Призрачный зов

Глава 32 Пора выпорхнуть из гнезда

Спустя мгновение Рыжий обмяк и упал точь-в-точь как я ранее. Кики подхватил друга под руки и быстро оттащил его в сторонку. Я тем временем пристально следил за Настасьей, которая все же обратила свой помутненный взор на трухлявый гроб. Ненароком подумал, как бы останки Петра не вывалились прямо в тележку, потом ведь нам самим придется все это складывать обратно, хотя раньше гробы делали добротнее. Но, взглянув на Рыжего, не сводившего горестного взгляда с деревянного ящика, подумал совсем о другом. Для друга это были не просто останки какого-то там жениха, а его родной прадед. Точнее, то, что от него осталось.

– Настасья, – позвал мертвячку Глеб. – Это Петр, твой жених. Забирай его и будь свободна. Покинь Воронье Гнездо, дай нам спокойно жить.

Настасья повела головой и сделала несколько шагов к гробу. Лоскуты ее подвенечного платья тащились за ней, словно куски сгнившей плоти. Мертвячка подняла руку и коснулась пальцами деревянной крышки.

– Жить и я хотела…

Это конец, подумал я. Выкопать труп Петра было идиотской затеей, но игра стоила свеч, все мы с этим согласились. Настасья отличалась от других отпечатков памяти, мы понимали, что не сумеем обвести ее вокруг пальца, даже если Рыжий прикинется Петром. Поэтому выкопать тело для нас показалось единственным логичным решением. Но вдруг и этого Настасье будет недостаточно?

– Здесь покоится твой возлюбленный, – тихо проговорил Глеб. – Это он, поверь нам. И он там, куда мы хотим отправить тебя. Только так вы сможете вновь встретиться.

Я восхищался Глебом. Он подбирал нужный тон, нужные слова тогда, когда мне хотелось выть белугой и биться в истерике. И я так желал, чтобы и Настасья поверила ему так же, как верю я.

– Я не могу уйти.

Мы переглянулись с ребятами и снова посмотрели на Настасью, потому что этот пробирающий до мурашек шепот снова звучал отовсюду.

– И вам не позволю…

Туман словно понял мертвячку с полуслова. Он вмиг затянул реку, росший по берегу ивняк и стал приближаться к нам. Мы с ребятами сбились вместе, вцепились друг в друга, понимая, что все попытки исчерпаны. Но я так не хотел сдаваться! Я любил жизнь!

– Бежим! – срывающимся голосом скомандовал я.

За этим ничего не последовало. Мы стояли как вкопанные, я не мог пошевелиться. Сразу возникло сожаление и мысль о том, что бежать следовало раньше.

– Сдвинуться не могу, – прокряхтел Кики. – Что за фигня?

– Она не дает, – безжизненно ответил Рыжий. Он шмыгнул и откашлялся. – Мы обречены…

Зоя рядышком всхлипнула и тихо-тихо принялась шептать молитву. Я с содроганием сердца понял, что и мольбы не помогут, Настасья уже не отпустит никого из нас.

– Мне так жаль, – сказал я первое, что пришло в голову. – Если бы я не приехал, вы бы остались целы и невредимы. Я все испортил.

– Мы не слепые котята, чтобы ты мог вести нас на поводу, Слав. Мы сами выбрали этот путь, и… мне тоже жаль.

Голос принадлежал Глебу. Я уже не видел друзей, но ощущал их тепло. Мы дрожали, но не отпускали друг друга. И возможно, это был не самый плохой конец.

– Хорошая была попытка с останками, Кики. Жаль, что не выгорело.

Рыжий стоял где-то слева, я услышал, что он похлопал Кики по плечу. Парень не смог ответить, просто простонал что-то невразумительное.

– Простите, ребят. Зоя, прости меня.

– Это не твоя вина, Слав, – прошептала подруга сквозь слезы.

Я зажмурился и прижался к друзьям еще сильнее, они ответили тем же. Наши приключения были сплошным кошмаром, и, наверное, если бы я выбрался из Вороньего Гнезда, уже не смог бы жить обычной, нормальной жизнью. Почти каждую ночь меня мучили бы кошмары, я стал до смешного дерганым, мне везде мерещились призраки.

Но сколько бы я ни думал обо всем плохом, хорошее выбивалось на поверхность, подобно росткам пшеницы ранней весной, и тянулось к солнцу. Я познакомился с бабушкой, встретил настоящих друзей и впервые влюбился… Я улыбнулся сквозь бисерины слез. В последние моменты жизни лучше думать о хорошем, чем сожалеть.

– Наста?

Чей-то голос пробился сквозь мои мысли. Он не принадлежал ни Глебу, ни Рыжему, ни Кики, но был мужским. Когда голос снова повторил имя Настасьи, я распахнул глаза. Возле мертвячки с Плотинки стоял высокий парень в коричневом брючном костюме. Рыжий, совсем как наш Саня. Такой же веснушчатый и зеленоглазый, со слегка вздернутым носом. Он коснулся бледной щеки Настасьи и снова произнес ее имя:

– Наста…

Мы с ребятами стояли неподвижно и, кажется, даже не дышали. Прадед Рыжего предстал перед нами молодым юношей, хотя умер он, когда ему было за семьдесят. Ненароком я вспомнил, как Федор Ильич вез меня от Уйского до Вороньего Гнезда на телеге – и был просто Федькой. Молодым и веселым пареньком. Видимо, отпечатки памяти сами решали, в каком виде они могут показаться живым…

Петр улыбнулся Настасье, и внутри у меня все сжалось от волнения и одновременно облегчения. Мы разрушили его могилу, его покой, и он пришел. Действительно пришел, хотя я до конца и не верил своим глазам.

– Прадед… – запнувшись, пробормотал Рыжий.

Он смотрел на отпечаток памяти своего предка с открытым ртом. Их сходство было просто необыкновенным. А когда Петр обернулся к нам и взглянул на правнука, я ненароком подумал, что вот так может выглядеть Саня, когда ему стукнет лет двадцать пять.

– Прадед, – снова повторил Рыжий, глядя на Петра и будто забыв о Настасье, а потом шагнул к ним. – Это правда ты?..

В отличие от Настасьи, от Петра веяло теплом и добротой. Он словно светился изнутри. Взглянув на Рыжего, Петр улыбнулся. Саня снова шмыгнул носом и быстро-быстро утер подступившие слезы.

– Вот, значит, каким ты был… – одними губами прошептал он.

Спустя мгновение Петр отвернулся от нас и обратил свое внимание на Настасью. В его глазах лучилось тепло, но в то же время – печаль. Он смотрел на Настасью с грустью и болью. Мне вдруг захотелось разрыдаться, но я сдержался.

Петр медленно поднял руку и провел ладонью по лицу Настасьи. В следующую секунду его губы коснулись лба невесты, и на миг оба отпечатка памяти замерли в таком положении. А когда Петр отстранился, я опешил от удивления.

Не успел я моргнуть, как Настасья из гниющего трупа превратилась в обычную девушку. Подвенечное платье стало белоснежным, фата красовалась на аккуратно заплетенных косах, а не на мокрой пакле спутанных волос. На лице невесты играла ласковая и влюбленная улыбка, а не тот оскал, что мы видели ранее. Настасья была красавицей.

– Петруша, – тихо прошептала она и бросилась в объятия любимого.

Недолго думая, Кики быстро подобрал с земли брошенную бутылку со святой водой, откупорил крышку и вылил содержимое прямо на гроб. Жидкость быстро впиталась в иссохшее и потрескавшееся дерево.

Прежде чем Настасья и Петр разомкнули объятия, их оболочки стали медленно растворяться в воздухе.

– Прадед… – прошептал Рыжий, протянув руку к Петру.

Но Петр уже не слышал правнука. Спустя мгновение он и Настасья полностью исчезли вместе с туманом.

Последние закатные лучи играли на мелких волнах реки Плотинки. Проклятие Вороньего Гнезда было снято…

Когда эмоции немного улеглись, мы поняли, что наша миссия еще не закончена. Рыжий стоял возле гроба своего прадеда и поглаживал мокрую древесину. Я сочувствовал ему, но иначе у нас ничего бы не вышло. Пришлось потревожить его предка.

– Ты как? – тихо спросил я, подойдя к другу сзади.

– В полном ауте… Еще не верю и до конца не понимаю, что произошло.

– Да, я тоже. В шоке, что идея Кики сработала, но твой прадед…

– Он спас нас, – пожал плечами Рыжий. – Я не жалею, что мы именно так поступили. Просто жаль, что я раньше не расспрашивал маму о нем. Не интересовался.

Кики подошел к другу и похлопал его по плечу. Я машинально улыбнулся. Ребята всегда так делали, когда хотели поддержать друг друга, и я перенял эту привычку.

– Нужно заново похоронить его, – тихо произнес Глеб, взглянув Рыжему в глаза. – Если хочешь, иди домой, Сань, мы сами справимся.

– Все в порядке, сделаем это вместе.

Рыжий грустно улыбнулся и подхватил тележку с гробом. Кики тут же подоспел на помощь, а Зоя подошла к Рыжему и приобняла его. Мы с Глебом поравнялись с ребятами. Так и пошли. Никто не разговаривал. Мы очень устали. Но теперь эта усталость была даже приятной, ведь у нас все получилось.

Не знаю, как ребятам удалось незаметно провезти гроб через всю деревню, от кладбища до Плотинки, но теперь нас скрывала ночь, и мы были этому рады. Я не чувствовал страха, как прежде, когда с наступлением сумерек каждый из нас боялся покидать дом. Страх присутствовал, но уже не связанный с чертовщиной, а вполне нормальный – нам ведь предстояло идти на кладбище, чтобы закопать гроб с останками Петра. Но по сравнению с тем, что я испытывал до упокоения Настасьи, эта боязнь была ничем. Даже дышать как будто стало легче.

Петра Потапова похоронили во второй раз со всеми почестями. Мы извинились, каждый высказал свои соболезнования Рыжему, а затем оставили правнука и прадеда наедине. Рыжий долго сидел возле свежей могилы, что-то говорил, мы не решались его торопить. Нам теперь и не нужно было никуда торопиться, чертовщине пришел конец.

Прежде чем разойтись по домам, мы с ребятами решили убедиться, правда ли деревня больше не отделена от внешнего мира. Взявшись за руки, дошли до выезда из Гнезда и так же все вместе шагнули в неизвестность. Шли долго, пока не стерли ноги. Километра через три уже каждый поверил, что барьера нет, он исчез вместе с Настасьей, но мы не могли остановиться. Мы то шли, то бежали вперед и хохотали от счастья. У нас получилось. Мы справились! Действительно справились!

– И что теперь? – воодушевленно спросил Кики.

– Попытаемся жить как нормальные люди, – пожал плечами Глеб, не пряча улыбки. – Можно задуматься о поступлении в колледж, о переезде…

– Ты хочешь уехать? – удивился я.

– А ты нет?

– Я – другое дело, городской, забыл? Мне хоть как придется вернуться домой.

– Ну а я еще не решил, где мой дом, – усмехнулся Глеб. – Но зато теперь я могу выбирать. Это сводит меня с ума. Я готов кричать от счастья!

Мы снова рассмеялись. Когда шли обратно, каждый уже строил планы на будущее.

– А я все равно останусь в деревне, – сказал Кики. – У меня тут семья, дед, за которым нужно ухаживать. Да и нравятся мне здешние просторы.

– А ты городские-то просторы хоть раз видел? – хмыкнул Рыжий. – Я вот теперь точно посмотрю. Будешь ждать меня в гости, Слав?

– Буду ждать каждого из вас.

– И я тоже, – подключилась Зоя. – Поеду домой, постараюсь вернуться к нормальному образу жизни в городе… Но я уже не смогу без вас, ребята. Давайте и дальше дружить.

– Конечно, Зойка! – ободрительно крикнул Кики. – Ты же свой в доску пацан!

От смеха уже сводило скулы, но мы не могли и не хотели останавливаться. Все для нас сейчас было новым. И если я попал в ловушку Гнезда всего на два месяца, то ребята были в заточении намного дольше. Они и в мыслях-то, наверное, боялись планировать и мечтать, не то что вслух.

Медленно мы возвращались в деревню, время перевалило далеко за полночь, но никто из нас не выглядел сонным. Заснуть после всех сегодняшних событий, казалось мне, будет крайне сложно. Но теперь повод для волнения был приятный. Перед нами открылись новые горизонты, которые мы непременно покорим.