Пульс "Элиона"

Глава 5

А через час я собрался выйти в свет. Тот шкаф, который выделяет уголок сестры от общего пространства зала, содержит в своём чреве и мою одежду.

Если честно, выбор ужасный. Какие-то подозрительные облегающие штаны с наглаженными стрелками. Рубашки из плотного искусственного материала. Нет шорт, нет простых маек из натурального хлопка. Зато висят аж два костюма синего и серого цвета. Фасон, даже не знаю, как описать. Пиджак заужен в плечах и свободные штаны. В целом полное убожество. А ещё галстуки. Один на резиночке короткий, другой длинный и цветастый.

С трудом подобрал себе брюки серого цвета из плотной ткани и легкую рубашку с коротким рукавом. В прихожей зацепил отцовские солнечные очки, чтобы каждая собака не признавала меня при встрече. На голову одел кепку от солнца, тоже в целях конспирации.

— Ма, я прогуляюсь.

— Хорошо, только вернись к обеду. Я зелёные щи готовлю, специально для тебя.

Быстро, пока мама не придумала ещё что-нибудь, я скатился по лестнице и вышел на залитую солнцем улицу. Слава богу никто ко мне не прицепился, и я направился в сторону проезжей части.

Пройдя детскую площадку, я с интересом через высокий забор понаблюдал за вознёй малышей в детском садике. Следом оценил пустой двор школы, возможно, здесь я проучился десять лет. Трёхэтажное добротное здание с плакатом над входом «Добро пожаловать», а ниже священный и бессмысленный лозунг классика «учиться, учиться и учиться…». А чтобы не перепутали авторство, инициалы первого руководителя страны Советов.

Меня заинтересовал длинный магазин, встроенный в очередную пятиэтажку. Над входом двухязыковая надпись «Продукты. Азык-тулIк».

Выбор ожидаемо не поражает, но есть минимальный набор продуктов. Пара видов сыра, варёная колбаса, свежие куры. А также неплохой набор молочки. В бакалее имеются разнообразные крупы, консервы, кофейный напиток и чай местного производства. Познавательно, мне нужно привыкать к действительности.

Около бочки «Квас» выстроились несколько человек. Покупатели здесь на самообслуживании. В стекляные банки и бидончики полная тётка в белом халате наливает тёмно-коричневую жидкость.

— Воды нет, только в свою посуду, — жёстким непримиримым голосом известила она подходящих страдающих от жары.

Ага, понятно, от ближайшего дома протянут водяной шланг и на столике стоят несколько грязных кружек. Амбре от этого и вьющиеся пчёлы заставляет отшатнуться. Но я понадеялся, что люди знают, что делают.

Чуть в сторонке бабуля предлагает купить полулитровые банки, — сынок, чистые, не бойся. Всего 10 копеек.

Пришлось взять одну. Зато сам напиток оказался выше всяких похвал. Ядрёный и ледяной, от большого глотка аж в голову ударило. Что прикольно, предприимчивая бабка уже нацелилась подобрать посудину. Понимает, что я не потащу её с собой, получается стопроцентная прибыль.

Мне удалось углубиться во дворы и сесть на свободную лавочку. Мимо проходили редкие прохожие и я смог прикрыть глаза, погрузившись в невесёлые мысли.

Всё очень плохо. Я в чужой стране, нет ни малейшего шанса каким-то образом вернуться домой. Для этого нет нужных документов, денег и главное возможности. Сейчас Союз напоминает одну большую закрытую зону. Люди варятся в своём котле, вырваться на свободу невозможно. По-крайней мере мне так точно.

Чем же мне заняться и каким образом выживать? Мама утром жалобно спросила, — сынок, может учиться пойдёшь?

Оказывается, я окончил первый курс местного училища. Не уверен, что это моя стезя. К тому же я успел полистать найденный на книжной полке учебник по химии за 8-й класс. Не ожидал, такое ощущение, что это совершенно другой предмет. А ведь я три года проучился на химфаке в университете. Здесь школьная программа в корне отличается от нашей. Получается, что сначала мне нужно каким-то образом пройти десятилетнюю школьную программу. Иначе просто бессмысленно поступать в учебное заведение.

А с утра следующего дня мы с мамой начали забег по чиновничьим кабинетам. Первым делом посетили райвоенкомат, где я окончательно стал гражданским без возможности призыва по медицинским показателям. Потом паспортный стол, где меня заново прописали в нашей квартире.

Ну, поликлиники во всём мире не являются местом, куда можно прийти и оперативно решить свои дела. Нам с мамой пришлось около часа проторчать в регистратуре, дожидаясь прихода нужного человека. А добили меня в психоневрологическом диспансере. Оказывается, для таких как я существует множество ограничений. Многие виды деятельности мне противопоказанны. А ещё я не смогу получить водительские права или зарегистрироваться в обществе охотников.Оружие не для меня. Список запрещенных профессий довольно обширен:

— Машинист.

— Диспетчер.

— Крановщик.

— Водитель.

— Пилот.

— Работы на высоте.

— Работа с движущимися механизмами.

— Химпроизводство.

— Шахты.

Почему-то под запрет также попали электростанции.

А в конце абзац, который можно трактовать по-разному — все работы, связанные с повышенной опасностью для себя и окружающих.

— Ничего, ничего, устрою к себе слесарем. У нас ребята получают поболее директора, — это уже отец вернувшись после работы, принялся меня подбадривать.

На чёрную работу я всегда смогу устроиться. В поликлинике участковая врачиха подсказала, что можно собрать нужные документы и подать на ВТЭК (врачебно-трудовая экспертная комиссия). Именно она может установить мне группу инвалидности. Мне светит III группа. Мама даже не поленилась узнать через знакомую в обществе инвалидов. III группа давала добавку к зарплате в размере 30-40 рублей. А ещё согласно КЗоТ инвалид не может быть объявлен тунеядцем, то есть теоретически можно вообще забить на работу. Ну и ещё инвалидам полагаются бесплатные лекарства по списку.

У меня от всей этой мути окончательно упало настроение. Поэтому приезд сестры стал для меня настоящим праздником. Отец приходил домой поздно, такое ощущение, что специально задерживался, чтобы со мной не пересекаться. Мама, наоборот, не отходила от меня, что заставляло убегать на улицу от её жалости. А Ира вроде ещё в Ташкенте показала себя умной и дипломатичной особой.

— Ну, как вы тут без меня? — девушка принесла в дом свежий ветерок и разрушила зловещую атмосферу.

Я с удивлением узнал, что сестра не учится в нашем городе. По какой-то причине она выбрала Карагандинский мединститут.

— Почему? — девушка улыбнулась мне, — да там просто кафедра сильнее и преподаватели круче. И выпускники больше ценятся, за наших выпускников все больницы дерутся. А ещё клиническая база больше. Так что мы с подругой специально поступали туда. Было сложно, конкурс там был сумасшедший. Но мы с Надькой поступили и как видишь на четвёртый курс перешли.

Ирина так меня заболтала, что я на время забыл о своих горестях. И родители тоже начали улыбаться. А уж с маминого лица не сходила блаженная улыбка. Она даже за чаем накрыла ладонями наши с сестрой пальцы, — господи, хорошо-то как. Прямо как раньше.

Это фраза в пояснениях не нуждалась. А вот как начали укладываться на боковую, возникла некая неловкость. Просто я сунулся к Ирине в закуток и заметил, как она в комбинашке сидит на кровати.

— Эй, братец, сюда нельзя.

— Извини, я просто хотел узнать.

— Ничего, всё нормально. Что узнать?

— Скажи, а на рояле играет мама?

— А кто ещё? Подожди, скоро начнётся учебный год и к нам зачастят ученики-лоботрясы.

— Ясно, а гитара на стене чья?

— Твоя, не моя же.

— А скрипка на полке?

— А это уже мой инструмент. Я же окончила семилетку по классу скрипки. Мама хотела, чтобы я шла дальше в музучилище. Но мне показалось это бесперспективным. Преподавать музыку балбесам как мама? Ну уж нет, а врачи всегда в почёте. Ладно, давай выключай свет. На завтра какие дела?

— Дела? Не знаю. Вроде никаких.

— Тогда можешь составить нам компанию. Мы с Надеждой хотим прошвырнуться в ЦУМ.

А потом я, закинув руки за голову, долго лежал и прикидывал. Вести растительную жизнь глупо. Заниматься оформлением инвалидности — это как призывать на свою голову всевозможные болячки. Не моё. Работать у отца, обрабатывая напильником железки — всегда успеется. Надо осмотреться, не помешает.

Новый день я начал с зарядки. Примитивная, но действенная. Я в той жизни всегда с утра так делал. Помахать руками, ногами. Упражнения на гибкость, отжимания от пола, приседания. Ещё бы турничок, но пока и так сойдёт. А потом в ванной комнате после душа я придирчиво рассматривал своё обнажённое тело.Моська смазливая, даже чересчур для парня. Пушистые ресницы обрамляют большие карие глаза. Нос прямой с горбинкой, губы пухлые, лицо вытянуто, уши прижаты. Общее впечатление позитивное. Немного портил заживший шрам на лбу. Но если отпустить волос подлиннее, будет незаметно.

Теперь тело, на верхней части левого бедра длинный шрам. Явно подарок с войны. Наверное, осколок пропахал. Больше явных болячек нет. Рост у меня средний, 178. Худощавый, но сейчас заметно, что впечатление худобы обманчиво. Плечи широкие и руки далеко не слабака. Живот подтянут и задница такая накачанная. Наверняка в разведбате парня гоняли и учили всяким премудростям. А ещё Дима занимался гандболом, это довольно динамичный и силовой командный вид спорта. Но из-за тонкокостного скелета в одежде я произвожу впечатление хрупкости. А в реальности напряг руки и сразу торс обвили змеи мышц. Неплохо, у меня был знакомый парнишка с похожей фигурой. Габриэль (или для своих Габи) стал победителем израильского шоу «Супер-ниндзя». Он был профессиональным скалолазом и выделывал со своим телом совершенно невообразимые штуки.

С обувью полный швах. Есть кеды с протёртой подошвой и полуботинки из грубой кожи. Благо они разношены, но на ноге тяжёлые. Такими можно ноги неприятелям ломать. Одел уже привычную пару штаны-рубашку и наткнулся на взгляд сестры.

— Что?

— Ничего, ты же эту рубашку никогда не одевал. Говорил, что в ней смотришься как педик.

— Серьёзно? А, какая разница. Зато она из лёгкой ткани. Ну, ты готова?

В отличии от Ирины её подруга Надежда не отличалась излишней хрупкостью. Лицо круглое с глазами слегка на выкате. Тоненькая шейка, белая майка обтягивает небольшие грудочки. А вот ниже пояса она грузновата. Тяжёлые бёдра и усиленные ноги подошли бы женщине постарше. Поэтому девушка носит длинную юбку.

Мы встретились на автобусной остановке и сразу подкатил нужный номер.

Двухэтажное бетонное здание ЦУМа органично вливается в архитектуру города. Такое же серое и безликое. Непривычно, что в торговом центре совсем нет кафешек или фастфуда. Ничего, даже чашку кофе выпить негде. Вскоре мне надоело таскаться за девчонками, и я поплёлся в отдел мужской одежды. Глазу остановится не на чем, с любопытством прогулялся по отделу механических часов и фотопринадлежностей, оценил огромные ящики современных телевизоров. Эти габаритами и отделкой больше похожи на мебель, чем на аппарат для вывода изображения.

Отдел музыкальных товаров порадовал большим объёмом виниловых грампластинок. Вот только выбор оригинальный. Из эстрадного — ВИА «Сябры», «Самоцветы», «Красные маки» и « Песняры». Из исполнителей — Иосиф Кобзон, Владимир Лещенко, а также зарубежные мастера вокала Марыля Родович и Карел Готт. Я покрутился по отделу и обнаружил, что относительным спросом пользуются Алла Пугачёва, София Ротару, Валерий Леонтьев и Юрий Антонов. Их пластинки потихоньку разбирали. Но ни одной интересной для меня, а жаль. Здесь только одна фирма звукозаписи — это «Мелодия», отсюда и скудный выбор.

— Проходите детки, как раз к обеду успели, мыть руки и за стол — мама в привычном переднике с изображением кошачьих мордочек раскинула руки, будто пыталась обнять гостей. Ну да, Ира пригласила на обед Надежду. Видать в этом доме — это общепринятая практика.

Хм, вот какие они зелёные щи. Я слышал от бабули поговорку «щи да каша — пища наша». Кашу представляю себе отчётливо и даже люблю гречневую. А вот щи в моём представлении — это что-то постное. Борщ в исполнении бабушки мне нравился, а щи она не готовила.

Значит это — нечто густое. Сначала мама размяла вилкой в каждой тарелке по половинке варёного яйца. Потом половником налила сами щи. Это бульон с картошкой и капустой. Каждому досталось по куску мяса. Ещё там чувствуется щавель и мама щедро сыпанула каждому порезанный зелёный лук. И сверху добавила по ложке сметаны. На мой взгляд соли многовато, но видимо эта я такой привередливый. Моя Ленка приучила не присаливать, разве что самую малость. К этому блюду полагался порезанный хлеб «Бородинский» с зёрнышками тмина.

Поначалу я дул на обжигающее варево, а потом только ложка замелькала. Пока девчонки манерно оттопыривали пальчик и медленно подносили ложку ко рту, я уже застучал ею по дну.

— Сыночка, добавки? — надо было видеть выражение счастья на лице мамы, когда я облизнул ложку. Она повторила процедуру и на сей раз я ел уже не торопясь, смакуя.

Вообще заметил, что с недавних пор стал много есть. Возможно, организм стремится восстановить потерянные за время болезни калории.

А потом в зале девчонки посадили меня между собой на диван и приступили к пыткам, — Дима, а правда, что ваши ребята с Афгана привозят настоящие американские джинсы и даже магнитофоны фирмы «Sony»?

— Наверное, но мне не повезло в этом плане. Слушайте, а чего у вас так бедно в магазине с грампластинками? Ведь сейчас масса известных групп, включая роковые, — я скорее тупо перевёл тему с опасного направления, чем реально интересовался проблемами с музыкой.

— Э, братец, тут тебе надо к Пашке обратится, Надежды младший братан. Вот тот фанатик этого дела. Он тебе не только объяснит, но и даст послушать.

Я взял эту информацию на заметку. А когда подруга сестры слиняла, решил расслабиться на диване. Не заметил, как заснул. А вот проснулся, когда уже солнце склонилось к закату. Из прихожей слышится шёпот, пришлось вставать — тем более что поспал знатно и тело просит движения.

Вот те на, сестра в коридоре стоит, воинственно уперев руки в бока и шипит как гусыня на давешнего соседа, которого я встретил в первый день.

— О, Димон! А сеструха твоя говорит, что ты болеешь. Морда вон от той болезни опухла. Давай собирайся, наши пацаны сегодня на пятачке будут. Тебя звали, так что даю пять минут ополоснуть свою болезнь. И гитару захватить не забудь.

Парень ушёл, а я недоумённо посмотрел на Иру, — это кто? Мой товарищ?

— Андрюха что ли? Какой же он товарищ, скорее собутыльник. Вы в фазанке вместе лямку тянули и любили попеть всякую блатную ерунду.

-Ага, а что за пацаны?

— Так такие же энтузиасты потрепаться и парней с соседнего квартала позадирать. А ещё вы выпендриваетесь друг перед другом, изображая из себя великих певцов.

— Да ладно. Так может сходить и послушать?

Сестра критически посмотрела на меня, а потом сдалась, — ну сходи. В принципе ребята неплохие. Только не вздумай пить, помни, тебе врачи запретили. Я твоему дружку намекнула, что ты не всё помнишь. Но смотри там по обстоятельствам.

Так, в принципе мне и одеваться не надо. Только обулся в кеды, сполоснул лицо и пригладил отросшие вихри. В принципе мне не помешает пообщаться со сверстниками. Удобная отмазка по поводу временной амнезии, думаю прокатит. А в остальном, ну не могу же я постоянно скрываться под мамкиным крылом. Когда-нибудь придётся выползти.

На крыльце сидит мой приятель. Андрюха выше меня на полголовы. Худой, в болтающейся на теле футболке. На голове грива волос, выделяется выдающийся кавказский нос. Я бы сказал носяра. Глаза серые, водянистые. Обрезанные по середину икры штаны и сандалии на босу ногу.

— Ну, готов к бою? — чувствуется некая неловкость между нами.

— А что предстоят боевые действия? — парировал я.

— Да не, это я так. Для затравки разговора. А гитару чего не прихватил, — пришёл мне черёд стушеваться.

— А, Ирка сказала, что тебя контузило в Афгане. Серьёзно что ли?

— Серьёзнее не бывает. Только пацанам не трепись. Не хочу жалости.

Парень тормознул, окинул меня взглядом в поисках улыбки. Потом что-то для себя понял, — Замётано, Димон. Скажем, что временно ты не в голосе.