Призрачный зов

Глава 23 Очередной обряд

В голове металось множество мыслей одна хуже другой. Слова Глеба повергли меня в ступор; осознание, что кому-то из нас придется залезть в петлю вместо Висельника, заставило все нервные окончания оголиться. Я хотел отправить отпечаток памяти на тот свет, хотел помочь, но не ценой собственной жизни или жизни кого-то из своих друзей.

– Это самая идиотская из всех наших идиотских затей! – крикнул я в лицо Глебу и схватил его за руку. – Плевать на Висельника! Плевать на эту деревню и проклятие! Давайте просто уйдем!

– Успокойся, Слав, я сам сделаю это, – с напускным хладнокровием тихо проговорил Глеб.

– Думаешь, я не понял, что ты задумал? Думаешь, я за себя испугался? По твоим глазам сразу ясно, что решил погеройствовать.

– Да не геройства меня интересуют, просто дело закончить надо, – нахмурился Глеб.

– Подождет это дело, – тоже разозлился я и еще крепче схватил друга за руку. – Семен не объявился, отпечаток в петлю гонит, не очень-то похоже, что дело выгорит. Надо все обдумать!

– Нечего думать, Висельник мне все показал!

Глеб выдернул свою руку из моей ладони и отступил на шаг. Я на мгновение замер, таращась на нашего лидера, а затем повернулся к остальным, ища поддержки. Ребята, казалось, только после моего взгляда очнулись от оцепенения. Хором загалдели, принялись отговаривать Глеба лезть в петлю, кричали, что это глупо. Глупо? Скорее бездумно и бессмысленно!

– Вы сами все поняли бы, если бы он с вами пообщался, – оборвал всех Глеб, повысив голос. – То, что он чувствует, снова и снова залезая в петлю, не пожелаешь и врагу! Он напуган, потерян и очень одинок… И ему больно, ребята! Бесконечно больно.

– А ты хочешь испытать это на себе? – возмутился Рыжий.

– Не хочу, – признался Глеб. – Но должен. Только так получится упокоить его душу. Выхода нет.

– Не делай этого, Глеб, – попросила Зоя. – Не надо…

– Зой, все будет хорошо. Парни не дадут мне задохнуться, так? – Глеб посмотрел на меня, Кики и Рыжего. – Я должен занять место Висельника, но я не собираюсь умирать. Как только петля затянется, вы подхватите меня за ноги, и я смогу дышать. Все получится, поверьте.

Мы умолкли. Потому что не знали, что ответить Глебу, потому что его план был опасным. Стоило все тысячу раз обдумать и взвесить, но Глеб не желал ждать. Как можно проникнуться так к мертвецу, чтобы поставить себя под удар ему на благо?..

Я подумал о Семене и о том, на что мог бы пойти ради его души. Ответа не нашлось. Решиться на подобное безрассудство было очень сложно. Пока размышлял, Висельник появился вновь. Когда он материализовался, а за ним на ветке тополя образовалась и петля, внутри у меня все перевернулось.

Глеб же ни минуты не сомневался. Он сделал два больших шага к табурету, так же как Висельник до этого, наклонился, взял табурет и поставил его ровно под удавку. Не колеблясь залез на импровизированный эшафот и надел себе на шею петлю, но перед тем, как сделать шаг в пропасть, все же взглянул на нас и кивнул. А после кивка случилось страшное…

Я с трудом мог смотреть на то, как корчился на удавке уже мертвый человек, но страдания Глеба отдавались во мне почти физической болью. Друг сразу же стал задыхаться и извиваться на веревке, словно пойманная на удочку рыба. Мы с ребятами среагировали все разом, подбежали к нему и схватили под ноги, как он и говорил. Я задрал голову, чтобы взглянуть на Глеба, он промолчал, но похлопал меня по плечу, мол, все хорошо.

– Зоя, вода!

Я говорил с натугой из-за веса Глеба, но это было несравнимо с тем, что сейчас переживал он. Мы с Рыжим и Кики держали его крепко, волноваться вроде бы было не о чем, но меня аж распирало изнутри от нервов.

Зоя стала дрожащими, непослушными пальцами откручивать крышку с бутылки со святой водой. Наконец справилась, хотя с каждой секундой выглядела все более беспомощно. Затем крепче перехватила бутылку и, не приближаясь к отпечатку памяти, брызнула в него водой. Мертвец никак не отреагировал на это. Он стоял так же неподвижно и смотрел на удавку. Ничего не происходило.

– Странно это все, – повторил вслух мои мысли Рыжий. – Время для него будто остановилось. Может, мы что-то сделали не так?

Мы подождали еще немного. Я незаметно призывал Семена; надеялся, что он все же объявится, как-то поможет. Но время шло, а кроме Висельника, у тополя больше никто не появился.

– Моя догадка вам не понравится.

Голос Глеба прозвучал глухо и хрипло, отчего у меня по спине побежали неприятные мурашки. Я снова посмотрел на него и понял, что мы думаем об одном и том же. Но, в отличие от Глеба, я не собирался делиться своими мыслями с ребятами.

– Вам следует отпустить меня.

– Что? – тихо переспросила Зоя, оглядев всех нас по очереди. – Что ты такое говоришь?

– Висельник сказал, что необходимо занять его место. А это… – Глеб снова похлопал меня по плечу. – Это больше похоже на обман.

– Ты сказал, что умирать не собираешься, что нам нужно держать тебя, – сквозь зубы процедил я. – Мы и держим. На другое я не согласен.

– Слав… у меня нет сил с тобой спорить. Ты сам прекрасно понимаешь, что необходимо.

– Предлагаешь отпустить тебя? – возмутился Кики. – И что, готов распрощаться с жизнью? Ради мертвяка?!

– Хватит истерить! – рыкнул Глеб. – Не собираюсь я расставаться с жизнью! Не думаю, что это необходимо для упокоения его души…

– Не думаешь или не знаешь?

– Я не знаю, Слав! Но вот что я знаю наверняка. Стоя вот так, мы Висельнику не поможем. Если попытаемся сделать так, как я прошу, возможно, все получится. А если нет, вы рядом. Рядом! Вы не допустите, чтобы я отдал Богу душу, ведь так?

Мы молчали, не зная, что на это ответить.

Рыжий первый заговорил:

– Не допустим, но нам страшно, Глеб. Вдруг что-то пойдет не так?

– Мне тоже страшно, – признался друг. – Но я хочу хотя бы попытаться упокоить Висельника. Мне это важно.

Я опешил, когда через миг Рыжий убрал руки и отошел на несколько метров. Держать Глеба сразу стало тяжелее, я перехватил его ногу крепче. Скорее всего, мой взгляд, обращенный на Рыжего, был полон удивления и осуждения, потому что он сразу опустил глаза. Но я не успел ничего сказать, как почувствовал, что и Кики отступил. Перехватив вторую ногу Глеба, я остался держать его один.

– Да вы из ума выжили, – на выдохе пробормотал я.

Глеб весил килограмм девяносто, не меньше.

– Все в порядке, Слав, просто отпусти.

Я снова задрал голову, чтобы посмотреть на Глеба. Его руки лежали на шее, пальцы перехватывали опутывающую ее веревку. Этот инстинктивный порыв человека скинуть с себя удавку говорил о многом. Хотелось верить Глебу. И в глубине души я действительно верил ему и готов был принять его выбор. Но страх не позволял мне сдвинуться с места. Что, если случится ужасное? Что, если мы не сможем помочь? Что, если не успеем? Что, если?..

Я быстро покачал головой, не соглашаясь с ребятами. В гортани я ощущал нарастающий ком. Сердце колотилось с огромной скоростью, ноги подкашивались.

– Слав…

– Я не могу отпустить тебя, Глеб! Просто не могу… Мы не простим себе, если с тобой что-то случится. Вы же все понимаете, что этот отпечаток памяти не отвечает за барьер. – Я мельком взглянул на мертвеца, которому до нас, казалось, не было никакого дела. – Нельзя так рисковать из-за него!

– Прости, Слав, но это мой выбор.

Удара от Глеба в этот момент я точно не ожидал. Друг вывернулся из моих рук и пихнул меня ногой в спину. Я кубарем полетел вперед, упал на руки, чуть не пропахав носом землю, а когда перевернулся и взглянул на Глеба, ужаснулся.

Он пытался держать руками веревку, но с каждой секундой петля затягивалась все туже и туже. Инстинктивно он дергал ногами, лицо его быстро покраснело. Я почувствовал испарину над верхней губой, волосы на руках встали дыбом. Первым порывом было подбежать к другу, влепить ему хорошенько по лицу, накричать. Но вместо этого я медленно поднялся на ноги и смотрел то на отпечаток памяти, то на Глеба. Ничего не происходило. Кроме того, что наш друг задыхался…

Время тянулось мучительно долго. Каждая секунда была важна, но Висельник будто и не собирался покидать мир живых. Я до крови закусил губу, пока боролся с желанием остановить весь этот ужас. Во мне бушевало пламя, внутренний голос кричал, чтобы я что-то придумал, что-то предпринял.

Треск иссохшего дерева стал для меня лучиком надежды. Я среагировал моментально, хотя мне это было несвойственно, чаще я застывал от страха. Выхватил из рук Кики биту и стал колотить ею ветку, на которой висел Глеб. Дотягивался с трудом, второго табурета ведь не было, но мои действия стали толчком для Глеба. Не представляю, как он вообще еще мог соображать трезво, находясь на волосок от смерти, но друг стал сильнее трясти ногами и раскачиваться на удавке.

Ребята тоже подбежали к дереву. Рыжий присел на корточки под веткой, а Кики забрался к нему на плечи, чтобы быть выше, и дотянулся до нее руками. Он рывками стал пытаться сломать ветку, и, на наше счастье, она поддавалась.

– Еще немного! – выкрикнул я. – Давайте, давайте!

Попытки Глеба сломать ветку почти прекратились, это сводило меня с ума. Зоя кричала что-то, стоя возле его ног, Кики и Рыжий тоже без умолку спорили, а я все лупил битой по ветке. Пот уже застилал глаза, ладони ныли от мозолей, но мы не могли остановиться.

Только я подумал, что с нас хватит, и хотел снова схватить Глеба за ноги, чтобы он смог дышать, ветка затрещала еще сильнее и в конце концов обломилась. Друг рухнул на Зою, как набитый мешок. Оба упали на землю к моим ногам.

– Глеб! Боже мой, Глеб! – Зоя подползла к Глебу и, причитая, стала снимать с его шеи удавку. – Пожалуйста, скажи хоть что-нибудь! Пожалуйста…

Мы с парнями бросились помогать. Глеб не открывал глаза, но дышал. Красный след от веревки на его шее вызвал во мне бурю негодования, стало до одури тошно оттого, что пришлось пережить Глебу из-за какого-то отпечатка памяти.

Я поднял голову и взглянул на Висельника. Только сейчас, казалось, он вышел из оцепенения. Мертвец смотрел на нас удивленными глазами, а когда его руки стали блекнуть и испаряться, заплакал. У меня мучительно сжалось сердце.

В момент, когда от Висельника почти не осталось следа, он взглянул мне в глаза. Улыбнулся через слезы и кивнул в знак благодарности. Я же просто сидел на корточках, не имея сил пошевелиться. У Глеба все получилось, но какой ценой… Я думал о том, что еще нам предстоит пережить, чтобы покончить с барьером и отпечатком, который его сотворил.

Из мрачных мыслей меня вырвал кашель Глеба. Друг стал приходить в себя, и я обратил все внимание на него. А когда вновь взглянул на то место, где на протяжении не одного десятилетия появлялась душа мертвеца, там стоял только тополь. Он больше не был тополем Висельника.