Пролог. Мысли о литературе и жизни

О МИНИАТЮРАХ ФУКЕ

Do время войны было получено известие, будто погибли миниатюры Фуке в замке Шантильи.

Один художник, пламенный любитель искусства, по этому поводу несколько раз выступал представителем человечества: «...весь мир терпит от гибели миниатюр Фуке...», «от имени всего человечества мы вправе обратиться к французскому институту...» (А. Бенуа в газете «Речь»),

Я спросил сорок образованных и двух необразованных.

Из первых только двое слыхали об этих миниатюрах, тридцать восемь не знали об их существовании, и ни один не видел ни их, ни снимков с них. Что касается до необразованных, то все четыре слова: «миниатюры», «замок», «Шантильи» и «Фуке» были им непонятны и неинтересны.

Счастливцы, видевшие и могущие увидеть миниатюры Фуке, плачут, но их слезы непонятны девяноста девяти сотым человечества. Впрочем, и этим плачущим счастливцам так же мало доступны слезы девяноста девяти сотых.

Если эстеты думают о человечестве, то только с одной стороны: они хотят наделить его своими вкусами, или, как они наивно и часто искренне убеждены, «поднять его до себя».

Если бы все, кто стремится «поднять», могли бы «спуститься» к массам, тогда не пришлось бы оплакивать миниатюр Фуке: никто не стал бы стрелять в замок Шантильи, вернее, самые войны стали бы кошмарной легендой.

Нынешние эстеты — наивные гурманы Они едят утонченные блюда и искренне удивляются грубости и невежеству голодных, когда те опрокидывают эти блюда: голодные не подозревают при этом, что в опрокинутых сосудах источник не только наслаждения, но и утоления голода.