Приват для босса

Глава 13

Оксана

— Твою мать! — подскочила на мокрой сбитой постели.

Вот это меня клемануло, называется! Я бы никогда не спутала Малыша и Малышева. Тем более, что и возраст у парней разный, не говоря обо всем остальном. Да и при чем тут конфеты? Бред какой-то!

Оперативно привела себя в порядок и спустилась к завтраку. За столом собрались все те же, благо, и отец был в строю, хоть и под зорким присмотром Антонины.

— Всем доброе утро! — бодро поздоровалась с присутствующими и подошла к папе: — Как ты себя чувствуешь?

— Пока дела не решим — не помру, — фыркнул Мирон Ильич, за что тут же получил шуточную оплеуху от Тони.

Ну… Зато мне взрослого дяденьку воспитывать не пришлось. Поэтому я гордо прошествовала и заняла свое место.

Сегодня тетя Таня расстаралась на славу. Вместо каши или запеканки на столе стояли дымящиеся румяные блинчики в окружении разнообразия всевозможных начинок.

— Планы у нас следующие, — перекусив, заговорил отец. — Рустам. Тебя я попрошу найти и привезти к нам потерпевшую, лучше с ее адвокатом. Денис, ты с Эмилем подготовишь мне кое-какие документы в офисе. Как раз, выходной день. Оксана, а ты должна найти и привезти сюда Кирилла.

— Я еще Серегу подтяну, — прежде, чем я успела среагировать, вклинился Хишанов. — Гаврилов умеет дипломатично разные терки разруливать.

— А не слишком ли много кипиша вокруг проблемного сопляка? — не удержалась я. — Что, если он и есть этот самый енот?

— В смысле крот? — заржал Алиев.

— Да хоть хомяк! — фыркнула, но сдержать улыбку не смогла.

— Эм, Оксана Мироновна, — обратился ко мне Веня. — А вы знаете, что енот символизирует заботу? По Фрейду вас беспокоит благополучие Кирилла и…

Перебила юристика чисто по-женски:

— Ой, всё! Пойду, шнурки поглажу, и в путь.

Все присутствующие негромко рассмеялись. Меня же слова нотариуса несколько зацепили, потому что заботиться о мальчонке в мои планы определенно не входило. Только вот ночной сон, напомнивший о себе все еще смятой постелью, говорил как раз о том, что Малышев действительно меня волновал. Как минимум, как мужчина. Хоть это и невозможно.

Ну да, полный бред! Ведь вчера разговоры и велись только о мальчонке. А еще мое тело изнывало без ласки Малыша. Вот разум и сыграл злую шутку. Или, все-таки, Фрейд?

Только вот и к Малышу мне больше не хотелось. Мерзкий обманщик не может быть хорошим человеком. Пусть сгниет в тюрьме! А я придумаю, что мне с этим делать дальше.

Совершенно понятным было другое: хочу я или нет, но мне придется ехать к Малышеву и уговаривать прибыть к нам в дом на “совет”…

Покопавшись в досье, собранном мистером Х, я нашла адрес по прописке. Было желание изучить бумаги вдоль и поперек, но времени стало жаль, итак тащиться за очкариком еще.

Собравшись с мыслями и прихватив личные вещи, включая папочку от Домового, я решительно спустилась вниз. Приказы отца, которому вчера было плохо, лучше и не пытаться оспорить.

— Быстро же ты смирилась, — вырос за мой спиной Денис.

— Когда мерзкий гаденыш будет здесь, я испытаю небывалый оргазм от того, как методично его уничтожит Мирон Ильич.

— Злючка, — ухмыльнулся Домовой. — Только ты должна кое-что знать. Малышев, он…

— Ой, да плевать! — отмахнулась.

— Ну, тогда счастливого пути. И помни, ты сама не захотела знать.

Подумаешь. Что там еще могло быть такого страшного, кроме уже известных фактов?

Долго не раздумывая, плюхнулась в свою малышку и рванула. Навигатор указывал на жопу мира. Прекрасно, трущобы. Ненавижу. Я не совсем уж и снобка, хотя, чего греха таить, деньги люблю гораздо больше, чем людей, хоть и на благих поступках была замечена, однако…

Мысли о нищите, безысходности без промедлений навевали тоску. А после тридцати отрицательные эмоции негативно сказываются не только на внутренней гармонии, но и на внешности. И никакие уколы красоты потом не помогут, если тебя сжирает тоска смертная.

Вот, кстати, надо бы съездить на Тибет. Знаю-знаю, что там никаких излишеств, но ведь само место… Словно тебя к облакам приподнимает. Как только папенька окажется снова в строю (а я на это очень надеюсь) — сразу же рвану в отпуск. Возможно, если помиримся, возьму с собой Красовскую. Уверена, поездка поможет вину загладить. Все-таки я

частенько

иногда перегибала…

Район серых старых унылых хрущевок, кажется, даже солнечный свет окрашивает в цвет безнадеги. Моя красная машинка — словно бельмо на глазу, поэтому мне все меньше хочется ее покидать. Я не боюсь, что угонят или поцарапают мою куколку, — скорее, опасаюсь за свою жизнь.

Но выбора нет. Потому что “аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети” вот уже третью неделю. А мне до зубного скрежета нужен этот треклятый Кирилл. Точнее не мне, а Мирону Ильичу. Видимо, все же что-то не так с мальчонкой. Блин! Надо было хоть результаты теста прочесть. Нет, я папеньке, конечно, верю, но странно все это…

Дверь нужного подъезда призывно открыта. Хотя, почему-то кажется, что домофон просто напросто сломан. В таких-то развалинах… Наверняка тут живут алкаши или наркоманы… Брррр.

Нехотя, словно бы насильно, заталкиваю вперед свою тушку. Удивительно, но здесь даже не воняет. Цветы на подоконниках между этажами, причудливые картинки из советских мультиков на стенах… Это несколько не укладывается в мое понимание бедных районов. Разве тут не должен быть обоссаный подъезд?

Недорогая, но довольно крепкая с виду нужная мне дверь расположилась на третьем этаже. Нажатие на кнопку с цифрой двадцать два отозвалось щебетанием птиц. Какой милый звонок, надо же. Однако, ответом мне была гробовая тишина. Ни шагов, ни шорохов не последовало. Я позвонила еще раз. Ситуация не изменилась. А потом ещё и ещё.

— Дочка, ты к Кирюше? — окликнула меня пожилая женщина, выглянувшая из соседней квартиры.

От неожиданности я лишь согласно кивнула.

— Ой, горе-то какое… Ой! На вот, — причитая, женщина протянула мне что-то, напоминающее старый чехол от мобильного на молнии. — Это ключница. Мне ее еще Анушка оставляла. Мало ли.

Дрожащими руками забрала странный предмет коричневого цвета. Потянула вниз молнию — действительно, ключница. А я таких и не встречала нигде.

— Спасибо, — как-то заторможенно пробормотала я, продолжая разглядывать диковинку.

— Ты иди, иди, — кивнула головой на дверь Малышева. — Я вчера заглядывала, Кирюшка совсем плох, — всхлипнула женщина.

Дальше тратить время на разговоры не хотелось. Вся моя злость на Малышева как-то неожиданно для меня трансформировалась в страх за него. Недолго провозившись с замками, я, наконец, попала в квартиру.

Меня чуть тут же не прополоскало. Боже! Ну и вонь! Так вот куда она вся из подъезда делась! Запах перегара, пота и чего-то протухшего, против моего согласия, пробирался внутрь. Но гораздо сильнее пугало другое: я словно бы попала на свалку — такой погром был в маленькой квартире. Сколько дней Малышев на воле? Разве можно успеть устроить ТАКОЕ?!

И, что еще хуже: в центре всей этой картины валялось тело, пьяное и явно немытое. Кирилл. Кажется, живой. Да что же произошло? Даже мое черствое сердце предательски екнуло.

Малышев вяло закопошился. Явно с большим трудом разлепил глаза и с каким-то невнятным мычанием уставился на меня. Наверное, пытался узнать, кто перед ним находится. Взъерошенные волосы, серо-зеленая кожа, потухшие глаза, которые не скрывали очки… Он словно бы постарел лет на двадцать. Господи! Какой ужас…

Однако, в следующую секунду произошло нечто невообразимое. С нечеловеческим рыком Кирилл подскочил на ноги, и буквально в два шага оказался около меня. Я попробовала отступить, а он, схватив меня рукой за горло, прижал к стене. Мне было не больно, но вырваться из ловушки возможности не было. Малышев впился в мое лицо обезумевшим взглядом. Так страшно мне не было никогда. Даже тогда, в офисе. Или когда я потеряла ребенка.

— Это все из-за тебя, дрянь! — обдавая перегаром, прохрипел Кир. — Ненавижу!

Твою мать! Почему, и почему я не прочла сраное досье, собранное Домовым? Почему не выслушала его перед отъездом? Дура! Вдруг там что-то о психическом состоянии написано? А что, если он, все-таки, мой брат? Черт, черт! Что же делать?! Папенька, на что же ты заставил меня пойти?!

— Кирилл, — чуть собравшись, тихо пролепетала. — Я… очень виновата перед тобой…

Помнится, читала где-то, что при разговоре с невменяемым человеком нужно поддакивать ему.

Удивительно, но мои слова, вероятно, сработали, потому что Малышев отпустил мое горло и отшатнулся.

— Господи, — оседая на пол, пробормотал Кирилл. — Как же я тебя ненавижу!

Очень хотелось узнать, какую вину вменяют, но я не решилась спросить.

По-хорошему, мне бы бежать отсюда, вызвонить того же Хишанова, пусть бы сам выбивал дурь из мальчонки. Однако, мое тело решило иначе: ноги внезапно ослабли, и я рухнула рядом с пьяным телом.

Страх я больше не испытывала, почему-то, вдруг осознав, что у Малышева было столько возможностей причинить мне вред, но он… не стал.

Мое сердце предательски сжалось, а рука против воли потянулась к темной макушке. Едва мои пальцы коснулись жесткой шевелюры, как почти обмякшее тело Малышева заметно напряглось. Я хотела убрать руку, но когда она скользнула по колючей щеке, почему-то решила оставить. Так непривычно, ведь Малышев мне казался этаким ванильным мальчонкой без единой щетинки.

Все то, что я знала о Кирилле никак не вязалось с увиденным, словно передо мной и вовсе не мой бывший помощничек. Умник, отличник, спортсмен, комсомол — красавец, блин, и… вот это все. Я понимала, что не стоит этого делать, но очень хотела узнать причину таких перемен.

— Кирюш, — тихо обратилась к нему. — Если ты из-за увольнения и тюрьмы, то мы сейчас умоемся, поедем к отцу и он все решит. Правда.

— Да плевать, — устало выплюнул Малышев. — Это все уже не имеет смысла.

Я не знала, что еще сказать, как вывести парня на эмоции или уговорить поехать со мной.

— Кирилл Андреевич, Мирону Ильичу нужна твоя помощь, — протараторила строгим голосом. Вдруг сработает?

Малышев снова напрягся. Затем вскочил на ноги. Очевидно. слишком резко, потому что чуть не упал назад на пол. Я вовремя успела обхватить очень даже ничего такое тело.

— Не нуждаюсь, — буркнул он, убирая мои руки. — Буду готов через пятнадцать минут. Можешь спуститься в машину.

Тело, словно раскачиваясь на волнах, побрело в судя по всему совмещенный санузел.

Подавляя в себе брезгливость и рвотный рефлекс, я прошла на кухню в поисках пакетов, чтобы собрать мусор. Удивительно, но здесь было чисто и… как-то музейно, что ли. Старая мебель, включая какого-то динозавра вместо холодильника, были явно старше меня лет на надцать. Стол, застеленный белоснежно-белой скатертью, два стула с такими же накидками, что стояли с двух сторон от стола; доходящая до подоконника занавеска открывала вид на старые, но хорошо прокрашенные светло-голубой краской радиаторы. На столах (включая разделочный) и подоконнике царила абсолютная чистота. Что-то мне подсказывало, что искомое должно находиться под мойкой.

Моя догадка оказалась верной. Пакет с пакетами? Серьезно?! У двадцатилетнего ребенка?

Тем не менее, прихватив добычу, я решительно вернулась в ту комнату, где мы были. Первым дело распахнула настежь старые маленькие форточки. Руки пачкать не хотелось, но найти перчатки в чужой квартире показалось нереальным, потому, даже пробовать не стала. Надев один пакет на руку, взяла в другую ладошку второй пакет и метеором прошлась по комнате. Мусора оказалось не слишком много: пять пустых бутылок, три пачки из-под сигарет и несколько упаковок от покупных копеечных салатов. Пиздец, товарищи. Как он еще остался жив после такого?!

Настала очередь мебели. С большим трудом я вернула в исходное положение перевернутое тяжеленное древнее кресло. Подушки забросила на диван, книги вернула в секцию, табурет приставила к фортепиано. Надо же. А вот полускрученный ковер я бы сдала в химчистку, или лучше на помойку.

Теперь, когда комната куда больше походила на жилую, я внимательно осмотрелась. Что же. Такая же старая мебель, но явно очень бережно эксплуатируемая до недавних пор.

За стеклом виднелась всего одна фотография: очень пожилая дама с мальчиком лет семи, который показался мне смутно знакомым.

— Извини за бардак, — проговорил за спиной довольно бодрый голос. — Я не ждал гостей.

Обернувшись, наткнулась взглядом на почти голое тело. Полотенце прикрывало только бедра и пах, поэтому я могла внимательно изучить пусть и осунувшееся, но хорошо прокаченное тело с… гематомами и синяками. Мать вашу! — Что это? — подскочив к Малышеву, легонько коснулась пальцами ребер.

Нет, я уже видела его избитую тушку, но, очевидно, тогда мой мозг предвзято отнесся к помощнику. Или наоборот, долгое воздержание делало со мной непонятно что… Его горячее влажное тело пробуждало в голове сны с участием его обладателя, которые хотелось воплотить в жизнь. Если бы не синяки.

— Тебя что, били? — мой голос предательски дрогнул.

— Выбивали, — буркнул Кирилл. — Дай, вещи возьму.

Я нехотя отступила в сторону.

— А что значит, “выбивали”? — поинтересовалась, опомнившись.

— Признание выбивали, — фыркнул Малышев. — Во всех смертных грехах.

— Кстати, — начала было, но осеклась.

Кирилл бесстыдно сбросил полотенце в сторону и, вытянув из шкафа стопку одежды, стал натягивать на себя боксеры. К низу живота сразу же прибыла кровь, и мне пришлось переступить с ноги на ногу, чтобы хоть чуть-чуть облегчить дискомфорт.

— Я могу надеть джинсы или стоит быть при параде? — обернувшись, спросил Малышев.

Мое воображение, почему-то, добавило к лицу парня маску и мне даже показалось, что передо мной стоял мой Аполлон. Не может такого быть! Я бы эти глаза Малышева ни с чем не перепутала, слишком цвет исключительный. Однако, тело… Черт! Как же они похожи! Малыш и Малышев… Или мне показалось?

Тряхнув головой, смахивая наваждение, после небольшой паузы ответила:

— Как тебе будет удобнее.

Прошло не больше трех минут как передо мной снова стоял собранный и уверенный в себе молодой мужчина. Темно-синий костюм с белоснежной рубашкой без галстука прекрасно сидел на парне. Зачесав влажные волосы, Кирилл надел очки и стал привычным для меня помощничком.

— Тебе ключи Нина Владимировна дала? — уже на выходе из квартиры, прихватив мусор, уточнил Малышев.

— Угум, — машинально буркнула. Наверное, он и имел ввиду соседку.

В моей голове снова начались метаморфозы. Кирилл пах как Кирилл, с едва уловимыми нотками перегара, выглядел, как мой бывший помощник, но стал то ли раскованнее, то ли резче, я понять не могла.

Когда мы садились в машину, я слишком поздно вспомнила о папке, лежащей на пассажирском сидении.

— Дай угадаю, под меня капала? — хмыкнул помощничек, повертев в руках закрытое досье. — И, смотри ты, твой план удался. Я раздавлен.

Папка улетела назад, Кирилл спокойно уселся, пристегнулся и ждал, когда же мы тронемся.

Что-то было явно не так, но никак не могла уловить, что именно. Совладав с собой, завела машину. Включила навигатор и через сорок минут мы, наконец, добрались до дома.

— Ну! И что ты устроил, щенок? — вместо приветствия рокотал отец, встречая нас у двери. — Во что ты влез, сопляк?

Вслед за ругательствами, обращенными к Малышеву, ему прилетел подзатыльник. Звонкий такой.

— Папа, не надо! — влезла я.

Отец удивленно посмотрел на меня (сама в шоке от своей реакции!), однако, быстро сообразив, тут же шепнула ему на ухо:

— Мало ли что, он с бодуна. Я пять пустых бутылок нашла… — многозначительно взглянула на Мирона Ильича.

— Не может быть! — растерянно пробормотал родитель.

— Может, — хмыкнул за его спиной Кирилл. — Хоть ремень берите, мне плевать. Я на вас уже не работаю. Дела решаем и глаза мозолить больше не стану. — Что же с тобой стало, мальчик мой? — обреченно покачал головой отец.

— Повзрослел, — хмуро бросил Малышев без тени улыбки.

Так на него непохоже… Даже мне вдруг стало не по себе от холода, коим повеяло от Кирилла. Только вот… не могу понять, почему? Ведь обычно я всегда хотела плевать на него…