Пульс "Элиона"

Глава 16

М-да, вот вроде я значительно старше, чем выгляжу. Есть какой-никакой опыт по женской части. Но сейчас я попал в неудобное положение.

Когда мне позвонила Маргарита и пригласила на некий важный разговор, я подумал, что опять понадобился ей в качестве наглядного пособия и примера для юных пионеров. Удивило время, в субботу в шесть у главного входа в Центральный парк.

Рита пришла с опозданием, как на свиданку. Пришлось проглотить это, морозец не детский и вообще… я перестал смотреть на неё с мужским интересом, и видать это стало заметно. Я всегда старался не задеть её откровенными взглядами, но вот же, женское сердце как чувствительный датчик, чует малейшие изменения погоды. Прогулявшись, я решил угостить даму мороженным. В кафе «Ботакоз» неплохой ассортимент. Пломбир и шоколадное мороженное с разными наполнителями. А также приятный сердцу сладкоежки выбор пирожных, соки и даже кофе-гляссе.

Меню не для холодной погоды, но не вести же Риту в ресторан.

— Ой, это Вы? Вы пели на заводском вечере? — к нашему столику подошли две девушки.

— А мы с четвёртого цеха. Я Аня, а это моя подруга Марина. А как можно попасть к вам на концерт? — на Риту без слёз смотреть невозможно. Две подруги, стоящие рядом с нашим столиком полностью её игнорируют и даже пытаются строить мне глазки.

— Дима, а я тоже хочу послушать, как вы играете, — подруги ушли, а старшая пионервожатая почему-то осталась на меня обижена. Вернее, она действует чисто интуитивно, по-женски. Пытается нащупать мою слабину и пытается поставить в позу виноватого. А мне немного смешно от этого. Ведь я может и облизывался на её фактуру, но никогда мы не переходили на личности. Может до Нового Года я бы и клюнул на её румянец и задорно торчавшие грудочки. Но после Ольги мне не хочется возится с детским садом. Честно, просто время на это нет. Работа и репетиции по вечерам. А дома больше сижу с Пашкой, прослушивая записи различных групп. Вот отец уверен, что я занимаюсь ерундой. Вместо получения профессии я застрял на своём третьем разряде. Зато мама меня защищает, — мальчик хочет найти своё место в жизни, возможно гены берут своё. Я тоже думала о концертной деятельности, пока не встретила тебя, — и мама обвиняющее наставила на отца палец.

И сейчас вот девушка Рита явно пытается перевести наши отношения с дружеских в особые. Возможно, до неё дошёл наш успех и она стремится быть ближе к свету юпитеров, потусоваться с нами. Она не догадывается, что пока что мы впахиваем как проклятые. Потому что 8-го марта должны выступать во Дворце культуры «Целинник», а это уже городской уровень. Там зал под тысячу человек, возможно будет снимать местное телевидение. Но завтра предстоит выдержать репертуарное обсуждение, если проще — цензуру местных органов. Там будет директор ДК, представители городского комитета культуры, наверняка партийные надзиратели заявятся, возможно их младшие коллеги из горкома ВСКСМ. Будут решать, петь нам или нет. Мы приготовили ещё одну песню, это «За тех, кто в море» от Машины. Совсем свежая, её почти не гоняют по радио, но Пашка достал партизанскую запись из концертного зала и сейчас мы усердно её разучиваем. После «Поворота» к ней легче подойти лично мне. Обе песни требуют аккуратности, но мои ребята прямо загорелись ею. Здесь есть драйв и нечто новое. Сейчас вообще идёт слом старых течений в эстраде. Уходят привычные гранды и всходят новые коллективы. «Карнавал», «Альфа», раскручивается «Аквариум» и «Воскресенье». «Земляне» стали иначе звучать, потяжелел звук. Активнее стали использоваться синтезаторы. Так что наше желание поймать волну обоснованно. Народ потянулся к новому и непривычному. Разумеется, первыми проголосовала молодёжь. В общаге политеха, по рассказам моих бойцов, на дискотеке вовсю крутят записи вышеназванных групп.

К моему удивлению, нам не нужно было вести аппаратуру и играть перед высоким начальством. Я подал список предполагаемых песен и их текстовку. Этого оказалось достаточно.

Меня поставили перед столом, за которым сидела комиссия. Из них я знаю только того работника то ли райкома, то ли горкома партии. Это тот мужчина, который заходил к нам после концерта.

Тут ещё присутствуют две дамы. Одна заведующая Дворца Культуры «Целинник», вторая из городского комитете по культуре. И ещё был моложавый мужчина из горкома комсомола. Перед ними лежали размноженные бумаги, предоставленные мною.

— Хм, интересно, — первой задала тон дискуссии дама из отдела культуры, — насколько я поняла, в городе о вас заговорили. И это безусловно мы приветствуем. Но вот репертуар ваш вызывает вопросы, — здесь моментально пиявкой влез комсомольский работник, — У вас отмечены две песни зарубежной эстрады. Плюс вся отечественная часть тоже небезупречна. Где тут советская песня? Где патриотическая тематика?

Мяч перехватила директриса, поддержав более молодого коллегу, — да у нас впереди Первомай, отчётные мероприятия. А у вас ни одной песни о Родине, труде, комсомоле. Всё личное, лирическое и какое-то философское.

Пока не отозвался в общем ключе только райкомовский деятель, он перестал изучать бумаги и теперь внимательно рассматривает мою особу.

— Но мы не отказываемся от советской песни, — я постарался отвечать спокойно и взвешенно, — просто подбираем репертуар, который будет восприниматься залом. Людям важно, чтобы их слушали, а не читали нотации.

— Это Вы сейчас что имеет в виду? — резко подняла голову культурная дама.

— Я имею в виду живую реакцию зала, — продолжил я в том же духе, — мы играем для рабочих завода. Они приходят вечером не на политинформацию, а отдохнуть, послушать музыку.

Представитель комсомола нахмурился, — а я, к слову сказать, не услышал у вас ни одной песни о нашей стране. Это, между прочим, мягко говоря однобоко. Если не сказать, что попахивает антисоветчиной и преклонением перед западной культурой.

— Подождите, давайте не будем приклеивать ярлыки, — впервые открыл рот партийный работник, — о какой антисоветчине вы говорите? Может вам не известно, что наш уважаемый руководитель ансамбля Дмитрий Анатольевич Зубов воевал в Афганистане, был ранен, комиссован по ранении и имеет правительственные награды. Нет? А зря.

— Да, но при чём тут это? Мы говорим о воспитательной силе искусства, — тоном пониже отреагировала дама из отдела культуры.

— Ну так и давайте не будем учить человека, которые не понаслышке знает, что такое служба Родине. Возможно, выбор песен неоднозначен, но не думаю, что это было сделано из идеологических соображений.

В итоге нас пропустили, но с условием включить песню отечественного плана. Иначе нас не допустят до концерта. На мой взгляд, лучше сразу бы отказали. Мы за несколько дней просто ничего подготовить не успеем.

— Ребята, так может сбатцаем нашу? — Лёва не впал в панику, как остальные.

— У тебя есть что-то на примете? — спросил я.

Оказалось, что они пытались исполнять песню Гребенщикова «Город золотой». Это нечто новое для меня, но Лёва старательно поёт, а Иван задумчиво перебирает струны. В принципе песня идеально подходит под чистый голос нашего солиста. Не слышал саму песню в оригинале, но народ воодушевился, значит оставим. В итоге решили так и выпустить их одних, пусть выступят парой в перерыве между основными песнями.

Моё желание как-то подтянуть свои физические кондиции вызваны необходимостью. Нет, я по-прежнему без проблем подтягиваюсь на турнике двадцать три раза, чередуя хват с прямого на обратный. Делаю играючи выход силы и радую случайных зрителей вращением солнышко. Но вот когда до меня докопались три датых товарища, пришлось банально спасаться бегством.

В тот вечер сломался городской автобус, на котором я возвращался домой после поздней репетиции. Ну я и решил пройтись, проветрить мозги. Квартала за два до дома путь мне преградили три молодых парня. Насколько я понял, они отмечали проводы в армию одного из них. Ну и пошёл стандартный набор, — не найдётся ли закурить? А заодно и выпить, желательно с последующей закуской. Парни спортивные и явно чем-то занимались. На ногах стоят крепко, но уже доминирует лихость и желание порисоваться друг перед другом.

Как я уже говорил, в юности драться не приходилось. В армии прошёл скорее курс самообороны, достаточный, чтобы не отобрали оружие. И всё, а вот Дима Зубов драться умел и любил. А ещё в разведбате наверняка крепко учили мордобою. И меня пару раз это здорово выручало, включались специфичные рефлексы и враг был повержен. Но то ли в схватке с несколькими противниками эти самые реакции не включились автоматически. То ли я достаточно вжился в новое тело и накопленный Димой опыт постепенно сошёл на нет и правильные рефлексы поплыли, не знаю. Но факт, что я со ссадиной на левой скуле быстрым аллюром смылся с места сражения. Иначе меня бы отметелили, парни почему-то решили, что мой ответ был недостаточно учтив.

Так я и пришёл к мысли подтянуть своё умение постоять за себя. Ведь я мог бы быть и не один. Что же тогда бросать даму и убегать?

Проверив спортивные секции города убедился, что выбрать не так просто. Легче всего попасть в секции бокса или дзюдо. Но надо ухитриться договориться с тренером, туда абы кого не брали. Были новомодные подпольные секции карате, снимающие спортзалы в профтехучилищах. Червонец в месяц и приходите хоть завтра. Но я сразу понял, что там ничего близкого к рукопашке нет. Было красование собой и не менее эффектные позы, взятые из перепечатки польского журнала.

Но мне не нужен бокс или дзюдо, в обоих случаях придётся начинать с низов. А вот одна из наших девчонок сказала, что её двоюродный брат тренирует милиционеров приёмам самообороны. Это уже ближе к теме.

Вот так я и попал в спорткомплекс «Динамо», который находился в пристройке к зданию ОблУВД.

— Нет, мы не принимаем людей со стороны, — тренер совсем молод для такой должности, лет 28–30. Он согласился поговорить со мной, пока его ребята разминались. Я в самом деле видел, как в раздевалку заходили молодые парни в милицейской форме, а выходили одетые в тренировочные костюмы. Мне лишь жаль потраченного времени, скоро репетиция, а я нежрамши сюда сразу после работы. Могла бы та девчонка сразу сказать, что тут строго для своих.

— А зачем тебе это надо? Вон сколько разных секций в городе, на любой вкус и цвет, — мне парень показался нормальным человеком и я решился на откровенность, — да понимаешь, я наверное умею многое, служил в Афгане, в разведбате. Но был ранен, тяжёлая контузия и потерял память. И сейчас столкнулся с тем, что иногда мышечная память просыпается. А чаще спит зараза, будто тело не моё вовсе. Вот я и решился позаниматься рукопашкой для восстановления навыков.

Парень задумался, — разведбат значит, Афган, — он произнёс это спокойно, без показушности, но мне показалось, что Афган для него не пустой звук.

— Слушай, брат, — сказал он наконец, — то, что ты сейчас рассказал, этот не «проспался и забыл». Это другое, это мозги после контузии. И знаешь, что самое поганое? — он чуть усмехнулся краем губ:

— То, что ты вроде всё умеешь, но не можешь включить это по команде. Сегодня сработало, завтра нет. А когда не сработало, тебя складывают как тряпочку, — я молча кивнул.

Тренер хлопнул ладонью по моему плечу — не дружески, а как ставят точку в разговоре.

— Ладно, значит так. У нас не «секция здоровья» и не показуха. Тут ребята третий год пашут, многие ходят на задержания особо опасных преступников. Официально курс называется «Специальные приёмы самообороны без оружия». Здесь учат останавливать преступников, порой весьма жёстко. Если хочешь заниматься с нами, запомни — на первых занятиях ты будешь чувствовать себя слабее, чем ты есть. Поэтому вначале выбиваем дурь, потом ставим технику.

Он поднял палец:

— И второе, здесь не любят, когда рассказывают, кто где служил. Уважение не за Афган, уважение за работу.

Я собрался сказать «понял», но тренер меня перебил, — попробуем, завтра без десяти шесть приходи без опозданий. Будем заниматься на моих условиях, или никак.

Серьёзный товарищ, и он разрешил посмотреть их тренировку.

Здесь присутствуют двенадцать человек, в основном молодые и крепкие ребята. Двое постарше, с тяжёлыми плечами. После разминки тренер хлопнул в ладоши и пошли нагрузки на выносливость, приседания, отжимания, падения на маты и всё это без остановки. Дальше стало поинтереснее, мне показалось знакомой их манера падать. С защитой головы, и вбок и вперёд. Потом пошла работа парами, захваты, уходы, подсечки. Вот чего не было, это боксёрских ударов. Намечали удары ладонью, локтем и коленом в корпус, бедро и плечо. Не знаю, возможно это ближе к самбо. Тренирующиеся отрабатывали фиксацию и удержание противника за руку и кисть.

— Не тяни! — бросал тренер, — зафиксировал — всё, считай задержал. В жизни он дёрнется и ты ему сустав оставишь на земле.

— Мы работаем больше не на силу, а на рычаг. Это смешанный комплекс, в том же самбо броски ради бросков. В дзюдо важна чистота выполнения приёма, а нам пофигу, лишь бы результативно. А уж про бокс я вообще молчу, там противостояние двоих, мы же часто работаем командой. Например, три оперативника против двоих вооружённых преступников. Нам герои не нужны. Главное, чтобы ребята вернулись к семьям живыми и здоровыми, выполнив свою работу, — Александр, так он мне представился сразу, иногда подходил ко мне и давал короткие комментарии.

Ну и нахрена мне этот геморрой? Минимум два раза в неделю надо будет переться через весь город, игнорируя репетиции, чтобы что? — сев в автобус я пригорюнился. Это пахнет тяжёлыми тренировками, а не спокойными попытками разбудить уснувшие рефлексы.

Но уже не удобно, Саша в меня поверил, пошёл, можно так сказать, на должностное преступление. Взял в специальную группа работников милиции. Если это обнаружится, у него могут быть неприятности. Поэтому надо попробовать. А уж если не потяну, тогда и свалю.

С подготовкой к праздничному концерту совсем забыл, что у меня есть и реальные женщины, которые достойны подарков и внимания. С цветами сейчас проблема, не сезон и кроме чахлых гвоздичек от бородатых и усатых южан можно найти разве что тюльпаны. Поэтому мы с батей договорились, с него цветы, а я испеку настоящую шарлотку. Удалось достать мочёных яблок, думаю это добавит аромат блюду. Свежие в это время года не найти. Но тут важно само тесто. У меня есть немалый опыт в этом плане, моя Лена всегда хвалила за мою шарлотку. Там есть несколько секретов. Тщательно сбить яйца с сахаром, пересеять хорошенько муку через сито и не жалеть начинки.

Вот с газовыми духовками я дело не имел, а мама, узнав о сюрпризе умотала по своим делам. Но посоветовала под противень положить снизу ещё один, чтобы не пригорало. Нарезав на раскатанный лист теста яблоки, я добавил ваниль и чуть-чуть корицы, затем закрыл вторым слоем теста.

Пока выпекалось, мне пришлось попереживать, несмотря на второй лист низ быстро темнел, а вот верх пока ещё сыроват. Вот и пришлось играться газовыми кранами.

Дело происходило 7-го числа, часов в пять вечера вдруг раздался звонок в дверь. Я в кухонном переднике, с руками, испачканными тестом пошёл открывать. Подумал, мама рано вернулась, обещалась вернуться только к ужину. Открываю и вижу сестрицу с чемоданчиком.

— И-и-и, — девушка повисла у меня на шее. Признаюсь, в душе шевельнулся мягкий и тёплый комочек. Эту девицу видел не так часто. И она сестрой-то была для меня чисто номинально. Я же её не знал толком. За последнее время к отцу я просто привык, приспособился к его брюзжанию и понял, что по вечерам после работы к нему лучше не подходить. Толку не будет. А вот с мамой наоборот у меня полный лад. Я же чувствую её любовь и не могу отвечать неблагодарностью. Мама любит просто смотреть как я ужинаю или завтракаю. Часто касается меня, поглаживает по голове и прижимается сзади к плечам. Мамка у меня хорошая.

А вот с Ириной сложнее. Мы провели вместе мало времени, в Ташкенте я вообще не знал, на каком свете нахожусь, Ира стала для меня первым человеком, который зная Зубова с пелёнок, мог раскрыть подлог. И я её откровенно побаивался. Потом уже дома я вроде наладил с нею если не братские, то просто нормальные отношения. И лишь в Караганде между нами проявились нотки доверительности и родственной близости. И сейчас я удерживаю практически на весу сестру, обнимая её за спину и улыбаюсь, уткнувшись ей в затылок.

— Димка, как я рада вас всех увидеть. Представляешь, деканат иногородним расщедрился и дал три дня выходных в честь женского дня. Ну я сразу и рванула на вокзал. На поезд не успела, зато села на междугородний автобус. Даже час выиграла, представляешь. А где мама? И чем это вкусным у нас пахнет?