Пролог. Мысли о литературе и жизни

О ГЕНИИ И ВОЖДЕ

Талант есть великая посредственность. Гений — величайшая.

Обыкновенно гении кажутся нам властителями умов, как политические деятели и лидеры партий кажутся вождями масс. Впрочем, о последних уже начинают догадываться, что сила их в их приспособляемости, в их из ряду вон выходящей посредственности. О поэтах это знают еще очень немногие.

Консул Береник говорит: «Попытайся я хоть на шаг опередить господствующие здесь взгляды и стремления общества, — власти моей конец. Мы, так называемые столпы общества, — орудия общества и больше ничего». (Ибсен: «Ст. общ.»).

О том же говорит в «Мистериях» Кнут Гамсун: «Для Гладстона величайшая истина — дважды два четыре, поэтому Гладстон всегда прав; все учение Толстого не выше выкриков «Армии спасения».

Ибсен и Гамсун правы. Но как не видят они, что нет гениев другого типа и нет вождей другого типа? Толстой и Береник — типы. Все гении, в том числе Ибсен и Гамсун, сами велики только силой своей приспособляемости.

Гений без среды, к которой он приспособляется, немыслим. Иногда среда встречает враждебно гения. Но это значит одно из двух: или гений попал не в ту среду, которой выражением он служит; или между средой и гением возникло недоразумение, которое рано или поздно выяснится. Но среда всегда есть. Без среды нет гения.

Самая бессмысленная фраза: «гений одинок», или «гения не понимают». Если бы это была правда, то как бы мы в конце концов узнали гения?

Если гения преследуют современники, или вернее, часть их (в истории не было случая, чтобы гения не признал ни один из современников) и если его оценит потомство, или, вернее, часть потомков (в истории не было поколения, в котором бы все поголовно признавали даже «общепризнанного» — нелепое слово — гения), — это значит, что сила приспособляемости гения была исключительно велика; и нужен был ряд поколений, чтобы образовалась достаточно большая масса, срединным выражением которой он служит.

Есть таланты разной величины но нет талантов, сила которых заключалась бы в борьбе с средой, а не в приспособляемости к ней.

Пошлый в прямом смысле значит тот, кто пошел или способен пойти по рукам.

Наиболее пошлый тот, кто носит в себе способность пойти по рукам наибольшего количества лиц.

Гениальнейшее творение — самое пошлое творение.

Выражение: «люди — братья» — величайшее выражение, которое когда-нибудь было сказано. Оно же — самое пошлое выражение.

В этом нет ничего обидного: чем больше людей находят в тебе себя, тем, может быть, выше ты.

Величайшее существо, когда-либо являвшееся миру, — Христос или те слова, которые собраны под этим именем.

Мах говорит: «Целью всей естественно-научной работы является приспособление наших мыслей к фактам действительности». То же можно сказать о поэтической работе.