Пульс "Элиона"

Глава 14

Я не сразу понял, что случилось. Завернув за угол дома, сначала услышал крик, потом увидел в неверном свете уличного фонаря несколько фигур. Вот опять женский крик, причём явно не шуточный. Так кричат, когда угрожает серьёзная опасность. Пришлось побежать, — эй, что тут происходит, — на мой крик отреагировали двое. Они мгновенно исчезли во дворе близлежащего дома.

На снегу возится женщина. Чёрные волосы густой волной рассыпались по плечам, она всхлипывает и пытается собрать рассыпавшиеся из дамской сумочки вещи.

— Вам помочь? — наконец на меня обратили внимание. Похоже я знаю эту даму. Это Ольга, с которой я даже разок сегодня станцевал.

Присев рядом, помог ей подобрать со снега женскую мелочёвку. Потом потянул за руку и поднял, вроде стоит нормально, следов крови и прочих ужасов не наблюдается. Вот только тушь потекла. Или плакала, а скорее лицом в снег упала и сейчас он оттаивает.

— Сволочи какие, весь совсем молоденьки пацаны, а туда же, — оказывается, пока я любовался звёздами, две подруги Ольги свернули во двор своего дома, а она продолжила идти дальше. Тут ей вроде недалеко. И неожиданно выскочили два парня, сбили её с ног и попытались забрать сумочку. Но женщина не пожелала расставаться с нею, — деньги, да и леший с ними. Но у меня там документы и ключи от квартиры. Спасибо Вам, спугнули их. Но эти подонки мою шапку украли.

Я слышал, что зимой тут воруют меховые шапки. Зачастую они стоили как две зарплаты инженера. Особо ценились норковые, вот и Ольге не повезло. Ей отец подарил именно такую. И конечно очень редкого цвета. Всегда так, когда что-то теряешь, эта вещь в разы вырастает в своей ценности.

— Оля, может в милицию обратимся?

— Да какая сейчас милиция? Ни одной собаки рядом. Дима, кажется? Димочка, Вы бы проводили меня до дома. А то страшно, вдруг они ждут за углом, когда я останусь одна.

А не так и близко она живёт, пришлось дворами идти минут пятнадцать. Пока шли, оживлённо болтали. Быстро выяснили свой социальный статус. Я одинокий парень после армии, она вроде замужем. Но муж ушёл к другой и уехал с концами в солнечный Крым. У зазнобы там свой дом. А Ольга экономист, окончила университет и работает на каком-то большом предприятии.

— А вот и мой подъезд, зайдёшь? Чаем хорошим напою, — женщина вцепилась в мою руку и явно по собственной воле отпускать не собирается. Догадываюсь, что чай может быть с продолжением. Но, если честно, я не против. Давненько уже нахожусь в той стадии мужского волнения, когда засматриваешься даже на страшненьких. Стыдно сказать, в этом теле у меня ни разу не было секса, вообще. Да что там, только с одноклассницей Татьяной пару раз целовались тогда на речке. Но к ней у меня стойкое предубеждение. А вот Ольга мне понравилась. Среднего роста, не худенькая, но всё на месте. И есть что-то такое в её взгляде, что заставляет почувствовать себя мужиком.

А пока я соображал, как себя вести в гостях, Ольга развела политесы. Поставила чайник, на столе появилась вазочка со смородиновым вареньем, печенье и карамельные конфеты.

— Дима, ты как хочешь, а я выпью, — женщина вернулась с початой бутылкой грузинского коньяка, — до сих пор всё внутри дрожит. Как вспомню эти мерзкие рожи.

У меня тоже наблюдается небольшой мандраж, поэтому не стал отказываться и махнул рюмочку ароматного крепкого напитка. С мороза пошло на ура, горячая волна прокатилась по пищеводу и уютно устроилась в желудке. А глоток горячего чая добавил разогревающий эффект.

А пока я кайфовал, Ольга успела переодеться. Сейчас она в домашнем халате, разрисованным танцующими журавлями. Женщина разрумянилась, устроившись на стул напротив, она заинтересованно смотрит на меня. Давно забытые ощущения, когда между мужчиной и женщиной пробегают искорки. И они уже не сомневаются в том, что произойдёт в ближайшее время. Тот редкий момент, когда можно не торопясь изучить друг друга.

Специально или нет, но молодая женщина продемонстрировала мне аппетитные бёдра. Халатик явно не предназначен для скромного и целомудренного времяпрепровождения. Да и сверху он свободноват, открывает чистую кожу груди.

Что-то для себя решив Ольга встала и подошла ко мне, наклонившись она чувственно поцеловала меня в губы. Умм, запах хорошей помады и коньяка подействовал на меня возбуждающе. Мои, почему-то свободные руки коснулись полноватых икр. Приласкав их, шаловливые ручки двинулись выше.

— Слушай, есть горячая вода. Не хочешь согреться?

— Неожиданно, впрочем, почему бы и нет? — мне показалось неплохой идея согреться окончательно и смыть с себя сегодняшний суматошный вечер.

— Тогда иди, я принесу свежее полотенце и халат, — женщина мягко подтолкнула меня в грудь.

Я не удивился, когда она зашла в ванную комнату, повесила на крючок большое полотенце. А затем смело скинула халатик, трусики полетели в угол и вода щедро выплеснулась на пол.

А утром я самодовольно улыбнулся. Самочувствие просто отличное, рядом спит шикарная женщина, а моя рука по-хозяйски лежит на гладком соблазнительном бедре.

В ванне меня постигло позорное фиаско. Когда женщина меня оседлала, нам не удалось впечатлить повидавшую многое древнюю чугунную ванну. Сладкая судорога предательски скрутила моё тело и Оля тогда сделала вид, что всё в порядке. Но потом в спальне я наверстал упущенное и сейчас с удовольствием вспоминаю подробности прошедшей ночи. Смею предположить, что я не опозорил ВДВ, советскую армию в целом, да и ЦАХАЛ тоже. Потому что исходя из опыта личной жизни, если после секса женщина порхает по кухне и ластится к мужчине, значит он был не безнадёжен ночью.

Как-то так получилось, что я задержался в этой квартире до вечера. Ира всё равно воскресный день занята, как никак второй день свадьбы подруги и должность обязывает. А вот мне неохота сидеть в квартире тёти Сауле и смотреть, как её супруг важничает передо мною.

Мы сходили в центральный парк, нагуляли аппетит, зашли к Ольгиной подруге и напросились на обед. Я к тому же познакомился с интеллигентной парой. Хозяин квартиры по профессии тренер по боксу, на удивление он оказался интереснейшим собеседником. А потом опять прогулка по улицам города и вернулся я уже под вечер.

А там моя сестрица мило распивает чаи с хозяевами, — так братец, мы так не договаривались. Пропал с концами, я же волнуюсь, ты в чужом городе. Мало ли что с тобой могло приключиться, — Ирина быстро свернула нравоучительную мораль, видимо я напомнил её довольного кота, наевшегося хозяйской сметаны.

— С тобой всё в порядке? Ты голодный? — сестра встала и обойдя меня осмотрела на предмет странностей.

— Всё нормально. Просто встретил однополчанина, вот и завис у него. Извините, что не позвонил. У него телефона в квартире нет.

— Угу, — сестра подозрительно принюхалась ко мне, но развивать тему дальше не стала. Я немного приврал, чтобы не радовать посторонних. Вон у тёти Сауле ушки зашевелились, как чувствительные локаторы.

Но когда я вышел провожать сестру, она сразу обозначила, что моя ложь не прокатила, — ты мне-то не заливай про однополчанина. От тебя женскими духами пахнет, а не перегаром.

— Ладно, сдаюсь, — пришлось каяться в двух словах без подробностей.

— Ну ты и жук, оказал даме услугу и тут же стребовал плату, сестра натянула на моську маску старой ханжи. Но глаза смеются.

ситуацию.

— Ясно всё с вами, типичный мужлан

— Ну а что тут такого, женщина в самом соку, и сама меня заманила в гости, — несмотря на тёмное время суток на улице полно детворы. Прямо на дворовой дороге пацаны азартно гоняют шайбу. Мелкотня катается на горке, причём и взрослые не чураются этой забавы. Настроение после такой ночи на должной высоте, наверное, поэтому я лихо забрался на горку и попытался скатиться стоя на ногах. Разумеется, не удержался и покатился лицом вперёд. И врезался в сестрицу, стоявшую в позе матери, наблюдающей за проказами ребёнка. Потом в нас врезались два пацана, съехавшие на картонках и образовалась куча-мала.

— Димка, дурной что ли? Я ведь могла чулки порвать, — сестра пытается привести свое пальто в порядок. Пришлось помочь подняться, а потом мы дружно потопали в сторону общаги.

— Слушай, сестрица. А у тебя парень есть?

— В смысле?

— Да в прямом смысле, ухажёр.

— Вот ещё, что я совсем больная. Да и некогда мне всякой ерундой заниматься.

— Ну да, так я и поверил, что у такой красивой девчонки нет парочки поклонников, поющих под окнами заунывные серенады, — Ира улыбнулась на комплимент, но не сочла нужным ответить. Значить всё-таки лукавит, вон на свадьбе, как тот пацан слюни пускал. Да и примечал я, как на неё смотрят другие парни.

— Ириша, я так и не понял, у тебя же только каникулы начались. Почему нам не рвануть домой? Мама рада будет, отъешься хоть и выспишься по-человечески.

— Нет, Димка, не могу. Дела есть, да и каникул тех чуть больше недели.

Темнит сестра, ну это её дело. Оставшиеся три дня я провёл с пользой. В первой половине дня встречался с сестрой, она повела меня на концерт местной филармонии. Не могу сказать, что пожалел об этом. Наоборот мне кроме самой музыки интересно было наблюдать за музыкантами во время их игры. Особенно заинтересовала одна симпатичная скрипачка. Она экспрессивно потряхивала гривой рыжих волос и так вдохновенно играла, что, несомненно, произвела на меня впечатление. Ходили мы также в кино, а ещё меня познакомили с подругами. Ну с теми, кого я ещё не видел. Что удивительно, в эту чисто девчачью группку затесался и один парень. Высокий такой очкарик, так вон он постоянно краснел, глядя на Иру. Что позволило мне постебаться над этим:

— Юрка что ли? Нет, ему Савельева нравится с параллельной группы, — сестра сделала выразительные глаза, посмотрев на меня как на малахольного.

— Ну, пусть будет Савельева.

А вечерами неизменно пробирался к одной симпатичной женщине, даже встречал её на остановке после работы. Потом мы вместе готовили ужин и дружно отправлялись в коечку, прямо как молодожёны. Мне завтра уезжать, поэтому я тороплюсь компенсировать месяцы, а может и годы воздержания.

Сев на вечерний поезд, я откинулся на диване. Народ в плацкарте дружно отужинал и готовится ко сну. В отличии от меня большинство едут далеко, а вот мне собственно, всего три часа пути до Целинограда.

Мыслями я далеко, и даже привычная суета в вагоне не мешает. За эти дни отдыха я кое-что понял. Мне нужно менять свою жизнь, я тут, в новом для себя мире похоже завис надолго.

Работать на отцовском заводе я точно не собираюсь. С учёбой тоже пролёт в виду отсутствии у меня базовых знаний местной школы. А вот заниматься музыкой мне понравилось. Больше того, я думал, много думал как сделать это хобби также и средством заработка. Ведь есть же тут вокально-инструментальные ансамбли. И не мало, конечно, раскрученных единицы. Но ведь я многое знаю такого, до чего местные пока не дошли. Более того, я уже начал действовать в этом вопросе. На старый Новый год, который тут неофициально отмечают 13 января, я имел удовольствие пообщаться с интереснейшими людьми. Интересными в первую очередь в плане информации. Вообще здешние товарищи готовы отмечать даже день рождение папы римского, желательно нашарика. Вот я и соблазнил Семёныча, так я уважительно называл завклубом ДК завода «Сельмаш» Ивана Семёновича Полежаева. У того непростая биография, сам он баянист и работал учителем в музыкальной школе. Потом ушёл на вольные хлеба и занялся фотографией. Не в том плане, что пытался делать высокохудожественные снимки. Он приобрёл неплохую фотоаппаратуру и фотографировал рабочие коллективы на заводские пропуска. Немолодой мужчина уверял, что работа довольно денежная. Но с возрастом стало тяжеловато бегать по городу, вот его племянница и устроила дядю заведующим заводского ДК.

Нателла Юрьевна Аванесова явно имеет кавказские корни, крупная женщина с шапкой чёрных вьющихся волос. А главное — это её нос, прямо орлиное достоинство. А ещё заметных размеров грудь и отчётливые усики. Судя по всему, она не замужем, потому что, когда я пришёл в гости к её дяде с целой сумкой продуктов, женщина даже пыталась заинтересовать меня своими несомненно выдающимися достоинствами. Там и остальное было соразмерно верхней части.

Нас было трое гостей, ещё один дед оказался хорошим знакомым Ивана Семёновича. И они только поначалу учувствовали в общем разговоре. А потом даже переехали на кухню, перетащив часть закуски и всю водку. Это из-за того, что Нателла Юрьевна не выносит запах сигаретного дыма.

Так вот, сидящая напротив женщина оказалась довольно известной фигурой среди местной музыкальной богемы. Она много лет руководит методическим отделом областной филармонии. И познакомиться с нею рекомендовал мне сам Полежаев, после того как я стал подкармливать его подарками в виде полулитровых бутылок водки местного завода.

Мы просидели часа два и мадам Аванесова приоткрыла мне дверь в мир местной самодеятельности. А попутно разрушила мои простодушные планы на лёгкую жизнь.

Итак, все местные самодеятельные коллективы закреплены за шефами. Например, наша команда могла быть приписана к заводскому ДК под эгидой комсомольской организации. И никто не позволит новичкам пуститься в свободное плавание. Репертуар утверждается на худсовете. Чаще всего это курирует филармония или городской отдел культуры. Нателла Юрьевна уверяет, что и её отдел учувствует в этом процессе. Они не утверждают, для этого есть специальный совет. Но нужно ведь кому-то прослушать программу и дать авторитетное заключение.

— И вообще, именно филармония, кроме утверждения репертуара, занимается гастрольной деятельностью коллективов, даёт допуска для выезда и оформляет гастрольные документы. Часто мы организуем сборные концерты известных групп. Вот, например осенью к нам приезжали «Верасы» и Роза Рымбаева, — женщине нравится мой интерес к ней и к теме, которой она хорошо владеет. Возможно, тут присутствует и профессиональный момент. Ведь я вроде как руководитель нового коллектива, иди-знай, вдруг мы стрельнем в заоблачные дали.

— И ещё, если вы собираетесь играть только на свадьбах, вечеринках и дискотеках, то ваш репертуар возможно и прокатит. Но если планируете выступать с официальными концертами, то нужно в корне менять репертуар. Если я не ошибаюсь, вы перепеваете зарубежную эстраду. Так не пойдёт, не менее 70% должно быть посвящено отечественному направлению.

— Вот как? А если мы будем давать текст на русском языке? Оставим мелодию и узнаваемость композиции, но сам текст будет иным, — мне показалось, что я ухватил правильную мысль. Ведь намного проще воспроизвести известные западные хиты с вполне невинным текстом на русском.

— Ну допустим, — женщина ненадолго задумалась, а затем хитро мне улыбнулась, — на минутку допустим, что вам удалось положить новый текст на старую мелодию. Допустим вы будете петь исключительно о возвышенных чувствах к женщине, природе и стране. Но ведь в целом композиция будет узнаваема. И что тогда вы укажете на бумаге, когда предоставите песню худсовету? Чьё авторство? Музыка народная тут не пройдёт. И вообще к утверждению текстовки на иностранном языке относится весьма поверхностно, лишь бы не звучала откровенная антисоветчина. А вот русский текст будут рассматривать под микроскопом. Да сама публика вас и сдаст своими бурными аплодисментами узнаваемым хитам. Так что опять возвращаемся — для танцев без афиши, ради бога. Не более того. В ином случае прилетит всем, не только вам.

Женщина просто рубит на корню все мои гениальные идеи. Она прямо не забраковала возможность использования музыки с новым русским текстом. Но ясно, что тут действовать нужно очень осторожно. Желательно не брать очень узнаваемые вещи типа композиции «Отель Калифорния», группы «Битлз» и «Смоки». Как это не парадоксально, русский текст опаснее иностранного. А ещё бумажки важнее сцены, один конфликт и ансамблю прикроют.

Музыка как таковая не интересует контролирующие органы, в отличии от слов. К сожалению, советское общество пронизано бюрократическими запретами и ограничениями. Чтобы просто играть музыку и петь, при этом немного зарабатывать на жизнь, нужно крутиться с репертуаром, обхаживать худсовет и зачастую исполнять не то, что хочется и может понравиться слушателям, а что пропустят.

На прощание заведующая методическим отделом областной филармонии сказала, — главное не допустить наклейки в виде «идеологически вредного репертуара» со стороны властей. Тот же горком ВЛКСМ может доставить вам массу проблем. Будут организованны жалобы трудящихся на то, что вы играете слишком громко или чересчур долго. Да не важно, было бы желание. Поэтому нужно искать связи с теми же комсомольцами. И ещё, если ваш ансамбль будет успешен и способен собирать полные залы, на многое закроют глаза. Любой руководитель хочет получать грамоты и вымпелы за наличие самодеятельного коллектива, на который идёт публика.

Вот какие мысли терзали мою голову, трудно планировать что-то серьёзное, пока мы только на стадии становления. А мне очень хочется выступать перед большими залами, когда нервы гудят в унисон с реакцией зала. Это адреналиновый наркотик, сильнейший стимулятор работать и пытаться создать песни, которые возможно будут слушать люди дома, на магнитофонных плёнках.