Принцесса Юта и дудочка Крысолова

Глава 6 Тревожные перемены

Когда Юта простилась с Михелем и вернулась в пансион фрау Эльзы, время было уже обеденное. Кстати, студент и сам очень часто заходил обедать в пансион Ульрихзенов, был там одним из постоянных посетителей. Но сейчас он проводил Юту и поспешил дальше. Булочная, принадлежащая семье его невесты Марселлины, находилась на соседней улочке. Сегодня Михеля ждал обед там.

Вилли уже пришёл из школы и успел наскоро перекусить. Они с Поликом спешили на собрание своего рыцарского ордена и едва кивнули девочке. Джастин, по-видимому, ушёл ещё раньше.

— Эй! Вы сейчас идёте на гору? — крикнула им вдогонку Юта.

Мальчишки притормозили.

— Не знаем, как получится. Если все согласятся, то пойдём.

— А меня не хотите позвать?

— Не сейчас, Юта, может быть, завтра. Сегодня мы окончательно утвердим внутренний устав ордена.

— Скажи маме, что мы можем быть поздно, — попросил Вилли.

— А от меня лично большой привет вашему рыжему диктатору! — яростно крикнула Юта и вернулась в дом.

Принцесса решила сегодня помочь фрау Эльзе на кухне. Хозяйка сперва возражала, а потом призналась, как ей хотелось бы иметь дочку, вот такую, как Юта. Но вместо этого Господь послал ей троих мальчишек. Старшие браться Вилли уже давно уехали на учёбу, один — в Ганновер, другой — в Гамбург, и только изредка приезжают навестить родителей.

Юта, в свою очередь, сообщила, что её старшая сестра тоже уехала из дому и теперь живёт с мужем в Лондоне. Но видятся они довольно часто, а теперь, когда у Магдалы родился сыночек, она обещает приезжать ещё чаще.

— Так многие делают, — кивнула фрау Эльза, — полгода живут в одной стране, полгода — в другой. Или так: зимой в городе, а летом в деревне. На свежем воздухе дети здоровее растут.

— Это точно, — согласилась Юта. — Фрау Эльза, вот вы верите в легенду о Крысолове?

— А что ж верить в неё теперь или не верить? Было это, да и всё тут. Было. Но только я думаю, дети из города по собственной воле ушли. Никто их не околдовывал, разве что жажда приключений их сманила. Молодые хотят мир повидать, собственного ума-разума набраться. Что им вечно возле материнской юбки сидеть? Городок-то у нас маленький, тихий. И сейчас тихий, когда можно выезжать куда угодно, за недельку буквально мир посмотреть и успеть домой обернуться к ужину. А в те времена-то! И скука тут, поди, была, и путешествовали всё больше пешком, другие, понимаешь, мерки были. Вот дети ушли, а вернуться и не вернулись. Говорят, шторм там был сильный на море, вот корабль их и потонул.

— А если их, всё-таки, заманили и продали в рабство, к примеру?

— Ну, могло и так быть. Но только не колдовство.

— Почему?

— Потому что любой родитель, даже непутёвый, если захочет спасти своё дитя, любые чары одним словом разрушит, — добродушно засмеялась фрау Эльза. Сильными движениями своих хозяйских ручек она месила тесто для пирога. Юта, тем временем, готовила начинку: резала яблоки тонкими ломтиками и посыпала их сахаром.

— Тётя твоя такой пирог умеет готовить? — спросила фрау Эльза.

— Не знаю. По готовке всего чего угодно специалист у нас мама, — ответила Юта, жуя яблоко. — Она всякие пироги и печенье умеет печь. И варенье. И торты. А тётя у нас пока "молодожён". Она в хозяйстве не очень опытная.

— Даст Бог, научится.

— Не-а. Мы живём совсем рядом. И обедаем всегда вместе. Мама держит хозяйство в своих руках и не потерпит конкуренции. Фрау Эльза, а какое одно слово надо сказать?

— Какое слово, деточка?

— Слово, которое разрушает чары и не даёт уйти детям.

— Ах, это! — фрау Эльза засмеялась, отряхнула руки о белоснежный фартук и обняла Юту. — Надо прижать дитя к себе крепко-крепко и сказать: "Я люблю тебя".

— Так просто?

— Иногда это труднее всего сказать.

Юта задумалась и какое-то время молча продолжала нарезать яблоки.

— Знаешь, Юта, — фрау Эльза снова вернулась к работе, — я вспомнила, про это, про колдовство. Есть такие вещи, которые остаются в человеческом сердце навсегда и они сильнее любых чар. Даже если человек сам себя забыл, он всегда помнит что-то такое из своего детства, без чего он не мыслит жизни. Можно вовсе не думать о таком, но услышишь, бывало, знакомую с детства песенку или увидишь на ком-то такой фасон чепчика, как твои мама или няня носили, и вспомнится… Я своим мальчикам часто пела одну колыбельную:

Точно знаю, стоит моим мальчикам её услышать, и где бы они ни были, они увидят наш дом, город, реку, вспомнят, как они дороги нам, как мы их любим. Если вовремя услышать, это могло бы удержать людей от любой глупости. Но ключ к их сердцам знает только мать и ещё тот, кто полюбит их всей душой. Но разве мать всегда будет рядом? Надежда только на Бога: Он любит каждого и знает ключ к любому сердцу. Жаль, мы сами закрываем свои сердца на тяжёлые замки. А Бог, ведь Он не взломщик. Если не открыть, Он постучится-постучится, а не дождавшись ответа, уйдёт.

Поздно вечером Юта услышала, как стукнула дверь соседней с ней комнаты. Она вышла в коридор.

— Полик, ты только вернулся?

— Привет, Юта. Ты даже не представляешь, как было здорово!

— Где уж мне! Меня ведь не пригласили.

Полик не обратил внимания на её ехидный тон, скрывавший обиду. Глаза его блестели от радостного возбуждения.

— Нет, ты послушай, мы теперь самый настоящий рыцарский орден, без всяких детских игрушек!

— Вы лазили по пещерам?

— Нет, мы не ходили на гору. Кристоф привёл своего старшего брата, он, оказывается, очень много знает о рыцарстве, и Трит объяснил нам, что драконы — это ерунда, для современных рыцарей найдётся настоящая работа, посерьёзней беготни с компасом среди камушков. Мы не будем искать пещеру дракона, то есть, Трит говорил, что он знает, где она и покажет нам завтра.

— Можно мне с вами? — попросила Юта.

— Надо спросить у старших.

— У кого? Наши, ведь, уехали, а если отпускают вас с Вилли гулять до ночи, значит, и меня отпустят.

Полик нахмурился, вспомнив, что-то важное.

— Мне нельзя тебе этого говорить, это часть тайны, ну да ладно, ты всё равно уже знаешь про устав ордена. Мы выбрали старших: двух магистров и судей. Они будут назначать звания рыцарям, в зависимости от наших личных успехов.

— Так вы приняли или нет, тысячную поправку к своему Кодексу Чести, что в рыцарей можно играть и девочкам? — нетерпеливо спросила Юта.

Полик потупился, отводя взгляд:

— Это уже не игра, принцесса. Трит сказал, что девчонки категорически исключаются как духовно низшие существа, не умеющие хранить тайны. Поверь, я спрашивал, но…

— Ах, так? Я немедленно иду спать!

— Но, Юта, постой! Джастин, он, оказывается, неглупый парень! Он предложил…

— Не желаю слушать! — воскликнула принцесса, гневно захлопнув дверь.

Юта бросилась на кровать и услышала, как Полик виноватым голосом пожелал ей сквозь двери спокойной ночи. Это было выше её сил, и Юта разрыдалась, натянув на голову подушку, чтобы не слышать его извинений.

Но очень скоро она успокоилась и подошла к окну. Чувство, тревожное чувство тайны было сильнее, чем десять личных обид. Юта выглянула в окно.

Снова на чёрном склоне горы мелькнул огонёк и пропал. Девочка услышала тихий мелодичный, как голос маленькой флейты, скрип флюгера. Она подальше высунулась из окна, наблюдая немой диалог над городом. Кто-то спрашивал Вилли, может ли он прийти? Флюгер скрипнул один раз, значит, Вилли отвечал "нет". Если бы он согласился, флюгер стал бы качаться из стороны в сторону. А, может быть, это Полик влез на чердак и подаёт кому-то сигналы?

"Все мальчишки — предатели!" — злобно подумала Юта.

Но самой ей в это не слишком верилось. Она имела в виду только двух совершенно конкретных мальчишек: Полика и Джастина.

На улице послышались голоса и смех. Юта глянула вниз. Было довольно темно, но Юта решила, что прошедшая по улице пара — это именно её знакомый студент Михель со своей невестой. Юта порадовалась за них и на сердце у неё стало спокойнее.

Позже зашла фрау Эльза, пожелать девочке спокойной ночи. Юта захотела снова услышать знаменитую колыбельную и спокойно уснула, под пение доброй фрау.

Наутро Юта уже раскаивалась, что не пожелала слушать про великие идеи Джастина. До полудня хитрая принцесса всячески пыталась вызвать Полика на разговор, но тот не менее упорно отмалчивался. Видно было, что его так и тянет рассказать в подробностях всё, что он узнал за вчерашний вечер, но Полик боролся с собой, ограничиваясь только самыми общими фразами. Юте в конце концов надоело его допрашивать. Она спросила о другом.

— Ты не знаешь, на склонах горы Коппельберг велись археологические раскопки?

— Да, велись. Нашли даже остатки какой-то древней культуры: посуду, камни-жертвенники, что-то ещё. А зачем тебе?

— Просто интересно. Брат Кристофа не говорил, кто в городе занимается всякими древностями?

— Я точно не знаю. Слышал, есть один старик-антиквар, у него лавка древностей. Настоящий паук! Трит говорил, у него много припрятано всяких сокровищ.

— Трит — старший брат Кристофа?

— Да, он совсем взрослый, он уже заканчивает университет.

— Такой высокий брюнет с тонкими усиками?

— Как ты знаешь?

— Его полное имя Тритон?

— Наверное, — растерялся Полик. — Но откуда ты его знаешь? Мне тоже вчера показалось, что Трит как-то особенно расспрашивал, как ты выглядишь.

— И узнав, сразу категорически запретил меня брать в игру, — подытожила Юта. — Я так и думала!

— Но почему?

— За час до вашего с ним знакомства мы уже встречались с Тритоном и успели с ним поругаться.

Полик явно был недоволен словами своей подружки.

— Вечно ты, Юта, во что-нибудь ввязываешься. Что вы уже не поделили? Трит — замечательный парень.

— О, да! — фыркнула Юта. — Только слишком боится кошек! Стой, слушай! Вспомни, кто на твоей памяти страшно не любил кошек?

Полик пожал плечами:

— Не помню.

— Ты что, даже закон такой был, чтобы в вашем городе не держали кошек!

— Ах, ты об этом! — рассмеялся Полик. — Да, Великая Мара не слишком любила животных. Впрочем, не только кошек. — Он задумался. — А почему ты про неё вспомнила, Юта? Это ведь давно в прошлом.[21]

— Не знаю, но вдруг мне отчётливо вспомнилось. Потому что Тритон похож на неё!

— Не говори ерунды! — рассердился Полик. — Хотя, ты знаешь, и мне почему-то ясно вспомнилась фигура Великой Мары, когда мы только ещё собрались на холме… Ладно, заболтался с тобой, мне пора.

— Ещё слишком рано, всего лишь полдень. Твои друзья ещё не собрались.

— Нет, мы договорились встретиться в двенадцать. Я пойду. Не скучай, Юта.

Полик ушёл, прихватив с собой бутерброды и какую-то тетрадь, словно собрался в школу. Юта выглянула в окно. И правда, флюгера вращались, подавая сигнал общего сбора. Юта села на подоконник, раскрыла альбом для рисования и, чтобы не скучать, принялась набрасывать углём окраину города, шпили и точёные башенки, убегающий за горизонт Везер и склон лесистой горы над рекой.

Примерно через полчаса, Юта заметила группу людей, идущих вдоль реки в сторону Коппельберга.

— Ну, это уже полное свинство! — вслух сказала Юта, захлопнув альбом. — Вести иллюстрированную летопись ваших подвигов я не намерена!

Она какое-то время наблюдала за отрядом мальчишек. Впереди шёл кто-то более старший, гораздо выше остальных фигурок.

— Они не так уж и далеко успели уйти, — сказала Юта и решительно спрыгнула с подоконника внутрь комнаты. В своём багаже она отыскала спортивный костюм и лёгкие кроссовки. Быстро переодевшись, девочка, сама не зная зачем, кинулась догонять уходящих рыцарей.

Она легко миновала несколько кварталов и нашла выход к реке. Но, выйдя под горой, Юта не увидела мальчишек. Решив, что они уже взбираются вверх по склону, Юта поспешила к тропинке, вьющейся меж каменных глыб на склоне Коппельберга. Но, порядком запыхавшись, не одолев ещё и пятидесяти метров подъёма, Юта присела на камень, передохнуть.

Сверху открывался прекрасный вид на Гаммельн, не то что из Ютиного окна. Принцесса пожалела, что не взяла с собой альбома для рисования. Отдохнув, она влезла на камень и осмотрелась.

Деревья почти совсем скрывали тропинку вверху на склоне. Никаких следов мальчишек не было видно. Но, глянув вниз, Юта к удивлению своему поняла, что намного опередила рыцарей, их отряд сделал привал за отрогом скалы у подножия Коппельберга.

Юта отлично видела мальчишек, а они даже не подозревали, что сверху кто-то наблюдает за закрытым тайным собранием рыцарей Ордена драконов. Юта ожидала, что они будут сидеть кружком и обсуждать свои рыцарские дела, ради которых большинство из них крайне предосудительным образом прогуливали школу. Но девочка ошиблась. Она никак не ожидала увидеть такое смешное зрелище.

Мальчики сидели на земле на равном расстоянии друг от друга, по шестеро в ряд. Юта отлично могла сосчитать, что их не двадцать, как было раньше, а двадцать четыре. Между рядами ходил какой-то парень в белой майке с короткими рукавами и в синих шортах. Юта зябко поёжилась. Солнце солнцем, но дул по-осеннему прохладный ветерок. Сверху было плохо видно, но этот парень не мог быть Тритоном, поскольку не был брюнетом. Коротко стриженный светлый ёжик его волос блестел на солнце. Присмотревшись, Юта узнала Корнелия, тоже студента-историка местного университета.

Корнелий прохаживался между рядами ребят и что-то им говорил. Юта ничего не было слышно, она только видела, что все мальчики держат на коленях раскрытые тетради и старательно записывают в них урок. Сверху Юта видела, что это не диктант, а какие-то странные знаки и схемки, а к ним — пояснения. Но разобрать толком ничего было нельзя. Юта знала здесь многих, но по низко склонённым головам сейчас не различала, где — кто. Только рыжую макушку Джастина было отлично видно: он сидел в первом ряду. А Полик и Вилли — в последнем, их Юта тоже узнала.

Через какое-то время ребята закрыли тетрадки и выпрямились, глядя прямо перед собой. Корнелий стал снова медленно ходить вдоль рядов. Время от времени он останавливался возле одного из мальчишек и повелительно опускал ладонь ему на плечо. Словно совершал рыцарское посвящение. Тот, кого Корнелий касался, тут же падал, как только Корнелий убирал ладонь. Мальчики опрокидывались набок, сохраняя точно такую же позу, в которой сидели. Было похоже на детскую игру "замри — отомри".

Зрелище было забавным, Юта даже засмеялась, не боясь, что её услышат. Она была слишком далеко от рыцарских ушей. Корнелий сохранял на лице сознание полной серьёзности происходящего. Потом, по его знаку все упавшие мальчишки и все остальные встали и собрались в кружок вокруг старшего. Они снова оживлённо говорили о чём-то, а потом двинулись вверх по склону. Юта моментально спрыгнула с камня, служившего ей наблюдательным пунктом, и спряталась в расщелине.

Но опасность разоблачения надвигалась, оказывается, вовсе не снизу! Хрустнула ветка, и Юта увидела странную фигуру, спускавшуюся по склону горы навстречу отряду под предводительством Корнелия. Эта фигура была облачена в длинный красный плащ с чёрной пелериной и капюшоном, скрывавшим лицо.

Юта едва не закричала от страха, но мальчишки совершенно спокойно поравнялись с этим странным видением. Все они сделали какой-то условный жест рукой, приветствуя того, кто был закутан в плащ. Корнелий вышел вперёд и торжественно произнёс:

— Магистр и судья справедливый Тритон, рыцари собрались, чтобы принести клятву верности Ордену!

"Глупые, глупые, дурацкие игры! — злилась на себя Юта. — И чего я так испугалась? Это ведь всего-навсего глупые мальчишки, которые думают, что они рыцари! Тренировки какие-то проводят, тайные знаки пишут, наряжаются в средневековые мантии. Смех да и только! Но почему, почему же мне так не нравится эта их игра, и отчего я так испугалась? Не понимаю. Неужели это простая зависть от того, что меня не взяли в игру, так расстроила мои нервы? Немедленно извольте взять себя в руки, ваше высочество! Сию же минуту!"

Юта глубоко вдохнула и, выдыхая, медленно сосчитала до десяти. Сердце перестало колотиться, как у пойманной птички. Разминувшись благополучно с отрядом под предводительством Корнелия, Юта подождала, пока они вместе с Тритом отойдут подальше и потихоньку ускользнула. Только на окраине города она наконец остановилась, чтобы попытаться успокоиться и разобраться в происходящем.

Юте очень бы не хотелось, чтобы её бегство заметили с горы. Ведь оттуда прекрасный обзор, как она сама убедилась недавно. Но, с другой стороны, она даже не подслушивала их тайны, очень надо! Тем более, что просто ничего не было слышно. Она не собирается даже ябедничать взрослым, что мальчишки прогуляли занятия. Пусть это останется на их совести.

Но что-то неуловимое не давало Юте покоя. Она твёрдо решила сегодня вечером прямо и честно расспросить Полика обо всех тайнах ордена. В конце концов, это всего лишь игра, не стоит возводить вокруг неё такие уж неприступные бастионы. Во всём хорошо соблюдать разумную меру. Вот завтра утром вернутся из поездки Юрген и Георгина, и Юта, наконец, сможет поделиться своими тайнами. Ведь у неё тоже есть некоторые весьма занятные соображения, но только никто не желает её выслушать! Так и надо Полику, пусть не зазнаётся. Юта ни слова ему не скажет о том, что узнала в лавке у антиквара Вольфгангера. Городу угрожает настоящая опасность, а доблестные "рыцари" тратят время на пустые игры!

До вечера Юта помогала фрау Эльзе на кухне и слушала занимательные истории герра Готфрима.

Готфрим Ульрихзен не всегда был скромным хозяином пансиона. В молодости он служил на почтовой станции и много путешествовал между городами Брауншвейгского герцогства и по его окрестностям. Он рассказывал о том времени такие удивительные истории, (все из которых были, по его уверениям, чистой правдой), что Юта невольно вспомнила тот факт, что род барона Мюнхгаузена, величайшего и правдивейшего рассказчика, происходит именно из этого города. Возможно, герр Ульрихзен приходился знаменитому барону каким-нибудь дальним родственником.

Вилли пришёл домой ещё засветло и один. Юта заволновалась, но Вилли успокоил её, сказав, что старшие магистры отобрали по жребию половину ребят, а остальных на сегодня отправили по домам. Вилли был опечален, что ему не повезло быть среди оставшихся. Ведь их сегодня посвятят в полноправные рыцари. А остальным ещё сколько ждать!

Вместе с Вилли Юта смотрела на вечерний берег реки Везер. Там, почти у подножия горы, ярко горел костёр. Полик наверняка там. И Джастин, уж конечно, не отстаёт от других! Ему не терпится стать рыцарем, только чтобы ещё выше задрать свой нахальный веснушчатый нос!

Полик опять пришёл поздно. Но сегодня настроение его было совсем иным: растерянный и отрешённый он больше не горел желанием посвятить Юту в свои дела и не разрывался между охотой всё рассказать и обещанием хранить всё в секрете. Юта видела, что глаза её друга погасли. Полик ещё не собирался спать, а чертил что-то в своей тайной тетрадке.

— Что же ты меня не позвал сегодня с вами на экскурсию в горы? — спросила Юта, входя к нему в комнату и подсаживаясь к столу. — Что вы там видели интересного?

— Ничего особенного.

— А что новенького придумал наш рыжий женоненавистник? — беззаботно спросила Юта.

— Ничего.

— Да что вы там делали целый день, о чём говорили?

— Ни о чём. — Полик поднял голову. — Не спрашивай меня, Юта. Ты опоздала: сегодня мы принесли клятву хранить тайну Ордена от всех непосвящённых. Извини, я ничего больше сказать не могу.

— Ну и глупо, — заметила Юта. — Тебе не кажется, что с недавних пор, дня так три-четыре, нам с тобой стало не о чем говорить?

— Говори о чём угодно, — мягко возразил Полик. — Спрашивай, только, пожалуйста, не о тайне.

— Да у тебя всё сейчас тайна, — махнула рукой Юта. — Могу я спросить, например, что ты рисуешь?

Полик убрал руку, закрывавшую от Юты его рисунок. На странице в тетрадке был изображён какой-то квадратный чертёж.

— Это задание на завтра. У нас вроде конкурса на лучшую эмблему ордена. Джастин хочет нарисовать дракона, другие предлагали скрещённые мечи или что-то наподобие герба с геральдическими узорами.

— Как у тебя здесь?

— Да, только у меня ничего не получается. У тебя есть цветные карандаши или фломастеры? Дай, пожалуйста.

Но когда Юта через полминуты принесла Полику карандаши, в центре рисунка уже виднелась большая красная точка. Юта заметила свежую царапину на указательном пальце своего друга.

— Вы что, приносили клятву кровью? — пошутила она.

— Да, — рассеянно кивнул Полик. И он, похоже, не разыгрывал подружку.

— Но, всё-таки, раскрасить лучше карандашом, — бодро сказала Юта, всматриваясь в черновой рисунок. Перекрещивающиеся линии, завитушки, кружки и таинственные знаки ей что-то напоминали. — А красным, ты что собирался нарисовать?

— Рубин.

Юта широко распахнула глаза и от удивления спросила шёпотом: — Полик, где ты видел такую книгу?..