Принцесса Юта и дудочка Крысолова

Эпилог

Следующий день в Гаммельне указом нового герцога был объявлен ежегодным праздником Возвращения Детей.

Отец Себастьян с утра отслужил в соборе торжественную мессу, где присутствовали почти все жители города. Фрау Эльза опомниться не могла от той чести, которой она удостоилась, не ведая того: больше недели её пансион принимал у себя первых лиц Брауншвейгского герцогства, а матушка Эльза даже не догадывалась об этом.

Юта горячо поблагодарила семью Ульрихзенов за гостеприимство, а Вилли и герра Готфрима ещё и за неоценимую весьма своевременную помощь в разоблачении тайного ордена.

— Не стоит благодарности, фрейлейн, — ответил Готфрим Ульрихзен. — Это мы должны благословлять вас, что не останемся в веках городом, постоянно теряющим своих детей. Ужасно обидно было бы, если прошедшие шесть веков нас ничему так и не научили!

Герр Готфрим кроме благодарности жителей города получил ещё и особое признание своих заслуг: теперь никто больше не сомневался в правдивости его истории с вепрем.

— Так вам и надо, — усмехался герр Ульрихзен. — Моему прапрапрадедушке тоже не верили, а он всю жизнь говорил только правду!

— А как звали вашего прапрапрадедушку? — лукаво поинтересовалась Юта.

— Карл-Фридрих-Иероним фон Мюнхгаузен.

— Я так и думала. У вас достойные родственники, герр Ульрихзен.

— И у вас, фрейлейн Юта.

— О, да.

Поскольку нынешний день был объявлен выходным, дети и родители могли провести его в тёплом семейном кругу. Кроме того, магистрат давал обед в честь всех детей города. Можно было привести с собой и старших членов семьи, это не воспрещалось, но героями дня были дети. В особенности те, кто лично принимал участие в битве.

Вилли наконец рассказал друзьям, как он очутился в самом центре событий, хотя ему было строго велено сидеть дома. Но, примерно через четверть часа или даже меньше, после того, как ушли Юрген, Михель, Ульрихзен и отец Себастьян вместе с мамой Джастина, в пансион явилась Георгина "Невицкая". Она спросила, куда ушли мужчины вместе с её ненаглядным мужем?

— Не волнуйтесь, они всё устроят, — успокоила её фрау Эльза. — Подождём их здесь.

— Я не могу оставить солдат на улице, — тоном великого полководца сказала тётя Георгина. — Наш уважаемый господин мэр узнал, что оба его сына, и старший, и младший — активные участники тайного рыцарского ордена. И сейчас их обоих нет дома! Господин мэр любезно согласился дать целый отряд солдат в помощь нашим мужчинам и, я думаю, мне стоит отправиться к месту собрания Ордена вместе с ними.

— Вам непременно нужен проводник! — сунулся Вилли.

— Сынок, тебе же отец запретил лезть на эту гору.

— А при чём здесь я? — удивился Вилли. — Я имел в виду нашу Принцессу. То есть, конечно, вашу Принцессу, герр Вольфгангер, но в любом случае, она привела бы нас к логову преступников. А я… я бы только охранял её по дороге.

— По-твоему целого отряда недостаточно для охраны? — скептически заметила его мать. — Ладно, иди уж, герой! Только оденься потеплее! Вы не возражаете, фрау Невицкая?

— Что вы, фрау Ульрихзен! Вилли очень хороший, послушный мальчик и замечательный друг. Его помощь не будет лишней.

До Коппельберга Вилли нёс кошку на руках, а потом и правда отпустил её на тропинку. Вот тогда ему и пришла мысль осыпать Принцессу древесным светящимся порошком, как рассказывал папа. Вилли знал большую трухлявую колоду невысоко на склоне горы и давно уже проверял, что её труха светится. Они с мальчишками там часто играли.

Кошка Принцесса, точно волшебный клубочек из сказки, уверенно побежала вперёд, а отряд, погасив почти все фонари, сумел незаметно подойти к пещере и окружить её, отрезав преступникам пути к бегству. Отцу очень понравилась идея Вили, и решено было обсыпать трухой всех, кто после штурма пещеры в темноте выскочит из неё и попытается убежать. Как известно, это помогло вернуть загипнотизированных детей и до того напугало Корнелия и Тритона, что они предпочли поскорее сдаться.

Теперь в городе снова стало спокойно, и дети могли вернуться к нормальным весёлым играм.

— Мам, ну какие игры, я уже взрослый, — недовольно отвечал Джастин. Ребекка, поцеловав его, проводила сына до самого порога отеля, где его дожидались друзья. — Мы идём на обед в мэрии. Ну, немного погуляем до начала и всё.

— Только не далеко. И не долго.

— Мама! Мы вполне ответственные взрослые люди. Я же понимаю… Ты сама не опаздывай, пожалуйста, на приём, а то тебя не пропустят.

Все друзья Джастина и сама Ребекка весело засмеялись.

— Чего вы? — не понял Джастин.

Юта, смеясь, объяснила, что фрау Ребекку теперь знает весь город, и мэр, и новый герцог уж как-нибудь позаботятся, чтобы такую выдающуюся личность пропустили на праздник.

— Чем это она такая уж выдающаяся? — проворчал Джастин.

— Сынок, да я ведь… я же королева рекламы, разве ты забыл?

Джастин махнул рукой, глядя на смеющуюся мать:

— Ох, мама…

Когда они шли к ратуше, Юта взяла Джастина за руку.

— Знаешь, в чём твоя проблема? — сказала она самым "американским" тоном, каким смогла. — Ты боишься быть ребёнком. А зря, это очень сложная и ответственная роль в жизни. Быть хорошим ребёнком ничуть не проще, чем быть хорошим родителем.

— Вот ещё!

— Да, да, Джастин. Ну признайся наконец, что именно материнская любовь спасла тебя, а не отряд солдат и… — (Юта хихикнула) — и не моя сковородка!

— Ну…

— Спасла, причём, дважды.

— Как это?

— Ты же услышал песню. Кстати, никак не пойму, что же на тебя-то она подействовала, ты же не местный?

— Это бабушкина колыбельная. Я её помню. Ну ладно, согласен я ещё немного побыть ребёнком.

— К сожалению, "много" и не получится, — заметил Полик. — Время быстро бежит. И скоро твои родители будут во всём от тебя зависеть.

— Лучше не надо, — вздрогнул Джастин, вспомнив своё "заветное желание".

Они обсуждали, как и когда могли догадаться о конечной цели "Учителя" Кроулистера. Кому что показалось подозрительным в первую очередь. Если бы их сознание не засыпало, только ухватив кончик важной мысли, всё могло бы пойти иначе.

— С ними всё ясно, но ты-то хорош! — сказала Юта Полику. — Тоже мне, доблестный рыцарь Полиен Грасс, ветеран тайной войны с Великой Марой и так попасться!

— Что делать, — отозвался Полик. — Мара нам не показывалась, а новое лицо зла я разгадал не сразу. Ужасно, что один раз поддавшись гипнозу, не знаешь, сможешь ли устоять перед ним завтра. Как будто взломан тайный замок в твоих мыслях и туда может влезть кто угодно!

— Но тебе же удалось.

— Мне — да, но тоже не сразу. И потому только, что я был не один. Очень я беспокоюсь о детях, которые вчера уже испытали на себе зов дудочки Крысолова.

— Губной гармошки, — возразил Джастин.

— В данном случае это одно и то же.

— То есть… — не понял американец. И спросил: — А почему, всё-таки, все в городе сразу догадались, что происходит, где мы, и так дружно ринулись нас спасать. Я был убеждён, что из взрослых никто не поверит, если узнает.

— Ох, Джастин, тебе сказки надо бы почитать, — сочувственно вздохнул Вилли, пряча улыбку.

— Мне? Сказки?

Юта строго посмотрела на Джастина:

— Ты опять?

— О`кей, я согласен.

— Вот так-то лучше. Я подскажу тебе, с какой сказки начать…

На торжественный обед в Ратуше пришли все участники вчерашних событий. Родители и дети из двенадцати "рыцарских" семей, солдаты охраны мэра, герр Вольфгангер с Принцессой и, конечно же, Михель со своей Марселлиной. В общем, все участники, кроме Мары и Кроулистера, разумеется. Их строго охраняли в ожидании дня суда.

После обеда Юрген и отец Себастьян беседовали, стоя у окна в башне. Они смотрели во двор, где играла музыка, продолжалось гулянье и весело танцевали дети.

— Когда я узнал, что вызов, по которому я должен был покинуть город на несколько дней оказался ложным, — говорил отец Себастьян, — я сразу понял, что дело неладно.

— Значит, ваша духовная дочь здорова?

— Да, слава Богу. Ночью мне позвонил якобы её муж и срочно просил приехать в Олтау. Уже в дороге мне стал казаться подозрительным этот вызов, но, только приехав, я понял, почему: у них нет телефона, а ближайшая станция в соседнем городке. Бросить больную и проехать в непогоду столько километров, чтобы лично вызвать меня — это как-то не очень логично. Проще было попросить кого-нибудь из соседей или друзей.

Это очень милая семья и они были счастливы моему неожиданному приезду, старались всячески задержать в гостях, упоминая волю Провидения, приведшую меня к ним. Но, хотя я рад был навестить их и убедиться, что всё благополучно, сердце подсказывало, что дело тут не в Божьей воле, а в злой воле людей.

— Вы успели вовремя, — заметил Юрген. — Несмотря на непогоду и дальний путь. Клянусь, раз уж я стал здешним герцогом, первым делом, ещё до Рождества я поставлю в Олтау телефонную станцию!

— Это за пределами земель Брауншвейга, — улыбнулся отец Себастьян.

— Ничего, я договорюсь с соседями.

— Похвально. Надеюсь, вы, как представитель власти будете добиваться запрещения деятельности подобных… организаций.

— Таких, как то гнёздышко, которое свили в пещере Маруф и Мара? — спросил Юрген. — Само собой, буду. Простите мой вопрос, отец Себастьян, вы уважаемый и достойный пастырь, но скажите, вы — католик по убеждению или в силу традиции?

— Я могу вам ответить не как герцогу, Юрген?

— Конечно, даже прошу вас.

Отец Себастьян покачал головой:

— Ни то, ни другое. Католик я по долгу службы. В своей жизни я бывал и православным, и мусульманином, и буддистским ламой, и даже шаманом.

— Как это?

— Я учился в иезуитском колледже и последующую карьеру начинал в этом ордене. Вы знаете основной пункт устава иезуитов: можно клясться любыми клятвами, исповедовать внешне любую религию, убивать, лжесвидетельствовать, лишь бы в мыслях вы прибавляли, что делается это к вящей славе Божьей[34]. Цель оправдывает средства! Знаете, это способствовало моему прочному разочарованию не только в папской церкви, но и в любых тайных орденах. Чем более они тайны — тем более мне подозрительны. Но нечто полезное из военных хитростей иезуитов я для себя усвоил. Став настоятелем Гаммельнского собора, я не мог уже предать свою паству и бросить их, уйдя в Восточное Христианство. Я — католик до тех пор, пока не смогу передать свою кафедру вот этому мальчику, — отец Себастьян кивнул в окно, указывая на Михеля, беспечно кружащегося в хороводе детей вместе со своей невестой. — Надеюсь, его пример, в том числе и в семейной жизни, поможет перевести весь наш приход в Православие. Уж вы, как герцог, посодействуйте этому, если я не успею.

— Да куда я денусь, посодействую. А вы великий политик, отец Себастьян. Мне говорили, что вы необыкновенный священник, но не настолько же!

Кругленький старичок скромно улыбнулся:

— Не зря меня учили хитрости почти двадцать лет. Но самый главный урок я мог так и не выучить, если б не Божья милость. Теперь я рассчитываю, если будет на то воля Божья, подождать ещё пару лет, пока не доучится мой преемник, а потом уйду на покой.

— Судя по той резвости, с которой вчера вы взбирались на гору, — заметил Юрген, — о старости вам, отец Себастьян, думать рано. И о покое тоже забудьте. Мне совсем не помешает в герцогстве хотя бы один православный епископ. Должен здесь быть настоящий правитель в моё отсутствие.

— О, нет, нет, это невозможно!

— Отчего же?

— Я не создан для такого гигантского объёма власти! — решительно запротестовал отец Себастьян. — Оставшиеся мне годы я мечтал провести как можно скромнее, в тиши и уединении.

— Забавное совпадение, — усмехнулся Юрген. — То же самое сказал я, впервые услышав об этом наследстве, свалившемся на меня неизвестно откуда!

— Теперь-то вы знаете, для чего оно было нужно.

— Вот и вы не отказывайтесь заранее, отец Себастьян. Поживём, увидим, как всё устроится. Скажите, только честно… вы не против того, что теперь здесь, на вашей родине хозяйничать будут иностранные правители? Я не собираюсь специально менять народные традиции Брауншвейга, но в чём-то новые порядки невольно будут всё-таки "невскими", как принято у нас, в Российских королевствах.

Отец Себастьян снова лукаво покачал головой:

— Не слышали такое выражение: "Все страны граничат друг с другом и только Россия — с Богом"?

— Рильке[35]. Великий австрийский поэт, — улыбнулся Юрген.

— Вот именно. Поэтому, заботясь в первую очередь о душах своих соотечественников, я никак не могу быть против присоединения нашего города напрямую к Царствию Божию, — отец Себастьян засмеялся. — Кроме того, если вы проявите себя и дальше таким нарушителем традиций, как у нас в Гаммельне, то вас скоро объявят народным немецким героем!

— Не меня, а скорее мою племянницу, — серьёзно возразил Юрген.

— Да, чудесная девочка. С ней вам очень повезло.

— Даже не представляете, насколько!

Когда накануне отъезда Юты, Полика и семьи новых герцогов домой в Невское королевство, господин мэр говорил торжественную речь, он также особо отметил героические заслуги её высочества Иустины Невской и её храбрых друзей: Михаэля Вербаума и Вила Ульрихзена. Кошка по имени Принцесса также была награждена новеньким золотым орденом, который отныне стал красой коллекции её хозяина-антиквара.

В заключение от имени жителей города мэр просил Юту сказать, какой ценный подарок ей приятно было бы получить в память о спасении города Гаммельна.

— Пожалуйста, напишите о своём городе новую сказку, — попросила Юта. — И пусть в ней всё закончится благополучно, как было у нас.

— Непременно, — пообещал мэр. — Это обязательно будет исполнено. А ещё, что вам было бы угодно получить в подарок прямо сейчас?

Юта смутилась и глаза у неё ужасно хитро заблестели.

— Я могу просить что угодно?

— Всё, что угодно, ваше высочество! Хоть флюгер со здания ратуши!

— Спасибо. В таком случае, я хотела бы… но только пусть это будет не сейчас, а подарок на Рождество, ладно? — Юта посмотрела на антиквара Вольфгангера.

Он радостно кивнул девочке. Юта перевела дыхание и выпалила:

— Я хотела бы очень красивые музыкальные часы со Щелкунчиком!..

Киев 27.11.2005

КОНЕЦ