Принцесса Юта и дудочка Крысолова

Глава 8 Урок ненависти

Снова натянув спортивный костюм и кроссовки, Юта поспешила за отрядом рыцарей с твёрдым намерением во что бы то ни стало узнать их тайну. Но для этого нужно было слышать, о чём говорят ребята между собой. А, учитывая присутствие в отряде старших — Корнелия и Тритона, разоблачение Юте казалось совершенно излишним. И очень опасным.

На почтительном расстоянии девочка следовала за рыцарями драконов, пока те, как и в первый раз, не расположились лагерем на полянке у подножия горы. Юта ещё во время прошлой слежки присмотрела себе отличное невысокое деревце с густой кроной, вполне подходящее на роль наблюдательного поста.

Юта осторожно влезла на дерево и устроилась в развилке ветвей. Ей было великолепно видно всё происходящее на полянке, слышны были даже слова Корнелия, когда он громко приветствовал всех рыцарей, особенно посвящённых.

Как и в прошлый раз дети расселись на поляне ровными рядами. Корнелий выкрикнул приветствие; они хором ответили. На этот раз мальчишек было гораздо больше. Юта сосчитала, получилось сорок восемь: по шесть в ряд. Удивляло то, что все они были одеты совсем по-летнему. Юта поняла смысл этой рыцарской закалки, только когда Корнелий стал говорить: "Нам тепло, мы совершенно свободны, мы среди друзей…"

"Гипнотизируют себя, что ли? — подумала Юта. — Но Вилли-то простудился, значит, действует то ли не на всех, то ли не всё время".

Корнелий снова стал ходить меж рядов. Если он поднимал руки вверх, то и все поднимали руки. Если что-то говорил, все повторяли или отвечали. В хоре голосов тонули слова, Юта ничего не могла разобрать. Было похоже на разминку перед боем или… (девочка вздрогнула) или на молитву!

На поляну вышел Тритон и подошёл к другу. Сказал ему что-то на ухо.

— Теперь вы — камни! — громко провозгласил Корнелий. — Безмолвные холодные камни! Бесчувственные к жаре и к холоду и ко всем движениям сердца. Замрите!

Они с Тритоном оставили мальчишек сидеть неподвижно, а сами поспешили к горе. Юта видела, как они проходят в трёх шагах от неё.

— Они готовы, — сказал Корнелий.

— Идём, Учитель тебя зовёт, — повторил Трит.

В этот момент громко хрустнула ветка. Парни тревожно огляделись по сторонам. Юта замерла от страха, прижавшись к дереву.

"Господи, сделай так, чтобы они меня не заметили!" — взмолилась она. Но даже сквозь страх Юта чувствовала удивление оттого, что ни один из рыцарей не обернулся на хруст. Не то что "не обернулся"! Даже не шелохнулся! Словно и вправду окаменели.

— Показалось, — вздохнул Корнелий. — Это птица вспорхнула.

— Может быть. Идём.

Они поспешно ушли за каменный выступ скалы, и вскоре Юта увидела их уже над своей головой. Двое парней поднялись по тропинке и скрылись в какой-то расщелине.

Юта осторожно отломила сухую веточку и бросила в ближайшего к ней мальчишку. Ветка упала, задев его ногу.

Мальчик не шевельнулся, словно не чувствовал.

Юта размахнулась посильней и бросила ещё одну щепку в группу ребят.

Никто этого и не заметил.

Медленно и осторожно принцесса соскользнула с дерева и, прячась в камнях, подошла поближе к странному собранию. Все сидели, глядя перед собой, положив руки на колени и придерживая тетради и ручки. Юта отлично видела рыжую макушку Джастина. Она подняла маленький камушек и бросила в его сторону.

Та же реакция.

Юта испугано дотронулась до плеча ближайшего мальчика лед девяти на вид. Она совсем забыла об опасности разоблачения и не думала, как объяснит своё появление здесь.

Но объяснять не пришлось. Мальчик был холодный, как камень. Он находился в странном оцепенении. От прикосновения Юты он упал набок, неподвижный, словно статуя.

Юта сообразила, что уже видела такое, но издали. Перебегая от одного к другому, Юта стала щипать, тормошить мальчишек, звать их, но её окружали только холодные камни. Неживые, неподвижные, безмолвные камни.

— Ничего себе игры! Глупые, очень глупые игры! — чуть не плакала Юта. — Полик, ну хотя бы ты меня слышишь?! Неужели вы спите? Очнитесь, мальчики! Это совсем не смешно!

Но все её усилия были тщетны. Рыцари драконов, покорные словам своего магистра Корнелия, не видели и не слышали Юту. Наконец она сообразила, что в таком состоянии ребят навсегда не оставят: скоро вернутся старшие.

"Нет, я не уйду! Я буду здесь до конца!" — твёрдо сказала себе Юта, словно давая обещание не бросать больше мальчишек на произвол судьбы.

— Не бойтесь, я буду здесь, рядом, — сказала она им и снова спряталась. Теперь — совсем близко, на краю поляны за большим обломком скалы.

Как только Юта нырнула в своё убежище, по тропинке с горы спустились три странных фигуры. Это были Трит и Корнелий в красно-чёрных мантиях и с ними третий, в сером плаще с капюшоном, почти скрывающим лицо.

Третий, которого Корнелий и Трит называли "Великим Учителем", был выше юношей и шире их в плечах. Судя по фигуре и по густой бороде — это был взрослый мужчина, похожий на призрак монаха из жутких народных легенд.

Он поприветствовал своих юных друзей довольно приятным, не хриплым и не слишком низким голосом.

Тритон и Корнелий сделали почтительный полупоклон. Остальные упали ниц. Все, кроме двух первых шеренг. Учитель велел им встать, подойти к нему и повернуться лицом к своим друзьям.

Двенадцать мальчиков встали. Юта знала их всех — они были из компании Вилли, и Юта даже имела честь быть представленной этим доблестным рыцарям.

Здесь был и Кристоф — стоял рядом со своим старшим братом Тритоном, и Ганс, сын сапожника, Илий[23] из лавки торговца зеленью — лучший друг Вилли, и Мартин[24] — сын мельника, и Август[25] — такой же рыжий, как Джастин, только худой и высокий, и многие другие. И, конечно же, Полик и Джастин.

— Я особенно рад, что сегодня среди нас столько рыцарей, прошедших посвящение, — сказал Учитель. — Их будет ещё больше. Скоро вы все встанете в этот ряд! Я надеюсь, вы будете достойны этой чести и не уроните достоинства нашего Ордена рыцарей драконов! Магистры — Тритон и Корнелиус — уже прошли вторую ступень посвящения, они ваши учителя. Очень скоро один из сегодняшних рыцарей также станет учителем, так как третье место пока свободно. Но, чтобы выбрать достойного, мне надо лучше узнать ваши сердца. Дети мои! — обратился Учитель к стоящим мальчикам. — Вы откроете мне свои слабости, и я помогу вам избавиться от них навсегда! Вы будете сильны духом и сможете повелевать простым смертным. Смотрите!

Учитель поднял левую руку. Взгляды всех сидящих перед ним рядами мальчишек были прикованы к его ладони.

— Встаньте! — повелел он.

Все встали.

Двенадцать избранных рыцарей наблюдали со стороны, как голос Учителя парализует остальных и они послушны его воле, как куклы. Учитель велел ученикам обратиться в камни. Все застыли стоя прямо, как на параде.

Рыцари видели теперь со стороны то же, что незадолго до этого поразило Юту. Но, судя по всему, они не знали, что пять минут назад сами были такими же послушными куклами.

Трит и Корнелий провели новичков по рядам, показывая, как падают от прикосновения, даже от дуновения их непосвящённые друзья. Трава была густой, так что загипнотизированные мальчишки не пострадали. Потом Учитель снова построил и усадил всех рядами и велел сидящим ученикам взять тетради.

— Магистр Корнелиус, раздайте посвящённым рыцарям жребий, — сказал Учитель. — Сейчас вы расскажете нам о своей ненависти. Ненависть — это сила, которая живёт в человеке. Но, будучи неуправляемой, она превращается в слабость. Она должна быть всецело подчинена разуму, а не сердцу. Ненависть в сердце делает людей уязвимыми. Они так же слабы, как те, чьи сердца душит и точит любовь. Рыцари нашего ордена выше этих сентиментальных слабостей! Они сильны духом и телом! Скажите мне, вы сильны?

— Да! — ответил хор голосов.

— Вы чтите законы Ордена?

— Да!

— Вы жаждите его славы?

— Да! Да!

— И вы готовы принять её?

— Готовы!

Дюжина рыцарей и Трит с Корнелием на вопросы не отвечали. Очевидно, они это уже проходили: студенты — раньше, а новоиспечённые рыцари — только вчера.

— Итак, кто будет говорить первым?

Мартин, которому по жребию достался первый номер, вышел вперёд.

— Братья слушают тебя, рыцарь. Скажи нам имя твоего злейшего врага, которого ты ненавидишь так, что мог бы желать его смерти.

— Учитель латыни Карл Вользен, — чётко сказал Мартин. — Наш классный руководитель. Я ненавижу его.

— Расскажи нам о причинах этого чувства, рыцарь. Ненависть сжигает тебя!

— О, да! Герр Вользен никогда не обращал внимания на мои успехи и ни разу не спрашивал меня, если я знал урок. Зато, стоило мне сделать хоть одну ошибку, как он радовался! Я видел в его глазах радость моим неудачам, я тоже хочу порадоваться, когда он будет в беде.

— Твои слова логичны и ненависть вполне подчиняется разуму, — сказал Учитель с оттенком похвалы. — Запишите все причину ненависти: равнодушие к успехам и радость неудачам. Это весомый повод. Ты получишь со временем возможность поквитаться с врагом. Следующий номер?

— Это я, — отозвался Илий, сын зеленщика.

Оказалось, он до смерти ненавидит одного мальчишку с соседней улицы, за то, что тот старше, сильнее и много раз обижал их с Вилли. Илий мечтал однажды поквитаться с ним, и Учитель пообещал ему эту возможность.

— Запишите причину ненависти, дети мои: обида за свою слабость и желание защитить друга. Это очень логично и разумно. Кто следующий?

Следующим оказался Джастин. Только тут Юта поняла, то ли по одинаково суровым отрешённым лицам, то ли по слишком ровной и гладкой речи, что выступающие на уроке рыцари уверены, что их не слышит никто, кроме троих старших: двух магистров и самого Учителя. По их мнению, остальные слушатели спят и в их сознании не останется ничего, кроме команд Учителя. Но тут же Юта поняла, что себя рыцари в данный момент считают бодрствующими, а на самом деле, все они также спят и не в их власти промолчать в ответ на вопрос Учителя или приврать, выставив себя в более выгодном свете. Что бы ни говорил этот бородатый призрак в сером капюшоне, но ненависть его рыцарей изливалась без малейшего контроля со стороны их разума.

— Кто человек, которого ты, рыцарь, ненавидишь больше всех на свете? — спросил Учитель у Джастина.

— Ребекка Джонсон, — ответил тот. — Моя мать.

— Назови нам причину этого чувства.

— Она никогда не думает обо мне, — холодно сказал Джастин. — Её интересует только реклама. Она — королева йогуртов, которые я ненавижу ещё больше неё!

— Сердце, рыцарь! Оно слишком горячо, охлади его. Ты можешь говорить спокойно, по воле разума.

Джастин тут же стал холоден и спокоен.

— Моя мать совсем не интересуется моей жизнью. Внимание её сосредоточено на чём угодно, только не на своём сыне. Ей нет до меня никакого дела, значит, и я не обязан любить её.

— Но не обязан и ненавидеть, — заметил Учитель. — Какого возмездия ты хочешь? Она заслуживает смерти?

— Нет.

— Бедности и жалкой одинокой старости?

— Нет.

— Уродства?

— Нет. Я хочу, чтобы мать во всём от меня зависела. Подчинялась моей воле и шагу не могла ступить без меня!

— Это очень разумно и справедливо. Взамен недостатка внимания со стороны объекта ненависти, подчинить его целиком своей власти и стать центром его внимания — это хорошо придумано. Вы подаёте надежды, мой юный друг!

Мальчишки говорили ещё и ещё. Отрывисто, чётко, не запинаясь и не думая, как лучше пояснить свою мысль. В голосе каждого в чём-то было соответствие голосу их учителя. Но Юта не слушала их больше. В её голове всё время звучали слова Джастина о том, что больше всех на свете он ненавидит свою мать.

"А ведь он любит её! Он страдает оттого, что её вечно нет рядом и она занята только собой. Все другие действительно ненавидят своих врагов. Или… Тот учитель у Мартина… он тоже не замечал его успехов… Его мнение Мартину, ох, как небезразлично! А старший мальчик-задира? Может быть, Илий и Вилли мечтали дружить с ним, а он их совсем не воспринимает всерьёз? Малявки они для него и больше никто. Возможно… Мне кажется, тут специально учат разжигать ненависть к тем, кого любишь или любил прежде. Какая странная школа! Интересно, кого же Полик может назвать своим злейшим врагом? Меня? Или скажет правду, что ненавидел и боялся Великую Мару — злую правительницу их города. Ненавидел, потому что боялся. Но ведь это в прошлом, он победил свой страх…

— Запишите: страх, как причина ненависти, — повторил Учитель.

И Юта испугалась, не проник ли он уже и в её мысли? А кого она могла бы назвать? Джастина? Нет, теперь ей ужасно жаль его. Кого-нибудь во дворце? Серьёзных врагов у неё дома не было. Линду, драгоценную "приму" их класса? Нет, это просто смешно. Но почему Полик не выступает?

Полик оказался последним, двенадцатым. На вопрос об имени своего самого заклятого врага, Полик не задумываясь ответил сразу, как и другие. И голос его звучал как-то хрипло и мрачно.

— Мой худший враг — Полиен Грасс.

— Кто это?

— Это я сам. Я ненавижу его и готов убить каждый раз, как из-за него мне не хватает выдержки, храбрости, терпения. Он — трусливый, ленивый и слабовольный. Я его ненавижу и умом, и сердцем!

— Так-так… Вы тоже подаёте большие надежды, молодой человек, — задумчиво сказал Учитель. — Вы нашли врага воистину достойного ненависти. Вы ещё поквитаетесь с ним, я вам обещаю. Запишите в своих сердцах и тетрадях, дети мои: ненависть к своему "я" — самое ценное качество верного рыцаря. Оно даёт перспективу для настоящего роста! Урок на сегодня окончен. Идите за мной.

Великий Учитель увёл детей за скалу и о чём-то говорил с ними. Юта не знала, под гипнозом дети или уже нет. Трит и Корнелий с усмешкой переглянулись.

— Завтра всё будет иначе, — сказал Тритон.

— Наконец-то! Эти игры мне надоели. Но Учитель, разумеется, прав: теперь они готовы для настоящего действа.

— А ты уже знаешь, кто будет избран?

— Нет… Решит жребий.

— Не смеши меня, Корнель, никто вслепую не выбирает.

— Моя бы воля, это была бы та девчонка! — услышала Юта и отчётливо поняла, что приятели говорят о ней. И ещё она вдруг ясно представила, что говорил сам Корнелий на уроке ненависти. Его врага звали Михель Вербаум, а причину — прекрасная Марселлина.

— Послушай, Трит, — продолжал Корнелий, удаляясь от камня, за которым пряталась Юта. Она едва расслышала его слова: — Ужасно не нравится мне эта глупая кошка. Может быть…

— Подарим её Учителю, и он сделает из неё чучело?

— Идея хорошая. Сегодня ночью?

— Как хочешь, давай сегодня. Завтра будет явно не до неё…

Юта больше ничего не услышала, но и всего увиденного и услышанного ей было довольно, чтобы бежать без оглядки, не останавливаясь до самого пансиона. Но бежать сейчас, пока не разошлись по домам все ученики, было невозможно. Юта мёрзла, прижимаясь ладошками и коленями к холодному камню. Утешало её только то, что она, всё-таки, может чувствовать холод, значит, она не околдована в чём-то очень разумными и такими злыми речами.

Наконец, опасность миновала. Юта крадучись выползла из своего укрытия и что было сил побежала напрямик к городу. И остановилась лишь на пороге антикварной лавки Вольфгангера.