Призрачный зов

Глава 16 Сеанс вызова духа

Время ритуала призыва духа назначили на следующий день. Откладывать не стали, иначе просто не решились бы. Поджилки начали трястись уже с самого утра, а когда я узнал, что все действо будет происходить в бане, чуть не потерял дар речи. Но этому дикому решению нашлось объяснение.

– Лет в десять я ездил в санаторий, мы там вызывали Барабашку. На конфеты. И без всяких бань!

– Раньше девушки гадали в банях, – задумчиво сказала Зоя, закусив нижнюю губу. – И твой случай с чертовщиной тоже в бане произошел. Глеб считает, что это не просто так.

– А где он, кстати? Без него вы меня точно никуда не затащите!

Уже вечерело. Бабушке я сказал, что пошел погулять, а сам стоял на заднем дворе нашего дома в окружении друзей и поглядывал на злополучную баню. Мыться в ней я отваживался лишь с утра или днем. В банные дни больше ничего из ряда вон не происходило, но каждый раз я все равно поглядывал на улицу через небольшое окно, когда намыливался, или более внимательно прислушивался к происходящему вокруг, когда шампунь попадал в глаза. Мылся быстро и, скорее всего, не особо тщательно, потому что мой страх перед баней был огромен. И сейчас он поднялся из нутра к самому горлу. Меня начинало мутить.

– Мы не нашли восковых свечей, поэтому он пошел к бабушке. У нее есть церковные.

– О-о-ох, не нравится мне все это, ох не нравится, – запричитал Рыжий.

Я взглянул на Рыжего, и его мандраж передался мне. Мы могли сколько угодно поддерживать друг друга и успокаивать, но каждый в глубине души знал: переходя дорогу отпечаткам памяти, мы навлекаем на себя колоссальную опасность. И, как бы мы ни защищались, все наши усилия могут оказаться бесполезными.

– Бита, фонарики и вода, – перечислил я то, что увидел в руках у ребят. – А мел и соль на какой черт ты взял, Кики?

– Смотрел «Вий»? – как-то заговорщически спросил он.

Я кивнул, и Кики продолжил:

– Там круг мелом чертили, чтобы от мертвячки спастись. А вдруг и нам понадобится? Соль… кто знает, может, и она пригодится.

Я неуверенно повел плечами, но потом для себя все же решил, что мел и соль – это хоть какая-то надежда. Дважды быстро кивнул и похлопал Кики по спине, мол, хорошая работа. У нас в запасе только надежда и осталась, малейшая возможность ее подпитать должна быть использована.

Еще минут пятнадцать мы ждали Глеба. Солнце окрасило небо в багряные тона, кроваво-красные облака нависали над нами, словно предостерегая об опасности. Я сам себя накручивал, потом одергивал, чтобы не начать паниковать.

Не мне одному было от всего этого не по себе.

Пришел Глеб, показал церковные свечи и заверил нас, что именно они должны быть использованы в ритуале. Никто толком не понимал, как призывать духов, наши знания были поверхностны, но, собрав информацию по крупицам, мы составили определенный план. Следовало взять два зеркала, чтобы поставить их друг против друга и создать таким образом зеркальный коридор, по которому сможет пройти мертвец. Помимо них, нужны были свечи, чтобы зажечь их в кромешной темноте.

– Значит, в отражении мы увидим отпечаток памяти и раскроем его личность? – уже в который раз переспросил я.

– Либо нам предстоит выяснить, кого мы увидели. По описаниям.

Зоя вздохнула и от негодования прикрыла глаза. Она так и не приняла затею Кики, ей казалось, что мы сами копаем себе могилу этим ритуалом.

– Не факт еще, что увидим кого-то? – спросил с надеждой Рыжий.

Глеб посмотрел на Рыжего, но ничего не ответил. Упер руки в бока и заговорил:

– Так, ребят, скоро стемнеет, там и до полуночи недалеко. Действуем, как и договаривались: ровно в полночь ставим зеркала, зажигаем свечи, и я вызываю. Не забываем следить за состоянием друг друга. Мало ли что… – Глеб на минуту задумался, словно в красках представлял, что нам предстоит, потом продолжил: – Если все пойдет не по плану, не разбегаемся. Только когда вы убедитесь, что каждый из нас в безопасности, можно дать волю чувствам. Будем действовать слаженно – все получится. Я в нас верю.

– Аминь, – произнес шепотом Кики.

И я, никогда не верящий ни в каких богов, вдруг повторил за ним.

Аминь…

Темный предбанник был холодным, здесь пахло березовыми и хвойными вениками, а еще копотью из-за того, что когда-то баня топилась по-черному. Бабушка объясняла мне, что по-черному – это значит без дымохода, поэтому печка коптила стены. В прошлую полночь, когда здесь творилось черт-те что, я помирал от ужаса даже с включенным светом, теперь же хотелось просто взвыть.

Глеб положил на полок все необходимые для ритуала вещи и осмотрелся. Я повторил за ним.

«Выход один, окно настолько маленькое, что не пролезешь. Тупик, одним словом» – эти мысли крутились у меня в голове снова и снова.

– Садитесь на лавочки и ведите себя тихо, – приказал Глеб. – Кики, рисуй круг и соль тоже кругом рассыпь. Если что-то произойдет, попробуем уместиться в центре круга, вдруг поможет.

Кики хмыкнул, возможно, кивнул – в темноте я не увидел, потому что луч фонаря был направлен на Глеба, – и зашуршал. Рыжий подсветил пол, чтобы Кики смог чертить мелом. Через минуту на бетонном полу красовался не очень ровный круг. Когда и с солью было покончено, мы уселись на лавочки, которые поставили в центре защитного круга. Замерли, прижавшись друг к другу, и стали ждать полуночи.

Ощущение, что мы целенаправленно приготовили себе ловушку, никак не покидало меня. Внутри нарастало волнение таких масштабов, что я ногтями продавил себе царапины в виде лунок на ладонях. Рядом сидела Зоя. Плечом прижимаясь к ней, я чувствовал, как она дрожит. Попытался собраться. Взял Зоину ладонь в свою руку и крепко сжал. Она не сопротивлялась, ответила мне тем же.

Полночь настигла нас слишком быстро. Оповещение на телефоне пропищало так звонко, что мы, не сговариваясь, вздрогнули. Глеб быстро стал зажигать восковую свечу.

– Зеркало напротив зеркала образует зеркальный коридор, – пробормотал он. – Пламя свечи поможет увидеть. Я призываю тебя, неупокоенный дух.

Повисла тишина. Долгая и тягучая. Пламя свечи мерно подрагивало от нашего дыхания, но в зеркале никто не объявлялся.

Тогда Глеб стал призывать громче:

– Приди и покажись нам, неупокоенный дух. Позволь увидеть тебя и поговорить с тобой. Приди и покажись!

Глеб повторял слова призыва снова и снова, пока у него не пересохло во рту. Он прокашлялся и затих, прислушиваясь. Ничего не происходило.

– Попробуй зеркала немного подвигать, – предложил Рыжий. – Может, ты неправильно их установил и коридор не получился.

Глеб пожал плечами и сделал так, как посоветовал Рыжий. Пламя свечи вздрогнуло и затрещало, Глеб быстро отдернул руки от зеркал, даже слегка отодвинулся и стал внимательнее всматриваться в отражение. Я тоже. Даже вытянул шею, чтобы лучше видеть, но ничего странного не заметил.

В какой-то момент я решил, что с ритуалом ничего не получится, и даже немного расслабился. Хоть охота на призраков не удалась, я не мог искренне расстраиваться из-за этого. Еще один день в Вороньем Гнезде без чертовщины – это ли не праздник?

– Мне кажется, из этого ничего не выйдет, – прошептал я. – Неплохая была идея, но давайте уже закругляться. Зой, ты в порядке? Бояться нечего, не вышло, ну и черт с ним…

– Тише, Слав! – вдруг зашипел на меня Глеб. – Вы слышите?

Как только он спросил, у меня по спине поползли неприятные мурашки. Я тут же замолк и прислушался. Вроде бы ничего сверхъестественного, обычный скрежет снаружи. Это мог быть ветер или какое-нибудь безобидное домашнее животное, но от страха я чуть не застонал.

Все повторялось. Как и в прошлый раз, сначала по двери предбанника кто-то сильно ударил, затем чьи-то острые когти стали царапать жестяную крышу бани. А когда оно перебралось к окну и громко заголосило, мы все подскочили на ноги и вжались друг в друга. Глеб чуть не снес меня с ног, резко соскочив с полка и запрыгнув в круг из мела и соли.

– Какого черта? – зашептал на ухо Рыжий, тяжело дыша от страха. – Что там творится?

Мы дышали друг другу в затылки и боялись выйти за пределы круга. Пламя свечи на полке расплясалось не на шутку. Оно дрожало и трещало, и мы каждый раз тихо скулили от страха. Зоя прижалась ко мне так плотно, что грудной клеткой я ощущал ее сердцебиение. Учащенное, как у загнанной в ловушку лани.

– Если не выходить из бани, оно нас не достанет, – дрожащим голосом произнес я. – В прошлый раз, когда я вырубился здесь, не достало.

Глеб заглянул мне в глаза и быстро кивнул. Он велел нам не шевелиться и не топтаться на месте, если не хотим разорвать солевой круг. Паника чуть отступила, когда мы замерли. Снаружи что-то бушевало и неистово вопило, но мы так затихли, что только дыхание и было слышно.

Никто не проронил ни звука. Никто не шелохнулся. Зоя в центре, а мы окружали ее, словно живым щитом. И молились. Наверняка молились все. Лишь бы оно не пробралось внутрь. Лишь бы поскорее ушло. Лишь бы…

Мои губы дрожали так сильно, что пришлось их закусить. Тело затекло от неподвижности, ноги онемели. Снаружи больше никто не голосил, лишь изредка доносился скулеж и скрежет дверных петель. Будто нечто пытается пробраться в баню, царапает дверь, но отворить ее не в силах.

Примерно где-то через час я стал разминать шею, чтобы не заснуть и не упасть. Повернул голову влево, посмотрел в маленькое банное окно, в ночи абсолютно ничего не увидел. Повернул голову направо и обомлел. Из зеркала на меня смотрело лицо. Так пристально, что почудилось, словно оно заглядывало прямиком мне в душу.

От неожиданности я вскрикнул и отпрянул назад. Нога шваркнула по соли и раскидала ее в разные стороны, круг разорвался. Я было уже заголосил, но Глеб среагировал быстро. Он схватил меня за шкирку и удержал от падения. Затем взял в руки оба зеркала и с силой впечатал их в полок, разбивая. Пламя свечи дернулось и вдруг замерло, перестало колыхаться и потрескивать. Внутри бани и снаружи все замолкло. Наступила тишина.