Приват для босса

Глава 15

Оксана

Словно опомнившись, я подошла сзади к Кириллу и обняла его за талию.

— Мне жаль, — тихо проговорила, но в звенящей тишине мой голос звучал, словно гром в ясный день. — Ты поэтому хотел взять кредит?

— Да, — устало вздохнул Малышев. — Мама заболела, когда ушел отец, мне было пять. Но последние четыре года она провела в реабилитационном центре на медикаментозной терапии. Примерно полтора месяца назад мне позвонил лечащий врач и сказал, что необходимо оперативное вмешательство. Сумму меняли трижды, потому что начал происходить частичный отказ внутренних органов.

— Почему не пришел ко мне? — дрогнувшим голосом спросил отец. — Разве бы я не помог тебе?

— Вы мне помогли, когда взяли на работу пять лет назад, о большем я и просить не мог.

— Ну да, гораздо лучше было пойти на тотализатор! — зарычал Хишанов. — Ты же мне слово давал, гаденыш!

— Тотализатор? — едва слышно переспросила Кира, кусая губы.

— Извини, — безразлично пожал плечами Малышев, глядя на партнера отца.

— Извини? — сильнее распалялся Рус. — Серьезно?! То есть, если бы тебе свернули шею, нам от твоего “извини” стало бы легче? Щенок! Почему ко мне за деньгами не пришел? Мы же друзья! Ты мне жизнь спас!

— Потому и не пришел. Хочешь потерять друга — попроси займы.

— Я не понимаю, — пробурчал Домовой. — Твоя мама была замужем все это время, ты сказал, что отец ушел пятнадцать лет назад. Как это?

— Все просто, — грустно усмехнулся Кирилл, его тело, которое я по прежнему обнимала, заметно напряглось. — Мы были образцовой семьей на бумаге. От Андрея Константиновича я помню лишь упреки и побои, мать была замкнутой в себе, сестренку я видел лишь единожды на детских фото до момента нашей недавней встречи. Моей семьей была бабушка, а я привык выживать.

Перед глазами, словно кадры фильма, замелькали ужасные сцены, как взрослый мужик избивал маленького мальчика за любую провинность. Наверняка он искал защиту в матери, которой не было дела. И что могло заставить юную девушку сбежать из отчего дома? Я непроизвольно шмыгнула носом.

— Не надо, — бесцветным голосом прошептал Кир, опуская свою ладонь на мои руки.

Кира же с грохотом рухнула за стол и разрыдалась.

— Что за шум? — неожиданно в дверях возник Гаврилов, на отсутствие которого я сразу не обратила внимание.

Ласточкина оторвала заплаканное лицо и посмотрела ровно на вошедшего.

Совершенно точно она его узнала! Перевела взгляд на растерянного Сергея.

— Привет, Кириешка, — опомнившись, улыбнулся шатенке блондин. — Ты как здесь?

— Вы знакомы? — воскликнул Рус.

— Потерпевшая, — буркнул Денис.

— Я не знаю, что сделал Кирилл, но уверяю, что он отличный парень, может, договоримся по старой… дружбе? — Гаврилов занял место за столом.

Стоять продолжали лишь мы с Малышевым.

— Присядем? — тихо предложила Кириллу.

Он кивнул, расцепляя мои руки. Нам пришлось сесть по разные стороны: мое место было рядом с отцом, а шатен занял свободное, между Гавриловым и Кирой.

Ласточкина брезгливо поморщилась.

— Кирилл, самое время извиниться, — строго произнес Мирон Ильич.

Малышев вздохнул.

— Мне жаль, что я решил просить помощи у родной сестры, чтобы спасти нашу маму.

— Мою маму! — вскочила на ноги, нависая над Киром. шатенка. — Она была только моей матерью, ясно?! И я тебе не сестра!

Все уставились на разъяренную Ласточкину. А этой чем не угодил мальчонка?

— Диалога не выйдет, — обреченно пробурчал Домовой.

— Диалога? — взревела Кира. — Да мне плевать на него, не ясно? Все жизнь мне испоганил! И мамашка была такой же. Даже имя ему мое дала!

Мне снова захотелось обнять Кирилла, спрятать от этой стервы. Я бы повыдирала ей космы, но на кону будущее Малышева. Отодвигая свой стул и поднимаясь, я вдруг обратила внимание на одну странность: несмотря на разницу в окрасе (назовем это так), Кирилл и Гаврилов удивительно схожи.

— Ээээ, — замялась на мгновение. — Сергей, скажите, а какая у вас группа крови?

— Что? — переспросил удивленный блондин.

Я же поежилась от пронзительного взгляда шатенки.

— Группа крови, — повторила решительнее, понимая, что я на правильном пути.

— Четвертая отрицательная, а что? — словно опомнившись, выпалил Гаврилов.

Все присутствующие, включая Красовскую, уставились на троицу Гаврилов-Малышев-Ласточкина.

— Мне кажется, стерва, — обратилась я к Кире. — У тебя только один шанс все рассказать. И советую не врать — не договоримся.

Отец уже с час, наверное, слонялся из угла в угол. За ним семенила Тоня, спрашивая про лекарство, не надо ли.

— Мне было шестнадцать! Я растерялась! — кричала рыдающая Ласточкина. — Что я должна была дома сказать? Что на дискотеке отдалась непонятно кому?

— Ты должна была меня найти! — орал в ответ Гаврилов.

— Зачем? Ты говорил тогда, что тебе через три дня восемнадцать и ты уходишь в армию.

(Прим. автора: я не одобряю и не в коем случае не пропагандирую интимную связь между как минимум одним несовершеннолетним в паре, не взирая на возраст согласия.)

— Я же искал тебя, перед присягой! — не отступал Сергей.

— Плевать уже, — устало отмахнулась Кира. — Я когда о беременности узнала, к матери на поклон пошла. Умоляла об аборте. Она отказала. Сказала, что до родов меня к родителям отца отправит, там сельскую школу и закончу. А дальше видно будет. Рожать в семнадцать? Что за абсурд? Я была так зла, что сказала папе, будто отец ребенка мамин худрук.

На Малышева было просто больно смотреть, а на Сергея с Кирой и вовсе не хотелось.

— Вот пазлик и сложился, — грустно ухмыльнулся Кирилл, вставая из-за стола. — Ты бросила меня на бабку с дедом, родной дед всю жизнь считал меня приблудышем от мнимого любовника своей же жены, думая, что мать сама подложила дочь под старпера. Пойду оставшиеся вещи соберу и буду готов.

— К чему готов? — удивленно спросил Домовой.

— К тюрьме, — обреченно бросил Малышев. — Не все ли равно, где гнить?

Нет, впечатления накрыли всех. Вовремя появившийся Алиев утешал расчувствовавшуюся Красовскую. Я что-то упустила?

Хишанов с Домовым молча употребляли коньяк. Веня просто что строчил на бумаге.

Радовало в этой ситуации, пожалуй, только одно: теперь мне не был нужен никакой тест, потому что с тупой малолеткой отец бы точно не связался. Да и слишком очевидно сходство Малышева с Гавриловым.

Еще раз осмотрев присутствующих, решила пойти за Кириллом. Даже не могла себе представить, насколько ему сейчас было тяжело. Ведь выходило, что у него не просто было трудное прошлое, но и все оно являлось ложью.

— Жалеть меня пришла? — раздался недовольный голос из-за чуть приоткрытой двери. — Не нуждаюсь. Шавке беспородной туда и дорога.

Запомнил мои слова, значит… Хотя, о породе я бы сейчас поспорила. Если Гаврилов признает сына, то…

— Я не знаю, как вести себя в такой ситуации, — призналась, входя в маленькую комнатенку. — Можно я просто побуду рядом?

— Ты хочешь знать, что я чувствую? — оскалившись, обернулся ко мне Кирилл.

Я лишь растерянно кивнула.

— Что же. Честно говоря, я считал тебя гораздо умнее, тем не менее вижу, ты так и не догадалась. Начнем со сказки. Жил-был маленький мальчик. Встретил он однажды безумно красивую, но очень грустную девушку. И решил мальчик поднять девушке настроение — конфетами угостить.

В моей голове словно тумблер щелкнул. Я сразу вспомнила похороны Красовского. И печального мальчишку тоже. Скромно одетого, но очень милого. Темноволосый мальчишка предложил мне конфеты, а я почему-то сорвалась на него. Я злилась тогда на всех мужчин, включая Леттиного отца, который бросил дочь на произвол судьбы. Еще про Алиева узнала…

— Так вот, представляешь, мальчик вырос, но перестал на девочек внимание обращать. Считай, стал асексуалом. Любая, кто пыталась залезть парню в трусы, подвергалась унижению и насмешкам. Шлюхи — вот кем считал парень всех этих девиц.

Кирилл замолчал и отошел к окну. Мысли в голове гудели, но я все еще ничего не понимала. Я тоже считала себя умнее…

— А потом в его жизнь снова ворвалась она, представляешь? Он ненавидел ее всей душой, но пообещал ее отцу заботиться о папиной принцесске.

— Ты… — несмело перебила Малышева. — Из-за меня стал таким?

— Каким таким? — подлетев ко мне почти вплотную, возвышаясь, словно гора, прорычал он.

— Импо… — начала было, но осеклась, потому что сильные руки подхватили меня под ягодицы, вынуждая обхватить мужской торс ногами.

Я отчетливо ощутила возбужденный член, даже сквозь кучу тряпок.

На задворках здравого смысла мелькнул огонек, намекающий на что-то, но я не обратила на это внимание, потому что меня спиной уперли в стену.

— Знаешь, последние четыре года я жил двойной жизнью, — практически в губы, не своим голосом зашептал… Малыш! — Словно Кларк Кент. Надел очки — Кирилл Малышев, двадцать лет, клерк, магистрант. Снял очки, вставил линзы — Игорь Бугаец, двадцати двух лет, стриптезер и слесарь. Забавно, да?

Мозг отказывался принимать очевидные факты. Собственно, как и мой внутренний мир противился тому, что Малыш и Малышев — одно лицо.

— Когды ты сама предложила мне секс, я думал о мести. Посмеяться над тобой, как над всеми остальными. Но… не смог. Сам захотел тебя до боли в яйцах. Никого не хочу, кроме тебя.

— Ты же меня ненавидишь, — прошептала.

— Я ненавижу конченую суку в тебе.

— Ты говорил про любимую женщину…

— Ну да, я люблю хрупкую и ранимую брюнетку, которая вечно встревает в неприятности и жадно сосет мою кровь.

Голова закружилась от всех этих откровений. С одной стороны я даже испытала облегчение, узнав личность Малыша. С другой — душила обида, ведь он хотел воспользоваться мной.

Рассудив мою реакцию по-своему, Кирилл, не выпуская меня из рук, отошел от стены и направился к кровати.

Я не знала, мне сопротивляться или расслабиться, когда моя спина опустилась на мягкую поверхность.

Однако, пока я вела споры с самой собой о том, что надо устроить скандал, выгнать вон противного мальчонку, Кир все решил за обоих. Вместо ожидаемого поцелуя я ощутила внезапный холод, потому что Малышев расцепил объятия и отошел.

— Прости меня, за все, — бросил он, подхватывая сумку. — Будь счастлива.

Я, мягко говоря, опешила и меня прорвало. Потому что, как оказалось, единственное, чего я сейчас боялась — это больше никогда не увидеть Кира. Я бесконечно злилась на него, но… Он всегда был чутким со мной, и как Малыш, и как Малышев. Не раскрыл никому мою тайну, спасал мою тушку от любых бед… Тот трепет, с которым он относился к моему телу, заботясь о моем комфорте и удовольствии.

— А ну, стоять! — взревела, подскакивая на ноги. — Ты что вообще о себе возомнил?

Моментально подлетела к Малышевку, вырывая сумку из рук.

— Гад, лжец, подонок, обманщик! — я сыпала одновременно и ругательствами и ударами, не думая о синяках и гематомах, которые видела утром на его теле. — Думаешь, можешь просто так взять и уйти? Наговорил мне тут всякого и в кусты, да? Тогда твои слова о любви ни черта не значат!

Казалось, я его разозлила, потому что, прихватив меня за лицо, Кир впился губами в мой рот. Это не был нежный поцелуй, какие дарил Малыш. Этот поцелуй нес в себе боль шатена, его разочарование в жизни… А еще я остро ощущала, что Малышев нуждался во мне. Как и я в нем. Ответила на поцелуй, вкладывая все свои эмоции.

Кирилл снова подхватил меня на руки, захлопывая ногой дверь. Мы снова оказались на кровати: я спиной и Малыш сверху. Жадные, почти болезненные поцелую блуждали по всем открытым участкам тела. Потом, словно сумасшедшие, мы начали срывать одежду друг с друга. И началось полное безумие, вырывающейся изнутри животной страсти. Поцелуи жалили, или даже клеймили, я царапалась и кусалась в ответ, пока наглые губы жадно исследовали мою набухшую грудь. Возбуждение сконцентрировалось внизу живота, там, где гуляли мужские пальцы, размазывая мои соки.

Я была совершенно голой и полностью раскрытой перед этим невозможным красавцем. Его губы снова нашли мои, и промежность слегка царапнули мужские брюки, которые мы не успели снять.

Потянулась пальцами к напряженному паху, но не успела: мужское тело резко ушло вниз, а мой клитор накрыл ненасытный рот. Эта ласка разительно отличалась от той, что я получала ранее от Малыша. Почти болезненные покусывания, хлесткие удары языка и чуть согнутые пальцы внутри, что давили на неведомую, но крайне чувствительную точку, пробуждали ранее не известные мне ощущения.

Резкие движения, трение и клитор, который Кирилл буквально всосал в себя, заставили мое тело буквально взорваться от накрывшего меня оргазма. Я дрожала, словно через меня пропустили разряды электрического тока, а из меня обильно вытекала жидкость. Хотелось перевести дыхание, но Малыш не дал. Пальцы стали еще резче проникать внутрь, движения стали быстрее, усиливая давление на особое место. Ноги начало сводить судорогой, я попробовала их сомкнуть, но широкие плечи, расположившегося между моих ног Кирилла, не позволили этого сделать. Меня прошибло новой волной оргазма, еще ярче и сильнее. Я кричала, срывая голос. Казалось, еще немного, и мое сознание уплывет в темноту. Однако, моим мышцам не дали расслабиться, как и мне, передохнуть. Лишь язык чуть ослабил напор, а губы подарили немного прохладного ветерка, как я сама начала выгибать спину навстречу жадному рту. Мои руки начали мять собственную грудь, пощипывая соски, пальцы снова врезались в раздраженную припухшую плоть, и новая волна оргазма накрыла с головой, выключая “свет”.

— С тебя, видимо, хватит, — словно сквозь вату в ушах, послышался насмешливый голос Кирилла.

Господи! Спасибо, что он не мой брат. Хотя, с ним я бы и в ад спустилась.

— Хочу тебя, — прошептала не своим хриплым голосом.

— Оксана, посмотри на меня, — прозвучал властный посыл.

Нехотя открыла глаза, боясь, что мне снова приснился эротический сон. С удовлетворением осознала, что этот Малышев более, чем реален.

— Я хочу тебя, невозможный, невыносимый, мелкий гаденыш, — прищурившись, пробормотала.

— Стерва, — фыркнул, наклонившись надо мной, Кирилл. — Не хочу, чтобы ты жалела.

И снова он мои чувства поставил выше своих. Это тот мужчина, который будет носить на руках, целовать пальчики на ногах и, не стесняясь, покупать тампоны в аптеке во время женских критических дней. Такой никогда не забудет о важной дате, даже если речь о дате первого похода в кино, например.

Я сама притянула его лицо для поцелуя. Влажная кожа еще хранила мои запах и вкус, это распаляло желание еще сильнее.

Вложив максимум усилий, мне удалось опрокинуть Малышева на спину, оседлав его сверху.

— Тебе до умопомрачения идут костюмы, но не в постели, — решилась на небольшое откровение.

— Ну да, тебе привычнее видеть меня в трусах и маске, — хрипло усмехнулся Малыш.

Его слова напомнили о том, что я стала первой женщиной, а он стал тем самым моим мужчиной — чутким, нежным, страстным.

Сместившись в сторону, нетерпеливо начала снимать брюки вместе с боксерами с прекрасного тела, выпуская на волю большой и крепкий член. Вот уж где природа наградила мальчонку во всех местах! Тот уникальный случай, когда и внешность не подкачала, и интеллект отличный, и душа, и… чего уж тут, в сексе — бог, каждый раз удивляет.

— На этот раз тоже остановишь? — лукаво улыбнулась, надрачивая член.

— М? — прикрыв глаза, растекся лужицей по кровати Кирилл.

Вот и славно! Потому что губы зудели, как сильно хотелось попробовать на вкус сей леденец. Присев поудобнее, склонилась над стоявшим колом стволом.

Темно-розовая красивая головка оказалась бархатной на ощупь с едва уловимым терпким запахом, сводящим с ума. Мой язык гулял по нежной коже, заставляя Малыша хрипло стонать. Я не ставила себе целью глубокое горло, просто сосала так, как хотелось мне. Едва ли не впервые в жизни. Возбужденное состояние Кирилла передавалось и мне с троицей. По логике вещей, учитывая длительное воздержание и малый сексуальный опыт, Малышев должен был кончить чуть ли не с первой минуты. Но мы оба просто наслаждались процессом.

— Иди ко мне, — чуть слышно прохрипел Кирилл.

Меня не пришлось уговаривать дважды, потому что ощутить член внутри казалось острой необходимостью, от которой зависела моя жизнь.

Плавно проникая внутрь, все еще раздраженной плоти, крепкий ствол доводил практически до экстаза.

Я начала двигаться медленно и неторопливо. Но моя власть была недолгой, потому что, сжимая руками мои ягодицы и фиксируя их положение, малыш перехватил инициативу. Он вколачивался резко и сильно, на грани боли и безумия.

— Боже. Еще! — стонала, не узнавая свой голос, запрокинув голову.

Меня хватило ненадолго, такая скачка быстро привела к оргазму. Малыш же догонять не спешил.

— У тебя есть фантазия? — игриво спросил он, пока я, рухнув на мужскую грудь, пыталась перевести дыхание.

— Стол, — выпалила неосознанно.

— Отлично! Буду тебя воспитывать, сучка.

Крепко прижимая меня к себе, Малышев не только поднялся с кровати, но и переместил нас к компьютерному столу.

— Давай на ножки, — шлепнув по попе, поставил меня на пол.

Не успели мои ноги коснуться паркета, как Кирилл резко развернул мое податливое тело спиной к себе.

Слегка надавив на плечи, вынудил опуститься грудью на стол.

— Это за то, что пила мою кровь! — рыкнул Малыш, отвесив шлепок по ягодице.

Не больно, но ощутимо.

— Это за то, что не узнала! — рука опустилась на мою вторую половинку попы.

Я заерзала, чувствуя, как возбуждение разливалось по телу.

— Это за то, что допускала мысль изменить мне со мной! — шлепок.

Да… Раскусил, гаденыш. Я ведь думала соблазнить Малышева, хотя обещала Малышу… Но это было еще до того момента, когда в моей голове появились мысли о родстве с Кириллом.

— Пожалуйста! — захныкала от нетерпения.

Я ощутила, как по моим ногам заскользили слегка шершавые ладони. Дойдя до щиколоток, красавчик крепко сжал их и потянул вверх. Словно сцена из моего сна. Ожидая рывка, быстро ухватилась за боковые края стола, на котором Малыш распластал меня, словно препарированную лягушку.

Рыкнув, Кирилл резко вогнал свой член в меня до упора. Слишком открытая поза, слишком яркие ощущения, слишком глубокое наполнение…

Мужские пальцы легли на клитор, а на плече сомкнулись зубы. Малышев успел сделать буквально несколько фрикций, а я уже содрогалась от оргазма.

На этот раз отдых мне не полагался. Движения Малыша становились сильнее и быстрее, не давая моему возбуждению затихнуть. Я закатила глаза, ощущая, как внутри разбухает и без того огромный член.

Оргазм нас накрыл одновременно и я снова отключилась.

Казалось, Кирилл шептал мне что-то о любви, укачивая на руках.

Я медленно приходила в себя. Сознание было затуманенным, а тело ватным. Мою кожу окутывала какая-то приятная ткань, позднее оказавшаяся коричневым пледом с кровати Малышева.

Тем не менее, проморгавшись, я осознала, что находилась в своей комнате. Посему выходило, что Кирилл укутав меня в плед со своей кровати, отнес в мою комнату. Это настораживало.

Наспех привела себя в порядок и снова спустилась вниз. Как раз застала интереснейший разговор.

— Она обещала забрать заявление, — растерянно бормотал Гаврилов.

— Хорошо, — сухо бросил Кирилл.

— А ты не собираешься жениться на моей дочери? — сурово спросил отец.

— Между нами только секс и это было ее условие, — небрежно отмахнулся Малышев.

— Кирилл, я хотел бы… В смысле, тебе полагается, как минимум половина всего, что у меня есть…

— Зачем это? Мне ничего не нужно, — угрюмо буркнул Малышев.

— Послушай, мы оба в шоке, но…

— Что “но”? — взревел Кирилл. — Поздновато играть в отца и сына. Да и фамилия меня устраивается ма… бабушкина.

— Я ведь не знал о тебе…

— Это ничего не меняет.

— Кирилл! — снова встрял Мирон Ильич. — Раз уж ты Гаврилов, то есть формально родственник Хишанова, окажи услугу, женись на Оксане.

— А зачем? — чуть замявшись, спросил Малышев. — Вы ведь могли бы заключить с Русом соглашение… Зачем вы пытаетесь прогнуть под свои устои дочку? Этот бизнес ей не по душе. Да и брак всегда можно расторгнуть…

Отец явно призадумался.

— И что ты предлагаешь, мальчишка? — несколько грубо прозвучал вопрос.

— Дайте ей выбор, как минимум. Возможно, Оксана и не хочет больших денег и власти. Вдруг она всегда мечтала открыть уютное кафе или маленькую галерею? Зачем навязывать строительство, тем более, что есть мощная поддержка империи Хишанова?

— Я… не думал об этом.

— Теперь у вас будет время.

— У нас. Мне бы хотелось, чтобы ты вернулся на работу.

— А смысл? Я лишь раздражаю вашу дочь. Дайте ей хотя бы шанс стать счастливой. Неужели наследница господина Пузана не достойна счастья?

Мирон Ильич так и не нашелся, что ответить. Я же, осела на ступеньках и молча глотала слезы. Мой Малыш снова заботился обо мне.

— Рус, — негромко произнес Кир. — Око за око, да?

— Да, — сухо отозвался Хишанов.

— Дай Эмилю последний шанс. Освободи его.

Рустам усмехнулся.

— Ты мог попросить дворец, но просишь за неудачника.

— Должно быть, я просто вижу больше, чем ты, — философски рассудил Малышев.

— И что теперь? — уныло спросил Гаврилов.

— Мне надо собрать вещи. Андрей Константинович скоро вступит в права наследования квартирой и дачей, а я хотел бы сохранить некоторые вещи.

— Ты мог бы жить и дальше в моем доме, — лояльно произнес отец.

— Я не стану снова ущемлять вашу дочь. Тем более, я больше не магистрант, армия ждать не станет.

— Что?! — зарычал Гаврилов. — Какая такая армия?! С ума сошел?

— Мне нужна была отсрочка, чтобы ма… Викторие Михайловне лечение оплачивать. А сейчас я готов выплатить долг.

— Какой долг?! Глупый щенок!

— Сергей Максимович, а вы служили?

Видимо, это конец. Что бы я ни сделала, что бы ни сказала, у меня нет власти над эти невозможным мальчонкой.