Принцесса Юта и дудочка Крысолова

Глава 4 Михель Вербаум — студент философии

Через два дня Юта в одиночестве гуляла вдоль по улице Флейтиста.

Мальчишки договорились выйти после школы на поиски пещеры своего дракона. Юту с собой они не звали. Да и сейчас, Полик и Джастин обсуждали что-то настолько секретное, сидя в гостиной у фрау Эльзы, что Юте было совершенно не интересно наблюдать за этими «заговорщиками». Тётя и дядя Юты вчера уехали в Ганновер на несколько дней, попросив Ульрихзенов присмотреть за Ютой и Поликом. Дела наследства продвигались благополучно, но очень медленно.

Полик заявил, что он уже совершенно самостоятельный, так что не пропадёт, Юта обещала не скучать. Но ещё с вечера принцесса отчаянно скучала. И сердилась на себя и на вредных мальчишек, расхаживая в одиночестве по тихой широкой улице.

На улице Флейтиста шесть веков назад было запрещено строить трактиры, постоялые дворы и прочие шумные заведения, в знак траура по пропавшим детям. Юта гуляла мимо величественных зданий городского архива, библиотеки, тихого антикварного магазина, мимо мэрии в здании городской ратуши и других солидных построек.

Вслед за ней прогуливалась величественная пятнистая кошка с белым брюшком и лапками. Юта знала, что это именно кошка, потому что котов такой трёхцветной пятнистой окраски, называемой «черепаховой», никогда не бывает.

То и дело, когда девочка поднимала голову, ей попадалась на глаза надпись с кирпично-красными цифрами. «В июне, дня двадцать шестого в год от Рождества Христова 1284, более 130 детей Гаммельна…

„Ух этот противный Джастин! Он хуже Крысолова! Он увёл моих друзей, и я теперь одна и никому, никому до меня нет дела! Зачем только я взялась помогать этому толстому рыжему рыцарю?! Он хуже Людоедовой бабушки, вот что я вам скажу!“

— Мяу! — сказала кошка, сев перед Ютой и глядя на неё внимательными жёлтыми глазами.

— Ты, может быть, думаешь, что я сердита на них оттого, что меня не берут в игру? — сказала Юта кошке. — Да ничего подобного! Я, может быть, просто волнуюсь за них! Полезут на гору одни, без взрослых, случится что-нибудь, кто отвечать будет? А если и правда в пещеру полезут, дракона искать? Вдруг найдут?

— Мяу, — с сомнением ответила кошка и принялась тщательно вылизывать свою правую лапку в белой перчатке.

Юта покачала головой:

— Не скажи! Я вот спросила у герра Ульрихзена, водились ли, согласно легендам, в этой местности какие-нибудь драконы? И он ответил, что его дедушка однажды, возвращаясь с приятелями со свадебной пирушки, лично видел, как в пещерах на Коппельберге светятся глаза драконов!

Кошка громко насмешливо замурлыкала.

— Не вижу ничего смешного! — нервничала Юта. — Я сама видела огоньки на этой горе. Сама! И я при этом, можешь поверить, не спала и была в здравом уме. Вот я потом спросила у тёти Георгины, как на её трезвый взгляд, есть ли на свете драконы? Тётя сперва сказала, что это глупые выдумки, а потом задумалась и сказала, что всё может быть!

„Мы так мало знаем, Юта, — сказала она. — На свете столько удивительных и невероятных вещей“.

А Юрген, тот прямо сказал, что убедившись на личном опыте в существовании чародеев и людоедов, которых многие считают абсолютно сказочным вымыслом, логично допустить, что где-то могут жить и драконы. Где-то, а не только в сказках! Эти сказки вот чем потом обернуться могут! — Юта назидательно подняла палец и показала на древнюю надпись над порталом дома.

„А вдруг они найдут ту самую пещеру?“ — представилось Юте и она испугалась подобной мысли.

Кошка невозмутимо облизывала свою левую лапку и молчала. Юта замолчала тоже. Несколько минут она стояла, рассматривая обветшавший светлый портал здания, перевела взгляд на крыши домов вдоль улицы Флейтиста, посмотрела на колеблющиеся стрелки флюгеров на башнях и вздохнула. За спиной Юта услышала чьи-то шаги.

— Привет, Принцесса! — сказал весёлый молодой голос.

Юта вздрогнула от неожиданности. Обернувшись, она увидела высокого светловолосого студента в тёмной мантии, какие носили в здешнем университете.

— Добрый день, — вежливо поздоровалась Юта, ломая голову, откуда этому незнакомому парню известно её инкогнито?

Кошка тут же радостно подбежала к нему и начала тереться головой о его ногу.

— Добрый день, фрейлейн, — весело сказал он Юте и наклонился погладить кошку. — Как дела, Принцесса?

— Мрм-мрм, — ответила та.

— Её так зовут? — поинтересовалась Юта.

— Да, это кошка из антикварной лавки Вольфгангера, её зовут Принцесса.

— А вас?

— Михель[16] Вербаум, студент философии, с вашего разрешения, — представился он. — А вы, фрейлейн?

— Меня зовут Юта. Я приехала из Невского королевства.

— Сказочное везение! — обрадовался Михель. — Я, наверное, поеду на будущий год в те края и хотел бы о многом вас расспросить, если не возражаете.

— Нисколько. Я сейчас абсолютно свободна.

Юта сделала любезный реверанс и вместе с Михелем и Принцессой пошла вниз по улице.

Михелю было двадцать два года, он уже заканчивал университет. Они оживлённо болтали с Ютой обо всяких чудесах Российской земли и даже вскоре перешли на „ты“.

Михель спрашивал, правда ли, что на родине Юты улицы вымощены белым мрамором, а кое-где даже самоцветами, а купола всех церквей, даже в самых бедных деревушках сделаны из чистого золота?

— У тебя несколько идеальное представление о Российских землях, — скептически замечала Юта. — Но, к примеру, у нас в Невском королевстве внутренняя дворцовая аллея в королевском саду вымощена плитками разноцветной яшмы, добытой в Уральских горах. Если это считать самоцветом, то…

— Какая роскошь!

— Да, это было дороже, чем мрамором, но папа сказал, что мрамор не подходит для уличных дорожек, он мягкий и легко разрушается от влаги. Гораздо лучше подходит известняк, им вымощены все королевские и вельможные дачи на взморье. А известняк и ракушечник совсем дешёвый камень, зато практичный.

— Твой папа — королевский дизайнер?

— Нет, но в какой-то мере он решает эти вопросы, — уклончиво ответила Юта. — А в Московском королевстве, например, все старинные дома, сложены из белого камня. Но это не мрамор, конечно, а другой строительный камень. Над городами и правда везде видны золотые главы церквей, соборов и колоколен. И, конечно, покрыты они чистым золотом, правда очень тоненьким слоем. Гораздо большее значение для храма имеет то, что у него внутри, а не снаружи. И даже не в убранстве дело, а…

— Я понимаю. Я наверное буду поступать в одну из ваших духовных семинарий.

— А зачем так далеко ехать? — удивилась Юта. — В Германии они, я полагаю, тоже есть? Я думала, тут и греческие духовные училища есть, не только католические.

— Я выбирал и между возможностью учиться в Афинах или в Иерусалиме, был на прошлых каникулах в Греции. Там тепло и красиво. Но, всё-таки, побережье Балтики или одно из Российских королевств — это самое простое и естественное решение. Моя Марселлина[17] тоже так считает.

— Кто это, твоя невеста?

— Ты угадала.

— И ты будешь учиться на священника? Понятно теперь, чем тебе плоха католическая семинария! Их священникам нельзя жениться.

Михель серьёзно кивнул.

— Это была первая причина. Я подумал: неужели так обязательно, выбирая между любовью к Богу и любовью к девушке, предать одну из них? Мне казалось это неправильным. Я посоветовался с отцом Себастьяном, и это он предложил мне выход.

— Но сам он католик?

— Да. Но отец Себастьян рассказывал, что священником он стал гораздо раньше, чем вообще стал задумываться о Боге. Уже многие века младший сын из семей этого рода всегда делает карьеру священника. Это традиция, а не выбор самих юношей. Я, например, поступил на философский, потому что мой отец там учился. И оба моих дядей, и дедушка. Слава Богу, прадед не заканчивал университет, потому что он был неграмотным. Но, по преданиям, в философии был тоже силён, особенно после нескольких больших кружек пива! Вообще-то, я хотел изучать историю, но теперь очень даже рад, что не учусь на историческом. Что ни делается, всё к лучшему.

— А почему ты рад? — спросила Юта.

Михель смотрел куда-то поверх неё. Юта заметила идущих им навстречу ещё двоих студентов в таких же средневековых мантиях.

— Да потому что мне не хотелось бы учиться вместе с ними. — (Михель кивком указал на этих двоих). — В одном здании и то тесно, но чтоб на одной кафедре…

Юта, Михель и кошка поравнялись с двумя ещё незнакомыми Юте студентами. Один из них был похож на Кристофа: темноволосый, с тонким аристократическим лицом и тонкими чёрными усиками, а второй — светловолосый и голубоглазый, такой же, как Михель, только стриженный очень коротко. Лица у обоих тут же приняли надменное и презрительное выражение, свойственное всем мальчишкам, увидевшим своего недруга.

— Привет, Михель! У тебя новая подружка? А что скажет прекрасная булочница Марселлина? — окликнул Михеля светловолосый.

— Привет, Корнелий[18]. Змеи по-прежнему не ползают по одиночке? Это к дождю.

— Ты, святоша, не выступай! — обиделся второй приятель с тёмными усиками. — Дождь обычно предсказывают жабы! Ты мог бы спокойно убираться в своё болото и не путаться у нас под ногами!

— Болото — твой родной дом, Тритон[19],— парировал Михель. — А вот мне интересно, кто позавчера пытался обокрасть антикварную лавку? Принцесса, ты не узнаёшь их?

— Мрм-мяу, — с готовностью сказала Принцесса, мол, сейчас посмотрю. И бодро пошла к студентам.

— Э! Кыш! Прочь, прочь пошла! — двое здоровых парней, крича и толкая друг друга, едва не на стенку дома готовы были влезть, чтобы убежать от вполне мирно настроенной кошки.

— Михель, забери зверюгу, а то я за себя не ручаюсь! — сердито завопил Корнелий.

— Принцесса, пойдём.

— Оч-чень нам н-нужен твой антиквар, — заикаясь от возмущения, сказал Тритон. — У него, тем более, ничего не пропало!

— Откуда же вы знаете это?

— Не дури, весь город знает!

Михель испытывающе посмотрел на них.

— И всё-таки интересно, где вы были в то время, когда кто-то напал на лавку Вольфгангера?

— На собрании! Тридцать человек могут подтвердить! — в один голос завопили Тритон и Корнелий.

Михель засмеялся:

— Тридцать? Вы, что, там мухоморов объелись? Ну, ладно, пару человек действительно ходят на ваши собрания, но чтобы тридцать!

— Досмеёшься ты, ох, досмеёшься! — пригрозил ему Корнелий.

— Господа, простите, что вмешиваюсь, — деликатно сказала им Юта. — Но если только моё присутствие мешает вам до конца выяснить ваши отношения, то не стесняйтесь, скажите. Я могу отойти в сторонку, пока вы будете драться.

— Связываться неохота, — проворчали те. — Мы ещё встретимся в другой раз!

И они поспешно пошли прочь.

— Ты очень храбрая, — сказал Михель своей новой знакомой.

— А чего они… — скромно, словно оправдываясь, ответила Юта. Потом засмеялась. — Как они испугались кошки!

— Принцесса единственная, кто видел грабителя, проникшего в лавку. Она прыгнула на него и поцарапала. Об этом теперь знает весь город и, понятно, что эти двое не хотели бы, чтобы их физиономии тоже украсились царапинами. Тогда все сочли бы их виновными.

— Но, ты думаешь, они не могли этого сделать?

— Думаю, могли, но не делали. Говорят, тот мужчина был очень высоким, постарше и совсем лысым. А у них, ни самой подходящей лысины, ни царапин на ней как будто бы нет?

— Да, я тоже не заметила, — кивнула Юта. — Послушай, я тут вспомнила: если бы мне захотелось найти книжки с древними рыцарскими гербами, с рисунками оружия и доспехов, где в городе я могла бы их увидеть?

— В библиотеке, конечно. В архиве. Но мальчишки, обычно, и сам я раньше, спрашивали книги такого рода в антикварной лавке. У герра Вольфгангера там бывают настоящие сокровища. Зайдём?

— Надо же проводить Принцессу до самого дома. Конечно, зайдём.