Принцесса Юта и дудочка Крысолова

Глава 9 "А во тьме любой свет — СВЕТ"

На бегу Юта немного согрелась и успокоилась. Она решила не говорить антиквару об опасности, угрожавшей Принцессе, а придумала нечто другое.

— О, добрый вечер, фрейлейн! — обрадовался при виде неё старичок-антиквар. — Я-то думал, наши беседы в прошлый раз так напугали вас, что вы больше и не придёте. А это было бы очень жаль. Взгляните, взгляните, какое чудо мне удалось достать по случаю! Уникальная работа!

Герр Вольфгангер усадил Юту на табурет и показал ей огромные резные часы с башенками, стоящие на прилавке. Он как раз протирал с них пыль, когда вошла Юта.

Часы представляли собой высокий королевский замок с балкончиками, башенками, парадной лестницей и широкой верандой. Герр Вольфгангер завёл часы маленьким золотым ключиком.

С каждым поворотом ключа, над крышей замка на шпиле всё выше поднимался маленький шёлковый флаг со старинным вышитым гербом. А когда завод часов заканчивался, флаг, по-видимому, опускался.

Послышалась музыка из очень известной оперы Моцарта. (Юта никак не могла вспомнить её название, потому что ожившие фигурки завладели её вниманием).

Вокруг замка катились золотые кареты с красными бархатными занавесками и с тёмно-красной упряжью на парах серебряных лошадей. На веранде кавалеры и дамы кружились парами, а на маленьком балкончике играли музыканты. Перед закрытой парадной дверью стояли стражники в кирасах, с блестящими шлемами на головах и с алебардами в руках. Когда раздался мелодичный перезвон, свидетельствующий о том, что сейчас пробьёт пять часов, кареты остановились, а танцующие пары замерли, склонились в церемонных поклонах и реверансах. Стражники расступились; парадные двери открылись, и в центр веранды вышла удивительная пара: Щелкунчик и его принцесса Мари. Они слегка поклонились придворным, потом — друг другу, прошли круг по веранде и, с последним ударом часов, снова скрылись во дворце.

— Нравится? — с хитринкой спросил Вольфгангер.

Лицо Юты говорило яснее всяких слов, выражая полный восторг.

— Это часы из сказки? — тихо спросила она.

— Вы читали Гофмана?[26]

— Да, конечно. Но мне, ещё больше сказки про Щелкунчика, нравится "Крошка Цахес". Про такого маленького, рыжего, препротивнейшего негодяя, заставившего всех плясать под свою дудку! Ах, простите, герр Вольфгангер, что я сейчас сказала?

— Вы, вероятно, задумались и вспомнили о чём-то своём, — ласково сказал антиквар. — И вы совершенно правы, милая барышня: хорошая сказка всегда приходится кстати. В любое время года и при любом настроении! И не только сказка, любая хорошая вещь.

— Вы мудрец, герр Вольфгангер, с улыбкой сказала Юта, разглядывая часы. — А откуда вы взяли такое чудо?

— Я заказал их после прошлогодней выставки в Швейцарии. Это очень старинные часы, они собраны в Цюрихе почти двести лет назад. Сложнейший и великолепно точный механизм!

— А сколько они стоят?

— Ах, Боже мой, фрейлейн, даже не спрашивайте! И, несмотря на то, что они по карману не всякому миллионеру, я содрогаюсь при мысли, что кто-нибудь вскоре может купить их. Прошу вас, барышня, пусть это будет нашим секретом. Я не собираюсь выставлять их в продажу, по крайней мере, до Рождества, сам хочу насмотреться на это чудо. Мы договорились, вы никому не расскажете то, что увидели? Ведь, вы умеете хранить тайны, я чувствую.

Юта чуть не сказала: "Да, уж я не проболтаюсь, слово принцессы!" — но вовремя спохватилась.

— Хорошо, я никому не скажу. А где Принцесса?

— Я закрыл её в комнате, чтобы не выбежала случайно. И не только поэтому. Эта кошка всё время пытается сбросить музыкантов с балкона и съесть Щелкунчика! Ну просто сладу с ней нет!

Перед мысленным взором Юты пролетела, сверкнув, голубая звёздочка. "Спасибо", — подумала Юта.

— Герр Вольфгангер, если хотите, я могу забрать пока Принцессу в пансион фрау Эльзы. Там ей будет хорошо, да и вам спокойнее, что Принцесса под присмотром. Знаете, Вилли простудился и ему очень скучно лежать и болеть одному. Принцесса могла бы его развлечь и способствовать выздоровлению.

— Ты так думаешь?

— Да, это было бы замечательно.

Антиквар тут же принёс кошку и вручил её Юте. Принцесса радостно замурлыкала, потом с интересом покосилась на часы и протянула к ним свою лапку в белой перчатке.

— Не трогай, — предупредила Юта. — Скажите, пожалуйста, герр Вольфгангер, а Принцесса умеет ловить крыс и мышей?

— Что крысы, она грабителей ловит, лучше любой собаки! Но, в общем, умеет и с более мелкой дичью обращаться. Её мать была знаменитой крысоловкой. Это особая наша местная порода.

— Чтобы крыс в Гаммельне не было во веки веков! — весело заключила Юта. — До свидания, герр Вольфгангер. Приходите к нам, проведать Принцессу. И будьте, пожалуйста, осторожны: без сторожевой кошки на вас могут теперь напасть воры. Спрячьте часы как можно надёжнее.

— Да, да, милая моя, спрячу. Не то ведь, страшно подумать!..

— А можно я ещё как-нибудь зайду посмотреть, как танцуют фигурки?

— Разумеется, милая барышня, когда вам будет угодно.

— Спасибо.

Юта расстегнула спортивную курточку и спрятала кошку у себя на груди. Та сидела послушно и мурлыкала, согревая Юту. Осторожно озираясь по сторонам, Юта быстро пошла к пансиону, стараясь, чтобы никто не заметил, что она унесла Принцессу.

Вольфгангеру Юта сказала правду: придя в пансион, она тут же отнесла кошку в комнату Вилли.

— Послушай, Вилли, ты умеешь держать язык за зубами?

— Ты меня обижаешь! — хрипло ответил мальчик и выпил поскорей тёплого липового отвара для горла, а то он совсем не мог разговаривать.

— Вилли, ты слышал, что на той неделе лавку герра Вольфгангера хотели ограбить?

— Весь город слышал, — с гордостью сказал Вилли. — Принцесса прогнала вора!

— Да, и она единственная, кто его знает. Она — ценный свидетель, ты понимаешь? За ней охотятся преступники. Ты не против, если пока она побудет здесь?

— Я против?!

Теперь у Вилли прорезался голос. Он запрыгал на кровати от радости, что ему выпала подобная честь.

— Всё-таки, хоть и привязалась ко мне эта дурацкая простуда, а я смогу выполнить свой рыцарский долг! — сказал Вилли, беря кошку из рук Юты. — Как-никак, а рыцарь должен защищать слабых. Тем более, принцесс!

Юта нахмурилась.

— Вилли, у меня к тебе ещё одно дело. Понимаешь, ты ещё не давал присягу, но ты ведь рыцарь. Только ты сейчас можешь помочь мне!

— Что нужно делать?

— Сначала пообещай, что поможешь и что не выдашь меня.

— Обещаю, — Вилли несколько растерялся, не зная, чего хочет Юта.

— Поговори с Поликом, когда он придёт домой. Узнай у него, что должно произойти завтра и когда, в какое время?

— Но это же…

— Слушай меня: нам всем угрожает страшная опасность, и только ты можешь узнать о том, что знают в Ордене рыцарей драконов и, не нарушая устава, всё рассказать. Это важно.

— Но, Юта, ты же девочка, ты не рыцарь. Зачем тебе ввязываться в то, что так опасно? Если Полик знает об этом, неужели он будет просто ждать и бездействовать? Я не понимаю.

— А это уже моя тайна, Вилли. Но, обещаю, я потом тебе всё объясню.

— Ладно уж. А если он мне не расскажет?

— Поговори с ним как с братом. Ты ведь должен это уметь.

— Хорошо, я попробую. Но на его месте, я бы тебе тоже не рассказал. Уж извини, но честь Ордена или слово рыцаря — это святое.

Юта собиралась уходить, ей нужно было скорее переодеться, чтобы никто не спросил, куда, в какие леса и горы она собралась? Потом она что-то вспомнила.

— Вилли, а отец Себастьян, про которого ты рассказывал, твой крёстный, он уже в городе?

— Не знаю, кажется, ещё не вернулся.

— Он высокого роста?

— Нет, совсем низенький такой старичок. Но ты не думай, он очень сильный человек!

— Вилли, а если бы ты уже был посвящённым рыцарем и узнал бы страшную тайну, которая грозит бедой всем твоим друзьям и родителям. Но предупредить их ты не можешь, ты связан клятвой. Ты, в таком случае, пошёл бы к отцу Себастьяну и рассказал ему всё?

— Естественно! Кому ещё я мог бы сказать?

— Я бы тоже рассказала. Хоть я его даже не знаю. А Полик и твои друзья Илий и Ганс, уже, наверное, — нет. Думаю, ты меня правильно понял, Вилли. Действуй!

Переодевшись в платье и спустившись в Буковую гостиную — зал для посетителей пансиона, где вся мебель и панели на стенах были сделаны из буков, росших в лесах на склонах Коппельберга, Юта застала там Михеля Вербаума.

Мужчины: герр Ульрихзен, Михель и Юрген втроём сидели за буковым столом, как самые старые добрые приятели. Обсуждали городские новости и угощались румяным копчёным окороком — совместным достижением, как фрау Эльзы, так и её мужа. Герр Ульрихзен как раз вспомнил историю о том, как он добыл огромного дикого вепря и сам чудом остался жив. Доказательство правдивости этой истории теперь лежало на тарелке.

— Вы представляете, я не большой охотник до охоты, правду вам говорю, но этот зверь… Огромный, кровожадный, клыки — во! — (Ульрихзен развёл руками). — И идёт прямо на меня! А я без ружья, конечно, хвороста немного хотел собрать, никаких зверей встретить не опасался. Волки у нас летом смирные. Да!.. Их даже малые дети из рук кормить могут. Вот мой Вилли, когда ему был всего годик…

— Герр Готфрим, не отвлекайтесь, — напомнил Михель. — Вы про вепря рассказывали. А с волками тогда отличился вовсе не Вилли, а Клаус, мы ведь тогда вместе были, мне мама рассказывала.

— И правда, вы ведь ровесники. Клаус[27] — это наш средний, он теперь моряк в Гамбурге, — пояснил Ульрихзен Юргену. — Вы бывали в Гамбурге, герр Невицкий?

(В пансионе, путешествуя инкогнито, принц и принцесса Семифракийские назвались девичьей фамилией Георгины. Здесь их знали как Невских. Точнее, на польский манер, как "Невицких". На этой модификации настаивала Юта, которой иначе и вовсе не пришлось бы менять фамилию. Какое же это инкогнито!)

— Бывал, сколько раз! — ответил Юрген. — Я ведь служил во флоте. Какой же моряк не бывал в Гамбурге?

— О, да! Так я об охоте. Стою я, значит, и вепрь передо мной встал, как вкопанный. Вот так близко его вижу, как вас сейчас! Ну, я вязанку бросил и на ближайшее дерево…

— Из которого вы, впоследствии, в благодарность за спасение приказали сделать вот это самое кресло! — засмеялся Михель, постучав по буковой резной спинке ближайшего кресла.

— Ну вот что ты говоришь, если не знаешь? — возмутился Ульрихзен. — Мог бы я так сказать для эффекта, но ведь это враньё! Дерево то было насквозь трухлявым. Влез я на ветку, а вепрь внизу стоит, дожидается, когда я свалюсь. Чувствую: недолго извергу ждать, ветка никак не выдержит, вся гнилая.

А в дереве я заметил дупло. Ствол толстенный, ну, думаю, пролезу. Влез я, значит, внутрь дерева, а оно уж совсем пустое — на одном честном слове держится! Спустился я вниз, а выйти-то как? Я бы легко в трухе дыру проломал, но вепрь ведь услышит! Достал я ножик, прорезал щель, смотрю, где мой кабанчик: тут, или, может, ушёл попастись?

Ждал я ждал, наконец, вепрь и вправду отошёл далеко. Тут уж я как шарахнул плечом по стволу — навылет, сразу широкая дверь образовалась, и бежать… Вепрь — за мной!

Ну, я-то быстро бежал, зверь отстал немного. Вижу: нора какая-то, то ли пещера, то ли берлога. Дай, думаю, спрячусь. Заглянул: пусто. В дальний угол спрятался и сижу. Вроде бы тихо всё. Хотел я выйти и тут…

— Медведь? — предположила Юта.

— Что ты, скорее носорог или лев, — смеясь, сказал Михель.

— Вот я бы посмотрел, как бы ты посмеялся, увидев такое, — сердился Ульрихзен. — Слышу шорох какой-то и входит…

— Другой охотник, с запасным ружьём? — спросил Юрген.

— Нет, входит… мой вепрь! Это было его собственное логово.

— Какой ужас! — испугалась Юта. — И что же вы сделали, бросили в него большим камнем?

— Нет, деточка, я решил потихоньку сбежать. Дождался, пока вепрь вошёл и отошёл от входа, и хотел мимо него проскочить. Думаю, темно, он меня сразу и не заметит. Но, только я два шага сделал, вепрь чуть не на дыбы встал, клыками щёлкнул, упал и всё, не шевелится, гляжу. Наповал.

— Да от чего же?

— От страха. Я-то, когда в дереве прятался, весь трухой обсыпался. А она светится в темноте. Вот вепрь и увидел, как его в собственном доме встретило какое-то страшное жёлто-зелёное светящееся существо. Принял меня, наверно, за привидение, испугался.

— Бедненький, — сказала Юта, хотя мужчины вместо того, чтобы посочувствовать, неприлично громко смеялись. И, пришедшие послушать фрау Эльза и Георгина, смеялись тоже.

— Это замечательный метод защиты, — задумчиво сказала Юта. — Хотела бы я посмотреть, как выглядит светящийся человек. Как святой?

— Как морская креветка! — со смехом ответил Юрген. — Ты же видела, как они светятся.

— Да, помню, помню. Если их много — всё море горит — красота!

— Я тоже вспомнил насчёт свечения, — вмиг посерьёзнев, сказал Михель и достал из кармана какой-то свиток. — Герр Ульрихзен, я зашёл, вообще-то, позвонить, ближайшая междугородняя линия есть только у вас и в отеле.

— Ради Бога, Михель, звони сколько угодно. В какой тебе город?

— Да не знаю толком, я у вас думал спросить. Отец Себастьян где сейчас?

— Ой, туда не дозвонишься, — встревожилась фрау Эльза. — Он уехал в деревушку Олтау, она такая крошечная, что её и на карте нет, не то что в телефонной книге.

— Самое захолустье! Зачем так далеко?

— Заболел кто-то. Женщина, говорили, то ли вот-вот должна родить, то ли вот-вот умрёт, а может, и того, и другого боятся. Священник нужен.

— Ближе найти не могли?

— Это его духовная дочь.

— Тогда ясно.

— А зачем тебе отец Себастьян так срочно? Случилось что-то?

— Пока нет.

— Он ведь оставил помощника в соборе. Я вчера с фрау Миллер на крестинах была, всё чин чином. Так что, ели тебе не терпится обвенчаться…

— Нет, спасибо, я могу подождать до его возвращения, — улыбнулся Михель. — Я спросить хотел кое-что важное. Ну, нет, так нет.

— Ты прочитать что-то хотел?

— Да, спасибо что напомнили, герр Невицкий.

Михель развернул листок и пояснил, что это стихи. Баллада.

— Любовная? — спросили дамы.

— Нет, философская.

— Ах, как жаль!

— Что ж делать, такую мне заказали. Вот, послушайте.

И Михель стал красиво негромко читать. С размышлением в голосе, словно бы просто говорил то, что думает, а получалось — в рифму.

После того, как студент философии прочёл балладу, все помолчали.

— Хорошие слова, Миша, — одобрил Юрген. — Тему ты сам выбирал?

— Да нет, это не мои. То есть, не совсем мои. Герр Вольфгангер меня попросил сделать перевод с латыни. — Михель показал древний документ: — Оригинал — вот, рукопись одного из жителей нашего города, двенадцатый век. Это его письмо родным из крестового похода. Там были эти стихи. Я перевёл, как мог, но получилось слишком уж современно.

"Уж куда современнее!" — подумала Юта, а вслух сказала:

— Герр Вольфгангер говорит, что хорошие вещи — всегда кстати. Значит, они всегда кажутся современными, если подходят к нынешнему моменту?

— "Современное", значит, "свойственное именно своей эпохе", своему времени, — пояснила тётя Георгина. — А что-то главное, оно — вне времени и потому подходит к любому моменту. Оно не существует только "сей час".

— Сей час? Ой, а который сейчас час? — встревожилась Юта, оглядываясь в поисках часов.

— Почти восемь, — ответил ей Михель.

— Батюшки, это мы ещё не ужинали! — всполошилась фрау Эльза и помчалась в столовую, успев на ходу сказать мужу: — А всё ты, со своим вепрем!

И унесла блюдо с ломтями окорока, которым потихоньку лакомились все, вот и позабыли об ужине.

В столовой послышался бой больших часов, и с улицы долетел перезвон колоколов собора и бой главных часов Гаммельна на городской ратуше.

— Восемь часов, а Полика ещё нет, — тихо проговорила Юта. — Не случилось ли что-то с ними, ведь мальчишки ушли гораздо раньше меня.

— Заигрались, наверное. Забыли счёт времени, — сказал Михель, услышав слова девочки.

Тут он увидел, как по лестнице важно спускается пёстрая кошка, а за ней идёт Вилли в тёплых шерстяных носках и с обвязанным горлом.

— Привет, Вилли! Привет, Принцесса! — Михель наклонился к Юте, тихо спросив: — Откуда она здесь взялась?

— Я принесла, — так же тихо ответила Юта. — Я слышала разговор твоих "приятелей". Они проходили мимо меня и как раз сговаривались похитить Принцессу. Очевидно, чтобы отомстить ей за свой страх тогда, когда мы их встретили.

— Ты правильно сделала, что забрала её. Тут безопаснее и людей больше. Вольфгангер знает, что Принцессе грозит опасность?

— Я не сказала. Попросила её для Вилли, чтобы он пообщался с Принцессой, раз уж не может играть с друзьями. Вилли обещал её защищать.

— Ты молодец, Юта. Ладно, мне надо идти.

— Ты не останешься ужинать? Жаль, Михель, мне надо показать тебе кое-что и спросить совета.

— Я с радостью остался бы, но меня уже давно ждут. Мы поговорим обязательно, только завтра, не возражаешь? Надеюсь, твой вопрос подождёт до завтра?

— Надеюсь, — очень серьёзно ответила Юта. И пожелала Михелю приятного вечера.

Когда он уходил, в дверях студент столкнулся с Поликом и Джастином, наконец добравшимися до пансиона.

— Ну, знаете ли, — встретила их Юта, — это уж слишком, хоть бы предупреждали, что до ночи пропадать будете! А ты разве не в отель идёшь? — спросила она Джастина.

— У Джастина там пусто, мама задерживается на какой-то важной встрече по работе, — пояснил Полик. — Пусть поужинает с нами. Если ты не против, конечно.

— Я? Против? — Юта подавила горячее желание стукнуть мальчишек по голове хотя бы крепким словом. Вместо этого, она снова представила себе голубую искорку.

"Господи, дай мне силы не применять силу!" — как говорится в одной оперетте", — подумала Юта. И мило улыбнулась:

— Твой гость для меня, как брат. Добро пожаловать. Джастин, разве тебя не будут искать?

— Кто? Моего отсутствия никто не заметит.

— Даже мама?

— Она — в первую очередь.

"Интересно, помнят ли они что-нибудь из сегодняшнего урока или действительно говорили то, что думают?

— Джастин, тогда, может быть, ты и ночевать остался бы? — предложила Юта. — Мы можем позвонить в отель и предупредить всех.

— Не надо.

— Чего не надо?

— Предупреждать. Если можно, то я останусь.

— О чём речь, оставайся, — сказал Полик, хлопнув приятеля по плечу. — Только у хозяев надо спросить. Айда ужинать!

Юта заметила, что Полик был чем-то подавлен. Он старался казаться весёлым и оживлённым, но внутри, Юта чувствовала, его что-то грызло. Она чувствовала это почти физически: как внутри у неё самой что-то выпускает острые коготки и царапает тревогой за Полика. И за всех остальных, попавших в странные сети орденских чар.

— Где вы были? — чересчур беззаботно спросила Юта.

— Гуляли. Ходили по берегу и к горе.

— Под предводительством Рогатого и Хвостатого?

Полик вздрогнул:

— О чём ты, Юта?

— Корнелия и Тритона. Ведь "корн" — это рог, а тритоны, по-моему, это какие-то водяные ящерицы. У них же есть хвост, — невинно пояснила Юта.

Джастин хохотал от души, а Полик помрачнел ещё больше и уже не мог скрыть этого.

— Откуда ты знаешь наших магистров? — вдруг подозрительно спросил Джастин.

— Я встречалась с ними на улице и случайно узнала, как их зовут. А потом часто видела вас с ними.

Это было правдой, ведь Юта не уточняла, где и как видела.

На веснушчатой физиономии Джастина проступило что-то вроде уважения к Юте. За то, вероятно, что отметила и запомнила таких выдающихся личностей.

Мимо них прошёл Вилли, неся себе ужин наверх, в свою комнату. Поздоровался с приятелями. За ним величественно проследовала Принцесса. Юта, будто бы без видимой связи, спросила, любит ли Джастин животных? Он кивнул и поморщился:

— Это, разумеется, глупая сентиментальная привязанность, я понимаю, но я, в общем, неплохо отношусь к собакам и кошкам. Считаю, их надо защищать, как маленьких.

— А крыс любишь?

— Вот уж нет!

— Странно. Что ж, идите к столу. После ужина вы хоть бы зашли к Вилли, проведали больного друга. Ох, тоже мне нашлись рыцари!

— Зайдём, — пообещали мальчишки.