Приват для босса

Глава 6

Благодаря отсутствующим в спальне шторам и каплям света от уличного фонаря, я могла наблюдать за Маской. Он не спеша раздевался. Томление скрутилось в области низа живота и я сильнее сжала ноги, понимая, как сильно возбуждаюсь.

Белая майка поползла по крепкому торсу вверх и через несколько секунд упала рядом с моей головой. Захотелось понюхать ткань, вдохнуть запах того, кого я почти сделала мужчиной в прошлый раз. Почти — ведь я не ощутила его оргазм. Но сегодня я выжму из него все, до последней капли спермы.

— Где презервативы? — потянув за лодыжки ближе к себе, спросил Малыш, забираясь на кровать.

Я замялась. Обязательный всегда атрибут сегодня захотелось выбросить из головы.

— Таблетки пью, — после небольшой паузы, соврала.

Все равно не забеременею, но я хочу почувствовать как Маска будет наполнять мое лоно своей спермой. Мне это нужно.

— Так что, говоришь, за хмырь тебя змеючкой назвал? — рыкнул красавчик, раздвигая мои ноги.

— Не ревнуй. Я не умею любить, забыл? — хмыкнула, пытаясь перевести тему.

— Хм, тогда я заставлю тебя забыть о других, — в тон фыркнул Маска. — Если моя, то моя, помнишь?

Я первой поцеловала его, приподнявшись. Медленно, но верно, Малыш перехватил инициативу на себя. Опрокинув меня на лопатки, красавчик буквально заставил тонуть в его нежности. Разгоряченное совершенное тело чуть придавило, но я лишь сильнее раздвинула ноги в ожидании долгожданного проникновения. Движения члена внутри были столь неторопливыми, тягучими, что казалось, Маска просто берет меня измором. Я старалась усилить и без того распирающие ощущения, напрягая мышцы, однако красавчик останавливался вовсе в такие мгновения. Но губы, которые шептали о красоте и желании, ласкали шею и лицо, делали процесс особенно чувственным.

“Наверное вот так и занимаются любовью,” — вспыхнула мысль за секунду до оглушающего обоюдного оргазма, столь же медленного, тягучего, всепоглощающего. Это было слишком. Так мне казалось. Ровно до тех пор, пока совсем недавно кончивший член не дернулся во мне еще раз.

— Я… — засмущавшись, начала. — Ты опять?

— А разве мы здесь не для этого? — хмыкнул красавчик.

Его большой твердеющий ствол, перепачканный нашими выделениями, выскользнул из моей чувствительной дырочки. Малыш сел на колени и притянул меня к себе в объятия.

Мысли вернулись к нашей первой ночи, все начиналось с этой позы. Только теперь правил балом Он. Большая ладонь растирала вытекающую сперму по половым губам и клитору. Умелые пальцы неглубоко погружались в меня.

— Дааа, — протяжно стонала, цепляясь за плечи и шею. — Вот так, глубже.

— Ах, глубже? — укусив за шею, спросил Маска. — Тогда держись!

Пальцы тут же исчезли, а мою киску протаранил каменный член.

Я царапала мужскую кожу, а Малыш продолжал покусывать мое тело, насаживая меня на себя. Так же медленно, неторопливо, но чуть резче, чем в прошлый раз. Мы оба смаковали каждый глубокий толчок, каждое сокращение моих мышц вокруг выдающегося достоинства моего мужчины. И пусть он мой лишь в эти моменты…

Во второй раз я успела получить два оргазма, один за другим. Красавчик словно был настроен на мою волну — так прекрасно понимал сигналы моего тела. Новый поток спермы — подобно выбросам лавы, растекался внутри.

— Думаю, тебя надо ополоснуть, — подхватив на руки, шептал Малыш.

Шевелиться не хотелось совершенно, но красавчик прав: несмотря на всю его нежность во время секса, легкой болезненности избежать не удалось. А его семя может утром подарить прекрасное раздражение. Брррр.

С трудом удерживая себя в стоячем положении, я позволила обмыть себя. Моя рука потянулась к маске, но красавчик лишь шикнул:

— Правила.

Ах да, как я могла забыть? Заботливые руки уже кутали меня в большое полотенце, а я мечтала о том, чтобы прилечь.

— Ты так легко не отделаешься, — прижимал мое обмякшее тело к своей груди красавчик. — Вон сколько атрибутики накупила. Будешь учить тебя любить.

— А мне на миг показалось, что ты уже, любишь, — зевнув, пробормотала, проваливаясь в сладкий сон.

— Звонят, — сонно бурчал парень рядом.

Маска?! Его маска была сейчас в моих руках. Сам Малыш спал, уткнувшись носом в подушку.

Надо бы рассмотреть его, пока есть возможность.

— Оксана, мать твою! — звучал голос из-за входной двери. — Я сейчас мастера вызову!

Кого это черти принесли? Ночь на дворе. Лениво натянула уже полюбившуюся толстовку и прошлепала к двери, с удивлением осознавая, что цветов под ногами нет.

Малыш. Глупая улыбка снова расползлась на сонной физиономии. Наверное, когда я уснула, он убрал тут все.

— Ну наконец-то! — влетела в квартиру раскрасневшаяся Летта. — С телефоном что?

— Ну выключила, — рыкнула недовольно, потирая глаза. — И вообще, не ори!

Блондинка фурией пронеслась мимо меня в собственную спальню.

— Ах ты ж, гондон продажный! — бросила подушку с кресла прямо в голую задницу Аполлона. — Пока вы тут коммерческие отношения строите, твоему отцу хуже стало!

Я залипла на шикарных упругих булках. Вот это утверждение верное: парни с шикарной задницей в сексе Боги. К слову, это первая шикарная задница в моей практике.

— Что? — запоздало среагировала я. — Что случилось?

— Гипертонический криз. Тебя найти не смогли. Подняли на уши Кирилла, но он не в городе, мне позвонил, попросил тебя найти. А я, между прочим, больше часа под дверью простояла. Что с тобой вообще происходит? Вагина дороже всего?

Таких речей от подруги я не ожидала, как и… О Боже, отец! Судорожно бегая по квартире, я собиралась домой. Красовская успокаивала меня словами о том, что папа дома, опасность миновала…

— Вызови такси, — попросила Виолетту, как бы намекая покинуть ее же апартаменты.

Хоть и блондинка, но понятливая. Скрипнув зубами, подруга оставила меня в спальне наедине со спящим красавцем.

— Дождись меня, — прошептала, целуя парня в расцарапанное плечо. — Пожалуйста.

Ответа не последовало, но хотелось верить, что он услышал. Потому что Малыш мне нужен. С маской или без нее — стало плевать.

Время, словно бы в наказание за освобождение от старой боли, тянулось мучительно медленно. Такси как назло не приезжало, а дома никто не снимал телефон. Я буквально умирала от неизвестности.

Летта затащила меня в круглосуточный общепит на углу своего дома.

Даже вкусный кофе никак не помогал сфокусироваться на чем-то отвлеченном, чтобы не сжирать себя изнутри.

И тут меня осенило, от чего стало ещё хуже: сегодня была годовщина по Андрею Красовскому — отцу подруги. Вот это я курица безмозглая!

Наконец, когда мы загрузились в такси, я упала головой на колени подруги.

— Прости меня, Летточка, — бормотала сквозь слезы. — Ты права, я стала эгоисткой. Всегда была ею.

Виолетта молчала, пока я, рыдая, изливала душу. Даже таксист тактично притих, уменьшив звук радио до нуля. Может сегодня какой-нибудь Меркурий ретроградный? Не припомню такого желания размазывать сопли с тех пор, как… Не важно. Сейчас не время и не место, чтобы в очередной раз думать лишь о себе. Кажется, всю свою жизнь я именно этим и занималась, забивая болт на дорогих для меня людей, которые всегда были рядом, поддерживали в горе и радовались моим успехам. А вот в моменты, когда была нужна я…

Наконец подъехав к дому, я с облегчением заметила отсутствие скорой. Значит отца оставили дома. Ну слава Богу! А вот мотоцикл, в который я чуть не влетела, брошенный у входа, оказался нежданчиком, но мне было не до него.

В комнате отца творилась неразбериха: Антонина, теть Таня и… опарыш, уговаривали Мирона Ильича не вставать с кровати.

— Папа! Ты что опять устроил? — с укором уставилась на бледное лицо своего “старика”.

Присутствующие отступили от кровати, и я смогла подойти ближе к родителю, присаживаясь рядом.

— Я… Так испугалась! — едва ли не плача, пробормотала, вглядываясь в лицо отца, чтобы убедиться, что с ним все в порядке. — Прости, что меня не было рядом, — виновато пробубнила, взяв папу за руки и сжав ладони.

— Глупости! — небрежно буркнул господин Пузан. — Это всё Тоня переполох учинила. Вон, и Танечку из гостей выдернула, и Кирюшку. И тебя… — ворчал папа, но во взгляде читалась радость от того, что он не один.

Я медленно обвела взглядом присутствующих. Очкарик выглядел едва ли не хуже отца. Помятый, взъерошенный, бледный, с глубокими мешками под глазами, словно не в отпуске, а на каторге находился. И пусть не говорят потом, что это я его так замучила!

— А ты че приперся? — рыкнула на мальчонку. — Еще и подругу мою на уши поставил. Кстати! Откуда у тебя номер Красовской?

— Оксана! — с укором пожурил отец, покачав головой.

Дрыщ молча закатил глаза. Правильно — нечего перечить. Хотя… Ладно, потом с ним разберусь.

Нас почти сразу оставили вдвоем, так и не удостоив меня ответом. Тоже мне, царь болотный… Уложив и подоткнув одеяло, как мне когда-то давно, словно бы в прошлой жизни, мы немного поговорили с папой, погружаясь в воспоминания моего детства, пока Мирон Ильич, наконец, не уснул. Чувствуя себя отвратительно, я решила хотя бы раз попытаться сделать что-то хорошее и, усевшись рядом в кресло, провалилась в беспокойный сон, просыпаясь каждые полчаса, чтобы проверить дыхание и состояние отца. Под утро меня сменила Антонина, едва ли не со скандалом отправив отдыхать.

— Один с давлением лежит, не хватало ещё второй с истощенным организмом в больницу загреметь! Как вы ухаживать собираетесь, когда на ногах едва держитесь? — тихо зашипела на меня медсестра, чтобы не разбудить отца, и я сдалась.

Летта! Боже, надо сейчас же найти ее! В моей комнате подруги, разумеется, не оказалось. В столовой, гостиной и пяти гостевых — тоже. Неужели уже уехала? Вряд ли. А что, если…

Противное чувство засвербило внутри. Я уверенно отправилась выискивать каморку очкарика. Может оборудовать ему ночлежку под лестницей? Хотя, какой из него великий герой? Так, мерзкая букашка под моими ногами.

И, самое страшное, о чем я только могла бы подумать, оказалось… Реальностью.

Каморка нашлась и была такой, какой я ее и помнила. На большой кровати, из-под коричневого покрывала торчало лишь две макушки: темная и светлая.

— Вы что тут устроили, мать вашу?! — завопила, что есть мочи.

Я не прощу Летту, если она решила строить отношения с… ЭТИМ. Омерзительно!

— Какого… — начало неповоротливо ворочаться в кровати тело, пока не рухнуло на пол, запутавшись в покрывале.

С облегчением увидела, что подруга спала в одежде, свернувшись калачиком. К счастью, мой крик ее не разбудил.

Изрядно потрепанный и стукнутый (без)очкарик, смачно выругавшись матом, поднялся на ноги. Коричневая ткань снова опустилась на кровать, прикрывая блондинку.

Шатен развернулся в мою сторону. Он был… зол! Ну надо же! На отвратительном лице играли желваки, а зубы, разве что не скрипели от ярости. Надеюсь, ему хватит денег на стоматолога. Хотя, какое мне до этого дело?

Практический подлетев ко мне, гаденыш довольно болезненно прихватил меня за локоть и вытянул из своей каморки.

— Отпусти меня! — взвизгнула, пытаясь освободиться.

Помощничек закрыл дверь в свои мерзкие покои и потащил меня дальше. Я брыкалась, упиралась, сопротивлялась, но он не отпускал. А когда я укусила паршивца, он по-хозяйски сделал подсечку и забросил меня через плечо.

— Куда ты меня тащишь, неандерталец? — дрыгала я ногами, безуспешно пытаясь вырваться. — Я в полицию заявление напишу!

— Ой ли! Это ты в мою комнату вломилась, на минуточку, стервозина.

Паника накрыла с головой, когда это чмо глистопободное зашло внутрь гостевой ванной.

— Твою мать! Нет! Нет! Нет! — вопила, продолжая брыкаться.

— Хрюкай, хрюкай, дохрюкалась! — злобно рыкнул Малышев, бодро переступая через бортик душевой кабинки.

— Урод гребанный! Только попробуй! Я… — осеклась на полуслове, потому что сверху, словно градины, посыпались ледяные капли воды, а хватка на моих ногах стала еще жестче. — Я тебя убью! Отпусти, ебанутое создание!

— А с ебанутых спросу нет! — довольно мелодично пропел упырь.

(Прим. автора: отсыл к песне группы Пневмослон “Ёбу дал”.

Да-да, Муз расшалился не на шутку. И кстати, рекомендую к прослушиванию еще и песню “Запутай след” — оч мудрая такая композиция…)

Я кусалась, царапалась, кричала, но все оказалось бесполезным. Лишь когда мое тело онемело от холода, мелкий ублюдок опустил меня на ноги.

Вода стала чуть теплее. Захотелось плакать после такого унижения. Но я не могла доставить подобного удовольствия дебилу малолетнему, надо бы сперва убраться подальше.

Однако, ноги, которые не хотели слушаться, стали подкашиваться. Я поскользнулась, зацепилась за мокрого мальчонку и попробовала удержаться в стоячем положении, но в итоге мы оба упали. Правда, я оказалась сверху.

Сил бороться уже не было, видимо, усталость брала свое окончательно. Но и лежать на мокром дрыще не больно-то и хотелось. Я попробовала встать и… Наткнулась на нежданчик в виде стояка под моей задницей.

— Ты в конец охуел?! Сопля зеленая! — влепила придурку затрещину. — Да такому как ты — такая, как я… Да никогда!

Мальчонка устало потер глаза, которые заливала не только вода с лейки, но и с моих волос.

— Ну, какая “такая”? — угрюмо фыркнул? — Стервозина смазливая? Да ты просто дырка! Нормальная реакция у организма сработала: утро, душ, полуголая баба. Но не обольщайся, меня роль нижнего не заводит.

Пока я, глотая воздух и, чего уж там, воду, пыталась продумать ответ, чтобы недо—“самца” поставить на место, эта чушка сняла меня с себя, поднялась на ноги и пошлепала к двери.

— Еще раз влезешь в мою комнату — засужу за харассмент, — бросил, презрительно глянув на меня.

Дырка, значит?! Засудить он меня угрожает. Ничего. Я покажу и папе, и Летте твое настоящее лицо, уродец паршивый!

Не придумав ничего лучше, стянула с себя мокрое платье и бросила в мерзкого мальчонку. Попала!

ЭТО медленно обернулось. Его надменно-презрительный взгляд сменился удивленным. В глазах необычного цвета, которые я не успела рассмотреть, вспыхнули искры, когда они изучали мое тело, облаченное в тонкое красное кружево. “Не для тебя надевала!” — с вызовом посмотрела на него.

— Дай угадаю, ты только из-под мужика? — ехидно выдал опарыш. — В том смысле, что ночь не была целомудренной.

Да какое ему, мать его, дело?

— У тебя вся грудь в засосах, — скривившись, продолжила эта поганка. — Я бы к такой не притронулся. Мерзко.

Шах и мат товарищи. Эта сопля меня сейчас размазала и раздавила. Мое уязвленное самолюбие не без грусти сообщило, что либидо будет спать долго и… без Малыша.

— Оу, и, кстати, в понедельник тебя ждет сюрприз, — словно контрольный в голову, иронично произнес помощничек.

Па-ба-ба-бам. Кожей почувствовала, что будет падла.

Прошло, наверное, не меньше часа, а я так и продолжала сидеть под струями теплой воды. Обиженная, униженная, разбитая…

— Ксаночка? — словно сквозь вату, послышался голос тети Тани. — А ты чего тут?

И вот что я должна была ответить? Что пошла искать подругу, что довела опарыша, что он был готов меня расчленить и смыть в канализацию? Никогда.

— Да, я просто… — запинаясь, начала выкручиваться.

— А я Летточку пошла проведать, Кирюша перед отъездом попросил. Сказал, ночью у нее истерика была. Спит наша девочка, а тут воду услышала.

Вода над головой стихла.

— Давай, вставай, чайку попьем, — опуская мне на плечи халат, заботливо произнесла женщина. — Мирон Ильич скоро проснется, как раз завтрак отцу отнесешь. Сегодня ему еще лучше отлежаться.

Я лишь благодарно закивала. Тетя Таня помогла подняться, сама, качая головой, укутала мою тушку в халат и, прихватив мокрую тряпку, бывшую платьем, повела меня на первый этаж, на кухню.

— У Летточки из — за отца истерика была, да? Годовщина же. Ты поэтому в том крыле оказалась, с ней сидела?

— Мгм, — неразборчиво пробормотала в ответ.

Бедная моя Красовская! Девочка моя любимая, а я…

— Кирюша сказал, ночью какие-то травы заварил девочке, а она попросилась с ним посидеть. Молодец, мальчишка, не бросил одну. И вчера вон как быстро сорвался к нам. По-доброму дорожит твоим отцом. Вообще смелый, хоть и скрытный. Но я думаю, жизнь его по голове не гладила. Однако, он добрый и отзывчивый, — все продолжала сыпать эпитетами в сторону опарыша женщина.

А мне было гадко. Я видела настоящее лицо этого мерзкого слизкого гаденыша. Через любого переступит, а может — и убьет.

— На вот, выпей, — сделала мне какое-то варево тетя Таня. — Полегчает.

Передо мной материализовалась большая чашка, крекеры и йогурт в стаканчике. Спасибо, что не овсянка с шерстью, сэр. Принюхалась: довольно-таки бледно-желтая жидкость, казалось, пахла цитрусовыми, мускатом и… мать моя женщина, коньяком! Ай, да, домоправительница! Ай, да, молодец! Как ни странно, а настроение уже с первого глотка поползло вверх.

— Ну что ты так смотришь? — фыркнула женщина. — “Парижские тайны”, как раз от депрессии и простуды.

И даже натуральный йогурт перестал казаться полной дрянью. Особенно, после того, когда рядом возник поднос: кофе и бутерброды для Антонины, овсянка, яйцо пашот, морс и горсть чернослива для отца. Бедненький!

Решив излишне не травмировать своего родителя, кофе и бутеры для медсестры я оставила на столе, а оставшееся содержимое подноса понесла отцу.

— Может переоденешься? — окликнула меня теть Таня.

Я взглянула в зеркальную поверхность шкафа в холле: растрепанная, с влажными волосами, в коричневом мужском объемной халате, босиком — словно бы у меня был секс. Только вот жестко отымели мое самолюбие и интеллект, потому что урода очкастого я все равно выживу из нашей компании. Только бы наследничком не оказался… А вот, кстати, завтрак как раз в тему….

Прихватив поднос с собой, за пять минут привела себя в божеский вид (сама в шоке, что так быстро получилось), и, пока наивкуснейшая каша почтеннейших господинов не остыла, направилась к Мирону Ильичу.

Дверь была приоткрыта. Папа уже лежал под капельницей, а Антонина сидела около его свободной руки и измеряла давление.

— Добрейшего утречка вам, — нацепив улыбку, толкнула дверь, вваливаясь внутрь.

— Очень вовремя, Оксана Мироновна, — обернувшись, кивнула медсестра. — Вашему отцу как раз пора лекарства принимать, а их во время еды пить положено.

Женщина, завершив манипуляции с тонометром и тихо произнеся, что все в норме, направилась к двери.

— Антонина, вас завтрак внизу ждет, — бросила вслед женщине. — И извините, меня, пожалуйста, за тот инцидент. То, что вы рядом с отцом — дорогого стоит, — честно призналась я.

— Она тут совершенно бесплатно и по своей воле, — фыркнул отец. — И, чтоб ты знала, вдова с наследством.

Женщина, вспыхнув, покинула комнату, а я, потупив взор, подошла к заливающемуся смехом Мирону Ильичу.

— Ну и зачем ты так?

— Во-первых, чтобы ты не думала, что ко мне пиявка присосалась. Во-вторых, одна ходить не дает, другая каши носит, — сморщился папенька. — Разделим пополам? — каким-то мальчишеским тоном произнес отец, с надеждой глядя на меня.

— Ээээ, я как бы уже позавтракала….

— Слабачка! Не так я тебя воспитывал! — угрюмо бросил мужчина, принимая сидячее положение, чтобы забрать поднос.

Сразу видно — обиделся.

— Ррррр, ладно! — зло фыркнула, доставая ложку из какого-то стакана. — Только у меня есть условие: ложка каши — ответ на вопрос.

— О! Вот это другой разговор! Сразу видно — хватка бизнес-леди!

Гаденыш очкастый, опарыш мезропакостный, я тебе клянусь, ты мне ответишь за каждый грамм треклятой отвратительной каши!

За переживаниями и откровениями выходные пролетели быстро. О паскудном Малышеве удалось узнать совсем немного: он весь из себя хороший, мать — репетитор по музыке, работала в школе, отец — преподаватель истории в одном из ВУЗов. Есть еще старшая сестра, с огромной разницей в возрасте — шестнадцать лет, маркетолог, замужем за весьма уважаемым человеком, у них трое детей. Сам мальчонка получил мастера по какому-то там самбо, что ли, потом ушел. Окончил школу с золотой медалью, универ — с красным дипломом, сейчас — аспирантура. Идеал прям, блядь. Именно у таких в шкафах и находят больше всего скелетов. В тихом омуте, как говорится…

Летта провела со мной эти дни. Погода позволила, поэтому мы вчетвером выезжали к озеру на пикник: я, Красовская и папа со своей Тоней. Было довольно-таки сносно.

Как ни странно, но о Малыше я не вспоминала. А вот блондинке позвонила соседка: сказала, что нашла в своем почтовом ящике ключи от квартиры подруги.

— Окси, вот ты мне объясни, ну чего ты так к Кириллу прицепилась? — возмутилась Летта после очередной порции моего “бубнежа”.

— Ну не нравится он мне, что поделать?! — эмоционально вскрикнула, потому что это чистейшая правда. — Я нутром чую, что что-то с ним не так!

— Хороший парень, — пожала плечами Красовская. — Хотя, если честно, я тоже думаю, что ему есть что скрывать. Наверняка это что-то очень личное, с семьей связанное.

— С чего такие выводы? — насторожилась, превратившись в одно большое ухо.

— Нуу, мы когда с ним разговаривали в ночь на субботу, — грустно протянула подруга. — Я заметила, что он несколько болезненно реагировал на вопросы о семье. Сомневаюсь, что там все радужно.

— А это уже интересно, — чуть слышно пробормотала я.

— Оксана! — услышав мои слова, рявкнула Красовская.

Сразу видно, что ее работа связана с детьми.

— Что?! Это ты с ним ночь провела! Кстати, не хочешь объясниться?!

— Эм, дорогая, у тебя что, температура? — нахмурившись, приложила ладошку к моему лбу блондинка. — Не похоже. Тогда что за тон?

— Я просто… Ты прости меня, но если он не тот, кем хочет казаться, то я боюсь, что тебе будет больно и…

— Давай проще, — махнула рукой Виолетта. Ну да, спорить со мной мягкому Водолею бесполезно, проще сдаться с потрохами. — Ты ведь меня знаешь лучше, чем кто-либо. Нравится ли мне Кир? Да. Было ли у нас что-то? Нет. А вот на вопрос о том, будет ли, я отвечать не стану. Извини.

— Летта! — удивленно воскликнула, пытаясь понять, шутит ли подруга.

— Пузяка! — назидательно посмотрела на меня блондинка. — Как бы ни было в прошлом, я взрослая женщина, пора двигаться вперед, да и детей было бы неплохо заиметь.

Мы препирались довольно долго, пока Красовская не сбежала, махнув на меня рукой. Зашибись.

— Дура инфантильная, — словно змеей шипел мужчина, лицо которого я никак не могла рассмотреть. — Ненавижу тебя, стерва!

Горячие губы гуляли по обнаженным участкам кожи, продолжая шелестеть, бросая оскорбления в мой адрес. Мое тело предвкушало грязный и порочный секс. Грубый, жесткий, мстительный. Но это не пугало, лишь сильнее распаляло желание. Моя одежда вызывала жуткий дискомфорт, и, судя по всему, не только для меня. Властные руки, не слишком-то церемонясь, стремительно оголяли меня. Еще несколько секунд возни рядом, и спортивное тело накрыло меня, скрывая от всего мира.

Я ощущала Его эрекцию, но Он не позволял ввести член в киску, продолжая терзать тело жалящими поцелуями. Наигравшись, Он перевернул меня живот и потянул за ягодицы вверх. Коленно-локтевая… Ненавижу. Но нет, Он снова удивил. Притянув за зад к паху, несильно сжав горло, заставил подняться. Наконец, каменный ствол ворвался внутрь. Грубые резкие толчки, укусы на плече и шее, легкое придушение и жесткие пальцы на клиторе — это совсем не было похоже на те разы.

— Ма-алыш, — простонала, срываясь с обрыва. Даже на крик не было сил.

— Не угадала, дорогая! — бурно изливаясь в меня, прохрипел знакомый голос.

От шока я резко открыла глаза. Зеркало, мы только что трахались перед зеркалом. Твою мать! Малышев?!

Утро понедельника добрым быть не может, особенно если ты проспала из-за мучивших всю ночь кошмаров. И, что хуже всего, проснулась я с мокрыми трусиками, однако, думать в сексуальном плане о помощничке было омерзительно. Хотелось смыть с себя все эти прикосновения, хоть они и были во сне. Но постоянно казалось, что я их до сих пор ощущала

На работу меня привез водитель. Естественно, очкастый гаденыш уже был на месте.

— Ну, и где сюрприз? — надменно спросила, презрительно осматривая опарыша.

— И вам доброе утро, — нарочито деловым тоном произнес помощничек. — Документы на столе, как обычно. Договор с Хишановым там же. Как и сюрприз.

Не желая слушать больше эту гадость ползучую, я направилась в свой кабинет. Любопытно, неужели-таки террариум организовал? Или нет, покрасил мне стены в розовый и украсил кабинет надувными гондонами? А может…

— Твою мать! — только и смогла вымолвить, открыв дверь.

Я оказалась не права по всем пунктам, а гаденыш сумел нагадить так, как даже я не ожидала от него. Пиздец.