Пульс "Элиона"

Глава 7

Выяснилось, что мы всегда воюем с пацанами с 66-го квартала. И встреча с ними на озере неминуемо привела бы к драке. Иного просто невозможно вообразить. Наши парни входят в коалицию с пацанами с соседних районов, в частности с 92-м кварталом и воюют с давнишними противниками. Бьются на дискотеках и в парке на танцплощадке. Бьются в сквере, который является как бы ничейной серой зоной. Изредка объявляется перемирие. Взрослеют парни, женятся, заводят детей. Но неизменно на их место приходит младшее поколение, которое продолжает противостояние с исконными врагами. И никто не может сказать — почему именно эти. Ответ — так было всегда, потому что они @андоны. Коротко и ёмко, ни добавить — ни убавить.

А потом парни наконец залезли в воду, немного охладившись вернулись на берег. И засев в теньке приступили к священнодействию — разделке леща маленьким лезвием перочинного ножика. Пиво греется — железный повод уничтожить его именно сейчас.

Я привычно отказался, просто сидел рядом и подставлял солнышку бока.

— Не хочешь искупнуться, — напротив меня стоит та самая Татьяна, с которой старый владелец моего тела крутил романы. До сих пор она держалась вдалеке от меня и не предпринимала попыток сблизится. А сейчас мне пришлось поднести ладонь к глазам. Солнце меня слепит и ничего не видно.

— Пошли, — как можно равнодушнее ответил я. Меньше всего сейчас хочется окунаться в чужие романтические отношения. Но и вспоминать, пережёвывая перипетии битвы откровенно лень.

Девушка идет передо мной, чувствуя момент она плавно покачивает бёдрами. Получается ей как и мне 20–21 год. Уже не пацанка и это заметно по фигуре. Она моего роста, довольно развита по-женски. Вон как колыхаются груди при движении. На ней раздельный купальник, который ничего особо не скрывает. Кожа чистая, животик подтянут, так выглядят нерожавшие молодые женщины. Дойдя до кромки воды она остановилась, поджидая меня. Я же быстро вошёл в воду и поплыл. На сей раз долго плавать не захотелось и я повернул к берегу. Трое из наших парней уже резвились в воде, играя в догонялки. Татьяна плавала в отдалении, но заметив меня встала. В этом месте воды по плечи.

— Димочка, ты меня совсем забыл? — я, наверное, сделал ошибку, подплыв к ней. Девушка приняла это за приглашение к разговору.

Трясясь в автобусе по дороге домой, я прокручиваю всё, что произошло сегодня. Два события на первый взгляд не связанны между собой. В драке я вроде неплохо себя показал, действовал уверенно и, наверное, профессионально. Думаю, Диму Зубова неплохо натаскивали в разведбате. Должны же они учить солдат особым приёмам. Той же рукопашке. Возможно, парень и до армии был любителем старинной русской забавы — драка стенка на стенку. Самое интересное, что лично я драться не умею от слова «совсем». Минимальную подготовку получил во время прохождения курса молодого бойца. Но там больше всё завязано на оружие, самооборона — не более. А так в Израиле понятие драка не существует. Ну не умеют у нас драться. Когда молодняк сходится на разборку, всё ограничивается криками и толканиями. Если произошла поножовщина, значит они друг другу истыкали кончиками перочинных ножей задницы. Не более того. Никаких разбитых носов и переломанных конечностей.

Помню, я заехал к знакомым ребятам на авторазборку, искал боковое зеркало на свою Хонду. Стоим переговариваемся, заезжает машина, выходит русскоязычный парень лет тридцати пяти. Спросил насчёт наличия какой-то запчасти, получил отрицательный ответ и начал сдавать задом, выезжая на дорогу. А там в это время ехал бедуин. Тот немного испугался выезжающей со двора машины. Тормознул и начал привычно орать.

В этом плане Израилю опять не повезло. Ну нет здесь культуры матерного слова. На пальцах рук можно перечислить все солёные словечки. Так одним из самых распространённых является «бэн/бат зона». Что переводится — «сын/дочь проститутки». Используют по делу и не совсем. Зачастую не только как оскорбления, а скорее в одобрительном тоне. Ну, типа — сукин ты сын, как ловко всё проделал.

Так вот бедуин среднего возраста упомянул эту самую женщину с пониженной социальной ответственностью с целью показать своё раздражение. В ответ ожидалось нечто подобное. Если перевести на русский, то стандартный диалог сводился к следующему, — «дурак, кто тебя учил ездить». «Сам идиот, небось права папа купил».

Но бедолага явно не ожидал, что его грубо выдернут из машины, швырнут на землю и приготовятся убивать. По-крайней мере тот явно приготовился к смерти. Русский парень наверняка недавно эмигрировал в страну и ещё не совсем адаптировался. Он серьёзно воспринял это оскорбление, а за базар, как известно, нужно отвечать. И желательно кровью и сломанным носом с кровавой юшкой. Мы еле успели перехватить его кулак, занесённый для праведной ответки. Бедуин отделался испугом и испачканными штанами, уехал весь бледный как бумага.

А тому парнишке мы популярно объяснили, что элементарно уберегли его от больших неприятностей. Сколько за мою жизнь было таких случаев — не перечесть. Приезжие на словесное оскорбление частенько реагируют подобным образом. А потерпевший сразу бежит с разбитым носом и выбитым зубом в больницу. Оттуда с бумагой о зверских побоях сразу в полицию. И пошло-поехало. Через пару недель неосторожного репатрианта вызывают на беседу, показывают бумаги о том, что он чуть не убил человека. У того куча бумаг о нанесённом ущербе здоровью. А уж моральный вред не просто огромен, не выразить деньгами. И открывают уголовное дело. Оно длится почти год, в результате, даже с помощью адвоката, за несдержанность человек попадает на приличные бабки. Речь идет о десятках тысяч долларов. Не исключен и реальный срок, если есть отягчающие моменты. Например, упоминание национальности и сексуальных предпочтений.

Вот почему в Израиле нет драк. Я не говорю сейчас об арабском секторе, где идут нескончаемые вендетты и уголовные разборки. Также балуют неискушённую публику беженцы из Суданцы, которые любят разобраться с эритрейцами с помощью ножей и молотков.

Ну это я увлёкся. Так вот у меня осталось стойкое ощущение, что я сам не участвовал в драке. Мой мозг отдыхал, пока тело автоматически реагировало на внешний раздражитель. Я не понимал толком, какие приёмы провожу. А там были и подсечки, и шикарный борцовский бросок через бедро, а также пара хороших ударов рукой.

Нечто похожее случилось со мною в воде. Тогда Татьяна подплыла ко мне и неожиданно бросилась на меня. В воде это получилось забавным, она обвила обеими руками мою шею. И резким движением забралась на меня, обхватив ногами поясницу. В таком состоянии она начала меня окучивать. Девчонка деланно смеялась на мою реакцию, откидывалась назад, демонстрируя налитые дыньки с крупными сосками, обтянутые мокрой тканью купальника. А затем прижималась ко мне, заставляя утыкаться носом в свою внушительную грудь. Несмотря на прохладную воду, я почувствовал резкое неудобство в плавках. Это не осталось незамеченным, и девица даже исхитрилась прижаться к моему рту своими губами.

— Эй, голубки, хорош миловаться, наши уже собираются домой, — это Андрюха мне позавидовал и проплыв рядом обрызгал нас водой.

Уже в автобусе я пытался проанализировать оба случая и пришёл к выводу, что моё тело на все сто процентов мне не подчиняется. В определённых ситуациях оно берёт контроль на себя. И не скажу, что мне это нравится.

Вот ежели взять мою одноклассницу, которая сейчас прижимается ко мне всем своим естеством, благо нас зажали в угол друг к другу другие пассажиры. Так она не совсем в моём вкусе. Фигурка пока неплохая. Но мне нравится более отточенные и изящные что ли. Боюсь, после родов Татьяну разнесёт. А пока её богатства весьма наглядны и привлекательны. Лицо у девушки тоже — не мой идеал. Миленькое, но карие глаза маловаты, тёмная челка падает на глаза как у певицы Мирей Матье. Тяжеловата челюсть и смотрит девушка на мир с подозрением, прищурившись. Сейчас это проканывает, а с возрастом станет заметным и отталкивающим. Так что сознательно я бы с ней сам не познакомился. Но вот Дима Зубов видимо в своё время был иного мнения. А чем тогда можно объяснить тот факт, что ещё сорок минут назад в воде, я с таким удовольствием массажировал её мягкую попку под резинкой трусиков. Если бы не зрители, наверняка бы согрешили. А вот сейчас я как бы протрезвел и пытаюсь разобрать внешность дамы под микроскопом. Возможно, Дима влюбился в её характер или иные душевные качества. Вполне допускаю, но фигня в том, что я-то не Дима. Я Александр, маскирующийся под другого.

А пока не позвали на ужин, я решил расслабиться. Мама шуршит на кухне, отец ожидаемо задерживается на работе, а Ирина где-то шляется с подружками. Я же подхватил старенькую гитару и забрался с ногами на диван. Привычно подстроил струны и взял аккорд. Потёртый гриф и царапанная дека, инструмент боевой, заслуженный. Машинально взял ля-минор. Затем бездумно перебирал струны. Неприхотливая мелодия, выуженная из глубин памяти, не желала складываться в что-то цельное. Я принялся ловить её как тень — пальцами, памятью, привычкой. А потом вроде нащупал.

Звук замер, а я положив ладонь на струни продолжал вслушиваться к тишине.

— Здорово, а что это было? — даже не заметил, как в комнату просочилась Ирка. Она как кошка неслышно забралась с ногами на диван, и теперь с любопытством смотрит нат меня.

— Не знаю, — я и в самом деле не помню точно. Стоп, вспомнил, это группа Coldplay «Fix You». По моему 2005 года. Приятная вещь, простая до безобразия, неторопливый перебор. Этот не песня, а именно тема, но почему-то именно она всплыла из глубин памяти.

Сестра сейчас и в самом деле напоминает кошечку. Она в серой обтягивающей юбке и белой майке. Девушка сейчас сама не понимает, как выигрышно смотрится. Юбка чуть задралась и немного оголила стройные бёдра. Невольно вспомнил Татьяну. Хм, вот если бы Ирина не была бы моей сестрой, я бы мог бы представить её в роли…

Тьфу, придёт же в голову такое. Мне стало неудобно своих мыслей. И пусть я не вырос с ней, не видал её в разных ситуациях, но тот факт, что она моя кровная сестра заставляет воспринимать её как бесполое существо.

С мамой у меня установилась определённая связь. Ну невозможно не любить эту милую женщину. И когда она гладила меня по голове, прижимая к себе, я замирал. Это приятно, я даже перестал чувствовать себя вором. К сожалению, моя личная жизнь осталась в прошлом. И нужно пытаться выживать в новом качестве. А мама искренне любит меня и радуется моим небогатым успехам. Сестра тоже всячески опекает, прямо как курица цыплёнка. До недавнего времени она бесстрашно бросалась на моих товарищей, защищая меня от их бестактности. И только убедившись, что меня приняли как своего, она перестала выглядывать меня из окна.

Другое дело папа. До сих пор мы с ним как чужие. Не знаю, может он что-то видит во мне этакое, что заставляет его осторожничать. Вон вчера принёс плёночный проектор. Это здоровенная хрень, в которую вставляется бобина с плёнкой. Аппарат трещит как трактор и проецирует на белую стену изображение.

Мы сидим на диване, я с мамой и Ирка. Отец устроился на стуле и руководит процессом.

На первых кадрах снята моя сестра. Её снимал папа, когда та участвовала в отчётном концерте выпускников музыкальной школы.

Прикольно, в школьной форме и белом фартуке. Ирина здесь заметно моложе, ножки тоненькие и шикарные белые банты на голове. Не знаю, что за вещь она играла на своей скрипке, но в принципе мне понравилось. Публика дружно хлопала. Наши активно комментируют это событие, — ой, а вот Димка с мамой. Смотри во втором ряду, — и в самом деле мама, рядом пацанчик. В целом можно предположить, что этот подросток я и есть. Жалко, батя не умеет снимать, постоянно дёргает камеру. Но это не мешает мне пытаться оценить то время. И тех людей, увлечённо смотрящих на сцену.

Следующий фрагмент, это выезд моего класса на водохранилище, — Дим, это ваш девятый класс вывезли на озеро. Папа тогда взял камеру у знакомого, чтобы запечатлеть это событие, — мама с улыбкой комментирует происходящее.

— Ой, а это Мария Ивановна, ваша классная. И это ваша директриса, — на кадрах мелькают люди. Отец снимал против солнца и большинство кадров засвечены. Но кое-что видно. Группка одноклассников в плавках и купальниках подходят к пирсу и прыгают в воду. Через какое-то время все уже крутятся вокруг столика. Там разложена нехитрая снедь. Молодёжь веселится, играет кассетный магнитофон. А вот и я, интересно. Худенький невысокий парень явно пользуется авторитетом у одноклассников. Он пытается пританцовывает со стаканом сока в одной руке и чем-то съедобным в другой. Рискну сказать, что пластика у него на уровне. Другие ребята на его фоне смотрятся увальнями, а девчонки стараются оказаться поближе. Паренёк работает бёдрами, держа равновесие. Пытаясь не пролить содержимое стакана, он ухитряется делать развороты и мягко двигаться по маленькой площадке.

— А вот твоя Танька, — Ирина даже привстала и подойдя к стене ткнула пальцем в худенькую девочку.

М-да, здесь она совсем салага, а вот взгляд такой же, суровый. Смотрит исподлобья, будто прикидывает, кого сейчас пристрелить.

— Что Вас сейчас беспокоит? — это мы с мамой пришли к нашему участковому врачу. Та пролистала папку с моими документами. Там выписка из истории болезни, справка ВВК и военный билет.

Первым порывом было ответить — ничего, всё отлично, — но это будет означать, что я отказываюсь от пути, когда можно будет использовать возможность не работать, а спокойно адаптироваться к новой жизни. Поэтому я предпочёл ответить уклончиво и где-то правдиво.

— Устаю быстро, сплю не очень хорошо. Периодически шум в голове, тяжело сосредоточится.

Я просто имею некий опыт в подобных делах. У нас в Израиле все водители имеют две автостраховки. Первая защищает имущество, твоё и третьих лиц. А вторая — исключительно жизни и здоровье людей. И неважно кто виноват, водитель, пассажиры или пешеходы — все попадают под её действие. Меня как-то ударил таксист, долбанул в правую стойку. Ничего такого, машину списали, так как повело кузов. Но я, знакомый с процедурой, сразу вызвал амбуланс. Тот приехал вместе с полицией. И уж те отвезли меня в больницу. Часто в результате дорожных аварий их участники отказываются от врачебной помощи, вроде чувствуют себя нормально. А на следующий день вдруг понимают, что ни хрена не нормально. Шею не повернуть, и голова раскалывается. Вот и я поехал в больницу, там меня проверили, а по выходу сразу обратился к адвокату по дорожным авариям. В результате, с моим здоровьем ничего опасного не произошло. Но я походил по врачам, преимущественно неврологам, ссылаясь на несуществующую боль. И страховая компания в итоге заплатила мне 12 000 долларов в пересчёте на американские деньги. Просто так, только за беспокойство.

Приблизительно такие мысли были у меня в это время. Если дают — бери. К тому же меня напрягает от факт, что отец устроил на свой завод учеником слесаря. Пока работаю, но если моё тело довольно молодо, то сознание у меня взрослого человека и я отлично понимаю, что это не моё.

Затем было посещение невролога, потом опять тягостное посещение психоневрологического диспансера.

Затем второй круг, снова терапевт, невролог, психиатр. А потом мне просто стало тошно от этих походов. У меня от них и в самом деле начинает болеть голова, так что я завязал с этим делом. Мама подала документы на ВТЭК, но там история долгая.