Призрачный зов

Глава 7 Библиотека

После разговора с Глебом я решил примерить лидерскую шкуру. Никому об этом не сказал, просто пытался думать как Глеб. Постоянно спрашивал себя, как поступил бы друг, с чего начал бы, и мысли привели меня к сельской библиотеке. Сначала долго уговаривал себя сходить туда, потому что библиотека находилась в одном здании с клубом. Значит, так же как и клуб, стояла на руинах старой церкви. Но в конце концов я посчитал, что поход туда может быть полезным, и, кажется, не ошибся.

По крайней мере, почти сразу я нашел старые записи об истории церкви и ее сносе. Они находились в разделе «Все о родной деревне». Библиотекарь Валентина Иосифовна, приятной наружности круглолицая женщина с улыбающимися глазами, любезно показала мне записи, прочитала небольшую лекцию об основании поселения и даже налила ароматного чаю. Такого сервиса я не видел даже в городе, о чем не забыл упомянуть. За это к чаю мне были предложены еще и карамельки.

Несколько часов я провел за чтением записей. Пил чай, время от времени засматривался на советские стеллажи, заставленные книгами, – чистые, но слегка потрепанные временем, – любовался поделками детей, которые проводили здесь свободное время, и обменивался улыбками с Валентиной Иосифовной. Здесь царила волшебная атмосфера. Не жуткая и мистическая, как во всей деревне, а именно волшебная. Уютная и теплая-теплая. На подоконниках стояли фиалки и другие комнатные растения, на полу в нескольких местах лежали вязанные из лоскутов половички, на стенах висели фотографии местных жителей в нескольких поколениях. Ламповое местечко, как сказали бы мои одноклассники.

Историй в записях было немало, знать только, какие могли привести к новому отпечатку памяти… Я сфотографировал на камеру телефона те, что показались самыми печальными, – хоть в чем-то мой электронный друг помог. Облокотился на спинку стула и снова принялся перечитывать то, что выделил.

– Простите, здесь написано, что Мещанов ключ до сих пор функционирует, это правда?

– Относительно, – ответила Валентина Иосифовна и снова улыбнулась, но уже грустно. – Посмотри, эта запись датирована одна тысяча девятьсот восемьдесят девятым годом, информация переписывалась, но текст остался прежним с этой даты. Мы просто собрали все в один источник для удобства. – Женщина вздохнула. – Все развалили, и Мещанов ключ – тоже. Старого резного колодца нет уже давно. В девяностых на его место поставили каменное колесо, потому что родник еще бьет из земли, но и ему недолго осталось. Заброшен источник давно, коров там народ только поит.

– Странно, сейчас такие места стараются сберечь, очищают, облагораживают, а у вас как-то наоборот все.

– И не говори, милый. Никому ничего не нужно. Местные скотину выращивают, этим и живут. На остальное не остается ни времени, ни сил.

– Но родниковая вода, во-первых, полезнее, во-вторых, ценнее. Вы не думаете, что может приехать какой-нибудь ушлый дядька, заплатить кому-то наверху копеечку и завладеть Мещановым ключом, а потом на этой воде бизнес построить? – Я хмыкнул. – Не удивлюсь, если сами же деревенские покупать эту воду и начнут.

– Ой, да упаси Боже. Уже столько этих ушлых дядек было, нам сполна хватило.

Валентина Иосифовна нахмурилась и даже, показалось, задумалась, а я тем временем вернулся к записям.

В начале двадцатого века жила в деревне зажиточная семья Мещановых, глава семейства Степан и его жена Мария. Именно они обнаружили источник родниковой воды и облагородили его – поставили на месте бьющего ключа резной сруб. И стал тот колодец местным достоянием, все жители деревни ходили к нему за водой, считали ее целебной.

В тридцатых годах семью Мещановых раскулачили. Их сослали в тайгу с тремя детьми. Обрекли на зимовку в землянках, на тяжелый труд и болезни из-за недоедания и холода. Что с ними стало потом, одному Богу известно. Но родник стали называть Мещановым ключом. И до сих пор он людей поит.

Эта история хоть и была печальной, но казалась самой обычной из всех, которые я отобрал. И все же что-то меня в ней привлекло и даже взбудоражило, вот только я не мог понять, что именно. Странное чувство билось внутри меня, готовое вот-вот вырваться наружу. Это было похоже на то, когда забываешь слово и оно вертится на языке. Пока не вспомнишь, не успокоишься. Вот и мне эта короткая запись не давала покоя.

Я еще полчаса проторчал в библиотеке, пытаясь сложить ощущения в единое целое, но все никак не выходило. Уже собрался уходить домой, попрощался с Валентиной Иосифовной, снова поблагодарил за чай, и уже на пороге меня вдруг осенило. Колодец, вода, речка и девушка на мосту Плотинки, которая чуть меня не задушила! Мария… Вдруг та мертвячка и была Марией?

Я передумал идти домой, вместо этого побежал к Зое. Догадка заставляла сердце биться чаще. Я должен был с кем-то ею поделиться.

– С чего ты взял, что это одна и та же женщина?

– Не знаю, Зой. Интуиция?

– Но колодец в одной стороне, речка – в другой… И к тому же Мария и Степан уехали из деревни, здесь же написано. С чего Марии становиться отпечатком и душить тебя?

– Не знаю!

Сначала теория показалась мне стоящей, но в Зоиных словах действительно был смысл. Я не понимал, почему, сопоставив запись и случившееся со мной, сделал такой вывод.

– Что-то внутри екнуло, когда прочитал об этом, понимаешь? Как будто все произошло неправильно, а ненормальность – признак чего-то плохого.

– Плохого, Слав, но не всегда сверхъестественного. Конечно, у тебя что-то екнуло, и раскулачивание действительно было из ряда вон. Множество людей из-за этого пострадало, тысячи судеб поломано, кого-то убили. И да, возможно, некоторые из раскулаченных крестьян стали отпечатками памяти. Но почему ты связал вместе Марию и девушку на речке, мне непонятно.

– Теперь мне самому это кажется бредом, – тяжело вздохнул я минуту спустя. – Не знаю, видимо, снова хотел что-то найти, вот мозг и выдал это. Я вообще не думал о той мертвячке в надежде, что святая вода, которую мы вылили в Плотинку, ее упокоила. А сейчас вдруг вспомнил.

– Наверное, чтение записей этому поспособствовало. – Зоя мотнула головой в сторону моего телефона.

– Да… Да, наверное, ты права.

Зоя поджала губы и понимающе кивнула. Потом подошла к холодильнику и достала оттуда банки с солеными огурцами и маринованными грибами.

– Я отварила картошку, поешь со мной? Мама Глеба передала запеченную утку, просто пальчики оближешь. Сейчас подогрею.

– Бабушка велела пирожков тебе отнести, а я ушел в библиотеку и обо всем забыл.

– Я прошлую корзину еще не доела, – усмехнулась Зоя.

Она задумалась и вдруг стала грустной. Затем, увидев мой взгляд, слегка смутилась и снова улыбнулась:

– С голоду мне здесь не дадут помереть.

– Только от страха, – зачем-то ляпнул я.

Зоя поставила банки с заготовками на стол и принялась разогревать утку. Она стояла спиной ко мне, поэтому я не видел ее эмоций, но спина девушки словно источала мрачную ауру.

– Как ни странно, я люблю Воронье Гнездо, – заговорила она. – Мне нравится спокойное течение времени в деревне. Я привыкла ухаживать за бабушкиными курами и кошкой Муркой, полюбила вставать от петушиного крика. – Я услышал, как Зоя хмыкнула. – Даже грядки поливать не в тягость, потому что я вижу результаты своих трудов. Раньше никогда бы не подумала, что смогу выращивать помидоры и огурцы. Вот только…

– Отпечатки памяти и остальная чертовщина, – понимающе буркнул я.

– Да, – тихо ответила Зоя и обернулась ко мне. (Я заметил в ее глазах бисерины слез.) – Мы сможем когда-нибудь почувствовать спокойствие, Слав? Сможем не бояться и просто спокойно жить?

– Эй, ну чего ты?

Я встал и не спеша подошел к Зое. Провел большим пальцем по ее щеке, стирая слезинку, прижал подругу к себе и прошептал:

– Мы на верном пути, Зой, и мы справимся. Я не остановлюсь, пока не решу загадку Гнезда. Уверен, и ребята считают так же. Все будет хорошо, вот увидишь.

Зоя немного помолчала, а затем тихо произнесла:

– Я вижу, как ты стараешься. Иногда кажется, что только ты один что-то и делаешь. А я тебя постоянно торможу.

– Зой, если бы не разговоры с тобой, я бы уже допрашивал каждую собаку и курицу в деревне в надежде, что они перевертыши. В том, что ты меня тормозишь, нет ничего плохого. Просто… я хочу покончить со всем этим дерьмом как можно скорее, поэтому часто вижу зацепки даже там, где их нет.

– Ты молодец, Слав. Ты все делаешь правильно.

– И ты тоже. Обсуждения ненормальностей с тобой меня отрезвляют. Но я все равно доберусь до истины, поверь мне.

Зоя шмыгнула носом, и я обнял ее еще крепче. Мне так хотелось утешить ее и защитить. Я знал, что мои слова не пустые. Знала и Зоя.