Призрачный зов

Глава 25 Предупрежден – вооружен

На следующий день мы с ребятами сидели дома у Зои, но не на кухне, как обычно, а в гостиной. Укутались в пледы и смотрели телевизор, просто чтобы хоть как-то отвлечься. Между разговорами то и дело случались мрачные паузы, и бормотание, доносящееся из телевизора, хоть как-то их сглаживало.

– Значит, не мне одному досталось?

– О-она трепала меня за волосы, – тихо проговорила Зоя, сжав между ладонями кружку с горячим чаем. – И без остановки шептала на ухо. Угрожала. Мне казалось в тот момент, что я вот-вот умру.

– Зря ты в магазин пошла, – отозвался Кики. – Я дома с дедом сидел, меня обошло стороной. Саню тоже никуда идти не запрягли. Повезло.

Рыжий кивнул, а Глеб на это с трудом просипел:

– Да, нам всем повезло, что остались целы и невредимы.

Ему все еще сложно было говорить, след от веревки стал багрово-фиолетовым. Все выглядели откровенно плохо, но Глебу досталось больше всех. Помимо того что ему пришлось болтаться в удавке вместо Висельника, туман завел его в реку Загаражную. Если бы Глеб не был таким сообразительным и вовремя не остановился, то он мог погибнуть. А так только простыл после холодной воды.

– Невредимы? – усмехнулся я. – В особенности ты невредим.

– Бывало и хуже…

– Куда уж хуже, Глеб? Подождем, пока этот взбесившийся отпечаток памяти кого-то из нас не убьет? Будем помогать всем мертвецам и ставить себя под удар? Кто, если не мы, верно?

– Все еще злишься из-за Висельника? На моем месте ты сам поступил бы так же.

Я недовольно фыркнул, но промолчал. Подумал, что, скорее всего, Глеб прав. Но мы были командой, нам следовало тщательнее продумывать свои планы. Если что-то шло не так, откладывать задуманное на потом, а не лезть на рожон. Но больше всего меня злило то, что Глеб в случае с Висельником поступил нехарактерно для себя самого. Обычно он был более осторожным, тщательно взвешивал все за и против. А тогда у тополя я увидел в нем себя и собственное безрассудство.

– Значит, теперь мы точно знаем, что за барьер отвечает отпечаток памяти женщины? – тихо спросила Зоя.

– Злой и безжалостной, – вставил Кики.

– Где ее искать? Почему она не хочет уйти на тот свет? И почему бесится, когда мы упокаиваем другие души?

Зоя все еще была в шоке. Нам всем приходилось непросто, но, в отличие от нас, Зоя жила одна. Ей было особенно сложно.

Поэтому я не выдержал и предложил:

– Переезжай к нам с бабушкой, Зой. Бери все необходимое и уходи из этого дома… Одной оставаться опасно.

Ребята замолчали.

Зоя посмотрела мне в глаза и улыбнулась. Я решил, что мое предложение принято, но, когда она тяжело вздохнула и покачала головой, я понял, что ошибся.

– Я не оставлю бабушкин дом, Слав. Да и как это будет выглядеть? Для всех взрослых в деревне ничего необычного не происходит. Как бы ты объяснил бабушке наше сожительство?

– Она и так нас хоть сейчас поженить готова, чтобы я жить в Гнезде остался, – бездумно брякнул я.

Сказал и только потом понял, что сболтнул лишнего. Глеб и Рыжий сделали вид, что ничего такого не произошло, а вот Кики игриво присвистнул.

Я постарался исправить ситуацию:

– Да ничего такого, бабушка просто надумала себе всякого… А я по-дружески хочу поддержать Зою.

Парни заулыбались, заставив меня покраснеть.

Спас ситуацию Рыжий, заговорив о Семене:

– Твой призрачный друг так и не объявился?

Я покачал головой, и Рыжий продолжил:

– Мне снова приснился тот странный сон про лошадей. Только если раньше я помнил лишь ржание коней, то теперь есть кое-что еще.

– И что же это? – поинтересовался я.

– Старая песня. Что-то про казаков, про свадьбу… Слов не помню, только мотив, но вряд ли смогу повторить его вам. Из меня певец так себе.

– Значит, с этим гадом все в порядке, – зло проговорил я. – Предлагаю наплевать на подсказки Семена. Хватит с нас новых мертвецов. Сейчас на первом месте эта женщина, отвечающая за барьер. Она сказала, что это последнее предупреждение; значит, следующим упокоенным отпечатком памяти должна стать именно эта мертвячка. Иначе она снова начнет мстить.

– Согласен со Славом, – кивнул Глеб. – Мертвячка объявила нам войну. Хочется помочь каждому, но сначала было бы неплохо разобраться с ней.

– И уж если Семену нужна наша помощь в упокоении очередного отпечатка памяти, пусть обращается лично.

Я недовольно сложил руки на груди. Хотелось, чтобы Семен услышал мои слова, и в душе я надеялся, что так и будет. Мне было любопытно, почему он не появился у тополя Висельника той ночью, но не перестал посылать нам сны-подсказки. Хотелось высказать ему свое недовольство и расспросить про отпечаток памяти, отвечающий за барьер.

– Но как мы узнаем, кто эта женщина? – поинтересовалась Зоя. – Почему она не хочет упокоения и никого не выпускает из Гнезда? Мы узнали о ней чуть больше только потому, что она разозлилась. Но если злить ее дальше, можно накликать на себя беду…

– Палка о двух концах получается, – задумчиво пробурчал Глеб. Его голос походил на тарахтение старого трактора.

Снова воцарилась тишина. Мы не представляли, с какой стороны подступиться к разгадке тайны. Очередной тупик после очередного кошмарного потрясения. Но, кажется, у нас уже начал вырабатываться иммунитет к неприятностям.

Диктор новостей что-то тихо бормотал на заднем плане, а мы сидели и пили чай, плотно прижавшись друг к другу. Только благодаря друзьям я еще не сошел с ума.

Настал новый день. Я уж думал, что он обойдется без сюрпризов, но не тут-то было. Спозаранку ко мне наведались Кики и Рыжий. Оба взволнованные, а Саня так и вовсе взъерошенный, словно побитый уличный кот. Парни заставили меня быстрее собраться и выйти на улицу.

– А Глеб с Зоей где?

– К Зое еще не заходили, а Глеба родители запрягли, – ответил Кики.

– Не говори мне, пожалуйста, ничего про «запрягли». Я уже боюсь всего, что связано с лошадьми.

– Да что случилось-то, Сань? Расскажи хоть что-нибудь.

Я еле поспевал за друзьями. Рыжий стремительно шел в сторону магазина, Кики явно переживал за него – все время нервно поглядывал на друга.

– Эту ночь я вообще почти не спал, – начал Рыжий. – Стоило только заснуть, как снова возникал этот дурацкий сон: лошади, расписная телега, невеста.

– Невеста? – переспросил я.

– Да. И еще эта песня жуткая. Про казака, про деву, которой цыганка нагадала, что она в день свадьбы утонет.

Я нахмурился, пытаясь вспомнить хоть какую-то песню с подобным текстом, но ничего на ум не шло. Я плохо знал старые песни. Подумал, что стоит расспросить про песню у бабушки, но вспомнил наше решение касательно деревенской чертовщины.

– Мы же решили, что не станем даже думать о других отпечатках памяти, кроме мертвячки, отвечающей за барьер.

– Тогда попроси Семена не насылать на меня эти сны! Они сводят меня с ума.

– Семен не объявляется. Да и вряд ли он меня послушал бы, он даже во вред себе насылал на нас сны-подсказки. Но… куда мы идем?

– Сначала ко мне за битой. Я так торопился, что совсем забыл про нее.

– Сдалась тебе эта бита! – проворчал Рыжий.

– А потом к Плотинке, – закончил Кики, не обращая внимания на друга.

Его ответ поверг меня в шок, я даже остановился. Но ребята не стали дожидаться меня, поэтому пришлось снова сорваться с места и догонять их.

– Зачем к Плотинке? Там обитает та, которая меня душила, забыли?

– Она, похоже, и есть невеста из его сна, – ответил Кики за Рыжего. – Я у матушки поспрашивал, тонула ли какая девица в реке, но она ничего такого не знает. У деда деменция, он тоже не помощник. Опять допросы старикам придется устраивать…

– Мы не тем занимаемся. Я понимаю, что сны могут быть страшными, но сейчас нужно направить все силы на поиски мертвячки, отвечающей за барьер.

– Может, ты знаешь, где ее искать? Или хотя бы с чего начать? – раздраженно бросил Рыжий, оглянувшись на меня через плечо. – Я хочу просто проверить Плотинку, Слав. Тебя позвали на всякий случай, но если не хочешь, не ходи.

– Я уже иду с вами!

Бросив пару беззвучных ругательств в затылок Рыжему, я ускорил шаг. До дома Кики дошли быстро. Парни забежали внутрь: Кики – за битой, Рыжий – чтобы попить воды, а я присел на лавочку у ворот. Пока сидел, все размышлял о сне Рыжего, о Плотинке и обитающей там мертвячке, и все внутри у меня кричало от негодования. Я знал, что мы неправильно поступаем, делаем очередной опрометчивый шаг, но не мог оставить парней одних. Пока собирал бы всех вместе, с ними могло что-то произойти.

Я вздрогнул от старческого скрипучего голоса и чуть не завопил от страха, но вовремя одумался. Из ворот дома Кики вышел худой сутулый старичок. Кустистые седые брови почти закрывали ему глаза, а во рту торчало всего три зуба.

– Эм-м-м… здравствуйте.

Я нахмурился. Дедушка Кики читал стишок и в упор смотрел на меня. Он хлопал в ладоши, отстукивая ритм, и улыбался.

Я не стал больше ничего говорить, просто наблюдал за стариком. Подумал о том, что деменция – страшная штука… Человек вроде жив, и в то же время его уже нет.

Пока я размышлял, дедушка Кики отвернулся от меня и пошел куда-то, все так же хлопая в ладоши и приговаривая:

– Дед!

Кики выбежал со двора и быстро подошел к старику. Взял его под руку и стал уговаривать зайти в дом:

– Ну пошли, мама кашу сварила. Ты же так любишь манную кашу.

– Каша, каша, – проворчал старик, сильно нахмурившись, потом топнул ногой и снова повторил: – Каша, каша.

– Сейчас вернусь, парни.

Кики с дедом скрылись за воротами, мы с Рыжим остались вдвоем. Друг нервничал, до крови расковырял губу, а я вдруг начал повторять стих, который только что услышал:

– Две сестрички взяли спички, Подожгли свой дом лисички. Стали плакать и кричать, Маму слезно стали звать.

Рыжий усмехнулся.

– Я про лисичек немного другое стихотворение знаю… И я не о том, что Чуковский написал.

Я хохотнул, поняв, о каком произведении речь. Но мне сразу расхотелось улыбаться, когда проговорил про себя вторую половину стихотворения. Аж бросило в жар.

– Мимо котик шел Семен, На их зов явился он, – на одном дыхании проговорил я. – Тех сестричек он сберег, А себя спасти не смог.

Рыжий нахмурился, уставившись на меня.

– Стих-то о Семене, похоже, – ахнул я.

– О том самом?

– А ты много Семенов, связанных с пожаром, знаешь?

Рыжий пожал плечами, а я шумно сглотнул. Неужели нам удалось узнать, как именно ушел из жизни наш главный козырь, благодаря которому мы получили столько подсказок?