Приват для босса

Глава 10

Оксана

Как ни странно, но домой я вернулась в весьма приподнятом настроении, которое не смог омрачить ни семейный ужин, ни оды Малышеву, о том, какой он первоклассный работник и бла-бла.

Для полного удовлетворения не хватало только Малыша. Но эта проблемка вскоре будет решена, осталось лишь немного перетоптаться.

Вторник стал днем открытий, потому что, во-первых, Малышев пришел на работу таким, словно его танк переехал, а во-вторых, Алиев совершенно точно понимал происходящее, только вот информацией делиться не спешил.

— Я вернулся к истокам, — все, что я смогла разобрать из разговора двух помощничков.

И что это означало? Нет-нет. Я бы с радостью пожала мощные руки тому, кто пожевал и выплюнул очкарика, просто лицезреть и без того мерзкую рожу, так еще и мясом наружу, стало совсем сложно.

— Кир, ты бы больничный оформил, — дружелюбно сетовал Милёчек. — Я ж теперь как минимум неделю жрать нормально не смогу, твою физиономию вспоминая.

— А тебе что, думать больше не о ком? — с трудом бросил Малышев.

— Сам знаешь, — пожал плечами хитрый бес. — Да просто получается, что ты из-за меня возомнил себя Геракаклом.

— Не льсти себе, — фыркнул глистоподобный.

— Вот именно! Тормози. Зачем вообще полез?

— Драйва в жизни не хватает.

— Слушай, если у тебя…

— Да пошел бы ты уже… работать! — собравшись, рявкнул очкарик.

Ого! Не знала, что он так умеет.

— Вот именно! — влезла я. — Пошли бы вы оба работать! Надоел этот балаган!

— А где плетка, госпожа? — заржал Алиев.

— Любишь пожестче? — коварно ухмыльнулась. — Так завтра страпон принесу. Развлечемся.

— Фу, блядь, — поморщился Малышев. — А можно мне на больничный?

— Можно, — согласно кивнула. — Но только вперед ногами и сразу на кладбище. Однако, за две недели до смерти необходимо сообщить в письменном виде, чтоб штраф не прилетел. Собрались тут нахлебнички! Работать!

На мой рёв, что странно, сбежались все, кто находился на нашем этаже.

— Ой, — залепетала приторно-сладким до тошноты голосом Стелла и, аки коза, поскакала к Малышеву. — Кирюша, что случилось?

— Ощущение, словно на свадьбе побывал, только танцев не хватает, — пробурчал за спиной Платонов. — Малышева предлагаю домой отправить. Видно же, что ему башку отбили.

— Еще чего! Работать некому! — снова взревела я.

— Да он своей рожей…

— А мы их кабинетами махнем. Пойдет Кирюша к Стеллочке под бочок, а со мной Эмиль посидит, опыт имеется.

Говорила и сама чуть не захлебнулась собственной желчью. Почему-то остро не захотелось отдавать помощничка. Скучно без него, что ли? Ну да, персональная груша для битья.

— Хорошо, — кивнул Алиев.

— Плохо, — хмуро пробурчал Малышев, отбиваясь от секретарши. — Да отстань ты уже!

Стеллочка показательно всхлипнула и с надеждой посмотрела на очкарика, но, очевидно, не уловив ожидаемых эмоций, быстро уцокала на свое место.

— Кир, — обратился к нему Платонов. — Хорошая же идея.

— Да вы только документы неделю переносить будете! Тем более, что Эмиль у нас узко ориентированный специалист. У нас переговоры с азерами на носу. Ильич с сердцем слег, первый зам ушел в отставку, второй — занят западным направлением. Оксана Мироновна, можно сказать, грудничок в директорском кресле.

Малышев продолжал тараторить, кидая в нас доводами. На мгновение мне даже стало стыдно, глядя на то, как посторонний человек радеет о бизнесе моего отца. С другой стороны, если он — бастард, то все закономерно.

Тем не менее, каждый отправился к себе. Решили оставить все как есть, тем более, что на этой неделе всего две встречи, и те по ресторанам. Шпаргалки для нас с Алиевым очкарик подготовил еще вчера.

Первая встреча состоялась после обеда. По сути, как сказал Малышев, это были условные переговоры, потому что наша компания выиграла тендер. И, казалось бы, все шло просто идеально, ровно до одного момента.

— Оксана Мироновна, — в конце встречи обратился ко мне один из мужчин. — Мы пересмотрели результаты тендера. Оказалось, что наша комиссия не обратила внимание на некоторые детали, в связи с чем контракт было решено подписать с другой корпорацией.

Моя челюсть оказалась на столе. Алиев же оперативно пытался разузнать, кто же тот счастливчик.

— Вам придется дождаться начала работ, тогда и узнаете все из официальных источников, — развел руками второй мужчина.

Пиздец. Мы только что просрали крупный контракт. И пусть это не было выгодно в финансовом плане, но госзаказы берут совсем с иной целью.

— Что думаешь? — спросил Эмиль, когда мы распрощались с бюджетниками.

— Не знаю. Возможно, действительно была лажа с тендером, — задумчиво пробормотала.

Ехать в офис совершенно не хотелось, поэтому мы решили перекусить и выпить вина.

— Эмиль, почему ты бросил Летту? — ближе к середине второй бутылки, решилась спросить.

Алиев долго думал, прежде чем что-то ответить.

— Я не ожидал, что она окажется целкой. Смотрела на меня влюбленными глазами… А нахуя мне эта ответственность, вот скажи мне, Оксана?

— Слушай, ну это же…

— Что “это”? — едва ли не с наездом перебил Эмиль. — Дай разок Малышеву и ты от него век не избавишься!

Аппетит сразу же пропал. Как и желание продолжать вечер. Поэтому я оперативно ретировалась домой. Хорошо, водитель ждал.

Утром горькое послевкусие вчерашнего вечера меня продолжало преследовать. Во-первых, очкарик — это мерзость. А во-вторых, мне показалось, что Алиев нагло врал.

Впрочем, плевать. Сегодня у нас обсуждение деталей другого контракта. Встреча в одиннадцать, так что ехать в офис я не планировала. Хотела еще поспать, а потом решила пойти позавтракать.

Однако, по дороге на кухню меня перехватила тетя Таня.

— Ой, Оксаночка! — тараторила, словно заведенная, женщина. — Быстро приводи себя в порядок и спускайся в гостинную. Гости у нас.

Я даже не успела спросить кто именно, как домоправительница исчезла. Делать нечего, пришлось возвращаться в комнату и наводить марафет.

Минут через тридцать, оказавшись в гостинной, я, мягко говоря, охренела.

За столом сидели четверо мужчин в деловых костюмах, никого из которых здесь быть не должно.

— Мирон Ильич, — обратилась к отцу. — А что здесь происходит?

— Проблемы, Оксана Мироновна, проблемы, — вместо отца ответил Малышев.

Капитан-очевидность, бля. А то и без него не понятно, что дело попахивает явно не французскими духами…

— Присаживайся, дочь, — строго произнес отец. — Поговорим.

Я даже слегка растерялась, оказавшись в такой компании.

— Вопрос на засыпку: а кто на работе? — обратилась сразу к обоим помощничкам.

— Судя по всему, работать скоро будет негде, — задумчиво пробормотал Алиев.

— Не пыли, — рыкнул на брата Хишанов.

— Да что, блять, вообще происходит?! — подскочила на месте.

— Сегодняшнюю встречу отменили. А еще звонили азербайджанцы, — меланхолично бросил Малышев. — Похоже, кто-то сливает наши контракты конкурентам.

Моя ненависть к очкарику сразу же сошла практически на нет, потому что стало не до того.

— И что делать? — растерянно спросила, глядя на отца.

— Попробуем выловить крысу, — ответил Рус. — По-тихому.

Прекрасная идея. Только вот, если окажется, что крыса Малышев или Алиев? Вряд ли они добровольно скажут: “Босс, это я!”

— Те, кто за этим столом, чисты, — словно прочитав мои мысли, произнес Мирон Ильич. — Еще вчера, когда Кирилл сообщил о том, что тендер ушел у нас из-под носа, мой человек проверил контакты и Кира, и Эмиля, и твои. Уж извини.

Я едва воздухом не подавилась. Охренеть, блин! Отец подозревал меня?! Родную дочь? Да как можно было, в конце концов?!

— Оксана, не обижайся на отца, я вон вообще свою беременную жену чуть до выкидыша не довел, со своими подозрениями, — тихо пробормотал Хишанов. — А оказалось все гораздо проще и ближе: родной братец…

— Тогда какого он тут делает? — воскликнула. — Или решили: не вашим, не нашим?

— Потому что в вашей компании представляет мои интересы, — спокойно ответил Рус. — А срать в свой колодец…

— Да ладно! — скептически окинула взглядом верзилу. — И вообще, плевать. А делать-то что дальше будем?

— Схема старая, — заговорщицки прошептал Хишанов. — Казачка зашлем.

— Что?

— Сейчас сюда приедет проверенный человек и ты его проведешь в офис. Он установит аппаратуру, несколько нужных программ скинет в сеть и мы вскоре узнаем крысу.

Чересчур гладко все получалось… Должен быть подвох…

— Мирон Ильич, — словно из ниоткуда возникла тетя Таня. — К вам гость пришел. Проводить?

— Да, пожалуйста, — кивнул отец.

Мгновение спустя за моей спиной раздался смутно знакомый голос.

— Всем добрый день, — я не могла не обернуться на голос.

Пиздец пришел, откуда не ждали! Домовой Денис Васильевич.

— С кем не знаком, можно просто Денис или Дэн, — кивнув мне, произнес Домовой.

Я задумалась, как бы смыться отсюда поскорее, и даже прослушала, о чем шел недолгий разговор.

— Оксана, проводишь Дениса? — окликнул меня отец, вырывая из беспорядочного потока мыслей.

— К-куда? — ошарашенно уставилась на родителя.

Папа закатил глаза, а мужики заржали.

— Пойдем, — кивнул Денису Малышев. — Покажу где туалет.

— Я сама, — процедила сквозь зубы. — Это МОЙ дом.

Напряжение накалилось, поэтому, подтолкнув гостя в нужную сторону, я ухватилась за эту возможность.

Мы отошли на достаточное расстояние, что нас не услышали.

— Что за хрень? — одновременно пробормотали.

Это он сейчас с меня спросить пытался?!

— Какого хрена ты здесь забыл? — прошипела на Домового. — Это подстава все?

— Вот именно! Какого хрена ты меня чуть не спалила? Никто не должен знать о нашем знакомстве!

— Так ты случайно тут?

— Нет, меня Рус попросил.

— Если я узнаю, что ты работаешь на обе стороны…

— Сама подумай. На кону моя репутация. Ты не стоишь того, чтоб все положить к твоим ногам, — хмыкнул наглец.

— То-то кому-то нужно штанишки вытряхнуть, да? — не осталась в стороне я.

Наша перепалка продолжилась бы и дальше, да рядом послышались шаги, поэтому, указав Домовому на дверь туалета, я решительно направилась назад в гостинную.

— Оксана, — хитро прищурившись, обратился ко мне Хишанов. — Я бы на твоем месте к Домовому не клеился. У него невеста ревнивая.

— Чего?!

— А то мы не видели твои эти похотливые взгляды, — продолжал Рус. — Да и в туалет на полчаса вдвоем ходят только ради одного…

— Хватит! — рявкнул Малышев.

И я снова удивилась, что опарыш так умеет.

— Я имел в виду, что личная жизнь Оксаны Мироновны нас сейчас должна волновать меньше всего, не так ли? — уже спокойно с расстановкой добавил очкарик, заметив наши прифигевшие взгляды.

Мы вернулись к обсуждению плана. По легенде Домовой придет разбираться с мебелью в моем кабинете. Эти двое петухов словно знали, когда начали мне все громить во время драки.

Вдруг я словила на себе тяжелый такой взгляд. Подняла глаза на присутствующих. Именно отец смотрел на меня так недобро, словно, осуждающе, как будто бы хотел уберечь Малышева от меня.

Приплыли.

Среда пролетела суматошно и совершенно стремно. Нет, провести Домового в директорский кабинет как раз-таки труда не составило, однако, это был единственный успех за тот день.

Информация из компании продолжала утекать, как из протекающего бачка, а мы все никак не могли отследить источник. Как выразился сам Домовой, — “Работал профессионал”. Все, что мог сразу сказать Денис, так это то, что сделками компании интересовалось большое количество сотрудников, не имеющих к заключению договоров абсолютно никакого отношения. И вариантов тут два: либо наш крысеныш тщательно шифровался, меняя свой айпишник в локальной сети, что, в целом возможно, учитывая наши протоколы, либо кто-то намеренно заманивал всех подряд в интересующие папки, чтобы слиться с толпой. В общем, я почти ничего не поняла, кроме того, что мы конкретно попали.

В четверг Малышев пришел еще краше, чем раньше. На секунду мое сердце дрогнуло, потому что начало казаться, что я виновата в этом. Но, быстро вспомнив, кто именно передо мной, вся моя эмпатия трансформировалась в пассивную агрессию, и если очкарик находился в зоне моей видимости, то я могла наслаждаться тем, как у него горит кожа от одного моего взгляда.

Первый звонок от информатора случился уже в пятницу. Счастью небыло предела, но длилось оно совсем недолго. Денис сообщил мне аж три новости и ни одной хорошей. Во-первых, результаты экспертизы с учетом сокрытия имен будут готовы лишь через неделю. Во-вторых, мой отец составил завещание у Исачкина, заглянуть в которое невозможно. И в-третьих, что хуже всего, Малыш уволился с работы еще в воскресенье. Сам! Поэтому добыть данные о нем пока не удалось. Такая себе информация. Зато понтов…

Осознание, что я могу никогда не увидеть моего Малыша вдруг довольно болезненно ударило под дых. Прикрыв глаза, казалось, что я ощущала его горячее дыхание на своей коже, нежные прикосновения, крепкие объятия…

Совсем остро я ощутила одиночество уже ночью. Ведь раньше я знала, что нас с Маской ждет встреча, а сейчас… Получалось, что он обиделся на мою попытку разоблачить его? А что, если ему стало противно от моих откровений? Это ведь слишком личное и совершенно не входило в наши договоренности. Определенно больше, чем просто секс. По крайней мере, для меня. Или снова семейные обстоятельства? Я не знала куда себя девать от непрошенных мыслей, хотя, выбор был невелик.

Прихватила из дома закуски и бутылку полусладкого, вызвала такси и снова отправилась по хорошо знакомому адресу, в надежде, что подруга дома.

Ключей у меня уже не было, поэтому пришлось звонить в домофон. Звонила я долго и настойчиво, потому что отчетливо видела приглушенный свет в спальне. Ну блин! Красовская, чтоб тебя! Неужели снова не одна?

— Да, — в конце концов прозвучал раздраженный голос подруги.

— Летта, это я, впустишь? — грустно пролепетала.

— Пузяка, ты с ума сошла?! Время видела?

Ээээ. Такого я не ожидала. И, мягко говоря, в мои планы это не входило.

— Я вино принесла. Нам бы поговорить не мешало, — нетерпеливо пробормотала.

— Оксана, давай завтра? — через домофон сложно было понять эмоции, но мне показалось, что Красовская возбуждена.

— Ты… не одна? — наконец, до меня дошло.

— Да. И это не твой Аполлон, и не Кирилл, — нервно ответила подруга. — Все? Или будешь продолжать докапываться?

Нокаут. Я не знала, что ответить, стояла и молчала. В какой-то момент и домофон затих.

Не так уж и часто в моей жизни наступали моменты, когда я была настолько растеряна, и представления не имела, что делать. Однако, именно сейчас он настал Домой совершенно не хотелось. Ната с Изи все еще где-то отдыхали, с Крис и Кам отношения я больше не поддерживала. По итогу выходило, что за десять лет отсутствия на родине мой круг общения свелся до такого минимума, что из всего многообразия не то, что в городе — стране, мне оставалось на выбор всего три “так себе” варианта: остаться в компании Речото, предложить выпить Алиеву, или совершить наезд на Малышева.

Пить в одиночестве — клиника. Поэтому я решила из двух зол выбрать наименьшее и пригласить Эмиля.

Его телефон отзываться не хотел, но мое львиное упрямство не позволило сдаться и я смогла-таки дождаться ответа.

— Ну, и что ты хочешь? — рявкнул Алиев, лишь стоило прекратиться гудкам.

— Эм… — аж запнулась от неожиданности, но быстро собралась. — Выпить.

— Пей, — по-царски бросил Эмиль. — Я тут при чем?

— Я тебя пригласить хотела, — уже не так смело и не так бодро продолжила.

— Понятно, у тебя секс обломался и другим нельзя, да? — четко в цель ударил Алиев. Козел.

— Да пошел ты! — взревела я и отключилась.

Обида разъедала внутренности до самых костей. Решив, что пошло бы оно все, я направилась в сторону парка. Разве может быть место прекраснее для распития спиртных напитков в одиночестве нежели лавочка у водоема?

Благодаря довольно мерзкой сентябрьской погоде мест сейчас — хоть жопой ешь. Примостить свои девяносто большого труда не составило. Штопор в сумочке отыскался настолько быстро, что минут пять спустя, я уже успела высосать едва ли не половину бутылки, опомнившись, что не мешало бы закусить.

Однако, не срослось. Около меня материализовалась стая из шести собак. Стало до жути страшно, поэтому пришлось вскарабкаться на лавочку с ногами. Я, в принципе, животных не люблю…

Вся еда, включая шоколадку на случай “ХУ”, пошла в ход, дабы подкупить свору явно не домашних любимцев, которые уходить не спешили ровно до того момента, пока из моей сумки не исчез даже “ментос”.

Грустно хмыкнув, я вернулась к прежнему занятию — буханию, созерцая прекрасное.

Неожиданно в голову пришла мысль, что можно поймать отличный кадр отражения луны в водной глади. Бросив сумку вместе с тренчкотом и опустевшей бутылкой, мы, с телефоном на пару, отправились заполучить ценный кадр.

— Твою мать! — завопила, поскользнувшись и ныряя в воду.

Благо, успела руку вытянуть. Оказалось неглубоко, всего лишь мне по горло, учитывая сидячее положение в воде. Чертовы каблуки!

Мгновенно продрогнув в холодной воде, я сайгаком поскакала к лавочке.

— Ничего, — успокаивала сама себя. — Сейчас быстренько платье сниму, укутаюсь в тренч, затем такси вызову и домой отогреваться!

Однако, я сразу же забыла о своих планах, растерянно взирая на пустую лавочку: ни сумки, ни бутылки, ни верхней одежды. А на мне лишь мокрая тряпочка.

Решив, что, возможно, я перепутала лавочки, стала метаться по набережной, в поисках своей. Только вот тело стремительно замерзало, а вещи находиться совершенно не желали.

Что же делать? Боже мой! Хорошо, хоть документы и ключи от работы в другой сумке остались. Но карточки, наличность… Как теперь домой попасть? Думай!

— Так! Сейчас зайду поочередно в банкинги, заблочу карты. Блин! А домой тогда как? И почему я не пошла на поводу у масс и не изучила досконально функцию NFC? Дура! Да на мне сейчас даже украшений не было.

Продолжая прыгать на месте, похлопывая руками по покрывшимся мурашками плечам, вдруг услышала какое-то странное шипение.

— Мать твою! — орала мужским голосом моя трубка.

Не глядя, кого там успел вызвать мой телефон, я прижала его к уху и запричитала:

— У-у-у м-меня сумку у-украли и т-тренч. Мне мок-кро и х-холодно, — скулила, чуть не плача.

— Где ты? — требовательно спросил… Малышев?!

Заикаясь, не тратя время на оценку своих действий, пролепетала адрес.

— Ни во что не влипни, — устало вздохнул помощничек. — Бу…

Я хотела переспросить, что он сказал, но мой телефон с жалобным писком выключился. Не сдержавшись, рухнула на колени и заплакала. Только я могла так облажаться по всем фронтам: мужик от меня с работы сбежал, подруга игнорит, мнимый союзник трахается, вместо того, чтобы поддержать пьянку, а единственный из всего списка контактов, кого мог выбрать мой телефон — гребанный помощничек, от которого сейчас фактически зависела моя жизнь. Ведь если еще раз появятся собаки, или те, кто спер мои вещи…

Моя ситуация вмиг напомнила поговорку:

“Вы знаете чем отличается оптимист от пессимиста?

— Хуже быть не может, — говорит угрюмо пессимист.

— Может, еще как может! — весело щебечет оптимист”.

Ну и завершило все веселье начавшаяся гроза. По-осеннему холодный дождь и грохот, разносящийся отовсюду, намекали мне на то, что я уже никогда не окажусь в своей кроватке.

Свернувшись калачиком от холода, прямо на дорожке, около одной из лавочек, мне казалось, что я проваливаюсь в небытие.

— Вот ты где! — неожиданно раздался голос над головой.

Я плохо ориентировалась, что происходит. Тела коснулась прохладная кожа, укрывая от дождя, а затем я куда-то полетела…

— Как же с тобой сложно! — словно молотком по голове бил голос по ушам.

Открывать глаза не хотелось совершенно, здесь, во сне, мне было тепло, хорошо и спокойно, поэтому я позволила себе снова провалиться в пустоту.

Мне снились крепкие объятия Малыша, ласковый шепот, настойчивые губы… Слишком реальный сон, но я не давала себе шанса проснуться, ведь умелый язык снова рисовал узоры на моей промежности, а зубы, прикусив клитор, подарили долгожданную разрядку и плевать, что во сне.

Проснулась я от странного громкого хлопка. Осмотревшись поняла, что нахожусь в незнакомой мне небольшой спальне. Откинув одеяло, я лишь подтвердила свою догадку, что лежала абсолютно голая.

Я что, в плену у извращенца?!

Подхватив со стула полотенце, обмотала вокруг груди. Глаза судорожно искали хоть что-то, что могло бы послужить оружием, а нашли лишь графин с водой. Подхватив находку, я встала сбоку от двери на небольшую танкетку и притаилась.

За дверью что-то определенно создавало шум. Сердце было готово вырваться из груди от страха, а руки дрожали от напряжения.

Внезапно дверь открылась. Лишь стоило мелькнуть телу, движущемуся мимо меня, как я, выдохнув, опустила графин на темную макушку.

К огромному удивлению, мои действия не произвели должного эффекта.

— Да ты в конец охуела? — повернув мокрую голову в мою сторону прорычал, мать его, Малышев.

В моей черепной коробке мгновенно созрела масса вопросов, но эго жаждало поквитаться.

— Да это ты что себе позволяешь сопляк? — взревела, выпятив грудь вперед. — Какого хрена я голая валяюсь непонятно где? Ты хренов некрофил? Трахал, пока я была в отклюууу… — договорить не успела, потому что начала падать с банкетки на пол, размахивая руками, словно крыльями. Увы, я никогда не умела летать.

— Ты, пиздец, как меня бесишь! — рычал мне в лицо помощничек, поймав мою тушку. Снова.

Я рыбкой хватала губами воздух, а Малышев пристально смотрел своими красивыми глазами.

— Дура. Какая же ты дура! — как-то безнадежно бросил помощничек. — Я почти сутки от тебя не отходил, ты горела вся, бредила. Одежду твою, разве что на тряпки пустить можно. Вот ответь мне только на один вопрос: это насколько надо быть конченой идиоткой, чтобы набухаться в дождливую осеннюю пятницу в парке, да ещё и в одиночестве?

Это… беспокойство? Он правда заботился обо мне? Он… оказывается, такой милый, когда злится. И он — мой брат. Твою ж мать, Малышев!