchholz, 51; Zimmermann et Steiner, 29; Guincho, 38; Baggetta,23; Milasi, 18; Martins Moreira, 60; Brigandi, 30; Zanghi, 21; Santilli, 20; Pugliese n. 2, 19; Caleffi, 17; Vocaturo, 17; Pizzetti, 18; De Micheli, 20; Salesi, 24; Trevisan, 18; Nibbio, 18; Massa, 31; Mutt, 15; Schouten et Meldrum, 67; тот же принцип, Mansur, 68; Duclos, 55; Sufimann, 55).

650. Разумный срок. Продолжительность судебного разбирательства. Обязанность Государства. «Суд в этом отношении напоминает, что статья 6 п. 1 Конвенции обязывает Договаривающиеся Государства организовать свои правовые системы таким образом, чтобы суды могли выполнять каждое из требований, включая обязанность разрешить дело в разумный срок». (Pelissier et Sassi, 74).

651. Быстрота судебного разбирательства: общая обязанность Государства. «Суд знает о трудностях, которые иногда замедляют (задерживают) рассмотрение споров, с которыми знакомы национальные суды и которые вытекают из различных факторов. Остается только, что в соответствии со статьей 6 п. 1 дела должны рассматриваться в разумный срок; Конвенция подчеркивает значение, которое придается тому, что правосудие не должно отправляться с задержками, способными скомпрометировать его эффективность и правдоподобие». (H. с. France, 58).

652. Быстрота судебного разбирательства: критерии. «Разумный характер продолжительности судебного разбирательства, закрепленный в статье 6 п. 1 Конвенции, должен оцениваться в каждом случае в соответствии с обстоятельствами дела» (Konig, 99; Buchholz, 49) «и с учетом критериев, закрепленных практикой Суда» (Wiesinger, 54), «в частности, сложности дела, поведения заявителя, поведения компетентных органов. По этому последнему пункту учитывается и важность предмета разбирательства для заявителя». (Zimmermann et Steiner, 24; X. с. France, 32; Karakaya, 30; см. также Erkner et Hofauer, 66; Poiss, 55; H. c. Royaume—Uni, 71; Allenet de Ribemont, 47).

653. Быстрота судебного разбирательства. Критерий: поведение заявителя. «Поведение заявителей составляет объективное обстоятельство, которое не вменяется Государству–ответчику и которое учитывается, чтобы определить, имеется или нет превышение разумного срока статьи 6 п. 1». (Wiesinger, 57).

654. Временные задержки в судопроизводстве и ответственность Государств. «Временные задержки в судопроизводстве не влекут за собой международно–правовой ответственности Государств при условии, что они примут эффективные меры для быстрейшего исправления подобной исключительной ситуации». (Buchholz, 51; Zimmermann et Steiner, 29; Guincho, 40; тот же принцип, Baggetta, 23; Milasi, 18).

655. Временные задержки в судопроизводстве и ответственность Государств. «Временные задержки в судопроизводстве не влекут за собой международно–правовой ответственности Договаривающегося Государства при условии, что последнее примет меры, способные ему помочь (…). В подобном случае является законным временно установить определенный порядок рассмотрения дел, основанный на их неотложности и важности. Неотложность спора, однако, увеличивается со временем; следовательно, если кризис продолжается, такие средства оказываются недостаточными и Государство должно выбрать другие средства, более эффективные, чтобы соответствовать требованиям статьи 6 п. 1 (…). По мнению Суда, тот факт, что такие ситуации перегрузки стали текущими, не должен служить оправданием чрезмерной продолжительности судебного разбирательства». (Union Alimentaria Sanders S. A., 40).

656. Быстрота судебного разбирательства и рассмотрение особого случая. «На основании статьи 6 п. 1 на Суд возлагается обязанность контролировать разумный характер продолжительности судебного разбирательства, какая была на самом деле». (Н. с. Royaume—Uni, 73).

657. Быстрота судебного разбирательства. Временная подсудность. Период времени, который должен приниматься во внимание. Период времени считается начавшимся с заявления о принятии индивидуального права на обжалование. «Чтобы проверить разумный характер промежутка времени, истекшего начиная с этой даты, нужно учитывать состояние, в котором находилось дело в тот момент». (Rqfflneries grecques, 52; тот же принцип, Baggetta, 20).

658. Разумный срок в гражданском деле: применимость статьи 6 п. 1 к различным стадиям судебного разбирательства. Стадия, следующая за вынесением решения по существу. «Статья 6 п. 1 Конвенции требует, чтобы все стадии судебного разбирательства, стремящиеся разрешить спор о правах и обязанностях гражданского характера, заканчивались в разумный срок, так чтобы нельзя было исключить стадии, следующие за вынесением решения по существу». (Robins, 28).

659. Разумный срок. Продолжительность исполнительного производства. Учет различных стадий судебного разбирательства. «Суд напоминает, что статья 6 п. 1 Конвенции требует, чтобы все стадии судебного разбирательства, стремящиеся разрешить спор о правах и обязанностях гражданского характера, заканчивались в разумный срок, так чтобы нельзя было исключить стадии, следующие за вынесением решения по существу. Так, исполнение решения или постановления какого бы то ни было суда должно рассматриваться как составная часть "процесса" в смысле статьи 6». (Estima Jorge, 35).

b. Разумный срок: по гражданским делам

660. Быстрота судебного разбирательства и «принцип диспозитивности». «Этот принцип (…) не освобождает сами суды от рассмотрения дела в надлежащие сроки, как того требует от них статья 6 Конвенции». (Guincho, 32; см. также Martins Moreira, 46; Union Alimentaria Sanders S. A., 35).

661. Быстрота судебного разбирательства и «принцип диспозитивности»: обязанности сторон. «Заинтересованное лицо обязано только надлежаще выполнить действия, касающиеся его, не предпринимать маневры, чтобы выиграть время, и использовать возможности, предложенные внутренним правом, чтобы сократить судебное разбирательство; ничто не обязывает его предпринимать шаги, не соответствующие этой цели». (Union Alimentaria Sanders S. A., 35).

662. Быстрота судебного разбирательства и «принцип диспозитивности»: обязанности сторон. «Конечно, Конвенция не препятствует Договаривающимся Государствам основать гражданское судопроизводство на принципе, о котором идет речь, но он не освобождает сами суды от соблюдения требований статьи 6 в вопросе разумного срока». (Сариапо, 25).

663. Быстрота судебного разбирательства и «принцип диспозитивности»: обязанности сторон. «Однако это не освобождает суды от наблюдения за тем, чтобы разбирательство проходило в разумный срок». (Duclos, 55).

664. Быстрота судебного разбирательства и «принцип диспозитивности»: обязанности сторон. Итальянская правовая система. «В Италии гражданское судопроизводство регулируется принципом диспозитивности, который состоит в том, чтобы предоставить сторонам полномочие инициативы. Подобный принцип не освобождает суды от соблюдения требований статьи 6 в вопросе разумного срока (…). Кроме того, статья 175 Гражданско–процессуального кодекса предусматривает, что судья по движению дела (наблюдающий за правильностью и своевременностью процессуальных действий) "осуществляет все полномочия, нацеленные на наиболее быстрое и лояльное прохождение судебного разбирательства"». (Scopelliti, 25).

665. Быстрота судебного разбирательства и определение периода времени, который должен учитываться: dies a quo. «В судебных разбирательствах по гражданским делам также возможно, что при наличии определенных обстоятельств течение разумного срока может начаться до вынесения определения суда о принятии иска к рассмотрению». (Colder, 32).

666. Быстрота судебного разбирательства и определение периода времени, который должен учитываться: dies a quo. «По гражданско–правовым вопросам разумный срок статьи 6 п.1 имеет, обычно, в качестве точки отсчета принятие дела к производству судом». (Erkner et Hofauer, 64; Poiss, 50).

667. Быстрота судебного разбирательства: определение периода времени. В случае спора о гражданских правах и обязанностях «статья 6 п. 1 требует (…), чтобы решение появилось в первой, апелляционной или кассационной инстанции». (Konig, 98).

668. Быстрота судебного разбирательства: определение периода времени. «Срок, исходя из которого следует контролировать разумный характер, охватывает все производство по делу, включая стадии обжалования (…). Однако он растягивается до момента вынесения решения, разрешающего спор». (Erkner et Hofauer, 65; Poiss, 50; см. также Guillemin, 36).

669. Быстрота судебного разбирательства. Продолжительность конституционного производства, учитываемая при расчете общего срока. «Производство в Конституционном суде Государства учитывается при определенных ситуациях, чтобы установить границы соответствующего срока. Дело так же обстоит, когда решение такого суда может повлиять на исход спора, развернувшегося в обычном суде. Применимость статьи 6 п. 1 к рассмотрению конституционной жалобы зависит от существа и совокупности обстоятельств каждого дела». (Bock, 37).

670. Быстрота судебного разбирательства. Добавление к периоду времени, который должен учитываться, продолжительности конституционного производства. Конституционное производство, приобретающее преюдициальный характер. «Рассмотрение дела в Конституционном суде учитывается, чтобы подсчитать срок рассмотрения, когда результат может повлиять на исход спора, развернувшегося в обычном суде». (Ruiz‑Mateos, 35).

671. Продолжительность конституционного производства. Применимость гарантий статьи 6. «Соответствующий критерий, чтобы определить, нужно ли учитывать рассмотрение в Конституционном суде в целях установления разумного характера общей продолжительности судебного разбирательства, состоит в том, чтобы изучить, может ли вышеуказанный результат повлиять на исход спора в обычном суде.

(…) В принципе производство в Конституционном суде не избегает статьи 6 п. 1». (Sufimann, 39).

672. Продолжительность конституционного производства. Применимость гарантий статьи 6. «Судебное разбирательство подчиняется статье 6 п. 1, даже если оно разворачивается в Конституционном суде, если его исход является решающим для прав и обязанностей гражданского характера». (Sufimann, 41).

673. Продолжительность судебного разбирательства. Обязанности Государства. В частности: конституционное производство. «Если эта обязанность имеет значение также для Конституционного суда, она не должна, тем не менее, толковаться так же, как в обычном суде. Его роль хранителя (гаранта) Конституции делает необходимым для Конституционного суда иногда учитывать иные обстоятельства, чем простой порядок занесения дела в реестр, таковы природа последнего и его значение политическом и социальном плане». (Suflmann, 56).

674. Продолжительность гражданского судопроизводства. Разумный характер. В частности: важность предмета разбирательства для заявителя. «Разумный характер продолжительности судопроизводства оценивается в соответствии с обстоятельствами дела и с учетом критериев, закрепленных практикой Суда, в частности сложности дела, поведения заявителя и поведения компетентных властей, а также важность предмета разбирательства для заявителя».(Duclos, 55).

675. Продолжительность судебного разбирательства. Применимость статьи 6 к конституционному судопроизводству. «В соответствии с практикой, хорошо сформированной по этому вопросу, соответствующий критерий, чтобы определить, нужно ли учитывать рассмотрение в Конституционном суде в целях установления разумного характера общей продолжительности судебного разбирательства, состоит в том, чтобы изучить, может ли вышеуказанный результат повлиять на исход спора в обычном суде». (Pammel, 51, Probstmeier, 46).

676. Быстрота судопроизводства и важность предмета разбирательства для заинтересованного лица. Увольнение работника. «Работник, считающий себя находящимся в подвешенном состоянии по вине работодателя, имеет значительный личный интерес в быстром получении судебного решения о законности этой меры» (Obermeier, 72).

677. Быстрота судопроизводства и важность предмета разбирательства для заинтересованного лица. Спор по вопросу возмещения вреда, причиненного фактом заражения вирусом СПИДа. «Важность предмета разбирательства для заявителя в спорном судебном разбирательстве приобретает большое значение, учитывая неискоренимое зло, которое его подтачивает, и надежду сокращенной жизни (…). Исключительная старательность должна быть проявлена в данном случае, несмотря на количество споров, которые надо рассмотреть, в той же мере, когда речь идет о прениях, об обстоятельствах которых знало Правительство на протяжении многих месяцев, и серьезность которых не могла от него ускользнуть». (X. с. France, 47; Vallee, 47; Karakaya, 43).

678. Иск о возмещении ущерба, предъявленный зараженными больными. Критерий: поведение компетентных властей. «Относительно этого последнего пункта, важность предмета разбирательства для заявителя учитывается в некоторых случаях». (A. et al. с. Danemark, 67).

679. Иск о возмещении ущерба, предъявленный зараженными больными. «Компетентные административные и судебные власти имеют позитивную обязанность, в силу статьи 6 п. 1, действовать с исключительной старательностью, которая требуется практикой Суда в спорах такого рода». (A. et al. с. Danemark, 78).

680. Продолжительность судебного разбирательства (по гражданскому делу). Продолжительность рассмотрения иска о возмещении ущерба, предъявленного против Государства. Важность предмета разбирательства для заявителя (больные, зараженные вирусом СПИДа). «По примеру Комиссии, Суд полагает, что важность предмета разбирательства для заявителя в спорном судебном разбирательстве приобретает большое значение, учитывая неискоренимое зло, которое его подтачивает: инфицированный в 1985 году, с 1994 года он был отнесен к третьей и предпоследней стадии заражения. Исключительная старательность должна быть проявлена в данном случае, несмотря на количество споров, которые надо рассмотреть, в той же мере, когда речь идет о прениях, об обстоятельствах которого знало Правительство на протяжении многих месяцев, и серьезность которых не могла от него ускользнуть». (Pailot, 68; см. также Richard, 64; Henra, 68; Leterme, 68).

681. Быстрота судопроизводства и важность предмета разбирательства для заявителя (дорожно–транспортное происшествие). «Особая старательность должна быть проявлена, чтобы определить размер возмещения, причитающегося жертвам дорожно–транспортных происшествий». (Silva Pontes, 39).

682. Быстрота судопроизводства и важность предмета разбирательства для заинтересованного лица (трудовой спор). «По своей природе трудовые споры требуют, в общем, быстрого решения». (Caleffi, 17; Vocaturo, 17).

683. Быстрота судопроизводства и важность предмета разбирательства для заинтересованного лица (трудовой спор). «Особая старательность должна быть применена в трудовых спорах» (Trevisan, 18), «которые охватывают споры о пенсиях и пособиях». (Nibbio, 18).

684. Критерий: значение ставки заявителя. Передача под опеку детей в органы государственного призрения. Производство, касающееся посещений заявительницы (матери) к дочери и возможное удочерение последней третьими лицами. «В подобных делах на власти возлагается обязанность свидетельствовать с исключительной старательностью, так как, и это разумно подчеркивает Комиссия, любая задержка в судопроизводстве рискует разрешить, до рассмотрения дела, вопрос, который суд принял к своему производству». (Н. с. Royaume—Uni, 85).

685. Продолжительность судопроизводства. Критерий: сложность. В частности, процедура экспроприации. «Процедура экспроприации представляет относительную сложность, в частности в том, что она подчиняется двум юрисдикциям: административной юрисдикции в отношении правильного оформления действий по экспроприации и судебной юрисдикции в отношении передачи имущества, назначения возмещения и, в общем, посягательств на частную собственность. Кроме того, обе юрисдикции могут, как в данном случае, быть одновременно обязанными, одна — вынести решение о правильном оформлении начальной стадии процедуры, другая — урегулировать последствия решения об экспроприации, законность которого является предметом спора в другой юрисдикции. Подобная ситуация содержит риск противоположности решений, уменьшению которой могло способствовать быстрое рассмотрение заявлений». (Guillemin, 42).

686. Быстрота судебного разбирательства. Критерий: поведение заинтересованных лиц. «Не следует упрекать заявителя в том, что он полностью получил решение из форм обжалования, которые ему предоставило внутреннее право». (Erkner et Hofauer, 68; Poiss, 57; тот же принцип, Lechner et Hess, 49).

687. Быстрота судебного разбирательства. Критерий: поведение заинтересованных лиц. «Поведение заявителей представляет объективное обстоятельство, которое не вменяется Государству–ответчику и которое учитывается, чтобы разрешить вопрос о том, имеется или нет превышение разумного срока». (Erkner et Hofauer, 68; тот же принцип, Poiss, 57).

688. Быстрота судебного разбирательства. Критерий: поведение властей. «Ошибка, вменяемая суду и влекущая за собой задержку по причине необходимости подать жалобу, чтобы ее (ошибку) исправить, может, совместно с другими факторами, учитываться для оценки разумного характера срока, предусмотренного в статье 6 п. 1». (Bock, 44).

689. Быстрота судебного разбирательства. Критерий: поведение властей. «В принципе, национальные суды должны исходить из предположения, что заявитель, действительный или потенциальный, не страдает никакими психическими расстройствами. Если по этому поводу имеются серьезные сомнения, нужно определить, когда это станет возможным, в какой мере заинтересованное лицо пользуется вышеуказанной правоспособностью». (Bock, 47).

690. Быстрота судебного разбирательства. Критерий: поведение властей. «Если государственные власти должны действовать старательно, с учетом, в частности, интересов и прав защиты, они не могут отвлечься от политического контекста, если он имел (…) последствия на рассмотрение дела (…). Подобное предположение может оправдать продление сроков судебного рассмотрения дела, причем статья 6 п. 1 предусматривает, прежде всего, обязанность защищать интересы защиты и интересы надлежащего отправления правосудия». (Acquaviva, 66).

691. Продолжительность судебного разбирательства: конституционное производство. Поведение Конституционного суда. «Статья 6 п. 1 принуждает Договаривающиеся Государства организовать свою судебную систему таким образом, чтобы их суды могли выполнять каждое из этих требований, особенно требование разумного срока (…). Если такая обязанность не будет толковаться одинаково как для Конституционного суда, так и для обычного суда, Европейскому Суду в последней инстанции, тем не менее, принадлежит право контролировать ее практическую реализацию в соответствии с обстоятельствами дела и критериями, определенными его судебной практикой». (Pammel, 68; Probstmeier, 63).

692. Быстрота судебного разбирательства. Критерий: поведение властей. Итальянская правовая система (эксперты). «Эксперты работают в рамках судебного разбирательства, контролируемого судьей, который остается ответственным за подготовку дела к судебному разбирательству и за быстрый ход процесса». (Ridi, 17; Pierazzini, 18).

693. Быстрота судебного разбирательства. Критерий: поведение властей. Итальянское судопроизводство: поведение экспертов, назначенных судьей. «Эксперты работают в рамках судебного разбирательства, контролируемого судьей; последний остается ответственным за подготовку дела к судебному разбирательству и за быстрый ход процесса». (Capiano, 30).

694. Быстрота судебного разбирательства. Критерий: поведение властей. Повторяющаяся замена судей. «Конечно, повторяющаяся замена судей замедляет ход судебного разбирательства, так как каждый из последних должен начать с ознакомления с делом, но это не должно освобождать Государство от обязанности обеспечить надлежащее отправление правосудия». (Lechner et Hess,58).

695. Быстрота судебного разбирательства. Критерий: поведение властей. Перегруженность судов работой. «Что касается аргумента о перегруженности судов, Суд утверждает (…), что он не должен учитываться, так как статья 6 п. 1 обязывает Договаривающиеся Государства организовать свои судебные системы таким образом, чтобы суды могли выполнять каждое из этих требований». (Muti, 15; см. также, Pizzetti, 18; De Micheli, 20; Salesi, 24; Trevisan, 18; Nibbio, 18; Massa, 31).

696. Продолжительность судебного разбирательства. Разумный срок (по гражданским делам; несостоятельность коммерсанта). «Разумный характер продолжительности судебного разбирательства оценивается в соответствии с обстоятельствами дела и с учетом критериев, закрепленных практикой Суда, в частности сложность дела, поведение заявителя и поведение компетентных властей». (Ceteroni, 22).

697. Продолжительность судебного разбирательства: временные задержки в судопроизводстве. «Временные задержки в судопроизводстве не влекут за собой международно–правовой ответственности Договаривающегося Государства при условии, что последнее примет меры, способные ему помочь (…). Однако, в соответствии с неизменной практикой Суда, постоянная перегруженность (…) не должна оправдывать чрезмерную продолжительность судебного разбирательства». (Pammel, 69; Probstmeier, 64).

698. Гражданское право: применимость статьи 6 п. 1. Судебное разбирательство, касающееся расходов вследствие спора между соседями. «Судебные расходы, которые составляют предмет обжалуемого разбирательства, были понесены по случаю спора между соседями, в рамках которого речь, бесспорно, шла о вынесении решения о гражданских правах и обязанностях». (Robins, 29).

699. Продолжительность судебного разбирательства с целью получить возмещение суммы, удерживаемой из зарплаты работника на основании социальных отчислений. Принцип: только волокита, вменяемая Государству, может привести к констатации превышения разумного срока. Особое обстоятельство: судебное заседание, отложенное по причине забастовки адвокатов (длившейся восемь месяцев). Дело, принятое к производству в Кассационном суде спустя полтора года с момента начала забастовки. «Не следует сомневаться, что подобное событие не будет налагать ответственность только на Договаривающееся Государство в отношения требования о разумном сроке; однако усилия, приложенные последним, чтобы устранить любую задержку, которая из этого последовала, учитываются в целях контроля за соблюдением этого требования». (Papageorgiou, 47).

700. Продолжительность судебного разбирательства с целью получить возмещение суммы, удерживаемой из зарплаты работника на основании социальных отчислений. Принцип: только волокита, вменяемая Государству, может привести к констатации превышения разумного срока. Особое обстоятельство: судебное заседание, отложенное по причине забастовки адвокатов (длившейся восемь месяцев). Дело, принятое к производству в Кассационном суде спустя полтора года с момента начала забастовки. «Суд знает о сложностях, которые такая длительная забастовка, как в данном случае, рискует спровоцировать, относительно перегруженности Кассационного суда. Остается только, что в соответствии со статьей 6 п. 1 дела должны рассматриваться в разумный срок». (Papageorgiou, 48).

701. Продолжительность судебного разбирательства. Иск, предъявленный акционерами, относящийся к увеличению капитала банка, не принятому на общем собрании. Преюдициальное направление дела в Европейский Суд. «В отношении того, что касается производства в Европейском Суде, Суд отмечает, суд первой инстанции (…) решил (…) передать материалы в Европейский Суд, который вынес свое постановление (…). В течение этого периода времени рассмотрение спорных исков было приостановлено, что повлекло продление сроков судебного разбирательства до двух лет, семи месяцев и девяти дней. Суду не следует, однако, принимать это во внимание при оценке продолжительности каждого особого производства: даже если этот срок может с первого взгляда показаться относительно долгим, учитывая нанесение посягательства на систему, учрежденную статьей 177 Договора СЕЕ, и на цель, преследуемую по существу этой статьей». (Pafitis et al, 95).

702. Продолжительность судебного разбирательства (по гражданским делам). Гражданское состояние лиц. Иск о раздельном проживании супругов. «В соответствии с практикой Суда, разумный характер продолжительности судебного разбирательства должен оцениваться, в частности, в свете сложности дела и поведения заявителя и компетентных властей. В делах, касающихся гражданского состояния лиц, важность предмете разбирательства для заявителя является также критерием, относящимся к делу, кроме того, особая рачительность должна быть проявлена в отношении возможных последствий, которые может иметь чрезмерная волокита в отношении, в частности, пользования правом на уважение семейной жизни». (Laino, 18).

703. Продолжительность судебного разбирательства, касающегося права матери на посещение своего сына. «В соответствии с практикой Суда, разумный характер продолжительности судебного разбирательства должен оцениваться, в частности, в свете сложности дела и поведения заявителя и компетентных властей. В делах, касающихся ограничений права родителя на посещение своего ребенка, помещенного в учреждение государственного призрения, природа интересов заявителя и возможные последствия, тяжелые и необратимые, принятия ребенка на попечение в отношении пользования правом на уважение семейной жизни, влекут обязанность для властей действовать с исключительной рачительностью, чтобы гарантировать быстрый ход судебного разбирательства». (Paulsen‑Medalen et Svensson, 39).

704. Продолжительность судебного разбирательства (заявление о привлечении к уголовной ответственности с предъявлением гражданского иска). Внутреннее судебное разбирательство, которое всегда откладывается. Жалоба в связи с причиненным ущербом, относящаяся к статье 3. Поведение судебных властей. «Если индивид подает жалобу, основанную на предположительном нарушении статьи 3 Конвенции, то возникает вопрос об эффективных средствах правовой защиты, предоставленных Государством, о тщательном и эффективном расследовании, способном привести к определению виновного лица и его наказанию». (Selmouni, 117).

705. Разумный срок. Производство, последовавшее за заявлением о привлечении к уголовной ответственности с предъявлением гражданского иска. Утверждения о плохом обращении. «Суд полагает, что судебными властями, которым передано дело, должна быть проявлена особая старательность, и которые проводят судебное разбирательство по жалобе, предъявленной лицом по причине насилия, якобы совершенного представителями государственной власти против него». (Caloc, 120).

706. Продолжительность административного судопроизводства (увольнение) в отношении сотрудника, работающего на государственное учреждение. Суд напоминает, «что работник, который считает себя временно прекратившим исполнение обязанностей или уволенным по вине своего работодателя, имеет значительный личный интерес в быстром получении судебного решения о законности этой меры, так как трудовые споры по своей природе призывают к быстрому вынесению решения, учитывая ставку заинтересованного лица в споре, который теряет в результате увольнения свои средства на содержание». (Frydlender, 45).

707. Продолжительность судебного разбирательства в Счетной палате. Реформа, представленная итальянским Правительством, чтобы рационализировать судебное разбирательство. Задержки, вытекающие из реформы. «Суд отмечает усилия, приложенные Италией в законодательном плане в сфере компетенции и организации Счетной палаты. Однако введение такой реформы не должно оправдывать задержки, так как Государство обязано организовать ее вступление в силу и приведение в жизнь таким образом, чтобы не продлить рассмотрение дел, принятых к производству». (S. R. с. Italie, 21; см. так же, Fisanotti, 22).

708. Продолжительность судебного разбирательства. Итальянская ситуация. Практика, не совместимая с Конвенцией. «Суд, прежде всего, подчеркивает, что статья 6 п. 1 Конвенции обязывает Договаривающиеся Государства организовать свои суды таким образом, чтобы им позволить отвечать требованиям этой нормы. Он снова говорит о значении, которое придается тому, что правосудие не должно отправляться с задержками, способными скомпрометировать его эффективность и правдоподобие. Он напоминает, кроме того, что Комитет Министров Совета Европы в своей Резолюции DH (97) 336 от 11 июля 1997 года (Продолжительность гражданского судопроизводства в Италии: дополнительные меры общего характера) отметил, что "чрезмерная волокита в правосудии представляет серьезную опасность, особенно для правового Государства".

Суд подчеркивает, что с 25 июня 1987 года, дата постановления по делу Capuano с. Italie (серия А № 119), было вынесено 65 постановлений, констатирующих нарушения п. 1 статьи 6 при судебных разбирательствах, которые продолжались за пределами разумного срока, в гражданских судах различных регионов Италии. Так же, в силу бывших статей 31 и 32 Конвенции более 1400 отчетов Комиссии привели к констатации Комитетом Министров нарушения Италией статьи 6 по той же причине.

Повторение констатируемых нарушений показывает, что имеется накопление недостатков идентичной природы, достаточно многочисленных, чтобы не сводиться к отдельным инцидентам. Эти недостатки отражают положение, которому не была оказана помощь, и в отношении которого тяжущиеся не располагают никакими внутренними формами обжалования.

Это накопление недостатков является составной частью практики, не совместимой с Конвенцией». (Bottazzi, 22; тот же принцип, Di Mauro, 23).

с. Разумный срок: по уголовным делам

709. Быстрота судебного разбирательства. Цель гарантии. «Статья 6 п. 1 Конвенции признает за каждым лицом, преследуемым по уголовному делу, право получить в разумный срок окончательное решение об обоснованности обвинения, направленного против него». (Manzoni, 18; Pugliese n.l, 16; Alimena, 17; Frau, 16; Ficara, 17; Viezzer, 17; Angelucci, 15; Maj, 15; Girolami, 15; Ferraro, 17; Triggiani, 17; Mori, 16; Colacioppo, 15; Adiletta et al, 17; см. также, Motta, 17).

710. Быстрота судебного разбирательства. Цель гарантии. Статьи 6 п. 1, там, где он предусматривает разумный срок, «имеет, более точно, в качестве предмета, в уголовном деле, достижение того, чтобы обвиняемые не оставались в течение долгого времени под тяжестью обвинения, и чтобы было вынесено решение об обоснованности обвинения». (Wemhoff, 18).

711. Разумный срок по уголовным делам. «Суд напоминает в этом отношении, что статья 6 п.1 Конвенции признает за каждым лицом, преследуемым по уголовному делу, право получить в разумный срок окончательное решение об обоснованности обвинения, направленного против него. На Договаривающиеся Государства возлагается обязанность организовать свои судебные системы таким образом, чтобы суды могли выполнять это требование». (Zana, 83).

712. Быстрота судебного разбирательства и определение периода времени, который должен приниматься во внимание: dies a quo. «Период времени, который должен учитываться, чтобы проверить соблюдение указанной нормы, по необходимости начинается в тот день, когда лицу предъявлено обвинение, без чего было бы невозможно вынести решение об обоснованности обвинения, причем это выражение понимается в смысле Конвенции». (Neumeister, 18; см. также, Deweer, 42).

713. Быстрота судебного разбирательства и определение периода времени, который должен приниматься во внимание: dies a quo. «По уголовным делам течение "разумного срока", о котором говорится в п. 1 статьи 6, начинается с момента, когда лицу "предъявлено обвинение"; это может произойти до того, как дело будет направлено в суд первой инстанции, к примеру в день ареста, в день, когда заинтересованное лицо было официально уведомлено, что против него возбуждено уголовное дело, или в день, когда было начато предварительное следствие». (Eckle, 73; см. также, Foti et al, 52; Corigliano, 34).

714. Разумный срок (по уголовным делам). Применимость правила к апелляционному и кассационному производству. «Суд напоминает, что статья 6 п. 1 не принуждает Государства создать апелляционные и кассационные суды. Тем не менее, Государство, которое обеспечивает себя такими судами, обязано следить за тем, чтобы тяжущиеся пользовались основными гарантиями статьи 6.

Если способ, с помощью которого статья 6 должна применяться к апелляционному и кассационному производству зависит от особенностей этих судопроизводств, не представляет никакого сомнения, что последние войдут в сферу применения статьи 6. Следовательно, они должны учитываться при определении того, была ли общая продолжительность судебного разбирательства разумной». (Kudla, 122).

715. Продолжительность судебного разбирательства (по уголовным делам). Подсчет времени. Начало течения разумного срока. «Суд напоминает, что в уголовных делах "разумный срок", о котором говорится в статье 6 п. 1, начинает течь с момента, когда лицу "предъявлено обвинение"; это может произойти раньше, чем дело попадет в суд, в частности, со дня ареста, с даты, когда заинтересованное лицо было официально уведомлено, что против него возбуждено уголовное дело, или с даты, когда было начато предварительное следствие. Обвинение, в смысле статьи 6 п. 1, может определяться как официальное уведомление, исходящее от компетентной власти, об упреке за совершение уголовного преступления; идея, которая соответствует также понятию "последствия, отразившиеся на положении" подозреваемого». (Reinhardt et Slimane—Kaid, 93).

716. Разумный срок (по уголовным делам). Период времени, который должен приниматься во внимание: dies a quo. «Суд напоминает, что в уголовных делах "разумный срок", о котором говорится в статье 6 п. 1, начинает течь с момента, когда лицу "предъявлено обвинение"; это может произойти раньше, чем дело попадет в суд, в частности, со дня ареста, с даты, когда заинтересованное лицо было официально уведомлено, что против него возбуждено уголовное дело, или с даты, когда было начато предварительное следствие.

Обвинение, в смысле статьи 6 п. 1, может определяться как официальное уведомление, исходящее от компетентной власти, об упреке за совершение уголовного преступления; идея, которая соответствует также понятию "последствия, отразившиеся на положении" подозреваемого». (Hozee, 43).

717. Разумный срок (по уголовным делам). Начало периода времени, который должен приниматься во внимание. «Суд напоминает, что в уголовных делах "разумный срок", о котором говорится в статье 6 п. 1, начинает течь с момента, когда лицу "предъявлено обвинение"; это может произойти раньше, чем дело попадет в суд, в частности, со дня ареста, с даты, когда заинтересованное лицо было официально уведомлено, что против него возбуждено уголовное дело, или с даты, когда было начато предварительное следствие. Обвинение, в смысле статьи 6 п. 1, может определяться как официальное уведомление, исходящее от компетентной власти, об упреке за совершение уголовного преступления; идея, которая соответствует также понятию "последствия, отразившиеся на положении" подозреваемого. Кампания в печати, в которой состоит заявитель, не может быть приравнена к подобному уведомлению, так было с обысками, осуществленными 28 августа 1991 года». (Coeme, 133).

718. Разумный срок (по уголовным делам). Налоговое правонарушение (изменение сведений, содержащихся в налоговой декларации, и санкции). Период времени, который должен приниматься во внимание: dies a quo. Официальные уведомления, сделанные сначала товариществам (фирмам), и некоторое время спустя их собственникам. « (…), Товарищества заявителя составляют предмет исследования вместе с налоговыми декларациями, представленными ими. Само заинтересованное лицо не имело никакой причины предполагать в течение этого периода, что это к нему относилось, и никакая принятая мера не имела последствий, отразившихся на его положении. Именно когда расследование в отношении этих товариществ углубляется, всплывают доказательства его виновности в мошеннической деятельности. (…). Налоговая служба допросила заявителя и официально проинформировала, что он подозревается в уголовном преступлении. Именно с этого момента он стал подозреваемым в первый раз, когда появились последствия, отразившиеся на его положении». (Hozee, 45).

719. Быстрота судебного разбирательства и определение периода времени, который должен приниматься во внимание: dies ad quern. «He вызывает сомнения, что период времени, который должен учитываться при применении этой нормы, продолжается, по меньшей мере, до вынесения решения об оправдании или осуждении, будь оно вынесено в апелляционной инстанции». (Wemhoff, 18).

720. Быстрота судебного разбирательства и определение периода времени, который должен приниматься во внимание: dies ad quern. Окончательным сроком является «вынесение решения об обоснованности обвинения, что может распространяться на решение, вынесенное судом по обжалованию, когда последний вынес решение об обоснованности обвинения». (Neumeister, 19; см. также, Eckle, 76).

721. Быстрота судебного разбирательства. Критерии. «Разумность срока разбирательства должна оцениваться в каждом случае исходя из конкретных обстоятельств. При этом Суд должен учитывать критерии, закрепленные практикой Суда, в частности, сложность дела, поведение заявителей и поведение судебных властей». (Kemmache, 60; см. также, Eckle, 80).

722. Разумный срок (по уголовным делам). Критерии оценки. «Суд напоминает, что разумность срока разбирательства должна оцениваться в каждом случае исходя из конкретных обстоятельств. При этом Суд должен учитывать критерии, закрепленные практикой Суда, в частности, сложность дела, поведение заявителей и поведение судебных властей». (Reinhardt et Slimane—Kaid, 97).

723. Разумный срок (по уголовным делам). Критерии: поведение заинтересованного лица. «Статья 6 не требует активного сотрудничества с судебными властями». (Dobbertin, 43; Yagci et Sargin, 66; см. Также, Eckle, 82).

724. Разумный срок (по уголовным делам). Критерии оценки. Поведение заявителей. «Не следует в принципе упрекать лицо, привлеченное к ответственности, за приведение перед судьями, обязанными провести судебное разбирательство, из своего досье обстоятельства, которые он расценивает снимающими обвинение, и потребовать от судей, чтобы они провели определенные экспертизы». (Reinhardt et Slimane—Kaid, 99).

725. Разумный срок (по уголовным делам). Критерии оценки. Поведение заявителей. Использование внутренних форм обжалования. «Тот факт, что заявители использовали все формы обжалования, которые им предоставляет французское право, конечно, продлил судебное разбирательство, но он не должен вменяться им в ответственность». (Reinhardt et Slimane—Kaid, 99).

726. Быстрота судебного разбирательства: поведение судебных властей. «Забота о быстроте не может освободить судей, которые в системе уголовного судопроизводства, действующего на европейском континенте, ответственны за судебное разбирательство или за проведение процесса, от принятия любой меры, которая бы осветила обоснованность или необоснованность обвинения». (Neumeister, 21).

727. Быстрота судебного разбирательства: поведение судебных властей. «Статья 6 предписывает быстроту судебного разбирательства, но она также закрепляет более общий принцип — надлежащего отправления правосудия. В обстоятельствах дела ("параллельное развитие" двух досье, относящимся к уголовным преследованиям) поведение властей оказывается совместимым со справедливым равновесием, которое должно быть установлено между различными аспектами этого основополагающего требования». (Boddaert, 39).

728. Быстрота судебного разбирательства: поведение судебных властей. Длительный срок для официального уведомления о решении. Присутствие обвиняемого при провозглашении приговора. В данном случае «можно разумно ожидать, что он сам обеспечит себя текстом вышеуказанного решения». (Vendittelli, 28).

729. Разумный срок (по уголовным делам). Учет производства в Федеральном Конституционном Суде. Специфические обстоятельства, которые надо принять во внимание. «Что касается поведения Федерального Конституционного Суда, Суд напоминает, что он несколько раз говорил, что статья 6 п. 1 принуждает Договаривающиеся Государства организовать свои судебные системы таким образом, чтобы их суды могли выполнять каждое из этих требований, особенно требование о разумном сроке.

Эта обязанность имеет значение также для Конституционного суда, но, однако, она не должна толковаться так же, как для обычного суда. Его роль гаранта Конституции делает особо необходимым для Конституционного суда иногда принимать во внимание иные обстоятельства. Чем простой порядок внесения дела в реестр, таковы природа последнего и его значение политическом и социальном плане. Впрочем, если статья 6 предписывает быстроту судебного разбирательства, также делается акцент на более общий принцип — надлежащего отправления правосудия». (Cast & Popp, 75).

730. Сравнение статьи 6 п. 1 и статьи 5 п. 3 относительно «разумного срока». Норма, содержащаяся в статье 6 п. 1 «распространяется на всех тяжущихся и имеет целью защитить от чрезмерной волокиты в судебном разбирательстве; в репрессивной сфере она стремиться избежать того, чтобы обвиняемый не находился долгое время в подвешенном состоянии. Статья 5 п. 3 относится только к подсудимым, содержащимся под стражей. Предполагается, что особая старательность должна быть проявлена от возбуждения преследования до судебного разбирательства, которые его касаются. В этом отношении разумный срок, который упоминается в этой норме, отличается от срока, предусмотренного в статье 6». (Stogmuller,5).

731. Быстрота судебного разбирательства. Преследования, начатые против нескольких обвиняемых. «Ход расследования был бы, возможно, ускорен, если бы дело заявителя было отсоединено от дел других обвиняемых, но ничто не указывает на то, что такое разъединение было совместимо в данном случае с надлежащим отправлением правосудия». (Neumeister, 21).

732. Быстрота судебного разбирательства. Лишение заинтересованного лица свободы. «Заключение под стражу (обвиняемого) составляет (…) обстоятельство, которое должно учитываться при определении того, было ли вынесено решение об обоснованности обвинения в разумный срок». (Abdoella, 24).

— Толкование —

776. Непризнание права на защиту приводит к отрицанию права каждого на правосудие, которое, особенно по уголовным делам, должно быть, прежде всего, справедливым.

Эффективность осуществления права на защиту была поставлена в эпиграф, учитывая ведущую роль, которую играет право на справедливое судебное разбирательство, из которого вытекает право на защиту, в демократическом обществе. Статья 6 п. З с) содержит в себе три аспекта: во–первых, она закрепляет право обвиняемого защищаться адекватным способом лично; во–вторых, защита может быть обеспечена адвокатом; в-третьих, она предусматривает обязанность Государства предоставить в определенных случаях бесплатную юридическую помощь.

Что касается содержания самой деятельности по защите, нужно подчеркнуть, что обвиняемый не располагает неограниченным правом использовать для своей защиты любой аргумент. Судебная практика уточняет, что можно было бы безгранично расширить понятие права на защиту, если бы допустили, что обвиняемый избежит любого преследования, если, при осуществлении своих прав, он умышленно призовет к несправедливому подозрению в наказуемом поведении свидетеля или любое другое лицо, участвующее в процессе.

Если он не назначает защитника по своему выбору, обвиняемый имеет право защищаться лично, если это возможно в соответствии с правилами, применимыми во внутреннем праве. В этом случае он должен перенести последствия этого выбора. Например, он мог бы подвергнуться ограничениям процессуального характера и ему может быть не разрешено обжалование по делу в вышестоящих судах, доступ в которые может быть разрешен только адвокатам.

Впрочем, право на помощь защитника, назначенного бесплатно, не является абсолютным. Для его предоставления Конвенция ставит два условия: заинтересованное лицо не должно располагать достаточными средствами, чтобы выплатить вознаграждение защитнику, и интересы правосудия должны требовать предоставления бесплатной юридической помощи.

а. Общие положения

777. Право на защиту в контексте справедливого судебного разбирательства, «Конвенция призвана гарантировать не теоретические или иллюзорные права, а их практическое и эффективное осуществление; это особенно справедливо в отношении права на защиту, которое занимает видное место в демократическом обществе, как и само право на справедливое судебное разбирательство, из которого оно вытекает». (Artico, 33).

778. Право на защиту в контексте справедливого судебного разбирательства. «Принимая во внимание то значение, которое имеет в демократическом обществе право на справедливое отправление правосудия, любые меры, ограничивающие права защиты, должны диктоваться строгой необходимостью. Если менее ограничительная мера будет достаточна, то именно она должна применяться». (Van Mechelen et al, 58).

779. Применимость гарантий в области соблюдения права на защиту в апелляционном и кассационном судопроизводстве. «В апелляционной и кассационной инстанции условия применения п. 1 и 3 с) статьи 6 зависят от особенностей судопроизводства, о котором идет речь; нужно учитывать все инстанции, которые имеются во внутреннем правопорядке, и роль, которую сыграл в деле вышестоящий суд». (Twalib, 46).

780. Общие гарантии в области права на защиту. Статья 6 п. 3 с) «гарантирует право на адекватную защиту в ходе судебного разбирательства, осуществляемую как лично, так и при посредстве адвоката; это право усиливается обязанностью со стороны Государства предоставить в определенных случаях бесплатную юридическую помощь». (Artico, 33).

781. Общие гарантии в области права на защиту. «Статья 6 п. 3 (с) гарантирует лицу, обвиненному в совершении уголовного преступления, три права: защищать себя лично; иметь выбранного им самим защитника и, при определенных условиях, иметь назначенного ему защитника бесплатно». (Pakelli, 31).

782. Общие гарантии в области права на защиту. «В то время, как подп. с) п. 3 статьи 6 наделяет каждого, кто обвиняется в уголовном преступлении, правом "защищать себя лично или через посредство выбранного им самим защитника …», этот пункт не уточняет способ реализации данного права. Данный пункт, таким образом, оставляет за Договаривающимися Сторонами выбор средств обеспечить, чтобы это было закреплено в их правовых системах, а перед Судом стоит задача установить, отвечает ли избранная ими методика требованиям по справедливому судебному разбирательству». (Imbrioscia, 38).

783. Право на защиту. Ограничения. «Статья 6 п. 3 с) не предусматривает неограниченное право использовать любой аргумент в свою защиту». (Brandstetter, 52).

784. Право на защиту: самостоятельность защитника и обвиняемого и ответственность Государства. Адвокат, оплачиваемый клиентом или выделенный для безвозмездного представительства в суде. «Из независимости коллегии адвокатов по отношению к Государству вытекает, что проведение защиты принадлежит, в основном, обвиняемому и его адвокату, назначенного бесплатно или оплачиваемого клиентом. Статья 6 п. 3 с) обязывает компетентные национальные власти вмешиваться, только если несостоятельность адвоката, назначенного бесплатно, является явной или если им об этом сообщат любым другим способом». (Kamasinski, 65).

785. Право на защиту: самостоятельность защитника и обвиняемого и ответственность Государства. «По общему правилу, действия и решения защитника обвиняемого не должны влечь ответственность для Государства. Учитывая независимость коллегии адвокатов, проведение защиты принадлежит по существу заинтересованному лицу и его представителям; Договаривающиеся Государства имеют обязанность вмешаться только в случае явной несостоятельности или достаточного обращения на них внимания». (Stanford, 28).

b. Защита, предоставляемая бесплатно

786. Право на защитника, выделенного для безвозмездного представительства в суде. «"Каждый обвиняемый в совершении уголовного преступления", который не желает защищать себя лично, должен иметь возможность прибегнуть к услугам выбранного им самим защитника; если у него нет достаточных средств для оплаты такого защитника, то, на основании Конвенции, защитник должен быть ему предоставлен бесплатно, когда того требуют интересы правосудия». (Pakelli, 31).

787. Право на защитника, выделенного для безвозмездного представительства в суде: элемент справедливого судебного разбирательства. «Право обвиняемого на предоставление ему при определенных обстоятельствах бесплатной правовой защиты является одним из аспектов понятия справедливого судебного разбирательства по уголовным делам». (Ouaranta, 27).

788. Право на защитника, выделенного для безвозмездного представительства в суде: элемент справедливого судебного разбирательства. «В системе Конвенции право обвиняемого на бесплатную юридическую помощь составляет элемент, кроме прочего, понятия справедливого судебного разбирательства по уголовным делам». (Pham ffoang, 39).

789. Бесплатная юридическая помощь. Уголовное дело. «Суд напоминает, что право обвиняемого на бесплатную юридическую помощь составляет элемент, кроме прочего, понятия справедливого судебного разбирательства по уголовным делам». (Twalib, 46).

790. Право на защитника, выделенного для безвозмездного представительства в суде: неабсолютный характер права. «В отличие от других подпунктов статьи 6 п. 3 (например, подп. е)…), подп. с) не закрепляет право абсолютного характера: он требует бесплатной юридической помощи, только если обвиняемый "не имеет достаточных средств, чтобы оплатить защитника"». (Croissant, 33).

791. Право на защитника, выделенного для безвозмездного представительства в суде. Доказательство несостоятельности. «Конвенция не препятствует возложению обязанности предоставить доказательства недостаточности средств, на которую ссылаются». (Croissant, 37).

792. Право на защитника, выделенного для безвозмездного представительства в суде. Интересы правосудия: критерии предоставления. Тяжесть преступления, вменяемого обвиняемому, и строгость налагаемого наказания; сложность дела; личность обвиняемого. (Quaranta, 33–35).

793. Право на защитника, выделенного для безвозмездного представительства в суде. Интересы правосудия. «Чтобы определить, требуют ли интересы правосудия предоставления бесплатной юридической помощи, нужно учитывать дело целиком». (Granger, 46).

794. Право на защиту: помощь защитника, назначенного бесплатно. «Если возможно применение лишения свободы, то интересы правосудия требуют, главным образом, предоставить помощь адвоката». (Benham, 61).

795. Право на защитника, выделенного для безвозмездного представительства в суде. Эффективная помощь. Обязанность Государства. Статья б п. З с) «говорит о "помощи", а не о "назначении защитника". Само назначение еще не обеспечивает эффективной помощи, т. к. назначенный адвокат может умереть, серьезно заболеть, в течение длительного периода быть лишен возможности действовать или уклоняться от выполнения своих обязанностей. Власти, если они уведомлены о возникшем положении, должны либо его заменить, либо заставить выполнять свои обязанности. Данное Правительством ограничительное толкование этого подп. ведет к результатам, которые не разумны и не соответствуют как смыслу подп. с), так и статьи 6 в целом, ибо во многих случаях бесплатная юридическая помощь может оказаться бесполезной». (Artico, 33; см. также Kamasinski, 65).

796. Право на защитника, выделенного для безвозмездного представительства в суде. Интересы правосудия и апелляционное производство. «Последним не следует требовать предоставления во всех случаях, когда осужденный, не имеющий никакого объективного шанса на успех, пожелает подать апелляционную жалобу после того, как в первой инстанции было проведено справедливое судебное разбирательство, как этого требует статья 6». (Monnell et Morris, 67).

с. Разное

797. Право обвиняемого свободно общаться со своим адвокатом для подготовки к защите или по любой другой причине. «Тот факт, что это право прямо не упоминается в Конвенции, не означает, что оно не может быть по смыслу выведено из этих положений, в частности, статьи 6 п. 3 Ь) и с). (…). Возможность для обвиняемого общаться со своим защитником является существенным элементом подготовки к защите. Однако (…) при отсутствии прямой нормы не следует утверждать, что право общаться со своим адвокатом и обмениваться с ним указаниями или конфиденциальной информацией, по смыслу гарантированное статьей 6 п. 3, не подвергается никакому ограничению». (CommEDH, Can, Avis, 52).

798. Право обвиняемого свободно общаться со своим адвокатом для подготовки к защите или по любой другой причине. «По общему правилу, адвокат не может надлежащим образом выполнять свои обязанности, если ему не разрешается разговаривать без свидетелей со своим клиентом. В принципе, не совместимо с правом на эффективную помощь адвоката, гарантированным статьей 6 п. 3 с) Конвенции, ставить общение адвоката со своим клиентом–обвиняемым под контроль суда. Это не означает, однако, что право свободно общаться с адвокатом должно быть предоставлено во всех случаях и без всякого исключения. Любое ограничение в этом отношении должно, тем не менее, оставаться исключением из общего правила и должно быть оправдано особыми обстоятельствами дела». (CommEDH, Can, Avis, 57).

799. Право обвиняемого свободно общаться со своим адвокатом для подготовки к защите или по любой другой причине. «Право обвиняемого общаться со своим адвокатом вне досягаемости от третьих лиц фигурирует среди элементарных требований справедливого судебного разбирательства в демократическом обществе и вытекает из статьи 6 п. 3 с) Конвенции. Если бы адвокат не мог общаться со своим клиентом без такого наблюдения и получать конфиденциальные указания, его помощь потеряла бы пользу, тогда как цель Конвенции состоит в защите практического и эффективного осуществления прав». (S. С. Suisse, 48).

800. Право на защиту: обязанность, возложенная на защиту. «Можно было бы безгранично расширить понятие права на защиту, если бы допустили, что обвиняемый избежит любого преследования, если, при осуществлении своих прав, он умышленно призовет к несправедливому подозрению в наказуемом поведении свидетеля или любое другое лицо, участвующее в процессе». (Брандстеттер, 52).

801. Право на защиту: риск преследований за речи, которые велись во время судебного разбирательства, «Простая возможность преследования впоследствие подсудимого за утверждения, сформулированные в его защиту не должна осуществиться, чтобы не нанести посягательство на права, гарантированные статьей 6 п. 3 с).

Дело могло бы обстоять иначе, если бы оказалось, что национальное законодательство или практика создают, посредством чрезмерной строгости в этой сфере, риск таких преследований, достаточно большой, чтобы парализовать в действительности свободное осуществление этих прав обвиняемым». (Brandstetter, 53).

802. Право на защиту: обязанность быть представленным юристом. «Правило — эквивалент которого можно встретить в законодательстве других Договаривающихся Государств, — возлагающее обязанность на обвиняемого иметь защитника на всех стадиях процесса, не может считаться совместимым с Конвенцией». (Croissant, 27).

803. Защитники, назначенные бесплатно. Множественность назначений. «Само по себе назначение более одного адвоката не противоречит Конвенции, и интерес правосудия может даже иногда этого требовать. Однако, прежде чем приступить к этому, суд должен получить мнение обвиняемого относительно желательного количества, особенно если (…), соответствующие расходы возлагаются, в принципе, на последнего в случае осуждения. Назначение, противоречащее его воле, не соответствовало бы понятию справедливого судебного разбирательства, закрепленному в статье 6 п. 1, если бы, учитывая даже соответствующую свободу усмотрения, оно не опиралось на достаточные и относящиеся к делу мотивы». (Croissant, 27).

804. Адвокат, назначенный бесплатно и пожелания обвиняемого. «Цель избежать прерываний и отсрочек соответствует интересу правосудия (…) и может оправдать назначение, не соответствующее пожеланиям обвиняемого». (Croissant, 28).

805. Право на бесплатного защитника. Ограничения. «Статья 6 п. 3 с) признает право любого обвиняемого на помощь защитника по своему выбору (…). Тем не менее, и, несмотря на значение доверительных отношений между адвокатом и клиентом, не следует придавать этому праву абсолютный характер. Оно неизбежно подвергается определенным ограничениям в вопросе бесплатной юридической помощи, когда (…) судам принадлежит право решать, требуют ли интересы правосудия предоставления обвиняемому защитника, назначенного бесплатно. Назначая такого адвоката, национальные суды должны, безусловно, учитывать пожелания обвиняемого (…). Однако они могут это обойти, если существуют достаточные основания считать, что интересы правосудия этого требуют». (Croissant, 29).

806. Право на защиту. Выбор защитника, назначаемого бесплатно. «Суд напоминает, в первую очередь, что в соответствии с неизменной судебной практикой статья 6 п. 3 с) не гарантирует право выбора защитника, который будет назначен судом, а также не гарантирует право быть проконсультированным относительно выбора защитника, назначенного бесплатно». (Franquesa Freixas, Dec.).

807. Обязанность выплачивать сумму гонорара и расходы адвокатам, назначенным бесплатно. «Подобная система не соответствовала бы статье 6, если бы справедливый характер судебного разбирательства это допускал, но не следует говорить, что она бы повлекла за собой подобный результат в общем виде». (Croissant,36).

808. Право на защиту: доступ к делу, разрешенный только адвокату. «В целях статьи 6 не совместимо с правом на защиту предоставление адвокату обвиняемого доступа к делу, переданному на рассмотрение в суд». (Kremzow, 52).

809. Право на защиту и бездействие защитника. Не следует «считать Государство ответственным за бездеятельность официально назначенного адвоката (или выбранного обвиняемым)». (Artico, 36; Imbrioscia, 42; Tripodi, 30).

810. Право на защиту (по уголовным делам). Жалобы, направленные против адвокатов, назначенных бесплатно. «Ответственность на Договаривающиеся Стороны возлагается за действия их органов. Адвокат, даже назначенный бесплатно, чтобы представлять лицо, обвиняемое в рамках уголовного судопроизводства, не должен считаться органом Государства. Из независимости коллегии адвокатов по отношению к Государству вытекает, что проведение защиты принадлежит, главным образом, обвиняемому и его адвокату, назначенному бесплатно или оплачиваемому клиентом; так, не следует, кроме исключительных случаев, возлагать ответственность на Государство в силу Конвенции.

Однако существуют обстоятельства, когда Государство должно действовать и не оставаться пассивным, так как вопросам, относящимся к представительству в суде, уделяется внимание со стороны компетентных властей. В зависимости от обстоятельств дела компетентные власти должны будут принять или не принять меры и, осуществляя судопроизводство в совокупности, защита сможет считаться или нет как "практическая и эффективная", черты, требуемые статье 6 п. 3 с)». (Rutkowski, Dec.).

811. Право на защиту (по уголовным делам): юридическая помощь обвиняемому, якобы неадекватная, бездеятельность адвокатов, назначенных бесплатно. «Суд напоминает, что Конвенция имеет целью гарантировать не теоретические или иллюзорные права, а их практическое и эффективное осуществление, и что назначение адвоката не обеспечивает само по себе эффективность помощи, которая может быть предоставлена обвиняемому". "Не следует возлагать на Государство ответственность за бездеятельность официально назначенного адвоката (…). Из независимости коллегии адвокатов по отношению к Государству вытекает, что проведение защиты принадлежит, главным образом, обвиняемому и его адвокату, назначенному бесплатно или оплачиваемому клиентом. Статья 6 п. 3 с) обязывает компетентные национальные власти вмешиваться, только если несостоятельность адвоката, назначенного бесплатно, является явной или если им об этом сообщат любым другим способом». (Daud, 38).

812. Право на защиту (по уголовным делам): юридическая помощь обвиняемому, якобы неадекватная, бездеятельность адвокатов, назначенных бесплатно. Бездеятельность судебных властей, несмотря на требования обвиняемого. «Суд должен проверить, возлагается ли на компетентные власти обязанность, с учетом соблюдения основополагающего принципа независимости коллегий адвокатов, действовать таким образом, чтобы обеспечить заинтересованному лицу эффективное пользование правом, которое за ним признается». (Daud, 40).

813. Право на защиту (по уголовным делам): юридическая помощь обвиняемому, якобы неадекватная, бездеятельность адвокатов, назначенных бесплатно. Бездеятельность судебных властей, несмотря на требования обвиняемого. «Суд должен был бы получить сведения о способе, которым защитник осуществлял свои обязанности, и, при необходимости, обеспечить его замену (…). Обстоятельства дела требовали от судебной практики не оставаться пассивной». (Daud, 42).

814. Право на защиту (по уголовным делам). Отказ адвоката, назначенного бесплатно, подать кассационную жалобу после изучения дела. «Суд подчеркивает (…), что заключение адвоката, назначенного бесплатно, было подкреплено в последствие идентичным утверждением Министерства юстиции, который отказался подать жалобу от имени заявителя после изучения дела. Суд отмечает, впрочем, что на национальные суды не возлагается обязанность принуждать адвоката — назначенного или нет в рамках режима бесплатной юридической помощи — подать жалобу, если адвокат имеет неблагоприятное мнение относительно шансов на успех, a fortiori (с тем большим основанием), и если, как в данном случае, последний открыто изучил дело перед тем, как вынести заключение». (Rutkowski, Dec.).

d. Особый случай

815. Право на защиту: переписка заключенного и необходимые возможности. Италия. Открытие и прочтение писем, полученных, от защитника и переданных ему. «Несмотря на предполагаемый исход судебного разбирательства (…), этот контроль нанес посягательство на право на защиту (заявителя). В действительности, адвокат последнего привел мотивы в подтверждение после истечения законного срока в десять дней». (Domenichini, 39).

816. Справедливое судебное разбирательство и равенство сторон. Посягательство на право на защиту: невозможность для обвиняемого — представляемого адвокатом или выбравшим личную защиту — иметь доступ к уголовному делу или получить копии документов, фигурирующих в нем (в частности, протокола). «В соответствии с принципом равенства сторон — одного их элементов более широкого понятия справедливого судебного разбирательства — каждой стороне должна быть предоставлена разумная возможность представить свое дело в условиях, которые не ставят ее в неблагоприятное положение по отношению к своему противнику». (Foucher, 34).

817. Справедливое судебное разбирательство и равенство сторон. Посягательство на право на защиту: невозможность для обвиняемого — представляемого адвокатом или выбравшим личную защиту — иметь доступ к уголовному делу или получить копии документов, фигурирующих в нем (в частности, протокола). «Суд полагает (…), что для обвиняемого было важно иметь доступ к делу и ознакомиться с документами, которые его составляют, чтобы быть в состоянии оспорить протокол, составленный против него.

(…) При отсутствии такой возможности заинтересованное лицо было не в состоянии подготовиться к защите адекватным образом и не воспользовалось равенством сторон, в противоречие со статьей 6 п.1 Конвенции, в сочетании со статьей 6 п. 3». (Foucher, 36).

818. Справедливое судебное разбирательство. Право на защиту (по уголовным делам). Процедура противопоставления в апелляционной инстанции. Личная неявка подсудимого. Невозможность для защитника его представлять. Довод, основанный на давности привлечения к уголовной ответственности, который по этой причине не мог слушаться в суде. «Право любого обвиняемого быть эффективно защищенным адвокатом фигурирует среди основополагающих элементов справедливого судебного разбирательства. Обвиняемый не утрачивает право пользования им только по тому основанию, что он отсутствовал на слушании. Даже если законодатель должен пытаться предотвратить неоправданное неучастие, он не может наказывать за это в нарушение права на помощь защитника. Законные требования присутствия обвиняемых в судебном заседании могут быть обеспечены другими средствами, чем утрата права на защиту». (Van Geyseghem, 34).

819. Справедливое судебное разбирательство. Право на защиту (по уголовным делам). Процедура противопоставления в апелляционной инстанции. Личная неявка подсудимого. Невозможность для защитника его представлять. Довод, основанный на давности привлечения к уголовной ответственности, который по этой причине не мог слушаться в суде. «Даже если (…) апелляционный суд должен был в силу полномочий изучить вопрос о давности, остается, чтобы адвокат оказал помощь, необходимую для разрешения конфликта, и чтобы его роль оправдалась там, где должно осуществляться право на защиту». (Van Geyseghem, 35).

820. Справедливое судебное разбирательство. Допрос полицией. Террористические преступления. Общение заинтересованного лица с адвокатом более 48 часов после задержания. «По мнению Суда, отказ в доступе к адвокату в течение продолжительного периода, тогда как право на защиту может подвергнуться непоправимому посягательству, является — каким ни было обоснование — несовместимым с правами, которые статья 6 признает за обвиняемым». (Magee, 44; см. также Averill, 60).

821. Право на защиту. Право обвиняемого на защитника по своему выбору. Производство в Кассационном суде (Франция). «Суд напоминает, что право любого обвиняемого на помощь защитника по своему выбору не имеет абсолютного характера, и что национальные суды могут выйти за пределы, если существуют достаточные мотивы, чтобы судить о том, что этого требуют интересы правосудия.

Впрочем, следует принять во внимание директиву 98/5/СЕ Европейского Парламента и Совета от 16 февраля 1998 года, а также практику Европейского Суда, к ней относящуюся, в рамках которых Государства–члены могут установить специфические правила доступа к вышестоящим судам, по примеру обращения к специализированным адвокатам, в целях обеспечения надлежащего отправления правосудия.

В любом положении дела адвокаты, выполняющие свои функции при Кассационном суде, являются, как и адвокаты, состоящие в коллегиях, членами юридической профессии и являются независимыми по отношению к судам. Тяжущиеся могут свободно выбрать защитника среди членов того или другого Порядка». (Meftah et al, 45).

822. Право на защиту. Невозможность для обвиняемого устно выступить в Кассационном суде (Франция), так как монополия в этой сфере предоставлена адвокатам, выполняющим свои функции при Кассационном суде. Выбор, осуществленный тяжущимся. Учет особенностей производства в уголовной палате Кассационного суда. «Ясно, что специфичность производства в Кассационном суде, рассматриваемого в целом, может оправдать предоставление лишь специализированным адвокатам монополии выступления; такое предоставление не ставит под сомнение разумную возможность для заявителей представить свое дело в условиях, которые не ставят их в неблагоприятное положение». (Meftah et al., 47).