Приват для босса

Глава 7

Эмиль Дамирович Алиев собственной персоной вальяжно расположился на гостевом диванчике с чашкой некоего содержимого внутри. Милёчек, мать твою, скотина ж ты крупнорогатая!

— Какого хрена ты здесь забыл?! — сорвавшись на крик, подлетела к наглецу.

— Оксана Мироновна, — возник сзади глист. — Эмиль Дамирович с сегодняшнего дня зачислен в штат на позицию младшего помощника руководителя, то бишь вас.

Не веря своим ушам, я обернулась на очкастого. Ни намека на улыбку — видимо, не врал. Пиздец.

— А… — у меня просто не было слов, от такого шикарного сюрпрайза и я просто раскрыла рот от удивления.

— Это часть договоренностей с Рустамом Хишановым, — тоном, не терпящим возражений, пояснил гаденыш.

— Но… — попыталась хоть что-то выдавить из себя.

— Эмиль Алиев, как младший брат, своего рода — гарантия выполнения обязательств.

— Ээээ… — очередная попытка сообразить, хоть что-то вразумительное, провалилась.

— Может вам кофе, Оксана Мироновна? А то диалога у нас как-то не получается, — вот, вроде бы, в вежливой форме предложил, а все равно словно говнецом повеяло.

— Как…

— Эмиль в прямом подчинении у вас. Я ему приказы не отдаю, лишь обучаю. Понравится — через три месяца может занять мое место, а я перестану мозолить ваши несчастные глаза.

Едва ли не щелкнув каблуками, опарыш испарился столь же резко, как и возник. Меня хватило на то, чтобы добрести до своего кресла, рухнуть на сидение и выругаться матом.

— Ну, здравствуй, что ли, Ксюта, — не без ехидства фыркнул Милёчек. — По правде говоря, я тоже не больно-то и рад твоему обществу.

— Еще раз назовешь меня Ксютой, и я сделаю из тебя Эмилию!

— Да меня брат итак, практически… — уныло бросил Алиев.

Мой мозг отказывался сложить два и два. Нет, я слышала, что у Хишановых есть второй сын, да и Эмиля нередко забирал из школы молодой мужчина. Однако, сопоставить высокого стройного молодого красавца и бородатого властного Рустама у меня не получалось.

— Кажется, у нас нет выбора, кроме как жить дружно, — бесхитростно усмехнулся Милёчек. — Может, по коньячку?

— Тамбовский енот с тобой дружить будет! — выкрикнула.

— Ну зачем так грубо? Я нахожусь в куда более неприятных условиях, чем ты, уж поверь. И с Малышевым хороших отношений никогда не будет.

О, а вот это уже интересно.

— И чем тебе Кирюшка так не угодил? — как можно безразличнее поинтересовалась.

— А ты разве не в курсе?

— Я не слежу за твоей жизнью, уж прости, — надменно фыркнула, скрестив руки. — Потому что ты мразь, которая разбила сердце моей подруги.

— Летта, — грустно пробормотал Алиев. — Ты не поймешь…

— А я и не собираюсь ничего понимать. Ты — урод. А теперь, к делу.

— В принципе тайны в этом нет, об этом трубили новости не один месяц. Я был причастен к финансовым махинациям в холдинге брата. Более того, я знал о возможном покушении на него. И не помешал. Хотелось бы сказать — не успел, но, скорее не захотел.

Охренеть!

— Рус провел длительное время в реанимации, а я сидел в СИЗО. Брат выкарабкался, молитвами матери закрыл вопрос со мной, но теперь имеет, как хочет. Если бы Рустам умер, возможно, меня бы и осудили, но мамин адвокат говорил, что максимум — два года условно. Я получил бы долю наследства, жил бы себе припеваючи, покинув обходными путями страну, а сейчас… У меня нет ничего: ни права голоса, ни денег, ни свободы.

— Так, а опарыш тут каким боком? — непонимающе нахмурилась.

— Оу, я смотрю, у тебя тоже “теплые” чувства в отношении “Кирюши”? — усмехнулась жертва неудачного аборта.

— Не твое дело, — прорычала.

— Я вот в лоб тебе говорю, что хочу от пацана избавиться. Твой ход. — с интересом разглядывал меня козлина.

— И почему я должна тебе верить? Чем тебе-то мальчишка так неугоден стал? Не вижу никакой связи между вашими тёрками с братом и очкастым.

— Он Русу жизнь спас, — с презрением бросил Алиев.

(Прим. автора: Эмиль Алиев и Рустам Хишанов герои романа “Охота на хищника”.)

— В смысле?! — только и смогла выдавить из себя.

Замешательство, смешанное с удивлением, в очередной раз за это утро лишили словарного запаса и красноречия. Разве чмо из моей приемной способно на героические поступки? Это ошибка какая-то…

— В машине Руса ручками моей бывшей подружки перебили тормозную систему, — безразлично повествовал Алиев. — Братик подвоха не заметил и при повороте на скорости вылетел с дороги в реку.

Вот это хладнокровие! Какой же “прекрасный” человек, должно быть, Рустам Дамирович, раз у него такой большой круг “доброжелателей”.

— Машина твоего отца оказалась поблизости, а сам мальчишка нырнул за уходившей на дно машиной. Говорят, оба чудом спаслись, — скривившись, буркнул брюнет. Гаденько, согласна. — Впрочем, мой брат об этом распространяться не любит. Я случайно узнал. Можешь расспросить своего отца. Не думаю, что он откажет в очередной раз похвалить своего помощника.

Вот. Новый поворот… Смысл услышанного с трудом укладывался в голове. Разве так бывает? Неужели и гондоны способны совершать добрые дела? Ведь спасти жизнь, пусть даже такому моральному уроду, как Хишанов, это же доброе дело? Или нет?

— Правильно ли я понимаю, что, если бы Малышев не влез, Рустам отправился бы к праотцам, а ты — загорать под пальмами?

— Верно, — кивнул козлина темноволосая.

Вот так откровения! Может действительно согласиться с Алиевым на сотрудничество? Стоит ли оно того? Могу ли я доверять предателю, который едва не угробил собственного братца, хотя, по такому (обзови) я бы точно не стала плакать.

— В принципе, я готова помочь тебе, точнее, не вышвыривать за дверь прямо сейчас. Но…

— Но?

— Мне нужна информация, — пристально уставилась на брюнета.

— Я понял, — хмыкнул Алиев. — У меня имеется еще в наличии человечек, который о твоем помощничке раскопает даже то, сколько раз мальчишка передергивает на твои фотки в туалете.

— Чего?! — воскликнула, брезгливо поморщившись. — Ты совсем из ума выжил что ли?! Уверен, что после аварии Хишанова тебя головой никто не стукнул?

— Я мужик, и вижу, когда хотят бабу. Малой тебя однозначно желает поиметь, хотя и ненавидит всеми фибрами своей гнилой душонки. Кстати, на этом тоже можно сыграть.

— Сначала информация. Сколько?

— Сто тысяч и срок месяц.

— Наличка устроит?

— Ты не поняла. Долларов.

— Харя не треснет? — воскликнула от возмущения, хотя в голове просчитывала, где безболезненно можно изъять такую сумму.

— Шутишь что ли? Это еще цена со скидкой! Полтинник я подкину, ради такого случая. Но у меня есть условие.

Началось…

— Ну, и что тебе надобно, старче?

— Да всего ничего. Не хочу работать. Помощник у тебя есть, его место мне не нужно. Через три вышеупомянутых месяца моя трудовая каторга здесь будет окончена.

Хм, ну это еще терпимо.

— И не откажусь от отдельного кабинета. Мне Стелла вполне приглянулась, будет чем в обед заняться.

Ну кто бы сомневался, что кобелина быстро сучку отыщет.

— А ебальник не треснет от отдельного кабинета? От важности тебя не порвет? М?

— В свою очередь, пока мой знакомый будет собирать информацию, я помогу тебе дискредитировать личность помощничка. Мы не только его с работы вышвырнем по самой паскудной статье, но ещё и в тюрьму засадим. Хочешь?

Твою же мать! А этот паскуда знает, как порадовать женщину… Разумеется, хочу!

Как ни странно, но при всей моей неприязни к Алиеву, мы довольно-таки неплохо смогли найти общий язык. Близился конец недели (наконец-то!), а этот беспардонный наглец восседал в моем кабинете по причине того, что в отдельном помещении, которое было решено отдать новобранцу, шел ремонт. Ну да, “начальник начинается с ремонта”. Эмиль Дамирович — будущий большой босс, определенно. Потому что в его арсенале и харизма, и обаяние, и хорошее образование, и, чего уж там, внешность. А ошибки… Да кто их не совершал!

Однако, вникать в работу Милёчку все же приходилось. Совещания в моих покоях никто не отменял, да и видимость деятельности пришлось создавать. В конце концов, если Малышев и Хишанов между собою “того — этого”, то наверняка очкастый паршивец работает жопой на два фронта и с удовольствием настучит дружку.

— Оксана Мироновна, — когда практически все разошлись, елейным голоском обратился ко мне Алиев. — Где бы вы хотели пообедать? Как раз о делах насущных поговорим…

Малышев встал в заметную стойку, говнюк. Уши греет тут, понимаешь ли.

— Эмиль, я же просила, — ласково напела в ответ. — Когда мы одни — просто Оксана. Не чужие ведь люди. Зачем притворяться?

Очкарик, казалось, подавился собственной слюной или ядом. Так ему, паршивцу мерзопакостному!

— Кирюша, ты не приболел часом? — нарочито заботливым тоном поинтересовался Алиев. — Если что, я с лекарствами помогу, только не бросай меня здесь, не то начальница затрахает. Это на тебя она кричит… — многозначительно посмотрел на шпалу Эмиль.

— Я в порядке, — прокашлялся глист подколодный. — А кухню, насколько я осведомлен, твоя госпожа предпочитает средиземноморскую. Хотя, вкусам свойственно меняться, разумеется. Особенно, если дама падка на мясо с душком.

Естественно, пропустить в свой адрес такой выпад горячий (наполовину восточный) мужчина никак не смог.

— Жить надоело, шавка беспородная?! — за доли секунды подскочил Эмиль к Малышеву.

— Ммм, а вы определенно подходите друг другу, — хмыкнул очкозавр.

И не побоялся же гавкать! Эмиль не выше, да и не сказать, что шире, просто, как мне казалось, опытнее, да и вообще…

— Да я тебя сейчас… — взревел Алиев, схватив очкастого за грудки.

— Как и в тот раз? — фыркнул гаденыш, все еще находясь в расслабленной позе.

— В какой ещё “тот раз”? — тут же влезла я.

— Ох, надо же, а у любовников откровенность нынче не в цене, да? Хотя, и госпоже есть что скрывать, не так ли? — ехидненько произнес дрищ, ухмыляясь.

Это он мне на моего Малыша намекнул? Сукин сын!

— Выкинь его отсюда! — истерично крикнула новому союзнику.

Но что-то пошло не так, и своей головой дверь открыл вовсе не Малышев. Несмотря на каблуки, я очень быстро добежала до приемной. Увиденная картина мне не понравилась: Эмиль лежал на полу и отбивался от ударов очкарика, который сидел сверху. Да, это определенно не зверь — Хишанов, но, всё же, я ожидала большего от их-то породы…

— Ах ты ж, глиста очкастая! А ну, не сметь! — завопила во все горло.

Только вот Кирюнечке было насрать с высокой колокольни, очевидно. Мои глаза стали шариться по кабинету, чтобы найти то, чем можно было бы огреть одну дурную голову. И, как назло — глухо.

Не придумав ничего лучше, кошкой прыгнула на спину сидящего и вцепилась руками в его волосы.

Малышев резко встал, а я трусливо обхватила его руками и ногами, боясь упасть.

— Слезла! — рявкнул очкарик.

Вся моя спесь быстро улетучилась. Зато Алиев успел подняться.

— Забирай ее, — кивнул башкой назад Малышев. — Задрали оба. Ей богу, уволюсь до Нового года и гори оно все синим пламенем…

— Да как ты смеешь! — уже в руках Эмиля начала махать руками и ногами на очкарика. — В смысле, гори? Предать нас собрался? Компанию разрушить? Я так и знала, что “золотое яблочко” гнилое изнутри! Да я тебя в порошок сотру.

— Узнаю свою подругу, — где-то рядом хихикнул голос Летты. — Тебя и на первом этаже слышно… Эмиль? — неверяще произнесла подруга таким тоном, словно бы кто-то умер…

Тиски на моей талии окаменели.

— Твою мать, — прошелся по волосам чужой шепот.

— О, Летта. За мной пришла? — нарочито весело бросил Малышев, обернувшись к посетительнице. — Ты же мне как раз должна, помнишь?

Последние слова показались произнесенными с неким нажимом. Однако, подруга, в глазах которой застыли слезы, позволила помощничку подхватить себя под руку и вывести из приемной.

Лишь успела за парочкой хлопнуть дверь, как я получила небольшой тычок в спину и долгожданную свободу.

— Они… встречаются? — удивленно пробормотал Милёчек.

— А тебе-то чего? — небрежно фыркнула.

Даже в страшном сне представлять такое не хочу!

— Действительно, — задумчиво хмыкнул сам себе Алиев и тут же встрепенулся. — Итак, о наших баранах. В понедельник прилетает мой человек. Деньги где?

Три тысячи чертей! А об этом я еще не позаботилась. У меня нет такой суммы, чтобы дать одним махом. Нет, я получала кое-какие дивиденды, плюс папа ежемесячно на расходы переводил, да и давал всегда без проблем. Но… Я же не могу просто прийти к отцу и сказать: “Пап, дай мне сто штук, буду компромат искать на твоего помощничка!”. Блин! Надо срочно что-то придумать.

— Будут, — уверенно кивнула, скорее себе, нежели Алиеву.

Придется сначала заехать домой, поговорить с отцом, там, как раз, приведу себя в порядок и поеду за Малышом. Это именно то, что мне нужно.

— Так как насчет обеда? — без особого энтузиазма спросил Эмиль.

— А разве это не было частью спектакля для мерзкого Малышева? — передернула плечами. Компания брюнета уже достала за эту неделю.

— О, растешь, подруга, — хмыкнул Алиев. — Быстро смекнула, что к чему. Молодец.

— Молодцы сосут концы… — начала было я, да осеклась.

— А ты, стало быть, не сосешь? — с азартом сверкнул глазами собеседник.

Подловил, индюк напыщенный. Хотелось бы сказать, что только достоинства, но Малыш, как раз-таки, к себе и не подпустил. Подумать только, джентльмен-стриптизер.

— Если у тебя спермотоксикоз, то сними себе шлюху, — чуть замявшись, выдавила с сарказмом.

— Зачем? — удивленно спросил Эмиль. — Есть же Стелла. Пожалуй, ее на обед и приглашу.

— Нет уж, решай свои дела ПОСЛЕ работы, — рявкнула. Мало того, что в моем кабинете мой диван пролеживает, над моим помощником издевается, так еще решил и мою секретаршу оприходовать?!

— Не пугай меня, Мироновна, — заржал гад. — А то решу часом, что ты ревнуешь. Хотя, еще вопрос, кого.

В каком это он смысле сейчас? Что значит ревную? И что значит кого? Пока я размышляла, как правильнее задать свои вопросы, Алиев испарился. Одной идти на обед совсем не хотелось. Интересно, может у Малышева какие запасы припрятаны? А что, за вредность работы рядом с ним имею право на расхищение тайных нычек. У меня организм растущий, в конце концов!

Воровато оглядываясь, я шарилась по ящикам, шкафам, до тех пор, пока не заметила спортивную сумку под столом и шлем на ней. Хм. Так это он к отцу на мотоцикле приехал? Самоликвидатор? Типа под плохиша косит? Так итак гондон, каких поискать. А что же в сумке?

Любопытство пересилило и инстинкты самосохранения, и правила приличия.

Довольно бесцеремонно сбросила черно-красную “каску” на пол и занырнула под стол, дабы рассмотреть добычу.

Так-с, в первом боковом кармане обнаружилось то, что я и искала. Еда! Даже не рассуждая о том, можно ли это есть, быстро распаковав, жадно вцепилась зубами в что-то вроде сэндвича. Ну такое себе: кукурузный хлеб, арахисовая паста, яблоко. Разве так должен питаться мужик? Хотя… Какой мужик, такое и питание. Там же нашлась бутылка йогурта. Тоже в расход пойдет.

В большом отделении оказались шмотки, копаться в которых желания не было. Темное или черное тряпье, там же полотенце и мужская косметичка.

Подобралась ко второму боковому карману, только занесла пальцы, чтобы открыть, как услышала звук расстегиваемой молнии. Но как?

— Может здесь найдешь что-то интереснее? — раздался премерзкий голос.

Дернулась на звук, стукнувшись головой о крышку стола.

Пиздец.

— Алиев, мать твою! — крикнула, отодвигая кресло, чтобы вылезти из-под стола. — Убью тебя, нахрен! И плакать никто не станет!

Брюнет заржал и придвинулся ближе, прижимая меня к столу.

— И че ты такая недружелюбная?

— Так и мы с тобой не любовники!

— Тихо! — резко рявкнул Эмиль. — Иди сюда, быстро!

Я не успела сообразить, как оказалась на коленях этого копытного, грубая рука притянула голову к себе, а губы впились жестким поцелуем в мой рот.

— Если это спектакль ради блондиночки, то она уже ушла, — хлестко произнес помощничек. — А вас я бы попросил не сношаться на моем рабочем месте: у меня антисептика столько не будет, чтобы потом все отмыть.

— Приперся, — показательно уныло бросил Алиев, отрываясь от моих губ. — Может погуляешь еще часок, м?

— Поработаешь ради приличия хоть часок, м? — в тон ему ответил очкастый. — И не светил бы жопу своей начальницы, мало ли.

— Если надеешься присоединиться, то нам и без тебя хорошо, так что, будь мужиком, свали, а? — ехидно фыркнул брюнет, продолжая удерживать меня на себе.

— Не люблю мясо с душком, — с отвращением прошипел Малышев. — У вас пять минут, чтобы замок расцепить. Я на ресепшн документы занесу.

Дверь громко хлопнула.

— Слышала, как ревнует? — негромко засмеялся мужчина, убирая свои руки. — Добавь немного женских чар и он у тебя под каблуком окажется, а там и информация поспеет.

Спрыгнула с кресла и одернула юбку. Почему-то стало даже стыдно.

— Я слышала, что он меня многократно оскорбил, а ты смолчал, — словно мальчишку, отчитала Алиева. — И что это вообще было?!

А если бы эту картину Летта увидела? Боже! Надо перед ней объясниться.

— Ну как что? — удивленно воскликнул Эмиль. — Воплощаем в жизнь план по уничтожению Малышева.

— Больше, чтобы не смел руки распускать! — зашипела, сквозь зубы, угрожающе наставляя на нахала указательный палец. — Никогда!

— Извини, не удержался, — заржал брюнет. — Слишком эпичная картинка была. Нашла, кстати, что-нибудь интересное?

Эээ, и что я должна ответить?

— Ага, открытие сделала, — повела плечом.

— Заинтриговала, и какое же? — хмыкнул Эмиль.

— Ты — импотент…

Алиев вмиг помрачнел.

— Если у меня на тебя не стоит, то это не значит, что проблема во мне, — его слова словно били наотмашь. Но не так больно, как это было в прошлую субботу. Даже странно. Может действительно со мной что-то не так?

Задумавшись, я и не заметила, как оказалась на своем рабочем месте.

— Оксана Мироновна, — раздался совсем близко голос помощничка.

Принесла же его нелегкая.

— Ну что тебе? — устало подняла на него взгляд.

— Как вы думаете, — подозрительно сканируя мое лицо, сурово продолжил: — Если я вызову сейчас в офис полицию, чьи пальчики они снимут с моей сумки, из которой пропало кое-что ценное?

— Да откуда у тебя ценности? — язвительно бросила. — Или это ты про кусок хлеба с арахисовой пастой?

Последняя фраза вылетела из моих уст раньше, чем я успела прикусить язык.

— Понятно, — как-то уныло произнес помощничек. — Давай так: ты мне дашь спокойно доработать до Нового года и я сам уйду.

— Нет, — непонятно на что ответила.

— Нет? — удивленно переспросил опарыш. — То есть тебе нравится без причины отравлять мне жизнь?

— Я хочу, чтобы ты исчез из моей жизни как можно быстрее, и ждать четыре месяца я не собираюсь.

— Война так война, — фыркнул Малышев, покидая мой кабинет. — Ах да, Виолетта просила передать, что нашла записку от любовника. Точнее, она просила передать записку, но на то я и помощник, чтобы все знать.

— Да как ты посмел, недоносок?! — взревела, словно йети. — Кто тебе право дал читать личное?

— Оу, так я уже и забыл все, — ехидно хмыкнул этот мерзопакостный пиздюк. — А бумажку… — похлопал по карманам. — Какая досада! Кажется, потерял, — промурлыкал наигранно виноватым тоном, шустро покидая мой кабинет.

Запустила ему в догонку трубкой. Попала. Но не в того.

— Ну, и что это было? — потирая ушибленный лоб, хмуро спросил Алиев.

Да плевать него. Как теперь узнать, что было в записке? Подорвавшись с места, пролетела мимо ошарашенного подбитого брюнета.

— А ну, стоять! — рявкнула на опарыша, который слонялся по приемной.

— Ну что еще? Может хватит? — в тон мне прорычал Малышев.

Не железный, уже хорошо. Что там говорил Алиев? Чуть добавить женских чар? Да запросто! Вдох-выдох. Надо просто представить, что передо мной Малыш, а не гребаный опарыш.

— Кир, — тихо начала, опустив глазки вниз. — Ты все неправильно понял. Я не хочу, чтобы ты здесь работал, потому что… — вдох-выдох, это мой Аполлон, так надо, Окси. — Ты мне нравишься, Кирюш.

Подняла смущенный взгляд на парня, на лице которого отражалась целая гамма эмоций, сменяющих одна другую.

Очкарик мрачнел все сильнее. На секунду мне показалось, что пора делать ноги. Но… Оказалось, что не показалось вовсе, однако я не смогла сделать то, что нужно.

Чуть прохладные пальцы сдавили мою шею так, что стало трудно дышать.

— Как ты сама себя выносишь? — рычал, практически мне в рот, Малышев. — Лживая долбаная сука!

Давно я не ощущала себя такой уязвимой. Ноги ослабли, закричать возможности не было. Собрав остатки силы в кулак, я вцепилась в волосы говнюка.

— Алиев! — пророкотал опарыш. — Забери эту швабру отсюда, пока я ей хребет не сломал!

Удивительно, но Эмиль меня буквально выхватил из лап очкастого смертника, а я успела выдрать пучок темных волос.

Подыхать этот уродец будет долго и мучительно. И начну я с теста, благо образец появился.